Людям о зверушках

Гадёныш

Этого кота пытались согнать, достать и сбить палкой с ветки дерева — ничего не получалось. Вот «гадёныш»: с утра скотина орёт и не убегает. Мужики его и веткой пытались столкнуть, а он лёг на ветку, вцепился всеми четырьмя и орёт так, что его прибить хочется. А сидит паразит в конце ветки, и подползти к нему близко боязно. А под веткой, на которой он сидит, буквально в метре — крыша магазинчика, которых целый ряд вдоль железной дороги. Можно, конечно, было попробовать перелезть через железное ограждение платформы, перепрыгнуть на крышу магазинчика и, подойдя к его краю, веткой согнать орущего кота. Но никто не догадывался до такого манёвра. Хотя, если бы кто и догадался, то вряд ли бы на это отважился. Кому охота из-за кота - придурка, иметь дело с полицией, Ну, конечно же, и от наблюдателей со стороны платформы поступало немало «дельных советов» по изгнанию надоевшего своим сволочным рёвом кота. Естественно, большинство предположений по поводу неадекватного поведения кота объяснялось «природой»… Поскольку моей электрички долго не было, то я мог наблюдать ещё несколько попыток молодых парней и даже мужчин согнать с дерева или просто достать, дурниной орущего кота. И, пожалуй, каждому было понятно, что добровольно уйти с ветки коту ничто не мешает… Предположений на этот счёт я услышал немало — да и сам пытался предположить или угадать намерения кота: чего он добивается, чего орёт, чего ждёт?! Тем временем подошла моя электричка, и я уехал.

По дороге домой, в электричке, меня также донимал этот ребус:- вот какие такие "высокие идеи", могли этого толстомордого, с серой, в белых пятнах шкурой котяру, заставить ею рисковать? Ведь неоднократно в него могли попасть палкой, могли просто стряхнуть с ветки, хотя нет, это никому не удавалось я видел. Кот прижимался брюхом к ветке, обнимая её всеми четырьмя лапами. В общем, держался, что называется, «мёртвой» хваткой! Но из-за чего??? Что он хотел, чего добивался но ведь не кошку же наконец... Неет, тут зри в корень! Кот не легкомысленной натуры был, нет! Даже когда я уже вышел из поезда и топал не спеша пешком к дому, меня не покидали эти мысли. На самом деле, причина такого, граничашего с риском для здоровья, а то и для жизни должна быть весьма весомой! Но ничего "стоящего", чтобы хоть как-то "оправдать" столь высокую степень риска, я найти не смог...

Но продолжение, а главное - окончание этой интригующей истории, мне всё же услышать довелось… А рассказала мне и продолжение, и окончание истории продавец из киоска «Роспечать» — Марина.

Дня через три, в среду, я спросил у неё очередной номер газеты «Завтра» и как бы нечаянно поинтересовался историей с котом. Она так «встрепенулась», что я понял: она долго ждала момента, когда кто-нибудь спросит её об истории про орущего кота, и потому начала с самого начала. "В тот день, как только я открыла киоск, сразу обратила внимание на шляющегося вдоль магазинчиков серо-белого кота. Но, как он влез на дерево — я не видела, а только услышала его противное «мяу». Сначала он ходил по ветке то в одну, то в другую сторону, как будто искал место, где ему поудобнее устроиться. Потом я разглядела его лежащим мордой к стволу дерева у самых дверей магазинчиков". Магазины были ещё закрыты, а впрочем, они не открылись до того момента, когда подошла моя электричка. Кот с небольшими перерывами проорал почитай весь день… Уже к вечеру, после 5 часов, у одного из магазинчиков, что у дерева, на котором сидел орущий кот, началось какое-то оживление: сначала появилась полиция, а следом и скорая помощь. Позже участковый ей рассказал, что мужчина, который последним отважился согнать кота, увидел в узенькое застеклённое окошко, что над дверью магазина, какое-то странное мерцание… Об увиденном он рассказал первому же встреченному им полицейскому. Тот вызвал участкового, вместе они нашли в продовольственном магазине слесаря. Когда им удалось открыть дверь, то обнаружили лежащего на полу у прилавка мальчишку лет 14–15 — он был без сознания. На прилавке лежал телефон, который и издавал свечение и звуки. Такое свечение в окошечко и увидел мужчина, пытающийся достать кота. Что интересно: когда мужчина в окошко увидел свечение, кот развернулся к нему хвостом, спрыгнул на крышу магазинчика, подошёл к краю и сидел там, до тех пор, пока не взломали дверь. Она была закрыта на засов изнутри. Все вошедшие в помещение первыми, ощутили едкий запах ядовитых веществ, использующихся в качестве инсектицидов для насекомых. Скорая установила, что мальчишка отравился парами каких-то химикатов найденных им тут же в магазине. И если бы ему не оказали медпомощь в этот день, то до утра мальчишка мог и не дожить, т. к. отравился он более суток назад и в момент обнаружения находился в коме… Кота, «сволочугу», который фактически спас жизнь мальчугану, никто более не видел. И я уверен, что все, кто был хоть как-то причастен к этой уникальной истории, нашли ответ на мучавший каждого вопрос. Парадокс ситуации состоял в том, что на десятки вопросов, ответ был один, и более чем здравый! По-человечески мужественный поступок благородного животного!

Старый лис

Крепыш проснулся от настойчивого скрежета о свою миску. Открыл глаза и увидел, что из его миски ест его давняя знакомая, длиннохвостая сорока. Со вчерашнего вечера в миске оставались остатки каши с мясом, сдобренной подсолнечным маслом. Ничуть не смущаясь, белобокая нахалка продолжила трапезу, даже когда барбос поднял голову и стал потягиваться. Есть он не хотел, но всё-таки нехотя вылез из конуры и отогнал бесцеремонную воровку. Сорока, однако, далеко не улетела, а уселась тут же на плетень, между двумя глиняными крынками. Крепыш уже знал, что не достанет до нахалки, но всё же, приличия ради, рванулся с силой к плетню, так что цепь загудела, отчего "бесстрашная" доселе сорока сорвалась с плетня и с недовольным прищёлкиванием отлетела к ближайшему кустарнику. Крепыш, после такого рывка, почувствовал, что ошейник на нём здорово прослаблен, и стал пытаться вынуть из него голову. И с первой же попытки ему удалось освободиться от ошейника. Он сел, почесал задней лапой шею, бывшую под ошейником, и, пройдя вдоль местами покосившегося плетня по периметру двора, пролез сквозь неплотно закрытую калитку и потрусил к пролеску из молодых ёлок. Пробежав вдоль пролеска метров тридцать, он почуял запах лисицы и свернул в лес. Местность эта была знакома ему с самого детства, и он, не сбавляя ходу, прямиком побежал к "лисьим угодьям", как называл эти места Егорыч — его хозяин, охотник и рыбак. Побродив от норы к норе и ничего нового не уловив, Крепыш вдруг напрягся. Он явно почувствовал присутствие старого лиса... Резко обернувшись, он замер — метрах в десяти от него стоял тот самый старый лис, что дважды, хорошо потрёпанным, удирал от молодого и неопытного тогда ещё Крепыша. Лис, казалось, нисколько не испугался и как будто ждал Крепыша... Пёс издали оглядел лиса и осознал, что тот либо болен, либо ранен, но явно сильно ослаблен. Крепышу даже жаль стало лиса, и он присел, давая понять ему, что вовсе не собирается с ним драться. Поняв намерения Крепыша, лис сделал два шага в сторону пса и остановился. Крепыш поднялся, лис развернулся и, оглянувшись, пошел по тропе в глубь чащи. Крепыш потрусил за лисом, догадавшись, что тот зовёт его за собой.

Через некоторое время они подошли к старой поваленной берёзе, на которой сидел маленький лисёнок. Лис первым подошёл к нему и стал лаять, как раненый, тонко-тонко. Крепыш тоже подошёл к лисёнку и стал его обнюхивать и осматривать. Лисёнок попытался прилечь, но, взвизгнув, снова сел, как прежде. Пёс увидел, что задняя левая лапа лисёнка зажата меж двух ветвей берёзы и её стволом. Одна из ветвей, что была чуть тоньше другой и обвивала более толстую, как раз и удерживала лапу лисёнка, образовав естественный пружинный зажим, как капкан, как прищепка... Старый лис жалобно заскулил, и Крепыш увидел его раскрытую, окровавленную пасть: в ней совершенно не было нормальных зубов, а торчали пожелтевшие от времени окровавленные обломки! Нагнувшись над зажатой лапой лисёнка, пёс снова почувствовал пряный, сладковатый запах крови. Ветка и лапка лисёнка были густо смочены слюной и кровью старого лиса. Крепыш, склонившись к берёзе, ухватился зубами за ветку, что была тоньше и ближе, и с силой сжал челюсти. Зубы с хрустом вонзились в древесную плоть, Крепыш, не разжимая челюстей, стал раскачивать головой из стороны в сторону. Зубы понемногу стали вгрызаться в ветку. Когда у пса от боли свело челюсти, он освободил захват и, перехватив ветку выше зажатой лапки лисёнка, изо всех сил попытался её отогнуть. И когда от неимоверного напряжения у него зазвенело в голове и в глазах засверкали звёздочки, — ветка с хрустом поддалась, и лапка лисёнка слегка сместилась кверху. Тогда Крепыш перепрыгнул через берёзу, чтобы ухватиться за ветку с другой стороны. Оттуда он мог её ещё сильнее отогнуть, что ещё более ослабило бы силу зажима. Вдруг острая боль пронзила правую заднюю лапу. Крепыш от неожиданности и боли даже присел. Его лапа попала в поставленный на лису капкан... Когда боль в лапе слегка притупилась, Крепыш, ухватившись за уже надломленную ветку, зажимавшую лапку лисёнку, изо всех сил напрягая всё тело, превозмогая боль, оттянул её. Ветка поддалась, захрустела и отошла от ствола, отпустив зажатую лапку несчастного лисёнка.

Уже рассвело, Егорыч вышел из дома и к своему изумлению увидел во дворе не своего любимого Крепыша, а старого знакомого, не раз меченного молодым псом, лиса, да ещё с молоденьким лисёнком. На земле, недалеко от плетня, лежал застёгнутый, правда не так туго, как всегда, ошейник Крепыша. Егорыч догадался, как Крепышу удалось освободиться и кто его на это спровоцировал. Но где же его пёс и как тут оказались лис с лисёнком — Егорыч понять не мог. Жена Егорыча, посмеявшись над ситуацией, сказала, что теперь охранять двор и охотиться с Егорычем вместо Крепыша будет, очевидно, старый беззубый лис с молодым зубастым помощником... Шутка жены Егорычу понравилась, но пёс ему был, конечно, дороже. Понимая, что лис с лисёнком оказались во дворе дома не случайно и что они наверняка причастны к исчезновению Крепыша, Егорыч, поразмыслив, вошёл в дом. В доме он взял ружьё, топорик, охотничий нож и, вернувшись во двор, сказал старому лису: «Ну, старый проныра, веди к Крепышу!» Лис, будто ждавший этой команды, пролез под плетнём и побежал в сопровождении прихрамывающего отпрыска, минуя сосновый пролесок, напрямую к лесу.

И уже через двадцать минут едва поспевавший за лисами охотник услышал знакомый заливистый лай любимого пса. А ещё через пять минут с помощью топорика и ножа лапа Крепыша была освобождена от капкана, и на неё была наложена повязка. Благо кость не была сломана, и барбос, мужественно переносивший боль, бежал к дому впереди Егорыча.

Охотник ранее выдернул тросик и забрал капкан, решив непременно найти того, кто его поставил.

До глубокой осени, когда старого лиса Егорыч с Крепышом больше не встречали, — они ходили в окрестности "лисьих угодий" к норе лисёнка и подкармливали его, поддерживая старую дружбу.

Ворон

Это произошло жарким августовским летом 1984 г., в чистом поле под Бутурлиновкой, во время уборки урожая кабачков. В тот день в бригаде работало восемь красавиц женщин и четверо настоящих мужчин. Трое из женщин были мамашами с маленькими детьми. Оле, старшей девочке было шесть лет, а мальчикам было где - то лет по пять. Своих детей матери расположили недалеко от дороги, на пригорке, чтобы все трое были постоянно на виду. Для ребятишек, женщины постелили крест на крест два жаккардовых одеяла, на том самом пригорке, что был в двух метрах от обочины. А поскольку ребятишки всё время были на виду, все взрослые были спокойны. От детских голосов "звенел" воздух, врослые перекидывались шуточками, работа спорилась, но солнце звало к обеду и палило как на юге. Настроение у работающих как и солнце, призывало к обеду. Женщины чаще стали посматривать на призывный бугорок, где лежали не только дети но и сумки с обеденными харчами. Первой на ребятишек обратила внимание мать Оленьки, которая громче всех кричала и махала кому - то рукой. Когда Екатерина увидела на кого кричит её Оленька, то рассмеялась и вновь наклонилась над грядкой с кабачками... Ворон, на которого теперь уже кричали и мальчишки, казалось не обращал на детей ни малейшего внимания, Он то и дело, то отпрыгивал назад, то прыгал в стороны, а то внезапно, как при опасности взлетал. Но едва взлетев, он тут же садился и, подбегая на старое место, всё время пытался что - то клевать. Было понятно, что всё его внимание было целиком занято чем - то иным, а не ребятишками... Екатерина в конце - концов выпрямилась и стала наблюдать за происходящим, но из - за большого расстояния и высокой травы, кроме прыгающего ворона она ничего разглядеть не могла. Однако настойчивость в действиях ворона и то, что эта, довольно крупная птица, с каждой серией прыжков приближалась к детям всё ближе и ближе, заставило Екатерину оставить работу и направиться к детям. А то обстоятельство, что ворон не обращал внимания на приближавшуюся к ним женщину, Екатерину сначала заинтриговало, а чуть позже насторожило и она ускорила шаг... И когда до подстилки с детьми Екатерине оставалось метров пять, а ворону не более метра, женщина увидела, что ворону удалось что - то схватить и через пару прыжков ворон со своею добычей взлетел в воздух... От увиденного Екатерина обмерла и встала как вкопанная... Потом подбежала к месту с вещами. На подстилке, рядом с детьми лежала бамбуковая трость. Екатерина схватила трость и стояла, не зная, что предпринять... Ворон тем временем был метрах в трёх над землёй. В своём мощном клюве, держа за хвост, он нёс извивающуюся, полутораметровую гадюку... Как будто разгадав намерения женщины ворон подлетел к дороге и опустился на асфальт. Подоспевшие на шум мужчины довершили начатое вороном дело. Поймав змею, они отнесли её как можно подальше от своей стоянки и отпустили на волю с наказом не посягать на здоровье и жизнь людей.

Вернувшиеся мужчины увидели ворона у самой их стоянки и вместе со всеми принялись угощать ворона кусочками той еды, что взяли к обеду. Ворон, с достоинством приняв щедрое угощение и насытившись, сразу не улетел, а долго ещё не отходил от благодарных родителей.

Синичка

Синица сидела на липе, напротив нашего окна, форточка была открыта. Я высунул руку в форточку и раскрыл ладонь. Вдруг синичка слетела с ветки и через мгновение села мне на указательный палец. Но в следующее мгновение снова оказалась на ветке. И тут только я понял, что поступил скверно, ладонь была пуста. Я невольно стал обманщиком в глазах этой пичужки. Я тут же отправился на кухню, взял горсть смеси семян, чем мы кормим попугая, добавил немного пшена и подошел к окну, но увы, синички на той ветке уже не было. Я постоял в ожидании и хотел было уже отойти, как вдруг у меня на руке, оказалась синичка. Она села на большой палец и стала клевать семена и зёрна. Так продолжалось секунд 30, потом она посмотрела в мою сторону и слетев с руки, снова села на ту же ветку, где я её видел ранее. Тут я вспомнил, что синичку хорошо бы пркормить салом, но было лето и сала в холодильнике не оказалось. Тогда я взял брауншвейгскую колбасу и выковырял из неё несколько кусочков сала. Скорее из любопытства, чем от желания поесть, синичка снова села мне на руку. Съела она буквально два кусочка, потом взяла в клюв самый большой кусочек сала и слетела с руки куда-то вниз. Я воспринял это за знак окончания трапезы и отнёс остатки зерна попугаю. Когда я взглянул в окно, то был мягко говоря сильно удивлён - синичка сидела на перекладине форточки и рассматривала нашу комнату! Я позвал сына и указал на окно. Сын тоже удивился и обрадовался. Пап, неси скорее колбасы - сказал он и сам побежал на кухню. Он и впрямь нарезал кусочков колбасы и поднёс на ладони к синичке. Та, ничуть не смущаясь, приняла угощение, но есть не стала, а снова, как и прежде взяла большой кусочек колбасы в клюв, и тут же слетела с ним вниз, в том же направлении... и сына, и меня это заинтриговало. Но не успели мы с сыном обменяться впечатлениями, как на форточку снова села синичка. Сын снова подошёл к окну и предложил птичке угощение, но синичка, как и в прошлый раз не стала есть, а повторила тот же "трюк" - она выбрала самый крупный кусочек брауншвейгской и опять слетела с ним вниз к земле. Пап, она наверное птенцов кормит выпалил сын, но тут же осёкся и спросил, у нее, что птенцы вороны что ли? Сань, а ты сбегай на улицу и осторожно понаблюдай за нашей гостьей - кормилицей, посоветовал я, а сам пошёл на кухню за очередной порцией колбасы.

