Люди, которые не спят

Глава 1

Я раскрываю шторы, прищуриваясь от солнечного света, такого же сонного и неторопливого, как я сам. На часах доходит пять утра, суббота. За окном так тихо, что у меня поднимается звон в ушах. Ни гула машин, ни голосов прохожих, ни музыки из окон моего идиота-соседа, сутками слушающего Эминема на максимальной громкости. Ни-че-го. Я смотрю в светлеющее небо еще несколько минут, а затем выхожу на террасу с чашкой кофе. Обожаю это время. Именно утро субботы — самое волшебное из всех утр недели. Город засыпает. И проснется только через двое суток.

Пью кофе на террасе, наблюдая, как по улице внизу ветер гонит пластиковый пакет. Он перелетает через припаркованные у обочины машины, цепляется за фонарный столб и развивается, как знамя. Город капитулирует перед моими окнами субботу за субботой после напряженной недели без отдыха и сна. Днем люди работают, оплачивают счета, делают покупки в супермаркетах. А вечером они снимают свои душные официальные костюмы, заменяя их на что-то повеселее и посвободнее, и бегут тусоваться в клубы до самого рассвета. Затем следует короткая передышка, чтобы вернуться домой, принять душ, позавтракать. И снова бежать на работу. Цепь замыкается. Пока не наступает очередная суббота.

Сверяюсь с часами — 4:59. Еще несколько ударов сердца и… Звучит это. Рев сирены разносится по пустым улицам. К этому времени в городе уже никого нет: все по своим домам, переодетые в пижамы. Со звуками сирены они забираются в кровать и высыпают в стакан с водой содержимое маленького черного пакетика. Снотворное действует уже через минуту, погружая в мягкий, глубокий сон, который окутает их плотным коконом и выпустит из объятий точно к утру понедельника. При пробуждении их будет ждать другой пакетик, белый. Его следует выпить в течение первого часа бодрствования. И тогда новый цикл запустится без сбоев.

Опираюсь локтями на перила. Ветер приятно холодит обнаженную спину. По протоколу мне следует выходить на улицы уже сейчас, но я даю себе пару минут насладиться этим временем. А затем одним глотком допиваю кофе и иду одеваться. На кровати меня ждет свежая черная водолазка. Я влезаю в нее, затем надеваю пояс с пазами для рации, электрошокера, газового пистолета и шприцов со Снотворным. Теперь наступает мое время.

Спускаюсь на лифте до первого этажа. В фойе — никого, как и положено для субботы. Выхожу на улицу, подключаюсь к рабочей сети. И моя рация тут же оживает.

— Кукареку, мой мальчик! — раздается веселый голос Реджи. — Сегодня ты почти не опоздал!

— И тебе доброе утро, дружище, — улыбаюсь я, идя к своей машине. — Где ты сегодня?

— На Сорок второй. Шеф явно меня ненавидит.

— Почему? Насколько я знаю, там самый спокойный участок.

— Вот именно! Ни одного сноходца за все дежурство — скука смертная!

Я смеюсь и ныряю в салон своей тачки, завожу мотор. Он отзывается мне утробным рыком застоявшегося без дела зверя. Треп Реджи раздается из рации, как незатыкающееся радио, пока я выезжаю с парковки. Светофоры не работают. Никаких пробок и границ. Поэтому я переключаю передачу и мчу по прямой дороге, наслаждаясь ощущением скорости.

— А ты сегодня где? — спрашивает Реджи, вывалив на меня всевозможные новости и сплетни за несколько минут.

— Бруклин.

— Что, весь?

— Да. Не люблю, когда под рукой маячит еще кто-то.

— Знаешь, трудоголизм приводит к смерти. А ты трудоголик, каких еще поискать.

— Не переживай, все будет нормально. Я обещаю не увлекаться.

— Ага, как же. Чувак, этот мир нуждается в тебе. Не подводи его.

