Шона Робинсон

Любовь и книги

Глава 1

Закладка:

Шона Робинсон

Любовь и книги

Shauna Robinson

MUST LOVE BOOKS

А вы бы позвали на эту работу друга?

Вопрос звенел в голове Норы, а время шло. Она перевела взгляд на резюме девушки двадцати двух лет от роду. Наверху страницы было напечатано жирным шрифтом «Келли Браун». Нора теребила край листа, обдумывая ответ.

Привести сюда друга? Это было бы слишком жестоко. Впрочем, она с радостью подкинула бы такую работенку другим, не самым приятным людям. Ей припомнился мужчина, что спал сегодня утром в электричке, широко раскинув ноги и занимая сразу два места, пока сама Нора стояла, ухватившись за поручень, и кидала на него хмурые взгляды. Вот его бы она точно привела в издательство в качестве наказания.

Но вот чтобыдруга– это перебор. Нора подняла глаза на Келли, которая с доверчивой улыбкой уже приготовила ручку, чтобы записать в блокнот какую-нибудь мудрость.

Вообще странно, что Нору прислали проводить это собеседование. Девушка была соискателем на такую же должность, какая была и у самой Норы. Помощник редактора в отделе ТБХ – Тупой Бизнес Хрени. Конечно, это неофициальная расшифровка, но точную даже неинтересно вспоминать. В любом случае, будучи обычной рабочей лошадкой в издательском бизнесе, Нора не имела полномочий интервьюировать новых сотрудников.

Казалось, она могла бы дать этой девушке фору. Судя по резюме, Келли только в этом месяце, на пять лет позже Норы, окончила колледж. А это значит, что Нора якобы мудрее, но это чисто теоретически, потому что все это время она проработала в одной и той же должности безо всякой перспективы повышения. И что же сказать этой девушке? Лукавить не хотелось.

Нора еще раз взглянула на Келли: та с вежливым любопытством оглядывала стены, словно на них был написан ответ на ее вопрос.

– Да-а, – протянула Нора, словно упреждая этим словом длинный оптимистичный пассаж о собственном опыте. Пауза затянулась, и было бы странно не продолжить.

– Да, но следует понимать, на что подписываешься, – сказала Нора. – Я проработала тут почти пять лет, и мне все нравится. – Ну вот, все-таки соврала. – Но нужно уметь приспосабливаться. У вас могут поменяться обязанности, вам могут дать в работу дополнительную книгу, или придет другой начальник. Если вы к такому готовы, то справитесь. А вообще народ у нас тут дружелюбный, – прибавила она, стараясь закончить на позитивной ноте.

Кивнув, Келли сделала какую-то пометку в своем блокноте. Нора бросила взгляд на страницу, пытаясь догадаться, что именно написала эта Келли. Наверное, что-то вроде:пять минут думала, чтобы ответить на один-единственный вопрос. Мутная какая-то.

Поскольку у Келли больше не имелось никаких каверзных вопросов, Нора передала ее следующему интервьюеру, и шарада продолжилась. По пути к своему рабочему месту Нора прокрутила в голове беседу. Когда она рассказывала о книгоиздании, о работе с рукописью и авторами, у Келли было такое мечтательное выражение лица, словно от счастья она сейчас грохнется в обморок.

И тут ее можно понять. С дипломом по английскому, питая любовь к книгам, эта девушка очень походила на недавнюю Нору или любого другого человека, пытавшегося устроиться в Parsons Press. Нора помнила, как во время своего собственного собеседования уже предвкушала общение с книгами. И за это ей еще будут платить зарплату!

Прямо сбывшаяся мечта, ага. Все свое детство она не расставалась с книгами, читая во время еды, в очереди в школьной столовой и даже принимая ванну. Она словно готовилась к тому, чтобы посвятить свою жизнь книгам. И когда на втором курсе в перечне заведений для практики она увидела издательство, это было как маяк, осветивший ей путь в будущее. Нора сразу же щелкнула по ссылке, прочитала о должностных обязанностях, предполагающих общение с авторами и работу с рукописями, и душа ее возликовала. Последней строкой в требованиях к профессии были судьбоносные три слова, греющие душу и подтверждающие ее профпригодность:любовь к книгам.

Этого было достаточно, чтобы Нора начала предаваться фантазиям о работе в издательстве. Она представила, как будет общаться с авторами, которых обожала в детстве, например, со знаменитой Джуди Блум[1], которую когда-то смущенно просила поставить автограф на своем потрепанном экземпляре «Пока мы вместе». Будет обсуждать с Джуди правки к ее последней рукописи. Готовить к изданию произведения, в которые влюбятся читатели, так же, как влюблялась во многие свои книги Нора. Ей долго казалось, что они и есть ее единственные друзья. И сама мысль, что она, как редактор, будет связующим звеном между книгой и одинокими, несчастными людьми, давала ей ощущение причастности к какому-ту великому действу.

Великое действо– еще одна сильная фраза. Ведь, будучи студенткой, Нора и представить не могла, насколько заблуждается в своих фантазиях. Ее до сих пор не подпускали к редактированию, а подразделение, в котором она работала, занималось унылыми книгами по бизнесу.

Во время собеседования Нора попыталась намекнуть Келли, что ей придется работать именно с такой литературой, но Келли была слишком очарована, чтобы услышать. Глядя в мечтательные глаза Келли, уставшая и приземленная Нора лишний раз утвердилась в двух вещах. Первое, Parsons Press – это не то, к чему надо стремиться. И, второе, – нужно поскорее делать отсюда ноги.

Нора взглянула на часы. Через пять минут – прощальная вечеринка с Бет, а она еще ничего не приготовила. Пройдя в офисную кухню, Нора захлопала дверцами шкафа, вытаскивая за горлышки винные бутылки и перенося их в конференц-зал. По ходу дела она обнаружила, что закончились пластиковые стаканчики. Нора заглянула в соседний шкаф, где хранились упаковки одноразовых тарелок в стретч-пленке и пачки салфеток. Но и тут стаканчиков не нашлось.

Ладно, вино можно пить из горлышка.

Освобождая от упаковки сырную нарезку, Нора поглядывала через стекло в офис: каштановая шевелюра Бет уже взлохматилась от объятий. А все потому, что она маленького роста. Ну вот, кто-то снова схватил ее в охапку. Вот же сущее мучение. Народ роится вокруг Бет уже вторую неделю, что неудивительно. Всем хочется поздравить ее, вспомнить былое, пожелать ей всего самого хорошего.

Нора сглотнула, почувствовав укол зависти, и понесла нарезки

Закладка:

– Да я там еще никого не знаю, – говорила Бет.

– Если встретишь Билла Дейвиса, передай ему привет.

– Обязательно!

Вот почему Бет уходит, а Нора остается. Потому что Бет добрая и счастливая, а счастливых всегда любят больше. И охотно принимают на работу. Нора не смогла не удержаться от язвительной мысли, что глупо передавать дурацкие приветы от кого-то, с кем, возможно, она больше никогда не увидится. Но Бет это точно сделает, а вот она, Нора, даже не стала бы париться.

На минутку Бет осталась одна, и пока кто-то еще не начал использовать ее как почтового голубя, Нора протиснулась к подруге.

Глядя в спину Джо, Бет пробормотала:

– Надо же, а я думала, что он меня ненавидит.

– Наверное, он забыл, – сказала Нора, глядя на Джо, подошедшего к столу с напитками.

– Забыл? Да я же скачала с торрента «Сайнфелд»[2] и подхватила вирус.

И обе они расхохотались. Это сейчас Бет весело, а тогда она прибежала к Норе в полном ужасе и попросила зайти в ее кубикл[3]. Они целых два часа смотрели на всплывающие окна и не решались позвать айтишника, беспокоясь, что у Бет будут неприятности. Это было так наивно, ведь Джо лишь повздыхал, и предложил взять другой ноут, а этот забрал. Тогда девушки впервые подумали, что тут, похоже, всем на все плевать.

Это ощущение усилилось, когда Нью-Йоркское руководство Parsons Press запустило рассылку с толстыми намеками на грядущую реструктуризацию. На целых полгода, пока план не обнародовали, народ совсем обнаглел. Например, Нора садилась на электричку в 9:15 вместо 8:55, а Бет подсела на «Задержку в развитии»[4]. Одновременно с этим обе они приступили к поискам новой работы.

– Ты найдешь место лучше этого, – пообещала Бет в своей обычной лучезарной манере.

– Если и так, с кем же я поделюсь этой новостью?

Бет заморгала ресницами:

– Со мной, конечно.

– Ой ли?

Бет мягко взглянула на Нору.

– Мы же все равно будем видеться. Переписываться будем. Ты от меня так легко не отвяжешься.

– Ладно, ты права, – сказала Нора, зная, что они так могут бодаться до бесконечности: оптимизм Бет против всех тараканов Норы. Она кинула в рот виноградину: лучше жевать, чем говорить что-то заунывное и портить человеку настроение.

Ничего страшного, что Бет уходит, – уговаривала она себя. И вообще, ее подруга не первый раз меняет направление в жизни. Да, обе они начинали как помощницы редактора, но уже через два года Бет забила на мечту и начала прокладывать путь к другой профессии.

Так же, как и Норе, Бет надоела бесконечная бумажная волокита, потому что должность помреда вовсе не предполагала чтение рукописей и наслаждение прекрасной прозой. Помред должен напоминать авторам о дедлайнах, форматировать тексты для редакторов. Так что самая интересная часть работы (чтение текстов и предложение правок авторам) проходила мимо них.

Пока Нора, стиснув зубы, корпела, стараясь любой ценой заполучить должность редактора, Бет подала внутреннее заявление на должность координатора по маркетингу. Ей действительно хотелось изведать и освоить что-то новое. И вот в один прекрасный день она таки выискала своим пытливым глазом вакансию продажника в одном стартапе.

Нора налила в свою фирменную кружку какого-то вина.

– Ой, а я свою на столе оставила, – расстроенно проговорила Бет.

– Ха, рассчитывала на пластиковые стаканчики? – Нора вручила Бет свою чашку. – Неужели ты забываешь, откуда уходишь? – Она притворно сдвинула брови.

Хмыкнув, Бет сделала глоток вина.

– И правда, вот я дура. Сама не знаю, на что рассчитывала.

Нора улыбнулась.

– Так даже лучше. Дает нам больше возможностей дляноваторства.

Бет прыснула от смеха, а Нора грустно оглядела комнату. Разобрав еду и напитки, народ разбился на кучки, весело переговариваясь (все, кстати, притащились со своими кружками). Нора не принадлежала ни к одной из этих групп. Ее «группой» была одна лишь Бет.

– Без тебя тут будет кисло, – призналась Нора.

– Еще и скоро наш юбилей, – напомнила Бет.

Нора молча кивнула, уставившись в кружку, возвращенную Бет. Они начали работать здесь в один день и обменивались тогда смущенными улыбками, чувствуя себя слишком нарядными в красивых блейзерах и классических брюках посреди моря обычных топов и джинсов. После общения с кадровиком, когда девушки вернулись на место, Бет подкатила к Норе, на спинке ее стула покоился блейзер – как символ запоздалой мысли. У нее был вопрос: на какие скидки с подоходного налога она может рассчитывать по форме W-4[5].

Через год, в их первый юбилей, они получили единые скидочные карты. Перевесившись через перегородку, Бет поздравила Нору с годовщиной дружбы. Это превратилось в ежегодную традицию. Сейчас Нора старалась не думать о пятилетнем юбилее, потому что справлять его будет не с кем.

– Ты как? – спросила Бет, внимательно всматриваясь в подругу.

Нора заморгала, отгоняя нехорошие мысли.

– Нормально. – Она выдавила из себя улыбку. – Переживаю за тебя.

– А я – за тебя, – откликнулась Бет, и это было очень трогательно. Только Бет может болеть за других на собственной вечеринке. – У тебя же на следующей неделе собеседование в BookTap?

– Ага. – Нора пыталась быть такой же уверенной в себе, как Бет. Увидев пару месяцев назад вакансию специалиста по маркетингу в стартапе BookTap, она ужасно обрадовалась. Конечно, Parsons Press здорово подточили ее любовь к книгоизданию, но не до конца же. BookTap – это хороший шанс. Нора и сама пользовалась этим приложением – оставляла там отзывы и читала чужие, разыскивая интересную книгу. Кстати, вчера Бет поставила пять звездочек детективу «Месть и Красный Бархат»[6]. Правда, Бет всем ставит пять звездочек.

Для BookTap Нора выполнила пробное онлайн-задание, о котором до сих пор думает с гордостью. Ей удалось интересно описать стимпанк[7], показав как свою гениальность, так и щедрость на похвалу. Теперь оставалось произвести хорошее впечатление на личном собеседовании.

С уходом Бет необходимость найти работу становилась особенно острой. Терпеть Parsons в одиночку – чистое мучение. И если она не получит работу в BookTap, даже трудно представить, что с ней будет. Нора уткнулась подбородком в плечо Бет.

Почувствовав смятение подруги, та сказала:

– Все пройдет отлично.

Нора молча кивнула, хотя вовсе не была в этом уверена. Потом кто-то утащил Бет, и Нора осталась одна. Она задумчиво жевала ломтик чеддера (кстати, сыр оказался недостаточно острым) и смотрела на Бет, которая переместилась в компанию ребят из бухгалтерии.

С самого первого дня Нора знала, что Parsons – уже не то издательство, каким оно было прежде. Это

Закладка:

И все же Parsons – из той самой великой эпохи. Поначалу Норе было все равно, что они не выпускают художественную прозу или что редакция литературы по бизнесу пользуется такими клише, каксинергия, рычаг воздействия, прорыв. Свою работу она рассматривала как возможность устройства в более интересные редакции, которые курировал офис Сан-Франциско, – по кулинарии, путешествиям и современным событиям.

Но она даже не успела ничего попробовать, потому что нью-йоркское начальство расформировало все эти редакции. Был запущен план реструктуризации под названием «Прорывные инновации и перемены», сокращенно – ПИПЕ. Нора с Бет в шутку называли его «ПИПЕ(ц) какой план» и язвительно сравнивали с такой же «пипец какой» новой частной системой пенсионных накоплений. В обоих случаях последствия были катастрофическими. В результате «пипеца» кого-то повысили, но большинство, как, например, старшие коллеги Норы, потеряли работу. Дальше произошло слияние остатков команды Норы с другим недоукомплектованным подразделением. Parsons с целью наращивания прибыли собирались выпускать прежнее количество книг по бизнесу уменьшенным вдвое количеством штатных сотрудников, так что прощальные вечеринки в конференц-зале стали постоянным событием.

Когда все разошлись, в офисе стало до жути тихо. Нора смотрела, как Бет опустошает стол от своих вещей, и гадала, когда же настанет и ее очередь покинуть это место. Все вещи Бет уместились в две коробки, и девушки понесли их к лифту. Нора заглянула в коробку, которую несла она. Там лежала первая книга с первой благодарностью в адрес Бет, коллективные открытки «С днем рождения», где Нора тоже расписывалась. Но, что самое трогательное, Бет уносила с собой подставку для ручек в виде розового ежика с иголками. Подставка вся была заляпана чернилами, но тем не менее Бет ею дорожила. То был подарок Норы двухлетней давности. Бет много что выбросила, а вот розового ежика оставила.

С тихим жужжанием электричка наземного метро BART[9] двигалась по рельсам. Нора с Бет сидели рядышком и обсуждали книги. Бет немного повозмущалась, что книги Шерли Джексон[10] не получили должного признания, а потом спросила у Норы, что она сейчас читает, и та вытащила из сумочки «Родню»[11]. Обычно Нора проглатывала по книге в неделю, а эту возила с собой уже больше месяца. Но Бет скромно воздержалась от вопросов.

Приближался самый грустный момент. После остановки «12-я улица» до «19-й улицы» оставались считаные секунды. Бет пора было выходить, и она поднялась на ноги, Нора последовала ее примеру. После выпитого вина она здорово тупила, не в силах подобрать правильных слов перед расставанием. Сейчас строчки в прощальных открытках казались ей просто шедевром.

Голова немного кружилась. Грустно улыбнувшись, Нора сказала:

– Люблю тебя.

Произнести такое – значило обнажить свою душу, так как под рабочими отношениями подразумевалась некоторая дистанция. Но Нора не могла не сказать правду.

Даже не удивившись, Бет сказала:

– Я тоже тебя люблю.

Как само собой разумеющееся. Электричка медленно сбавляла скорость, и девушки поставили коробки на сиденье. Бет притянула к себе Нору, и та уткнулась подбородком ей в плечо. Двери открылись, и девушки разомкнули объятья. Бет подхватила коробки, возвышающиеся одна над другой, улыбнулась Норе и вышла.

Входящие пассажиры толкались, чтобы пройти, и Нора посторонилась. Два места, на которых только что они сидели с Бет, уже были заняты.

Откинувшись к поручню, Нора стала гадать, что же принесет ей завтрашний день. Совсем не радовал тот факт, что завтра в офис должен заявиться важный автор. Придется нацепить улыбку, подавая сэндвичи на мероприятии, на которое ее никто не приглашал. Самое ужасное, что теперь даже некому поплакаться. Поезд мчался дальше, а Нора печально смотрела перед собой, поглощенная страхом перед будущим.

Глава 2

Нора поднималась в офис на эскалаторе, в желудке урчало, пеньковые ручки бумажных пакетов больно впивались в ладони. Когда она появилась в зоне видимости конференц-зала со стеклянными стенами, разговоры сразу же стихли, и у Норы заныло в затылке. Она понимала, в чем дело. Все увидели ее, а если точнее – почуяли еду. Нора с горечью подумала, что, должно быть, это и есть истинная причина, почему в конференц-зале стеклянные стены. Ее начальница Рита, сидевшая ближе всех к дверям, развернулась в своем кресле на колесиках.

Судя по нервным лицам, все хотели, чтобы Нора поскорее вошла и обрушила на них дождь из сэндвичей. Из вредности Нора постучалась и робко спросила:

– Можно войти?

– Да, конечно. – Рита предусмотрительно распахнула перед ней дверь. – Давай я тебе помогу все распаковать.

Обычно Рита завязывала свои длинные черные волосы в конский хвост, но сегодня она их распустила. На ней была синяя блузка и юбка-карандаш, а не привычные линялые джинсы и вязаный свитер. Все сегодня привели себя в наилучший вид, дабы впечатлить приглашенного автора. А вот и он сам: сидит за столом, в голубой рубашке и галстуке. Откинувшись на стул и продолжая крутить в руке карандаш, он с любопытством уставился на Нору.

После секундного замешательства Нора напомнила себе, что ее наряд (фланелевая рубашка и легинсы с крошечной дыркой на коленке) не воспрещается вольным дресс-кодом издательства. Вот если б ее сюда пригласили, она бы тоже оделась соответственно.

Встречи с авторами были редким явлением в Parsons – они случались, когда автор сообщал, что окажется в городе проездом по каким-то другим делам. Редактора ворчали, но все равно приводили себя в презентабельный вид, показывали авторам издательство, устраивали для них ланч, водили в ресторан.

Эта встреча была особенной, из тех, когда все аж потели от старания, обхаживая важную персону, лишь бы он или она подписали с издательством договор.

Такие вот брачные игры. Сегодня все окучивали Эндрю Сантоса, за которым еще тянулся шлейф славы после выхода его предыдущего бестселлера. Собственно, это было перелопаченное издание популярного руководства по коммуникации. Книга имела такой огромный успех, что даже сами Parsons подивились. Автор первого издания, старый профессор на пенсии, всего-то взял в соавторы Сантоса, чтобы уложиться в договорные сроки. По документам Нора знала, что Сантос старше ее всего на шесть лет, то есть годился во внуки большинству авторов Parsons. Первый раз за многие годы их детище попало в месячный список лучших книг

Закладка:

И вот теперь началось цирковое шоу ради того, чтобы подписать с Сантосом договор на его следующую книгу. Если Parsons повезет, команда Норы заработает больше денег и, возможно, даже расширит свой штат. Не исключено также, что для издательства начнется новая эра интересных, внятных и активно читаемых книг.

Рита несколько раз беспардонно донимала Сантоса вопросами о следующей книге, и тот предложил коммуникационные стили. Если б это был другой автор, начались бы сомнения, составления прогнозов по продажам, и уж потом созвали бы собрание для принятия решения: подписывать такой контракт или нет. Но это же был Сантос – все пускали слюни и готовы были сдернуть колпачок с ручки в любой момент, только бы он поставил свою подпись.

Нора вошла в конференц-зал с отсутствующим видом. Пусть теперь помучаются, голубчики. Ведь никого не интересовало, что именно она готовила слайды по рекламе второй книги, сейчас все хотели от нее только одного: еды.

Нора взгромоздила пакеты на стол. Она решила избавить себя от обычной толкучки вокруг блюд со стандартными сэндвичами и придумала кое-что другое. Собственно, она в первый раз занималась закупками, и это была первая встреча с автором после череды увольнений, когда вместе с другими вылетела и администраторша, отвечавшая за питание. Нора посчитала, что лучше заказать индивидуальные наборы. Если издательство хочет выглядеть достойно, а не как бедствующий лайнер, надо устроить все по высшему разряду. Нет, дело не в том, что она собиралась воображать перед автором, будто она цветет и пахнет, вкалывая за двоих на одну зарплату. Просто ей надоело, что пока она отлучалась за салфетками, все лучшие сэндвичи уже разбирали.

К тому же в индивидуальных наборах имелось печенье.

Ловкими движениями она вытаскивала из пакетов подписанные коробки и отложила ту, что заказала для себя, с пометкой «инд с клюкв».Никто не предлагал ей подумать о себе, но ничего, перебьются. Закончив, Нора направилась к выходу. Кто-то вяло поблагодарил ее, все были заняты собой.

– А ваш какой? – спросил чей-то голос.

– Тот, который без авокадо, – ответил бархатный мужской голос. – Но я его тут не вижу.

Даже не глядя, Нора знала, что это голос Эндрю Сантоса. Неважно, какой он автор, доходный или нет, но с его заказом вышел непорядок.

Обернувшись, она увидела: так и есть – Эндрю Сантос ищет свой заказ, а остальные суетятся вокруг него. Похоже, это недоразумение беспокоило его меньше, чем остальных. Рита шныряла взглядом по столу, а он стоял и взирал на все с некоторой ленцой. Рукава его рубашки были закатаны, и всем своим видом он словно хотел сказать: «Я пришел сюда по делу, а тут такое».

Норе припомнился предыдущий автор, некий Кейт Уайт, нанесший визит в издательство в прошлом году. Такой бледный, сморщенный, приземистый старик. А Сантос высок, хорошо сложен, чисто выбритое лицо, брутальный подбородок. В темно-карих глазах прыгают лукавые огоньки, как будто его позабавил этот конфуз с ланчем.

Нора перевела взгляд на Риту: та была в панике, стараясь срочно исправить ситуацию и доказать, что ланч Сантоса на месте.

– Ммм, при чем тут авокадо? – сказала Нора. – Вы же просили без помидоров.

Он оглядел комнату, пытаясь идентифицировать незнакомый голос с персоной говорящего. Ведь Нора – невелика птица, чтобы общаться с ним хоть сейчас, хоть когда-либо вообще. На самом деле ее легко было выделить среди остальных, ибо после него самого она была тут вторым небелым человеком. И неважно, что он филиппинец, а она – метиска, просто книгоиздание – настолько «белый» бизнес, что невозможно было не почувствовать родство с любым цветным человеком, случайно тут оказавшимся. Хотя, следует признать, сейчас он здорово испытывал ее чувство симпатии.

– А в этом комплекте есть авокадо? – спросил он.

Собственно, все это не входило в ее служебные обязанности, но Нора отлично помнила, в каком комплекте что лежит.

– Да, есть, – ответила она. Сантос молча кивнул и посмотрел на другие коробки. Неудобно спрашивать, но Нора не выдержала. – А это представляет какую-то проблему?

– Нет, – сказал он слишком поспешно, чтобы ответ показался исчерпывающим. Пришлось подождать, когда «упадет второй ботинок». – Просто у меня аллергия на авокадо.

По комнате пронесся встревоженный ропот, и Нора почувствовала, что у нее горит лицо. Одна половина присутствующих уставилась на Нору, причину такого недоразумения, а другая – на Сантоса, жертву такой непростительной ошибки.

– Эндрю, мой набор с авокадо, а то бы я с вами поменялась, – сказала Кэндис, непосредственная начальница Норы. Было странно, что кто-то запросто называет его по имени. В офисе все упоминали только фамилии авторов, и Норе пришлось потратить несколько секунд на привыкание, что у них еще имеется и имя.

Все переключили внимание с Сантоса,Эндрю, на Нору. Она стояла в дверях, держа в руках замечательный набор без авокадо.

Почувствовав сухость во рту, Нора сглотнула и как можно более спокойно выговорила:

– Но, по-моему, вы просили без помидоров.

Да, он именно так и написал в своем электронном сообщении –Главное, чтоб без помидоров, а остальное неважно!!Такое невозможно забыть из-за двух восклицательных знаков. Большинство авторов Parsons были старше, много брюзжали и уж ни в коем случае не пользовались восклицательными знаками в переписке. И тут появляется Эндрю Сантос, который разбрасывается ими, словно конфетти.

– Да, конечно, это я ошибся, простите, – поспешно сказал он, и Нора снова засомневалась в себе.

– Нет, это вы меня простите, – вырвалось у нее. Мало того, она не ограничилась этим, прибавив: – Если хотите, давайте поменяемся. У меня индейка с клюквой безо всякого авокадо. – Нора не стала говорить, что в мае такие сэндвичи вообще днем с огнем не сыщешь.

– Нет, что вы. – Он покачал головой.

– Да ладно вам, я люблю авокадо. – Может, и не получилось сказать это с двумя восклицательными знаками, но она старалась. Нельзя же, чтобы Эндрю так благородно отказался от ланча. Ведь тогда остальные почувствуют себя полными свиньями.

Эндрю уставился на протянутую коробку, потом на умоляющее (как бы) лицо Норы, потом снова на коробку… А потом улыбнулся, и на щеках образовались трогательные ямочки.

– Ну хорошо, если вы не против.

– Конечно, нет. – Она передала ему свою и взяла его коробку. – И еще раз простите, – добавила

Закладка:

– Ну что вы. Спасибо. Как вас, простите, зовут?

Неудивительно, что он ее не знает. Когда издавалась предыдущая книга, Нора в основном общалась с тем, первым автором. Ну а то, что она тут сейчас оказалась… Ее имени нет в списке принимающей стороны.

– Нора.

– Благодарю вас, Нора. – Он сказал это безо всякой задней мысли, и это немного бесило. Все равно этот человек не переломит сложившееся у всех впечатление, что Нора даже неспособна заказать ланч как положено.

Кивнув, она вышла, закрыв за собой дверь. Завернув за угол, откуда ее уже никто не видел, Нора влетела в свой кубикл и, кинув коробку с ланчем на стол, поводила мышкой, чтобы разбудить компьютер. Набрав в почте поиск «Сантос», она увидела единственное присланное ей письмо. Нора кликнула по нему.

Главное, чтоб без авокадо, а остальное неважно!!

Нора прикусила губу. Она пыталась вспомнить тот день и понять, как умудрилась все перепутать, но так и не нашла ответа. Нора всегда гордилась своей дотошностью, но теперь, когда на нее навалили столько работы, справляться становилось все труднее. Тут и за сутки не успеешь.

Нора вернулась к своим делам, без особого аппетита дожевав безвкусный сэндвич. Потом она погрызла соленую соломку из своих запасов, попробовала овсяное печенье из набора. Интересно, понравился ли Эндрю ее сэндвич с индейкой и клюквой и булочка бриошь. А еще в ее наборе был кешью со вкусом чили и лайма. Или у него на орехи тоже аллергия? И еще – вряд ли он смог оценить по достоинству печенье с мелассой: хрустящее, посыпанное грубыми крупинками сахара. Нора взглянула на овсяное печенье и с неохотой откусила еще кусочек.

Она подумала, что и Эндрю, и все остальные присутствующие в зале могли в любой день позволить себе покупку ланча навынос. А вот Нора обходилась сэндвичами с арахисовым маслом, изредка позволяя себе обед в ресторанчике в обществе Бет. Господи, да она целую неделю мечтала, чтобы полакомиться этим вожделенным набором. Да что теперь говорить. Если требовалось пожертвовать сэндвичем ради Эндрю Сантоса, кто она такая, чтобы перечить?

Нора сидела за компьютером, составляя сообщения для твиттер-аккаунта ее подразделения. Потом в коридоре поднялся гул: наверное, встреча с Эндрю Сантосом подошла к концу. Достаточно было откатиться немного в кресле, чтобы увидеть, что происходит в коридоре. В одной из книжек Parsons о карьере Нора прочитала, что препятствием к тому, чтобы оказаться за переговорным столом, можешь быть только ты сам. Наверное, у самого автора, бизнесмена средних лет, это и сработало, и у его целевой аудитории, таких же бизнесменов, тоже, но только не у Норы. Ей суждено навеки остаться помредом.

Но ведь можно было попроситься на это собрание, предоставить для этого доводы. Убивала лишь мысль, что ей откажут. Ответят, что ей там не место, если уж она даже с сэндвичами не может разобраться.

Нора видела, как по коридору прошел Эндрю в сопровождении четырех редакторш. Прямо какой-то жених с перебором невест. Хотя на самом деле это гиены, устроившие охоту на дичь.

Эндрю уйдет, и они снова засядут. Станут подсчитывать сборы от продаж, рекламу и все остальное, прикидывать, что они хотят поиметь за счет Эндрю Сантоса. Конечно же, ее опять не позовут, хотя из старой команды, работавшей над первой книгой Сантоса, осталась только она. Нора могла бы рассказать им, как проводилась прежняя рекламная кампания, отметила бы ее недостатки и указала на неохваченные площадки, которые, кстати, сами откликнулись на книгу. Все так, но Нора не хотела навязываться.

К Норе заглянула Кэндис, и Нора машинально оправила рубашку. После увольнений осталась только Кэндис, и теперь в офисе Сан-Франциско она была главной. Нора кинула взгляд на ее серебряный браслет, черный кардиган с жемчужными пуговицами. Рыжие волосы были уложены в аккуратный пучок, и не было видно ни единого седого волоса, хотя Кэндис уже за шестьдесят. Нора задержала дыхание: а вдруг сейчас последует предложение, которое сама она боялась озвучить?

