Любовница Магната

ГЛАВА 1

Закладка:

Любовница Магната

Любовница Магната

Аннотация:

— Не подходи ко мне! Никогда!

— Не больно и хотелось!

— Чтобы ноги твоей здесь не было!

— Напомнить, чей это дом?

— Да пошел ты!

— Сама пошла!

— Кретин старый!

— Избалованная сопливая девчонка!

***

Платон Пахомов — влиятельный и успешный бизнесмен. Он получает любую по щелчку пальцев. Но хочет ту, которая недосягаема для него.

Вера — избалованная дочка богатого папы, друг отца для нее — старик и зануда. Но все меняется в одночасье. И теперь Вера сходит с ума по тому, кто недосягаем для нее.

***

В тексте нас ждут: Властный герой с жестким характером - 1 шт.

Вредная героиня - 1 шт. Страсть, противостояние, борьба характеров, капля юмора - в каждой главе.

ГЛАВА 1

— Здравствуй, Платоша.

— Какими судьбами, Степан Мирославович? — Пахомов рад видеть друга, однако приезд Шустера слегка настораживает. О встрече договоренности не было. Значит, не деловой визит. А если не деловой, то разговор Платону не понравится. Факт.

— Я что, не могу без повода друга навестить? — посмеивается Шустер.

— Мы с тобой, Степан Мирославович, слишком давно знакомы, — усмехается Пахомов и приглашает гостя присесть.

Платон подмечает, что Шустер сильно сдал за последние месяцы. Оно и понятно, состояние здоровья не радует.

— Давай-ка пройдемся, — качает головой гость, — засиделся я в кабинете.

Пахомов согласно кивает. Владения в загородном доме просторные. Да и охрана не зря трудится. Так что, можно спокойно разгуливать. К тому же Платон чувствует, что свидетелей у разговора с Шустером быть не должно. А в доме камеры на каждом шагу.

— Вера приезжает послезавтра, — вздохнув, говорит Степан Мирославович. — Клара соизволила отпустить дочь ко мне.

— Прекрасная новость, разве нет? — негромко замечает Пахомов.

— Угу, — усмехается друг, — Вера решила вернуться к своим русским корням. На самом деле, решила поиграть во взрослую жизнь. Какой-то у нее там старт-ап. Просит денег.

— А ты не хочешь поддержать? Вдруг стоящий проект, — с сомнением говорит Пахомов.

— Поддержу, конечно, — соглашается Шустер, — просто Кларка совсем дочь избаловала. Думаю, как исправить. Не нравится мне ее круг общения, интересы эти новомодные. Один шаг от наркоты. Не дело это, понимаешь?

— Да, молодежь нынче дурная, — подмечает Платон.

— Вот хорошо, что в этом мы мыслим одинаково, — улыбается Шустер, — так я чего решил, Платоша. Хватка у меня уже не та. Да и жалко мне мою дуреху станет. Сдамся. А ей нужна твердая рука. А я что? Сам знаешь, то анализы, то процедуры.

— Завязывай, Степан Мирославович! — хмурится Пахомов.

— Я же прав, Платоша, — горько усмехается Шустер, — с моим диагнозом долго не живут. Я итак рад, что дочь взрослую увидел.

— Мне не нравится, куда ты клонишь, — останавливается Пахомов посреди тропинки, ведущей к искусственному пруду.

— Верка у меня молодая, горячая, к тому же красавица, — продолжает Шустер, — и наследница всего моего состояния. А если ей какой прохвост попадется? Облапошит ее, дуру наивную.

— Завещание составь, — подсказывает Платон.

— Давно уже все готово. И фонд имеется. Часть денег достанется Веркиным детям. Но если разобраться, то все равно будет чем поживиться мошенникам, — жалуется Степан Мирославович. — Потому я и прошу тебя, Платоша, помоги. Как я тебе когда-то.

Пахомов поджимает губы. В одном друг прав, именно он поддержал бизнес Пахомова, когда был кризис и все деловые партнеры отвернулись. Благодаря Шустеру холдинг Пахомова процветает сейчас. Можно сказать, Платон ему обязан всем.

— Не вопрос, Степан Мирославович, — соглашается Пахомов, — буду контролировать.

— Ты ж о Верке говоришь, там одного контроля со стороны мало, — негромко смеется Шустер, — будет лучше, если она с тобой поживет. По крайней мере, пока у меня процедуры закончатся, ну и так, оклемаюсь немного.

Платон с трудом сдерживается, чтобы сразу отказать. Не хватало ему видеть Веру каждый день. Его вполне устроили бы отчеты от охраны и редкие встречи, раз или два в месяц.

Пахомов тянет с ответом. Нет, лучше сразу отказать. Или, в крайнем случае, подыскать другой выход. Но поселить Веру здесь, где живет и сам Платон, верх идиотизма!

— Мне нужна полная свобода действий, — Пахомов и сам удивляется своей фразе, — без фанатизма, конечно, но если твоя дочь будет провоцировать меня, то учти, отлуплю ее ремнем.

— Ну хоть кто-то ведь должен заняться ее перевоспитанием, — пожимает плечом Шустер. — Тогда могу спокойно ложиться на обследование?

— Все верно, — искренне улыбается Пахомов.

— Номер рейса пришлю. Сам встречать поедешь?