Я усмехаюсь и переключаю канал. Парни переговариваются, подкалывая друг друга не хуже, чем мы с Реджи. Мне нравится наша команда. Мы отчаянные, немного дурные, но отлично знаем свою работу. Поэтому начальство позволяет нам чуть больше, чем остальным группам Зачистки. В частности, как в моем случае, систематически опаздывать на смену и самому выбирать участок.

Въезжаю в Бруклин в 5:15. Люблю этот район за его честность. Никакого фальшивого лоска, никакой лжи, только голая, неприкрытая правда про человеческую натуру: замусоренные улицы в соседстве с памятниками архитектуры, бездарные граффити на стенах в переулках и самый большой рассадник сноходцев.

Они делятся на два типа. Первые — обычные лунатики, которые недобросовестно принимают Стимулятор, и теперь их организм никак не поймет, что пора остановиться и отдохнуть. Их разум спит только наполовину, и как водится, именно эта половина отвечает за рациональность и самоконтроль. Поэтому лунатики агрессивны и опасны для себя и окружающих. Моя задача отловить их, обезвредить и передать медикам, которые уже решат, что с ними делать. Большинство лунатиков просто нуждаются в корректировке дозы Снотворного, и вуаля, они снова готовы вернуться в общество и функционировать в нем, как положено.

Есть еще одна группа сноходцев, которая встречается реже, но представляет собой куда большую опасность. Эти люди сознательно отказываются от Снотворного, считая себя самыми умными. Вот только организм не может функционировать совсем без сна, даже на Стимуляторе. Такие сноходцы куда более хитры и расчетливы. Они всеми способами прячутся от группы Зачистки. Однако на нас работает физиология: чем дольше ты живешь без Снотворного, тем больше в тебе неусидчивости и параноидальных идей. Поэтому мало кто тупо сидит дома все выходные, вышивая крестиком. А на улицах мы поймаем их рано или поздно.

Замечаю фигуру вдалеке. Какой-то парень в футболке и трусах раскурочивает витрину магазина бейсбольной битой. Еще пара ударов, и осколки летят прямо ему в лицо. Я торможу в шагах десяти от него и выхожу из машины. Парень меня не замечает. Он отходит к припаркованной рядом тачки, оставляя на усыпанном осколками асфальте кровавые следы, и начинает выносить лобовое стекло. А когда замечает меня, останавливается и смотрит исподлобья.

— Куда они дели Саванну? — спрашивает парень глухим голосом.

Я поднимаю ладони.

— Пойдем со мной, покажу.

Парень разворачивается ко мне всем корпусом, его красные глаза с лопнувшими капиллярами смотрят на меня, не мигая, лицо искажает гневная гримаса. Он бросается ко мне с яростным ревом. Но я быстрее — секунда, и парень падает на асфальт, оглушенный электрошокером. Достаю рацию.

— Это Кай Стиг. У меня лунатик, нужна бригада, — говорю я и, бросив короткий взгляд на ближайший дом, говорю адрес.

Пока жду медиков, ввожу парню стандартную дозу Снотворного, а минут через двадцать его забирает машина скорой помощи. Если все пройдет, как надо, парня вернут домой, ориентируясь по метрическим данным. Проснется он уже в своей постели, не помня ни обо мне, ни о разбитой витрине.

Что ж, дежурство началось бодро. Вот за что я люблю Бруклин — он никогда меня не подводит. Так что, я понимаю Реджи, которому смертельно скучно в центре. И вынужден согласиться с другом — начальство действительно его недолюбливает за излишнюю импульсивность. И чтобы не разделить его участь, я никогда не теряю головы.

Возвращаюсь в машину и отмечаю на карте появление нового лунатика. А затем еду к Бруклинскому мосту, откуда открывается потрясающий вид на парк Кэдман Плаза — одно из моих любимых мест в городе. Скоро там зацветет сакура, окрасит деревья розовой пеной. Потрясающее зрелище. Жаль, что я обычно смотрю на него в одиночестве.