– Ты не зайдешь в зал? – спросила Кэндис.

От одного этого вопроса сердце Норы пустилось вскачь. По лицу Кэндис ничего нельзя было прочитать, она всегда держалась дружелюбно-нейтрально. Ох. Уж поскольку Кэндис видела, как Нора напортачила с заказом Сантоса, скорее всего, дело в этом.

Нора проследовала за Кэндис. Сейчас ей вежливо начнут растолковывать, как важно все заранее перепроверять. Присев за стол, Нора приготовилась к нотации.

– Я должна была поговорить с тобой чуть позже, но… В нью-йоркском офисе прошли обсуждения, и…

И того не легче: из нью-йоркского штаба Parsons хорошие новости не приходят, приходят только плохие – либо в виде невнятных рассылок, либо шепотом из уст в уста. Увидев, что Кэндис опустила глаза, Нора похолодела.

– Что случилось?

Кэндис посмотрела на Нору.

– Опять эта реструктуризация.

Нора выдохнула. Уж ей-то «пипец» никак не грозит. План «Прорывные инновации и перемены» в основном затрагивал тех, кто повыше. Ведь именно так их отдел лишился старших литературных редакторов Тома и Линн, а остатки команды объединили с административной командой Кэндис. Самых выгодных авторов закрепили за Ритой (см. экземпляр «Сантос»), а остальных передали Норе. Прошел год, для беспризорных авторов так и не нашли редактора, и Нора продолжала тащить их на себе. Что бы там ни задумали в Нью-Йорке, ее должность не могут сократить. Кому-то же надо разгребать завалы после всех этих увольнений.

– В рамках реструктуризации наш вице-президент проработал со специалистами вопрос оптимизации прибыльности, чтобы у компании осталось хоть какое-то будущее. – Кэндис говорила как по заученному. – Они проанализировали все ставки и… – Кэндис вздохнула. – И решили, что по некоторым позициям не могут себе позволить нынешний уровень зарплат. Это касается и редакторов. – Сжав челюсти, Кэндис уставилась куда-то в пустоту, словно не веря, что смогла произнести все эти слова.

– Редакторов? – эхом повторила Нора. Эта идея была настолько нелепой, что она не поверила собственным ушам. – То есть и помредов тоже?

Кэндис медленно кивнула.

– Они сказали, что такой вид инвестиций является лучшим заделом на будущее.

– Может, они забыли в словарь посмотреть – что означает слово «инвестиции», – заметила Нора. Она посмотрела на Кэндис, чье лицо оставалось непроницаемым. Окажись тут Бет, она бы расхохоталась в голос.

– Ты же понимаешь, что тут нет ничего личного. – Кэндис подняла глаза на Нору. – На тебя столько навалилось всего, и я очень благодарна, что… – Кэндис запнулась.

«Что ты не ушла», – мысленно закончила за нее Нора. Возможно, Кэндис посчитала нетактичным произносить это вслух.

Нора кивнула, изображая спокойствие.

– Ладно. – Она чувствовала на себе

Закладка:

– И на сколько понизили зарплату?

Открыв папку, Кэндис перелистала бумаги, Нора видела, что по каждому редактору была составлена отдельная бумажка.

– На пятнадцать процентов. – Кэндис держала в руках бумажку про Нору. Вот ее имя, идентификационный номер. Предыдущий заработок. Новый заработок. Все тщательно выверено и расписано в таблице нью-йоркскими ребятами без оглядки, что это вообще значит для Норы Беатрис Хьюз с ИНН 775036. Они просто плюнули ей в лицо.

– Я пойму, – сказала Кэндис, позволяя Норе проглядеть табличку, – если условия окажутся для тебя неприемлемыми.

Нора хотела бы посмеяться, но сил на это не было. Глядя на сумму, в которую ее оценили на этот раз, она знала, что вариантов нет. Что бы ни случилось, сколько бы работы она ни взваливала на себя, подменяя ушедших, она останется все тем же помредом. Если только не найдет место, куда сбежать.

Глава 3

Сидя в тесной электричке по пути домой, Нора мысленно подсчитывала свой бюджет. Двух выплат в месяц по тысяче сто ей едва хватало. Первая уходила на аренду, а большая часть второй – на студенческий кредит. Остаток нужно было как-то делить между коммунальными услугами, долгами по кредитной карте и продуктами. Она и так едва держалась на плаву, все время все подсчитывая, сверяясь по календарю, чтобы платить в срок и понимать, сколько у нее остается. Голова шла кругом, и страшно было подумать, насколько все зависело от заработка. Ланчи с Бет она могла себе позволить только раз в неделю. Стриглась она сама, успокаивая себя тем, что на затылке у нее все равно нет глаз.

Нора открыла «Родню», одну из самых любимых книг, но буквы расплывались перед глазами, и в голове пульсировала одна только мысль, что тысяча сто долларов за минусом пятнадцати процентов – это уже трехзначная цифра, а не четырехзначная.

Она поднялась на четвертый этаж, где находилась ее квартира, и сунула ключ в замок, прислушиваясь, дома ли соседка Элли. Но в гостиной никого не было. Это значит, что никто не смотрит сейчас сериал «Рассказ служанки»[12], а из компьютера не гремит под мерный стук ножа, шинкующего овощи, подкаст с криминальными новостями. По пятницам всегда было непонятно, кто из них вернется домой первой. Иногда это была Элли, предпочитавшая закончить работу из дома, иногда – Нора, которую уже тошнило от издательства.

Нора ждала, пока подогреется в микроволновке еда, и прислушивалась к звукам в коридоре. Глядя, как мигает на табло обратный отсчет времени, она пыталась понять, почему каждый год Элли продлевает их совместную аренду. С самой Норой все было ясно: здесь, в Окленде, где под окнами ее комнаты гудело шоссе, аренда была дешевле, и другого места она не могла себе позволить.

Но у Элли-то были варианты. Пять лет назад все было иначе. Когда бывшая соседка Элли отправилась учиться в магистратуру, Элли дала объявление в Craiglist[13], чтобы на нее не упала вся арендная плата. И конечно же, она выбрала Нору, которая отвечала всем требованиям: она потянет аренду и никого не собирается убивать. Постепенно Элли обзавелась большим количеством друзей, устроилась UX дизайнером в одной рекламной фирме и могла себе позволить расторгнуть договор, найти квартиру с кондиционером и соседкой более приветливой, чем незнакомка из интернета.

Возможно, все дело было в расположении дома: рядом ресторан, где можно купить аж пятнадцать видов макарон с сыром, большой выбор корейских заведений и хипстерская кофейня, где Элли купила дорогущую кофемашину, которая теперь стояла у них на кухонном столе.

Нора уставилась на изящный серебристый агрегат очень внушительного вида. Когда однажды воскресным утром Элли притащила его, у Норы глаза на лоб полезли. Элли радовалась покупке за двести долларов точно так же, как Нора – мокка латте за шесть долларов, который она позволяла себе лишь изредка. А теперь, когда ей урезали зарплату, спасибо, что хоть соседка есть на вторую комнату. В прошлом месяце Элли спросила, остается ли тут Нора еще на год. И Нора, как всегда, притворно задумалась, пожала плечами и сказалану да, словно у нее есть другие варианты.

Микроволновка пикнула, и дверца открылась. Нора вытащила еду, и тут на кухню, как назло, вошла Элли.

– Привет, – сказала она. – А я хотела предложить, чтобы мы заказали пиццу. Но, как видно, опоздала.

Поедание пиццы в складчину было еще одной роскошью, которую Нора позволяла себе раз в месяц. Она сняла крышку со своего полуфабриката и натянуто рассмеялась.

– Ну да, прости.

– Кстати, на Netflix вышел новый сезон «Великой Британской Выпечки», а мы же предыдущий не досмотрели. Если ты сегодня свободна вечером, можем включить на том месте, где остановились. – Элли причесала растопыренной ладонью свои короткие черные волосы, на секунду обнажив выбритый сзади андеркат.

Нора тихо ужаснулась. У них и впрямь завелась традиция смотреть это кулинарное шоу. Все началось, когда, устроившись на софе, они отмечали заселение Норы. По телику шла «Великая Британская Выпечка». Охмелев от мартини (Элли как раз опробовала только что купленный шейкер для коктейлей), Нора начала пародировать ведущего Пола Голливуда. Он разглядывал изысканный четырехслойный торт со множеством кремовых розочек и красной мельницей из карамели (у нее даже лопасти крутились!), и вместе с ним Нора забасила сливерпудельскимакцентом: «Капитальное сооружение!»

Удивленная Элли разразилась веселым хохотом, весьма польстив Норе. То был момент, как позже сказала Элли, когда Нора наконец «скинула панцирь». Вот так девушки завели традицию смотреть это шоу, весело хихикая и вовсю передразнивая ведущих.

– Я бы с радостью, – сказала Нора, – но у меня на вечер дела. Давай в следующий раз.

– Ладно, – немного расстроенно ответила Элли.

Подхватив свой остывающий обед, Нора направилась к дверям своей комнаты, думая, что можно было и согласиться. Плюхнулись бы вдвоем на софу, и пусть жизнь идет своим чередом. Но на это у нее не было сил. Начиная с прошлого года, когда в Parsons поувольняли столько людей, Нору стала захватывать темная, отравляющая душу тоска. С которой она боролась как могла.

Началось все с малого: сначала это было как легкий, почти прозрачный туман. Но Parsons продолжали высасывать из нее силы, люди все увольнялись и

Закладка:

Становилось труднее общаться с людьми, да и просто – жить.

Нора молча удалилась в свою комнату и кинула взгляд на кровать, где лежала «Родня» в мягкой обложке, раскрытая на том месте, где Нора остановилась: по дороге в электричке она осилила всего четыре страницы.

Ей хотелось взять книгу и погрузиться в чтение. К ночи она закончит ее и напишет в BookTap отзыв о том, что «Родню» просто необходимо экранизировать. За два выходных она могла бы проглотить еще одну книгу, ведь это было ее любимым занятием. Читать лежа на животе, читать сутками напролет, не в силах оторваться. И неважно, что второй час ночи – можно читать хоть до утра, ведь завтра не нужно идти на работу.

А потом – проснуться в полдень, стряхивая остатки сна, навеянного книгой, и броситься жадно ее дочитывать, и уж только после – завтрак. А следующую книгу можно выбрать совсем другого жанра: если перед этим был триллер, то подойдет молодежная романтическая комедия. Или после мемуаров можно взять Пи Джи Вудхауса[14] с его искрометно-глуповатым юмором. Возможностей для чтения – море.

Но в какой-то момент книги перестали так захватывать. Все труднее становилось вчитываться, позволяя воображению завладеть собою. Сейчас у Норы ушло пять минут, чтобы осилить абзац: она все время отвлекалась, непонимающе глядя на страницу, захваченная вихрем черных мыслей. Нора заставила себя перейти к следующему абзацу в надежде, что фразы начнут нанизываться одна на другую, но снова погрузилась в отрешенное состояние. Это был худший из возможных способов медитации.

Зато недавно у нее появилось новое хобби – глазеть на вращающийся под потолком вентилятор. Нора пыталась сфокусироваться на одной его лопасти и зафиксировать вращение, но потом сбивалась и начинала моргать. И тогда Нора просто смотрела на вентилятор, и это кружение держало ее на плаву, не позволяя уйти на дно собственного подсознания.

Но теперь она даже на это не была способна. Нора пролистала контакты в телефоне, задержавшись на имени Бет. Можно, конечно, рассказать ей об урезанном жалованье, но не о том, насколько это чревато для нее. Нора просто сказала бы: «Какая незадача». А не: «Мне трудно будет выжить». Ведь у Бет совсем другая ситуация, у нее нет студенческого кредита, родители помогают ей оплачивать аренду квартиры. Нора не хотела, чтобы ее жалели.

Может, позвонить маме? Та снова напомнит, как она это делает каждые полгода, что если Нора вернется в сельский городок в Орегоне, то сможет снять трешку за ту же цену. И Нора снова будет прокручивать в голове этот вариант, понимая, что нет смысла возвращаться туда, откуда ей снова захочется вырваться. Она с детства помнила это чувство неприкаянности. Потому-то она и уехала в поисках места, где будет чувствовать себя в своей тарелке. Сан-Франциско давал ей чувство свободы, к которому она так стремилась. Нет, Нора не готова от такого отказаться.

Она пролистала еще контакты и задержалась на имени своей бывшей руководительницы. Линн… На сердце потеплело, и сразу вспомнилась жизнь до сокращений в издательстве. Тогда все было хорошо, и даже казалось, что есть какие-то перспективы. Возможно, Линн подскажет, как поступить. Нора уже занималась поиском и знала, что в новом издательстве, куда перешла Линн, вакансий нет. Но по крайней мере можно просто встретиться и поговорить. Линн скажет что-то хорошее, доброе своим хриплым голосом с нотками южного наречия, и Нора успокоится.

И она написала Линн, предлагая вместе пообедать на следующей неделе. Линн обязательно поможет. И даже если она заплатит за обед, в этом нет ничего унизительного.

Отправив сообщение, Нора вздохнула с облегчением и опустила голову на подушку. Под потолком по-прежнему гудел вентилятор.

Глава 4

Отправляясь на обед с Линн, Нора чувствовала себя чуть ли не изменницей. Она как будто предавала Риту или даже Parsons, так как Линн теперь была ведущим редактором в конкурентном издательстве Weber Book Group. «Да, это бунт, маленькая месть за все», – думала Нора, приободрившись.

Она пришла в ресторан, тот самый, куда они обычно приглашали авторов. Самой Норе такое место было не по карману, и она с удовольствием вдыхала запах устриц и свежеприготовленной пасты, выискивая взглядом Линн. Она сидела в нише возле окна. Ее светлые кучерявые волосы, как всегда, ниспадали до плеч непокорной волной, на носу – очки ретро в красной оправе. Линн приветственно помахала рукой, и Нора пробралась к ней, едва не столкнувшись с официантом.

Линн заключила Нору в объятья.

– Привет, солнце. – Голос ее хриплый, раскатистый, обволакивал теплотой. Наверное, так говорят все южанки. И все же в этот раз в голосе Линн чувствовалось что-то похожее на жалость.

– Ты слышала? – спросила Нора, устраиваясь за столом.

– О чем?

Если Линн не знает, значит, и нет повода для жалости. В последнее время Нора часто вызывает в людях это чувство. Ничего такого, она и сама себя жалеет.

И Нора поведала о том, что редакторам сократили жалованье. Она не стала упоминать, как запаниковала, пытаясь подсчитать, что может себе позволить после этого, а что нет. То было нерешаемое уравнение, да Нора и не могла мириться с такой ситуацией. Ведь и раньше, вводя в калькулятор размер своего жалованья и ежемесячные выплаты долгов, чтобы получить разницу, она получала число, меньшее необходимой суммы за аренду. Нора пыталась перевести бегунок на желаемый остаток, но калькулятор мигал красным, словно она оскорбила его рациональный подход своими жизненными обстоятельствами.

Да уж. Если она не могла себе ничего позволить при старом жалованье, что уж говорить про новое? Но ведь прежде она как-то выкручивалась – может, справится и сейчас, когда ее жалованье сократили на пятнадцать процентов? Нора все время пыталась убедить себя, что да-да, справится, а потом впадала в ступор.

– Просто кошмар какой-то. – Линн покачала головой. – Они и так платили тебе гроши. – Линн захлопнула меню и подалась к Норе. – Если уж они способны на такое, начинаешь думать, какой еще ждать от них подлянки.

– Надеюсь, на этом они иссякли, – предположила Нора. – В последней рассылке из Нью-Йорка говорилось, что мы уже на пути к «тотальному обновлению». – Нора не знала, чем тотальные меры отличаются от регулярных, но, должно быть, ответ содержится в какой-нибудь книге Parsons.

Закладка:

– Ну да. – Норе не хотелось озвучивать, что ее будущее в Parsons крайне ненадежно, если она так и останется помредом. – Ну а как дела в Weber?

– По-разному. – Линн открыла меню, но снова захлопнула его и взглянула на Нору. – Темп работы у них – о-го-го какой. Все никак не привыкну.

– Понимаю. – Нора заставила себя улыбнуться. Издательство Weber существовало на рынке не более десяти лет, но теперь они вырвались в главные конкуренты Parsons. В отличие от Parsons, они не ограничивались литературой по бизнесу, стараясь разнообразить свою продукцию, начиная от руководств по финансам, стартапам и заканчивая раскрасками для взрослых. Да и книги по бизнесу у них были интереснее. В последний раз, когда Нора искала у них на сайте вакансии, она обратила внимание на красочную обложку книги про то, как справляться со скрытой агрессией на рабочем месте.

– Но мне там нравится, – прибавила Линн. – А ты знаешь, что в части литературы по бизнесу они считают Parsons своим главным конкурентом? Я и не догадывалась, что нас вообще кто-то серьезно воспринимает.

Нас. Это прозвучало так естественно, что Нора даже обрадовалась. Линн все еще не отделяет себя от Parsons, обедает с Норой, как будто они все еще коллеги. Другой ее бывший начальник, Том, вообще сделал крутой жизненный вираж. Теперь его Facebook[15] пестрил курьезными случаями из области садоводства, фотками собачек с котиками и прочими прелестями спокойной жизни в Санта-Розе[16]. Том отошел от дел, но у Норы оставалась Линн, и изредка они могли вместе пообедать. Вот и все, что осталось от нормальной жизни.

Нора подцепила клецку из сладкого картофеля, слушая рассказ Линн о своей новой работе.

– Кстати, а если у них появится работа, ты бы заинтересовалась? – вдруг спросила она.

Нора оторвалась от стакана с водой и задержала дыхание. Ах, если б такое было возможно – снова работать с Линн. Это ж просто спасение! Так, спокойно, нужно было взять себя в руки.

– Конечно, было бы здорово, – сказала она наконец. – А почему ты спрашиваешь?

– Ну, на всякий случай, чтобы иметь тебя в виду. В последнее время они начали расширять штат. Я просто уверена, что появится какая-нибудь вакансия.

– Так вы расширяетесь? Вот здорово. И в каком направлении?

– Мы хотим заняться художественной прозой.

– Прозой? – зачарованно повторила Нора. Неужели ей не послышалось? Как же она мечтала работать над рукописями любимых писателей. Да, было такое. Но она похоронила эту мечту, смяв листик с загаданным желанием и убрав его подальше от чужих глаз, чтобы никто не смеялся над ее наивностью. И вдруг Линн заговорила о прозе.

– Так это правда? – повторила она.

Та энергично закивала, тряся кудряшками.

– Да, представляешь? Меня взяли в отдел бизнес-литературы, а потом решили, что нужно заняться еще и художественной прозой. И сказали, что пора набирать «портфель».

– Ого, – выдохнула Нора. Значит, не только она такая? Значит, и Линн мечтает о прозе? Нора мысленно достала смятую бумажку с загаданным желанием, и та волшебным образом расправилась сама собой. Нора представила, как они сидят с Линн в офисе Weber, правят рукописи и обсуждают сюжетные линии с тем же пылом, как у них это бывало за разговорами о любимых романах.

– Так что я буду иметь тебя в виду, хорошо?

– Это было бы здорово. – Нора не выдержала и улыбнулась. Так непривычно было думать, что чудо возможно.

Принесли счет, и Линн предупредительно подвинула его к себе.

– Но для начала мы ищем на фриланс редактора по работе с авторами. Занятость неполная, но если, не дай бог, Parsons тебя уволят, у тебя будет хоть какой-то заработок. – Линн приложила карточку к терминалу.

– Ты хочешь сказать, что меня могут взять?

Линн с наигранным удивлением посмотрела на Нору.

– А почему бы и нет? У тебя большой опыт и прекрасный потенциал. А уж я замолвлю за тебя словечко. И, если честно, они не очень привередливы по части фрилансеров, – призналась она. – Нужно будет искать авторов и поддерживать с ними связь, следить за сроками, чтобы освободить штатных редакторов, у которых полно другой работы.

– Я подумаю, – сказала Нора, хотя уже знала ответ. Ее волновал денежный вопрос, а на фрилансе платят сдельно. Даже теперешнее урезанное жалованье – лучше, чем работа на неполный день.

Как всегда, зашел разговор о книгах. Линн спросила, знает ли она о таком авторе, как Дороти Даннет[17], и сразу же выложила перед Норой книжку. Нора никогда не просила об этом, но Линн всегда одалживала ей что-нибудь почитать. Глянув на название, Нора сунула книжку в сумочку. Может, хоть эта вернет ее былой читательский настрой.

После обеда Нора вернулась на работу и занялась списком дел, вычеркивая выполненные. Из головы не выходил разговор с Линн. А что, если и впрямь спрыгнуть с корабля Parsons и стать фрилансером в Weber? Она снова будет рядом с Линн, а когда подвернется вакансия, займется художественной литературой. И не будет просыпаться по утрам с мыслью, что вот – наступил еще один бессмысленный день. Нора наконец вырвется из черной дыры, в которую ее засосало, распрощается с Parsons и их дурацкими слоганами. Она станет тем, кем мечтала стать – редактором прекрасных романов, написанных ради людей. И это вам не какое-то там «предоставление плеча для максимизации производительности». Книги эти будут помогать людям так же, как они помогали Норе. Книги выстраивают привязанности и скрашивают одиночество.

Ох, что-то она размечталась. Может, лучше подумать о реальных, а не иллюзорных возможностях? Есть, например, BookTap, просто стоит подойти к этому позитивно. В одной из книжек Parsons что-то было на эту тему: чтобы что-то изменить в своей жизни, нужно визуализировать цели. Нора хмыкнула: ну кто купится на такую белиберду? Самое смешное, что эта книжка целый квартал продавалась лучше остальных. Да-да, будем мыслить позитивно. Завтра у нее собеседование в BookTap – пусть все пройдет хорошо. Пусть ее возьмут на хорошее жалованье, на которое можно прожить. Нора будет заниматься координацией рекламы, разве это не счастье? Нора повторяла и повторяла эти слова, пусть и не очень пылко, но, по крайней мере, решительно. Другого выхода просто нет.

Глава 5

С этим BookTap что-то было не так.

Ожидая, когда ее вызовут, Нора решила осмотреться. Рабочее пространство тут было совершенно открытым и проглядывалось насквозь, от места секретаря до бесконечных рядов столов.

Нора знала, что многие стартапы имеют открытые пространства, но ей казалось, что в BookTap все

Закладка:

А оказалось, что это самый что ни на есть стартап – с креслами-мешками в углу и с мюсли-баром – хотя непонятно, зачем взрослым людям мюсли-бар.

Нора провела рукой по волосам. Готовясь к собеседованию, она стянула свои буйные кудряшки в тугой хвост и теперь беспокоилась, чтобы на голове не образовались «петушки». Она поправила пиджак. Еще дома перед зеркалом она видела, что у него топорщатся плечи, и теперь ей пришлось поводить ими, словно в танце шимми[18].

Но лучше забыть про это неудобство, нужно источать позитив, визуализировать свои цели и все такое в строгом соответствии с идиотскими наставлениями из книг Parsons. Сейчас она даже на это была согласна.

Нора кинула взгляд на стеллаж, на котором книги не были расставлены по цвету, что уже неплохой признак. Подобное украшательство Нора приравнивала к греху. Пока она пыталась разобраться, как тут все устроено, к ней подошел молодой человек примерно ее возраста.

– Привет, вы Нора?

Он назвался Чадом. Чад пожал Норе руку, показал ей офис с мюсли-баром, настольным футболом и ровными рядами столов, за которыми сидели сотрудники с одинаковыми макбуками.

Затем он провел ее в небольшую комнату, где на белоснежном столе была выставлена батарея бутылок минералки, равных количеству стульев. «Наверное, этим занимается отдельный человек-выдумщик», – подумала Нора.

Она села напротив Чада, с любопытством рассматривая его. Он вовсе не походил на Чада. Разве все Чады[19] не должны быть блондинами? И как это в их ряды просочился кареглазый брюнет?

Но он был белым, по крайней мере, хоть в этом отвечая требованиям имя Чад.

– У вас были какие-то претензии, связанные с продолжительностью собеседования? – спросил Чад, вчитываясь в какой-то текст на экране.

Три часа – оскорбительно долго для собеседования, но приличия не позволяют такое озвучить.

– Нет, все прекрасно. – Ну да, просто замечательно потратить полдня отгула на вакансию, которую она, возможно, и не получит.Все будет хорошо, – одернула она себя. Мыслим позитивно.

– Ох, простите. – Чад замотал головой. – Конфликт вышел с какой-то другой девушкой, я перепутал. А все дело в том, что я не успел зарядиться кофе. – Он виновато улыбнулся.

Нора ответила скромной улыбкой, напряжение вроде бы спало. Но потом начался цирк с вопросами. Как она справляется, если одновременно срываются сроки сразу по нескольким книжным проектам? Что ж, когда ушли Том с Линн, к Норе перешли двадцать книг, по десяти из них подпирали сроки, а Нора за это отвечала. У нее была своя система, помогающая ничего не забыть, особенно если автор вдруг пропадал с радара, а ему пора было сдавать книгу. По мере разговора Нора почувствовала себя уверенней, а потом Чад взахлеб начал рассказывать про свои таблицы с цветовой градацией.

Сорок пять минут Чада закончились, и его сменил Джош. Подбородок этого молодого человека был покрыт легкой щетиной, и Нора, отвечая на вопросы, мысленно играла в игру «Соедини точки и нарисуй бороду». Джош был тихоней, по большей части кивал и делал пометки в блокноте, так что Нора даже заскучала по Чаду.

Когда ушел Джош, она села поудобней и уставилась на дверь. Хотелось ослабить резинку на волосах, но она заставила себя сложить руки на коленях. Нора снова кинула нетерпеливый взгляд на дверь, словно ребенок, оставшийся без няни.

Наконец послышались голоса, и дверь распахнулась. Вошла женщина по имени Зоуи. В ушах у Зоуи были сережки, похожие на угловые кавычки к каждому произносимому ей слову. Через минуту в комнату вкрадчивой походкой вошел мужчина по имени Шон. Его длинные темные волосы были завязаны в высокий пучок, похожий на свалянную фетровую шляпу. Поздоровавшись, Нора села на место. Теперь на нее смотрели сразу две пары глаз. И опять последовали вопросы.

Привести пример, когда от Норы требовалось особое внимание к деталям? Что ж. Умолчав про эпизод, когда она выступала в роли Повелительницы Сэндвичей (да, история с Сантосом была всего лишь досадным исключением), Нора поведала, как замечала то, что пропускали другие. Дойдя до казуса с неправильным ISBN, который Нора обнаружила перед самой сдачей книги в печать (чем она особенно гордилась), она заметила скуку в глазах Шона и поняла, что говорит слишком пространно. Она втискивала в ответы свой издательский опыт и в результате не смогла четко описать навыки, которыми владела.

– Ну хорошо. – Зоуи взглянула на бумажку перед собой. – Расскажите, почему вас интересуют именно реклама и маркетинг.

Нора не знала, не была уверена, что ее вообще это интересует. Ей просто хотелось действовать, хотелось доказать, что она умеет генерировать идеи, а не просто составлять договоры и получать ISBN.

Больше всего на свете она любила отправлять авторам макеты обложек. Сопроводительный текст должен был создавать впечатление, что решение уже принято, и для автора оставлялась лишь небольшая лазейка, чтобы не согласиться. На самом деле, разумеется, онимел полное право не согласиться. Просто Parsons Press хитрили.

Норе как раз было интересно, когда автор возражал, потому что тогда она начинала его убеждать. Тут пригождался опыт написания студенческих работ, в которых оттачивался стиль казуистики. Нора прибегала к таким фразам, как «Мы считаем, что абстрактный дизайн прекрасно отображает двоякую природу организационных перемен», или «Нам нравится этот цветок, он символизирует новую жизнь. Ведь адаптация новых сотрудников о том же, разве нет?» Иногда авторы упирались рогом, тогда Нора сдавалась, и художники делали новую обложку. Но она очень гордилась, если авторы соглашались с ее видением. Это были те редкие случаи, когда она действительно высказывала свое мнение и ценила маленькие победы. Таких ярких событий среди всей этой бюрократической кутерьмы было немного.

Возможно, маркетинг тоже про творчество, а не про беганье с бумажками. По крайней мере, она на это рассчитывала.

Набрав в легкие воздуха, она улыбнулась Зоуи и сказала:

– По всем проектам я плотно сотрудничала с отделом маркетинга, и мне нравится, что в этом много творчества. Я использую любую возможность, чтобы помочь нашим маркетологам в написании рекламного текста, участвую в мозговых штурмах по придумыванию названий, ищу новые подходы к читателю. Например, на той неделе мы запустили в социальных сетях рекламную кампанию по одной книжке, и мне ужасно нравится собирать статистику откликов.

Ужасно нравится

Закладка:

– Я обратил внимание, что вы все время говорите «мы», – сказал он. – А вы запускали собственную рекламную кампанию?

– Нет. – Нора осторожно взглянула на Шона. – За рекламные кампании отвечает соответствующий менеджер, а я им просто помогала.

Шон склонил голову набок, как будто проявляя некоторую заинтересованность. Несколько прядей выбились из пучка и повисли над столом. Шон заглянул в резюме Норы.

– Значит, вы уже пять лет являетесь помощником редактора?

– Должность у меня не поменялась, но появилось много других обязанностей. – Нора не стала объяснять, что из-за сокращений Parsons ее нагрузили по полной программе.

Шон снова склонил голову набок. Похоже, этот человек прекрасно владел искусством выслушивать собеседника, оставаясь при этом отстраненным. Он все время печатал что-то на своем макбуке, кидая взгляды поверх Норы. И если б не движения его головы в ответ на ее реплики, можно было бы подумать, что он вообще занят чем-то другим.

В Parsons хоть и нет мюсли-бара, но там по крайней мере разговаривают, глядя друг другу в глаза.

– Полагаю, это говорит о многом, о качестве вашей работы, – заметила Зоуи. Оторвав взгляд от Шона (скорее уж от его головы с пучком), Нора посмотрела на Зоуи.

– Я начинала тут секретарем, – пояснила девушка, – и мне доверяли другую работу, потому что я сама просила об этом. А потом я перебралась в отдел по социальным сетям.