— Веру? Нет, парни встретят, — качает головой Пахомов.

Платон умалчивает о том, что может не сдержаться и придушить Верку прямо в аэропорту. А так девчонка хоть до дома доедет спокойно.

— Вот и договорились, — жмет руку Шустер. — Мне пора на встречу с профессором.

— Если что-то нужно, Степан Мирославович, — заговаривает Пахомов.

— Я свою просьбу озвучил, — прерывает друга Шустер, — на тебя вся надежда, Платоша.

Пахомов провожает гостя до машины. Наблюдает, как автомобиль Шустера вместе с машиной сопровождения покидает территорию особняка.

После Платон возвращается в свой кабинет и тяжело опускается в свое рабочее кресло.

Закрыв глаза, минуту размышляет, как он умудрился влипнуть в такую задницу.

Вздыхает. Протягивает руку к графину с крепким дорогим виски. Но вместо прохладного стекла в его руке оказывается рамка с фотографией.

Поставив ее на стол прямо перед собой, Пахомов откидывается на спинку кресла.

С фото на Платона смотрит улыбающаяся девушка. Такая же красивая, насколько и вредная. Острая на язык. И вообще, не девчонка, а катастрофа.

Личная катастрофа Пахомова.

Платон, плеснув в пустой стакан крепкий напиток, салютует девушке со снимка. Карие глаза искрятся смехом, но это потому, что смотрит девчонка не на Пахомова. А так, да, мужчина прекрасно помнит каждую их с Верой встречу. Помнит ее пренебрежительный взгляд. Каждую колючую и злую фразу помнит.

Но хуже всего другое. Его реакция на нее. И то, насколько тщательно ему приходится подбирать слова, контролировать каждый жест, каждый вдох в ее присутствии.

***

В

Закладка:

Эмоций много, на самом деле. У Веры уже имеется целый план, плотный график встреч с подругами и друзьями, с давними знакомыми, с которыми Вера поддерживает связь до сих пор. И все у Веры Шустер просто прекрасно. Ужасная лишь погода.

Родина встретила Верочку шквальным ветром и ливнем. Самолет еле приземлился. У Веры до сих пор немного дрожит все, что могло дрожать от страха. Но теперь все позади.

После прохождения регистрации Вера выходит в общий зал. Людей, присланных отцом, девушка не видит. Зато на глаза попадается табличка с ее именем и фамилией. Встречающие парни, похожие друг на друга точно близнецы, смотрят на нее с интересом.

— А никого веселее папенька прислать не смог? — интересуется Вера, приблизившись к бритоголовым амбалам в черных пиджаках, галстуках-удавках и с выражением лиц, будто у парней мозг частично заменен на бицепсы.

— Добрый день, это весь ваш багаж? — пропустив мимо ушей замечание, спрашивает парень.

— Остальное доставят голубями, — усмехается Вера.

Второй, молчаливый охранник, перехватывает чемодан Веры.

— Прошу следовать за нами, — кивает говорливый амбал.

Вера послушно идет за парнями. У «болтуна» очень кстати оказывается с собой большой зонт, который на улице раскрывается прямо над головой Шустер.

Девушка сбивается с шага. Не успевает за сопровождающими. Впрочем, Вера этому даже рада. Порыв ветра вместе с дождем окатывает Шустер с головы до ног. Тонкий пиджак не укрывает от непогоды, а легкий топ и вовсе мгновенно промокает. А Вера, будто дурочка, улыбается.

Да, душная Европа порядком поднадоела. И сейчас родной климат, в котором родилась и выросла Верочка, очень радует, дарит прохладу.

— Переодеться не желаете? — тактично интересуется охранник, когда Вера занимает задний диван в автомобиле представительского класса.

— С учетом пробок сколько будет ехать? — уточняет Вера.

— В центр заезжать не будем. Велено сразу же в особняк. Так что, за полчаса успеем, — отчитывается водитель.

— Тогда едем, — решает Вера.

Признаться, девушке совсем не хочется ковыряться в чемодане в салоне авто, уже хочется разобрать все вещи и сложить сразу в шкаф.

По пути Вера сразу же звонит маме, рассказывает о том, как долетела, что ее встретили люди отца, а еще списывается с подружками. Рассылает сообщения о том, что Вера Шустер уже в городе. Договаривается о встрече уже назавтра. Так и быть, а сегодня Вера проведет в компании любимого папочки.

Спустя полчаса, как и обещали амбалы, автомобиль пересекает шлагбаум и пункт охраны. С интересом Вера разглядывает территорию и дорогу, ведущую к двухэтажному особняку. Девушка не помнит, чтобы отцовский дом выглядел вот так, роскошно и пафосно. Несмотря на свои капиталы и приличное состояние, Степан Мирославович не разбрасывается деньгами. Значит, либо папенька пересмотрел свои взгляды на жизнь, либо…

Ветер стих, а вот дождь никак не успокаивался. Потому Вера дождалась, пока охранник откроет для нее дверь и придержит зонт.

Последние пять метров Вера преодолевает, скрестив руки на груди. А три ступени, ведущие к входной двери, практически перепрыгивает.

И останавливается в двух шагах от мужчины, вышедшему навстречу.

И это не отец. Если только Степан Шустер не помолодел лет на тридцать, не сделал пластику лица, не вырос на две головы и не сменил имя на Пахомова Платона.