Но в этот раз все идет не по плану. Едва я въезжаю на мост, как мое внимание привлекает девушка, сидящая на перилах. Она болтает ногами и смотрит вниз. Еще один лунатик, вздыхаю я. И на этот раз с суицидальными наклонностями. Однако девчонка реагирует куда быстрее, чем обычные лунатики. Бросив взгляд в мою сторону, она легко возвращается обратно на мост и бросается бежать в противоположную сторону. Кажется, я немного поторопился с выводами.

Еду за ней, обгоняю и перекрываю дорогу. Девчонка едва не впечатывается мне в дверь, но вовремя тормозит, ловко перепрыгивает через капот и удирает со скоростью испуганной лани. Бегу за ней. Девчонка проворная, вертлявая, но недостаточно, чтобы оторваться от меня. Она пару раз оглядывается, прикидывая расстояние между нами, которое сокращается с каждой секундой. И вот я хватаю ее, тяну на себя, получаю ощутимый удар локтем прямо в лицо. Однако пальцы все равно не разжимаю, и мы кубарем валимся. Девчонка шипит: она стесала плечо об асфальт.

— Нет смысла убегать от меня, — предупреждаю, прижимая ее руки к земле. — Ты только поранишь себя.

Все еще удерживая девчонку, я тянусь к рации.

— Пожалуйста, не надо, только не бригада! — просит та с мольбой в глазах. — Я никому не сделала ничего плохого!

— Ты едва не спрыгнула с моста, для меня этого достаточно.

— Да не собиралась я прыгать, что за чушь! Пожалуйся, отпусти меня! Я просто пойду домой. И обещаю больше не показываться на улице в выходные.

Девчонка смотрит на меня ясными зелеными глазами без признаков усталости. Белки глаз в норме, взгляд ясный и адекватный. Да и координация у нее дай бог каждому. Я вздыхаю и помогаю ей встать, все еще крепко держа за предплечье. Оцениваю ее повреждения.

— У меня в машине аптечка, пойдем.

Не спрашивая, тяну нарушительницу к своему авто. Девчонка вяло сопротивляется, но в конечном итоге мне удается посадить ее на переднее пассажирское, предупредив, что дергаться бесполезно. Достаю аптечку из багажника. Девчонка смотрит на меня, насупившись, но больше не бежит. На всякий случай держу ухо востро.

Молча обрабатываю ее ссадины перекисью. Девчонка даже не шипит от боли, только тоскливо смотрит за моими действиями, время от времени вздыхая.

— Пожалуйста, не сдавай меня бригаде, — снова просит она вполголоса. — Они дадут мне Снотворное, а мне от него плохо…

— Конечно, тебе плохо. Сколько недель ты уже не спишь?

— Я не принимаю Стимулятор и сплю, как нормальный человек — восемь часов каждые сутки. — Девчонка пожимает плечами. — Я не лунатик, как ты понимаешь. Я… нормальный человек. Просто живу, никому не причиняю неудобств, никого не пытаюсь отговорить от принятия Стимулятора. Я не опасна, правда!

— Как тебя зовут?

— Тесса. А тебя?

— Кай. И как давно ты… такая?

— Уже полгода. И еще ни разу не попалась группе Зачистки, потому что ни на кого не нападаю и не порчу чужое имущество. Ты застал меня врасплох, поэтому я побежала.

Я тяжело вздыхаю, заклеивая одну из ее глубоких ссадин лейкопластырем. Мне бы тоже не помешало привести себя в порядок: водолазка разошлась на плече, кожу пощипывает. Ничего серьезного, но есть небольшой дискомфорт.

— Я понимаю, — говорю, убирая аптечку на заднее сидение. А затем смотрю на девчонку. Она красивая. Кудрявые каштановые волосы, милые веснушки на носу, большие зеленые глаза. На вид ей лет двадцать.

— Кай, — она рассматривает меня столь же внимательно. — Ты же видишь, что я в адеквате. Позволь мне просто уйти.