В душе вспыхнул огонек надежды. Если Нора не произвела никакого впечатления на Шона, то хотя бы Зоуи понимает ход ее мыслей.

– Ваш пример очень вдохновляет, – сказала Нора. – Мне нравится работа, дающая возможность карьерного роста.

– Какие у вас ожидания по части годового жалованья? – поинтересовался Шон.

Эх, Шон, прямо классика жанра. Довольно жестоко задавать подобный вопрос таким, как она. Нора изучала эту тему по другим издательствам, и обычно зарплаты везде оставляли желать лучшего. Назвать сумму выше на двадцать пять тысяч долларов было все равно что смошенничать, но лишь потому, что в издательствах мало платят, тогда как в другом месте годовой доход в пятьдесят тысяч не казался столь астрономическим.

И Нора спокойно назвалашестьдесят тысяч, словно это былатак себе зарплата. А в голове стучало:только бы не раскололи. Шон сделал пометку у себя в компьютере. Нора тихо выдохнула.

– У вас есть еще какие-то пожелания? – спросил Шон.

Но к этому моменту Нора уже иссякла. Чувствуя, что запал уходит, она пыталась придумать что-нибудь эдакое и решила задать вопрос, на который в свое время тоже пыталась ответить. Да, вот сейчас она спросит Шона, пусть помучается.

– А вы бы позвали на эту работу своего друга?

Шон ухмыльнулся.

– Разумеется. Нас обеспечивают питанием, мы делаем вылазки на природу. У нас каждый может работать по собственному графику, прийти сюда с домашним питомцем. Не представляю, кто бы мог отказаться от такой работы.

Ну да. Ну да.

– Если уж на то пошло, – продолжил он, – я даже предложил у нас поработать одной своей хорошей знакомой, мне казалось, что она подходит для этого. Моя знакомая прошла несколько стадий собеседования, но в итоге не сложилось.

Вот же, блин.

– То есть вы буквально порекомендовали это место другу, – любезно заметила Нора, чувствуя, как он приложил ее этим ответом.

Шон рассмеялся.

– Да, совершенно верно. Она прекрасный человек, но у нее было недостаточно опыта в области маркетинга.

Наступила неловкая пауза, пока Нора оценивала свое собственное отсутствие опыта. Шон кинул взгляд на ее руки, сцепленные на коленях.

– Тем не менее каждый привносит что-то ценное, – пришла на помощь Зоуи. – Именно поэтому мы выслушиваем самых разных кандидатов. Ваш опыт в книгоиздании ценен и привлекателен.

«Вот именно», – подумала Нора и немного расправила плечи.Ееопыт ценен и привлекателен. Так что не надо поддаваться на провокации Шона, это совсем ни к чему. Надо восстановить этот гребаный позитивный настрой.

– Мы стремимся сплотить людей, – дополнил Шон и взглянул на ряды сотрудников за стеклянной стеной. – Нам нравятся творческие личности, желающие довести дело до конца. Все эти придуманные нами «плюшки» дают свой результат: люди настолько загораются работой, что просто не хотят уходить домой. У нас нет твердого рабочего дня, но они все равно сидят хоть до ночи.

Уж нет, Нора работала строго с девяти до пяти.

– Что ж, прекрасно, – сказала она. – Мне нравится такой подход, когда стирается граница между домом и работой.

– Вот именно. – Шон самодовольно улыбнулся, словно это он придумал культуру стартапов.

Наконец все поблагодарили друг друга за общение, и Шон убежал, давая понять, что у него есть дела и поважнее. А Зоуи проводила Нору до лифта, обещая связаться с ней на следующей неделе.

Уже в лифте Нора стянула резинку – ужасно болели корни волос. Единственный плюс собеседований – это чувство облегчения в конце, даже несмотря на неопределенность. В голове крутилась фраза Шона о том, как они сплачивают людей: кормят их прямо тут, так что можно вообще не уходить домой. Ладно, можно на этом не зацикливаться. И еще был Чад со своими цветными таблицами и Зоуи, которая из секретарши вырвалась в менеджеры. Нора любила приложение BookTap, и ей хотелось приложить тут творческие способности. В конце концов, в этом месте много и хорошего.

И тогда она сможет уйти из Parsons.

Глава 6

– Не отошлешь контракт Сантосу?

Нора сняла наушники. Над ней нависла Рита: кажется, ей пришлось повторить свою просьбу несколько раз.

– Контракт? – переспросила Нора. Темные глаза, авокадо… Нора заморгала. – Да, конечно. Скинешь его мне?

– Еще вчера скинула. Может, не дошло, сейчас повторю, – добродушно сказала Рита. Она была достаточно воспитанна и не устраивала разносов, даже если кто-то прокалывался, как в данном случае Нора. Вчера она полдня потратила на BookTap, и ее успели завалить почтой. Под вечер она специально задержалась и сегодня тоже пришла пораньше. Но пока она разгребала почту, на каждое отвеченное письмо приходило шесть новых.

Рита, человек слова, уже через минуту переслала контракт. Нора набрала адрес Эндрю и приложила к нему файл. Уставившись в окошко сообщения, она гадала, стоит ли упоминать их встречу на прошлой неделе.

Да что это она? У Эндрю была встреча с издательством, а ее никто туда не звал. Произошло недоразумение, про которое лучше забыть.

И она написала обычное типовое письмо, отправила его и вернулась к другим делам.

Но через несколько минут, когда она занялась рукописью

Закладка:

Привет, Нора.

Спасибо за контракт. Прочитаю и дам знать, если у меня появятся вопросы. Я ведь должен быть уверен, что там нет пункта про авокадо.

С наилучшими пожеланиями,

Эндрю

Нора еще была не готова шутить на эту тему. Во-первых, она лишилась любимого сэндвича с индейкой и клюквой, и во-вторых – оплошала перед начальством, перепутав заказ для почетного гостя.

Нажав «ответить», Нора напечатала:

Не переживайте. Я вовремя остановила их, чтобы они исключили из договора пункт про авокадо.

Она не стала приписывать «с уважением» и прочее, чувствуя, что это будет выглядеть нелепо.

Нора вернулась к рукописи. Почти на каждой странице нужно было отследить цитаты, требующие согласования, так что это нельзя было назвать собственно чтением. Попадались интересные отсылки на книги их собственного издания, но сам текст изобиловал жаргонизмами трудового законодательства, словечками по нормативно-правовому соответствию и прочее.

Пришло звуковое уведомление о новом письме, и Нора зашла в почтовый ящик.

Привет, Нора(в своей переписке они не дошли до той стадии, когда можно обойтись и без приветствий)

Спасибо, что спасли меня от смертельного пункта про авокадо! У меня имеется вопрос, правда, не касательно договора. В прошлом месяце я должен был получить роялти, но выплата не пришла. Вы не проверите, был ли указан мой новый адрес? Он тот же, что сейчас в договоре.

Спасибо!

Эндрю

Какой же онмилый. У крупных авторов были две модели поведения. После многолетнего сотрудничества с Parsons Press одни знали свои сильные стороны и умели надавить, но другие (таких было меньше) не гнали волну, понимая, что в работе находятся книги и других людей.

Нора не знала, к какой категории относится Эндрю, так как до этого имела дело лишь с его пожилым коллегой. Но книга имела такой бешеный успех, что Нора автоматически записала Сантоса в привереды.

Она открыла гонорарную программу, настолько допотопную, что приходилось вручную вводить команды, и нашла информацию на Эндрю Сантоса. Со вздохом облегчения Нора выяснила, что адрес правильный. Еще одного прокола она бы не пережила.

Нора набрала запрос, и на экран выгрузились строки выплат. Она выпучила глаза от удивления.

Его последний чек был на сорок тысяч долларов.

То есть каждые шесть месяцев он получает больше, чем она за год. При этом имея постоянную работу в должности доцента. Побочный доход от книг приносит ему восемьдесят тысяч в год.

У других авторов, насколько Норе было известно, суммы роялти были гораздо меньше. Несколько сотен долларов для тех, кто не написал новых книг, но со старых еще что-то капало. Одна-две тысячи для авторов со средними продажами, и постепенно их чек пересматривался до нескольких сотен долларов.

Уж никак не твердая пятизначная цифра.

Нора задумчиво забарабанила пальцами по столу. Она не переставала удивляться: и этот человек, будучи в сто раз богаче, посмел посягнуть на ее сэндвич!

Поэтому пусть подождет ответа про свои сорок тысяч. Нора переключилась на личную почту. Там было одно непрочитанное письмо: от кадровика из BookTap.

Испытывая одновременно страх и надежду, Нора открыла письмо, пробежала глазами по тексту, добравшись до «К сожалению, мы решили не продолжатьсобеседованияпо поводу вашей кандидатуры». Остальной текст превратился в сплошное размытое пятно. В горле вдруг пересохло, и Нора нервно поежилась.

Она снова представила себе нагловатого Чада, мягкую Зоуи, отстраненного Шона. Ведь Нора так старалась донести до них, что у нее есть потенциал. Как наивно было надеяться, будто она заполучит работу, связанную с книгами. Получилась обычная замануха и самообман. Нора не любила стартапы, и ее не взяли, точка.

В носу неприятно защекотало. Как теперь она будет платить за комнату? Жалованье BookTap могло обеспечить ей сносное существование. Она могла бы заказывать еду на дом под настроение, как это делала Элли, а не считать последние гроши. Нора потерла переносицу и заморгала, чтобы не расплакаться от обиды.

Надо бы вернуться в корпоративную почту и написать ответ Эндрю, но сейчас ей было тошно. Кто-то там печется о своих сорока тысячах, тогда как у нее всего сто долларов в кармане. Отказ BookTap означал, что все останется как есть.

Нора зашла на сайт Weber. Картинки книг с яркими, веселыми обложками сильно контрастировали с унылым сайтом Parsons. У них – сплошной фотобанк невыразительных лиц и натянутых улыбок. Люди сидят за пустыми экранами компьютеров, люди ораторствуют на собраниях. Нора вспомнила разговор с Линн и как горели ее глаза при упоминании художественной литературы. Словносбывается детская мечта.

Но даже если Weber дадут ей подработку, денег на покрытие всех расходов не хватит. Может, стоит зацепиться и потерпеть, когда выплывет постоянная вакансия? Надежда есть, но надо как-то протянуть, одной работой тут не обойтись.

А может… В голову Норе пришла опасная мысль. Может, остаться в Parsons, а Weber будет как подработка? Она и так работает за шестерых, можно повкалывать и за семерых. Заработок в Weber с лихвой компенсирует ее урезанную зарплату. Нора закрепится там, потом ее возьмут в штат, и она сразу же порвет с Parsons.

Нет, это чистый абсурд. Такие вещи не приветствуются. Выплыви эта история наружу, ее репутация будет безвозвратно испорчена. И все же. По крайней мере, Нора перестала расстраиваться из-за BookTap. Она перечитывала отказ снова и снова, убедившись, что это больше не трогает ее. Нора судорожно попыталась прикинуть: что может пойти не так и что можно выгадать. Сердце трепыхалось от волнения, но теперь уже по другому поводу.

Какое-то время она просто сидела, стараясь ровно дышать, понимая, что уже приняла решение. Она взглянула на свой мобильник, и рука сама потянулась к нему. Пройдя в переговорную, она прикрыла за собой дверь. Откуда только взялась такая решительность – Нора позвонила Линн.

Послышался голос автоответчика, и Нора хотела было отключиться. Если Линн спросит потом, она может сказать, что набрала случайно. Но нет, после сигнала Нора наговорила сообщение.

– Привет, это Нора. Я тут решила… Я тут подумала, что могу бросить работу. Поищу что-то с нормальной зарплатой. Так что готова побыть внештатником. Подскажи, как это сделать.

Глава 7

Ее порыв сразу принес результаты. Понедельник. Нора сидит в офисе и вспоминает, как прошло собеседование, если только его можно так назвать. Потому что сама она по большей части молчала, а говорила Линн. Расхваливала ее перед некоей Виолеттой, женщиной с серебристо-седыми волосами, постриженными в стиле

Закладка:

Эта работа казалась несложной. Нужно было выполнять самые разные задания, на которые не хватало времени у штатных редакторов, а именно: держать авторов в тонусе, чтобы они выдерживали сроки, искать новых писателей и экспертов, заинтересовывая их в сотрудничестве с Weber.

Раз в неделю нужно удаленно участвовать в оперативках, обзванивать авторов. На круг выходило двадцать часов в неделю. Все обязанности Нора могла выполнять из дома или, если набраться наглости, прямо из офиса Parsons. Ничего, она справится.

Когда Нора спросила, возможна ли штатная работа в Weber (это было как положить все яйца в одну корзину и довериться Виолетте), ответ был обнадеживающим. Не конкретным, но все же.

– Если все пойдет хорошо и ты приведешь к нам новых авторов, через разумное количество времени мы, скорее всего, будем заинтересованы в том, чтобы предложить тебе постоянную работу, – сказала Виолетта. – Придется подождать где-то полгодика. И когда мы примем тебя в свою команду, у тебя будет соответствующая твоему опыту должность. «Редактор по работе с авторами» – это для внештатников. Но с твоим опытом… – Виолетта взглянула в резюме Норы. – С твоим опытом ты можешь рассчитывать на место координатора. Там тоже есть бумажная работа, но мы подкинем тебе парочку книжных проектов, чтобы ты начала редактировать.

Начала? Нора до сих пор переживала некоторую несправедливость этих слов. Да, она разгребала горы книг, оставленных Томом и Линн, но сколько ни описывай это в резюме, ее должность говорила о другом.

И все же, когда Нора поинтересовалась, на какие книги она может рассчитывать, если ее возьмут в штат, Виолетта сказала нечто такое, отчего сердце затрепетало.

– Какие книги? Ну, какие захочешь. – Виолетта небрежно повела плечом. – В основном ты будешь работать в связке с Линн. Если захочешь оставить бизнес-тематику, нас это тоже устроит. – Тут Нору аж передернуло. – Но можешь переключиться на политику, кулинарию, художественную литературу. Выбирай что хочешь.

Должность координатора была чуточку выше, чем помред, но под крылом Линн она сможет заниматься прозой!.. Давно погасшая мечта разгорелась с новой силой.

Что ж, собеседование прошло хорошо, если б только у Норы так не тряслись руки и если б не это неприятное чувство, что она врет про свое увольнение из Parsons. Через несколько дней Линн прислала эсэмэску:

В понедельник они собираются предложить тебе работу. Разыграй удивление.

Все выходные Нора просидела на сайте Weber, а еще репетировала удивление в голосе. И вот наступил понедельник. Хоть бы не передумали, хоть бы позвонили. Нора буквально гипнотизировала свой телефон, чтобы он ожил. И через минуту это произошло. С бьющимся сердцем Нора схватила телефон, но увидела всего лишь уведомление об обновлении. Вздохнув, она отодвинула мобильник. Если прямо сейчас он не позвонит, то не получит никакого обновления.

Смешно разговаривать с железом, которому ни тепло ни холодно.

После пары часов бессловесных препирательств Норы с мобильником к ней зашла Кэндис.

Первой мыслью было, что Кэндис уже в курсе ее делишек, вот телефон и молчит. Наверное, Линн раскусила Нору, позвонила Кэндис, и теперь Нора вообще останется без какой-либо работы. А все из-за любви к художественной литературе и желания поправить бедственное положение.

Но Кэндис стояла и робко улыбалась. Нора почувствовала огромное облегчение и – усталость. Значит, страхи ее были напрасными. Просящие улыбки от начальства всегда связаны с какой-то несоразмерной просьбой.

– Мне пришло письмо от Генри Брука. Из отдела по маркетингу.

– По маркетингу? – переспросила Нора. У них в команде остался всего один менеджер по маркетингу, и его звали не Генри Брук.

– Он из Нью-Йорка, – извиняющимся голосом сказала Кэндис.

– А. – Напрасно Кэндис думает, будто человек рангом ниже ее может знать хоть кого-то из офиса в Нью-Йорке. Но, чтобы подыграть Кэндис, Нора сказала: – Ну да, конечно, из Нью-Йорка.

– После того как Грег Миллер ушел на пенсию, с нами теперь работает Генри, – пояснила Кэндис, как будто от этого что-то стало понятнее.

– Ну да.

Кэндис просветлела, радуясь, что Норе удалось вспомнить то, чего она даже не знала. – Генри нужна кое-какая информация, чтобы скорее подключиться к делу. Он просит файлы по авторам – кто есть кто и все такое. Ты не могла бы этим заняться?

Генри Брук появился в жизни Норы всего минуту назад, но уже резко упал в ее глазах. Он что, не может сам нажать кнопочку и загрузить все эти файлы? Такая важная птица, что перепоручает другим это делать?

Нора молча смотрела на Кэндис, а та стояла и терпеливо ждала ответа. Нора подумала, что и Кэндис прекрасно справилась бы с этой задачей. У всех в издательстве был доступ к базе данных по книгам, выходным данным, аннотациям, биографиям авторов, таблицам популярности и прогнозам по продажам. Ладно, в конце концов Кэндис своя: она держит редакцию на плаву, а если отправляется по делам на Коламбус Авеню, обязательно покупает на всех бискотто[20] и Линцское печенье из итальянской пекарни. Но этот Генри ничем не заслужил расположения Норы.

Но Кэндис – начальница, и Нора, как самый низкий по рангу (и самый низкооплачиваемый, об этом тоже не стоит забывать) член команды, обязана делать то, чего не хотят делать другие.

– Да, конечно, – сдалась Нора и выдавила из себя улыбку. Кэндис понеслась к себе, чтобы переслать ей письмо Брука. Оставшись одна, Нора пыталась понять, хватит ли ей духу, чтобы сотрудничать с Weber. Работа работой, но ей предстоит прибегать к обману. Она еще даже не начинала, но уже стала дерганой. А что же будет, когда дойдет до дела? Она что, каждый раз будет вздрагивать, когда к ней будут обращаться Кэндис или Рита? И так – шесть месяцев подряд?

Через несколько секунд Кэндис переслала письмо от Брука.

Кэндис, может ли кто-то из ваших прислать мне файлы по нижеупомянутым названиям. Спс, Г

Господи, ни здрасьте, ни до свидания. Вместо вопроса-просьбы – утверждение. Даже «спасибо» исковеркано. Нора уже ненавидела этого человека.

Зайдя в базу и выделив файлы по семидесяти пяти названиям, она уже желала ему смерти.

И вдруг Нора подумала, что как-нибудь переживет ближайшие полгода. Она проверила телефон:

Закладка:

Нора начала загружать файлы, постоянно поглядывая на телефон. Она справилась только с десятью файлами, когда телефон ожил.

Чтобы ответить, Нора выбежала в переговорную. Виолетта предложила ей внештатную работу, и Нора изобразила радостное удивление, пообещав завтра же прислать все нужные документы.

Она вернулась на место совершенно другим человеком: с гордо поднятой головой. Уверенной в себе. Пять лет она была Норой Хьюз, помощником редактора, но теперь наконец стала кем-то бо́льшим. И это только начало. Шесть месяцев ей придется лавировать между Weber и Parsons. Она докажет новым работодателям, что способна выполнить все поручения, поможет авторам уложиться в сроки и приведет новых. Сделает все, чтобы Parsons оставались в неведении насчет второй работы. Нужно продержаться, пока Weber не предложит ей должность координатора, а потом наступит долгожданная свобода. Больше не будет никаких дурацких слоганов. Нора займется художественной прозой и наконец поверит, что мечты сбываются.

Только ради этого придется немного соврать.

Глава 8

Щелкая клавишами, Нора работала в бухгалтерской программе, на ее взгляд слишком мудреной. Одновременно с этим она испытывала непривычное чувство: сегодня – ее первый день работы совсем в другом месте. Она официально вступила на путь обмана.

Обычно Нора не любила заниматься платежками – после сокращений они тоже легли на ее плечи. Но сейчас все было по-другому, и Нора даже не разозлилась, когда система дала подсказку о непонятной ошибке. Девушка просто перезагрузила платежку заново и все пересчитала, зная, что теперь, помимо этой тягомотины, у нее появился прекрасный повод для высокой самооценки.

Попивая кофе, она поглядывала на часы. Чем ближе к одиннадцати, тем сильнее она дергалась. В одиннадцать ей предстояло подключиться к оперативке Weber. С трудом дотерпев до половины одиннадцатого, она подхватила ноутбук и удалилась в переговорную.

Комната была маленькой и тихой. Нора сидела за столом, чувствуя, как у нее «прыгают» коленки. Это что, нервы играют из-за первого дня? Но ведь она даже не появилась в новом офисе. Вот в свой первый день в Parsons она так нервничала, что даже есть не могла. Наверное, и сейчас причина та же: Нора хотела зарекомендовать себя в роли редактора, произвести хорошее впечатление на Линн с Виолеттой, чтобы в итоге перебраться к ним.

Нет, дело не в том, что ей приходится лукавить. Parsons с лихвой этого заслужили. На той неделе, когда на карточку капнула первая урезанная зарплата, Нора только уверилась в собственном решении. Parsons шли на любые ухищрения, чтобы остаться на плаву, и Нора делала то же самое.

Без минуты одиннадцать. Нора взяла телефон и ввела код конференции. Пришел сигнал, она залогинилась, но никого не услышала.

– Алло? – позвала Нора.

– Привет, кто это там у нас? – спросил высокий голос. Нора перебрала в памяти людей из Weber, которых она просмотрела в LinkedIn, но там были только фото, а кому чей голос принадлежит – она не могла знать.

– Я Нора.

– Привет, Нора, – зачирикал голос. – Мы пока собираемся. На месте Виолетта, Линн и Джереми. Сейчас подойдут остальные, и мы начнем.

Послышались тихие приветствия, шепотки, все рассаживались по местам, а потом таинственный голос объявил собрание открытым.

– Прежде всего хочу поприветствовать нашего нового внештатного редактора Нору Хьюз. – Кажется, все же это была Виолетта. Затем все по кругу представились. Незнакомый голос принадлежал Эмили, помощнице Виолетты, а в остальных Нора пока путалась.

Мужской голос, то ли Джереми, то ли Стивен, сказал, что ведет переговоры с авторами, собирающимися участвовать в питчинге на следующей неделе. Линн немного рассказала об авторе, чьи предложения по маркетингу были даже лучше, чем у самих сотрудниковWeber. Виолетта, а может, Стейси, а может, Донна, а может, Жанин захихикала, заметив, что хорошо бы было, если бы все авторы так заботились о продвижении собственных книг. Затем, кажется, Виолетта обратилась к Норе.

– Я тут, – сказала Нора.

– Мы отошлем тебе твой первый проект, и это просто бедствие. – Предположительная Виолетта рассмеялась. – Автор… Друзья, насколько она опоздала со сдачей рукописи?

– На два года, – сказала Линн.

– На два года, – вторила ей Предположительная Виолетта. – На прошлой неделе автор наконец прислала рукопись, но оказалось, что она здорово отклонилась от темы. Поэтому, Нора, мы просим тебя прочитать текст и обсудить с ней правки.

Нора смутилась. Виолетта точно к ней обращается? Такое серьезное задание следует поручать настоящему редактору, а не ей. Все выжидательно молчали, и Нора вспомнила, что она же и есть редактор.

– Да, конечно. – Нора почувствовала необыкновенную легкость. – Присылайте материалы, я посмотрю. Когда вы собираетесь запускать книгу в производство?

Буквально через полминуты Эмили переслала график прохождения книги. Собрание перешло к обсуждению других проектов, и Нора совсем перестала различать, кто есть кто.

Под конец Предположительная Виолетта сказала:

– Не забудь – к осени. – Ей пришлось чуть ли не перекрикивать остальных.

Нора внимательно вслушивалась, пытаясь понять, что должно произойти к осени, но слышала только шуршанье страниц и приглушенные разговоры. Ей хотелось спросить: а что к осени? Но она стеснялась это сделать, ведь она всего лишь помред. Черт, нет, она же редактор!

– Так что вы говорили насчет осени? – поинтересовалась Нора.

– В бизнес-линейке на следующий год нам не хватает нескольких книг, – пояснила Предположительная Виолетта. – Мы будем возвращаться к этой теме на каждом собрании, пока полностью не заполним «портфель» к осени. Если у тебя будут какие-то идеи – обращайся.

– Хорошо. – Господи, надо еще привыкнуть к тому, что кто-то спрашивает твоего мнения. – Я дам вам знать.

Собрание закончилось, и Нора проверила на ноуте график публикаций Weber, обратив внимание, что за Линн были закреплены авторы, которые до этого издавались в Parsons. Линн определенно использовала свое знакомство и перетаскивала их к себе. Умно́. Возможно, эти люди предпочли иметь дело с развивающимся издательством, которое не переливает из пустого в порожнее, как это делают в Parsons, причем годами.

Виолетте нужны новые авторы… А Нора знает имена, с которыми Линн не работала…

Она вытащила из стопки старый график публикаций Parsons и поискала названия, закрепленные за Томом. Он не собирался возобновлять карьеру, ему там аспарагусы надо поливать и все такое, так что вряд ли он станет созваниваться со своими подопечными.

Parsons годами водили хоровод с одними и теми же авторами. Если книга продавалась более или менее неплохо (а иногда и совсем вяленько), в будущем таким давался зеленый свет. Уже издававшийся автор представлял меньший риск, чем автор без единой книги. Перед Норой был список известных,

Закладка:

Взгляд ее упал на имя Эндрю Сантоса. Автор, несомненно, многообещающий, но Parsons уже почти заполучили его, составили контракт, осталось только подписать.

Но что, если и других авторов Parsons уже окучили? По крайней мере, книги пятерых людей Тома должны выйти в ближайшие месяцы, и в запасе у них ничего не оставалось. Возможно, хотя бы эти захотят перейти в Weber.

Нора сняла колпачок с ручки, занеся ее над страницей, чтобы… чтобы что? Отметить имена, которые можно увести из компании, на которую она все еще работает? Ведь Линн налаживала связи только после ухода из Parsons. А вот если Нора уговорит авторов подписать договор сWeber, ей придется отвечать за последствия. Рита и Кэндис будут в крайнем удивлении, начнут задавать вопросы, и ее ложь раскроется.

Нора задумчиво грызла колпачок, мучаясь угрызениями совести. Она уже переступила границы, начав работать с Weber. И какие-то действия покруче были бы сущим безумием. Нет, она еще не на той грани отчаяния, чтобы решиться на крайность.

Удивительно, но новая работа почти не мешала ей справляться с делами в Parsons. Каждую неделю Нора обсуждала планы с Ритой, и все шло как обычно. На собраниях Parsons она притворялась ужасным патриотом, и все сходило с рук.

– Ты помнишь, что на следующей неделе у тебя конференция по менеджменту в Мэриленде? – напомнила Рита. – А я поеду на саммит по стратегиям.

Нора задумчиво помешала ложкой лапшу-«алфавит». Да, она помнила, кто куда едет, они с Ритой недавно это обсуждали.

– Помню, конечно, – сказала Нора. Она еще несколько месяцев назад забронировала билет и волновалась, что ей одной придется работать на стенде издательства. А сейчас живот буквально скрутило от страха: а что, если Weber тоже участвует в конференции? По идее, не должны, но надо перепроверить. Стоит кому-то из Weber спросить, что она делает за прилавком с книгами Parsons, Нора начнет запинаться, придумывать отговорки, и все вылезет наружу.

– Сантос тоже там будет, – сказала Рита. – Он еще не подписал контракт?

Нет, не подписал. И это было странно. Нора отправила ему письмо неделю назад, а он ответил, чтопока обдумывает этот вопрос. Помнится, Нора тогда откинулась в кресле и нахмурилась, посчитав его поведение подозрительным. Обычно авторы буквально напрашиваются на контракты. Есть те, что прежде хотят посоветоваться с адвокатами, но они так и говорят. А Сантос молчит. Что-то тут не так.

Возможно, он подыскивает другого издателя – с более широкой аудиторией, чем стареющие бизнесмены. И если Сантос действительно находится в поисках издателя, Weber очень даже ему подойдет. У них и авторы помоложе, и книги не рассчитаны на одних только руководителей компаний. Как же обрадуются Линн с Виолеттой, если Нора переманит Сантоса.

Закончив работу, Рита захлопнула свой компьютер и сказала:

– Да, хотела обсудить с тобой кое-что.

Нора вдруг подумала, что Рите что-то известно насчет Weber, и сердце застучало в висках. Изобразив любезность на лице, она подняла глаза на Риту.

– Я тут пыталась пробить для тебя повышение, – сказала Рита. – Я это сделала еще в конце финансового года, но в Нью-Йорке отказали.

Нора заморгала.

– Ох. – Должно быть, Рита слишком долго проработала в Parsons и видела слишком много «пипецов», чтобы брать каждый на веру. – Спасибо, что хлопочешь за меня.

– Но… – Рита подняла кверху палец. – Я договорилась с ними, что, если мы заполучим Сантоса, ты станешь редактором. Соответственно, будешь больше получать. Твоя новая зарплата будет выше изначальной.

Нора обвела взглядом комнату, позволяя новости осесть в голове. Наконец она посмотрела на Риту, удивленно моргая.

– Правда, что ли?

Удивляла даже не сама перспектива повышения, а то, что после ухода ее команды кто-то еще заботится о ней.

– Конечно. Ты это заслужила, – сказала Рита. – Уж прости, что поставлено такое условие, но иначе они бы не согласились.

– Я понимаю. – Нора знала, что в смысле всего позитивного Parsons здорово осторожничали. – Спасибо. – В голосе ее все еще звенело удивление.

Похлопав ее по плечу, Рита ушла, а Нора так и продолжала сидеть. Еще месяц назад эта новость стала бы подарком судьбы и решением всех проблем. Но теперь все усложнялось. Нора так сильно нажала на ручку, обводя имя Эндрю, что пальцы вымазались в чернилах и в нос шибанул запах химии.

Разум подсказывал, что о большем и мечтать не приходится. Нора продолжит сотрудничать с Weber, чтобы не ужиматься в деньгах, обработает Сантоса, чтобы он подписал договор с Parsons, а потом откажется от подработки. Зачем ей это, если ее повысят и жалованье будет приличное. Она останется тут, и ей больше не придется скрытничать. Надоело вздрагивать каждый раз, когда к тебе обращается начальство.

Но хочет ли она остаться? Никаким повышением не компенсировать отвращение к книгам Parsons. Возможно, пару месяцев назад она рассуждала бы иначе. Но появилась возможность прикоснуться к прозе, и разве можно убить мечту собственными руками?