— Где отец? — без приветствия роняет Вера.

— Здравствуй, Вера, — ухмылка на лице Пахомова начинает бесить Веру, — как долетела?

— Прекрасно! Попутный шквальный ветер с дождем. Крылья самолета с трудом удержались на месте, — язвительно отвечает Вера. — Где папа?

— Войдем в дом, Вера, — Пахомов распахивает двери для гостьи.

— Ну вот, мы в доме, — сделав несколько шагов вглубь холла, Вера останавливается и разворачивается к Платону. — Где отец? Почему меня привезли сюда? Что вообще происходит?!

— Не хочешь переодеться? Пообедать? Перелет был долгим, — игнорирует ее вопросы мужчина.

— Ты меня не слышишь? Ты перестал понимать русский язык?

— Твоя комната на втором этаже. Третья дверь слева, — ровным голосом произносит Пахомов.

— Где. Мой. Отец! — повышает голос Вера.

— Он в клинике, на обследовании, дальше начнется лечение. И пока он там, ты под моим присмотром, — не терпящим возражений тоном отрезает Пахомов.

— Хренушки! Я живу у себя. Или лучше вернусь домой, — усмехается Шустер.

— Твой дом теперь здесь, — ведет плечом мужчина. — Поднимайся в свою комнату, переоденься, спускайся в столовую.

— Ты мне приказываешь? А ты ничего не перепутал? Я ведь все отцу расскажу.

— С этим вряд ли получится. У него в ближайшие сутки телефон отключен. Любое общение через лечащего врача. Сама понимаешь, никто волновать его по пустякам не станет. Есть еще вопросы? — снисходительно, будто с неразумным ребенком, говорит Платон.

***

— Пока воздержусь! — голос Веры громкий, звонкий.

Зная ее характер, ясно, что девчонка не собирается сдаваться. Будет спорить до конца.

Однако Платон видит, по глазам, по тому, как натянута спина, как до белизны стиснуты ладони, что девочка устала. И будто сил спорить с ним у нее нет.

Вера, выдохнув, доходит до гостиной зоны и присаживается на край дивана.

Тонкие руки все еще цепляются за одежду, будто девчонка никак не может согреться. Наверное, так и есть. Пахомов видит, что шмотки на Вере мокрые.

Молча Платон идет к бару, готовит две порции алкоголя. Сейчас Веру нужно согреть, не хватало еще, чтобы она в первый же день нахождения в его, Платона, доме подхватила простуду.

— Держи, выпей, — Платон протягивает девушке стакан.

Вера смотрит прямо перед собой. А когда Пахомов уже готовится отразить очередную словесную атаку от Веры, девчонка его удивляется.

Протягивает ладонь, берет коньяк.

Пахомов занимает кресло на противоположной стороне, через столик от Веры. Да, далеко. И даже самому Платону кажется, что он сейчас убегает от нее.

И взгляд мужчины замирает на побелевших длинных, как у пианистки, пальцах. Странно, но у Веры короткие ноготки. Да, лучше смотреть на девичьи пальцы, чем на мокрую одежду.

Стоит Платону об этом подумать, как взгляд тут же скользит дальше. Ткань короткого топа нихрена не скрывает. И белья на девчонке нет. Даже со своего места Пахомов видит торчащие соски.

Твою ж мать, Вера!

Закладка:

Черт, в какой момент его жизнь сворачивает не в ту сторону, а?!

Платон по сообщениям охраны отслеживает, где именно находится Вера. С Саней они расстаются почти сразу же, как только пересекают черту города. Пахомов и сам себе не признается в том, что выдохнул с облегчением. Ему не нравится то, насколько быстро Вера и младший бездельник находят общий язык.

Однако покой Пахомова длится недолго. Спустя пару часов, водитель докладывает о том, что у Веры встреча в ресторане. С мужчиной. Не с младшим братом Платона.

По словам Виктора, охранника, Вера рада встрече. Да и на фото, отправленном Платону, девушка широко и радостно улыбается.

Пахомов перебирает в памяти всех знакомых, кто отдаленно похож на приятеля Веры. Нет, и близко никто не идет на ум. И это сильно раздражает.

— Жанна, закажите мне столик в ресторане. Координаты я вам отправил. После обеда я еду в клинику. Все встречи перенесите на завтра.

— Вас поняла, Платон Георгиевич, — отвечает секретарь.

— Ну поглядим, что там за мужик непонятный, — прищуривается Пахомов, уже сидя в машине, которая мчится в тот же ресторан, где сейчас находится Вера.

***

Вера смеется очередной шутке Стаса. Сама же ловит себя на мысли, что шутки у приятеля мало что не смешные, еще и с подтекстом. Этот самый подтекст Вера кожей чувствует. И взгляды у Стаса, слишком говорящие, начинают Веру бесить.

Появляется желание встать и уйти. Но Вера уговаривает себя остаться. Ведь прежде общение со Стасом не давило. Ей нравилось с ним дружить. И, кажется. Между ними ничего не меняется.

Меняется сама Вера. Наверное, взрослеет. Хотя, взрослеть в двадцать лет — поздновато.

Вера, машинально улыбаясь, делая вид, что слушает собеседника, думает об отце.