— Почему ты не принимаешь Стимулятор? — хмурюсь я. — Это же должно доставлять тебе кучу проблем. Весь мир живет в ритме, в который ты не попадаешь. Ты устаешь быстрее остальных, но работаешь те же двенадцать часов и у тебя, должно быть, совершенно нет времени на себя и хобби. Я уж не говорю о встречах с друзьями и развлечениях. Стимулятор создали не просто так, Тесса.

— Потому что это против… не знаю, нашей природы? — вздыхает девчонка. — Человек должен спать так, как ему положено. Да, у меня есть некоторые… сложности с миром. Но я приспособилась. Как-то же человечество существовало без Стимулятора и Снотворного.

— Еще скажи, что ты не ешь мясо и не носишь кожу, — усмехаюсь я, но напарываюсь на жутко серьезный взгляд собеседницы. — Серьезно? Ты из этих… как их…

— Нет, я сама по себе, — качает головой девчонка и ее кудряшки подпрыгивают, как пружинки.

— Мой опыт, как члена группы Зачистки говорит об обратном. Всем нужна компания. И высокоактивные сноходцы тоже сбиваются в стаи, чтобы не чувствовать себя чужими на этой земле. Вот только твои друзья, очевидно, не рассказывали тебе о последствиях такого образа жизни. Сначала у тебя все хорошо. Ты привыкаешь спать, как заложено природой, приспосабливаешься и подстраиваешься под новый ритм. Учишься не выдавать себя и создавать вид обычной девушки, которая просто не слишком любит компании. Потому что, когда у всех начинается настоящая жизнь, тебе пора в постельку. Ты не можешь прийти ни на день рождения, ни просто потусоваться с друзьями. Все, что у тебя есть — двенадцатичасовой рабочий день, который с каждым месяцем выжимает из тебя все больше жизни. И однажды ты сорвешься. В депрессию, экзистенциальный кризис или просто начнешь подыхать от чувства, что на этой планете ты лишняя. Оно того стоит, Тесса, скажи мне?

Девчонка выслушивает, глядя на меня серьезно и, одновременно, снисходительно. Словно говорит с капризным ребенком, который ничего не понимает.

— Не старайся, я знаю все риски. И да, у меня бывают плохие дни, когда я чувствую себя одинокой. Но поступать правильно для меня важнее, чем быть обычной и удобной для всех. И нет, у меня нет друзей, которые бы могли пригласить на день рождения. Я держусь подальше от социальных контактов, потому что, как ты правильно заметил, моя жизнь немного отличается от вашей.

— Так в этом все дело? — говорю с усмешкой. — Ты хочешь чувствовать себя особенной?

— Я хочу чувствовать себя живой, а не заводной куклой, у которой мозг кипит от нагрузки. Стимулятор мне не нравится. Он превращает меня в… не меня. Я не узнаю себя, когда принимаю его. Но я не проблема, Кай. Никто не знает о моем образе жизни. И не узнает.

— Боюсь, тебе нужно было думать об этом до того, как ты влезла на мост. На твоем месте я бы давно выучил маршруты группы Зачистки и не совал нос на улицу в выходные, если речь не идет о жизни и смерти. В таком случае, ты не была бы проблемой, Тесса. Но я тебя поймал. А значит, в следующий раз поймает кто-то еще. И сразу всадит тебе лошадиную дозу Снотворного, провоцируя быстрое привыкание. И вся твоя жизнь полетит к чертям от одного укола.

— Ты не хочешь этого, я же вижу, — девчонка чуть улыбается. — Иначе не стал бы обрабатывать мне руку и вести жизнеспасительные беседы. Почему бы тебе просто не отпустить меня?

— Я не могу, — качаю головой. — Для твоего же блага, Тесса.

— Ты ведь тоже не живешь по привычному всем ритму, — она чуть наклоняет голову, всматриваясь в мои глаза, словно ища в них зацепку. — Сейчас суббота, а ты, вместо того, чтобы спать, рыщешь по улицам, выискивая людей, которые строят свою собственную жизнь, как хотят. Когда ты спишь, Кай?