Значит, надо бороться. Нужно переманить Эндрю в Weber, и плевать, какой скандал поднимется в Parsons. Нужно продержаться, пока не подвернется вакансия координатора, чтобы перейти в Weber на полную ставку. Придется как-то вытерпеть полгода нервяка.

И возле фамилии Сантоса Нора поставила жирный вопросительный знак. Нужно все продумать до того момента, как она увидится с ним на конференции.

Глава 9

Балтимору есть чем похвалиться перед миром, и Нора надеялась увидеть что-то еще кроме зала, где ей приходилось работать. Но вот уже четвертый год подряд Нора застревала все в той же гостинице «Хилтон» посреди невзрачного участка земли размером с квадратную милю.

Устало зевая, она прошла в зал, где ее поджидала гора коробок, и начала подтаскивать их к месту, где расположится стенд Parsons. Как и на протяжении последних нескольких дней, Нора все еще мучилась из-за противоречивых мыслей.

Она думала об этом в самолете, а потом в такси, а потом лежа на кровати в гостиничном номере. Она все думала и думала, пересчитывая трещины на потолке. Сантос был ее козырем, чтобы получить повышение. Parsons ей это гарантировали. Еще чернила от его подписи не успеют высохнуть, как она получит заслуженную должность. И это станет компенсацией за весь труд, который она взвалила на свои плечи.

С Weber же не было такой определенности. Если ее и возьмут в штат,

Закладка:

Тут сразу вспомнилась пословица про журавля в небе и синицу в руке. Сантос был синицей в руке, поэтому нужно его уговорить. Он все еще играл в молчанку и ничего не говорил о подписании контракта. Синица-то синица, но летает себе где хочет – прямо как журавль.

Хорошо еще, что от Weber никто не приедет на конференцию. Нора заранее все перепроверила – их точно не будет. Эти ребята участвовали только в крупных событиях и такой мелочью не заморачивались. Зато Parsons несутся сюда сломя голову каждый год. Ну и славно, значит, Нора в безопасности.

Перетащив к стенду все коробки, которых было немало, она занялась распаковкой. Вытащила экземпляры Сантоса, сетуя, что он прибавил ей хлопот. Никуда не денешься: произведения ключевых спикеров всегда хорошо раскупаются.

Бет бы сейчас впала в раж. От долгого ничегонеделания она начинала заниматься всякой ерундой – например, вырезала картонные закладки и делала на них самые простые надписи: «спикер на секции», «лауреат премии», вплоть до совсем бессмысленных фраз вроде «Два больших пальца вверх!» Когда Нора спросила, чьи два больших пальца вверх, Бет пожала плечами и сказала: «Да хоть мои».

Нора прихватила несколько таких закладок Бет: «Купи с 25 % скидкой!». Написано черным жирным шрифтом.

Что ж, можно как-то выделить книги Эндрю Сантоса. Схватив тонкий фломастер, она перевернула закладку и написалаКлючевой спикер!Нора попыталась представить, как бы поступила Бет, и добавила второй восклицательный знак. Помахав закладкой, чтобы дать подсохнуть чернилам, она вставила ее в книгу Эндрю. Потом сфоткала и отослала Бет. «Ну что, гордишься своим изобретением?»

Она знала, что Бет ответит не сразу. В Калифорнии еще раннее утро, а тут, в Балтиморе, конференция уже в самом разгаре. Вступительная часть должна закончиться через несколько минут, и Нора заняла свое место за столом.

Скрипнула дверь конференц-зала. Оторвавшись от книг, Нора увидела, как к ней направляется женщина средних лет в красном шарфике.

– А у вас есть книга… – Увидев то, что ей нужно, женщина оборвала себя на полуслове. Книги Эндрю Сантоса были выставлены на самом заметном месте, а из верхнего экземпляра торчала закладка «Ключевой спикер!!»

Сквозь открытую дверь послышался голос Эндрю, а затем появился и он сам. Окруженный гостями, он благодарил всех, что пришли. Значит, начинается перерыв.

К стенду подошла чернокожая пара: он – седовласый, она – в очках с черепаховой оправой. Оба взяли по книге и стали переговариваться о доставке.

– А у нас бесплатная доставка, – бодрым голосом объявила Нора. Это было ее альтер-эго на случай конференций. И такой образ утомлял: словно целый день проводишь в компании очень экстравертного друга.

Пара оживилась и купила сразу несколько экземпляров книги Сантоса. Пока Нора записывала адрес, тяжелая дверь снова со скрипом распахнулась, и зал заполнился голосами. Народ рассеялся по разным стендам, но потом, будто мысленно сговорившись, большинство направилось к Parsons.

– Я ищу книгу об искусстве общения, – сказал мужчина в розовом кардигане.

– Вы о книге Эндрю Сантоса? Вот она.

Мужчина взял книгу. Из-за его спины прогундосил женский голос:

– А можно купить экземпляр для автографа?

Нора заглянула за плечо мужчины и спросила в пустоту:

– Какого еще автографа?

К прилавку протиснулась низенькая женщина с кудряшками, из тех, кто всегда считает себя правыми.

– Эндрю Сантос сказал, что подойдет сюда после выступления и подпишет несколько своих книг.

Нора удивленно уставилась на собеседницу:

– Но ничего подобного не планировалось.

– В этом нет ничего трудного, милочка.

Спасибо, просветила.

Похоже, остальные тоже настроились получить автограф. Купив по экземпляру, все столпились возле стенда в ожидании Эндрю. Тикали минуты, и Нора уж подумала: может, смухлевать? Пригнуться с ручкой, чтобы потом вытащить из-под прилавка случайно завалявшиеся «подписанные» экземпляры. Только бы толпа рассосалась и оставила ее в покое.

– Простите, меня немного задержали после выступления. О, авокадная киллерша!

Нора подняла голову. Он уже стоял перед ней. В этом своем темно-синем костюме, белой рубашке и полосатом галстуке – прямо вылитый ключевой спикер. Только с лица его не сходила мальчишеская улыбка. Нора улыбнулась в ответ, по крайней мере попыталась. Потому что с авторами следует быть дружелюбной – правда, трудно любезничать с автором, который с чего-то решил устроить тут автограф-сессию.

– Привет, – сказала она в порядке компромисса.

– Рад вас видеть.

– Прекрасная речь! – сказала женщина с кудряшками, глядя на Сантоса влюбленными глазами.

Эндрю вежливо повернулся к ней:

– Благодарю. Позволите оставить автограф на вашей книге?

– Да, пожалуйста!

И оба уставились на Нору, как будто она имела к этому какое-то отношение. Нора заморгала.

Тут Эндрю, кажется, понял. Повернувшись к женщине, он сказал:

– Ради бога, простите. Это же незапланированная сессия. Девушка не в курсе. У меня просто вырвалось во время выступления.

Женщина рассмеялась, польщенная тем, что с ней поделились этим маленьким секретом. Эндрю повернулся к Норе:

– Всего несколько минут, и мы от вас отстанем. Ничего?

Он так умоляюще смотрел на нее, что Нора сдалась.

– Тогда вам понадобится стул, у меня он только один. – Под этим Нора подразумевала: «Потому что я не собираюсь стоять из-за вас». Как вежливый человек, Эндрю понял намек.

– Конечно, сейчас я раздобуду стул. – Все весело наблюдали, как Эндрю подошел к соседнему стенду и что-то сказал дежурящему там мужчине. – А вот и наш стул! – Он торжественно поставил добычу возле Норы. – Теперь что?

– Ну… – Нора пожала плечами. Глупо признаваться, что она никогда не участвовала в сессии по раздаче автографов. – Нам потребуется ручка или тонкий фломастер.

– Вам лучше: ручка или тонкий фломастер?

– Фломастер! – радостно откликнулась женщина.

– Хорошо, отлично. Какая, однако, вы решительная, мне это нравится.

Нора передала Эндрю фломастер, и все выстроились в очередь. Пока Эндрю подписывал книги, отпуская по ходу дела веселые комментарии, Норе пришлось осаживать радостно напирающую толпу, понабежавшую от других стендов.

Оформляя покупки, Нора обратила внимание на мужчину, который был не из числа «свиты». Видя, что все покупают Сантоса, он поинтересовался:

– Что, такая хорошая книга?

– Похоже, девушке нравится, – вклинился Эндрю. – Это же ее издательство меня напечатало. – И он шутливо ткнул Нору локтем.

– Я не читала вашу книгу, – сказала она.

Мужчина и Эндрю рассмеялись.

– В самом деле? – спросил Эндрю. Рот его дрогнул в полуулыбке, он с интересом разглядывал Нору, явно пытаясь понять, не шутит ли она. – Сначала авокадо, а теперь еще и это.

– О, ничего с вами не будет.

Все получили автографы, и народ потянулся

Закладка:

Эндрю подвинул фломастер к Норе.

– Это ваше, благодарю.

Нора замешкалась, не зная, какое сейчас надеть альтер-эго, поэтому просто сказала:

– Если честно, я боялась, что вы не придете, а расхлебывать придется мне. – Она взяла фломастер. – Еще немного, и я начала бы подделывать под прилавком вашу подпись.

– Не уверен, что стоило говорить мне подобное, – очень серьезно сказал он. Нора похолодела. Ее накрыл стыд, и она уже старалась придумать оправдание своей шутке. Ведь она знала этого человека всего десять минут.

– Но я не…

– Да, потому что любой подлог стоит совершать в обстановке строгой секретности. – В глазах его заплясали смешинки.

Нора неуверенно улыбнулась.

– Какое упущение, надо же. В моем учебнике по подлогам такого не написано. Может, это был какой-то липовый учебник, – ляпнула Нора.

Эндрю расхохотался.

– В любом случае рад, что дело не дошло до подделки подписей. Спасибо, что помогли, и простите за экспромт. Я-то уповал, что мои слова пропустят мимо ушей. Надеюсь, я вас не очень напряг.

Включив «дежурную» издательства Parsons, Нора зачирикала:

– Ничего страшного, не беспокойтесь. В конце концов, столько книг раскупили.Мытакое приветствуем. – Себя она к этим «мы» не приписывала, ну да неважно.

Эндрю не отрывал от нее взгляда, как будто пытаясь разгадать эту странную девушку.

– Вот и славно. Ну, мне пора. – Он поднялся, подхватив чужой стул. – Вы будете на панельных дискуссиях?

Этот невинный вопрос больно уколол Нору. Но весьма великодушно с его стороны предполагать такое.

– Нет, мне нужно сторожить книги, чтобы никто их не украл.

Он удивленно рассмеялся.

– Вы самый острый на язычок представитель Parsons, я таких еще не встречал.

Нора замешкалась. Это уже было нечто большее, чем ее специальная личность для конференций. В Эндрю было что-то такое, что взывало к ее природному сарказму, который она не со всеми себе позволяла. Что-то она слишком расслабилась с этим человеком. Он все еще автор издательства.

А в его глазах было все то же живое любопытство. Он явно веселился.

– Что, перебор? – спросила Нора.

Он пожал плечами:

– Я этого не говорил.

Чувствуя, как горят щеки, Нора еле удержалась от улыбки.

Эндрю кинул взгляд на расставленные книги.

– Вы и в самом деле не можете оставить стенд?

– Если только совсем ненадолго, я ведь должна заниматься продажей, так что… – Она обвела рукой оставшиеся книги.

– Ух, ясно. – В голосе его слышалось уважение. – Ценю вашу преданность делу. – Отсалютовав, он пошел возвращать стул.

Преданность делу – не слишком ли громко сказано? Да, только Нора понимала: если б ей действительно было плевать, она бы не спешила вовремя оформить стенд и уж точно бы не допустила сессии с автографами. Стыдно признаться, но ей не было все равно.

На конференциях время всегда тянулось ужасно долго. Нора хоть немного повеселилась, когда зажужжал телефон и пришло сообщение от Бет.

Горжусь, да еще как!

А потом еще:

Прямо завидую, что ты встретишься с папочкой Сантосом.

Рот Норы пристыженно дрогнул. Она вспомнила, как на конференции в Фениксе[21] они с Бет коротали время за стендом и играли в игру собственного изобретения – «Трах, замуж или пистолет: Авторское издание». Нора помнит, как они добрались до Сантоса. Все остальные авторы были похожи друг на друга – какая-то череда бледных, морщинистых, самоуверенных старикашек. А вот Сантос – совсем другое дело. И дело было не только в его молодости. Его взгляд на фотографии был лукавым, словно он только что отпустил какую-то шутку или только еще собирался поделиться ею с ничего не подозревающей аудиторией. Слегка взлохмаченные волосы, темно-карие глаза. Выбор был однозначным: и Бет, и Нора выбрали с ним «трах».

Она совсем забыла о том случае, а теперь… Теперь ей будет стыдно взглянуть ему в глаза. Потому что ясно же, что и сейчас выбрала бы «трах». Простила бы ему и экспромт с автографами, и толпу, которую он сюда притащил. А как он уверенно держится, как живо блестят его глаза и с какой легкостью он сдернул с нее маску официоза, заставив стать самой собой.

Может, он по совместительству гипнотизер?

Во время затишья у Норы купили всего одну книгу, и она просто сидела, время от времени поглядывая на стенд Friedman Books. Там работала молодая темнокожая женщина, примерно одного с Норой возраста. Сейчас она любовно поправляла книги, смахивая с них невидимые пылинки. Нора видела ее тут и в прежние годы, а сейчас она тоже работала в одиночку. Когда женщина наклонялась, ее длинные толстые косички с начесом падали ей на лицо.

Вот уже четвертый год они сидят напротив друг друга, но ни разу даже словом не обмолвились. Однажды они оказались совсем рядом, когда к стенду Норы подошел мужчина с книжкой от Friedman, забыв за нее заплатить. Той женщине пришлось догнать его и вежливо напомнить. Нора тогда робко улыбнулась, словно давая понять, как она ее понимает, что приходится сторожить книги от таких вот покупателей. Но женщина была слишком сосредоточена на своей проблеме, чтобы обратить внимание на Нору.

Вот и теперь сидят они: Нора – за своим стендом, а эта женщина – за своим. Почему бы им не заговорить друг с другом и не подружиться? Ведь они могли бы подстраховывать друг друга, если вдруг потребуется срочно отлучиться в туалет. И стоило бы им познакомиться, как обычно мечтала Нора, они сошлись бы на очевидном – что обе они темнокожие, работают в издательском бизнесе, разве это не забавно? Разве этот бизнес не оказался до невероятного белым? И не странно ли, что на обложках стараются изображать людей всех рас, тогда как сами писатели по большей части белые? Пыталась ли эта женщина озвучить данный вопрос? Либо она, как и Нора, тоже стеснялась своего низкого социального статуса?

И, наконец, эта женщина могла бы дать совет, как справляться с неуемными кудрявыми волосами, потому что сама Нора и уж тем более ее белая мама так и не освоили это искусство.

Женщина любовно поправила скатерть под книгами, и Норе сразу же стало стыдно, что сама она относится к своей работе с прохладой. Если б только у нее хватило смелости подойти к

Закладка:

День тянулся медленно, и под конец к стенду Норы выстроилась длинная очередь. Нора посмотрела время на телефоне: до закрытия выставки оставалось тридцать пять минут.

Отвечая на вопросы гостей, Нора постоянно ерзала на стуле. Всего каких-то тридцать пять минут, ее мочевой пузырь должен выдержать.

Только через десять минут она уже не была так в этом уверена. Народу по-прежнему было полно, никто не спешил уходить, многие придирчиво перелистывали книги. Никогда эта возня не казалась ей столь оскорбительно долгой.

Уж поскорей бы кто-нибудь хоть что-нибудь купил, чтобы она могла встать и размять ноги. И тут раздался голос, к которому она уже начала привыкать. Нора сразу же вспомнила эсэмэску Бет, и ей захотелось спрятаться под стол.

– Сюда, вот их стенд. – Эндрю шел к ней с высоким молодым блондином, который немного отставал. – Нора, это Карл из Лундского университета. Он хочет купить чемодан книг, особенно мою, и увезти их в Швецию.

Карл рассмеялся, и, как показалось Норе, даже слегка покраснел. Все вокруг очаровываются этим Сантосом, а Норе приходится из-за него пахать.

Сделав невинное лицо, Эндрю прибавил:

– А еще до него дошли слухи, что тут раздают автографы.

– Хорошо, – торопливо кивнула Нора. – Хорошо, только вот…

– Вы что, уже закрываетесь?

– Нет, еще двадцать минут осталось, просто я хотела… – Не могла же она сказать «я сейчас описаюсь», ни даже «мне нужно в дамскую комнату».

На ее счастье, Эндрю легко считал ситуацию.

– Я могу посторожить, если вам надо отойти.

Она уже была готова сорваться с места.

– Да, но вы не умеете пользоваться нашей бухгалтерской программой.

Он шутливо пожал плечами.

– Просто посижу в засаде. Идите.

Этих слов было достаточно, чтобы Нора успокоилась. Вернувшись через пять минут, преисполненная благодарности (чего уж совсем от себя не ожидала), Нора чуть не расхохоталась. Эндрю сидел перед ее компьютером, уставившись в программу, смешно морщил лоб и озадаченно чесал подбородок.

– Спасибо, что поддержали тут порядок, – сказала Нора.

Эндрю поднял голову, а потом снова уставился в компьютер.

– Хорошая новость: Карл накупил книг на четыреста долларов.

Нора рассмеялась:

– Вы же сказали, что просто посидите в засаде.

– Да, но система оказалась довольно отзывчивой. Я решил попробовать.

– Ладно.

– Только вот мне кажется, что его кредитка не прошла, – обеспокоенно прибавил он. – Я хотел провести заказ до конца, но у меня не получается.

Нора сжала губы, еле сдерживая улыбку.

– Какие-то проблемы с отзывчивостью?

– Простите, – сказал он. – Я все компенсирую.

– Не стоит прикрывать нас своими роялти, которые мы же и выплачиваем. Дайте-ка я взгляну.

Хмыкнув, он потупился – Нора и не предполагала, что он такой скромняга. Но все равно: сколько бы он ни зарабатывал на своих книгах, Parsons доставался гораздо больший кусок. Правда, самой Норе ничего за это не капало.

Поднявшись со стула, Эндрю встал за Норой, наблюдая, как она прокручивает записи продаж. Последним в списке был Карл Сэмюэльссон. Эндрю ткнул пальцем в строчку.

– Вот он.

– Вижу, – сказала она.

– Я на всякий случай.

Кликнув по имени, Нора все перепроверила.

– Ну да, плохие новости. – Она обернулась к Эндрю, тот стоял и переживал. – Платеж не прошел.

Он вздохнул.

– Ох, простите.

– Но есть и хорошие новости, – продолжила Нора, с удовольствием замечая, как по-мальчишески он реагирует. – После конференции Карлу позвонят наши продажники, запросят реквизиты, и все будет хорошо.

Он издал вздох облегчения.

– Слава богу. Точно?

Тут уж Нора не могла не улыбаться. Стоит такой, с испуганными глазами, кусает губы.

– Спасибо, что подстраховали меня.

– Вы еще не закрылись?

Нора обернулась. Перед ней стояла кареглазая женщина со стопкой книг.

– Через несколько минут закрываемся. Вы хотите это купить или еще не решили?

– Нет, я это покупаю.

То ли от счастья, что она все-таки не опи́салась, то ли оттого, что Эндрю ввел ее в смешливое настроение, она спросила его:

– Не хотите загладить свою ошибку?

Эндрю просветлел. Предложив ему стул, Нора встала рядом.

– Отлично. Сейчас я введу ваши данные, – сказал Эндрю. Нора подбадривающе кивнула, и Эндрю забил в компьютер имя и адрес покупательницы. Печатал он как курица лапой, так и хотелось согнать его со стула и быстренько все заполнить. Нора умела печатать хоть с закрытыми глазами. Но как отказать себе в удовольствии понаблюдать за этим смешным человеком: как он заносит палец над клавиатурой, а потом проверяет, ту ли нажал букву. Эх, будь тут очередь, ему пришлось бы туго.

– Вы заберете книги с собой или хотите доставку? Она у нас бесплатная, – сказала Нора. Женщина согласилась на доставку. Наклонившись над Эндрю, Нора показала, где пометить, что нужна доставка. И тут на нее повеяло чистотой и шампунем с терпким запахом. Смутившись, Нора отпрянула. Негоже помредам обнюхивать писателей.

– Я и сам догадался бы, где тут доставка.

– Это уже недоказуемо.

Он кинул на нее обиженный взгляд, Нора смешливо сдвинула брови.

– Так… – сказал Эндрю, перейдя по ссылке. С вас… 56 долларов 73 цента. – Он повернулся к Норе. – Правда, что ли? За две книги?

Женщина вопросительно посмотрела на Нору, еще не понимая, стоит ли ей заподозрить неладное.

– Совершенно верно, и это уже со скидкой. Вы сэкономили двенадцать долларов. А с доставкой – девятнадцать.

Довольная ответом, женщина кивнула и протянула кредитку. Немного поколебавшись, Эндрю взял кредитку и обернулся к Норе, чье лицо оставалось непроницаемым. Выдохнув, Эндрю провел карточку над терминалом. Тот пикнул, и на экране высветилась информация о прошедшем платеже.

– О, сработало! – сказал Эндрю.

– Если все правильно делать, оно и будет работать.

– Обычно мне говорят, что я все делаю правильно.

Рассмеявшись, Нора позволила Эндрю самому завершить заказ. Прощаясь с покупательницей, он весь сиял от удовольствия.

– По-моему, это успех, – заключил он, когда женщина удалилась. Откинувшись к стене, Нора скрестила руки на груди и спросила:

– Можно вас немного покритиковать по делу?

– Ну, если вы так считаете, – с неохотой ответил он.

– В следующий раз не стоит изображать такое удивление по поводу наших цен.

– Но это же дорого!

– А так и должно быть. – Наклонившись к нему, она тихо произнесла: – Не знаю, в курсе ли вы, но благодаря таким ценам некоторые авторы неплохо обогащаются. – Эндрю нахмурился. Нора многозначительно вздернула бровь.

– Какие ваши дальнейшие действия?

Нора взглянула на часы – пять минут до закрытия. Нагнувшись к нижней полке, чтобы поправить книгу, она заметила:

– Полагаю, пора заканчивать.

– Давайте помогу.

Выпрямившись, Нора уточнила:

– Вы так хотите помочь?

Эндрю

Закладка:

– Так можно или нет?

– Ммм… – Нора озадаченно поправила волосы. Эндрю выжидательно смотрел на нее, готовый срочно расстроиться, если ему сейчас откажут. – Ладно, – сказала она и тряхнула головой, слово не веря происходящему. – Давайте помогайте, хуже, чем есть, уже не будет. – Она улыбнулась, все еще стараясь скрыть замешательство.

Эндрю хмыкнул.

– Высоко ценю ваше доверие, – сказал он.

Опустив голову, Нора взяла в руки книгу, все еще чувствуя на себе его взгляд. Смущенно кашлянув, она показала, как сложить стеллажи. Разделившись, они приступили к работе. Нора упаковывала книги, а Эндрю складывал стеллажи. Выпрямившись на секунду, она кинула на него взгляд: Эндрю стоял, обняв одной рукой стеллаж, а в другой была открытая книга.

В итоге они встретились посередине – возле ее столика. Схватив с подставки свою книгу, он указал на закладку с надписью «Ключевой спикер!!»

– Это вы написали? – Он был такой довольный, так зачем омрачать его телячий восторг рассказом, что Нора сделала это ради своей подруги.

Неопределенно пожав плечами, она прислонила стеллаж к остальным и сказала:

– Возможно, и так.

Нора потянулась за книгой, и руки их соприкоснулись. Нора хотела было извиниться, но Эндрю продолжил заниматься своим делом как ни в чем не бывало. От этого прикосновения по телу Норы разлилось мягкое тепло. Так они и работали, укладывая книги, продолжая соприкасаться руками.

С самой большой коробкой пришлось особенно повозиться, нужно было утрамбовать еще много книг. Наконец они подхватили скатерть с противоположных сторон и встряхнули ее, словно застилая постель. Закончив свою часть работы, Эндрю всплеснул руками:

– А ведь неплохо, а?

Нора строго осмотрела работу, а потом очень серьезно сказала:

– С затыканием скатерти в коробку вы определенно справились лучше, чем с продажей книг.

Он расхохотался:

– Согласен. – Он кинул взгляд через зал: люди массово покидали гостиницу, заходя в лифты. На сегодня выставка закрылась, гул голосов стих. – Какой тут у них ресторан? Более или менее?

Нора даже не сразу поняла.

– Ресторан? В смысле, вы хотите поужинать?

– Ну да.

Нора хитро сощурилась.

– Что такое? – спросил он.

– Я так и думала, что вы замахнетесь на ресторан.

Он задумчиво почесал затылок и вздохнул.

– А что, нельзя?

– А почему вы спрашиваете?

– Когда я узнал, что на конференции будет кто-то из Parsons, то подумал, что приедет Рита. Полагал, что она потащит меня в ресторан и будет уговаривать на подписание контракта.

– А тут приехала я, – с наигранной серьезностью парировала Нора. – Халявы не будет?

Он вытаращил на нее глаза:

– Нет, совершенно не так. Я даже рад, что никто не будет выламывать мне руки.

– Прекрасно. – Она отвела взгляд, со стыдом вспоминая, что последние несколько дней только и думала, как уговорить его на договор с Weber или Parsons. – Но все равно мы можем поужинать. За счет издательства.

Все-таки она сказала это, пригласила автора в ресторан. Если он согласится, Нора поставит себе плюсик за предприимчивость, а если нет – скажет ему для собственного успокоения, что пошутила. Ожидая ответа, она обратила свой взгляд к площадке возле лифта.

– Но вы же не станете уговаривать меня, чтобы я подписал контракт?

Нора мельком взглянула на него и снова уставилась вдаль.

– Для меня это неважно. – Она произнесла эти слова с такой прохладцей, что и сама в это поверила.

– Что ж, весьма тронут.

– Рада стараться.

Она подняла на него глаза. Эндрю глядел на нее с легким прищуром, словно изучая.

– Ладно, – сказал он наконец. – Давайте поужинаем.

Они молча зашли лифт. Нора смотрела прямо перед собой, думая сразу обо всем на свете. О Виолетте, пообещавшей работу, если Нора приведет хороших авторов. О Рите, с жаром поведавшей о возможности повышения, если только они подпишут договор с Сантосом. Но над всеми этими за и против витал запах его волос, который Нора не могла не вдыхать.

И, входя следом за ним в ресторан, она подвела итог своих рассуждений в виде огромного вопросительного знака.

Глава 10

Итак, она пригласила автора на ужин. Пролистывая меню напитков, Нора вспоминала, как присутствовала на таких встречах вместе с Томом и Линн. Они заказывали вино, закуски, дессерт, все, что ни пожелает автор, подчеркивая, что издательство угощает. Нора знала, что это делалось специально, чтобы угодить авторам. Нора намеренно тянула время, потому что не знала, как угодить конкретно Эндрю.

– Итак, – сказала она наконец, откладывая меню. – Ваше присутствие означает, что этот ужин в вашу честь и что мы можем заказывать что угодно. Что желаете?

Эндрю все еще читал меню.

– Цены просто безумные.

– Да ладно вам, – не выдержала Нора, готовая расхохотаться ему в лицо.

– А что такое? – спросил он.

– Для вас и книги дорогие, и цены в среднем ресторане – слишком высокие. Так расскажите, какова приемлемая шкала цен у автора бестселлера?

Он сверкнул на нее глазами.

– Возле моего дома есть местечко, где за десять долларов можно купить четыре рисовые лепешки такос.

Нора склонила голову набок и оценивающе взглянула на Эндрю:

– Надо же, не ожидала.

– Трудно избавиться от студенческого менталитета, когда в году двенадцать месяцев, а стипендия – на девять, да и та маленькая, – иронически заметил он, пролистывая меню. Нора не отрывала от него взгляда, желая услышать подробности.

– И как же вы справлялись?

Эндрю пожал плечами:

– Справлялся как мог. Подрабатывал официантом, репетиторствовал и писал за деньги курсовые. А однажды летом попытался тайком сдать место соседа по общежитию – он все равно жил у своей подруги. – Грустно улыбнувшись, он потянулся через стол и тихо прибавил: – Но это была не очень хорошая идея.

Нора рассмеялась, пораженная такой откровенностью. Трудно поверить, что король гонораров Эндрю Сантос когда-то тоже боролся за свое существование.

Они сделали заказ, а Нора все продолжала думать о странных метаморфозах жизни. Вдруг как-то сам собой с губ сорвался вопрос:

– А почему вы решили, что хотите получить степень магистра?

Эндрю призадумался. Похоже, у него давно такое не спрашивали.

– Полагаю, чтобы чего-то добиться в этой жизни.

– И вы всегда знали, чем хотите заниматься?

Эндрю снова пожал плечами и отпил немного воды.

– Думаю, ясность пришла, когда я начал работать после колледжа. Я вдруг понял, что межличностные отношения между коллегами, менеджерами и подчиненными, руководителями и менеджерами имеют огромное значение. Люди общались неправильно, и мне захотелось как-то исправить это.

Это было похоже на мини-презентацию. Примерно то же самое он, наверное, говорил и на встрече в Parsons неделю назад, и еще много раз до этого. Возможно даже,

Закладка:

– Но откуда вам знать?

Он наморщил лоб:

– В каком смысле?

– Ну, например, я не представляю, как люди должны… Как они понимают, как следует распорядиться собственной жизнью?

Он задумчиво кивнул.

– То есть вы этого про себя не знаете?

Нора смущенно теребила салфетку на коленях, пытаясь подобрать правильные слова.

– Раньше мне казалось, что знаю. – Да, это было еще до того, как она пришла в Parsons, очарованная миром книг. Но потом дверь изнутри захлопнулась, и Нора оказалась в тесном мирке, где обитают одни лишь помреды. И даже обещание Риты насчет повышения не стерло горечи этих пяти лет. Нора начала сомневаться, что на свете вообще существует идеальная работа с книгами. Не исключено даже, что и Weber с его художественной прозой окажется не тем, чем кажется.

Сейчас у Эндрю было такое выражение лица… Именно таким она его и представляла, когда он завел в переписке разговор о роялти. То есть и сейчас он собирался поднять какую-то опасную тему.