Странная ситуация, нелогичная. Девушка ведь приехала к папе, а выясняется, что он не здоров, еще и создается такое ощущение, будто он прячется или избегает встречи с дочерью. Почему? Что Вера успела натворить? Ничего ведь!

— Кажется, с тобой хотят поздороваться, — огорошивает ее Стас.

Вера замирает, так и не повернув головы к выходу.

Почему-то она знает, что в ресторане объявился Пахомов. И было бы классно, окажись здесь Сашка. Нет. Вера затылком чувствует, что за ее спиной стоит Платон Георгиевич собственной персоной.

— Пахомов, — слышит Вера властный голос Платона, а в следующую секунду мужчина занимает стул, который официант услужливо придвигает к столику. — Вера, познакомь нас.

— Это Стас, мой друг, — настороженно говорит Вера.

Повернув голову, девушка всматривается в волевое лицо Платона. На кой черт он приперся сюда? Совпадение? Или охрана успевает сообщить? До оговоренного времени, когда нужно ехать к отцу, еще два часа.

Что вообще происходит?!

— Не просто друг, — добавляет Стас и протягивает руку для пожатия. — Мы с Верой давно знакомы.

— Не просто друг, не просто знакомы? — усмехается Пахомов и игнорирует протянутую руку.

Вера чувствует себя крайне неуютно. Прежде они со Стасом сидели напротив друг друга, болтали, смеялись, а теперь заявился Пахомов. Более того. Он занял место почти вплотную к Вере. И теперь кажется, что Стас очень далеко. Будто именно он лишний, а не Платон.

— Да, мы дружим, — натянуто улыбается Стас.

— Значит, Стас…?

— Новиков, — подсказывает парень.

Вера хмурится. От ее внимания не ускользает то, насколько сильно начал нервничать приятель. От расслабленной и уверенной позы не осталось и следа. Под ледяным и уничижающим взглядом Пахомова сложно усидеть на месте.

И будто забавляясь, Пахомов устраивает свою руку на спинку стула Веры.

Черт! Это что вообще значит?!

— Стас Новиков, — задумчиво тянет Пахомов. — Знакомая фамилия. Где-то я ее уже слышал.

— Мой отец занимается строительством, — нехотя отвечает приятель.

— Геннадий Новиков? Как у него дела? — усмехается Платон.

Вера смотрит на друга. Появляется стойкое ощущение, будто Стас совсем не хочет говорить на эту тему.

— Все в порядке, — натянуто отвечает Новиков.

— Слышал, ему грозит срок, — продолжает гнуть свою линию Платон.

— Адвокаты делают все возможное, — отвечает Стас. — Вера, мне нужно бежать. Давай встретимся вечером?

— Маловероятно, — вместо девушки отвечает Пахомов. — Тебе пора, Стас.

Новиков краснеет от возмущения, но молча проглатывает слова Пахомова. Вера уже поднимается на ноги, чтобы попрощаться с другом, обняться, как они обычно это делают.

— Всего хорошего, — Платон ледяным тоном отсекает любые попытки приблизиться к Вере, — передавай привет отцу.

Стас кивает, разворачивается, уходит.

Вера смотрит другу вслед.

И начинает злиться.

— Что это было? Какого черта ты его прогнал? — возмущается Шустер.

— Ты уже сделала заказ? Что у них здесь можно поесть без риска получить гастрит? — интересуется Пахомов.

— Я задала вопрос!

— Я тоже, — парирует Пахомов.

Вера сидит очень близко к мужчине. Ее бедро прижимается к мужскому бедру. А ведь места за столиком предостаточно. Какого черта этот человек прессует ее сейчас?!

— Я не понимаю, что происходит, Платон! — уже чуть тише говорит Вера.

— Геннадий Новиков строит дома, которые не соответствуют нормам и требованиям. Строит их быстро, не качественно. Использует самые дешевые, иногда списанные материалы. Как результат, на стройке погибло шесть человек. И еще один труп нашли замурованным в цементе. Им оказался какой-то чиновник. Подозреваю, что он отказался покрывать бизнес Новикова. Мне продолжить рассказ? — говорит Платон.

Вера слушает насмешливый, слегка высокомерный тон собеседника. Вслушивается в каждое слово, пытается понять, к чему именно он клонит.

— Меня не интересует бизнес этой семейки, — усмехается Пахомов, изучая меню, — меня волнует то, насколько своевременно пацаненок вынырнул. Он уже попросил у тебя денег? Предложил вложиться в старт-ап? С ним ты решила вести дела?

— Я сама разберусь в моей жизни, Платон!

— Возможно. Но пока твой отец получает лечение, я буду присматривать за тобой и деньгами твоей семьи, — рубит Пахомов.

— Тоже хочешь присвоить кусок пирога?

Пахомов бросает на Веру тяжелый взгляд. Отодвигает меню в сторону.

— Зачем мне это?

Вера видит, как густая бровь взлетает вверх. Пахомов садится вполоборота, смотрит на Веру.

— Откуда мне знать! — фыркает девушка. — Банкротство. Неудачная сделка. Да мало ли причин!

— Считаешь, что будь у меня финансовые трудности, я бы предпочел не решать их, а жениться на богатой принцессе? — насмешливо говорит Пахомов.