Когда я вернулся, синица уже ждала меня на "старом" месте. И схватив кусок колбасы, скрылась с ним в неизвестном, направлении. Таким образом она отнесла в неизвестном направлении ещё шесть кусочков колбасы. В это время вернулся сын. По его необычному загадочно - весёлому настроению я понял, что происходит нечто необычное. Ничего не говоря, сын подошёл ко мне, взял меня за руку и также молча потянул к двери. Погоди - сказал я и вернувшись стал раскладывать остатки колбасы на перекладине форточки. Не успел я закончить, как подлетела синичка и сходу схватив очередной кусок колбасы юркнула вниз. Покончив с колбасой, я поспешил к сыну и мы вышли из подъезда. Тут сын жестом приглашая меня следовать за ним, свернул за угол дома и полез сквозь кусты акации во двор и присев, дал мне знак молчать. Я присел рядом с ним и стал ждать, что будет далее. И вдруг я увидел нашу синичку, с колбасой в клюве. Она подлетела к кустам акации и спустилась на землю. Её не было видно, но через пару секунд она снова улетела должно быть за новой порцией колбасы. Тут сын встал и поманил меня. Каково же было моё удивление, когда мы вышли из-за кустов. То, что я увидел повергло меня в шок: наша синичка кормила не птенцов вороны, а котёнка! Да, да это был песочной масти с тёмно - рыжими поперечными полосками котёнок. На вид ему было от полутора до двух месяцев. Когда я брал его на руки и задел его левую лапку, он наморщив носик жалобно замяукал. В это время прилетела наша кормилица с кусочком колбасы и села в кустах акации. У него лапка болит - сказал сын и мордочка в крови. Действительно его подбородок был в засохшей крови. Он откуда-то свалился сказал сын. Но с этой строны дома, с его торца, не было ни окон, ни балконов. И он откуда-то сюда приполз, резюмировал я, или от кого-то прятался, добавил сын. В общем котёнка мы взяли домой. Сын принёс с балкона коробку из под своих кроссовок и настелил на дно каких-то тряпиц. Мы отмыли Рыжику, как назвал котёнка сын, мордочку от крови и дали подогретого молока. Когда он поел, сын отнёс его в коробку, и наш котёнок сразу заснул.

Через день сын узнал, что котёнок этот из квартиры двумя этажами выше. Что выпал он из окна кухни с четвёртого этажа. Что родители девочки, которой подарили Рыжика, отвели девочку в садик, а сами ушли на работу забыв закрыть кухонное окно. Придя вечером с работы и обнаружив отсутствие котёнка, они поискали его под окном, но не найдя его решили что Рыжика разорвали собаки. Девочка поплакала и успокоилась. Мы конечно же вернули им Рыжика и рассказали эту удивительную историю.

Долгое время синичка к нам не прилетала, и вот уже глубокой осенью, я позвал сына и показал на окно. На нашей форточке сидела синичка! Это не она, сказал сын, наша была светлее и лапки у неё были целы. И я обратил внимание, что на левой лапке у этой синички нет ноготка и одной фаланги на среднем пальчике. Но мы были рады ей, как нашей знакомой и пошли на кухню за угощением.

Куриная слепота

Да, такое не забывается…

Эту сцену, я увидел, можно сказать, случайно.

Жил я тогда под Пушкино - свой дом, своё хозяйство. Кроме кота и собаки, мы содержали ещё красавца петуха и десяток, породы вельзувер, хохлаток. Как-то, наблюдая за пернатыми, я обратил внимание на вялость петуха… Петух демонстративно скучал… Понятно, на протяжении двух лет мы не пополняли и не меняли состав его гарема!..

Дня через два я привёз на радость петуху парочку беленьких молодок. Как изменились походка и настроение петуха!.. Даже и без того огненно-рыжий окрас его перьев стал ещё ярче и, казалось, что петух вот-вот вспыхнет! Он даже стал выше и моложе! Казалось, что его настроение не омрачило даже то обстоятельство, что три дня молодки находились в соседнем вольере, на карантине. Всем нужно было привыкать к пополнению.

Во второй половине третьего дня карантина я впустил молодок в общий вольер… Трагикомедия разыгралась в первую же минуту. Петух, не теряя (не смотря на 72 часовую выдержку) самообладания, с достоинством уверенного в себе «мужа», сделал шаг в сторону одной из новеньких… Новенькая сделала два роковых (это стало очевидно!) шага в сторону. Ошарашенный, судя по движению головы, петух, на мгновение остолбенел! В следующий миг, одним прыжком преодолев расстояние до нахалки, петух схватил её клювом за шею, рывком оторвал "беглянку" от земли, и, описав ею дугу в воздухе, шмякнул оземь. Не выпуская её шеи из клюва, он сначала протащил (как мне казалось бездыханную) молодку около метра по земле и только потом отпустил… Куры от этой сцены оцепенели, а петух, отвернувшись от лежавшей на боку молодки, отошел в сторону и стал клевать зерно. Только что, лапами кверху, описавшая немыслимую для полёта курицы траекторию, бедная молодка около минуты притворялась убитой. Затем осторожно приподняла голову и убедившись, что на нее уже не обращают внимания, перевернулась на живот и поднялась. Отряхнувшись, она, как ни в чём не бывало, присоединилась к клевавшей зерно стае, а через минуту продемонстрировала привычную для всей стаи покорность петуху.

Далее события развивались в порядке, установленном главой семейства для добропорядочной стайки пернатых.

май 2017г. фото из интернета

Подарок Судьбы

Посвящаю Радведе

(Наталье Владимировне Поклонской)

Это был счастливейший день в её жизни!

В небольшом, уютном ресторане «Сибирь», за двумя спаренными столиками сидели однокашники и однокурсники Яны.

На ней было роскошное, кремового цвета вечернее платье и такого же цвета элегантные туфельки на шпильках. Это то, чего ей всегда не хватало при её росте в 154 см. В ресторан, в этот раз, она пришла прямиком из парикмахерской. Такой королевский подарок ей сделали её друзья, что сидели сейчас за праздничным столом. И чудесный банкет, и прекрасную парикмахерскую и множество подарков, всё это было оплачено ими.

В пятом классе, куда она пришла из своей старенькой школы, её сразу прозвали Золушкой за её волнистые золотистые волосы. Когда после школы её однокашники пришли — кто с ВМФ, кто из погранвойск, кто из стройбата, — но почти все они отличались богатырским сложением и ростом, кто на 5 см, кто на 10, а Колька Евсин — аж на 12 см выше, чем был на выпускном. Как-то в школе на классном часе Лидка спросила Янку: «Кем она хочет стать?» Янка, не задумываясь, сказала: «Писательницей». Позже мы узнали, что Яна поступила в университет на юрфак.

Причёска у неё была королевская. Лидка, Анька и Тонька разглядывали Янку с нескрываемой завистью! «Королеева!», — протягивая букет чайных роз, пропел Славик. Все четверо мужчин встали и потянулись целовать руки имениннице. В сорок пять лет — советник юстиции второго класса — Яна Всеволодовна Олейникова приступила к обязанностям прокурора города. Обмыли и «ягодку», и советника юстиции второго класса, и прокурора города. В разгар вечеринки в красивой железной коробке из-под печенья Славка приподнёс имениннице увесистый подарок — в коробке лежал газовый двойник пистолета Макарова, точная копия её табельного ПМ, что мирно томился в дамской сумочке. Газовый был обёрнут какими-то кожаными ремешками... «Это фирменная скрытая дамская кобура из Америки — дороже чем ПМ обошлась», — похвастал Славик. «Пойду примерять», — сказала Яна и, слегка пошатываясь, с коробкой и сумочкой пошла в дамскую. Вернувшись, Яна подошла к Славику и поцеловала его в губы. Мальчишки дружно издали продолжительный вздох, а Славка, закрыв глаза, как тряпочка, по клоунски сполз со стула. Потом, выбравшись из-под стола, Славка подошёл к Янке и что-то ей сказал на ухо. «А я так и сделала», — широко улыбаясь, сказала Яна. Во время вечеринки она дважды чувствовала на себе чей-то пристальный взгляд, но, оборачиваясь и вглядываясь в лица людей, ничего подозрительного не замечала. Танцевали с именинницей все по очереди, даже девчонки.

В третий раз, тот же липкий взгляд она ощутила на себе в гардеробе. Тогда, на секунду протрезвев, она стала искать источник в огромном стоящем на полу зеркале и, кажется, что нашла его, но кто-то уж очень большой, перекрыл ей видимость. А когда она оглянулась, то, кроме множества весёленьких молодых пар, она ничего не увидела...

Заезжать во двор её дома Эдик не стал, и Яна вышла возле соседнего дома у трассы. Помахала букетом ребятам и решила зайти в казавшийся очень уютным при искусственном освещении и оттого приветливым сквер. Она ощутила необходимость проветриться и немного прийти в себя, после замечательной вечеринки. Был первый час ночи, но в сквере, что шёл вдоль шоссе, было довольно людно и светло. Яна присела на свою любимую скамью, что находилась чуть в глубине и была с трёх сторон окаймлена кустами чубушника. На неё нахлынули воспоминания вечеринки, шуток ребят, весёлость и доброжелательность девчонок и мальчишек, Когда её стало клонить ко сну, и вспомнилось неприятное ощущение пристального взгляда - она решила, что пора идти домой.

От проходящей мимо неё парочки отделился молодой человек и подошёл к Яне: «Простите, у вас огонька не найдётся?», — с сигаретой в руке, спросил, улыбаясь, молодой человек. «Сейчас», — сказала она, сняла сумочку с плеча, поставила её на колени и наклонила голову... Очнулась Яна в машине. Она сидела на заднем сидении БМВ, плотно зажатой между тремя мужиками. Невыносимо больно было в области затылка. Сквозь приопущенные веки она разглядывала водителя, а в зеркало заднего вида — того, кто сидел на сиденье пассажира и крутил в руках её подарок - газовый ПМ. «Они теперь только собак пугать и годны», — сказал тот, что был с пистолетом. Его голос показался ей знакомым, но боль мешала ей сосредоточиться. Яна, слегка надавив левой рукой на бок, убедилась, что табельный ПМ надёжно удерживается американской скрытой кобурой. Она попробовала улыбнуться, но снова ощутила тупую боль в затылке и оставила эту попытку. И вдруг Яна стала вспоминать и вспомнила, что этот молодой, что развлекался с газовым, подходил к ней в сквере и, кажется, это он рассматривал её в гардеробе. Ангел-хранитель надоумил её — именинницу — переложить тогда пистолеты.

Когда её извлекали из машины, один из тех бугаёв, что сидели на заднем сидении, как-то особенно бережно взял её на руки и занёс в дом. «Ну, с днём рожденьица, Яна Всеволодовна!» — пробасил громила и опустил её на тахту. В доме было сильно натоплено, и то ли от жары, то ли от выпитого в ресторане у неё в голове всё затуманилось и Яна снова отключилась. Очнулась она от того, что что-то пушистое тёрлось о её лицо, щекотало нос и губы. Она лежала на широкой кушетке со связанными руками и ногами. Руки были связаны вокруг локтевых сгибов и затекли, а ноги были связаны у щиколоток и она даже не могла сдвинуть их. Яна приоткрыла глаза, в лунном свете на неё глядели два жёлтеньких огонька. О её лицо тёрлась кошечка, она прижалась к щеке Яны и тихо заурчала. Яна, превозмогая боль в затылке и онемение в руках, повернулась на левый бок. Она хотела сказать кошечке "мяу киса", но кошечка положила ей на рот свою мягкую лапку, "сказала" протяжное"уррмяаау" и прыгнула за спину. Ну, с днём рождения вас, Яна Всеволодовна - сказала себе Яна. В это время Кошечка громко, и как показалось Яне одобрительно урркнула и подошла к связанным локтям. Через пару минут верёвка, связывающая локти рук, ослабла, а ещё через пару секунд узел верёвки упал на постель... Яна пошевелила руками, они были свободны! Правой рукой, которой она могла шевелить, Яна погладила спасительницу и, прижав к лицу, стала целовать в голову и в мордочку. Вдруг, на неё навалилось чувство жалости к себе и вся в слезах, она затряслась... Она вспомнила своих двух кошечек и кота, что остались дома, вспомнила, что она пленница, что у неё ПМ и полная обойма... Но, понимая, что не сможет всех хладнокровно расстрелять. Она вытерла о пододеяльник лицо, поднялась и развязала верёвку на щиколотках.

На трясущихся, ослабленных ногах подошла к приоткрытой двери. В соседней комнате храпели, сопели и стонали... Подойдя к окну, Яна осмотрела его и нашла, что оно закрыто на пару простых шпингалетов. Через пять минут её босые ноги коснулись мокрой травы... «Мряау», — услышала Яна и увидела, что впереди, в лучах лунной дорожки, бежит, оглядываясь, её спасительница. Яна остановилась и прислушалась, сомнений не было, - она слышала работу двигателя грузового автомобиля. И вскоре увидела свет фар. Она побежала через кусты навстречу спасению, не обращая внимания ни на треск раздирающегося платья, ни на ободранные о сухие ветви ноги. Размахивая руками и пытаясь кричать, она выскочила на дорогу, когда машина была в трёх метрах от неё. Но гружёный лесом Урал-375Д проехав уже мимо с зажженными красными фонарями нехотя остановился у столбика 164 км и стал медленно сдавать. Дверца кабины открылась, и, перегнувшись через сидение пассажира, молодой парнишка протянул Яне руку. Яна едва поднялась на высокую ступеньку и сразу рядом с собой услышала «урряау»... «Она с вами?», — спросил с улыбкой водитель. «Она моя спасительница и теперь со мной навсегда», — ответила Яна и посадила кошечку на колени.

«Откуда такая нарядная, да ещё босая?»

«Из кабака мы», — попыталась шутить она, но боль дала о себе знать, и она положила правую руку на затылок.

«Вот это денёк, сплошные подарки, один неожиданнее другого, а ты — мой самый ценный, самый дорогой, мой самый-самый», — думала Яна, поглаживая кошечку.

«А все-таки кто вы, откуда?», — спросил водитель.

«Ах да, я Саня - водитель...»

«А я Яна — прокурор города». «Дааа... и корочки имеются?!»

«А как же», — сказала Яна и через несколько секунд предъявила Саньку табельный ПМ.

«Газовый?», — осведомился Санёк.

«Нет, настоящий. Газовый у них», — сказала Яна, кивнув головой в сторону леса.

«Меня, Саня, похитили бандиты, оглушили, связали и привезли в этот лес. А далеко ли до города?»

«Так мы в другую сторону едем, — сказал Саня. — А до города уже 170 километров», - впереди мелькнул соответствующий столбик.

«Так у меня же мобила есть, если связь будет, и ещё рация», — сказал Санёк

«Хорошо, а сколько времени, Сань?» — спросила Яна.

«Без трёх пять».

«Останови, попробуем позвонить». Минут через семь дежурный Свердловского УВД поднял трубку.

И ранним, субботним утром десант группы захвата Управления МВД в районе 163 км, N-ского шоссе, взял тёпленькими, без единого выстрела, шестерых матёрых бандитов. Долгое время промышлявшая разбойными нападениями, грабежами и кражами, бандитская группировка действовала безнаказанно. Не брезговали бандиты и изнасилованиями.

И только 26 июля две тысячи не помню уже какого года, преступные действия шайки бандитов были пресечены благодаря удачно сложившимся обстоятельствам и подарку Судьбы.

Сроки, определённые судом ещё и за похищение прокурора города, колебались от 12 и до 18,5 лет.

Организаторами похищения прокурора оказались двоюродный брат и племянник освободившегося около года назад осуждённого к 15 годам насильника -рецидивиста, срок которому определила молодая тогда судья Яна Всеволодовна Олейникова.

Котя мой

Никогда я не думал, что однажды обзаведусь другом козлом... Нет, не в переносном, а в самом буквальном смысле! И не просто стану ему другом, а ещё и мамкой, и нянькой... В общем, всё это случилось в одном из загородных объектов, предназначенных для активного отдыха и подобных же развлечений.

К приезду делегации из Китая, когда все приготовления были закончены, шеф этого развлекательного комплекса для отдыхающих в Домодедовском

районе решил купить козу. Он планировал организовать новогодние фотосессии с козой и китайцами. Разместить животное решили в контактном зоопарке для детей, их родителей и прочих любознательных обоих полов, а китайцев в гостиничном комплексе.

Но поиски животного затянулись, время поджимало и в конце концов перед самым новым годом, коза была найдена и куплена. Но коза оказалась не простая, а на сносях... И через полтора месяца это бедное животное, породы русская белая разродилось двумя козликами. Бедное животное оно было потому, что к великому сожалению, оказалось серьёзно больным. А её беременную таскали от одного китайца к другому, почти трое суток, пока нафотографировавшись вдоволь, китайцы не потеряли к ней интерес... И через сутки после родов коза была настолько слаба, что из - за опасения скорой гибели, её пришлось "подать к столу"... Одного, болеет слабого козлика козочка придавила, кормить из-за мастита козлят было нечем. Да и сама она, бедолага, наверняка чувствовала свою скорую кончину. В итоге, остался козлик круглым сиротою. Взял я его трёх часового от роду на руки и отнёс в кубрик, т.е. в помещение, считавшееся общежитием. Положил я его на пол у кровати... Но не долго Котька (такую я ему кличку дал) пролежал у кровати. Минуты три, максимум три с половиной, как вдруг его двурогое и четырёх копытное тельце оказалось рядом со мной, на моей кровати... Ну, я конечно снова беру его на руки и бережно так выношу на улицу. Около пяти минут он скакал вокруг меня молча, потом замекал и стал мордочкой тыкаться мне в руки. Он жрать хочет - подсказал мне таджик и принёс ему молока из картонного пакета. Но от "картонного" молока Котька наотрез отказался... Он чё, дурак, резюмировал таджик, ему мамку подавай. Мамку я ему дать не мог, поэтому поехал в Домодедово, на рынок, в поисках козьего молока.