— Я… — из моей груди вырывается тяжелый вздох. — Я сплю, как и ты, по восемь часов в сутки.

У девчонки округляются глаза. Она хватает мою руку и смотрит с таким восторгом, что мне становится жаль ее — она правда очень одинока.

— Я впервые встречаю кого-то, как я! — восклицает она. — Расскажи, как ты справляешься? Разве тебе не нравится быть… нормальным? Не зависеть от чертового порошка, который в любой момент может превратить тебя в неадекватного лунатика? Ты не чувствуешь, что принадлежишь только себе?

И эти слова застают меня врасплох. Я не знаю, что ей ответить, поэтому отвожу взгляд. И кожей чувствую, как девчонка вновь улыбается.

— Кай, я так рада, что встретила тебя, — говорит она проникновенным голосом. — Долгие месяцы я искала хоть кого-то, кто мог бы меня понять. Никто в моем окружении даже не допускает мысли, что можно жить без Стимулятора. Но ты… мы доказываем, что это возможно.

— Ты чудачка, — говорю я, все еще не глядя на нее. — И мы разные. Я не сплю сейчас, чтобы поддерживать порядок. Ты же не спишь, чтобы его разрушать.

— Кай, это не так. Мне нет дела до порядка. Я живу тихую жизнь, мечтаю, строю планы, люблю, ненавижу, ошибаюсь и снова пытаюсь все сделать… правильно. В этом нет ничего плохого.

Я замолкаю надолго, рассматривая голубое небо через лобовое стекло. Порой мне кажется, что только так я его и вижу — за рулем своей тачки, гоняясь за теми, кто не хочет быть спасенным. А может быть, я тоже один из них.

Не говоря ни слова, переключаю передачу и блокирую двери. Девчонка испуганно дергает ручку со своей стороны.

— Что ты делаешь? — сипит она севшим от волнения голосом.

— Отвезу тебя домой, — говорю, сдавая назад.

— Ты меня отпускаешь? — ее лицо вмиг преображается, Тесса расслабляется и смотрит на меня, как на своего героя.

— Только при условии, что ты будешь осторожнее. Тебе небезопасно находиться в городе, где бы то ни было, особенно в общественных местах. Чудо, что за все это время ты попалась группе Зачистки только сейчас.

— Я попалась не группе Зачистки, а тебе, — парирует девчонка. — Это разные вещи.

Я смотрю на нее искоса, она звонко смеется и откидывается на подголовник. А затем называет свой адрес. Это недалеко.

— Для того, кто существует без Стимулятора уже полгода, ты слишком беспечна.

— Я… — девчонка спотыкается на слове и я бросаю на нее настороженный взгляд.

— Ты искала других, кто не спит, да? — догадываюсь я.

— Как ты правильно заметил, моя жизнь немного… одинока. Но пока что мне попадались только лунатики или какие-то психи с конспиративными идеями. Мне такого не надо.

Девчонка выглядит очень довольной. Она открывает окно со своей стороны и высовывает руку навстречу ветру. Пальцы ее играют с потоками воздуха, словно перебирают струны невидимого инструмента.

— Почему ты не спишь, как все остальные? — спрашивает Тесса, переводя тему.

— Группы Зачистки работают не только в выходные. У лунатиков нет графика, они могут появиться, когда угодно, перепугать народ, поранить кого-то или себя. Поэтому мы дежурим посменно. Кто-то из парней принимает Стимулятор на работе, кто-то принципиально не работает в выходные, предпочитая не отделяться от основной массы граждан…

— А ты?

— Что я?

— Почему ты не принимаешь Стимулятор? Судя по всему, ты мог бы.

Я резко торможу и девчонка пугается. А потом, оглядевшись, понимает, что мы на месте.

— Не влипай больше никуда, Тесса, — говорю я, разблокировав двери. — А лучше возвращайся на Стимулятор как можно скорее. И больше не будешь одинокой.