Закладка:

— А что не так? — удивляется Вера и осматривает себя в отражении ближайшего зеркала. Да в порядке ведь все. Обычное однотонное платье, декольте нет, квадратный вырез и небольшой рукав. Да даже разреза нет! Пуританская одежда, как для монашки шито.

— Вера, я прекрасно вижу твои красные трусы! — цедит Пахомов.

— Серьезно? Вообще-то они бордовые, — поджимает губы девушка, а Сашка то ли квакает, то ли смеется.

— Переоденься! — бормочет Платон.

— Уверен? Это самое скромное в моем гардеробе, — вскидывает брови Вера, давая понять, что если она пойдет менять наряд, то наденет что-то по-настоящему откровенное.

— В машину, — после затянувшейся игры в «гляделки» произносит Платон и придерживает дверь. — После визита в клинику заедем, купим тебе нормальной одежды.

— Под «нормальной» ты подразумеваешь скафандр?

— Я подразумеваю шмотки, через которые не видно трусов.

— Так и через это платье не видно, — возражает девушка и садится в машину.

Удивительно, но Сашка занимает место в машине охраны. И получается, что Платон оказывается на заднем диване своего автомобиля вдвоем с Верой.

Стоит ей устроиться, как Платон нажимает на кнопку, и перегородка между передними и задними местами поднимается.

А мужская ладонь по-хозяйски ложится на Верино бедро, поднимает ткань, пока взору не открываются бордовые трусики.

— Ты специально?

— О чем ты?

— Провоцируешь меня, Вера, — поясняет Платон. — Ты же с огнем играешь. Я и без твоих фокусов постоянно хочу тебя трахать.

— Фу, как пошло, — поджимает Вера губы и шлепает ладонью по мужской руке.

— До города ехать почти час, девочка, — бормочет Платон.

Вера сдвигается ближе к двери, вновь отбрасывает мужскую руку от себя.

— Разве у тебя нет важных дел? Поговори по телефону. Почитай документы. Поспи, наконец, — предлагает Вера.

— Признайся, что тебе нравится меня провоцировать, — уличает он Веру.

Девушка всем видом показывает, будто не понимает, куда клонит собеседник. Вновь отодвигает от себя мужскую ладонь.

Пахомов меняет положение спинки дивана. Теперь Вера будто откидывается назад. Но устроиться удобнее не успевает. Платон подхватывает девушку и усаживает на своих коленях лицом к себе.

— Где молния на этом чертовом платье? — бормочет Платон и ощупывает ладонями спину и ребра Веры.

— Я не хочу делать это в машине, — упрямо вздергивает подбородок Вера. — Особенно, когда твоя охрана слушает нас через стекло.

— Тут нехилая шумоизоляция, девочка, — бормочет Платон, дергает платье вверх, обнажает стройные бедра. — Хочу в тебя, малышка. Ты невероятно сексуальная в этом чертовом платье.

— Господи, Пахомов, ты маньяк, — вздыхает Вера.

Платон гладит ее бедра и ягодицы под платьем, сжимает так, что Вера и сама заводится. К тому же Вера замечает, как натягивается ткань брюк меж ее разведенных в стороны колен.

— Не исключено, — хищно улыбается мужчина и тянет Веру на себя, заставив приблизиться. — Спорим, что ты кончишь первой?

Вера краснеет от кончиков пальцев до корней волос. Ну что за ерунду он вообще говорит?!

Вот только вызов, что плещется в потемневшем взоре, приходится принять. Это ведь ее натура, идти на конфликты и делать все наперекор.

— Спорим, — вскидывает Вера брови и накрывает пальцами внушительный бугор под ширинкой.

Сжимает пальцами. Платон цедит проклятия сквозь зубы, а Вера победоносно улыбается.

— Моя победа будет легкой, Платон Георгиевич, — шепчет Вера в твердые губы.

— Не торопи события, девочка, — возражает Платон.

Без предупреждения его пальцы оказываются под трусиками. Сдвинув их, Пахомов обводит бугорок и тут же мягко вводит пальцы глубже.

Вера дергается, будто от удара током.

— Тише, тише, — бормочет Платон, перехватывает ладонью ее затылок, тянет на себя, с напором раскрывает языком ее дрожащие губы. — Расстегни мой ремень, девочка.

Вера пытается думать, соображать. Но ее тело уже в огне. Им управляет этот безумный, помешанный на сексе, мужчина. Они ведь менее часа назад уже все это проходили. Тело Веры все еще помнит то удовольствие, которое пережила.

Но нет, это вновь случается. И, что самое ужасное, Вере это очень нравится.

Вера с трудом справляется с ремнем, дрогнувшими пальцами тянет за молнию.

Платон вытворяет что-то невообразимое, гладит ее, растягивает, давит. И целует в губы так, будто трахает не только ее тело, но и рот.

Именно трахает, порочно, запретно и пошло.

— Сожми! — требует Платон, когда Вера высвобождает твердую плоть из плена одежды.

Вера хочет взглянуть. Ей сложно ориентироваться наощупь. Потому немного отстраняется, выпрямляет спину. От этого движения пальцы Платона оказываются еще глубже в ней. И громкий стон срывается с ее губ.

— Ты вся мокренькая у меня, — одобрительно шепчет Платон, тянет, не больно, но ощутимо за волосы, заставляет запрокинуть голову. Шея Веры открывается, а жадные губы тут же скользят по чувствительной коже. — Крепче, девочка моя!