– И что же поменялось? – спросил Эндрю.

В голове пронеслись Том, Линн, другие члены их старой команды. Прощальные чаепития, корпоративные рассылки и другие «пипецы» – предвестники того, что скоро Нора останется совсем одна. Наедине с книгами, которых она не понимала и почти ненавидела, наедине с авторами, которые из года в год перетасовывали одни и те же слова и фразы, лишь бы получить свой положенный чек. Нора подняла глаза на Эндрю и увидела в них понимание.

– Вот поэтому мне и не хочется подписывать договор, – сказал он. – Ведь мы оба знаем, что там происходит.

Оставив салфетку в покое, она спросила:

– И что же?

– Люди всякое говорят.

Нора пыталась понять, как много он знает. Иоткудаон это знает.

– Какие люди?

– Авторы.

– Авторы не могут знать, – сказала она, но тут же задалась вопросом – а действительно, о чем говорят между собой авторы Parsons Press? Ведь ей и самой доставалось, когда они заваливали ее недовольными письмами по поводу ухода их редакторов. Нора чувствовала, как на протяжении года нарастало их нетерпение. Больше половины авторов из их подразделения потеряли своего редактора. Просто Нора не думала, что это как-то задевает Эндрю. После ухода Тома и Линн его редактором стала Рита. Ради него они устроили эту помпезную тягомотину в конференц-зале, ловили каждое его слово, и у Эндрю не было повода жаловаться.

Значит, каток проехался не только по ней? Значит, ропщут даже самые успешные авторы? Лишнее подтверждение, что дело не в ней самой, так что зря она комплексует. Кусая рот, Нора ждала, что ответит Эндрю. Только она не собиралась ему сочувствовать.

Эндрю откинулся на стул.

– Авторам известно достаточно много.

– И именно поэтому вы не хотите подписывать контракт? – спросила она. – Вы считаете, что Parsons разваливаются? – Эндрю ничего не ответил, сидел и теребил пуговицу на рукаве рубашки. Нора понимала, чего хочет от нее Рита – узнать, почему Эндрю так тянет с договором, и решить эту проблему. Но хочет ли она того же, что и Рита? Знает ли она, чего хочет вообще?

– Возможно, и так.

Нет, она здесь не для того, чтобы жалеть его. Это вам не с Бет чирикать. Нора обедает с автором, которому нужен издатель. И вовсе не обязательно Parsons.

Она представила, как бы гордилась Линн, если б Эндрю подписал договор с Weber. Но Нору почему-то покорежило от этой мысли.

Она посмотрела на Эндрю, который ждал ответного шага.

– Вы пока не отказались подписывать контракт, – начала размышлять вслух Нора. – Но вы совсем не ведете никаких переговоров, что означает только одно: вы ждете, когда появится другой издатель. Поскольку вы общаетесь только с Parsons, у вас нет никаких других связей. Думаю, вы предложили книгу нам только потому, что в предыдущем договоре был пункт, обязывающий вас сотрудничать с Parsons, но вы не хотите у нас печататься. Вы все сделали по правилам, но теперь не знаете, куда бы еще податься.

Эндрю так странно на нее посмотрел, словно хотел сказать: не надо за меня решать, я сам знаю, в каком направлении мне двигаться. Нора ждала, когда он скажет это вслух, но он промолчал.

Если Нора права и ондействительноищет другое издательство, то у нее в рукаве есть козырь – другое издательство под названием Weber.

Принесли заказ. Нора отклонилась назад, пока официант ставил перед ней пиццу на деревянной доске без бортиков. Нора неуверенно взялась за нож и вилку. Она заметила смущение Эндрю, чей палтус подали в обычной тарелке, тогда как ей создали неудобство.

Нора начала разрезать пиццу, все еще обдумывая, что еще сказать Эндрю.

– Я уверена, что ваше выступление в Балтиморе могло бы привлечь внимание других издательств, – продолжила она. – Но это маленькое мероприятие, в нем участвуют только два издательства: мы да Friedman. От других даже редакторы не приехали. Были только я и моя коллега со второго стенда.

Эндрю внимательно посмотрел на Нору, но она подцепила вилкой кусочек пиццы и позволила себе насладиться ее вкусом.

– Именно поэтому вы и оставили себе «окошко» под ужин. На тот случай, если вас вдруг пригласят побеседовать с представителями Friedman.

Он пожал плечами:

– Без комментариев.

Прожевав пиццу. Нора промокнула салфеткой рот и вытерла руку, на которую капнул жир. Ей не терпелось закончить свою мысль, и она продолжила:

– Нет ничего предосудительного в том, чтобы переговорить с другими издателями. Только никому ничего не нужно.

– Ой. – Эндрю состроил скорбную мину, но в глазах светился интерес. Он определенно хотел услышать, что она ему расскажет.

– Это я о том, что, скорее всего, вы там никого не знаете и отослали заявку «самотеком». На столе помредов накапливается гора таких заявок, и уходит месяц, прежде чем у них дойдут руки, чтобы все разгрести. Поскольку у вас уже есть имя, ваши материалы покажут редактору, и тот рассмотрит их, когда выкроится свободное время.

Допустим, редактор прочитает вашу заявку и захочет делать с вами книгу. Но до стадии рассмотрения пройдет еще пара месяцев, плюс двухнедельные переговоры, чтобы утрясти пункты договора. Только сразу же возникают две проблемы. Вы хотите действовать быстро, потому что… – Она махнула в его сторону ножом, и губы его дрогнули. – Потому что сейчас вы на гребне славы, и этот момент надо использовать. А если вы будете тянуть, Parsons отзовут свой договор. – Нора точно знала, что как раз Parsons этого

Закладка:

Пока Нора говорила, Эндрю даже не притронулся к своей еде. Наклонившись к нему через стол, она сказала:

– А вы уверены, что другой издатель захочет подписать с вами договор?

Эндрю призадумался, подыскивая аргументы.

– Я могу нанять литературного редактора.

– Допустим. – Нора пожала плечами. – Дерзайте, если так уверены, что Parsons подождет месяц-другой. Пусть у вас будет агент, который, возможно, договорится с более крупным издательством. Только потом вы начнете думать: как же плохо мелкой рыбешке оказаться в большом пруду. – Это в плюс и Parsons, и Weber, которые не были гигантами книгоиздания.

Пока Эндрю переваривал ее слова, Норе пришла в голову еще одна мысль. Ведь если она переманит его в Weber, им будет заниматься Линн. Эндрю для них – настоящий прорыв, и никто не захочет, чтобы с ним работал какой-то внештатный редактор вроде нее.

А вот если он подпишет договор с Parsons, все будет по-другому: именно она станет его редактором.

Снова плюс в пользу Parsons.

Эндрю смотрел куда-то вдаль, словно пытаясь решить какой-то нерешаемый вопрос.

– А что плохого в том, что я взвешиваю для себя все за и против? Я забочусь о своей книге, и в этом нет ничего предосудительного.

Вот он, подходящий момент. Нора сделала глоток воды, обводя взглядом зал, просчитывая в голове все варианты. Вытаскивать заплесневелый козырь с Parsons – неубедительно. Если автор ищет другого издателя, на него такие доводы не подействуют. Называть издательство Weber – очень рискованно, ведь придется рассказать, что она имеет к ним отношение, придется доверить ему тайну, от которой зависит вся ее карьера. От страха схватило живот.

Все-таки Parsons – более безопасно.

Она перевела взгляд на Эндрю.

– Конечно же, вы заботитесь о своей книге, – сказала она. – Но ведь и мы тоже. –Мы– это она и Parsons, по крайней мере пока. Это чтобы прощупать почву, сможет ли она продавить его. Если же он откажется, можно перевести разговор на Weber.

– Мы тоже желаем вашей книге успеха, – продолжила Нора. – Уверяю вас, нигде больше вам не предложат таких выгодных условий. – Эндрю хотел было возразить, но она закончила свою мысль: – Конечно, можно попробовать подписать договор с крупным издательством, но вам потребуется литературный агент, а это потеря времени.

Он протестующе замотал головой:

– Да мне плевать. Эти ребята уволили Тома.

– Вы думаете, меня это не выбешивает?

Его лицо немного смягчилось.

– Как бы то ни было, – сказал он, – сокращения говорят о том, что у издательства есть проблемы.

Да уж, чтобы дойти до такой мысли, вовсе не требуется степень магистра.

– Но дело может быть просто в модернизации, – возразила Нора. Господи, она практически цитирует словечки из корпоративной рассылки. – В прошлом году Parsons попытались сосредоточиться на небольшом количестве крупных проектов, не разбрасываясь на мелочь. – Чистый плагиат. В Parsons нечто подобное говорят только исполнительные директора. Которые врут как дышат.

Но вот это она точно не украла:

– И вы могли бы стать этим самым крупным проектом.

Эндрю осторожно кивнул:

– И что это предполагает?

– Мы уже предложили вам прекрасный гонорар и большие роялти – даже больше, чем за предыдущую книгу. Мы теперь выпускаем меньшее количество книг и можем продвигать их более агрессивно. Кстати, недавно мы взяли в штат еще одного работника. – Нора не стала конкретизировать, что речь идет всего-то о младшем редакторе двадцати двух лет от роду. – Нет-нет, я имею в виду не вас. – Нора стрельнула в него взглядом. – Ваши навыки продавца книг оставляют желать лучшего.

Он расхохотался.

– Знаете, а мне нравится, что вы… как бы это сказать… не шибко вежливая. В отличие от остальных в Parsons. Bстреча на той неделе прошла бы гораздо веселее, если бы вы в ней поучаствовали.

Нора пожала плечами.

– Но кто-то же должен подавать вам смертельные сэндвичи.

Новый взрыв смеха.

– Да, мне точно не забыть такое покушение на мою жизнь. – Взяв вилку, Эндрю нанизал на нее аспарагус. – Ладно, я подумаю.

– Поступайте как хотите. Больно хочется разговаривать на такие темы. – Она притворно пожала плечами. Эндрю улыбнулся, делая глоток воды.

– Вот вы говорили, что не уверены, хотите ли остаться в книгоиздании и дальше. Глядя на то, как вы работаете, у меня не сложилось такое впечатление.

Нора провела пальцем по ножу. Разговаривая с ним подобным образом, она чувствовала себе сильной – ведь Эндрю воспринимал ее всерьез.

Сейчас он внимательно глядел на нее.

– Но если вы действительно сомневаетесь, – продолжил он, – то в этом нет ничего страшного. Мне нравится моя работа, хотя раньше я замахивался на другую.

– И какую же? – спросила Нора.

– Если честно, я хотел работать мороженщиком. Когда им дают чаевые, они поют – я сам видел.

У Норы потеплело на душе: она представила себе, как Эндрю зачерпывает шарики мороженого и распевает песни. Такой образ вписывался в ее представление об этом человеке. Ведь он умел завладевать аудиторией даже без песен.

– Так в чем же дело? – Нора оперлась рукой о стол, немного подавшись вперед.

– Моя сестра сказала тогда: не рассчитывай на чаевые, если тебе медведь на ухо наступил. Я знаю, что это правда, – сказал он со всей серьезностью, и Нора грустно покачала головой. – Я так расстроился, даже заплакал. Но смысл всей этой трагической истории в том, что семилетний Эндрю смог отыскать новую мечту. А потом еще и еще, пока не набрел на то, что для него подходит. – Он взял в руки стакан, обхватив его ладонями. – Ну как, хорошая подсказка?

Нора молча кивнула, мечтательно глядя куда-то вдаль.

– То есть вы хотите сказать, что сейчас я на уровне семилетнего Эндрю?

– Да, только гораздо симпатичней. У того Эндрю была ужасная прическа. – Ухмыльнувшись, он сунул в рот пучок шпината и начал его жевать, оставив Нору наедине с этим неожиданным комплиментом. Нора взяла кусочек пиццы, стараясь не выдать себя: эти слова накрыли ее теплом от пяток до макушки.

– И что у вас на завтра? Опять будете продавать книги? – поинтересовался он, складывая салфетку. Официант принес счет.

Нора оплатила счет карточкой, вернув ее в бумажник.

– Ну да.

Отодвинув стул, он поднялся и жестом пропустил ее вперед.

– Если вдруг захотите отлучиться, дайте мне знать, – сказал он. – Теперь я – прожженный торговец книгами.

Она рассмеялась.

– Это как сказать.

– Нет, правда, я с радостью помогу. Тяжело справляться в одиночку. –

Закладка:

Не веря собственным глазам, Нора смотрела, как он нацарапывает на бумажке номер своего телефона.

– Всего-то шесть часов работы, – сказала она.

– За это время много чего может случиться. – Он протянул ей бумажку.

– Я уже четыре года работаю на этой конференции и всегда справлялась без посторонней помощи.

Эндрю смахнул с галстука невидимую пушинку и сказал:

– А все потому, что остальные авторы – отстой.

Нора рассмеялась. Ну просто глаз не оторвать. Что он еще отчебучит? Этот человек уже давно порвал все мыслимые каноны.

Приехал лифт. Придержав дверь, Эндрю пропустил Нору вперед. Норе не нравилось, когда так делают, но ему она была готова простить что угодно.

Первым был этаж Норы. Она обернулась к Эндрю, все так же при костюме и галстуке, но под конец дня «ключевой спикер» был уже изрядно потрепан: галстук сбился, волосы взлохматились, несколько прядей пошли кудряшками. А под глазами темные круги – признак того, что он устал не меньше нее. При этом Эндрю продолжал улыбаться, демонстрируя ямочки на щеках. И как бы Нора ни ругала себя, она не могла не видеть, какой же он обаятельный. Вон даже шведский профессор зарделся в его присутствии.

– Доброго вам вечера.

– Вам тоже. – Двери закрылись, и наваждение исчезло.

Сидя в гостиничном номере, Нора смотрела на номер телефона, нацарапанный неровным почерком, потом забила его в свой сотовый. Нет, она не собиралась ему звонить, просто приятно знать, что теперь крошечная часть Эндрю присутствует среди других ее контактов.

Глава 11

Время тянулось до обидного медленно. Со своего места Нора видела, как разъезжаются участники конференции, катя свои чемоданы по ковровой дорожке в сторону лифтов. Нора взглянула на часы: без пяти двенадцать. Еще пара часов, и ее альтер-эго экстраверта будет убрано на полку до следующей конференции.

В животе урчало, но Нора старалась думать о том, что время тикает, и два часа все равно наступят. Еще одна группа уезжающих с чемоданами продефилировала мимо. В конференц-зале начиналась ланч-сессия. Народ любит поесть на дармовщинку, даже если ради этого придется отсидеть на часовой панельной дискуссии. Интересно, что входит в наборы? Вот бы улучить минутку и сбегать за одним. Нора проверила почту. Пришло письмо от Виолетты.

Отличное предложение. Как раз то, что нам требуется.

Приятно, что ее похвалили. Нора откинулась на стуле. Может, это и есть знак, что, выбрав столь сомнительный путь, Нора все же поступила правильно.

Эмили предложила группе подумать над темой создания литературы о культуре инноваций, и Нора занялась этим вчера после ужина с Эндрю, вспоминая все прошедшие через нее рукописи, так или иначе связанные с инновациями. Усевшись на кровати в своем гостиничном номере, упорно отгоняя сон, Нора составила предложение о том, чем стоит наполнить книгу подобного содержания. Это и врезки, включение примеров из практики, исследования взаимосвязи между разнообразием и инновациями. Можно еще добавить пассаж о поощрении командных инноваций на основе соответствующего исследования Уортонской школы[22]. Ах, вы его не читали? Тогда она пришлет файл.

Нора пролистала программу конференции. Ланч-сессия в соседнем зале была посвящена разнообразию и инклюзивности. Докладчик – Винсент Кобб, автор Parsons. Его книга о проведении исследований в коллективе вышла десять лет назад и продавалась плохо. Parsons выделили два экземпляра для выставки лишь на тот случай, если сам Кобб спросит о них (чего он не сделал – очевидно, из-за чувства стыда). Все прекрасно знали, что мало кто им заинтересуется, и оказались правы. Эти два экземпляра по-прежнему стояли на полке.

Но если Кобб возьмется за тему разнообразия и инклюзивности, такая книга может стать востребованной, особенно потому, если верить его биографии, что он много лет сотрудничает с ассоциацией – организатором этой конференции. Допустим, Weber сделают совместное издание, встроившись в аудиторию ассоциации, и получат хороший доход от продаж, так как ассоциация в состоянии сразу выкупить для себя большой тираж. Так что Винсент Кобб может оказаться весьма выгодным автором.

Нора поспала всего четыре часа, но сейчас почувствовала прилив энергии. Обведя ручкой имя Винсента Кобба, она стала думать, как бы подкатить к нему и предложить написание книги для Weber. Эта мысль вовсе не вызывала оторопь, как в случае с Эндрю, которого Нора хотела переманить в Weber. В Parsons даже не вспомнят потери такого бойца, как Кобб. Что ж, можно попробовать.

Нора стала искать в интернете, чем же может быть примечателен этот Винсент Кобб, как увидела выходящего из дальних дверей Эндрю. Нора думала, что он просто кивнет ей на ходу, но тот направлялся прямо к стенду.

– Я умыкнул ланч и для вас. – Он кивнул на две белые коробки.

Нора удивленно подняла на него глаза. На лице Эндрю светилась дружелюбная улыбка, снова опровергая все ее былые представления об авторах.

– Неужели? – Голос ее прозвучал необыкновенно мягко.

Он пожал плечами:

– Просто хотел отблагодарить вас за вчерашний ужин.

– Но платила не я, а Parsons.

– Так мне тоже не пришлось раскошеливаться. Баш на баш, как говорится. – Он опустил коробки ниже, предлагая ей взять одну, и Нора сдалась.

– От одного халявщика другому, благодарю вас.

Тут он посерьезнел.

– Вам точно не требуется перерыв?

– Я… – Собственно, он попал в точку. Норе не хотелось оставлять табличку «буду через пять минут», чтобы потом, вернувшись, обнаружить обиженного посетителя, словно он подошел за причастием к пустому алтарю. – Да, всего на пару минут. Только ничего не продавайте. – Она выставила палец «пистолетом». – И не трогайте мой компьютер.

Эндрю пожал плечами, словно его подловили на злом умысле.

– Конечно, не буду.

Сощурившись, Нора все же на всякий случай захлопнула ноутбук.

Когда она вернулась, Эндрю сидел перед открытой коробочкой.

– Ланч – полный отстой, – заметил он.

– Как будто вам можно угодить, – сказала Нора.

– По крайней мере, он без авокадо. – Эндрю многозначительно посмотрел на нее. Закрыв картонку, он поднялся.

– Ну что, все? Вам больше ничего не надо?

Она замешкалась. Неудобно, конечно, но все-таки…

– Вы не возражаете, если я немного послушаю панельную дискуссию?

– Валяйте. – Он кивнул в сторону дверей.

– Я буквально на минутку.

– Хоть две. Гулять так гулять.

Нора поспешила в сторону зала, откуда раздавался гул голосов. Тихонько открыв дверь, она вошла. Народ сидел за столами, на которых стояли открытые картонки с ланчем. Только половина слушала выступление, остальные жевали, уткнувшись в свои телефоны. Нора прошла к задней стене.

Закладка:

«К черту твои обзоры», – подумала Нора и тихонько пробралась к выходу. – Не дай бог пошлет кого-то купить свою нудятину, а у нее всего два экземпляра.

Эндрю сидел за ее столом, хрустя чипсами и одновременно читая программку. Увидев Нору, он поднял голову.

– Как прошла ваша минутка? – поинтересовался он.

– Отлично. – Он продолжал с интересом смотреть на нее. – Просто послушала, как там все.

– Троллите авторов?

У Норы сперло в горле. Она уставилась на Эндрю, пытаясь понять, откуда он узнал про Weber. Но в глазах его плясали веселые искорки, и Нора тихо выдохнула. Надо же, навыдумывала себе. Она работает в Parsons, и точка.

Нора жестом попросила освободить ее место.

– Представьте, вы не единственный автор на свете.

Стоя над нею, он запрокинул голову и высыпал в рот остатки чипсов. Нора уж никак не ожидала от него такого безобразия. А Эндрю только ухмыльнулся, при этом край его рта был облеплен крошками.

– Судя по тому, как меня обхаживали в вашем издательстве, я – единственный и неповторимый, – заметил он, дожевывая остатки чипсов.

Что ж, резонное наблюдение. Но не стоит винить за обхаживания ни Риту, ни Кэндис. Ведь он и впрямь их золотая жила. Приоткрыв крышку картонки, Нора увидела внутри сэндвич с сыром и ветчиной, пакетик чипсов, маринованные корнишоны и печенье. Просто пир души, учитывая, что Нора вообще не рассчитывала на еду.

– А вы что, не вернетесь в зал? – спросила она, освобождая нарезанные брусками огурчики от вощеной обертки.

– Сейчас пойду. – Он потянулся, чтобы забрать свою картонку, и на нее повеяло его теплом. Кивнув, Эндрю направился к дверям.

– Спасибо за ланч, – кинула она вдогонку.

– Спасибо за ужин, – бросил он через плечо.

Нора сидела и жевала корнишон, как вдруг заметила на столе крошки от чипсов. Добродушно чертыхнувшись, она смела их в салфетку и выбросила в мусорную корзину. Когда она выпрямилась, то увидела, что к ее стенду направляется посетительница. Нора быстренько убрала картонку с едой.

С каждой тематической полки (некоммерческая деятельность, управленческая деятельность, человеческий капитал) женщина взяла по книжке, прочитала все аннотации, поставила книги на место и двинулась к другим полкам.

Нора предпочитала держаться в сторонке и не мешать посетителям, но эта не была праздношатающейся гостьей.

– Может, вам что-то подсказать? – предложила Нора.

Женщина оторвалась от книг и сказала:

– У вас что-то есть про корпоративную и социальную ответственность?

Прежде подобные блиц-опросы пугали Нору, потому что она боялась не справиться. Готовясь к работе на стенде в первый раз, она прочитала каталог Parsons от корки до корки и все равно не смогла правильно ответить на все вопросы посетителей. Но те времена давно прошли.

– Вот эта книга – о волонтерских программах. – Нора вытащила книгу с краю. – Эта – на более общие темы. – Нора указала на одну из книг, которые посетительница уже держала в руках. – Но в ней есть глава о методиках, как поддерживать бизнес. – Женщина прижала обе книги к груди, а остальные отложила. Пока она пролистывала то, что выбрала, Нора позволила себе присесть. Долго ждать не пришлось.

– Я их беру, – сказала женщина.

И Нора оформила покупку. Когда женщина ушла, Нора гордо выпрямилась на стуле. Небольшие эпизоды вроде этого вряд ли компенсируют долгий перелет и утомительное прозябание на стенде, но как приятно помочь хоть кому-то, найти для него то, что он искал. Если бы работа на конференции состояла из таких вот встреч, а не из праздных толкучек за автографом, Нора, пожалуй, по-другому бы относилась к своей работе в Балтиморе.

В два часа она начала собираться. На демонтаж стенда ушло гораздо меньше времени, чем на установку, и уже через час все книги были упакованы в десять коробок, которые должны были переместить на склад Parsons. Служащий сложил все это на тележку и увез. Остальные тоже закрылись, и зал почти опустел.

С эскалатора Нора заметила в вестибюле фигуру: темные волосы с проседью, очки и неопрятный пиджак.

Винсент Кобб не был знаком с Норой: его книга вышла до ее прихода в издательство, а вторую он так и не написал. Нора могла бы подойти к нему и представиться как редактор из Weber.

Они обменялись рукопожатием, и Нора уже собиралась спросить, не хочет ли он написать книгу для Weber, как вдруг заметила в сторонке Эндрю. Он стоял и ухмылялся. Ну да, он же говорил, будто она троллит авторов. Нора не выдержала, опустила руку и осторожно показала ему средний палец.

Эндрю расхохотался. Но Нора уже вся сосредоточилась на Винсенте, рассказывающем про инклюзивные инициативы. Затем он вытащил бумажник, чтобы оставить Норе визитку, и та стрельнула взглядом в сторону Эндрю, который все еще был там, но смотрел куда-то в другую сторону. Когда он кинул на нее вороватый взгляд, тут уж улыбнулась Нора.

Глава 12

В пятницу утром Нора уже была на своем рабочем месте в Parsons. Зевая от недосыпа из-за смены часовых поясов, она проверяла накопившуюся за два дня почту. Было и письмо от Эндрю, отправленное утром. Прокрутив колесико, она щелкнула мышкой.

Привет, Нора.

Был рад видеть вас на конференции. Еще раз спасибо за ужин и за то, что напомнили мне насчет договора. Я как раз его читаю и скоро свяжусь с вами.

Благодарю за долготерпение!

Эндрю

Весьма формальное сообщение от человека, который умыкнул для нее ланч. Непонятно, к чему это он вспомнил об из разговоре за ужином, но ответ был прост: вторым получателем письма была Рита.

Следующее письмо было от Риты:

Молодчина! Жду новостей о том, как все прошло.

Позднее она зашла лично, поблагодарила Нору за продвижение вопроса с договором и расспросила

Закладка:

Разобравшись с письмами, Нора проверила голосовую почту. То, что она услышала, не заслуживало ничего, кроме вздохов.

«Привет, Нора, это Генри Брук. Я просмотрел тексты по книгам и хочу, чтобы вы немного с этим поработали. Перезвоните мне СРЧН.

Ну да, ну да. Нора почему-то не была удивлена, что этот человек использует аббревиатуры вместо того, чтобы изъясняться на нормальном человеческом языке. Конечно, он хочет поговорить с ней по телефону. Она потратила два часа, выковыривая из допотопной системы все материалы, но ему этого мало.

Настроенная на конфликт, Нора набрала Бруку.

– Привет, Нора! Спасибо, что перезвонили. – Голос звучал до неожиданного дружелюбно.

– Не стоит благодарностей, – растерялась Нора.

– И спасибо за тексты по книгам. Но у меня есть некоторые претензии на будущее.

– На будущее?

– В целях вашего самосовершенствования, – пояснил он, хотя от этого яснее не стало. – Тексты написаны довольно сухим языком. Не хватает зацепки.

Какой еще зацепки?

– Это же тексты для внутреннего пользования, для наших маркетологов, – пояснила Нора. – Не для посторонних глаз. – Ее так и подмывало добавить: «Не я их писала, что вы ко мне прицепились?»

– Конечно, конечно. Но их читают копирайтеры, когда готовят тексты для заднего разворота, понимаете? Поэтому нужно поднять уровень текста. Если во внутренней аннотации нет зацепки, то от чего будет плясать копирайтер?

Каждое его слово было как молотком по голове. Нора растерянно заморгала, потом сделала глубокий вдох и выдох.

– Очень вас понимаю, – сказала она.

– Я поправил аннотации по книгам на следующий год. Вы не могли бы перенести правки в систему?

– Вы что, делали правкинев системе?» – Нора спросила это самым невинным голосом, просто чтобы поинтересоваться, но он не мог не услышать некоторую нотку раздражения.

Брук хмыкнул, ну и самодовольный же тип.

– В другой ситуации этим бы занялась моя помощница, но у меня ее пока нет. – Господи, какая наглость. – Да вы взгляните на мои правки – возможно, чему-то научитесь.

Черт, ее чуть не стошнило в трубку.

Что он тут пытается ей объяснить? Чтобы хоть как-то поддержать разговор, Нора ограничивалась тихими «угу», временами похожими на еле сдерживаемое рычание.

Она еще долго не могла прийти в себя после разговора, так он ее достал. Нора зло стучала по клавишам, внося правки в систему. Хотя ее немного отвлекла переписка с Бет.

Как прошла конференция?

Нора сразу заулыбалась. Раньше, вернувшись с конференции, она подкатывала кресло к Бет, и они выговаривались друг другу, как там ужасно.

Сейчас Нора пыталась набрать ответ, но все время его стирала, не зная, как преподнести тот факт, что она обедала с «папочкой Сантосом».

Поэтому она просто написала:

Все было весьма неожиданно.

Бет прислала ей кучу вопросительных знаков, и тогда Нора набрала:

Я ужинала с Сантосом.

Но хватит притворяться, так же ничего не понятно. Поэтому Нора приписала еще кое-что провокативное. Хотя пока и сама не знала, что все это значит:

А еще он немного поработал на стенде.

А еще оставил мне свой номер телефона.

А потом на следующий день принес мне ланч.

Нора кусала губу, дожидаясь ответа, который пришел почти мгновенно.

НОРА, О БОЖЕ

Слушай, в шесть у нас «счастливый час»[23], но я НАСТАИВАЮ, чтобы мы вместе с тобой выпили РОВНО В ПЯТЬ.

Нора тихо рассмеялась. В свой последний день в издательстве Бет пообещала, что они будут видеться. И эти слова начинали казаться реальными.

Очень кстати, что сегодня она увидит Бет, так как переписка с Эндрю продолжилась. В следующем письме Рита уже отсутствовала в адресатах.

У меня возникла пара вопросов по договору. Как бы нам лучше обсудить это? Буду рад состыковаться на следующей неделе.

Чисто деловой тон несколько расстраивал, но, с другой стороны, Эндрю всерьез занялся контрактом, и это хорошо. Сверившись с календарем, Нора написала, когда сможет обсудить с ним этот вопрос.

Она взглянула на время. Пора выключать компьютер, Бет просила встретиться ровно в пять.

А вдруг Эндрю что-то еще напишет? И через минуту пришло еще одно письмо.

Прекрасно, тогда позвоню вам в понедельник в два часа.

Спасибо! Желаю вам хороших выходных. Надеюсь, вам не придется торговать книгами:)

От этого смайлика сердце ее пустилось в пляс. Нора барабанила пальцами по столу, придумывая ответ.

Никакой торговли книгами! И как будто вы что-то в этом понимаете.

Хотелось поставить смайлик, но лучше не стоит. Ее ответ и без того был на грани кокетства. Отправив письмо, Нора снова взглянула на часы. Без десяти пять. Еще немного, и она точно опоздает. Нора закрыла почту, хотя очень хотелось проверить, ответит он или нет.

Спускаясь в лифте, Нора подумала: удивительно, как быстро они с Эндрю перешли от деловой переписки к смайликам и шуточкам. К чему бы это?

Вот Бет точно сможет с этим разобраться.