— Это спорно, — говорит девчонка, поведя бровью. — Я была одинокой и на Стимуляторе. Люди с ним не вызывают у меня доверия. Их жажда жизни слишком… искусственна.

— Я понял, — хмыкаю. — Ты тоже из психов с конспиративными теориями.

Девчонка звонко смеется. А потом смотрит мне в глаза несколько секунд и переводит взгляд на разодранный рукав моей водолазки.

— Не хочешь зайти? Я приведу твою одежду в порядок. А заодно напою вкусным кофе.

— Ты могла бы сказать просто “кофе”.

Мы поднимаемся в маленькую квартирку на последнем этаже, в которой царит жуткий бардак. Вещи раскиданы, где придется, повсюду стопки книг, пустые грязные чашки. Тесса ногой расчищает себе путь, отбрасывая черную футболку под журнальный столик. И, судя по всему, нисколько не смущается беспорядка.

— Входи, не стесняйся, — кидает она мне через плечо.

— Тесса, я на работе, — говорю я, переступая порог с внимательностью сапера. Мне не очень хочется здесь находиться. — Не думаю, что у меня есть время…

— Не переживай, мы здесь не останемся, — отзывается девчонка, доставая из кухонного шкафчика гейзерную кофеварку. Сто лет таких не видел.

Тесса делает кофе со сосредоточенной миной, пока я топчусь в гостиной. Мой взгляд цепляется за полароидные снимки с двумя милыми девушками, стоящие на комоде. Подруги улыбаются в камеру, обнимая друг друга на фоне одной из бруклинских школ. Вторая фотография опрокинута. Я убеждаюсь, что Тесса не смотрит, и поднимаю фоторамку. Осколки стекла паутинкой покрывают счастливые лица моей новой знакомой и какого-то парня.

— Тебя не учили, как надо вести себя в гостях, да? — бурчит девчонка и забирает находку у меня из рук.

— Зачем оставлять на виду, если не хочешь, чтобы кто-то увидел? — спокойно говорю я, пожимая плечами.

Девчонка сникает.

— Ты прав, извини. Просто у меня давно не было гостей…

Она сгребает фотографии в корзину для белья, стоящую рядом с журнальным столиком. И я думаю о том, что беспорядок в этой маленькой квартирке, судя по всему, ярко отражает состояние хозяйки. А наличие грустной тайны, — которая не такая уж и великая тайна, — только подтверждает, что у девчонки трудный период. Так что, неудивительно, что она считает Стимулятор корнем всех ее проблем.

— Держи и иди за мной, — Тесса сует мне в руки кружку с ароматным кофе и тянет меня из квартиры.

Мы поднимаемся на крышу. Здесь оборудован уютный уголок с двумя походными креслами, маленьким раздвижным столиком и несколькими кадками с цветами для уюта. Девчонка молча садится, держа свою кружку обеими руками, и смотрит на город. Дом не слишком высокий, всего семь этажей, так что в основном мы видим только другие крыши, мост и парк. Но и этого вида достаточно, чтобы почувствовать себя на своем месте.

Сажусь в свободное кресло, отпиваю из своей чашки. Кофе дешевый, сваренный кое-как, но я давлю в себе разочарованный вздох.

— Что случилось? — спрашиваю, рассматривая грустный профиль девчонки.

Тесса тяжело вздыхает, а затем ловит мой взгляд.

— Ты расскажешь мне, почему не принимаешь Стимулятор? — спрашивает она.

— Да. Сразу после тебя.

Тесса делает большой глоток и замирает, глядя в свою кружку и собираясь с мыслями. Она молчит несколько минут и я не тороплю ее. Рассматриваю окна дома напротив, улицу под нами, пустую детскую площадку. Город в выходные кажется кому-то жутким — это одна из причин, почему некоторые из наших не любят работать, пока все спят. Ты будто попадаешь в другое измерение, где нет ни твоих близких, ни соседей. Ты один на один со своими мыслями. Нельзя шуметь, включать громко музыку, чтобы не побеспокоить спящих. Ты живешь в полсилы и просто ждешь, когда привычный мир вернется. А вдруг именно в этот раз он этого не сделает? Вдруг эта тишина отныне с тобой навсегда? Уверен, каждый, кто не спит, хоть иногда об этом задумывается.