Он приказывает ей, а Вера подчиняется. Не может ничего сделать с собой. Руки сами, рефлекторно, двигаются вверх-вниз по твердому члену. Сдавливают, размазывают вязкую влагу в такт мужским стонам.

И совсем некстати Вера понимает, что хочет полного разврата. И ругает себя в мыслях. Она ведь невинности лишилась вчера, а уже стала распущенной настолько, что готова не просто прикасаться к члену, но и (О, боже!) взять его в рот.

Вера двигается в такт глубоким толчкам мужских пальцев. Извивается. Цепляется пальцами за широкие плечи и затылок. А свободной рукой продолжает сжимать бархатистый сверху и каменный внутри член.

— Бля-я-я! — шипит Платон.

Вера плохо соображает, но возмущенно взвизгивает, когда ее тело лишается твердых пальцев.

Платон перехватывает ее за талию, приподнимает, насаживает на себя.

Жаркий и жадный поцелуй глушит повторный стон удовольствия. Вера неистово двигается, ловит нарастающую дрожь, трется, будто озабоченная коша. Платон словно читает ее мысли. Ныряет пальцами под ткань лифа. Оттягивает ее. Высвобождает острый сосок.

— Малышка, кажется, у нас с тобой ничья, — сбивчиво бормочет Платон.

Вера взрывается удовольствием, когда Платон сжимает ее сосок пальцами. Она слышит протяжный стон, а жадный язык облизывает ее губы, сплетается с ее языком. И руки у Платона волшебные, сжимают ее попку, гладят так, что, кажется, Вера больше не вынесет оргазма. Умрет от него.

Девушка, обмякнув, падает на мужскую грудь.

Платон ловит ее, жадно дышит в шею, стискивает руками за талию и бедра.

Вера чувствует, что он все еще

Закладка:

Надо же, а ведь Арина старше его на шесть лет. Она его преподаватель. Этот предмет Саня безбожно прогуливал. Ни разу не появился. А отметку пришлось «разводить». Эх, знал бы, что педагог такой сексуальный и шикарный, являлся бы не только на каждую пару, еще бы и в деканате под дверями торчал.

Сашка с улыбкой наблюдает за тем, как Арина ковыряет вилкой в торте. Смешная она, эта девушка. И очень милая. И очень даже секси.

Сашка четко умудрился разглядеть кружевной лифчик, мелькнувший в вырезе рубашки. Нет, надо быть идиотом, чтобы не заметить эту девчонку.

— Урод, — слышит Саня недовольное бормотание Арины.

Не сразу соображает, что лестный эпитет относится не к нему, а к абоненту. Девушка небрежно бросает свой телефон на стол, а на экране мобильника высвечивается фото и имя контакта. Тот самый Провинцын.

— Еще хватает наглости звонить! — шипит Арина.

— Предлагаю отомстить, — подмигивает Сашка.

— Как? Правосудие, увы, бессильно, — кривится девушка.

— План мести я обдумаю сам, твое дело на все соглашаться, — улыбается Пахомов и лезет в карман за своим телефоном.

***

— Арина Леонидовна, здравствуйте!

Арина не сразу соображает, кто именно ей звонит. Голова трещит и кружится, как и комната. Да что уж, у девушки перед глазами все плывет. И хочется только спать.

— Слушаю, — бормочет Ли, закрывает глаза, чтобы переждать волну тошноты.

Господи, ну вот Арина же прекрасно знает, насколько плохо ее организм переносит алкоголь! И, как правило, не употребляет. Вообще не имеет подобной привычки и пристрастия.

Однако вчера ее жизни превратилась в хаос. Еще и Александр этот, змей-искуситель, Пахомов! Будь он неладен со своей белозубой улыбкой и полным пофигизмом в глазах!

— Арина Леонидовна, вы не смогли бы подъехать в деканат?

— Зачем? Мне вчера все четко разъяснили, — не самым вежливым тоном отвечает Арина.

— Дело в том, что стали известны некоторые важные детали. Арина Леонидовна, вам нужно срочно появиться у декана. Вы меня понимаете? Срочно! — понизив голос, продолжает секретарь.

— Меня вчера уволили, — возражает Арина.

Босыми ногами девушка шлепает в ванную и смотрит в зеркало. Отражение слегка пугает. Волосы всклокочены. Макияж размазан.

— Вас восстановили, более того, на новую должность, — словно по секрету сообщает женщина, — Ариночка, быстрее приезжайте. Дело срочное!

— Ясно, — нехотя роняет Ли и разрывает звонок.

Девушка пытается заставить собственные мозги работать. Получается плохо. Вчерашний вечер помнится смутно, в тумане. Арина вообще будто провалилась в черную дыру.

Нет, нужно выпить таблетку и кофе.

Девушка бредет на кухню, наливает воду в чайник. Вздрагивает, когда кто-то пытается открыть входную дверь ключом.

Схватив первое, что попалось под руку, Арина осторожно крадется в коридор.

— О, доброе утро! — довольная улыбка сверкает на лице парня.

Арине хочется этого самого парня грохнуть. Ну ведь нельзя быть настолько жизнерадостным! Кто ж утром выглядит вот так? Особенно, если всю ночь кутил в клубе.