"Утром, да пораньше и к девятому месту тебе надо" - сказала женщина с двумя полутора литровыми бутылками коровьего молока. "Бери вот коровье, проголодается будет пить" - сказала она. "Бери, а то и этого сейчас не будет" - сказала продавец, видя, что за мной в очередь встала девушка.

И правда, когда я предложил Коте тёпленькое молоко, он с маху ткнулся мордочкой в миску так, что я едва успел её, миску, поймать, расплескав половину молока. Нет дружище, так не годится сказал я, не то себе, не то Котьке и пошел к медсестре за соской. И через двадцать минут, мой шустрик уже сосал коровье молоко из двухсот граммовой бутылочки, ничуть не возмущаясь...

После завтраков мы с Котей любили поиграть, порезвиться в снегу и искали места где побольше снега. А если находили сугроб, то через 5 -7 минут он превращался в воронку от взрыва Ф-1... это граната такая, её ещё "лимонкой" называют.

В общем в течение месяца, я был для Котьки - Котея мамкой кормилицей. Он обходился молоком, хлебом и растительными отходами из кухни. Когда месячного козлика присмотрел смотритель контактного зоопарка для детей, то моего Котю определили "экспонатом" в зоопарк. А через два дня в том же зоопарке появился ещё один козлик. Он был нубийцем. Шоколадного оттенка масти, нубиец сразу стал любимцем публики. На Котьку, мало кто обращал внимание и наверняка, почувствовав это нубиец стал нападать на спокойного Котю. Когда у вольера собирался народ и нубийца подкармливали, Котька отходил в сторону и пытался пощипать листочки деревьев, что росли вблизи ограды. И уже потехи ради, нубиец неоднократно с разбега бодал моего Котея в бок! Котей терпел такие атаки обнаглевшего нубийца до тех пор, пока я не сказал ему, чтобы он боднул как следует этого наглеца. Тем более, что рога у Котьки были длиннее. Котька сразу уразумел мои слова и наклонив голову побежал к обидчику. Тот очевидно не ожидал, что ему посмеют дать отпор стоял, не шелохнувшись. Но когда Котей разбежавшись ударил рогами в шоколадный бок, нубиец чуть не слетел с копыт... от удара он устоял на ногах, но долго ещё чесал рогом место удара. Спесь с него слетела и более он к Котьке даже не подходил! Я конечно же, нахваливал Котея и гладил его, когда он подходил ко мне. После этого, Котей стал хозяином положения в вольере и это почувствовали и наблюдавшие "поединок", и потерпевший поражение нубиец... Котею тогда ещё не было и трёх месяцев, когда я вынужден был уехать в Тверскую губернию.

Вернулся я в Москву спустя пять месяцев. У меня при воспоминании о Котьке, мелькали мысли о том, что его, может быть, уже нет в живых. И вот однажды мне снова удалось побывать в тех краях и я конечно съездил в парк, чтобы посмотреть жив ли Котька. Не без волнения я приближался к знакомому вольеру. Вокруг вольера толпилось большое количество народа. Сначала я увидел красавца нубийца, он всё также был коренаст и в центре внимания, только рога у него стали длиннее. Но стоило мне протиснуться сквоэь толпу и подойти к сетке вольера, как я увидел Котьку. Он подрос, возмужал, и рога стали ещё длиннее... Далее произошло то, что чуть не вышибло у меня слезу. Стоило Котьке поднять голову, он открыв рот громко заблеял и побежал в мою сторону! Подбежав ко мне, он прильнул к сетке вольера, просунул сквоэь сетку язык и стал лизать мои руки! Окружающие нас люди обступили меня и с восторгом и изумлением наблюдали эту душещипательную сцену. Ком у меня стоял в горле когда я приговаривая Котенька, Котеюшка одним пальцем гладил мордочку козлика...

P.S. Животные, в отличие от человека, видят ауру, по ней и распознают людей, а не по лицам и т.п. Поэтому они узнают человека и в толпе, и на большом расстоянии...

Так же по ауре они распознают и растения, а среди них съедобные, лечебные, ядовитые и пр.

Прощание Оскара

После того как Анчара* отдали в семью ветеринара, в семье моей будущей жены, появился светло-бежевой масти пёсик, очень похожий на пуделя. С такой же лохматой и умной мордочкой и ростом со среднего пуделя. Кличку ему дали - Филя. Надо сказать, что Филя очень не любил котов и гонял их всех, и в собственном дворе, и за его пределами. Хотя, возможно, это было не столько проявлением ненависти к котам, а необходимым условием поддержания «спортивной формы»…

Когда Филе было около полутора лет, мама Светланы принесла домой ярко-рыжего, с поперечными полосками, худющего и едва живого котёнка. Она подобрала его у продовольственного магазина. Котёнок был настолько ослаблен, что не мог самостоятельно есть и первое время Светлана, и её мама кормили его тёплым молоком из пипетки. Через неделю Оскар, так они назвали нового жильца, поправился и есть стал самостоятельно. Филя, который сначала смотрел на котёнка с жалостью, это было видно в его взгляде, стал играть с Оскаром. Окрепший Оскар даже пытался шипеть на Филю, но тот не обращал на это внимания, а только весело подпрыгивал, давая понять котёнку, что ему нечего бояться. Всем было приятно наблюдать за играми Фили и Оскара, и осознавать, что Филя признал кота, как своего. Так они и подружились, и как потом выяснилось, на всю жизнь… и даже более. Все члены семьи думали, что Филя, благодаря дружбе с Оскаром, подружится и с другими котами, но этого не произошло. Чужих кошек Филя по-прежнему гонял нещадно и с ещё большим усердием. Однажды, когда Оскару было около двух лет, он во время штормовой погоды сорвался с высокой сосны и сильно разбил себе нижнюю челюсть. В это время, кроме Фили, никого из членов семьи дома не было. И именно Филя оказал Оскару первую помощь. Когда домой пришла Светлана, её встретил возбуждённый Филя и «позвал» за собой к сосне, возле которой лежал раненый Оскар. Она застала Оскара в очень плохом состоянии - он лежал на животе, с окровавленной нижней челюстью, из пасти его вытекала розовая жидкость, он едва слышно по-кошачьи стонал. Оскар был весь мокрый, и Светлана догадалась, что это Филя облизывал его, чтобы облегчить его страдания. У Оскара оказался повреждённым ещё и позвоночник, он начал чахнуть, и через месяц Оскара не стало.

Светланы не было дома, когда приехавшие после работы её родители нашли Оскара без признаков жизни. И чтобы не очень расстраивать её, родители решили похоронить Оскара сами. Они положили безжизненное тельце своего рыжего любимца в картонную коробку из-под обуви и в сопровождении Фили отнесли в лес. Там, возле куста черёмухи, был небольшой холмик, в нём Надежда и Григорий выкопали ямку и положили в неё коробку с Оскаром. Сверху, на свежий холмик, Надежда положила букетик цветов. Все трое, молча, постояли у могилки Оскара и отправились домой. Филька бежал метрах в четырёх впереди, а родители шли следом, о чём-то тихо беседуя. Уже подходя к дому, возле старых сараев и гаражей, где деревья были очень редки, а тропинка стала широкой, родители Светланы увидели, что рядом с Филькой бежит их Оскар! Оскар раза два оглянулся, - мол, это я, пробежал ещё пару метров и прыгнул за дерево… Филька остановился на тропке и остался стоять не пытаясь преследовать Оскара. Надежда вскрикнула: - Филя, где Оскар? Ищи! Филя стал обнюхивать место, где пару секунд назад был Оскар, но к дереву, за которым скрылся Оскар, не подошел, а взглянул на Надежду, как бы спрашивая, а в чём дело? Родители, подойдя к той сосне, оглядели всё вокруг, хотя в этом не было необходимости, так как местность была довольно открытая и издалека было видно, что вокруг нет никого… Когда родители пересказывали эту удивительную историю Светлане, все вместе они пришли к выводу, что там, рядом с Филей был именно Оскар, чужого кота Филя рядом не потерпел бы … Вот так, мистически, Оскар попрощался со своми хозяевами.

*Анчар фигурирует в рассказе "В трёх соснах".

В трёх соснах

Эту удивительную историю, мне поведала моя жена. Жила она тогда с родителями в посёлке Лесном, Пушкинского района, Московской области. Была у них собака, немецкая овчарка по кличке Анчар. Пёс был довольно крупный, с чёрной спиной и с коричневыми, с рыжеватым оттенком боками, со светло рыжими брюхом и манишкой. Он был очень послушным и умным. Выгуливала его в основном моя будущая жена и практически одним и тем же маршрутом, но в тот раз она решила пойти с Анчаром в сторону шоссе, к пустырю. День был солнечным, накануне выпал свежий снежок слоем не более трёх сантиметров, чистый воздух, настроение у обоих великолепное… Анчар был доволен, что был без поводка, но тем не менее, он был всё время рядом, то забегая чуть вперёд, то отставая, на один – два метра. Впереди метрах в двухстах, практически в чистом поле росли три сосенки, вокруг них, на расстоянии более ста – ста пятидесяти метров, не было никакой растительности. Минут через пять жена и Анчар подошли к этим трём соснам. Сосенки были тонкие и очень высокие, и только на высоте около семи – восьми метров росли ветки; диаметр их стволов у основания не превышал двадцати сантиметров. Росли они почти прямоугольным треугольником, расстояние между крайними деревьями было около метра. В трёх метрах от сосен стоял какой-то колодец, бетонное кольцо его сантиметров на 80 возвышалось над землёй. Колодец был закрыт тёмной металлической крышкой, под ней было слышно журчание воды, никаких следов вокруг не было. Анчар подошёл к средней сосне, жена подумала, что он отошел по надобности, на пару секунд отвела взгляд от собаки, и посмотрела на верхушки сосен… а опустив голову не увидела Анчара, который должен был быть у сосен… она сделала буквально три – четыре шага, пройдя по следам собаки и увидела, что следы Анчара обрываются у средней сосны! Вокруг было чистое, белое пространство… По её ощущениям собака не смогла бы за эти пару секунд убежать далее пяти – семи метров. Но Анчара не было видно нигде, ни в пяти, ни в десяти, ни в двадцати пяти метрах… Жена обошла всё вокруг сосен, колодца, даже заглянула на сосны и на небо, - Анчар как сквозь землю провалился или как будто испарился… Жена простояла у этих сосен около получаса, в полном недоумении и не знала, что ей делать и что думать… В конце концов, она пошла домой, всю дорогу оглядываясь и озираясь по сторонам, в надежде увидеть Анчара, но пса не было… Так она дошла до дома и решила, пока её не спросят, своим домочадцам ничего об этом странном происшествии не говорить… …Анчар появился дома часа через три… Жена услышала, что кто-то царапает дверь… пёс как ни в чём не бывало стоял у порога, весело помахивая хвостом. Это было всё, что он смог «сообщить!..»

По прошествии некоторого времени, жена всё-таки рассказала родным, о мистическом исчезновении Анчара. (После, вся её семья, долгое время обсуждала произошедшее, выдвигая самые фантастические предположения.) Но как-то объяснить или что-то предположить на этот счёт она не может, и по сей день…

Скворец - шутник

Шел сентябрь далёкого 1971-го. Утро того дня выдалось прекрасным - тёплое, солнечное, с незабываемым ароматом осени. Дорога к сельхозинституту была выстлана удивительной красоты и неподражаемых цветов ковром из опавшей листвы окружавших её деревьев. Я шел к первому корпусу ИСХИ, в хорошем настроении, наслаждаясь великолепием природы. Свернул на аллею из величественных красавцев тополей, под ногами похрустывали мелкие, сухие веточки. Пройдя метров пятьдесят, я остановился от неожиданности и уставился вверх. Над моей головой с истеричным криком кружила сорвавшаяся с тополей стая ворон. Через несколько секунд, сделав круг над верхушками деревьев, вороны уселись и притихли. Но стоило мне снова двинуться по аллее, как вороны снова с тем же неприятным для слуха, истеричным карканьем, сорвались с тополей и опять стали кружить над их верхушками. Когда я сделал несколько шагов и ситуация повторилась в третий раз, я грешным делом, решил, что она каким-то непонятным для меня образом, связана с моим присутствием. В конце-концов это обстоятельство меня заинтересовало. Времени до начала занятий было достаточно, и я остановился с намерением выяснить необычное поведение этих птиц. До этого случая я был о них не самого плохого мнения, т.к. был наслышан об их интеллектуальных способностях, лично у меня вызывающих уважение. К моему немалому удовольствию ждать долго не пришлось. Едва только стих гомон ворон, усевшихся было отдохнуть после очередного витка над аллеей, как я вновь услышал отчаянный крик вороны и вся стая, как по команде тут-же взвилась в небо. Поскольку в этот раз я стоял, а не шел, как прежде по аллее, то отмёл приписанное себе ранее влияние на происходящее, а просто стал наблюдать за птицами и ситуацией. Вскоре моё терпение было вознаграждено: поскольку тополя стояли уже без листвы, то на одном из деревьев мне удалось разглядеть «виновника торжества». Им оказался скворец, он был красавец и великолепно пародировал вороний крик. И крик этот был очевидно криком необычным, а возможно криком опасности, действовавшим на стаю безотказно и не вызывая сомнений. Сколько продолжалась эта «тренировка» скворцом-шутником стаи ворон, я к сожаления не узнал, но что ещё один раз, вороны описали «круг почёта» вокруг величественных тополей, пока я дошел до корпуса, за это я ручаюсь.

Битва за жизнь

Однажды, в разгар лета, возвращаясь домой из магазина, я стал невольным свидетелем потрясшей меня битвы. Тропка проходила по сосново – еловому бору в Пушкинском районе. Был прекрасный, подстать моему настроению, солнечный день. Через некоторое время в моё настроение вторглись нотки тревоги - я услышал над головой резкие звуки птичьего крика. Взлянув вверх, я увидел двух пичужек поочерёдно пикировавших на белку, которая припав к ветке ели и отмахиваясь лапами от птиц, с отчаянным упорством опытного охотника, подбиралась к гнезду. Минуты три продолжалась атака двух отважных птичек, которые были меньше обычных воробьёв. Несколько раз им удавалось свалить белку вниз под ветку, но она всегда удерживалась и снова поднималась наверх. Каждая из них рисковала своей жизнью, ударяя своим крохотным тельцем грозного врага, пытающегося когтистой лапой убить защитников гнезда и полакомиться их потомством. Но, наконец, пичугам всё же удалось сбить с ветки, опасного для их гнёздышка хищника. Крики перепуганных пичужек стихли, белка шлёпнулась на землю, и я глубоко вздохнул. Уже через несколько мгновений белка карабкалась на соседнюю ель. Наблюдая эту битву за жизнь, я кажется не дышал, и теперь с наслаждением вдыхал чистый, пьянящий ароматом хвои воздух. Настроение моё стало лучше прежнего, напряжение вызванное этим удивительным событием спало. Вспомнив где я, и что меня ждут дома, ускорив шаг я зашагал по знакомой тропинке. Но, в мыслях всё ещё происходила битва двух маленьких, отважных пичужек с грозным и опасным врагом.

Дусьен и её незабываемые приключения

Дусьен - наглая, она же Дульсинея - барбосская, она же Дусья - кусачая, она же Дуська - дура, она же такса «необыкновенная», с красивой, шоколадной масти мордочкой и боками, и ровной спиной, масти тёмного шоколада! И пусть многоуважаемого читателя не вводит в заблуждение её обыкновенная внешность. Необыкновенная она уже потому, что ей минуло 18, что она по-прежнему мила и забавна, агрессивна с чужаками, приветлива и кротка только с хозяйкой. И несмотря на то, что она слепа на один глаз и полуслепа на другой, что прихрамывает на переднюю правю лапу и слегка волочит (только при ходьбе) заднюю левую, она довольно шустра и находчива. Она могла за один присест сожрать 300 граммов халвы, оставленной на столе, используя для этого стоящий рядом со столом стул. А если вы в её присутствии по забывчивости опустите руку с колен вниз, она тотчас же напомнит вам о правилах этикета, прихватив вашу опущенную руку своими стершимися от долгого использования и пожелтевшими от времени, но всё ещё местами острыми зубами. Когда вы, спохватившись, поднимите ещё не прокушенную руку, Дуська с достоинством, присущим «правой руке» хозяйки дома, обойдёт вас сзади и присядет в ожидании другой руки…

Из всех команд известных благородному семейству лохматых питомцев человека, Дусьен не помнила ни одной, но (в такие минуты скорее просто Дуська) выполняла только одну, нетрадиционную и известную только ей – «пошла вон!» Тогда, скривив морду (левая половинка верхней губы её слегка приподнималась, обнажая остатки желтых зубов) и всем своим видом демонстрируя глубокое разочарование в хозяйке и всё-таки некоторую покорность, она, опустив голову, но скосив в сторону обидчика глаз, с ленцой покидала кухню.