— У меня были близкие люди, — говорит девчонка, когда я уже не жду ответа и не сразу въезжаю, о чем она. — Была близкая подруга и любимый человек. Мы втроем учились в школе, потом поступили в один колледж и всегда были вместе. Кристен мечтала, как будет самой главной подружкой невесты на нашей с Мэтью свадьбе. А Мэтью… Он был самым добрым и щедрым человеком, кого я когда-либо знала.

— Кто из них? — спросил я, догадываясь, что она скажет дальше.

— Кристен. Началось с малого. Она стала чуть более напористой, дерганной, раздражительной. Не могла сосредоточиться на занятиях. Дергала ногой и крутила ручку в руках, когда нужно было просто сидеть и слушать. Прежде ничего такого я за ней не замечала — Кристен всегда была очень прилежна и спокойна. Потом у нее начались проблемы с концентрацией, провалы в памяти, агрессия.

— И странные идеи, — подсказал я.

— Да, — согласилась Тесса бесцветным голосом. — Она говорила, что за ней кто-то наблюдает. И что нам непременно нужно все бросить и укатить к Западному Побережью, где Они нас не достанут.

— Кто “они”?

— Не знаю. Думаю, и она не знала.

— Когда ты поняла, что Кристен не принимает Снотворное?

— Слишком поздно…

Девчонка подтянула колени к груди, вцепившись в кружку так, будто она могла защитить ее от травмирующих воспоминаний.

— Самое паршивое знаешь, что? — сказала она горько. — В какой-то момент я от нее отдалилась. Устала. От ее бреда, от тревоги, что меня охватывала, когда Кристен находилась рядом. Я обязана была заявить о случае злоупотребления Стимуляторами, я знаю. Но это грозило большими штрафами, а Кристен бы их не потянула. И я дала себе пару дней передышки. Всего пару дней, понимаешь?

— А Мэтью? — спросил я вполголоса.

— Он был рядом с ней каждую минуту…

— Дальше можешь не продолжать. Я помню этот случай. — я отставил кружку и посмотрел на город. В горле появился кислый привкус. — Кристен Скотт и Мэтью Донован. Твоя подруга довольно жестоко с ним расправилась. А потом залезла…

— Прошу, не надо!

Тесса вскинула на меня блестящие от слез глаза. И я заткнулся. Она и так знает подробности дела, незачем их напоминать. Пусть ее подруга и попортила мне крови. Я несколько дней не мог спать: мертвый парень с разорванной глоткой так и стоял перед глазами. А саму Кристен мы несколько часов уговаривали спуститься с карниза и принять помощь. Но она все равно прыгнула.

— Твоей вины тут нет, — сказал я. — Кристен знала обо всех рисках, но все равно решила поиграться со Стимулятором, забыв, что это заряженный пистолет, а не плюшевый заяц.

— Ну вот, ты сам сформулировал, почему я решила больше его не употреблять. Теперь твоя очередь.

Девчонка уставилась на меня, ожидая ответа. И после такого рассказа у меня нет шансов его избежать. Я хоть и сволочь, но не до такой степени.

— У меня нет душещипательной истории, — пожимаю плечами, как могу, равнодушно. — Я чувствителен к Стимулятору чуть более, чем другие. Хожу во сне даже при максимальной дозе Снотворного.

— И ты не делал ничего… такого? Когда был лунатиком, — Тесса смотрит на меня с сомнением.

— Делал, конечно. Но никого не убил и не навредил. Просто было несколько неловких моментов.

— Например?