Бет помахала Норе со своего места: все такая же улыбчивая, с темно-каштановыми волосами до плеч, только сейчас на ней была синяя футболка со слоником. В Parsons допускался вольный деловой стиль одежды, но уж точно не смешные футболки. Обычно Бет носила блузки с затейливым рисунком, а тут – слоник. Но ведь теперь она не работает в Parsons.

– Привет. – Нора устроилась на стуле напротив.

– Привет. – Бет многозначительно пошевелила бровями.

Нора рассмеялась. Пропуская недвусмысленный намек, она спросила:

– Ну, как ты?

– Хорошая попытка, но нет, быстро выкладывай все про конференцию.

Вздохнув, Нора поведала историю с сэндвичем и обо всем остальном. Про Weber она умолчала – ведь неизвестно, как отреагирует на ее отчаянный, двойственный поступок человек без денежных проблем. Закончив рассказ, Нора провела пальцем по кромке бокала, на которой выступили испарины ото льда. Пусть Бет переварит информацию и выдаст свой вердикт.

Бет выслушала, изображая серьезность, а потом заявила:

– На свадьбу-то хоть позовешь?

– Я устрою тебе похороны, если не прекратишь паясничать.

– А что мне, плакать, что ли? – рассмеялась Бет. – Да и у тебя нет повода.

Нора вздохнула.

– Да я не понимаю, что все это значит.

И тут Бет заговорила серьезно, без шуток:

– Все зависит от того, как ты это сама воспринимаешь. Если считаешь, что он просто помог тебе на конференции, значит, так и есть. Если же тебе кажется, что это что-то большее… ну, для этого у тебя есть его номер. Лично мне кажется,

Закладка:

Нора боязливо взглянула на свой телефон.

– Ладно, – вздохнула она, понимая, что все равно у нее остается еще тысяча вопросов. Отпив немного коктейля, она сказала:

– Лучше расскажи, как твои дела.

Бет с неохотой сменила тему. Еще бы – ведь только что Нора с таким пылом обсуждала с ней Сантоса.

– У меня все хорошо, – сказала Бет. – На новом месте еще много непонятного, но мне нравится. Народ замечательный. Часть ребят соберется тут в шесть.

– Здорово. – Нора почувствовала невольный укол зависти. У Бет уже появились друзья, они вместе выпивают, а ей звонит один лишь Генри Брук и отчитывает.

– Еще я хочу переехать в студию. В выходные съездила, посмотрела одно местечко.

И Бет показала фотки огромной комнаты с голыми стенами и блестящим полом. Нора похвалила выбор, остро осознавая, почему именно не может рассказать Бет про Weber. Каждая картинка отзывалась болью в сердце, дразнила, напоминая о жизни, какой она себе не может позволить. Бет с ее приличной зарплатой и новехонькой студией и представить не могла унылой реальности, в которой жила Нора. Если она узнает всю правду, это навсегда изменит их отношения.

Пришли коллеги Бет. Обняв на прощание Нору, Бет еще раз посоветовала написать Сантосу. Оставшись одна, Нора допила свой коктейль из текилы. В дальнем углу устраивалась за столом веселая говорливая компания сослуживцев Бет, все сплошь молодые. Бет говорила, что в самом худшем случае Сантос никак не отреагирует на сообщение Норы, но на самом деле все обстояло гораздо сложнее. Ей бы даже было легче, если она ему безразлична. Тогда их отношения останутся чисто деловыми, и можно будет спокойно выводить его на подписание договора. Но если Нора небезразлична Сантосу, то ей придется лавировать, и все здорово запутается.

Взяв телефон, она проверила почту.

Сердце подпрыгнуло, когда она увидела ответ от Сантоса.

Ой да, вы правы. Но точно вам говорю: карта была неисправна. Вы бы и сами не смогли провести платеж.

Недолго думая, Нора набрала ответ:

Еще как смогла бы. Даже будучи не совсем трезвой, как сейчас.

Нехорошо, конечно, писать такое автору по корпоративной почте. А, плевать. Parsons от этого ни тепло ни холодно. Если уж Бет скачивала по сети «Сайнфелд», грош цена их айтишникам.

Нора каждые несколько секунд проверяла почту. Машинально собирая с ободка бокала гранулы соли, она слизывала их с пальца. Сантос ответил ей час назад, так что сейчас он вообще мог быть не в сети.

Через несколько минут Нора уже было решила пойти домой. Будет лежать себе на кровати и смотреть на вентилятор. Но тут пришло письмо.

Пьете прямо на работе? Значит, Parsons не так уж и плохи.

Нора аж заморгала от изумления. У нее даже слов не было, чтобы описать, насколько он неправ насчет Parsons.

Нора облизнула соленые губы и задумалась. Ей хотелось написать Эндрю, что это совсем не смешно. Да, она не имеет права так фамильярничать, но на конференции он казался таким внимательным, едва ли не заботливым. И глаза добрые. А еще он украл для нее ланч. И все расспрашивал, действительно ли она мечтала работать в таком издательстве, как Parsons.

Ей захотелось увидеть его прямо сейчас.

Только не стоит переписываться по корпоративной почте, Бет же сказала – напиши ему сообщение. Нора открыла контакт Сантоса.

Нужно написать что-то непринужденное, чтобы он не догадался, что она взвешивает каждое слово. Нора нажала «отправить», и сердце ушло в пятки.

Я уже не на работе. Счастливый час, и я в ресторанчике. Это на тот случай, если вы захотите обсудить договор.

Интересно, далеко ли он живет?

Да какая разница, если дело уже сделано.

Прошла минута, потом еще одна.

Нора почитала предыдущие сообщения – от Риты (насчет выручки на стенде), от провайдера (насчет оплаты) и от Элли. Элли забыла пароль от Netflix – мама Норы включила их двоих в подписку. Потом Нора еще раз перечитала свое сообщение Эндрю, гадая, сможет ли она, если что, исправить ситуацию.

Наконец она получила ответ:

Да вы просто ищете повод, чтобы Parsons оплатили вашу выпивку.

Отличная отмазка. Как она сама не догадалась?

А потом:

Могу подскочить. Где вы?

Глава 13

Чтобы скоротать время, Нора заказала тарелку с начос[24], подумав, что и сама в состоянии угостить Эндрю. Так что кормилица тут – она, а не издательство.

Начос принесли с соусом гуакамоле[25]. Черт, у него же аллергия на авокадо. Теперь он точно пришьет ей покушение на убийство.

Нора все время поглядывала на окно: вот-вот там должен был появиться человек со смуглой кожей, порывистый и уверенный в себе. Но мимо проходили совсем другие люди… Нора подумала, что, пожалуй, стоит предупредить Бет, чтобы та не особо бурно реагировала.

Я написала Эндрю, и он скоро будет. Держи себя в руках.

Отправив сообщение, Нора уставилась на Бет в углу зала. Та болтала с друзьями, а потом схватила телефон. Прочитав сообщение, она вскинула голову и сделала большие глаза, изображая восторг.

Хмыкнув, Нора кивнула и положила в рот чипсину.

– Хрустим, значит?

Он стоял перед ней, с сумкой через плечо. Кивнув в сторону тарелки, он неодобрительно покачал головой.

Нора стрельнула взглядом в сторону Бет. Та указывала пальцем на Эндрю, как будто Нора его не заметила.

– Это я себе заказала, – пояснила Нора. – Я не буду вас убивать.

Он сел напротив.

– Просто интересно, – сказал он. В уголках смеющихся глаз собрались морщинки.

Чтобы поддразнить его, Нора взяла чипсину, обмакнула ее в соус и положила в рот. – Ну, и как вы поживаете?

– В смысле – с тех пор, как мы виделись в последний раз?

– То было в Балтиморе, а тут Сан-Франциско. Как поживает Эндрю из Сан-Франциско?

– Устал. – Он сцепил над головой руки, слегка потягиваясь. – Я только сегодня прилетел.

– Сегодня?

– Да, у меня была там встреча.

– О. С издателем? – поинтересовалась она, прищурившись.

Он хотел было возразить, но просто сказал с улыбкой:

– Могло быть и так, но нет.

Пожав плечами, Нора подцепила чипсиной еще немного соуса гуакамоле.

– Поздравляю, потому что прямо сейчас вы встречаетесь с издателем.

– Но у меня могут быть и другие издатели.

– Вы совершенно правы. – Ее нарочито безразличный тон звучал предательски неубедительно.

Закладка:

– Хотите что-нибудь выпить? – Он взглянул на грифельную доску над баром, на которой мелом было написано меню.

– «Маргариту»[26], пожалуй. – «Счастливый час» не был предусмотрен ее бюджетом, но, в конце концов, теперь у нее две зарплаты. К тому же без второго коктейля с этой странной ситуацией никак не справиться.

Когда Эндрю встал со своего места, Нора смогла увидеть Бет – та приложила к сердцу ладонь, показывая, как она гордится за подругу.

Чувствуя, как к лицу подкатывает жар, Нора отвернулась. Она кинула в рот еще одну чипсину, наблюдая за Эндрю. Облокотившись о стойку, он разговаривал с барменом. В каждом его движении чувствовалась необыкновенная легкость и уверенность в себе. Наверное, в этом и кроется природа его успеха как автора и как оратора. На конференции Нора слышала обрывки его речи. Очень убедительно и умно́.

Он вернулся, поставив перед Норой бокал «Маргариты» с солью на ободке, в его же руке был какой-то напиток медового цвета. Неужели виски? Ого, напиток для взрослых. Он и в этом ее обскакал.

– И по какому поводу вы тут выпиваете? – спросил он, прервав ее думы о взрослении.

– Что?

– У вас «счастливый час»?

– Нет, встреча с подругой.

Эндрю обвел взглядом третий стул, который, разумеется, был пуст.

– Она у вас невидимка?

Нора почувствовала, как жар снова прилил к щекам.

– Нет, просто она вернулась к своим коллегам. Они вон за тем столом. – Нора сразу же пожалела о сказанном, потому что Эндрю обернулся, и Бет, не отрывавшая от них глаз, радостно ему помахала. Эндрю приветственно поднял ладонь. Нора сделала нервный глоток «Маргариты».

– Кажется, очень милая девушка, – заметил Эндрю.

– Да, она… Ох, черт… – пробормотала Нора, видя, что Бет направляется к ним.

– Просто подошла поздороваться, – сказала Бет, не сводя глаз с Эндрю. – Я Бет Бодин, работала с Норой в Parsons.

– В самом деле? – Эндрю даже не подал виду, что его застали врасплох. – Должно быть, мы даже с вами переписывались. Я Эндрю Сантос.

Бет изобразила удивление, приподняв брови, будто никогда не слышала этого имени.

– Ах да, конечно! Я же делала рекламки по вашей книге!

Нора тихо умирала от смущения, сползая вниз на стуле, пока эти двое мило ворковали.

– Что ж, за что вам огромное спасибо, – сказал Эндрю. – Я их всем раздаю. Я, знаете ли, из тех назойливых авторов, что раскладывает свои рекламки по рядам перед каждой конференцией.

– Ну и правильно! – со смехом подхватила Бет. – Главное – не останавливаться! Почему бы не развешивать их на дверных ручках, как рекламу пиццы?

– Гениально! – развеселился Эндрю. – Пожалуй, так и сделаю!

Бет так беспардонно разглядывала Эндрю, что было почти невозможно находиться рядом.

– Ну, я пойду, – сказала она наконец. – Просто хотела поприветствовать. Очень была рада с вами повидаться.

Бет ушла, и Нора вернулась в исходное положение. Бет вполне себе справилась, только вот зачем она сейчас подмигивает? Заговорщица.

– Очень рад, что ваша подруга объявилась, – заметил Эндрю. – Так что вопрос с невидимой отменяется. Пожалуй, мы должны быть ей благодарны за продвижение моей книги.

– Угу, – неопределенно промычала Нора. Как будто он не знает, что вовсе не эти рекламки, составленные в обычном Ворде, стали причиной его оглушительного успеха. – Скорее, уж это мы должны вас благодарить. Наша продукция не так часто привлекает внимание масс-медиа.

– Книга попала всего в пару топ-листов, – фыркнул он.

– Уверяю вас, что это огромное достижение, – удивленно возразила Нора. – И разве вы сами так не считаете? – Она взяла в руки бокал.

Эндрю сделал глоток виски и даже не поморщился. Для Норы это был нереально крепкий напиток.

– Нет, конечно же, это достижение, – согласился Эндрю. – Но я всегда рассчитываю на большее.

Надо же, какой оптимист.

– А все потому, что я стараюсь оправдать ожидания своей мамы, – продолжил он. – Но мне кажется, что она не до конца мной довольна.

– А как же ваша степень?

– Так у мамы тоже есть степень, только в медицине. Она у меня медсестра высшей квалификации.

Нора представила себе маленького Эндрю и как его пестуют родители, объясняя, что нужно быть старательным мальчиком.

– А кто ваши родители? – в лоб спросил он, то ли из любопытства… то ли… словно они на свидании.

– Мой отец – электрик, а мама – помощник адвоката.

– И они лелеют в отношении вас большие надежды?

Нора замотала головой. Родители ее, конечно же, хотят, чтобы у нее все сложилось, но не в том смысле, в каком спрашивает Эндрю. И папа, и мама спокойно восприняли, когда она поступила на филологический, и часто повторяли, что просто желают ей счастья. Словно это и было той самой зарубкой, до которой легче всего дотянуться. Ах, если бы так.

Ведь счастье – понятие расплывчатое, не поддающееся описанию. Например, ее отец стал электриком не потому, что это доставляло ему счастье. Он не просыпался по утрам со счастливой мыслью, что сегодня будет прокладывать у кого-то проводку. Он занимался этим потому, что, как он объяснил однажды,это было логично. Отец разбирался в электрике с семнадцати лет, чтобы зарабатывать, будучи ограниченным в своем выборе.

Но ведь с ней, Норой, все было по-другому. У нее совсем другие возможности. И ей сказали: иди, используй их и найди работу своей мечты, чтобы жизнь твоя была наполнена счастьем. Это ожидание полноценной жизни въелось в кожу, делая Нору слабой. Потому что ставки ее были такими высокими, о каких ее родители и мечтать не смели. Они прекрасно обходились тем, что есть, не связывая свое бытие с карьерой. Зато у Норы имелась привилегия сделать счастье своим приоритетом, да только из этого ничего не выходило.

– Но вы бы хотели, чтобы на ваш счет у них были какие-то ожидания?

Нора задумалась, блуждая взглядом вокруг.

– Нет, – сказала она наконец и встретилась взглядом с Эндрю. – Мне бы хотелось, чтобы у менясамойбыли высокие ожидания.

– Что вы этим хотите сказать?

Даже удивительно, с какой серьезностью он задал этот вопрос. Нора стряхнула с себя задумчивость.

– По-моему, мне скорее свойственно принимать все как есть, а не требовать желаемого.

Эндрю не сводил с нее испытующего взгляда.

– Так что же вам мешает потребовать?

– Просто… Нора прикусила губу, не в силах сформулировать ответ. – Да все на свете.

– Ладно. – Он не стал допытываться, принимая ее расплывчатый, максималистский ответ как должное. – Но чего именно вы хотите?

С этим Нора тоже не могла определиться. Не выдержав его взгляда, она потянулась

Закладка:

Тот откинулся на стуле и сказал:

– Позвольте дать вам непрошеный совет общего свойства. В чем бы ни состояла ваша проблема, требуйте своего.

Нора кивнула. Совет хорош в теории, но трудно применим в жизни.

– Вы мне не верите, что это возможно? А я вам докажу. Не хотите немного поговорить о деле?

– Вы про договор?

Эндрю утвердительно кивнул.

– Вы его принесли?

– Собственно, да. – Наклонившись, он расстегнул молнию на сумке и вытащил оттуда бумаги. Сделав глоток коктейля, Нора выпрямилась на стуле.

Мысли ее метались от Эндрю к Parsons. Вроде бы изначально они встретились по делу – вот же он, договор. Стоит Эндрю поставить подпись, и она станет редактором. Пусть это будет в Parsons, который издает книги по бизнесу, но это гораздо надежнее других вариантов. Через договор с Weber она, возможно, и получит работу, но до этого еще надо дожить, как-то продержаться полгода в Parsons, в постоянном страхе, что ее застукают. Это было очень опасно. Нет, лучше она приведет в Weber других авторов, например, Винсента Кобба. А Эндрю пусть достанется Parsons. Ее сразу же повысят, и она будет работать с его книгой. И, кто знает, возможно, у них появятся и другие поводы для встреч.

– А вы не можете повысить мне роялти? – спросил он и зашуршал не скрепленными страницами. Нора с любопытством наблюдала за этой сценкой. Как это мило – задает такие вопросы, а сам даже нужную страницу найти не может.

Вот же скромняга – ему мало тех роялти, которые ему отваливают, куда уж больше? Впрочем, скорее всего, Эндрю понимал, что издательство все равно жадничает. Нора почувствовала укол совести – а что, если и ею движет корысть? Не в смысле денег. Ну разве она заботится об интересах Эндрю?

Эндрю окончательно запутался в страницах, и Нора забрала у него договор, быстро пролистала и нашла пункт про роялти.

– Мы платим вам по самой высшей планке, – сказала она, положив перед ним нужную страницу. – И так бывает только с самыми продаваемыми авторами. Я, конечно, спрошу Риту, но не припомню, чтобы кому-то платили больше.

– Ладно, спасибо. – Эндрю поднял глаза на Нору. – Вы заметили, что я спросил, и при этом земля не сошла со своей оси?

Нора приподняла бровь:

– Ну да, заметила.

– И еще, – продолжил он. – Как насчет аванса?

– В каком смысле?

– Вам не кажется, что он до неприличия мал?

Потянувшись через стол, Нора полистала договор и нашла цифру, которую она и без того знала.

– Аванс у вас больше, чем за предыдущую книгу.

– Да, но вам прекрасно известно, сколько работы я взял на себя, продвигая предыдущую книгу.

– Совершенно верно. – Нора и не думала сдаваться. – Но ведь вы проговаривали тему аванса с Ритой две недели назад, если я не ошибаюсь.

– Это правда, – согласился он.

– Ну и что вы от меня хотите? У нас очень скромные авансы.

В Parsons полагали, что небольшие авансы позволяют выкроить бюджет для более агрессивной рекламной кампании. Все это балансировалось тщательно продуманной системой роялти, которая вроде бы должна была удовлетворить авторов. Но на самом деле Parsons рассматривали все выплаты авторам как праздник неслыханной щедрости. Так, в их руководстве для авторов было написано:донесение своих знаний до аудитории – прекрасное вложение в профессию.Что подразумевало, как полагала Нора, следующее: написание книги с целью получения прибыли – это полное непотребство. Среди авторов Parsons было много профессоров, которым просто хотелось похвастаться собственной книжкой. Именно поэтому им не нужны были литературные агенты и они не торговались из-за авансов. В Parsons придумали красивую сказочку, будто авторам не следует много платить за их труд.

Подписывая свой первый договор, Эндрю еще верил в эту сказочку. А теперь, пожалуй, поумнел.

– Да что вы говорите? – Эндрю отхлебнул немного виски. – Это у Хэнка Бойла скромные авансы? Или у Горация Арчибальда? Или у Чипа Диксона?

Браво! Нора была готова аплодировать, что Эндрю их раскусил. Потому что в отдельных случаях Parsons действительно отходили от правил и вкладывались в авторов по полной, превращая их в бренд и продавая франшизы. Каждый из названных Эндрю людей занял в издательстве свою особую нишу. Так, в девяностых Хэнк Бойл издал у них труд по разрешению конфликтов, и из этого вырос целый книжный проект, плюс были разработаны специальные курсы. А бестселлер Горация Арчибальда по тактике ведения переговоров был переведен как минимум на пятнадцать языков. Книга Чипа Диксона о бухгалтерском учете стала золотым стандартом в этой сфере: компании закупали ее большими тиражами и вручали каждому новому бухгалтеру.

– И вот что еще. – Эндрю поставил свой бокал и подался к Норе. – Сдается мне, что, будь я на тридцатник старше и белее лицом, Parsons точно возжаждали бы вложиться в меня, как и в этих парней.

Как говорится,аминь. Годами Parsons с болезненным упорством вкладывались в одних и тех же авторов, которые старели вместе со своими книгами. При этом издательству даже и в голову не приходило приложить ту же формулу успеха (массивных вложений) и к другим авторам. Взять хотя бы Эндрю. Он преисполнен страсти, драйва, он молод и перспективен. Но он так непохож на элитный круг авторов Parsons, что никому и в голову не приходило раскручивать его, вкладывать в него большие деньги.

Нору так и подмывало рассказать ему про Weber, вполне себе новое издательство, которое еще не заполнило свой «портфель». Эндрю очень подходит им. Но разве можно доверить ему свою тайну, тем самым разрушив собственную жизнь? Разве можно ставить на работу, которую, возможно, она даже не получит? И что, если Кэндис узнает, что это она, Нора, угробила договор с Сантосом? Нора замерла, стараясь справиться с эмоциями, поэтому улыбка у нее вышла кислой.

– Сдается мне, что ничего подобного Рите вы не говорили.

– Думаете, исход был бы положительным? – Он удивленно вскинул брови. – Думаете, мне бы за мой якобы расизм увеличат аванс?

Нора пожала плечами.

– Вы же сами сказали – не узнаешь, пока не спросишь.

– Эй. – Он хитро ткнул в нее пальцем. – Не надо использовать против меня мои же доводы. Я говорил о гонорарах. А расовый момент приплетать не стоит, сами понимаете.

– Понимаю, – сказала Нора. Наконец-то в ней увидели свою. Редко выпадает возможность

Закладка:

Эндрю со вздохом уставился на бумаги.

– И что дальше? – спросил он. – Есть что-то еще, что мне стоило бы знать?

Он спрашивал Нору не как помреда, а как собрата по конференции, партнера по халявной еде, а теперь еще и собутыльника.

– А вы еще что-то хотите? – спросила она.

Он задумался, а потом сказал:

– Думаю, на этом все.

– Ну и какой у вас настрой? – Нора кивнула на бумаги.

– Не знаю, – сказал он со вздохом, потер глаза и задумчиво уставился на Нору, подперев руками подбородок. – Вы хотите, чтобы я это подписал, – констатировал он.

Нора покрутила бокал, стараясь изобразить безразличие.

– Мне все равно, как вы поступите.

– Ладно. – Эндрю допил остатки виски. – Значит, если я буду тянуть с этим, вы отзовете договор.

– Так и есть.

– Понятно. Но передайте мне, что скажет Рита насчет роялти.

– Вы думаете, она все переиграет? – Нора собрала договор в ровную стопку и вернула его на стол.

Он молча подвинул его к себе.

– Не ожидал, что вы мне напишете, – сказал он, не отрывая от нее взгляда.

– Это почему?

– В Балтиморе вы мне не писали.

– Ничего, что я написала вам в Сан-Франциско? – лукаво поинтересовалась Нора. – Или вы что, успели за это время превратиться в тыкву?

– То есть до этого я был каретой? – спросил Эндрю.

Нора вспомнила, как он подписывал книги, как шутил на стенде.

– Ну да.

– А теперь я тыква?

В его карих глазах играл лукавый огонек.

– Нет, вы и теперь карета.

Он опустил глаза на свой бокал, а потом снова взглянул на Нору:

– В жизни не слышал более забавного комплимента.

– Кушайте на здоровье, – мягко сказала Нора, перестав притворяться.

– Значит, вы, соответственно, Золушка? – поинтересовался он.

Очень странный получался разговор, но Нора уже вовсю улыбалась.

– Обе туфельки на месте, так что нет, я не Золушка.

– Очень рад это слышать. – В первый раз за все время он взглянул на часы. – Через несколько минут мне придется уйти. Можно вас спросить кое о чем?

Сердце у нее затрепетало. Нора судорожно перебирала в уме варианты расставания. Некоторые из них были особенно опасны.

– Ну и кто из нас платит? – Эндрю кивнул на выпивку и на смертельно опасные начос.

– В каком смысле?

– Ну, нас же двое. Может, Parsons?

Нора не хотела в этом признаваться, но слова вырвались сами собой:

– Нет, Parsons тут ни при чем.

Он кивнул.

– То есть они не знают о нашей встрече?

И снова, против своей воли, она пробормотала:

– Только Бет знает, но она там больше не работает.

– Ладно, – сказал он. – Давайте заплачу я, и у каждого из нас будет право проболтаться об этом Бет?

Нора улыбнулась. Вернее, она и не переставала улыбаться, испытывая при этом необыкновенное смятение.

– Договорились.

Пока Эндрю расплачивался за стойкой, Нора сходила в туалет и помыла руки. Кинув взгляд в зеркало, она успела поймать тень своей собственной улыбки. Уголки губ все еще приподняты – словно круглые скобки, в которые она заключила имя Эндрю, не желая его отпускать.

Когда она вернулась к столу, Эндрю уже вешал на плечо сумку, а договор остался на столе.

– Вы точно ничего не забыли? – спросила она, взяв документ в руки.

Он пожал плечами:

– Нет.

Нора разволновалась. Не проверять же подпись прямо при нем. Может, он узнал, что хотел, и больше этот договор ему не нужен. Нора вцепилась в пачку, понимая, что держит в руках свое будущее, да и его тоже. Ведь если, допустим, она убедила его подписать договор с Parsons, которые его недооценивали, то чем она лучше их? Даже хуже. Она поправила страницы, страшась той мысли, что все-таки он поставил свою подпись.

– Ну что, пойдемте? – сказал он.

Она нерешительно кивнула.

– Вы – в сторону BART? – спросил он, и Нора снова кивнула. Они вышли на улицу и всю дорогу молчали.

Вместе они вошли на станцию «16-я улица» и обогнули разноцветные ограждения вокруг эскалатора. Нора начала спускаться по лестнице, и вдруг обнаружила, что его нет рядом. Она посмотрела наверх.

– Мне туда. – Эндрю указал в обратную сторону.

Значит, он просто ее провожал. Как после свидания.

– Я узнаю насчет роялти.

– Хорошо. И вообще все было… хорошо.

Она кивнула. Он стоял в начале лестницы, засунув руки в карманы, излучая абсолютное спокойствие. За его спиной пестрило разноцветное панно, на котором металлические пересмешники пили росу из металлических цветов. Эндрю стоял в обрамлении этих птиц – прямо как в заставке мультика «Золушка».

Кивнув на прощание, Нора пошла дальше. Интересно, смотрит ли он ей вослед? Нора еле удержалась, чтобы не оглянуться.

Только сев в электричку, она позволила себе вытащить договор из сумки. На первой странице остался след от бокала, она задумчиво провела по нему пальцем, затем медленно перелистала договор, дойдя до последней страницы. Дыхание перехватило: под его именем стояла подпись.

Нет, минуточку. Она вгляделась в синие каракули. Это не подпись. Нора выдохнула, испытывая одновременно и разочарование, и радость. Под своим именем Эндрю написал курсивом:

Как-нибудь пообедаем еще?

Нора была слишком счастлива, чтобы возмущаться.

Глава 14

Постепенно она приспособилась к новому режиму работы по понедельникам. По приходе в Parsons до 13.00 она сидела за компьютером, а потом час проводила в переговорной. Да, она вела деловые переговоры, только вовсе не для Parsons.

Еженедельная оперативка занимала чуть менее часа, а потом Нора сразу же обзванивала авторов Weber. Лучше все сделать одним махом, чем постоянно отлучаться, вызывая подозрение.

Но однажды мимо прошла Рита, как раз в тот самый момент, когда Нора отчитывалась Виолетте о работе с авторами. Нора оцепенела от страха. Увидев ее через стеклянную перегородку, Рита лишь ненадолго задержала на ней взгляд (может, гадая, с кем это Нора так долго беседует) и прошла дальше.

Нора пробормотала в трубку извинения – мол, случайно нажала кнопку беззвучного режима. И до самого окончания разговора она все время глядела на дверь в страхе, что сейчас вернется Рита и подловит ее на темных делишках.

Может, лучше раздробить звонки на разные дни недели? Но через пять минут у нее разговор с автором.

Нора пролистала свой график, боковым зрением держа под контролем дверь. Бывший автор Тома заинтересовался предложением написать для Weber книгу об управлении рисками. Закончив с ним, Нора схватила блокнот и с бьющимся сердцем вернулась на место.

Остальные предложения авторам она продумает дома. Раньше она приходила

Закладка:

«Это у меня задание на вечер», – подумала Нора, протирая сонные глаза.

А теперь вот пришло сообщение от Линн.

Рада, что Винсент Кобб с нами! Виолетта очень тобой довольна – не могу не согласиться с таким мнением!

Нора несколько раз перечитала сообщение, чувствуя, как в ней прибавляется уверенности. Да, Винсент Кобб уже озвучил идею книги, и Виолетта занималась подготовкой договора – а все потому, что Нора осмелилась подойти к нему во время конференции и сосватала его в Weber. Нора словно вернулась в начальную фазу своей карьеры, когда еще была влюблена в работу и поддавалась на похвалу. Набрав ответ со смайликом, Нора вдруг вспомнила про Эндрю – как легко он продавливает нужную ему тему.

Отбив сообщение чертой, она приписала:

Я тут подумала: не нужна ли вам помощь в отделе прозы? Мне нравится искать авторов по бизнес-тематике, но хотела бы поработать и с художественной литературой, если вы посчитаете это уместным. Дай мне знать, что ты думаешь по этому поводу.

Отправив письмо, Нора мысленно похвалила себя за смелость. Но по мере ожидания ответа надежда переросла в страх. Наконец Нора сдалась и закрыла почту. Ну, держись, Эндрю, ты у меня получишь. Это у него все происходит так, как он хочет, потому что он безупречный, гениальный, приятно пахнет и пишет успешные книги. Порхает по жизни как ни в чем не бывало, получая все, чего «требует».

Через полчаса Нора не выдержала и зашла на почту Weber.

Ответ от Линн пришел.

Здорово, что ты спросила! Я прислала, если тебе интересно. На эту рукопись надо дать редакторский ответ через пару месяцев, хочу услышать твое мнение.