Первым, моим совместным путешествием с Дуськой, была поездка к фермеру в Подмосковье. Прожили мы в хозяйстве фермера всего три дня, но уже во второй день пребывания на ферме, Дуська умудрилась потеряться. Первые сутки, я как мог наблюдал за ней и часто привязывал, когда не было возможности лицезреть ее, так как кругом был лес. И все-таки, ближе к вечеру я отпустил её прогуляться, взяв с неё слово не убегать далеко от домика. Минут через 20 я позвал Дуську, но ответа не последовало… я почувствовал, что произошло худшее. В сумерках я ещё бегал и искал Дуську, но с наступлением темноты поиски были тщетны и я в расстроенных чувствах отправился спать, решив продолжить их рано утром. Но и утром, надежды, что Дуська найдется не прибавлялось… тогда я отважился на крайнюю меру – я решил прибегнуть к использованию помощи "потусторонних" сил, я дал им обещание, что если Дуська найдётся, то в качестве благодарности за помощь, принесу жертву: откажусь от еды и воды на трое суток! Моя жертва была оправдана, и вознаграждением за своё будущее терпение было неожиданное "возвращение" беглянки. К обеду этого же дня, когда я как мне казалось бессмысленно, брёл вдоль дороги ведущей к дальнему садоводству, возле участка фермера, около меня остановилась "ГАЗель" и молодой таджик, открыв дверцу, с вопросом не наша ли это собака, показывает мне Дуську. Из его рассказа я узнал, что за ночь Дуська преодолев расстояние в 8 км по лесу, до трассы ведущей к Москве и 26 км по самой трассе, «голосовала» на обочине в надежде добраться до Москвы автостопом… На мой вопрос, как им пришло в голову остановиться, подобрать одинокую собачонку практически в лесу и привезти её в обратном направлении, а главное, не отвезти её в садоводство, а остановиться около меня, вразумительного ответа я не дождался. Таджики только пожимали плечами. Да и откуда им было знать о моей жертве!

Но однажды Дуське суждено было отправиться в длительное путешествие на междугороднем автобусе, в который её едва пустили, после долгих увещеваний диспетчера автостанции. Всю дорогу, между остановками, во время которых Дуська могла размять свои старые чресла и справить свои собачьи нужды, она находилась в сумке, свернувшись бубликом. И за всё время пребывания в сумке, Дуська, ни разу не издала ни единого звука! И когда на конечной станции мы с Дуськой покидали чрево автобуса, восхищению пассажиров не было границ! Они не могли поверить, что на такое способна эта старая собака… «оказывается, с нами всю дорогу ехала эта собачка!», «бедная, за всю дорогу она ни разу не гавкнула…» «мам, мам с нами собачка ехала!»

Вот так мы доехали до Красного Сулина. А через неделю нас ждал Ростов-на-Дону.

Жили мы с Дусьен на втором этаже большого кирпичного дома. Уже к концу первого дня все 16 ступеней, ведущих на второй этаж, Дуська преодолевала довольно шустро. Сложнее для её конституции оказались спуски вниз… её короткие лапки!.. из-за них она все время полировала своим брюхом выступающие ребра ступеней. Слишком крутой оказалась для неё лестница. В день приезда мы с Дульсинеей, как и положено, осмотрели окрестности и сам участок, прилегающий к дому. В общем, ничего примечательного – в конце участка полуразрушенный, местами с черепичной крышей сарай. Почти новый, более 20 лет неиспользовавшийся туалет, с сухой и чистой ямой, выложенной красным кирпичом, затем колодец, времянка и заросший высокой травой небольшой, в три – четыре сотки, огород.

Тропинка за воротами участка привела нас к довольно мелкой, с берегами, заросшими пышной растительностью, речушке, метров около пяти шириной и делающей крутой поворот влево в двадцати метрах от металлического мостика, соединяющего совершенно пологий берег с нашей стороны с очень крутым и высоким противоположным.

Солнце, приветливо встретившее нас днём, прощалось с северным полушарием и клонилось к закату, когда мы с Дусьей поужинали и отправились в прохладу дома в надежде отоспаться после длительного и изнуряющего, одиннадцатичасового ночного пути. Дуська ещё днём облюбовала для сна большое антикварное кресло. И долго не раздумывая, с немытыми лапами, запрыгнула на кресло и свернувшись привычным шоколадным бубликом, засопела. Перед сном я протер полы в доме, промыл ступени лестницы и принес воды для мытья ног. Днем я с удовольствием ходил по земле и траве босыми ногами. Таз с водой после мытья ног я оставил на верхней площадке, поленившись в темноте спускаться с ним на улицу. Пол был чист и я босиком, наслаждаясь прохладой влажного ещё пола, прошлёпал к кровати.

Проснулся я среди ночи от жуткого грохота и приглушенно - хриплого визга.

Этой же ночью мне предстояло ознакомиться с устройством подвальной системы дома…

Дуська так и не сказала мне, что заставило её среди ночи запрыгнуть в стоящий на краю ступени таз с водой и в кромешной темноте прокатиться в нём по всем шестнадцати степеням, успев однако выскочить из под опрокинутого таза внизу. И как она оказалась в яме с давно мумифицированной картошкой, которая находилась на два уровня ниже пола и в направлении, противоположном от курса своего ночного «полёта»? Но после трёх с небольшим минут (которых мне было достаточно, чтобы оценить обстановку и найти мокрое и трясущееся, не то от страха, не то от смеха ушастое чудо), Дуська уже прижималась к моей груди. Та яма была продолжением проёма в полу, с приямком, находившемся под лестницей. В сам погреб я попал, только спрыгнув в приямок и пройдя пару метров в согнутом положении вперед. Там в яме для картошки, что была слева от входа в погреб, на глубине не менее двух метров от уровня пола, я и обнаружил моё, не издававшее ни единого звука, четверолапое создание.

Обернув мокрый, вздрагивающий комочек байковым одеялом, я водрузил её обратно на кресло. И от сильного желания непременно выспаться, прикрыв плотнее дверь на лестницу, вынужден был подпереть её стулом со стопкой книг. Решив, что для первой ночи приключений для нас достаточно, мы с Дуськой дрыхли до девяти утра.

Приключения Дуськи продолжились уже к обеду. Во дворе перед домом я развел костерок, закрепил над ним котелок с водой и, примостившись на бревне, так, чтобы видеть и котелок, и игравшую в траве с банкой из под собачьего корма Дуську, стал чистить картошку. Тишина, обратившая на себя моё внимание, не предвещала ничего хорошего. После троекратного «Дуська, Дусьен, ко мне!», в душу закралось волнующее чувство тревоги и ожидание продолжения ночного кошмарчика… Отложив недочищенную картофелину, я отправился в сторону огорода, где пару минут назад резвилась Дуська. Снова троекратно позвал её и прислушался, ответа не последовало… Колодец, к счастью, был плотно закрыт. Да и высота кольца над землей, думаю, Дуське была «не по плечу». Заглянув в сарай и убедившись, что Дуськи там нет, я снова стал её звать, уже непрерывно, время от времени прислушиваясь к возможному отклику… И не напрасно! Проходя мимо туалета, я услышал приглушенные звуки, похожие на сдавленное подобие лая… Да, дорогой читатель, да! Дульсинея барбосская, трясясь и «синея» сидела на дне выгребной ямы и, опустив голову, то ли всхлипывала, то ли «ржала». К её собачьей, а пуще всего к моей радости, яма была абсолютно чиста. Разобрав верхнюю часть сиденья, я опустил в яму лестницу…

Подняв над головой бедную, трясущуюся Дуську, вытолкнул её на поверхность. Несчастное, подслеповатое животное, приняло, очевидно, выступ туалетного сидения за ступеньку, решил я для себя и занялся ремонтом двери в туалет. Кто мог подумать, что сиденье в туалете, как и дверь на лестницу в доме, окажется для любознательной Дусьен, весьма заманчивой и столь же коварной. Благо, на этом приключения этого дня закончились. Дуська, под впечатлением «кувырка в глубину», отлеживалась в тени цветущего терна до самого вечера.

С наступлением сумерек, отужинав, Дусьен (по словам соседей) отправилась к реке. Но не через калитку, а в противоположном от неё направлении, мимо колодца, через огороды и поле, заросшее крапивой, ромашками и осокой. Искал я её часов до девяти, но безуспешно. Мне хорошо был знаком её полу-лай, полу-стон, с затухающими в конце скулящими нотками. И будучи уверенным, что в деревенской тишине узнаю его, даже если услышу во сне, я в двадцать два ноль семь лег спать. Уже в дремоте мне показалось, что я слышу Дуськин, неподражаемый, затухающий, лай-стон… Я поднялся, оделся, вышел из дома и осторожно, чтобы не спугнуть тишину, направился к реке. Я почему-то был уверен, что Дуська именно там. Дорогой я всё время прислушивался, но, кроме «звона» сверчков и редких лягушечьих «ууааа», ничего утешительного не было слышно. Когда подойдя к железному мостику я стал вглядываться в освещенную фонарём часть противоположного берега и снова позвал: «Дуська, Дуська!..», то на другом берегу услышал зловещее «мряааууу!..ффф!!!» И через секунду нечто тяжелое плюхнулось в воду! Дуська!!! – обрадовался я и рванул через мостик. К тому времени когда я достиг другого берега Сулинки, Дуська уже выбиралась из воды. Мы обнялись как близкие родственники после долгой разлуки. Я спрятал мокрое её тельце под куртку, под которой был собственно я, (одеваться мне было некогда и я вышел на зов, накинув куртку на голое тело), вода стекала под брюки и текла по ногам. Но я был счастлив!

Других приключений до самого утра не было и мы с Дусьен дрыхли, как младенцы.

В Ростове-на-Дону, на своей машине, нас с Дусьен встретил мой знакомый. Всю дорогу, сидя у меня на коленях, Дульсинея вела себя как отпрыск благородных кровей – молча, с любопытством и собачьим достоинством разглядывала город и прохожих. По прибытии на место она тщательно обойдя участок перед домом, нашла и освободила от содержимого кошачью миску. После чего, решив очевидно, что червячка заморила, потопталась кругами по-часовой стрелке в траве под сливой и улеглась, блаженно высунув свой длинный ярко-красный язык, давая понять, что начало дня её устроило. Послеобеденное время Дуська посвятила прогулке за воротами дома, что не входило в мои планы, так как приходилось всё время её окликать и загонять во двор. Услышав у ворот дома крик женщины и плач ребенка, я с ужасом обнаружил отсутствие Дуськи и понял – приключения продолжились… Но, как выяснилось, пострадавшей, к моим «радости» и изумлению, оказались не ребёнок, и даже не женщина, а их собака… Огромный, в сравнении с Дуськой, кобель – немецкая овчарка, полез к гордой в своём девичестве Дуське с «любезностями», чего та категорически не выносила. Ни секунды не размышляя, Дуська вцепилась зубами в неосторожно подставленную, хоть и с благими намерениями, овчарочью морду. Под Дуськиными зубами оказался правый глаз овчарки. Когда я выскочил на крики, Дуська спокойно сидела у ворот, а пострадавший кобель позорно прятался за спиной хозяйки и правой лапой потирал покрасневший и опухший, но к счастью, уцелевший глаз. Инцидент удалось уладить только после моего вмешательства. Я тут же, использовав знания и навык, приобретённые на занятиях по работе с энергиями, снял воспаление и боль пострадавшему животному и принёс свои извинения за дерзкий проступок суки Дуськи. В наказание Дуська была лишена «сладкого» и до позднего вечера обходилась питьем колодезной воды. Впрочем, наказание она приняла отнюдь не смиренно, давая понять, что не считает себя виновной и что поступили с ней несправедливо! При попытке с ней «заговорить», она, с легким рычанием, напоминающем скорее урчание в животе - отворачивалась.

Утро Дульсинея посвятила разгону котов, норовивших, по старой своей привычке, съесть то, что было предназначено кошечке, которую прикармливал мой знакомый. Дуся, верно оценив обстановку, съедала то, что предназначалось только ей и только после этого, исключительно ради развлечения, а может и «для порядку», разгоняла котов. Возможно реализуя таким образом, свой давно забытый (от долгой жизни на пятнадцатом этаже), охотничий инстинкт. Так продолжалось пару дней, пока во дворе не появился старый, в серой «цигейковой шубе», матерый кот-разбойник. О его непререкаемом авторитете можно было судить по шустрости разбегающихся при его появлении котов. Шустрость эта не шла в сравнение с той вялой, снисходительной походкой, сопровождавшей появление Дуськи. По своей собачей наивности, Дусьеновской наглости или сучьей безнаказанности, но Дуська отважилась погонять и серого! Кот подошел к миске, которую уже опустошила кошечка и с силой ударил лапой по миске так, что миска, кувыркаясь, подлетела в воздух. Брякнувшись о бетонную отмостку, алюминиевая миска издала соответствующий ситуации, весьма немузыкальный звук, чем и обратила на себя внимание дремавшей под сливой Дуськи. Кот, будучи на взводе, увидев поднявшуюся Дуську, не ушел, а ждал эту отчаянную дурочку у пустой кошачьей миски. С радостной мордой, даже не лая, Дуська подлетела к голодному коту. Кот сделал шаг навстречу, присел и в то же мгновение дуськина морда получила удар когтистой лапой. Не «распробовав» с первого раза, Дуська в отчаянии бросилась на обидчика. Тогда, уже с дикой яростью, кот набросился на глупое животное, и Дуська с визгом, с окровавленной мордой, бросилась наутёк. Это очевидно был первый негативный опыт отчаянной Дуськи. Впрочем, зализав раны полученные от серого, других котов Дуська всё же гоняла, хотя, как мне показалось, с поубавившимся энтузиазмом.

После злополучного инцидента с овчаркой, я по мере сил стал пресекать Дуськины попытки убежать со двора. Приближалось Дуськино девятнадцатилетие. И однажды Дуське всё-таки удалось улизнуть за ворота. Обойдя вокруг дома и обшарив двор я убедился, что Дуськи нигде нет. Набегавшись вокруг близлежащих домов я всё-таки нашел Дуську метрах в двухстах от нашего дома, на стройплощадке в одном из дворов.

К счастью я увидел её вовремя, когда она попыталась укрыться за высоким фундаментом. На моё предложение пойти домой, она мотнула головой и побежала вокруг фундамента. Оценив ситуацию и Дуськин настрой я не стал гоняться за ней вокруг, а перелез через фундамент и пересек внутреннее пространство. Перепрыгнув через вторую стенку фундамента быстро догнал Дуську и взял её на руки. Едва отдышавшись я устроил Дуське заслуженную трёпку. Позже я понял, что после трёпки Дуська решила сменить тактику. Я не раскусил вовремя Дуськины маневры приняв их за игру. Но это была хитрость и я был обманут…

Заметив отсутствие Дуськи во дворе я выскакивал за ворота, осматривал в обе стороны дорогу, а обернувшись находил Дуську «прогуливавшейся» за домом… Она хитро посматривала в мою сторону мол, чего ты всполошился – я здесь!

Так продолжалось несколько раз, пока я не перестал выскакивать за ворота, а шел осматривать окрестности дома, где и находил «беспечно пасущуюся» собачонку.

Пожалуй само Провидение пришло Дульсинее на помощь при последнем её побеге!

В то утро, всё было как обычно и ничто не предвещало беды. Дуська лениво прогуливалась на лужайке перед домом, я сидел на крыльце и читал книгу. Погода была чудесной! В глубине дома раздались сигналы точного времени - позывные «Маяка»: мне звонили на мобильный. Звонок был из Москвы, звонила хозяйка Дуськи. После разговора я посмотрел на телефон, продолжительность разговора – семь минут двадцать три секунды. Ещё ничего не зная, я ощутил сосущее чувство тревоги и вышел во двор, обошел вокруг дома и вышел за ворота. Дуськи нигде не было видно.

Справа, мимо участка, проезжала грузовая «Газель». Я сделал знак остановиться и спросил водителя о таксе, описав Дуську. Водитель с охотой поведал мне, что несколько минут назад видел подобную собачку и указал мне направление. Через пару минут, на параллельной улице, рабочие, устанавливавшие ворота, показали мне направление в котором бежала Дуська. Это происходило метрах в четырёхстах от дома… Следующей и последней, кто поведал мне о маршруте Дульсинеи, была продавец магазина, что стоял недалеко от конечной остановки автобуса, вблизи трассы Ростов-на-Дону – Москва… Но это было уже после закрытия магазина, поздним вечером.

Как Дусьен удалось так быстро и практически безошибочно, в абсолютно незнакомом для неё месте, выбраться на московскую трассу, для меня по сей день остаётся загадкой!

Очевидно, что если у Дуськи был девиз её жизни, то этот: "Главное в жизни, все повороты судьбы, превращать в зигзаги удачи!"..

В тот вечер, в надежде обнаружить беглянку, мы с моим знакомым проехали на машине вдоль трассы в обе стороны. Но увы, поиски наши оказались тщетными…

Сосед по участку и мой знакомый своими предположениями подтвердили мою догадку, что столь пожилое создание просто ушло искать то место под луной, где её тело и душа обретут вечный покой!

Мир праху твоему, милое создание!

Эффект BIG EGG, или дар австралийских аборигенов

Деревня наша всегда была маленькой, а сейчас и вовсе два двора - мой и соседа - фермера Николая Палыча. Сосед мой, почитай, всю землю в деревне скупил под свой бизнес. Именно с этим бизнесом и связана одна удивительная, но весьма правдоподобная история. А дело было так.

Два года назад мой сосед и друг Николай Павлович Ключиков подарил мне на день рождения полуторамесячного котёнка. Подарочек неплохой, если не знать, что мой друг на своей ферме разводил не котов, а австралийских страусов...

