Люди-подарки или богохульное Рождество

Глава 1

Ктулху поудобней уселся в мягкое кресло, открыл коробку с сигарами — рождественский подарок от Шубби, Йогги и Дагги — раскурил одну. С удовольствием вдохнул и выдохнул дым, наблюдая, как вокруг новогодней ёлки резвится множество детей.

Целый легион младых.

Шуб-Ниггурат, сексуальная стриптизёрша с головой козлицы, резвилась вместе с детишками. Чёрное меховое бикини не столько скрывало, сколько подчёркивало выдающиеся прелести: грудь то и дело оголялась, а полоска трусиков сдвигалась, полностью открывая миру не только идеальные округлые ягодицы, но и то, что не опишешь словами. Притягательный и манящий ужас, от которого сначала комок застревал в горле, а потом сердце начинало биться как бешенное.

Козлица кидала легиону людей-конфеты. Шоколадные, леденцы, жевательные — каких там только не было! Ребятня жадно хватала их лапами, щупальцами, другими конечностями и тянула в пасти, истекающие слюной.

Но вот конфеты закончились.

И Шуб-Ниггурат, или по-простому — Шубби, стала делать салат: мешала в большой кастрюле здоровенной ложкой. Сказала, что только недавно узнала рецепт. Салат как-то на «О» называется. Вроде бы из России. Горошек, маринованные огурцы, яйца, картошка, колбаса, майонез. Только вместо колбасы были люди. Не только из России, кстати, но и из Европы, Северной Америки, Азии, Африки — короче, со всего света. Некоторых ещё живых человечков козлица-стриптизёрша накалывала на вилку, облизывала с ног до головы и пожирала.

«Ох, Шуби-Шуби, вот не можешь ты без того, чтобы не потрясти голыми сиськами, задницей и ещё кое-чем. И обязательно надо что-то вылизать и кого-то облизать. Но такова уж твоя природа. Йа, моя сексуальная козочка!» — усмехнулся Ктулху в усы-щупальца и затушил сигару в пепельнице.

Сверху раздался ужасающий шум.

«О, Йогги прилетел!»

Раскурив новую сигару, Ктулху, кряхтя, поднялся из кресла, звонко поцеловал Шубби в румяную щёчку и не менее звонко шлёпнул её по упругой попке, потрепал по головам некоторых младых из легиона и отправился встречать дорогого гостя.

На крышу.

Там тоже были люди-подарки, выложенные символами разных религий.

Крест.

Полумесяц.

Звезда Давида.

Перевёрнутая Пентаграмма.

Ну и всякие другие, менее популярные символы.

Причём Ктулху постарался, чтобы нация людей-подарков соответствовала их основной религии. Но для дорого гостя — Йог-Сотота, или по-простому — Йогги — ничего не жалко. Он нечасто заглядывает, всё странствует между мирами и временами.

«Да… Прошлое, настоящее будущее — всё в руках Йог-Сотота! Секты превращаются в культы, культы становятся официальными религиями; но и те, и другие, и третьи со временем могут исчезнуть. Со смертью вечности и смерть умрёт, как сказал классик. А вот Йогги вечен», — Ктулху улыбнулся своим мыслям.

Шум нарастал, как будто разом садилось с десяток самолётов.

Древний посмотрел наверх, прикрыл глаза. Как всегда, там сложно было что-то разобрать, кроме трёх, или сколько их там на самом деле, ярко-светящихся шаров. Проще сказать, что это было неописуемо, непередаваемо, но дух, блин, захватывало. Когда свет от шаров падал на какого-нибудь человечка, то тот: либо превращался в дряхлого старика, либо в младенца, либо исчезал в крутящемся и искрящемся портале.

Ктулху докурил сигару, медленно выдохнул дым и бросил окурок в один из сугробов, окружавших Особняк Древних.

«Надо оставить Йогги наедине с его подарками. Пойду-ка навещу Дагги».

Но прежде чем спускаться в подвал с огромным бассейном, где обитал Дагон, Ктулху заглянул в гостиную, раскурил ещё одну сигару и прихватил банку с людьми-подарками. Пока он спускался вниз по ступеням, взгляд то и дело падал на банку. На тех, кто там копошился. Люди-черви. Некоторые сами по себе, а некоторые сплетались вместе, образуя что-то наподобие клубка змей.

«Мерзость какая! И как только Дагги такое ест? Отвратительно же! Впрочем, о вкусах не спорят».

Спустившись в подвал и подойдя к бассейну, Ктулху открыл банку, зачерпнул горсть людей-червей, бросил в воду. Спокойная гладь закрутилась в водоворот, утянувший на дно всех несчастных ублюдков. Появился Дагон, или по-простому — Дагги.

«О, а Дагги похудел. И кожа вон вся зеленью светится. Молодец, отлично выглядит, ну это и понятно, постоянно плавает. Спортсмен! Надо брать с него пример и завязывать с курением».

Ктулху принялся почти без остановки швырять людей-подарков в бассейн. Дагон же то обрушивался на них, словно смертельное цунами; то выпрыгивал из воды и хватал их воздухе, что твой богохульный дельфин; то опять устраивал водовороты. Банка с людьми-червями опустела. Затушив в ней сигару, Ктулху махнул на прощание Дагону и поднялся назад в гостиную.

Древний вновь уселся в мягкое кресло, достал из коробки новую сигару, взглянул на неё. Она была сделана из живых людей. Шевелящаяся масса пучила глаза, открывала рты, махала конечностями. Ктулху прочитал их мысли. Большинство молило о смерти.

— Сами виноваты, — Древний пожал массивными плечами. — Сами нас позвали.

Ктулху прикурил сигару от зажигалки в виде горящего небоскрёба, с наслаждением вдохнул дым с запахом горелой плоти. Счастливо улыбнулся.

«Богохульное Рождество определённо удалось. Ктулху, как говорится, фхтагн!»