Нора с такой ретивостью щелкнула по вложению, что сразу открылось два окна. Закрыв одно, Нора начала пролистывать текст и тихо ахнула: перед ней была рукопись художественного произведения! С вымышленными героями, диалогами и все такое. Это вам не пресная корпоративная каша с дурацкими примерами, цитатами и отсылками на другие источники. Настоящая проза, призванная развлекать, овладевать воображением, а не учить всяким глупостям, да еще высокомерным и назидательным тоном. Нора прокручивала колесико мыши, надеясь, что хоть теперь сможет сосредоточиться на книжке хотя бы потому, что это нужно по работе, которая ейочень-очень нравится.

Свернув окно, Нора прочла приложенную Линн аннотацию. Это был роман-антиутопия. Нора редко читала такую литературу, но сейчас была готова отнести этот жанр к наилюбимейшему, ведь первый раз в жизни ей дали в работу художественное произведение.

Пальцы ее летали по клавиатуре, набирая текст. Нора что-то стирала, добавляла, снова стирала и добавляла, пока не получился ответ без признаков телячьего восторга.

Отправив письмо, Нора откинулась в кресле. Пожалуй, все-таки Эндрю оказался прав. Получилось.

Она знала, что сегодня, а потом и завтра засидится дома до двух часов ночи, а то и позднее. Но теперь, помимо всего остального, у нее была эта прекрасная проза, и Норе не терпелось погрузиться в нее с головой.

Ночное упорство начало давать свои плоды, и сегодня Нора получила первый денежный перевод от Weber. Два раза в месяц она проверяла поступления от Parsons, еле сводя концы с концами. И вдруг сегодня на балансе появилась лишняя сумма! Что ж, эта надбавка ей не помешает.

Нора рассказала маме, что нашла подработку, и мама успокоилась, поинтересовавшись, хватает ли ей теперь денег. Нора сказала, что хватает, не вдаваясь в детали. А потом трубку взял отец и поведал, как из-за буйно растущего на улице фикуса переругались все соседи.

– От Сантоса есть какие-то новости?

Нора оторвалась от компьютера. Рита стояла возле стены ее кубикла с планом сдачи книг в печать. После того случая в переговорной Нора стала совсем дерганой. Закинув ногу на ногу, она постаралась принять непринужденный вид.

– Нет, никаких новостей. – Тем самым она почти призналась в своей бесполезности. – Но думаю, что он объявится, – прибавила Нора. В каком-то смысле это было правдой, так как Эндрю пригласил ее на ланч.

– Отлично, – кивнула Рита. Нора хотела вернуться к работе, но Рита продолжила: – А ты слышала, что некоторые из наших авторов подписали договоры с Weber?

Рита никого не обвиняла, а просто спрашивала, но у Норы перехватило дыхание.

– Серьезно? – наивно удивилась она. Действительно – откуда ей знать, она всего лишь помред.

– Да, я узнала об этом в LinkedIn. Пара наших авторовс радостьюсообщают, что подписали договор с Weber. – Рита умела быть язвительной. Задумчиво уставившись на Нору, она спросила: – Ты ведь общаешься с Линн?

Это был вопрос под дых. Крепко сжав подлокотник, Нора ответила:

– Конечно, общаюсь.

– Вряд ли, конечно, но она тебе ничего не говорила об этом? – Нора и соврать не успела, как Рита ответила сама: – С другой стороны, чему тут удивляться. Это же ее авторы, вот они и ушли к ней.

Да, эти двое из LinkedIn были авторами Линн. Только Рита даже не догадывалась, что скоро Weber снимет еще один урожай из авторов Parsons, а их уже перетащила Нора. Договор с Винсентом Коббом был почти в кармане. Нора взглянула на Риту и соврала на голубом глазу:

– Наверное, так и есть, но я ничего об этом не слышала.

– Ну да. – Рита выкинула файл с графиком в мусорную корзину, и он неприятно царапнул о металлический край. – Дай мне знать, когда объявится Сантос. Если уж авторы уходят от нас косяками, мы не можем потерять и этого.

– Да, я сообщу тебе, – упавшим голосом пообещала Нора. Она старалась дышать и моргать естественно, но Рита так сверлила ее взглядом, что у Норы пошли мурашки по коже. Когда Рита ушла, Нора еще долго приходила в себя.

Она и не думала, что Parsons так быстро заметят утечку авторов, пусть и не столь прибыльных. Именно поэтому и надо добиться, чтобы Эндрю все-таки подписал договор. Плевать на то, что он сомневается и что пригласил ее на ланч таким своеобразным способом, заставив ее улыбнуться. Дела – прежде всего. Нужно стереть с себя подозрения и сохранить работу.

Глава 15

– А почему

Закладка:

Звонки Генри Брукса огорошивали.

– Этот же для внутреннего пользования, – втолковывала Нора. Переложив телефон к левому уху, она открыла только что высланный Бруксу список. – Я достала его из базы данных и не могу влиять на то, в какой форме они предоставляют информацию.

– Знаю. – У него еще хватало наглости изображать терпеливость, когда именно Норе приходилось его выслушивать. – Но названия книг должны быть набраны капслоком, таковы издательские правила.

Нора тихо вздохнула.

–Я знаю.– Тоже мне открытие – да она тут сто лет работает. Если уж на то пошло, этот капслок выглядит так же дико, как посты ее бабушки в Facebook[27], один ЗМЧ чего стоит. ЗМЧ – это, оказывается, «замечательно». Или зачем, например, в Parsons принято писать «согласия»? Ну при чем тут множественное число?

– Набранные капслоком названия бросаются в глаза, – нудел Брукс. – Только нет у меня времени самому перенабирать. Не могли бы вы исправить это недоразумение?

После того как Нора отправила ему аннотации по семидесяти пяти книгам, Брукс прицепился к ней, словно репей. Он заставлял ее заниматься самой черной работой, потому что у него, видите ли, нет помощницы. Он даже потребовал, чтобы они ежедневно созванивались в твердо оговоренное время.

– Вы же можете сделать это за полминуты в Excel, – упиралась Нора.

– Да не разбираюсь я в этом вашем Excel.

Нора устроила ему маленькую лекцию, как пользоваться Excel. Это ему за то, что в прошлый раз пытался объяснить ей, что такое хештег.

Хотя Нора по видеосвязи продемонстрировала Бруксу, как за пару секунд в Excel превратить строчные буквы в заглавные, Брукс остался непробиваем. Строчные, прописные – у него мозг, что ли, минускульный?[28] Увидев ее «рабочий стол», он заявил, что он сильно замусорен. И пятнадцать минут объяснял, как его почистить.

Нора уже впилась ногтями себе в руку, только бы не разораться от бешенства. Пришлось пообещать, что почистит свой «рабочий стол», чтобы отвалил.

Через минуту телефон снова зазвонил. Сначала Нора не хотела снимать, думая, что это опять «неизвестный» абонент со своими разглагольствованиями.

– Привет, Нора. – Это была секретарша Сара. – Тут к тебе пришел Эндрю Сантос.

– То есть… он прямо тут? – Черт, он мог просто прислать эсэмэску, а не отсвечивать в издательстве.

– Да, только на него нет пропуска.

– Ммм, сейчас я подойду, спасибо.

Нора поспешила на ресепшен. Завернув за угол, она услышала голос Эндрю:

– …Только представьте, как приятно будет публике, если вы выставите тут мой портрет и мои «Лидерские замашки».

Нора ускорила шаг. Эндрю лег грудью на стойку, развлекая (как он считал) Сару. Бедная девушка кивала, не зная, как отвязаться от него.

– О, Нора! – воскликнул он, обернувшись.

– Привет, – сказала Нора. Не выговаривать же ему при Саре… – Значит, вы пришли.

– Ну да, – сказал он. – Оказывается, на меня нужен пропуск. – Тоже мне, секрет Полишинеля.

– Ну да, только вам его никто не выписывал. – Он так искренне удивлялся, что вся злость прошла. Вот же человек – веселый, необидчивый, живет себе и в ус не дует.

– Что ж, полезный опыт для всех нас, – заявил Эндрю.

– Только для вас.

Эндрю сощурился, изображая обиду. Нора не выдержала и прыснула.

– Итак, ланч? – Глаза его смеялись. Он жестом указал в сторону лифтов.

– Само собой.

– Прости, – шепнула Нора Саре, и та добродушно отмахнулась. Приехал лифт.

– Эндрю?

Нора обернулась. Из лифта вышла Рита, увидела Эндрю, а следом за ним и Сару. Получите двойной сюрприз по цене одного.

– Рита! – воскликнул Эндрю, придерживая дверь лифта. – Как дела?

– Хорошо, а ты как?

– Просто отлично. Вот, решил угостить Нору ланчем в знак благодарности за ее помощь на конференции. Нора? – позвал он.

Нора пыталась представить сейчас эмоции Риты. Наверное, прежде всего – смятение. Нет никакой нужды угощать ланчем помреда, который всего-то занимался на конференции продажей книг. Нора, смущенно улыбнувшись, зашла в лифт, и тут, наверное, Рита подумала, что ее помред пытается заполучить подпись на договоре. Обычно им вменяется звонить авторам, слать электронные письма или искусно обставлять их встречу с командой. Но, в конце концов, другая инициатива тоже приветствуется.

– Приятного вам аппетита. – Рита понимающе улыбнулась.

– Спасибо. – Эндрю убрал руку, и двери лифта сомкнулись. – Она что, знала, что мы отправляемся на ланч? – спросил он, поворачиваясь к Норе.

– Нет, а что? – Не объяснять же, что Рита очень кстати увидела их вместе. Это нужно для Нориной карьеры. – Ну, и куда отправимся?

– Тут есть один японский ресторанчик, интересно будет попробовать их онигири[29].

– Это который на улице Кирни?

– Ну да.

– А я там была. Хорошее местечко. – В лифте они ехали только вдвоем, и Нора опустила взгляд на свои балетки. После конференции все изменилось. Нора хотела бы разобраться в этом. А может, и наоборот.

Она перевела взгляд на его коричневые «оксфорды»[30], а потом и на него самого. Ему идет эта синяя клетчатая рубашка с закатанными рукавами – он определенно любил закатывать рукава. Его руки… Нора не успела ничего подумать про его руки, потому что звякнул звоночек – они приехали.

На улице было еще ничего – Нора просто смотрела перед собой. Но в ресторане они совсем близко стояли в тесной очереди, а столик оказался таким маленьким, что их колени почти соприкасались.

В ожидании заказа Эндрю спросил:

– Мне что, не стоило приходить в офис?

Нора отпила воды из пластикового стаканчика, пытаясь подобрать правильные слова.

– Когда в издательство приходят авторы, это целая морока. Мы ведем себя по-другому и по-другому одеваемся. Мало кто любит этот геморрой.

– Но не стоит это делать ради меня, я ведь клевый автор, – сказал Эндрю с невинным лицом. Да, он забавный.

– Ах, Эндрю… – снисходительно заметила Нора. – То, что вы говорили Саре, она слышала уже тысячу раз.

– Как это? – Он откинулся на стул, немного задетый за живое. – Это же просто треп.

Нора покачала головой:

– Вы уж простите, но шуточки ваши – заплесневелые. И про книгу, и про портрет. Авторы либо напускают на себя самодовольство, либо пренебрежение к собственной персоне. Каждый заводит одну и ту же шарманку, и Сара от этого уже устала.

Эндрю умолк, переваривая свой собственный юмор, а потом расплел ноги и поднялся, чтобы забрать заказ.

– Знаете что, когда я стану великим комедиантом, ни за что не позову вас на свой концерт, – сказал он и ушел.

– Ну и слава богу! – бросила она ему вслед. Пока Эндрю пробирался к стойке, Нора подумала, что все же только лучшие авторы позволяют себе шутить на

Закладка:

Эндрю вернулся с двумя бумажными тарелками и, поставив их, неловко втиснулся за маленький столик. Подвинув к себе тарелку, Нора вернулась к теме Parsons.

– Так что вы решили насчет договора? – спросила она.

Посозерцав рисовые шарики, Эндрю изумленно спросил:

– Нора, вы что, пришли сюда, чтобы разговаривать со мной о делах?

– Ну развеселите же меня.

– Но вам не нравится, как шутят авторы.

– Ха. – Нора саркастически рассмеялась.

– Вот видите? Значит, я умею быть смешным, – торжествующе объявил Эндрю.

– Ммм.

– А вот ваши слова совсем не смешные. Не надо на меня напирать. Я думаю. Вы спросили Риту насчет роялти?

– Спросила, – ответила Нора. – Как я и предполагала, Рита сказала, что вы и так получаете по верхней планке. – Нора не стала напоминать ему про огромные гонорары для топовых авторов. Да, Эндрю заслуживает большего, но она не скажет ему этого. Нужно спасать себя, ей нужно повышение. – Думаю, вам сделали хорошее предложение.

Пока он молчал, Нора попробовала теплый рисовый шарик суши с морскими водорослями и лососем в мисо-маринаде.

– Ладно, просто я верен себе, – сказал он. – В смысле, никогда не повредит спросить лишний раз.

Нора снова позавидовала его легкости. И невозможно отрицать, что его принцип работает.

– Да, вы правы, – согласилась она, c теплотой вспоминая, каким образом заполучила в понедельник роман-антиутопию. Теперь каждый вечер, закончив с делами для Weber, она сворачивалась калачиком возле уютно мерцающего экрана своего ноута и читала небольшими порциями рукопись. В первый раз за много месяцев она с удовольствием засыпала, не страшась завтрашнего дня. Бывали, впрочем, моменты, как, например, вчера, когда она снова тупила, и приходилось заново перечитывать какие-то куски. Дело было, конечно, в ней, а не в книге, хотя пока она так и не прикипела к главному герою. В любом случае все происходящее Нора воспринимала как примирение с самой собой.

– Простите, что вы сейчас сказали? – переспросил он.

– Я сказала, что вы правы, – сказала Нора, оторвавшись от грез.

– Повторите еще раз. Неужели вы признали мою правоту?

Нора стрельнула в него взглядом.

– Смотрите не подавитесь своим онигири.

Эндрю невозмутимо жевал стручок эдамаме[31].

– Вы со всеми нужными авторами так любезны или только с самыми симпатичными?

Нора вспомнила Балтимор и отпущенный им комплимент. Сейчас он назвал симпатичным себя, но дело не в этом. Эндрю по какой-то неведомой ей причине любил заступать за черту, требуя прямых ответов, тогда как Нора привыкла все сглаживать, шутки и обиды, – только бы ей не прилетело.

Вот зачем он себя нахваливает? Это же ловушка. Не согласишься – значит, нагрубишь, да и все равно будет ясно, что она врет. Согласишься – это как признаться в том, в чем она не смела признаться.

Тупик. Нора отправила в рот кусочек онигири, стараясь не смотреть на Эндрю, собственным молчанием признавая поражение. Он догадливо улыбнулся, и Нора отвела взгляд.

– А теперь хочу спросить вас кое о чем, – сказал он, и Нора даже перестала жевать. – А как вообще дела в Parsons?

Нора сосредоточенно зажевала, обдумывая ответ, чтобы не потерять инициативу.

– Вы это спрашиваете, как автор, размышляющий над подписыванием договора? «Или как кто-то другой», – подумала она. Как бы хотелось, чтоб это так и было.

Кажется, он понял.

– Нет, я спрашиваю не как автор.

Нора отпила немного воды, чувствуя на себе его взгляд. Итак, он отказался от своей роли и ожидает, чтобы и она отказалась от своей. Чтобы она перестала строить из себя помреда и дала ему честный ответ. Но это была непозволительная роскошь.

Немного помявшись, она сказала:

– Все просто отлично.

Но он же не отстанет. Так и есть, потому что он спросил:

– Насколько отлично?

Нора покатала вилкой стручок эдамаме и вернула его на место.

– Более или менее.

– Так обрисуйте мне картину.

– Из меня плохой художник.

Эндрю пожал плечами.

– Ладно, дайте мне определение по десятибалльной шкале.

Вот же упрямый какой. Она кинула на него осторожный взгляд:

– Вы задаете слишком много вопросов.

– Ладно. – Он отложил вилку и оценивающе взглянул на нее – как на загадку, которую он должен разгадать.

– Если мой чисто человеческий вопрос не возымел никакого действия, позвольте спросить о том же как автору.

Нора покачала головой, не в силах сдержать улыбку.

– Как вам сказать, господин автор. Как бы вы оценили по десятибалльной шкале вероятность того, что вы подпишете договор?

– Пять.

Ей нравилась его мимика, как он сейчас задумчиво кусает губы. Сейчас Нора видела все это как в замедленной сьемке – впрочем, зачем она так всматривается в него? Их взгляды пересеклись.

– Рада, что вы уже определились с градацией, но не все поддается исчислению, – заметила Нора.

– Исчислению поддается все: риски, их оценка, успех. А вам известно, что в мире существует индекс счастья, и по нему даже страны оцениваются?

Неудивительно, что такой улыбчивый человек, как Эндрю Сантос (не считая тех моментов, когда он ехидничает), читает материалы про индексы счастья.

– Возьму на себя смелость и спрошу – а какой ваш индекс счастья? – осторожно поинтересовалась Нора, и он ее не разочаровал.

– Десять.

Помедлив, Нора спросила:

– Десять из десяти?

– Ну да.

– Значит… – Она сощурилась. – Значит, вы самый счастливый человек во всем мире?

– Нет, скорее, я просто имею здоровый взгляд на вещи. У меня есть любимая работа. У меня хорошие отношения с родственниками. И я, как вы уже любезно заметили, зарабатываю слишком много денег. Так почему бы мне не назвать цифру десять?

Логично услышать, что именно так он воспринимает свою жизнь. Норе хотелось как-то подзадорить его, но ничего, кроме банальщины, на ум не приходило. И оттого, что он настолько доволен всем на свете, тогда как сама она несчастна, в груди тоскливо защемило.

– Что ж, это прекрасно, – сказала Нора.

Он остановил на ней любопытный взгляд, который уже был ей знаком, – Эндрю пытался понять, шутит она или говорит серьезно.

– Ну а вы?

Не могла же она после таких слов признаться, что оценивает себя на троечку, твердую и неумолимую. У Норы не было ни денег, ни нормальной работы, но ведь было много всего хорошего. Тогда почему тройка? Как такое могло случиться?

Нора сглотнула, не в силах заговорить. Она выпрямилась, пытаясь принять непринужденную позу.

– И все же я считаю, что не все поддается исчислению, – повторила она.

Эндрю состроил разочарованную гримасу.

– А я считаю это отмазкой, – проговорил он.

– Лучше расскажите мне про свой индекс счастья. – Нора оперлась локтями о стол. – Вы хотели бы хоть что-то поменять в своей жизни?

– Конечно. Но это не значит,

Закладка:

– Но что вы хотели бы поменять?

Он задумался, а потом сказал:

– Вся моя родня в основном живет в Питтсбурге. В идеале мне хотелось бы, чтобы они переселились поближе. Особенно меня волнует мой пятилетний племянник. Каждый раз, когда я приезжаю, ему приходится меня вспоминать заново, и я очень расстраиваюсь.

– Как и положено любому человеку с цельной личностью, – кивнула Нора. Она легко представила, как Эндрю дурачится, строит рожицы, играет с пятилетним ребенком. – Что-нибудь еще?

На лице сомнение.

– А вы не будете надо мной смеяться? – спросил он.

– Не могу такого обещать.

Он хмыкнул, но продолжил:

– У меня тут не так и много друзей. – В глазах его блеснул огонек сомнения, словно он ожидал какой-нибудь колкости. Но Нора молчала, и тогда Эндрю признался: – Меня съедает рутина – работа, дом, написание книги. А на другое времени не остается.

Нора кивнула, ей хотелось, чтобы он увидел, что понят. Но кто бы мог подумать, что этот человек, к которому выстраиваются очереди из желающих получить автограф или улыбку в награду, чьи шуточки так легко вгоняют в краску, имеет те же проблемы, что и Нора. Неумение заводить друзей.

– Рада, что помогаю вам отвлечься от рутины, – сказала она.

Он хмыкнул и кинул в рот еще один рисовый шарик, лицо его разгладилось. Он взглянул на Нору:

– Ну, а вы?

Ну конечно же, он перекинул вопрос ей. Теперь, когда Нора вдруг поняла, что счастлива на троечку, эта мысль угнетала ее.

– Думаю, что и у меня не так много друзей. – Нора небрежно пожала плечами.

В глазах Эндрю блеснул теплый огонек.

– Получается, мы лучшие друзья по умолчанию?

Нора хотела сделать серьезное лицо, но не получилось.

– Нет, не совсем так.

– Я пошутил. Конечно же, мой лучший друг – это мой племяшка.

– Совсем не удивлена этому, – с улыбкой сказала она, а Эндрю, наоборот, посерьезнел. Не дай бог опять начнет спрашивать про индекс счастья, который она только что в себе обнаружила. Для нее на сегодня достаточно.

И Нора аккуратно перевела разговор на тему диссертации Эндрю. Том в свое время уговорил его вставить главу на эту тему. Договорились, что это будет что-то вроде отступления. Том умел заставить себя слушать, убедить авторов. Не из упрямства, нет. Просто у него было чутье, и авторы ему доверяли.

Но если Нора завоюет доверие Эндрю, то станет использовать его не в пользу автора, а исключительно в свою. Условия Parsons были несправедливы, и Эндрю заслуживал большего. Даже если она рискнет переманить его в Weber, то все равно ради себя. Если она действительно хочет помочь Эндрю, нужно перестать им манипулировать. Но тогда она останется счастливой «на троечку» – загнанной в угол и нищей.

После ланча Нора проводила Эндрю до станции Монтгомери, уже точно чувствуя себя «на троечку». Они остановились возле дверей. Нора подняла на Эндрю глаза, не зная, что последует дальше и хочет ли она этого вообще.

Наклонившись, он приобнял ее. Даже предполагая такую вероятность, она все равно удивилась. Она приобняла его правой рукой, неловко отстранив левую руку, в которой держала коробку с онигири. На какую-то секунду она уткнулась щекой ему в грудь. Он пах можжевельником и цитрусом.

Она смотрела, как он спускается вниз по лестнице, исчезая из виду.

Нора шла обратно в офис, все еще чувствуя прикосновение его рук, словно он по-прежнему обнимал ее. И это ощущение убаюкивало, проникало в каждую клеточку, снимая тяжесть с горького осознания себя «троечницей» в категории счастья.

Поднявшись наверх, Нора заглянула к Рите, зная, что, если этого не сделает, та все равно заявится к ней, горя нетерпением услышать хоть какие-то новости.

– Привет, – сказала Нора.

– Привет. Так кто кого сводил на ланч? Узнала что-нибудь? – с надеждой спросила Рита, и в этой надежде не было места для плохих новостей. Так что пришлось выкручиваться:

– Как ты и просила, я объяснила ему, что он получает роялти по высшей категории, но он все равно хочет подумать, – ровным голосом сказала Нора, словно бы намекая, что не так все плохо.

– Ладно. – Улыбка Риты угасла. – Но ты держи меня в курсе.

Нора вернулась на свое место, чувствуя, что подвела Риту, хотя на самом деле она предприняла неимоверные усилия, убеждая Эндрю в выгодности сделки. Да, она старалась, как могла, но это не имело никакого значения. Потому что ей приходилось скрывать кое-что похуже.

Утонув в кресле, она задумалась. А потом, забыв убрать онигири в холодильник, стала писать эсэмэску, состоящую из одного только вопроса. Этот вопрос рвался наружу, и ей было важно увидеть, как он выглядит в виде текста.

А как быть, если у меня индекс счастья на троечку?

Эндрю поймет. Он знает, как ответить. Сошлется на соответствующие исследования, предложит план действий. Расскажет курьезный случай из своего детства, когда ему было семь. Потому что это единственный возраст, в котором он был соотносим с Норой теперешней.

Но потом Нора все стерла.

Глава 16

Что-то было не так. Нора открыла глаза в полной тишине, хотя будильник на сотовом должен был вовсю звонить. Обычно в будни не хотелось просыпаться, но сегодняшнее пробуждение далось ей легко. Рядом на кровати лежал ноут – до трех часов ночи она работала для Weber, готовя предложения по авторам. И вот сейчас Нора чувствовала, как от страха сводит живот: вдруг пришло осознание, что она проспала.

Потянувшись к сотовому на тумбочке, Нора взглянула на часы. Почти десять!

Чертыхаясь, Нора заметалась по комнате, натягивая на себя одежду: вот брошенные на полу джинсы, вот оливковая туника из стопки чистого белья, и бегом в ванную. Сполоснув лицо и быстро почистив зубы, лишь на секунду ощутив во рту металлический привкус крови, Нора сунула ноги в обувь и вылетела из квартиры.

Когда она прикладывала карту к терминалу BART, подъехала ее электричка в сторону Сан-Франциско. Пробежав через турникет, Нора ринулась вверх по лестнице, но остановилась на верхней ступеньке, видя, как поезд благополучно уезжает без нее.

Протерев глаза, Нора встала со своей стороны платформы и проверила почту Parsons. Пришел макет обложки – его надо проверить на ошибки перед отправкой в печать. Пришло письмо от автора Тома – он просил продлить сроки сдачи рукописи. Плюс пара писем от Риты с просьбой обновить систему управления контентом. Еще какой-то бред от Генри Брукса – его письмо Нора даже не стала открывать. Она сделала глубокий вдох и выдох. Все хорошо, обычная утренняя

Закладка:

Нора взглянула на табло, следующая электричка – через несколько минут. Нора щелкнула по иконке почты Weber.

По поводу ее вчерашнего письма с темой «Айрин Николс» вытянулась длинная ветка обсуждений.

Нора перечитала свое письмо, в котором она, ничего не подозревая, оповещала команду о том, что связалась с одним из потенциальных авторов. Известный психолог Айрин Николс (Нора заранее изучила ее биографию) живо откликнулась на предложение Норы написать для Weber научную книгу о повышении производительности труда.

Уже через десять минут пришла реакция Виолетты:

Мы вовсе не хотим издавать книги Айрин Николс. Недавно она себя скомпрометировала нелицеприятными словами в адрес движения BLM[32].

Потом Виолетта прислала ссылку на статью об инциденте.

У Норы запылали щеки. Она прокрутила ветку выше: остальные тоже накидали всяких ссылок и начали бурно обсуждать сложившуюся проблему. Кто-то высказал предположение, что Айрин Николс хватается за возможность посотрудничать с Weber ради того, чтобы отбрыкаться от раскусивших ее журналистов. Утром добавились язвительные замечания – мол, как Айрин разочаруется, узнав, что Weber вовсе не хочет с ней сотрудничать.

Последнее письмо, без пересылок, было от Линн, где она пыталась дать ей добрый совет:

Скажи, если надо помочь с ответом по Айрин. Мне пришлось отменить на сегодня несколько назначенных мной встреч, так что ничего хорошего!

Дав предупредительный гудок, подъехала электричка и с грохотом замедлила ход возле платформы. Нора сунула телефон в карман, вошла и села. Переписка разразилась довольно давно, а она еще никак не отреагировала, не признала свою ошибку. Кликнув на «ответить всем», Нора начала набирать текст. Если б только они знали, как у нее дрожат руки.

Спасибо, что проинформировали меня, я была совершенно не в курсе. Оперативно свяжусь с Айрин и сообщу, что мы в ней не заинтересованы. И прошу у всех прощения. В будущем обещаю более тщательно проверять потенциальных авторов.

Айрин она напишет сегодня, но чуть позднее, надо немного прийти в себя. Чтобы отвлечься, Нора попыталась думать о чем-то другом, но все мысли крутились вокруг собственного позора. Она так радовалась, что ее хвалят за новых авторов, и вдруг такое. Нора пыталась представить, насколько сильно отразится ее ошибка на шестимесячном испытательном сроке. Сколько должно пройти времени, чтобы они забыли об этом – семь, восемь, а может, девять месяцев?

Придя в офис, Нора включила компьютер и постаралась ответить на максимальное количество писем по Parsons, чтобы никто не подумал, будто она куда-то пропала. Наконец осталось только одно письмо – от Генри Брука. Сжав зубы, она открыла его.

Вот слайды к презентации, которую я планирую сделать на следующей неделе. Пжлст, проверьте, чтобы текст соответствовал картинкам.

Спс

В обычное время Нора пороптала бы, но подчинилась. Но после сегодняшней истории с Айрин Николс она вдруг почувствовала, что не может пойти на поводу у Генри Брука. У нее аж челюсти свело от злости. Сразу вспомнился совет Эндрю: требуй своего, не бойся. Вот сценарий положительной развязки: Кэндис дает ей добро грохнуть Брука. И Нора зашагала к столу Кэндис с твердым намерением изложить все без пиететов, потому что сил ее больше нет.

– С чего это Генри Брук решил в последнее время, будто я его пристяжная лошадь? – спросила Нора как можно более спокойно. – Я думала, что дело обойдется аннотациями, но он продолжает нагружать меня работой. То ему документ отформатируй, то текст перепиши… Не понимаю, почему он обращается именно ко мне.

Кивая в такт словам Норы, Кэндис объяснила:

– Он сказал, что таким образом он тебя воспитывает.

Нора остолбенела. Выдавив из себя смешок, она тряхнула головой:

– Воспитывает?

– Ну ты же сама сказала, что интересуешься маркетингом. Вот он и хочет подтянуть тебя в этой области.

Господи, Нора действительно как-то обмолвилась про маркетинг, пока не возненавидела все, что касается Parsons. Как же выкрутиться из этой ситуации?

– Может, пусть кто-то другой ему помогает? На мне книги Тома, Линн и Риты, администраторская работа, и я просто не успеваю.

– Понимаю, – сказала Кэндис. – Сразу же, как он соберет свою команду или хотя бы найдет помощницу, он от тебя отстанет. – С сожалением взглянув на Нору, она прибавила: – Прости. Если б кто-то из наших идиотничал, я бы сразу положила этому конец, а тут… – Кэндис грустно покачала головой. Ну да, чего ж тут непонятного. Брук – человек из Нью-Йорка, начальник над самым большим начальником здесь, в Сан-Франциско, так что у Кэндис были связаны руки. И у Норы, соответственно, тоже.

Ладно, Генри может обождать со своими слайдами. В желудке уже урчало от голода, и Нора спустилась в кафе за углом. Проспав все на свете, она осталась без утреннего тоста и сейчас решила побаловать себя сэндвичем с теплым беконом, сыром чеддер и яйцом. Заберет заказ в офис и займется рабочей почтой.

Номер ее заказа был «ноль». Как символично. Еще вчера казалось, что ниже «тройки» падать некуда, а сегодня и того хуже. А может, она и вправду ноль? Нора обреченно уставилась на циферку.