Или нет?

Арина силится вспомнить, что же все-таки произошло.

— Не особо доброе? Не беда, сейчас все исправим. Это для пробуждения, — подмигивает Саша и протягивает ей стаканчик с ароматным кофе. — А это для хорошего настроения.

Арина с удивлением понимает, что пакет, оказавшийся в ее руках, пахнет умопомрачительно. Девушке хочется съесть все то теплое и ароматное, что находится внутри пакета.

Остается только понять, как Саша попал в ее квартиру.

— Позаимствовал ключ, — парень отвечает на ее немой вопрос и подбрасывает связку ключей на ладони. — И кстати, я сделал дубликат.

— Ты… что? — удивляется Арина.

— А как еще мне попасть в твою квартиру? — улыбается Пахомов.

— Действительно, — прищуривается Ли. — А зачем тебе в мою квартиру?

— Потому что встречаться на моей территории ты категорически отказалась, — улыбается парень.

— Александр, это все, бесспорно, весело, — цедит Арина, глядя на наглеца снизу вверх, — но я сейчас не настроена шутить.

— А на что ты настроена? — вскидывает бровь парень.

— Честно? Выгнать тебя, принять душ, позавтракать, а потом поехать в универ, — признается Арина.

— И что же тебе мешает все это делать в моем присутствии? — парень скрещивает руки на груди, отчего Арина неосознанно подмечает, как ладно сидит одежда на мужском торсе.

Так. Стоп! Это ведь ее ученик! Пусть она не разу не видела его на лекциях, но сути это не меняет.

Спать с собственным студентом Арина не станет.

Или…?

Девушка смотрит на разворошенную постель. И как спросить, было ли что между ней и Пахомовым, или не было?

— Брось, Арина Леонидовна, я уже взрослый мальчик, — хмыкает Пахомов. — Собирайся. Мы вместе позавтракаем. А потом я отвезу тебя в университет.

— Сама справлюсь, — фыркает девушка.

— Не спорю, — усмехается Саша, — но мне очень уж хочется поглядеть на концерт.

— Какой?

— А ты не смотрела новости? — наигранно удивляется Саша. — Говорят, в Министерстве науки и высшего образования узнали о том, что какой-то декан помогает получить дипломы. Представляешь, за деньги! А когда копнули глубже, выяснились и другие не менее гадкие факты из биографии педагогов. Совпадение, да?

— Саша! — выдыхает девушка. — Ты… Ты?

— Я Саша, да, — Пахомов подмигивает Арине, шутливо легко ударяет пальцем по девичьему носу. — Беги в душ.

— Ты пожаловался в Министерство? — Арина прислоняется к стене и во все глаза смотрит на довольное улыбчивое лицо собеседника.

— На самом деле, у меня есть несколько хороших знакомых, им и сообщил по секрету, — кивнул Саша, — а еще есть старший брат с обостренным чувством справедливости и отличными связями. Все, беги в душ, иначе я решу, что тебе нравится стоять передо мной в этом безобразии.

Арина бросает взгляд в зеркало.

Ой-е! Черт! И почему она сразу не побежала переодеваться?!

Хотя, если у них с Сашкой что-то было ночью, какая ж теперь разница?

— Давай сюда, — предлагает Саша и перехватывает бумажный пакет из кондитерской и скалку, которой Арина планировала обороняться от взломщиков, — все, беги.

Арина уже не спорит. Почему-то смущается под смеющимся взором парня. Но спотыкается на пороге спальни, оборачивается, тянет край футболки, прикрывая бедра.

— Саш, а у нас с тобой…? Ну…

— Не помнишь? — хмыкает Пахомов. — Ты была бесподобна.

Закладка:

— Чертовка! — выдыхает Платон.

— Терпи, любимый, через два часа мы сможем отсюда сбежать, — обещает Вера.

Что ж, придется терпеть. Он ведь взрослый мужик, а не сопливый пацан. Хотя, рядом с Верой ему кажется, что он подросток.

— Допрыгаешься ты у меня, девочка, — грозит Платон.

— Уже вроде бы допрыгалась, нет? — смеется Вера и стреляет глазками.

Вера ловит его руку под столом и устраивает на своем животе. Да, допрыгалась. Теперь эта девочка-женщина принадлежит ему по всем законам. Впрочем, он бы и без всех этих формальностей никогда не отпустил ее. Не может он без нее. Дышать не может, думать, жить.

Он без нее никто.

— Люблю, — скупо произносит Платон.

Пахомову сложно признаваться в своих чувствах, ведь это признак слабости. Но с любимой женщиной он честен. Да и как свою любовь скрыть от Веры? И нужно ли?

— И я, — улыбается любимая.

***

ГЛАВА 17

— Степа, ты ведь знаешь, я не причиню вреда нашей дочери!

— Садись в машину, Кларисса, — негромко приказывает Степан Мирославович.

К счастью, рядом с машиной, кроме охраны Шустера, никого нет. Впрочем, мужчине плевать, даже если будут свидетели его разборок с бывшей женой. Ему нужно проконтролировать, чтобы Кларисса Шустер вовремя попала на рейс.

С лечащим врачом Клары Степан постоянно на связи. Вопрос о том, можно ли матери Веры приехать на свадьбу, оставался открытым очень долго. Но было решено рискнуть. И зря. Надо было не прогибаться, не давать слабину, не тормозить лечение.