Дела у него шли неплохо. Мясо и пух он реализовывал быстро, яйца покупали рестораны, и ювелирная компания для производства кубков, там, разных, чаш и прочего. Ну, я иногда ему помогал по - соседски, других соседей всё равно не было. Скучать нам не приходилось, сами понимаете: днём бизнес, по вечерам шахматишки. А вот мой «подарочек» поначалу сильно тосковал, но потом познакомился с хозяйством соседа, поосмотрелся, стал чаще отлучаться из дома, и тоска его постепенно прошла. Правда, страусы признали моего Котьку (так я его назвал) не сразу, а только после того, как на их глазах мой юный друг за пару секунд прикончил огромную крысу, которая нагло пожирала их, страусов, корма. После такого триумфа кота, птицы его «зауважали», перестали гонять и даже позволяли коту есть из их кормушек. Тем временем, кот возмужал и обеспечил порядок и дома, и на ферме. В общем, полная идиллия, если бы не одиночество кота, на что нам с Коляном, смотреть было невыносимо. Однажды, мы даже возили Котьку к ветеринару. Но от кастрации кота врач нас отговорил, - мол «хрен редьки не слаще», от стресса это не спасёт, и он тоже «мужик», хоть и не лысый, как мы с Палычем. Со специалистом мы согласились, наш Котька и мы были довольны, но...

…Тем временем, нас с Николаем уже заботили другие дела. В интернете он вычитал, что австралийские аборигены добавлением в рацион страусов снадобий - сваренных из известных им одним кореньев, листьев, каких - то личинок и прочей шелухи и чепухи, добились удивительного эффекта: - их страусы несли яйца почти вдвое большие по объёму, чем наши (я имею в виду страусов). Ну, Колян и «заболел» идеей «BIG EGG»… И через пару месяцев, после очередной командировки Николая в Австралию, снадобье у него уже было готово. А ещё через месяц был готов тот самый «эффект», от которого мы с Николаем, что называется, «выпали в осадок», страусы «потеряли дар речи», а наш кот - бедный Котька! …

… Когда мы привезли кота на вынужденную кастрацию, нам пришлось приводить в чувство и кота, и ветеринара. Эскулап никак не мог поверить, что произошедшее с котом несчастье не заболевание, а следствие пагубной (что стало очевидным) привычки кота питаться из одной кормушки со страусами. И бедный ветеринар до сих пор не может смириться с тем, что выставленные им на всеобщее обозрение «great eggs» принадлежали когда-то обычному серому коту, а не самцу страуса. Да ему никто и не верит!

Вот такой брат “большой эффект” приключился в нашей маленькой деревне.

Агат, Дора, Лорд

Щенка колли - Агата, я привёз домой в авоське, на ручке велосипеда. Он с достоинством перенёс переезд от завода к дому. Недалеко от завода у нас был дачный участок и небольшой летний домик. На дачу я ездил на велосипеде "Кама", а Агат, ему было около трёх месяцев, прибегая за мной, ложился под скамеечкой у домика и там отдыхал. Потом месяца два я не был на даче и за это время, Агат естественно подрос. И когда мы с ним снова попали на дачу, я наблюдал, недоумение на мордочке нашего любимца: - он сначала, по привычке, пытался лечь пол скамеечку, но это ему никак не удавалось... тогда он, после очередной попытки отходил в сторону и с изумлением, (оно проступало на его мордочке) разглядывал скамью пытаясь понять, что с ней произошло... Когда Агашке было около семи месяцев, его похитили и я, и вся семья целый месяц искали его по всему городу. Но появился Агат также неожиданно. Его с верёвкой на шее и полностью поседевшего, во дворе нашего дома увидела дочь. Через несколько недель седина его исчезла и Агатик, стал прежним красавцем, с тёмно-шоколадной спиной, яркими каштановыми боками, роскошной белой манишкой на груди и белыми же носочками. На первый юбилей дочери, я заказал на хлебокомбинате двухкилограммовый торт и положил его в центр праздничного стола. Жена предложила нам, всем вместе, перед трапезой, погулять в парке. По какой причине с нами не было Агата, я уже не помню... когда мы вернулись с прогулки, я не вспомнив о том, что клал торт на стол, удивился тому, что на столе лежит пустой, блестящий поднос. Но когда в комнату прошла дочь... "Ааааа!- закричала дочь и указав пальцем на поджавшего хвост Агата, с понурой головой стоявшего посреди комнаты, жалобно сказала - скушал!, потом остыв, заявила жестко - сожрал!" Агат, до того искавший момент, чтобы удрать, уловив интонации смирения в голосе дочери, наклонив голову и на почти прижатых к полу передних лапах, стал подползать к имениннице. Сидя за столом, Женечка спрашивала, лежащего у её ног Агата - у кого сегодня день рождения, а? Кому сегодня 10 лет? Будучи сладкоежкой, Агат частенько, во время прогулок, сворачивал к киоску "мороженое" и с протянутыми, то левой, то правой лапой, садился у киоска, глядя в глаза покупателям.(этому приёму его обучила дочь) И нередко, любители мороженого, вознаграждали Агата, за его находчивость порцией "сливочного", а иногда и "пломбира".

Уж очень комично выглядел пёс.

Моя бывшая, после развода, отказалась от красавца Агата. Я привёл его на автостанцию и мы стали ждать наш автобус в Москву. Первым в автобус заскочил Агат, вслед за ним вошли я и моя будущая жена. Мы проходили всматриваясь в номера мест, наши были 24 и 25. Подойдя к своим местам мы увидели Агата лежавшего на полу под нашими местами. Татьяна спросила, ты что показал ему билеты, нет говорю, просто он как и ты видящий…

Выйдя из электрички я отстегнул поводок и Агат побежал впереди нас. Пробегая мимо одного из дворов он был облаян восточноевропейской овчаркой, находившейся за забором из штакетника. Агат свернул с дороги, подошел к забору, поближе к овчарке, та замолчала и стала наблюдать за Агатом. Агат поднял левую лапу, оставил на штакетнике свою метку, и как ни в чём не бывало пошел дальше. Овчарка не издала больше ни звука. В то время у нас во дворе жила небольшая собачёнка – Кузя. Агата он встретил остервенелым лаем, как будто хотел его порвать. Агат спокойно подошел к нему, Кузя смолк и как бы прислушался к наклонившемуся к нему Агату. Через несколько дней эта собаченка увязалась за мной на станцию, я шел встречать Татьяну. Мы стояли с Кузей на платформе, подошла электричка, но Татьяны не было. Вдруг Кузя запрыгнул в вагон, двери закрылись и Кузя уехал. Больше Кузя не появился. Однажды я обратил внимание, на необычное поведение Агата. Агат лежал на полу лестничной площадки, в дверном проеме виднелась только его голова. Он скосил глаза в мою сторону, когда я позвал его. Я позвал его вторично, что было редкостью, но он продолжал лежать и даже не шелохнулся, а снова лишь покосился в мою сторону. Когда я поднялся по лестнице, то от неожиданности увиденного, застыл сам. Агат не смел пошевелиться и игнорировал мои команды потому, что у него на передних лапах, мирно посапывая, спал кот! Прошло более полугода со дня гибели Агата.

Время шло к обеду, жена занялась блинами, а я решил закончить разбрасывать в огороде опилки. С совковой лопатой я направился к куче опилок и остановился в нерешительности – на куче опилок лежало нечто, очень похожее на собаку Баскервилей… Это была здоровенная псина, серой масти в яблоках. Догиня с огромной головой ужасного вида. Левый глаз был голубой, правый карий. Левое нижнее веко и левая нижняя губа были вывернуты, так, что издалека виднелись розовые их слизистые. По левой щеке от глаза до нижней губы, проходили два глубоких шрама. Такие же глубокие шрамы, только более длинные были на левой стороне груди и левой ноге. Псина лежала на правом боку и даже с пяти метров разделявших нас, я мог не только посчитать ее ребра, но и наблюдать движение внутренних органов. Шкура псины плотно облегавшая её хребет и рёбра, как мне казалось также плотно облегала и её потрошки… сказать, что эта несчастная сука с обвисшими, вытянутыми сосцами, была худая, значит не сказать ничего. Она была до невозможности истощена. В то же время в ней чувствовалась былая мощь, крупные сильные лапы, огромная голова с соотвествующего размера зубами и рост, большой даже для её породы. Отставив в сторону лопату, я зашел в дом, взял блин и пошел к догине, но подать ей блин с руки не решился, хотя во взгляде её ничего угрожающего не было. Я положил блин на лопату и осторожно поднёс псине. Она медленно подняла голову и осторожно, чтобы не пугать меня съела блин. Я отошел от собаки и прислонился к забору. Вдруг эта громадина медленно поднялась и не сводя с меня глаз направилась в мою сторону. Мои ноги ослабли и я замер в ожидании «продолжения трапезы»… Но подойдя ко мне с максимальной осторожностью, догиня наклонила голову и прижалась к моим ногам. У меня перехватило дыхание, к горлу подступил ком... Придя в себя, я стал гладить её по голове и опустившись на всё ещё ослабленных ногах, прижался к благодарной псине и обнял её за шею. Так у нас появилась Дорка. В начале нашей улицы, на углу пересечения с переулком, жил ещё один пёс, немецкая овчарка. Хозяин её был пьющим и частенько лупил бедное животное. Пёс рос очень нервным и трусливым. Очевидно по одной из этих причин он нередко пугал прохожих, неожиданно выскакивая из под ворот с громким лаем. Однако пострадавших от его укусов не было и всё его неожиданное нападение заканчивалось тем, что его отгоняли. Сельчане знали подлую натуру пса и старались обходить его двор стороной, либо заблаговременно запасались палкой. В тот день, когда я увидел несущуюся на меня со всех ног немецкую овчарку, я шел по нашей улице к реке, Дорка плелась сзади. До меня оставалось около семи метров и я уже попятился, не вспомнив о Дорке. В этот момент Дорка вышла из-за моей спины… Вдруг овчарка, воткнув свои лапы в асфальт издала душераздирающий визг, как будто её огрели вдоль хребта оглоблей. Не переставая визжать и резко изменив курс, пёс бросился бежать, но не обратно по дороге, а через кусты вдоль берега реки, заскочил в свой двор и затих. Дорка за всё время не издала не звука, а по нескончаемому визгу было понятно, какой крюк пёс описывает на обратном пути. С тех пор, гуляя по нашей улице с Доркой, мы даже лая той овчарки ни разу не слышали. Однажды с Дорой гулять вышла жена. На соседней улице она встретила подругу с двухлетней дочерью. Пока жена и подруга обсуждали свои женские новости, девочка играла с Доркой. Жена краем глаза видела, что Дора крутит головой, а что делает девочка, она не замечала. Когда подруги обратили внимание на собаку и девочку, то обе обомлели. Девочка, которая была на голову меньше сидящей Дорки, одной рукой держалась за её нижнюю губу, обнажив Доркину челюсть с её огромными клыками, а другой пыталась то оторвать собаке кончик носа, то достать её глаз из – за опушенного шрамом нижнего века. Но собака за всё время не только не издала ни единого звука, но даже не изменила положения тела, а оставалась в том положении в котором сидела после команды жены. Она только осторожно, чтобы не уронить девочку отворачивала свою голову, которая была почти ввое больше головы девочки и даже не пыталась освободить губу из её руки. При виде такой картины, мать девочки застыла с открытым ртом и не знала что делать, она испугалась и за дочь и за себя, боясь приблизиться к собаке. Жена взяла девочку на руки, но девочка не выпускала Доркину губу, пока жена не разжала ей пальчики. Дорка с достоинством благородного животного продолжала сидеть, не обращая внимания на происходящее. Однажды мы с женой, возвращая поздно из Москвы застали Дорку сидящую на обочине, в пятидесяти метрах от ворот дома. Я позвал Дору и она подойдя сзади встала между нами. В то же время из ворот вышла тёща. Она наклонилась и подняла с земли палку, но стоило ей сделать несколько шагов навстречу нам, как Дорка огромными прыжками оказалась рядом с ней и громко гавкнула на тёщу. Тёща выронила палку и покачнулась, мы подбежали и поддержали её. Дорка спокойно стояла рядом. Это был единственный раз, когда мы слышали Доркин голос, она никогда не проявляла агрессии. Но к сожалению, пока мы с женой отдыхали, будучи в отпуске, тёща выгнала Дору из дома.

Лорда мы купили щенком, он был отпрыском альпийской овчарки и «проезжего молодца». Рос он крепким и сильным, но особенно сильным и необычным был его голос. Я много раз испытывал мощь его голоса на себе и всякий раз результат был одним и тем же, мои ноги от его лая подкашивались как от сильного испуга. И это происходило автоматически, и бесполезно было заранее напрягать ноги, они реагировали на лай Лорда всегда одинаково. Так что о людях, которым приходилось слышать его лай впервые, и говорить не приходится – все были, мягко говоря, в шоке.

А говоря "научным", точнее языком специалистов восточных единоборств, это был Киай! Удар на расстоянии - это дословный перевод Киай. Звук, вводящий человека в состояние ступора...и способный даже поразить противника.

Мой друг Котька

Я ждал свою электричку, когда ко мне с двумя котятами на руках подошла молодая женщина. Один из котов был пушистым, с голубоватого оттенка шерстью, другой обычный, серый, был короткошерстным. Мне понравился роскошный пушистый, но женщина уговаривала меня взять именно обыкновенного, короткошерстного, серого котёнка. Она была очень настойчива. В конце – концов, в её настойчивости я почувствовал что – то необычное и согласился… Ещё по дороге к дому, я непроизвольно назвал котёнка Котькой и мне, и как мне показалось котёнку, эта кличка понравилась. Жили мы на втором этаже двухэтажного дома. Первый этаж был полуподвалом с несколькими, разделёнными коридором помещениями, где хранились овощи, картофель и разного рода домашняя утварь.

У входа в дом, я опустил Котьку на землю и стал подниматься по лестнице, когда за спиной раздался характерный звук - шлёпнулся Котейка. Я оглянулся и увидел как Котька поднявшись пытается взобраться на первую ступеньку, ещё крутую для полуторамесячного котёнка. Я не стал ему помогать и поднялся в дом. Минут через десять я снова вышел на улицу и с изумлением увидел у входа в дом первый трофей нашего нового жильца – на дорожке лежал бездыханный крот. С первых дней своей жизни в новом доме, Котейка стал удивлять нас своим необычайным характером. Первое, что мы отметили в его характере, так это то, что он был необыкновенно для кота ласков. Но самое удивительное было то, что Котька несмотря на то, что он был как котенок ласков, он был по-настоящему, по-взрослому – отважен!

ГЛУПЫЙ и ещё ОДИН…

Котька рассмешил меня до слёз, «изображая» одномоторный четырёхлапый дирижабль, бегая по участку с большой голубовато-зелёной стрекозой в зубах. Стрекоза отчаянно махала крыльями, создавая эффект работающего пропеллера. Разглядев воронёнка, ещё до того как я услышал его некрепкое «кар», Котька выпустил стрекозу и направился к забору. Воронёнок сидел на заборе в том месте, где к нему была приставлена доска. По этой доске Котька и подполз к самым лапам воронёнка. До этого момента воронёнок, склоняя голову то на один бок, то на другой, с интересом наблюдал за очевидно ещё неизвестным ему существом, медленно, почти на брюхе, карабкавшимся по доске. Когда Котька дополз до лап воронёнка, они с интересом, в упор, стали разглядывать друг друга. Кот смотрел то на клюв воронёнка, то на его лапы, решая с чего начать знакомство. Я боялся за Котькину голову – она была аккурат под здоровенным клювом воронёнка… Но тут Котька, решив что клюв слишком толстый, цапнул воронёнка, за лапу. Скорее от обиды, чем от боли, воронёнок раскрыв свой огромный клюв, громко с хрипотцой заорал. Котька, от страха и неожиданности, увидев раскрытый, с ярко красным нутром вороний клюв, кубырем свалился с доски и опрометью помчался к спасительному дому.

КРЫСА

Я спустился в подвал за картошкой, Котька, ему уже минул год, шел за мной. Дверь в помещение, где был короб с картошкой была открыта и Котей как-то неожиданно быстро обогнал меня и вбежал первым. Я закрыл дверь и включил свет. В тот же миг с короба метнулась крыса и Котей бросился следом. Комната к моему сожалению была вся заставлена всяким хламом, старыми велосипедами, колесами, рамами и прочим. Непостижимо как коту удалось маневрировать между всем этим, но он настиг беглянку когда та уже была в дыре под дверью. Ещё миг и хвост крысы, оказался бы за закрытой дверью, но в это мгновение Котька вонзил когти правой лапы в основание её хвоста. В следующее мгновение выдернутая из под двери крыса развернулась в воздухе с раскрытой пастью и выставленными вперёд для принятия боя лапами. Но бой не состоялся, - в мгновение голова крысы оказалась в пасти кота, череп её хрустнул и на бетонный пол потекла струйка тёмной крови. Кот держал голову высоко поднятой, безжизненное тело крысы свисало, хвостом касаясь пола. На напряженном теле Котьки в тот момент как мне показалось была видна каждая мышца. Крыса затихла и Котька положил её на пол, но не отходил. Я взял клочек бумаги и попытался поднять за хвост тело мертвой крысы, но Котька тут же, ударом лапы, вышиб крысу из руки и весь напрягся. От неожиданности я оторопел и не посмел перечить победителю. Через минуту Котей расслабился и отошел в сторону, давая понять, что я могу выбросить эту дохлятину. Этот бесподобный поступок, короткая погоня и ещё более короткая победа маленького бойца, произвели на меня неизгладимое впечатление.

ЛАСКА

Однажды в наш курятник, естественно по ночам, стала наведываться ласка. Больно было видеть бедного петуха, которому приходилось наблюдать как ласка безнаказанно издевается над его гаремом, а он не в силах противостоять разбойнице. Я уже не говорю о несчастных курах, которые терпели ужасную боль с ободранными и кровоточащими шеями, грудью и животами. И мне не сразу удалось найти и заделать дыру в сетке у самой крыши, через которую могла проникнуть в курятник разбойница. Но через день всё повторилось снова, а днём во время прогулки в вольере одна курочка слегла и к вечеру сдохла. Я не стал искать дыру, через которую ласка проникала в курятник, а взял на руки Котея, принёс его в курятник, показал ему искалеченных кур и объяснив задачу оставил его в курятнике на ночь. На следующее утро, я из окна дома увидел на тропинке у курятника, красивое, яркого песочного цвета, маленькое тельце, грозного для кур разбойника. Это была красавица ласка, очередной трофей, нашего любимца Котеюшки.