— Это было еще в школе. Я пришел прямо к дому преподавателя математики и помочился ему на дверь. Засветился на камерах, конечно же. Препод решил, что я сделал это специально за плохую оценку на недавнем тесте. Был большой скандал, меня чуть не исключили. А следом случились самые жуткие две недели в моей жизни, когда врачи пытались подобрать мне дозу Снотворного. Я снова чудил и мне снились жуткие кошмары. После этого я решил, что с меня хватит Стимулятора. И выбрал деятельность, где без него можно обойтись.

— И после всего пережитого, ты все еще защищаешь Стимулятор? — вкрадчиво спрашивает девчонка.

Мы молча смотрим друг на друга некоторое время. И я впервые за день говорю, не думая:

— Я защищаю не Стимулятор, дурочка, а тебя.

Тесса вздрагивает. Ее глаза снова блестят от слез в лучах апрельского солнца. Она отворачивается, чтобы проморгаться, а я переключаюсь на свою кружку с плохим остывшим кофе. Последняя фраза была определенно лишней. Мне нет дела до этой девчонки. Да, она пережила большое потрясение. Да, я видел это “потрясение” собственными глазами и до сих пор не могу забыть. Но это ничего не значит. Я все еще на работе.

Тесса опускает ноги с кресла и достает из кармана телефон, чтобы включить тихую мелодию. А потом вскакивает и подходит к ограждению.

— Знаешь, я ведь занималась балетом в детстве. Потом бросила — не потянула. Теперь жалею.

— Никогда не поздно вернуться к мечте.

Девчонка улыбается и встает в позицию, используя перила вместо станка. Понятия не имею, как называются все эти движения, которые она делает, но выглядит красиво. Она, как маленькая птичка, порхает по самому краю крыши под едва слышную от свиста ветра музыку. Я засматриваюсь на ее грацию и легкость. И думаю о Кристен Скотт, сидящую на карнизе. Вот я уговариваю ее спуститься. Протягиваю к ней раскрытую ладонь, убеждая спокойным, мягким голосом, — как нас учат, — что она в безопасности и может мне довериться. Я помню ее глаза — воспаленные, с лопнувшими капиллярами. Безумные. Перед тем, как прыгнуть вниз, Кристен смеется мне в лицо и говорит, что не доверила бы мне даже дворовую шавку, потому что я ничего не знаю о настоящем доверии. И она права.

Я подхожу к Тессе, протягиваю ей раскрытую ладонь и она вкладывает в нее свою тонкую бледную руку. И мы кружимся в вальсе у самого края крыши. Потом я подхватываю ее и делаю простую поддержку. Тесса вытягивается как струна, а потом, почувствовав опору, расслабляется.

— Ты полон сюрпризов, — улыбается она.

Ты даже не представляешь, насколько, малышка.

— Тесса, — произношу я через долгую паузу. — Могу я тебя попросить?

— Попробуй, — кокетничает девчонка.

— Не злись на меня, ладно?

И прежде чем она успевает ответить, я притягиваю ее к себе за шею и всаживаю иглу прямо в сонную артерию. Снотворное впрыскивается в ее организм, и она медленно обмякает в моих руках, глядя растерянно и разочарованно одновременно.

Аккуратно укладываю ее обратно в кресло. Тесса выглядит грустной и уязвимой. Некоторое время я рассматриваю ее лицо, прокручивая в голове наш разговор. А затем включаю рацию, чтобы продиктовать адрес диспетчеру.

— Пришлите бригаду, у меня тут отказник. Одиночка, я проверил.

— Парень или девушка? — раздается ехидный голос Реджи после того, как мне подтвердили, что машина за Тессой выехала.

— Девушка, — вздыхаю я.

— Опять влюбил в себя без памяти, а?

— Нет. На этот раз обошлось без драмы. Ну, почти.

— Рассказывал про препода и дверь?

— Иди к черту, Реджи.

— Ты сущий Дьявол, Кай, — смеется друг. — Заклинатель отказников. И как только тебе удается так легко втираться к ним в доверие?

Я качаю головой, оставив вопрос без внимания. Девчонка мирно дышит рядом со мной, чуть наклонив голову набок. Надеюсь, ей снится что-то хорошее.