— Разве мы не можем все начать с начала? Ты и я? — предпринимает последнюю попытку бывшая.

Степан Мирославович смотрит на женщину. Читает ее эмоции. Он всегда знал, когда Кларисса ему врет. Прежде его это сводило с ума. Сейчас он воспринимает эту женщину, как неотъемлемую часть своего прошлого. Его не трогают ее эмоции.

Шустер никогда не был идеальным. У него сложный характер. Бизнес всегда был на первом месте. Возможно, он мало времени уделял жене и ребенку. И отчасти, есть и его вина в том, что Кларисса начала смотреть не сторону. Он и сам хорош. Но когда-то, очень давно, он любил эту женщину.

Кларе сейчас чуть меньше пятидесяти. Прежде Кларисса была красавицей и умело пользовалась своей красотой. А вот за последний год женщина сильно изменилась, запустила себя. Но к свадьбе подготовилась. Все утро провела в салоне красоты, потратила кругленькую сумму из кармана бывшего мужа.

— Степа, я соскучилась, — стреляет красноречивым взглядом, а ладонями начинает водить по лацканам пиджака.

Шустер, склонив голову, рассматривает женщину. Ему даже смешно. Они в разводе пять лет. И все эти годы от нее сыпались претензии, упреки и требования денег. Степан не был готов к примирению. Отгорело, прошло, он перевернул эту страницу своей жизни.

А теперь что изменилось? Он должен упасть к ее ногам, просто потому, что она хочет остаться в этом городе и в этой стране? Ради чего? Ради Пахомова?

Степа уже знает, насколько сильно Клара зациклена на Платоне. Она помешана на нем. В самом худшем смысле этого слова.

Потому Шустер и не хотел, чтобы бывшая жена присутствовала на свадьбе Веры и Платона.

— Не нужно мне врать, Клара, — качает головой Шустер. — Уезжай. Ты хотела побывать на свадьбе нашей дочери. Ты побывала. Теперь тебе пора.

— Ты не понимаешь, — прищуривается женщина. — Вера слишком наивна и юна для него. Он разобьет ей сердце, как когда-то сделал это со мной!

— Это все твои фантазии, Клара, — возражает Шустер. — Между вами не было ничего. Все только в твоей голове. А Вера счастлива с Платоном. Прими этот факт.

— Ты бесчувственная скотина, Шустер! — шипит Клара.

Теперь она похожа на ту женщину, видеть которую Степан привык. Даже как-то спокойнее, когда она снимает маску и не притворяется.

— Вовсе нет, — качает головой Степан. — Не приезжай больше. Если Вера захочет, она сама тебе позвонит, или приедет. И помни, что рядом с тобой всегда находится мой человек.

— Говнюк ты, Шустер! — сквозь зубы роняет Кларисса.

Степан кивает «няньке». Кларе помогают сесть в машину. А спустя пару минут, автомобиль покидает парковку перед рестораном.

Шустер держит вопрос на контроле. Клару действительно проводят до аэропорта, помогут пройти регистрацию, сдать багаж, даже помогут сходить в уборную, без разницы где, в самолете, в аэропорту. Но бывшая жена гарантировано покинет страну.

Кларисса больна. И, наверное, ее должно быть жалко. Но жалости Шустер не испытывает. Он вообще ничего не испытывает к бывшей жене. Разве что, раздражение.

— Очень интересно у вас здесь, Степан Мирославович, — слышит мужчина негромкий женский голос.

Улыбается. Ну вот, а он все ждал, когда же она появится.

Шустер не сразу оборачивается, чтобы посмотреть на женщину. Стоит к ней спиной.

А он ведь действительно уже поверил, что не придет. А она взяла, да пришла.

— Очень интересно, — соглашается Шустер.

Анна встает рядом. Кажется, он даже чувствует аромат ее духов. Нет, не кажется. Так и есть. Это у Клары чрезмерно резкий раздражающий парфюм. А вот Анна Викторовна его ни капли не раздражает. Скорее, наоборот.

— Что бы ты хотела выпить? Съесть? Чем мне тебя угостить? — интересуется Шустер.

Он все-таки оборачивается к собеседнице.

Анна Викторовна чудо как хороша сейчас. Бессменные очки в толстой оправе благополучно исчезли. Легкий макияж подчеркивает правильные черты лица. А взамен строгого костюма Аня надела платье. Ничего вызывающего, или вульгарного. Но у Степана появляется стойкое желание увезти Анну Викторовну отсюда.

— Будет неправильно, если я войду в зал и устроюсь за столиком. Я вообще не хотела приходить, — ведет плечом женщина.

Шустер досконально и тщательно изучил биографию Анны Викторовны — домработницы Платона. Знает, где родилась, где живет, с кем общается, по каким веткам метро передвигается, во сколько приходит на работу. Знает, что Аня не любит автомобили, так как однажды попала в серьезную аварию. Знает, что та самая авария отняла у женщины семью. Знает, что на самом деле Анна Викторовна Соловникова младше его, Степана Мирославовича, на десять лет. И до «Анны Викторовны» сильно не дотягивает. Но Шустер дал себе слово не давить на женщину, а действовать постепенно. И первым шагом с его стороны стало приглашение на свадьбу