МУЖАНИЕ КОТЬКИ

На нашем, в двадцать соток участке, в разное время безраздельно властвовали и свободно разгуливали, чувствуя отсутствие соперников, разномастные коты. Гонять их с участка было пустым и хлопотным занятием, поэтому чужие коты чувствовали себя на нашем участке, вольготно. Едва только Котька подрос настолько, что мог запрыгивать на подоконник, он стал в окно второго этажа наблюдать за положением дел на участке. Поначалу он просил открыть ему дверь на лестницу и почти кубарем скатываясь вниз, бросался к нарушителю границ, абсолютно не заботясь о собственной безопасности. Коты сначала обалдевали от наглости «подростка» и просто отбросив лапой бесшабашного «щенка» в сторону, покидали участок. Вскоре Котей окреп и мог напрягая свою короткую и мощную шею, самостоятельно открывать плотно закрытую дверь на лестницу. Выскочив на улицу он бросался с боем на нарушителя и не покидал поле боя, до тех пор пока, незваный гость не убегал, либо от настойчивости Котьки, либо от моего вынужденного вмешательства. Уж слишком неравными были «весовые категории»: молодой и неопытный в поединках Котей, со своей необычайной храбростью, противостоял матёрым, опытным в делах такого рода и чувствовавшим своё превосходство, крупным котам. Особенно безжалостным и свирепым был старый, будто в цигейковой шубе рыжий кот. В то время, как драки с другими, хотя и несравненно более мощными, чем Котька котами заканчивались как правило хотя изрядной для Котея трёпкой, но всё-же его победой, бои с рыжим разбойником, Котька всё ещё проигрывал. После схваток с рыжим, Котька иногда по несколько часов отлеживался, зализывал раны и не подходил к еде. Я конечно как мог старался облегчить его состояние, то сочувствием, то непосредственной помощью в залечивании ран. Но однажды Котька сам попросил у меня помощи, запрыгнув ко мне на колени и улегшись на спину. Я сделал ему «энергопрокачку», положив левую руку ему на голову, а правую на живот. Через две, три минуты, Котей, лапой, осторожно отодвинул в сторону мою правую руку и спрыгнул на пол. В следующий раз он обратился за помощью примерно через семь – восемь месяцев. Когда я увидел его рану, то мне стало дурно… На рваные его уши, глубокие царапины и укусы, ни Котька, ни кто из домашних уже не обращал внимания, на Котее всё заживало как на собаке. Но увиденное в этот раз поразило и напугало меня: из его левой скулы был выдран, размером с чайную ложку клок плоти, который болтался на окровавленной шкуре. Рана кровоточила и первое, что пришло мне в голову, найти аптечку, обработать рану и забинтовать голову коту. Но что делать с окровавленным, болтающимся клочком плоти, я не знал и решил, что его нужно отрезать. Я пошел искать ножницы и аптечку, но Котька куда-то пропал… Когда же минут через десять он появился снова, я в очередной раз испытал шок: Котька стоял передо мной с совершенно целой мордой, он умудрился идеально приладить на место вырванный клок! Как ему удалась такая операция, да ещё в столь короткое время, для меня очередная загадка. В конце – концов наступило время, когда властвование Котея на нашем участке стало безраздельным. Правда этому предшествовала битва не на жизнь, а на смерть, свидетелем которой стал я сам.

РЫЖИЙ

Котей находился в доме, я видел его в окне. Сидя на подоконнике, он осматривал свои владения. Рыжего, которого давно не было в наших краях, я увидел в траве, обернувшись на грохот двери в доме. Она была открыта, как будто пинком взрослого мужика. «С петель слетит» - мелькнуло в голове. В тот же миг из дома вылетел Котька и в несколько прыжков оказался на спине у чужака. От такой внезапности, оторопел и я и рыжий, который косился на меня, ожидая очевидно активности с моей стороны и бренебрегая внезапным появлением не раз битого им Котьки. Наверное то обстоятельство, что я был в двух шагах от места действия, вдохновило Котьку на отчаянную битву, но битва была в полном смысле «не на живот, а на смерть!» Сначала я попытался было разнять клубок мелькающий у меня в ногах, но эта мысль была нелепа. В клубах пыли невозможно было разглядеть не то чтобы масти животных, но даже их вида. Я всё-таки боялся за Котьку и побежал домой за ведром. Я набирал в колодце воды, когда возня в огороде стихла и я увидел как мой серый Котька несётся за уносящим свою шкуру со двора рыжим разбойником. Больше никаких драк на нашем участке, ни я, ни кто ¬- либо другой, из членов семьи, не видел.

С той поры Котькина любимая кошечка, стала встречаться с ним не таясь… И стала сама приходить к нему на наш учаток. Познакомились они давно, но кошечка не решалась покидать свой двор, и Котей сам наведывался к ней на соседний участок. Причём часто рискуя нарваться на того или иного поклонника, не имевшего у кошечки успеха… Мы были рады, в жизни Котьки воцарилась долгожданная, заслуженная идиллия.

P.S. История с похищением валерианы, хоть и не вписывается в канву предыдущих рассказов, на мой взгляд, заслуживает того, чтобы быть освещённой. Коренья эти, были любимы и мной, поскольку я Валерий, а моё имя произошло от латинского valere – «быть здоровым!», и моим любимцем, что вполне естественно. Ну и естественно, что куда бы я не прятал коробки с корневищами валерианы, Котей без труда разыскивал их и потрошил… Утолив жажду своей нервной системы, кот рассыпал остатки содержимого коробки по полу и с блаженной мордой валялся в целительной пыли. Мне конечно надоело бегать, после такого «хамства» в аптеку и покупать себе коробку, а то и две валерианы. Дело дошло до того, что меня стали посещать мысли о том, чтобы брать валериану и для кота. Мысль эта была нелепа уже потому, что у нас в огороде в изобилии росла и благоухала прекрасная валериана, и Котей неоднократно раскапывал корни, и в одиночестве наслаждался плодами трудов своих. Казалось, что в доме нет места, куда бы я смог надёжно спрятать валериану от столь «находчивого соперника». После некоторых поисков, мне удалось найти такое надёжное, недоступное для серого похитителя место. Им оказался нижний отсек советских времён шкафа для посуды, так называемого серванта. Левая его дверца изнутри закрывалась на шпингалет, довольно тугой, а правая, прижимая левую упорной планкой, закрывалась на замок, ригелёк которого входил в паз на левой дверце. В общем, более надёжного места, для хранения ценного для нас с котом целительного средства, в доме не было! Так мне казалось, аж целые сутки! Когда я, уже вторые сутки, ходил по дому довольным своей находчивостью, я был застигнут врасплох увиденным: - у распахнутых настежь дверц, того самого «надёжного» шкафа, в рассыпанной по полу валерианке, с блаженной мордой на наглом «лице», валялся мой любимец! Пытать тёщу и жену оказалось бесполезно, они не признавались, что открывали и забыли закрыть шкаф. Но когда успокоившись я осмотрел дверцу, то увидел, что и ригель замка, и защёлка шпингалета находятся в положении «закрыто». Это обстоятельство ввергло меня в ступор. Я решил, что возможно «шельмует» кто-то из женщин и скорее всего «любящая» тёща… Простив ей эту слабость, я снова положил новую коробку корневищ валерианы в тот же шкаф, запер его как и прежде на шпингалет и на ключ, проверил надёжность запоров и с удовлетворением положил ключ, но не на шкаф, как накануне, а в свой, надёжный, под молнией, карман джинсов . На следующий день, к моему великому удивлению картина, что застала меня врасплох накануне, повторилась в точности: - те же распахнутые настежь дверцы шкафа и та же наглая морда, на блаженном «лице», на полу в пыли валерианы! Грешить в этот раз было абсолютно не на кого – женщин с утра дома не было. Наказывать «блаженную харю», я счёл излишним, в коробке сохранилось небольшое количество нетронутого сырья и я спрятав остатки в тот же шкаф, продолжил работу в огороде. Вечером, когда женщины вернулись домой, я поделился с женой своим «горем». Но очевидно от усталости, жена не отреагировала на мой рассказ, должным (по моему мнению) образом. На следующий день, слабое чувство тревоги, вынудило меня отбросить лопату и подняться в дом. О! Как же это было своевременно! Поднявшись наверх, я увидел кота который зашёл в комнату, где находился заветный шкаф… Я решил немного выждать, но услышал какие-то странные звуки. Подкравшись на цыпочках к двери, я стал свидетелем уникальной «операции» по похищению моей валерианы! Мой находчивый Котька, лежал на спине, головой под шкафом, и упирался всеми четырьмя лапами в край левой дверцы. В следующее мгновение под нажимом нехилых лап моего любимца, дверца приподнялась как раз на столько, чтобы шпингалет вышел из-за зацепления, кот толкнул дверцу и «ларчик просто открылся». Гениально!

Я был в восхищении от этого хищения! И конечно же, восторженный такой сообразительностью моего юного «медвежатника», я не стал лишать его, вполне заслуженного лакомства. Но, для столь идеального подхода к решению непростой задачи, нужно было как минимум знать и понимать устройство запора! И не всякий двуногий, не всякий «homo sapiens» сообразит, как открыть такой «ларчик», не видя его устройства… мой вывод из данной ситуации: - Котька видит! Не смотрит как многие из нас, а именно видит!

Вспомнил вдруг, один интимный момент из жизни Котея: он уснул рядом со мною и ему снился эротический сон! Это было очень неожиданно для меня, я наблюдал сокровенное, интимное и стал понимать механизм соития высокого уровня, которым когда-то, очень давно, владели и люди... А вот у собак такого нет, у них, как у людей.

Вот такой, был у меня необычный друг!

Кто может сравниться?..

Кто может сравниться с собакой моей,

играющей с костью и с парой мячей?

Неужто тот пёс за соседним забором,

что кость утащил и прослыл у нас вором?

Не та ль собачонка, что нервно так лает,

а близко идущих ещё и кусает?

Иль Тузик живущий в соседнем дворе,

что вечно готов услужить детворе?

А может та псина, что спит целый день,

которой и гавкнуть, и рыкнуть-то лень?

Не может сравниться с моею собакой

и тот вертихвост, коль зовут его "бякой"...

И даже красавец бобтейл неспроста

гуляет ночами - ведь он без хвоста...

А что говорить о бесхвостом кавказце -

башка с мощной шеей, но нету ушей...

Не стану томить вас своею интригой,

мой пёс невелик, он поменьше, чем тигр...

Зато он украсит любой интерьер,

Так вот, эта прелесть - Йоркширский терьер.

С утра, к кормушке, прилетала галка

С утра, к кормушке, прилетала галка,

Лихая, беспардонная, нахалка.

Увидев, что она пуста,

Кормушку чуть не разнесла.

А убедившись, что она добротна,

Вертетьса стала пред стеклом.

Сначала, видно, неохотно,

Потом бодрее и смелее,

Склонит головку и хвостом вертит.

Расправит крылья, будто бы летит...

Когда вертеться надоело,

Опять кормушку оглядела,

Потом ещё взглянув в стекло,

Слегка вильнув пред ним хвостом,

Головку вскинув, улетела.

К пустой кормушке, нет ей дела...

У ней дела важнее есть,

Ей нужно бы с утра поесть!

Собачья жизнь

"Чем лучше я узнаю людей, тем больше уважаю собак" Сократ

Не все способны так любить собаку, как любит нас она: душою всей и беззаветно, и что греха таить - порою безответно... Но знаем мы - и это жжёт нам кровь, что вопреки желаньям и надежде собаки жизнь порой иссякнет прежде, чем нами осознается её любовь!..

Пингвин драный

Болтун на жердочке качался, одной ногой он в купол бил. Внизу его кот дожидался которого он не любил.

Жил бы себе да жил, как все приличные, домашние, голубенькие, да в придачу ещё и волнистые, так нет… Этот выкамаривать стал, с первых дней своей надо сказать, далеко не несчастной жизни. Сначала стал пробовать, не то на «зуб», не то на крепость, свою клетку, то бишь свою крепость. Мало того, стал наводить свои порядки, то ему зерно насыпали не в тот угол, то воду разместили не на той стороне крепости. А то и вовсе «наглость потерял» - свои нестерильные лапы, стал полоскать в посудине для питья… Пришлось для мытья лап, установить персональное корыто. Ну о том, что он стал вытворять в корыте том, нужно писать отдельный том… А когда он стал заниматься какими – то «единоборствами», не то «у-шу», не то «цигун», мы стали подумывать о расширении его жилплощади… Пока он замирал повиснув на одной лапе под куполом клетки, у нас замирало сердце и мы ходили на цыпочках, но когда он использовал «киай», мы старались из своих комнат, нос не показывать… Да что там мы, даже кошка и наша и без того тихая такса, куда-то «исчезали». Но однажды, кто-то из домашних, отважился оставить открытой дверцу его крепости. Ожидание очередного неизвестного выкамаривания, не оставляло всех жителей квартиры на десятом этаже, аж до самого утра… Утром все сразу подходили к открытой балконной двери и заглядывали на балкон. Но, слава богу, окна балкона были плотно закрыты – мы готовились к встрече нового года. Где ночевал попугай (кликуху мы ему к тому времени, так и не сочинили, из-за обилия предложений… понятно, да?..) мы так и не узнали. Утром наш пернатый друг, стал демонстрировать свои навыки уже не виртуально, а на предоставленных в его распоряжение объектах… Кто не спрятался, тот и виноват… Первой возмутилась невозмутимая такса, когда застала в своей миске с питьевой водой, купающегося наглеца… Потом кошка стала гонять того же наглеца, посмевшего опустошить её мисочку. Казалось, что поймать или загнать в клетку наглеца в перьях, надежды нет. Мне было дано задание протереть окна застеклённого балкона. Выйдя на балкон я благополучно справился с заданием и чтобы закончить с балконом, решил сменить в тазике воду. Открыв балконную дверь, я вышел в комнату… аааа услышал я крик дочери – попугай… и в тот же миг наш пернатый наглец просвистев у меня над головой, выпорхнул в открытое балконное окно на свежий морозный воздух! С тазиком в руках, я вышел на балкон и выглянул в окно. Попугай, наш любимый наглец, наш ненаглядный, безымянный крепостной, ломился в закрытое балконное окно к соседям, что этажем ниже. Пока я думал как позвать его домой, он считав мои мысли, со скоростью Ту-144, влетел в окно в котором торчала моя голова...аааа...попугай – пингвин вернулся закричала дочь. Ну вот, сказала жена, теперь у нас и пингвин есть, осталось водрузить его в крепость. В его ледяную крепость добавила дочь, я ему сейчас построю такую изо льда и ночевать сегодня этот пингвин будет в морозильнике. Но в тот же предновогодний, радостный для всего семейства вечер, наш пернатый друг, ещё больше стал похож на пингвина – он лишился своего роскошного длинного хвоста! Так он был наказан за безобразную выходку, он стал пикировать из под «купола» квартиры, на головы, спины, морды, хвосты, лапы, плечи, головные уборы и многое, многое другое, на что хватало наглой выдумки… теперь уже «драного Пингвина», коим он стал после попытки "прокатиться на халяву" на спине у кошки... Зато теперь Пингвин вернулся в свою клетку – крепость, жизнь его, на наш взгляд, стала более размеренной и спокойной. А мы все гадаем, как скоро отрастёт его гордость - красавец хвост.

Жизнь без проблем

Около восьми часов вечера, возвращаясь из "Пятёрочки", я проходил мимо поликлиники. У забора поликлиники, плотно прижавшись к нему хвостом, стояла песочной масти сука. Около неё элегантно пританцовывали три разномастных кобеля.

«Вот жизнь свела трёх кобелей с одною сукой…» - появилась в моей голове строка.

Но для «развития темы» здесь чего – то не хватало…

Наморщив лоб, я прошел мимо четвёрки лохматых, прикидывая продолжение, но тема, увы, не «вытанцовывалась». Так я прошел около полусотни метров. Впереди, слева от тротуара, стояла скамья, на ней сидели два «молодца» лет по 25-ти. Между ними сидела полная, элегантная «дама», которой было далеко за сорок. Вся троица находилась в подпитии и вяло общалась. Поравнявшись с ними я, как истинный последователь Порфирия Иванова, поздоровался. Парни молча кивнули - их рты были наполнены пивом. «Здравствуйте, мужчина! - ответила «дама», - а что у вас за проблемы?» «А с чего вы взяли, что у меня проблемы? - спросил я. «А я вижу - я психолог», - ответила она. «Тогда, как психолог, вы должны знать, что жизнь без проблем…», - начал было я, но тут меня как прорвало и я продолжил: «Жизнь без проблем была бы смертной скукой, - вот и свела судьба трёх кобелей с одною сукой!»

Я был доволен, что нашел удачное продолжение темы. И повернулся в обратную сторону, пытаясь разглядеть оставленную позади стайку собак… «Ну, вы батенька и хам!», - услышал я приглушенный голос «психолога» и увидел, как встают парни, сжимая в руках по бутылке…

Суть возникшей ситуации я постигал уже на бегу! Я бежал и хохотал! Жаль, что ни «дама», ни молодцы, так и не узнают «прелюдии» этой забавной истории. Ведь догнать меня им так и не удалось!..

Дикий

На тридцатипятилетие Тамаре Михайловне, кандидату биологических наук, сослуживцы преподнесли необычный подарок. В коробке таинственно шуршало. Синяя ленточка с золотистыми полосками по концам была завязана изящным бантом. А внутри… оказалась небольшая клетка, а в ней — пара белых крыс, самец и самочка.

«Это чтобы вы, Тамара Михайловна, не только диссертации писали, но и за живыми существами наблюдали. А когда размножатся у вас крысята — всей лаборатории раздадим», — шутили коллеги.

Вечеринка в этот раз удалась неплохая, и домой Тамара вернулась уже за полночь с клеткой в руках и в приподнятом настроении, предвкушая восторги детей. Четырнадцатилетняя Оксана и двенадцатилетний Алексей — спать, конечно, не ложились, дожидались маму. Увидев белых зверьков, они, как и предполагала Тамара, заверещали от восторга. Клетку поставили на кухне, на подоконник. Крыс назвали Снежком и Белянкой.

Но радость семьи длилась недолго... Через неделю Снежок сначала стал вялым (он и так-то был хилым), а потом и вовсе перестал есть и пить, и через два дня, ночью, скоропостижно скончался. Дети, ещё не успевшие привыкнуть к этой паре, горевали недолго. Тамара Михайловна, как ни старалась, так и не выяснила, от чего погиб Снежок — то ли простудился, то ли корм попался некачественный. Но Беляночка осталась одна... Она сидела в углу клетки, грустила, и дети, видя это, тоже переживали.

А потом стало происходить нечто странное... по ночам домашние стали слышать какие-то шорохи. Все думали, что это беспокоится Белянка.

Но однажды ночью Алексея разбудила Оксана. Она осторожно трясла его за плечо. «Тихо, — прошептала она, — пойдём, посмотришь». На кухне горел ночник. На подоконнике, около клетки с Белянкой, сидел огромный серый зверь — чуть ли не вдвое крупнее хилого Снежка, с мощными челюстями и наглыми чёрными глазами. «Это пасюк — дикий подвальный крыс», — сказал Лёшка. (Позже он так его и назовёт — «Дикий»...)

Дети на него зашикали, захлопали в ладоши. Но пасюк будто нехотя спрыгнул на табурет, потом на пол и шмыгнул под плинтус. Оксана после этого заткнула ватой и заклеила щели скотчем.

Через три дня история повторилась. Пасюк опять сидел у клетки, а Белянка, вместо того чтобы бояться, тыкалась носом в прутья и мелко-мелко дрожала. Оксана с Алексеем опять прогнали пришельца, но на этот раз он не сразу убежал — у отверстия для розетки под интернет он остановился, посмотрел на детей и потом только скрылся под плинтусом.

Мама, узнав об этом, только пожала плечами: «Естественный отбор, ребята. Крысы — социальные звери, одиночество им противопоказано. Этот пасюк уже учуял самку, и теперь для него нет преград, а ваши тапки, вата, скотч — просто смешно: он кирпич прогрызёт своими зубищами...»

Дети тогда подумали, что мама шутит. Они и представить не могли, как скоро этот серый разбойник станет их любимцем и единственной надеждой.

Оксана и Алексей, как и их мама, росли натуралистами. Занимались в городском клубе юных спелеологов при школе, изучали заброшенные карьеры, старые шахты и глубокие колодцы. У них были друзья — Юра и Тоня, такие же одержимые подземельями ребята.

В тот субботний день они собрались вчетвером — Оксана, Алексей, Юра и Тоня, — в общем, всей компанией. Накануне, в пятницу вечером, в их потайном месте (в камере хранения при вокзале) они оставили всё необходимое: одежду, обувь, оснастку для спуска, фонари, газоанализаторы и прочее, даже запас еды на три дня, в основном консервы, воду и сухари... Взрослым они сказали: «Идём с ребятами в парк, гулять». А сами, переодевшись и взяв запасы, отправились на окраину, к старой гипсовой шахте. Шахта была заброшена ещё с семидесятых, входы перекрыты решётками. Но местные подростки нашли один лаз, о котором не знали взрослые...

Спускались они не в первый раз... Фонарики, каски, верёвки — всё по инструкции, как в кружке учили. Тоня, как самая опытная, шла первой. За ней Юра, потом Оксана, замыкал экспедицию Алексей.

Но шахта оказалась много сложнее, чем они предполагали: новые ходы, осыпающиеся своды... Вдруг Тоня неожиданно для самой себя свернула в боковой штрек, все остальные, естественно, за ней... и в этот же момент за ними всё рухнуло... Не громко, даже не страшно... сначала — просто обрушилась земля, затем с грохотом посыпались камни, столбы, гнилые доски... Алексей едва успел прижаться к стене. Когда он открыл глаза — вокруг стояла чёрная пыль, фонарик чудом не разбился, но луч упирался в глухую стену из камня и глины... Вход в их «закуток» был запечатан полностью и основательно.

Все четверо оказались в плену, в каменном мешке. Воздуха, слава богу, было достаточно — тянуло откуда-то сверху, значит, вентиляция где-то ещё сохранилась. Но крики наружу не пробивались — толща земли глушила все звуки. Мобильной связи внизу, конечно, не было. Оставалось только ждать чуда...

А наверху их спохватились только к вечеру. Тамара Михайловна пришла с работы — детей дома нет. Позвонила Юре, Тоне — трубки молчат. Родители Юры позвонили родителям Тони. Паника нарастала как снежный ком. Взрослые знали про увлечение детей пещерами, но где конкретно они могли быть — не знал никто. Второпях наши спелеологи нарушили главное правило: они не оставили в камере хранения записку с описанием места, куда намеревались идти. Такая записка предназначалась для их друзей, таких же, как и они сами... О камере и пароле, и где о них сообщено, знали все «посвящённые» на такие, как этот, случаи...

Собрались поисковые отряды, приехали спасатели, кинологи с собаками. Собаки прошли по всем известным в округе заброшенным выработкам — три старые шахты, два колодца, один карстовый провал. Дети нигде не отзывались. Спасатели начали терять надежду. Родители плакали...

На вторые сутки поисков друзья Оксаны и Алексея рассказали Тамаре Михайловне, что в тайнике нет условленной записки... И она вместе с ними, родителями Юры и Тони и спасателями, обошла все их тайные входы. Их оказалось три... и один, у первой шахты, был завален!..

Шли уже третьи сутки поисков...

Тамара Михайловна в потёмках сидела на корточках возле первой шахты и тупо смотрела на чёрный зев ствола.

В сумерках она не заметила, как из темноты выскользнула тень. Большой серый пасюк — тот самый, которого гоняли от клетки... Дикий сел метрах в двух от женщины и смотрел на неё немигающими глазами. В его пасти было что-то яркое.

Она протёрла глаза и пригляделась. Это была синяя с золотистыми полосками по концам ленточка — та самая, которой Оксана всегда подвязывала свои длинные волосы, когда шла в подземелье. С тех пор лента стала её талисманом.

Сердце Тамары Михайловны зашлось. Дикий не просто принёс ленту — он сидел около входа в шахту, перебегал от спасателей к камням и обратно, будто звал за собой. «Тааам! — закричала она отчаявшимся, срывающимся на стон и плач голосом. — Он показывает, что дети там!»

Спасатели не сразу поверили, но крысиный след привёл их к старому техническому люку, который был завален не полностью. Под ним уходил вниз узкий, но проходимый лаз. А на дне, на глубине восьми метров, в заваленной камере сидели четверо перепачканных, но живых детей...

Когда их высвободили — Тоню первую, потому что она была ближе к выходу, — все плакали и смеялись одновременно. Оксана и Алексей, выбравшись на свет, первым делом спросили: «А где Дикий? Где он? Он приходил к нам. Он прогрыз к нам ход, утащил у Оксаны ленту. Мы подумали, что нам показалось...»

Спасатели потом осмотрели завал и нашли тот самый ход — крошечный, размером с крысиное тело, который вёл из камеры наружу. Пасюк пролез, взял ленту и вынес наверх. Он не мог позвать людей голосом — но сделал то, на что не способна ни одна собака: принёс предмет — доказательство и указал точное место.

Той же ночью, когда дети уже пили дома горячий чай, а Тамара Михайловна всё ещё размазывала по лицу слёзы, клетка с Белянкой вдруг зашевелилась. Из-под дивана вылез всем знакомый, серо-коричневый Дикий... Он неспеша подошёл к клетке, потрогал лапой прутья и сел. Белянка тут же подбежала к нему и уткнулась носом в спицы.

Оксана тихонько сказала: «Мам, давай его оставим?»

Тамара Михайловна помолчала, посмотрела на ребят, улыбнулась... Потом подошла к клетке, вынула прут, открыла дверцу клетки и отошла.

Дикий, ничуть не испугавшись, продолжал сидеть. Потом зашёл внутрь, принюхался и лёг рядом с белой самочкой. Он положил голову ей на спину и закрыл глаза.

Дверцу в клетку больше никогда не закрывали... все предполагали одно из двух: или Дикий станет домашним, или Белянка станет Дикой...

А в школьном кружке спелеологов теперь появился негласный талисман — цветное фото большого серо-коричневого крыса, которого дети прозвали Диким Спасателем. И дети знали, что ни одна собака, сколько бы её ни натаскивали, никогда не смогла бы повторить его подвиг...

Камера на троих

Лето 1961 года выдалось душным и жарким. Река обмелела, вода ушла местами обнажив дно, открыв каменистые перекаты, где так весело было брести босиком, шлёпая по холодным струйкам. Трое детей — Валера, Света и Саша — давно присматривали остров посреди реки. С берега он казался таинственным, заросшим кустами ольхи и с высокой вербой в центре. Туда, говорили они, не ступала нога человека. А значит, надо было ступить. Ступить решено было в воскресенье.

Утром, едва туман начал подниматься от воды, они перешли реку вброд. Валера, как самый старший, ему скоро одиннадцать стукнет - шёл первым, щупая дно палкой. Света на десять месяцев моложе Валерки, но зато старше Сашки на полгода, поэтому она командовала Матросом, чтобы не лез вперёд неё. Но, Матрос, увидев родную стихию — воду, сразу забыл всё, чему его учила Света и радостной мордой бороздил водные просторы, не обращая внимания на команды хозяйки. Он был ещё щенком, ему было всего десять с половиной месяцев, но ростом он был со взрослого кобеля, не зря же он родился ньюфаулендом... Саша замыкал, шествие, придерживая рукой вещмешок — серый, брезентовый, доставшийся от отца, который с ним «до Эльбы дошёл». Матрос, благородный пёс с умными глазами, плыл рядом, изредка поскуливая от нетерпения. Местами вода доходила до пояса, но дети только смеялись — переход был весёлым приключением.

Остров встретил их птичьим гомоном, в заводях плавающими непуганными утками и стойким запахом нагретой листвы. Он оказался каменистым, с россыпями щепы, выбеленной солнцем, и обломанными ветками. Под огромной вербой они устроили стоянку. Разобрали рюкзачки: у Валеры — сайка, десять сырых картофелин, баночка с солью и спички, у Светы — двухлитровая бутылка воды, сироп шиповника, гематоген, сладости и маленький транзистор «Селга» в кожаном чехле, у Саши — самое ценное: перочинный ножик, десять метров лески с крючками, баночка с червями, бактерицидный лейкопластырь (Светина заначка, мама-медсестра положила) и книга «Барон Мюнхгаузен» в потрёпанной обложке. А по распоряжению отца Светланы, все трое, несли съестное для Матроса.

— какой у тебя мешок убогий, — сказала Света, кивнув на серый брезент вещь мешка.

— Зато мой отец с ним до Эльбы дошёл, — спокойно ответил Саша. — А твой рюкзак где был, пылился на антресоли?

Света надулась и замолчала.

Пока Саша собирал щепки для костра и расставлял перемёт в заводи, Валера вытащил из кармана маленький блокнот и огрызок карандаша. Он часто так делал — записывал идеи для рассказов. Сейчас он задумался, глядя на воду, и вывел: «Остров — это корабль, на котором ещё не подняли якорь…»

Света села на огромный валун у самой воды, обхватив колени, и начала бормотать что-то про облака и реку. Она пыталась сочинять стихи, место было очень подходящее, тишина нетронутая.

— Опять рифмуешь? — спросил Валера, не поднимая головы.

— Отстань.

Саша принёс первый улов — двух серебристых ельцов. К обеду, после того как Саша трижды поставил перемёт, у него уже было шесть, средней величины хариусов, три ельца и один ленок — белый красавец, с серебристым отливом, сантиметров сорок в длину. Валерка аж присвистнул:

— Ну ты Санёк даёшь! Молоток, предок бы тобой гордился!

Рыбу запекали в углях, завернув в лопухи. Из ельцов Валерка взялся было готовить уху и пошёл собирать зелень. С собой у них не было ничего для ухи, кроме соли и картошки. Но потом вспомнили, что для ухи важнее всего... кастрюля. Картошку тоже закопали в золу. Соли Валера не жалел. Ели жадно, обжигаясь, сайку сломали на троих. Саша отдал лучший кусок - хрустящую горбушку Свете, потому что «ты девочка», но она только фыркнула и поделилась с Матросом.

После обеда, сытые и счастливые, дети занялись обустройством. Натаскали высохших веток, мха, соорудили подобие шалаша. Саша находил среди зарослей причудливые коренья — один точь-в-точь олень, другой — змея. Их втыкали у входа, украшали жилище . Валера вырезал ножом деревянную птицу и посадил её на толстую гладкую жердь, остов шалаша. Света включила транзистор. «Селга» затрещала, зашипела, но голос диктора пробился: «Говорит Москва. Последние известия…»

Дети слушали, затаив дыхание. Голос из большого мира, который остался за рекой. Потом заиграла музыка, и Света тихо подпевала. Матрос, высунув язык лежал у её ног, положив свою большущую морду на лапы.

Саша достал книгу, открыл наугад:

— «Я летел на ядре…»

Валера оторвался от блокнота:

— Ну и врун.

— А ты думаешь, в твоих рассказах всё, всё правда? — усмехнулась Света.

Все дружно рассмеялись.

А река тем временем жила своей жизнью. В верховьях, далеко-далеко, прошли ливни. Вода прибывала, бесшумно подбираясь к острову. Ребятам было хорошо, они ничего не замечали... пока под ногами не стало хлюпать.

К вечеру они засобрались домой. Подошли к броду — и замерли. Там, где утром было мелко, кипела мутная, широкая река, берег отдалился и почти исчез...

— Не пройти, — тихо сказал Валерка, заходя по колено и тут же отступая. Течение било сильно, сбивало с ног.

Света побледнела:

— Что же теперь?

Саша посмотрел на воду, потом на остров. Он понял это раньше других:

— Если это паводок, вода будет только прибывать, надо посылать за помощью, Матроса, ты обучала его поиску?

— Да, да он умеет, — быстро сказала Света. — Я учила его команде «Ищи человека!» Он найдёт кого-нибудь и на берегу, обязательно...

Саша вдруг спохватился:

— Нужна записка!

Он оторвал от ящика, найденного на острове, дощечку. Ножом нацарапал печатными буквами: «МЫ НА ОСТРОВЕ ВОДА ПРИБЫВАЕТ СПАСИТЕ».

Это самое ценное, что ты сегодня сделал, сказал Саша закрывая складешок. Света втёрла в царапины угольком от костра — буквы проступили чётко. Примотала дощечку к ошейнику бинтом из маминого запаса.

— Умница, — сказал Валера. — Теперь остаётся только ждать... он уже принял решение и скомандовал:

— Матрос, ищи человека!

Пёс насторожился, глянул на Свету. Она кивнула, махнула рукой в сторону противоположного берега, туда, где в полукилометре, ниже по течению, стояла избушка старого бакенщика.

— Ищи, Матросик! Ищи!

Пёс рванулся сходу в воду и поплыл, быстро, как никогда. Дети смотрели, как темнеет в сумерках его голова, как расходятся круги. Песика несло течением и он быстро достиг берега.

Вода неумолимо поднималась, до щиколоток, потом до колен...

Старый бакенщик сидел на крыльце и курил махру. Река давно обмелела, бакены не нужны, и он доживал свой век в одиночестве.

Пока его Катерина была жива, они жили в избе бакенщика вдвоём и с ними лайка по кличке Байкал. Катерина изредко уезжала в город к сыну и внуку. Река тогда была полноводной и судоходной, с небольшим островком и вербой посредине... За рекой ухаживали и регулярно, раз в год, чистили.

Да и за бакенами присмотр был нужен постоянный...

Теперь же Силыч перестал выезжать в город. Зато сын стал чаще навещать старика, привозит ему продукты - провиант, как говорит Антон Силыч. Ну иногда и заказы сына исполняет, то махру, которую найти стало сложнее, чем хороший плиточный, зелёный чай. А в последнее время, по выходным сын приезжал к нему с внуком Женькой. Вот и сейчас Женька прогуливаясь вдоль берега, наблюдая за тем, как прибывает вода, увидел в воде собаку. Деда, собака - закричал он. И побежал навстречу Матросу.

Пёс вылез из воды отряхнулся, брызгая, и ткнулся носом ему в живот. На ошейнике болталась дощечка. Деда, тут записка крикнул Женька и побежал к избе...

Старик прочитал едва видимый текст, сердце его ёкнуло. Схватил керосиновую лампу, побежал к берегу. В темноте ничего не видно, только река шумит, вздувшаяся, злая. Кричать бесполезно — не докричишься.

Бросился в кладовую, где висела новая камера от трактора К-700 — резиновая, надувная, жёлтая. Ножной, автомобильный насос был тут же. Пока старик качал, то и дело меняя ноги, Женька нашел в кладовой толстую льняную верёвку, морским узлом, как учил дед, связал с бельевой, капроновой верёвкой, а другой конец верёвки связал с толстой леской. Леску закрепил тем же узлом с ошейником. К тому времени, когда Женя всё приготовил, дед заканчивал накачивать камеру. Камера набухала, и становилась плотной.

Когда камера достаточно надулась, Антон Силыч обвязал её толстой верёвкой. Женька уже привязал японскую толстую леску к ошейнику Матроса, чем и заслужил от деда похвалу.

Потом старик с внуком понесли камеру к берегу в то место, где ребята как он предположил, были ниже по течению и скомандовал: домой, пёска! Плыви!

Но собака не повиновалась. Она смотрела на старика, ждала нужной команды. Ей была знакома только одна команда — «Ищи, человека!» или просто «Ищи»...

Старик не мог знать этого. Он толкнул пса к воде:

— Ну, давай, родимый, — сказал он. — Там дети, пёсик, домой!

— Плыви, дурашка!

Матрос не понимал. Тогда старик махнул рукой в сторону острова, закричал:

— Там дети! Ищи!

Собака, словно ждала этого, кинулась к воде и поплыла к уже затопленному острову... Она тащила за собой леску, шпагат, а за ними — льняную верёвку - канат. Камера плыла следом, перекатываясь на волнах.

Дети увидели плывущего Матроса, когда вода уже доходила Саше до пояса. Они стояли под вербой, и кричали прижимаясь друг к другу. Саша держал в руке книгу, сунул её за пазуху — не бросать же.

— Тянем! — крикнул Валера, когда Матрос был около Саши.

Света не стала отвязывать шпагат от ошейника. Все трое начали выбирать спасительный такелаж. Вот он, шпагат, вот линь, вот фал… Камера с плеском подплыла к вербе, к детям мокрая, но не скользкая. Её примотали к стволу вербы и стали мастерить подобие плота.

Валера держал длинную, толстую и гладкую жердь, она была опорой для шалаша. Сейчас он примотал её с двух сторон к камере двумя кусками бечёвки получилось очень здорово. На жердь и камеру примотал ещё две такие же толстые, но вдвое короче. Теперь на камеру с дердями можно было лечь и надёжно держаться. Саша лёг в середину между Валеркой и Светой. Собака от нетерпения поскуливая стояла рядом.

— не обвязывайтесь, делайте петли— скомандовала Света. Она знала, как делать узлы и петли — на занятиях по медицине учили.

— А теперь как? — спросил Саша, когда все надёжно держались на спасательно — спасительной камере.

Вода уже доходила до груди Валерке. Света привязала к ошейнику шпагат с верёвками для возврата.

— Матрос, ищи человека! Вперёд! — крикнула Света.

Пёс всё понял. Он бросился в воду и поплыл к берегу, к старику. Антон Силыч вытащил шпагат, а за ним — конец верёвки. Теперь она была натянута между берегом и камерой.

— Ну, теперь только держитесь! — крикнул старик и в четыре руки дед и внук стали тянуть плот с детьми к своему берегу. Силыч боялся лишь одного: не сообрязят дети палки привязать не поверх камеры, а снизу, чтобы опустить центр тяжести, повысив тем самым устойчивость плота. Он боялся оверкиля... но слава богу, всё обошлось, ребята устойчивость плота немного повысили тем, что расположились лёжа... и ещё устойчивость улучшалась за счёт большого диаметра камеры.

Камера медленно поплыла против течения. Её крутило, заливало водой. Дети жмурились, цеплялись друг за друга, за жерди, за верёвки. Саша вжался между Валерой и Светой, чувствуя, как они надёжно держат его за руки.

Старик тянул, перебирая руками, сплёвывая, чертыхаясь. Верёвка резала ладони. Но он не мог бросить — там дети.

Наконец камера царапнула дно. Матрос первым бросился к ребятам он бросался, то к Светлане, то к Александру, то к Валерке, ему хотелось облизать всех сразу, обнять каждого спасённого, и спасённого его самоотверженными поступками в первую очередь. И каждого спасённого, он, от своей щенячьей радости, валил в воду, ставив ему на плечи лапки ньюфауленда...

Старик зашёл в воду, воды было ниже колена, обхватил камеру и выволок на берег. Помог детям отвязаться и выбраться на сухой берег...

Ну, вот и всё...

Дети лежали на песке, мокрые, дрожащие. Саша вытащил из-за пазухи книгу — страницы слиплись, но буквы ещё видны. Он прочитал, задыхаясь:

— «Я летел на ядре…»

— Ты уже летал, — усмехнулся Валера. — На камере.

Старик накинул на них одеяло. Света, не обращая внимания на дрожь, осмотрела Сашу — ссадина на ноге. Она молча достала пластырь, перочинным складешком отрезала два кусочка и закрепила как учили в школе.

— Твоя мама научила? — спросил старик.

— Я сама в школе училась на медсестру, ответила Светлана.

Матрос стоял рядом, виляя хвостом. Света обняла его за мокрую шею и вдруг заплакала.

Старик глядя на реку закурил самокрутку из махорки. Ароматный дымок окутывал пространство уюта и радости.

— Ну, слава богу, — сказал он.

В избушке старик зажёг керосиновую лампу, налил чай в эмалированные кружки с отбитыми краями и поставил на стол банку брусничного варенья. Дети сидели у печки, завернутые в одеяла. Саша раскрыл мокрую книгу на середине. Валера взял блокнот, но писать не стал — смотрел на язык пламени за стеклом лампы.

— Слушайте, — тихо сказала Света. И прочитала свои стихи, те, которые бормотала на острове:

«Вода поднялась, и скрылся наш остров,

Но выплыл Матрос сквозь тёмную гладь…»

Она запнулась.

— А дальше? — робко спросил Саша.

— А дальше мы живы, — сказал Валера, — а это главное...

Саша положил книгу на стол и придвинул кружку с чаем.

— Дедушка, а у вас была собака? — спросил он.

Старик помолчал, потом сказал:

— Была, лайка, Байкалом кликал. Давно…

В трубе гудел ветер. За окном шумела река, успокаиваясь, уходя обратно в берега. А над избушкой висела луна, желтая, как яичный желток, было тихо и спокойно.

Читуна

Луна висела над синими горами — круглая, тёплая, как домашняя лепёшка. Шалва, подпевая дочери, «Волгу» вёл медленно — не любил зря рисковать. Рядом дочь Кетеван напевала «Сулико». На заднем сиденье внук Варлам и внучка Таня тоже подпевали деду и маме, но видно было, что оба уже засыпали. Между ними, в переноске, Читуна — кошка-крысоловка — мирно посапывала.

Они ехали и пели. Сначала негромко, потом всё веселее. Варлам затягивал про птичку, Таня подхватывала, Кетеван прихлопывала ладонью по колену. Так и старик Шалва в такт песне постукивал пальцами по баранке. Всё было хорошо: тёплый ветерок обдувал лица поющих и не давал Шалве задремать за рулём. Луна полная светила, машина надёжно так урчала, и горы стояли в тишине, словно прислушиваясь к словам песни, как старые добрые друзья.

Кошка в переноске стала шевелиться и сначала встревоженно заурчала, а потом внезапно дико заорала… да заорала так, что у Кетеван сердце враз упало. Варлам захлопнул клапан и решил не выпускать её — боялся. Кошка билась о сетку, царапала пластик, выдирала заклёпки. Варлам пытался удержать клапан. Возбуждённая криком кошки, Кетеван обернулась, потянулась к переноске, чтобы закрыть её, — и в тот же миг кошка оскалилась, зашипела и впилась зубами ей в палец.

Кетеван отдёрнула руку — окровавленный палец саднил. А разъярённая кошка в следующую секунду уже сидела на голове у ошарашенного Шалвы. Шалва едва сдержался, но не закричал. Он ударил по тормозам и вывернул руль влево — «Волга» ткнулась бампером в скалу и замерла. Справа была синяя темнота, там зияла бездонная пропасть.

Тишина настала неожиданно и словно оглушила всех. Только мотор чихнул и тоже затих, обдавая салон «Волжанки» теплом и запахом нагретого под капотом нутра. Кетеван зажала пульсирующий жаром и болью палец.

Вдруг — сначала шорох, а потом сразу, впереди, в двадцати метрах, с грохотом обрушилась скала. Валуны, земля, деревья — всё летело вниз, туда, где через минуту могли бы быть и они. Грохот падающих камней стоял ещё долго. Потом неожиданно всё стихло.

Кошка сидела на приборной панели, глядя прямо перед собой.

Шалва пытался закурить, но руки предательски тряслись.

— Поехали, — сказал он. — Надо убираться отсюда.

И они поехали.

Кошку в переноску больше не сажали. Всю дорогу до дома она переходила из рук в руки — тёплая, живая, удивительно ласковая. Она давала себя тискать, гладить, прижимать к себе, чего раньше не позволяла никому, кроме хозяйки.

Сначала на руки её взяла Кетеван с прокусанным пальцем. Гладила осторожно, будто кошка была сделана из лунного света. А кошка вдруг высвободилась из объятий и стала зализывать прокушенный палец. И через несколько минут боль уменьшилась, перестала дёргать, и Кетеван, успокоившись, отдала Чити* детям.

Потом Варлам — виноватый и счастливый — прижимал её к груди и шептал что-то неслышное. После этого, Таня, которая ещё час назад боялась её, целовала кошку в макушку. А под конец даже Шалва, не выпуская одной рукой баранку, другой провёл по кошачьей спине и сказал:

— Кисуня наша… Читуна.

Кошка терпела всё. Иногда приоткрывала глаз, щурилась на луну и снова зажмуривалась. Она знала своё дело. Теперь её дело было — дать себя любить.

Уцелевшие от неминуемой гибели, они пели теперь так, что горы вздрагивали. Шалва баритоном, Кетеван колоратурой в подголосок, дети — кто в лес, кто по дрова, но так слаженно и громко, что другая птица позавидовала бы. Пели про Сулико, про Тбилисо, про то, как хорошо жить на свете, когда луна светит, кошка мурлычет и все живы.

Сзади, там, где только что рухнула скала, иногда ещё грохотало и пылило. А впереди, за перевалом, уже виднелись огни их родного села.

Кто-то из детей спросил:

— А что мы скажем бабушке и папе?

Шалва, не оборачиваясь, усмехнулся:

— Скажем, что кошка нас всех спасла. И споём ещё раз, все вместе.

— А что мы скажем в школе?

— А так и скажем, что пришлось вернуться к бабуле из-за завала, и что каникулы у нас поэтому продлились...

В деревенском доме кошка запрыгнула Кетеван на колени, осторожно, не торопясь, снова принялась зализывать прокушенную кожу. Кетеван не противилась.

— Кисуня моя… — прошептала она. — Спасибо тебе, родная.

Кошка мурлыкала. Боль к утру прошла окончательно.

В честь спасения семьи был устроен праздничный, торжественный обед, на котором, почётное место занимала всеми любимая Читуна.

Варлам с тех пор никогда не закрывал переноску. Таня перестала бояться кошек навсегда. А Шалва каждое утро гладил кошку и говорил одно слово:

— Гмадлобт.*

Читуна не отвечала. Она просто сидела на коленях и смотрела в окно, в горы, которые интересовали её, но не манили. Потому что горы, если честно, не ждали её.

* Читуна - Птичка (груз.)

* Чити - Птица (груз.)

* Гмадлобт - Спасибо (груз.)

Кошачья миссия

Впервые серебристый налёт обнаружили на обшивке «Союза» через три дня после стыковки с МКС. Космонавт Виктор Стрельцов заметил его во время выхода в открытый космос — на титановых панелях переливалась пыльца, похожая на иней. Он попробовал стряхнуть рукой — не стряхивается. Сообщил на Землю.

— Откуда? — спросил ЦУП.

— Не знаем, метеоритный след, а может, что-то с самой станции...

Образцы взяли, упаковали и отправили со спускаемым аппаратом. Через неделю налёт обнаружили на «Прогрессе», потом на спутниках связи. Он распространялся по орбите, словно нечто живое.

А через две недели в Сибири стали падать птицы. Первая вспышка произошла в посёлке Усть-Корай. Вертолётчики заметили внизу мёртвых кур, собак, а потом и людей — с серебристым налётом на коже. Врачи не знали, что делать. Вирусологи разводили руками: «Не вирус и не бактерия. Пыль кремниевая, но активная. Парализует систему дыхания».

Эпидемия распространялась со скоростью ветра. Через месяц погибли сотни голов скота и тридцать один человек, а двадцать шесть находились в реанимации в критическом состоянии. ООН объявила чрезвычайное положение.

И тогда заметили странность. Сначала тихо, в кулуарах, потом всё громче: среди погибших животных не было кошек. И не было заболевших в домах, где держали этих зверушек.

— Это невозможно, — сказал кто-то из эпидемиологов. — У них должна быть та же лёгочная система. Но факт оставался фактом.

Учёные из Новосибирска первыми выделили фермент, расщепляющий кремниевую пыль. Он содержался в слюне кошек — у всех пород, по всему миру. Но особенно сильным был у беспородных, деревенских котов, которые веками жили рядом с человеком.

— Кошки выработали иммунитет, — сказала профессор Хмельницкая на экстренном заседании. — Этот фермент нейтрализует налёт. Более того, если ввести его в кровь человека, он очищает лёгкие и создаёт защиту. И вот что интересно: иммунитет сильнее у кошек, которые чаще других получали порции валерианы. Мы не знаем почему. Но это факт.

Начали производить сыворотку на основе кошачьей слюны. Но её не хватало на миллионы. И тогда взяли анализ крови у животных, которым давали валериану. Результат произвёл фурор. Выяснили: валериана пробуждает в крови кошек дремлющий фермент, который усиливает действие обычной слюнной сыворотки в 11500 раз! Сама по себе кровь без валерианы почти бесполезна. Но если кошка регулярно получала корень — её кровь становилась золотом.

— Это не случайность, — прошептала Хмельницкая, глядя на цифры. — Кто-то заложил этот механизм. Триггер. Словно ждали, что он понадобится.

Доноров среди семейства кошачьих стали отбирать с особой тщательностью. Научный мир жаждал новых потрясений...

И тогда кто-то вспомнил о Древнем Египте.

В зале повисла тишина. Старый академик Круглов, египтолог, медленно поднялся. Он долго молчал, глядя на рыжего кота, который грелся на подоконнике зала заседаний. Потом достал из портфеля папирус, найденный в гробнице жреца Бастет.

— Вот, — сказал он тихо. — Там говорится:

«Когда звезда рассыплется серебром, и люди начнут умирать, вспомните о кошке, ибо она — дитя богини. Её слюна — лекарство, её дыхание — жизнь. Так было в первый раз, так будет снова».

— В первый раз? — переспросил президент академии.

— В древности уже было такое, — ответил Круглов. — Космическая пыль падала на Землю тысячи лет назад. Тогда выжили только те, кто держал кошек. Египтяне обожествили их не просто так. Они знали: кошки — щит от небесной напасти.

Срочно организовали экспедицию в Египет. В подземном храме Бастет нашли фрески: падающая звезда, серебристый дождь и кошки, спящие на коленях у людей. Иероглифы гласили: «Дар неба — беда, дар кошки — спасение».

А потом случилось то, что перевернуло всё.

В соседней камере, замурованной три тысячи лет назад, нашли ещё один папирус. Он был написан жрецом, который называл себя «Хранителем Тайны Врат». И там чёрным по белому писано:

«Они пришли не с нашей земли. Они пришли из тьмы между звёзд, когда пирамиды были молоды. Маленькие, тихие, с глазами, которые видят пустоту. Мы спросили: «Зачем вы здесь?» И они ответили не словами. Мы поняли: они ждут. Ждут, когда серебро упадёт с неба снова. Их послали заранее. За тысячи лет. Чтобы быть рядом. Чтобы спасти. Мы назвали их Бастет. Но они — не боги. Они — миссия».

В зале академии, когда Круглов дочитал, было слышно, как тикают часы.

— Значит... — начал президент и запнулся.

— Да, — сказала Хмельницкая. — Кошек не просто завезли в Египет. Их послали на Землю. Задолго до того, как серебристый налёт упал в первый раз. Кто-то — очень светлый и очень мудрый — знал, что это случится. И заранее отправил лекарство на четырёх лапах. С уникальным ферментом в слюне и абсолютным безразличием к нашим делам.

Тысячи лет кошки выполняли свою миссию. Мы думали, что приручили их. На самом деле они просто ждали своего часа.

После этого открытия стало ясно: проблемы серебристого налёта больше нет. Сыворотка на основе кошачьей слюны, усиленная ферментом из крови (активированным валерианой), спасла Землю. Добавление экстракта валерианы к вакцине позволяло возвращать к жизни даже самых безнадёжных.

К концу года эпидемию остановили. На орбите очистили спутники, налёт исчез сам собой — он не выживал без живого носителя.

Теперь во всём мире кошек объявили национальным достоянием. Из некоторых стран их запретили вывозить, открыли музеи и храмы.

В Египте поставили статую богине Бастет с надписью: «Спасительнице человечества». А под ней — маленькую табличку, которую добавили уже после расшифровки второго папируса: «И посланнице звёзд».

А в Сибири, в Усть-Корае, открыли памятник обычному рыжему коту Рыжику — именно его кровь, активированная случайной дозой валерианы от заботливой хозяйки, легла в основу первой вакцины.

На постаменте высекли:

«Они знали, что спасут мир — этого не знали люди»

А ниже, мелкими буквами, кто-то потом добавил:

«Им потребовалось на это несколько тысяч лет. Они не спешили. Они знали, что мы никуда не денемся».

-