Когда вихрь черных мыслей уносил Нору в пугающее иллюзорное пространство, поводом никогда не было какое-то сокрушительное событие. Это могли быть небольшие жизненные перемены, подтачивающие изнутри, или ряд малозначительных эпизодов, что наслаивались один на другой, приводя ее в то самое состояние духа, которого она старалась избегать. Иногда Норе даже казалось, будто ее подсознание постоянно, без ее ведома, наводит мосты с этими мыслями. Оно могло притягиваться к ним, или, наоборот, дрейфовать куда подальше, или даже притворяться, будто этих мыслей не существует – но, так или иначе, оно все равно действовало против нее.

В первый раз это случилось, когда Норе было двенадцать. Мама улетела в Уилмингтон, чтобы помочь своей сестре, которая после автомобильной аварии требовала ухода. Без мамы накатила такая тоска, о которой Нора прежде и не ведала. Во время уроков она все время перелистывала дневник, считая, сколько осталось дней до возвращения мамы. Четырнадцатое марта казалось так далеко, вообще в зоне незаполненных страниц, приводя Нору в растерянность.

Как-то в один из таких одиноких вечеров Нора сушила волосы после душа, гадая, как пережить это время, если каждый день дается ей с таким огромным трудом. В какой-то момент она вдруг поняла, что… не справится. И что если умереть, то не придется считать часы.

Закладка:

Серьезность, с которой она подумала об этом, была пугающей. Стоя в ванной и уставившись на кафельную стенку, она обдумывала свой план. Мысль о завершении мучений притягивала. Покончить со всем раз и навсегда. Нора понимала, что это глупо – слишком радикальное решение для преходящей проблемы, но тогда, под грузом одиночества, выход казался простым и очевидным.

И все же она стряхнула с себя наваждение, повесила на крючок полотенце, надела пижаму и вернулась к себе в комнату. Стараясь отвлечься, она взяла с полки книжку «Лев, колдунья и платяной шкаф»[33] и погрузилась мечтами в такой далекий, но родной для нее мир.

И так, читая книгу за книгой, она продержалась оставшиеся две недели. Нора читала и читала, пока веки не становились тяжелыми, и тогда она выключала фонарик и крепко засыпала. На уроках она беспрестанно зевала и урывками продолжала читать, спрятав книгу под партой на коленках. Она ловила каждый удобный момент для чтения, понимая, что если остановится, если только начнет думать о чем-то другом, кроме Нарнии, тоска снова вернется, а вместе с нею и все нехорошие мысли.

Очарование смерти, испытанное ей однажды, возвращалось. Стоило Норе столкнуться с какими-то трудностями, почувствовать укол отчаяния, и оно выползало из глубин ее подсознания, напоминая, что все еще здесь и готово откликнуться на ее зов в любой миг. Так жизнь для Норы превратилась в битву с этим чудовищем. Оно притаилось в тени, всегда начеку, поджидая, когда она достаточно ослабнет, чтобы внимать ему.

Когда начались увольнения, чудовище подобралось совсем близко. Оно видело, как ушли Линн с Томом, которые опекали ее. Parsons отняло у нее даже эту отдушину, а чудовище, видя все это, навострило уши, чувствуя, как открывается брешь для прыжка. Только Нора проигнорировала его.

С уходом Бет брешь стала еще больше, ведь эта девушка была единственным лучиком света для Норы. Образовавшаяся пустота давила тяжким грузом, и нарастал страх осознания, чем все это грозит. А чудовище подползло еще ближе.

Когда Норе урезали жалованье, она справилась с дурными мыслями, исхитрилась с уплатой аренды, смогла отвлечься благодаря Weber. Но этого было мало. Созерцание вентилятора под потолком не помогало. Чудовище обещало вернуться.

И вот это случилось, в тот самый момент, когда она получила в кафе номерок, подтверждающий ее ничтожество. Этот неожиданный намек, этот нолик утяжелил стократно целую кипу проблем: бесконечные просьбы Генри Брука, недоразумение по имени Айрин Николс, собственное чувство вины, когда приходилось лгать сразу двум издательствам одновременно, ее двойственные отношения с Эндрю. Этот тяжкий груз проблем покоился на слишком хлипком основании. И вот, хватило лишь одной невесомой бумажки, чтобы проломить это основание. И из образовавшейся дыры выползло чудовище. Увидело Нору и стало надвигаться на нее: привет.

И неважно, что Нора скомкала свой номер, когда ее позвали, чтобы она забрала свой заказ. И неважно, что она игнорировала его, сидя за своим рабочим столом, поедая сэндвич, вкус которого совершенно не чувствовала. Нора читала гранки текста для задней обложки, вчитывалась до дыр, пока перед глазами не поплыло. Чудовище ждало, когда же она устанет бороться. И Нора действительно устала.

Рабочий день все тянулся и тянулся, в офисе стало до невозможного тихо. И ее собственная тишина внутри стала еще оглушительней, когда она вернулась домой и бухнулась на кровать, уставившись на вентилятор.

Нужен был кто-то, чтобы разорвать эту ткань тишины. Нора кинула взгляд на телефон и подумала о Бет. Свободна ли она сегодня после работы или завалится куда-нибудь со своими новыми друзьями? Нора лежала, накручивая на палец кудряшку, проигрывая в голове возможный сценарий вечера. Допустим, они встретятся с Бет, но тогда Норе придется изображать веселость. Претила сама мысль об этом. Но тогда остается созерцать вентилятор под потолком.

Оставив кудряшку в покое, Нора ткнула пальцем в телефон, экран зажегся. Бет всегда действовала на нее успокаивающе, и уж лучше не скрывать своей усталости, чем быть жертвой вентилятора. И Нора отправила подруге эсэмэску.

Выпьем после работы?

Но потом она поняла, что надо было изъясниться точнее. Бет не углядела в сообщении посыла «мне все надоело»и устроила вечеринку, пригласив двух бывших коллег из Parsons, которых Нора не очень хорошо знала, – Джули, младшего редактора из отдела психологии, и Эрика, проектного менеджера из журнального подразделения. Нора привыкла считать, что соревнуется с ними за расположение Бет, прекрасно понимая, что просто сама это выдумала. Но, как оказалось, – после ухода Бет из Parsons – соревнование это действительно имело место.

Ребята списались с Норой по чату, сказав, что будут ждать ее внизу возле лифта. Норе не хотелось идти в паб в двумя малознакомыми людьми, и она перехватила на кухне их нового младшего редактора Келли, предложив ей присоединиться. Заручившись согласием, Нора вернулась к себе, обуреваемая чувством вины – Келли обрадовалась приглашению, не подозревая, что ей просто пользуются. Даже странно, что Нора еще за что-то переживает, не выработав иммунитет за месяц вранья.

Добравшись до паба, все четверо устроились за столиком и заказали выпивку. Завибрировал телефон, это Бет прислала эсэмэску с извинениями: нужно срочно доделать небольшую работу, но она скоро примчится. Сегодня Нора спокойно восприняла опоздание подруги.

Пока Джули ненадолго созванивалась с автором, Нора, отодвинув свой бокал с пивом, улеглась на липкий стол, подперев голову кулачками. Келли предусмотрительно переставила свой бокал с сидром. Кажется, эта вылазка мало что меняла для Норы. Черные мысли никуда не ушли, все время отвлекали ее.

– У тебя все в порядке? – осторожно спросила Джули.

Нора попыталась переплавить собственные мысли в повод для разговора.

– А ради чего… Минуточку, сейчас сформулирую… Что помогает вам двигаться дальше?

– В смысле, по жизни?

Нора кивнула. На самом деле она пыталась найти для себя причины, чтобы продолжать жить. Это была одна из ее уловок, когда ее посещали нехорошие мысли, – найти хоть какой-то повод, чтобы жить. Ласкающий нёбо сладкий вкус орехового мороженого. Гуляющий вразвалочку поросенок… У нее в районе выгуливали на поводке поросенка. У него было черная жесткая щетина, и когда он обнюхивал траву, то очень смешно хрюкал. Нора решила для себя, что в следующий раз разговорится с хозяином и обязательно погладит поросенка. Ну кто не захочет жить после такого?

Она мысленно пробежалась по списку: мороженое, поросенок, а еще макароны Гилрой[34] с чесноком и сыром из ресторана Homeroom, запах книг в магазине City Lights и недавно купленные ею бесшумные ботинки на резиновой подошве. Добавить бы

Закладка:

– Ну… – Джули отпила свой сидр и откинулась на диванчик. – Я, например, всегда хотела опубликовать книгу стихов. Как устану от нашей парсоновской фигни, сразу начинаю мечтать.

Нора приподняла голову и выпрямилась.

– Ты пишешь стихи?

– Когда я училась в колледже, у меня вышли подборки в нескольких литературных журналах, а потом все как-то увяло. Я начала преподавать и забросила стихи.

Одно открытие за другим.

– Ты еще ипреподаешь?

– Преподавала, пять лет работала учителем английского.

Трудно было представить работу где-то в другом месте, кроме издательства Parsons. Но ведь Джули с Эриком старше Норы, им за тридцать. Так что неудивительно, что их жизнь протекала где-то еще за пределами Parsons. Это Нора с Бет пришли туда сразу после колледжа, но у большинства был и другой опыт работы.

– А что случилось с твоим преподаванием?

– Ох, накушалась я этого. – Джули пожала плечами. – Целый день учишь их, учишь, потом по вечерам проверяешь домашние задания. Имеешь дело с родителями учеников, и за все твои старания на тебя еще и орут в школе. Поэтому я нашла более подходящую работу. Теперь у меня есть время, чтобы писать стихи. Осталось только начать.

– Надо же. – Нора окинула Джули взглядом: пушистые, с лиловатым оттенком светлые волосы, платье в цветочек, кожаный пиджак… Нора попыталась представить ее учительницей. Да, она вполне могла ее представить и учительницей, и поэтом. В Джули была некая врожденная непринужденность – ее можно представить кем угодно. – А с чего ты взяла, что издательский бизнес тебе больше подходит?

Джули рассмеялась.

– Да я и не знала, что он мне подходит. Искала, рассылала резюме по должностям, которые были бы мне по силам. Даже добралась до финального раунда собеседования на корпоративного тренера. Работа так себе, если честно. А потом меня пригласили на собеседование в Parsons, на должность младшего редактора. Тут меня и торкнуло.

Как это знакомо. После собеседования в Parsons Нору тоже торкнуло: уж больно дружелюбная атмосфера. В первый свой день она ехала в лифте с секретаршей. Девушка ловко балансировала, держа в руках поднос с кофе, и успела рассказать, что работает тут уже два месяца, и вообще: у Норы все будет хорошо.

Со временем весь этот флёр исчез. Слишком много бумажной волокиты, а потом еще эта реструктуризация и увольнение ее любимых коллег. Но Джули лучше знать, что ей подходит, тем более что несколько лет она проработала совсем в другой области. Нора же руководствовалась одними домыслами. Имей она больше опыта, то знала бы, куда себя приложить. Джули была лучшим тому примером: можно и не знать, какая работа тебя ждет, и просто попробовать.

Нора повернулась к Эрику: интересно, какие секреты есть у него? Проходя мимо, он всегда приветственно махал ей рукой, но она не помнит, чтобы они когда-либо общались. Что она знала об этом молодом человеке, коренастом, в очках с роговой оправой, что сдержанно улыбался ей на ходу, как и многие другие?

– Ну, а ты? – спросила она.

– Что дает мне силы? – уточнил Эрик. Нора кивнула. – Погрешу истиной, если не упомяну про свою жену и наших детей. А это значит, что силы мне дает самая моя большая мечта – это однажды хорошенько выспаться. – Нора хмыкнула, ожидая продолжения. Потом Эрик сказал: – Мне всегда хотелось больше путешествовать. Я ведь никогда не уезжал за пределы Соединенных Штатов. Когда наши дети подрастут, мы везде побываем. Отправимся в Сидней, Рим, Токио. Это будет круто.

Надо же, Нора и Эрик разговаривали. Сама она бывала только в Мексике, вместе с родителями, то есть хоть немножко, но путешествовала. Интересно, какое онигири подают в Японии? И Нора добавила в свой мысленный список Токио.

– А ты, Келли? – спросила она.

– Я пас.

Нора рассмеялась.

– Как это?

– Потому что я не знаю, что дает мне силы или о чем я мечтаю, – призналась Келли. – В прошлом году я заканчивала колледж, искала работу по издательствам, у меня получилось. А дальше не знаю.

– Ах ты, деточка, – улыбнулась Джули. – Я и забыла, что ты совсем юная.

Келли покачала головой и замолчала на минуту, а потом выпрямилась на стуле и оживленно продолжила:

– Впрочем, есть у меня одна мечта. Мне всегда хотелось переехать в Нью-Йорк. Я была там в детстве, ну и… Не знаю, но меня будоражит этот город. – Она посмотрела на ребят, желая услышать их мнение.

– Это ж здорово, – сказал Эрик.

– И там полно издательств, – заметила Джули.

– Точно, – согласилась Нора. – Отличная мечта. – Во время разговора она все время теребила край картонной подложки, но вдруг замерла, встретившись взглядом с Эриком.

– Теперь твоя очередь, – сказал он.

Нора набрала в легкие воздуха и призналась:

– У нас в районе выгуливают забавного толстого поросенка, и я мечтаю погладить его.

Все рассмеялись. Посыпались вопросы про поросенка, и Нора описала его, но выдохнула, когда все начали обсуждать, какие еще заказать напитки. Да, у Норы был свой спасательный список, но он такой короткий. По сути, она навыдумывала всякой ерунды, лишь бы не поставить перед собой большую жизненную цель. По сравнению со стихосложением Джули, семейными путешествиями Эрика и мечтой Келли переехать в Нью-Йорк ее собственные перспективы казались устрашающими. Нужно что-то большее, чем вся эта мелочовка. Чтобы не жить на троечку.

И тут прибежала запыхавшаяся Бет. Рассыпаясь в извинениях, она подтащила стул и расположилась рядом с остальными.

– Ради бога, простите. Позвонил клиент – мы неправильно сформировали пакет рекламных предложений и срочно бросились его исправлять. Короче, все стояли на ушах. – Придвинувшись поближе, она убрала выбившуюся прядь за ухо. – Так, и что обсуждаем?

– Ты о чем мечтаешь?

Нора была благодарна Эрику, что он взял на себя инициативу.

– А можно ваши примеры ответов? – спросила Бет.

– Путешествовать по миру. – Эрик указал на себя, а потом на остальных, перечисляя: – Издать книгу стихов. Переехать в Нью-Йорк. Погладить поросенка.

– Надо же, какой у вас философский настрой сегодня, – игриво заметила Бет. – Ну, не знаю. А можно дать не один ответ, а больше? Потому что мне, пожалуй, много чего хочется. Написать книгу. Пробежать марафон меньше чем за четыре часа. Дать кому-нибудь в глаз.

Последнее желание вызвало взрыв хохота, и только Нора молчала. Бет уставилась на нее.

– И что это за история с поросенком? – поинтересовалась она.

Что-то больно все развеселились. Не то чтобы Нора хотела поскорее вернуться к своему вентилятору, но оказаться

Закладка:

– Пожалуй, я пойду. – Эти слова вырвались сами собой, что уже само по себе было странно. – Надеюсь на продолжение, – пробормотала она себе под нос и, не поднимая глаз, помахала на прощание и отправилась к стойке, чтобы оплатить свой заказ.

Почти сразу же к ней подошла Бет:

– Эй.

– Ага. – Нора только мельком взглянула на подругу.

– Ты в порядке?

– Да, просто мне надо домой. – Чувствуя на себе неотрывный взгляд Бет, она стояла, переминаясь с ноги на ногу.

– Ну, это понятно. Но я спрашиваю – как вообще дела? За последние два месяца ты не выставила на BookTap ни одной рецензии.

У Норы упало сердце, словно ее подловили на чем-то предосудительном. Но если б дело было только в BookTap.

Собравшись с мужеством, Нора выдавила из себя улыбку:

– Это что, типа наезд?

– А ты хочешь, чтобы я на тебя наехала? – отшутилась Бет, но глаза ее смотрели серьезно.

Бармен вернул Норе кредитку и чек. Расписавшись на чеке, Нора засунула кредитку в задний карман джинсов. Вздохнув, она повернулась к Бет.

– Ну хорошо, скажи мне – а вот какой у тебя индекс счастья по десятибалльной шкале?

– Вот уж точно расфилософствовались. – Бет перестала улыбаться, поняв, что вопрос задан на полном серьезе. – Прости. Ну как тебе сказать. Я не голодаю, у меня есть крыша над головой, так что жаловаться не на что. Десять, наверное.

Только сейчас Нора поняла, что у Бет, как и у Эндрю, такой же солнечный взгляд на вещи, есть чему позавидовать.

– Но, скорее, все-таки на восьмерочку, – поправила себя Бет. – Вот когда у меня будет свой дом и собака, тогда я и смогу поставить себе десять, но до этого еще далеко. – Бет уставилась на подругу. – А почему ты спрашиваешь?

Нора опустила голову, бестолково теребя ручку на пружинке. Ведь это она подняла данную тему, так что Бет видит ее насквозь.

– А у меня все на троечку. – Она пыталась дать своим словам какое-то объяснение, но не смогла. Оставив в покое ручку, она подняла глаза на Бет.

Было немного не по себе, что Бет молчит и так испытующе смотрит на нее.

– Но почему? – спросила та наконец.

– Ну и кто из нас расфилософствовался? – усмехнулась Нора, но Бет пропустила ее слова мимо ушей, ожидая ответа. Понимая, что не отвертеться, Нора сказала: – Все началось с этих дурацких увольнений, а потом становилось все хуже и хуже. Думала уйти, но не вышло, а дальше все как снежный ком. Я в порядке, просто иногда устаю от людей. – Нора уставилась на меню коктейлей, чувствуя на себе выжидающий взгляд Бет. Она повернулась к подруге и улыбнулась –мол, не бери в голову. – Короче, увидимся. Развернувшись, она поспешила к выходу, не дожидаясь ответа Бет.

Нора шагала в сторону станции BART, переживая, что загрузила Бет своими проблемами. Несправедливо вот так выпалить признание и сбежать. Но все в ее жизни на троечку было несправедливо.

Когда она уже спускалась вниз, на телефоне пикнуло сообщение.

Спасибо, что поделилась со мной. Перекусим на следующей неделе, и это не обсуждается.

Но если тебе это окажется не под силу, я пойму.

Слова Бет обдали Нору теплом – значит, ее откровенность не была ошибкой. Ответив «Обязательно перекусим», она сунула телефон в карман и обратила свой взгляд на табло. Ее электричка будет через три минуты.

Но что ее ждет дома? Соседка, что выбрала ее по интернету, да пустая кровать. Вентилятор под потолком. Чудовище.

Она подумала про бар, заполненный веселыми людьми, про их компанию. Домой идти не хотелось, но людных мест она все же избегала.

Вытащив телефон, он набрала сообщение Эндрю, спросив его адрес.

Глава 17

Нора стояла возле невысокого синего дома в окружении деревьев. На каждой кнопке домофона были написаны не цифры, а буквы. Эндрю сказал, что его номер – Z. И это говорит человек, пишущий книги. Да он букву от цифры отличить не может.

Нора нажала кнопку Z – вокруг подсветки кружились мелкие мошки. Послышался щелчок, короткий писк, и Нора вошла. Оказавшись в тускло освещенном холле, она не успела подумать, где тут нужная квартира, как к ней спустился Эндрю. На нем были спортивные шорты.

– Нашла-таки!

Как ни в чем не бывало он заключил ее в объятья. Нора закрыла глаза и вдохнула запах дезодоранта с примесью пота. Это ничуть не раздражало.

Отступив назад, она оглядела его.

– Шорты что надо.

– Я только вернулся из спортивного зала, – пояснил он.

– Обычно вы более моднючий.

Он хитро сощурился:

– А вы обычно более приветливы.

– Ну, и где ваша Z? – спросила Нора, игнорируя его замечание.

– Z-десь, – с легкой иронией ответил он.

Наверное, он даже такую квартиру выбрал, чтобы поприкалываться.

Квартира под номером Z была двухкомнатной, и в ней царил полный кавардак. Тут все везде валялось. Из ее знакомых, живших отдельно, никто не снимал что-то больше студии. Правда, таковых знакомых было немного, но все же. Нора не стала приплетать сюда его высокие роялти, она просто стояла и разглядывала гостиную. На кушетке с серой обивкой валялась груда одежды, на телевизоре – масса проводов, игральные карты, книжный стеллаж IKEA был забит книгами, на рабочем столе – куча бумаг и открытая пачка хлопьев.

Нора не удивилась, что Сантос, уважаемый человек со степенью, профессор и автор книги, на самом деле такой неряха, в этом даже есть своя прелесть. Теперь во время переписки она обязательно будет представлять его сидящим за столом и жующим хлопья.

– Мне у вас нравится, – сказала она.

– Хотите верьте, хотите нет, но я даже немного прибрался. – Он стоял у входной двери, пытаясь понять произведенное впечатление. И еще он не знал, куда деть руки – одной теребил шнурок на шортах, вторая была безвольно опущена.

– Я понимаю, и все хорошо, ведь у вас было совсем мало времени подготовиться. – Нора отвернулась, разглядывая корешки книг на стеллаже, испытывая неловкость, что нагрянула без предупреждения, что ей, возможно, не рады, и Нора не могла рассчитывать на то, что Сантос исправит всю ее жизнь просто потому, что она здесь.

Он все еще стоял возле двери.

– Как дела? – спросил он наконец.

Вопрос сложный, если, конечно, не дежурный. Пригладив волосы, она повернулась к нему.

– А что, если нам заказать пиццу? – спросила она.

– Нора.

– Сантос.

Он подозрительно сощурился:

– Вы что, пьяны?

– Я бы сказала – немного навеселе.

Эндрю озабоченно почесал затылок.

– От

Закладка:

Она с радостью опустилась на софу, где-то между галстуком и джинсами. Эндрю засуетился.

– Дайте-ка уберу это… и это. – Он стал собирать вещи. Нора остановила его руку и, прижав кудряшки, просунула голову в галстук.

– Значит, пицца? – повторила она. – Может, пеперони?[35]

И Эндрю заказал пиццу. Бросив телефон на кушетку, он не стал садиться.

– Не возражаете, если я быстренько приму душ? – спросил он. – Все-таки я из спортивного зала.

Нора торжественно кивнула:

– Позволяю принять душ.

– Отлично. Оставлю телефон здесь. Если позвонит доставка, нажмите на кнопку пять, и входная дверь откроется. И вот… полистайте на досуге. – Он взял со стола книжку и передал ей. – Я скоро вернусь.

Нора взяла книгу. Веселое название, и буквы тоже веселые – зелено-розовые. Книга была о креативности и, надо отдать должное, не такая нудятина, как у Parsons.

В ванной шумел душ, Нора перелистывала книгу, из ее середины выпала самодельная картонная закладкаКлючевой автор!!

Нора точно помнила, что, пакуя книги после конференции, она сначала собрала закладки, скрепив их канцелярской резинкой. И когда только Эндрю успел украсть одну? Но если б она даже и увидела, а он увидел, что она увидела, Нора не стала бы делать романтических выводов, а просто бы подколола его, мол, сколько же самолюбования, даже крадет закладки в свою честь. Но сейчас, находясь одна, Нора чувствовала, как по всему телу разливается тепло, словно от его объятий.

Устроившись поудобней и откинувшись к боковине софы, Нора поставила книгу на живот, пробегая глазами текст, ласково поглядывая на закладку.

Закрыв глаза, она опустила книгу. Вода в душе стихла, потом послышались шаги.

– И на что же это похоже?

Нора открыла глаза. Над ней стоял Эндрю, волосы его были мокрыми. Он обвел рукой картину: Нора с книгой и галстуком на шее.

– Вы украли мою закладку.

– Тут написано «Ключевой спикер!!». – Он ткнул пальцем в закладку. – Ключевой спикер – это я.

– Вы хотите, чтобы все вас так и называли?

– Да. Еще сгодится «автор бестселлера».

Нора рассмеялась. Эндрю обошел софу, чтобы сесть, и Нора подвинулась, освобождая для него место. Эндрю переоделся в белую футболку с джинсами, очень симпатично. Он стал более домашним, без обычного делового официоза. И в первый раз Нора увидела целиком его руки, рельеф крепких мышц.

Он сел прямо возле нее, и Нора растерялась, уставившись на экран неработающего телевизора. Чувство, что она пришла некстати, становилось все острее.

– Вам не кажется странным, что я тут? – спросила она. Уж лучше произнести это вслух, чтобы он знал.

Эндрю немного развернулся к ней, откинувшись к подлокотнику.

– Это будет казаться странным, только есливытак считаете.

Нора кивнула, словно ее удовлетворил этот расплывчатый ответ.

– А у вас были на вечер какие-то другие планы?

– Как раз хотел откосить от работы над рукописью, и вы помогли мне это сделать. Вот спасибо.

Нора смущенно улыбнулась. Сейчас он спросит, зачем она пришла, и ей придется рассказать про «троечку», а сбежать, как она это сделала с Бет, не получится. Ну, уж поскольку тесто вылезло из кастрюли, обратно его не запихнешь. Слова уже были готовы сорваться с языка.

Он с любопытством уставился на нее:

– И откуда же вы пожаловали?

– У нас был «счастливый час» в баре. – Нора машинально провела рукой по шву на джинсах. – Это в паре остановок отсюда. В Окленд ехать не хотелось, вот я и… – Она подняла на него глаза, в горле пересохло, и слова вырвались сами собой. – А что, если все-таки тройка?

– Тройка? – переспросил он.

– Да, мой индекс счастья. У вас – десять. А у меня, кажется, тройбан.

– Ох. – Его брови поползли вверх. – Но почему?

Ее пальцы нащупали распустившуюся нитку на строчке, и она потянула ее.

– Причина не одна, их много. Это было такое медленное скатывание вниз. Где-то год назад мой индекс счастья был пусть не десять, но такой, как у всех обычных людей. Ну, только не таких, как вы.

– Среднестатистический индекс счастья в США – примерно шесть и семь десятых. – Господи, из уст Сантоса даже цитирование статистики воспринимается как человеческая поддержка.

– Да, год назад и было что-то около того. А потом…

– А потом что?

Она неуверенно посмотрела на него. Он бы понял общую нить всего происходящего с ней. В конце концов, она уже тут.

– Думаю, все началось, когда сократили Тома и Линн. Мне не нравилась моя работа, но нравились коллеги. Я думала: пусть даже понадобится какое-то время на понимание, чем я хочу заняться в этой жизни, со мной все будет хорошо, потому что рядом любимая команда. После ухода Тома с Линн на меня свалилась вся их работа. Я даже и это снесла бы, потому что оставалась Бет, только потом и она ушла. А потом…

Нора колебалась, говорить или нет, ведь она только подтвердит его подозрения насчет Parsons. Но ей надо было разобраться со своим индексом счастья.

– А потом они сократили нам зарплату. – При этих словах Эндрю нахмурился. – Я уже не тянула аренду квартиры, и мне пришлось найти вторую работу. – Какую именно, не стоит уточнять, и так все сложно. – А сегодня все вообще пошло наперекосяк. Я имею в виду свою вторую работу. Мне кажется, я уже больше не могу, я так устаю. Вот я и хочу знать… – Нора немного выпрямилась. – В том докладе не написано, как мне следует поступить?

Эндрю страдальчески посмотрел на нее. Нора не понимала, в чем дело, пока он не признался:

– Я его не читал.

– Как?

– Ну, я не читал этот доклад. – От огорчения глаза его сделались большими. – Я посмотрел лишь выводы, сам доклад скачал, собираясь его прочесть, но там двести страниц. Зря я сослался на то, чего сам не прочел. Возможно, я что-то переврал, а теперь вы расстраиваетесь.

Нора и так боялась признаваться, а он взял и запаниковал. Вдруг стало ясно, что напрасно она ждала от него подсказки. Даже такой оптимист, как Эндрю, ничего не сможет поделать с ее низким индексом счастья.

– Ничего страшного, – сказала она с грустной улыбкой. – Читали вы доклад или нет, тройка все равно остается тройкой.

Эндрю выпрямился, срочно пытаясь что-нибудь придумать.

– Я могу прямо сейчас его прочитать, – умоляюще предложил он. – Я быстро читаю.

От расстройства у него на лбу выступили морщинки.

– Прошу вас, не стоит, – улыбнулась Нора.

Немного успокоившись, он сказал:

– Мне очень жаль, что у вас такие тяжелые времена.

И тут

Закладка:

– Спасибо. – Она выжидательно смотрела на него, видя, что он что-то хочет сказать.

Но тут зазвонил его мобильник. Оба удивленно уставились на него. Эндрю ответил на звонок, потом сказал:

– Пиццу привезли. – Он вышел в холл и, вернувшись с коробкой, положил ее на журнальный столик и отправился за тарелками.

Нора не удержалась и отломила кусочек. Вернувшись, Эндрю сокрушенно покачал головой, но на Нору напала смешливость. Ей казалось, что после такого признания все возвращается к нормальному положению вещей, если такое вообще бывает в жизни.

– Вы больше ничего не хотите добавить к сказанному? – спросил Эндрю, перекладывая кусок пиццы на тарелку.

– Неа. – Она уже все сказала, катарсис произошел. То, как Эндрю запаниковал, подтверждало, что он все равно не в состоянии помочь ей. Нора откусила еще кусочек пиццы. – А вы? – Возможно, он захочет расспросить про Parsons.

Эндрю пожевал в задумчивости.

– А что у вас за вторая работа? – спросил он вместо ответа.

– Работаю в лавке мороженого. Я прекрасно пою.

И – легкий взлет бровей, недоумение.

Он даже перестал жевать и обиженно нахмурился:

– Вы очень жестоки.

Нора рассмеялась, прихлопнув ладонью смятую салфетку.

Аура их разговора все еще витала в воздухе как дымка, окутывая их. Нора потянулась за вторым куском пиццы, пытаясь придумать другую тему разговора, чтобы выровнять ситуацию.

– Как продвигается ваша книга? – поинтересовалась она. Эндрю презрительно фыркнул.

– Я застрял.

– Почему?

Он пожал плечами, задумчиво рисуя круги на тарелке с крошками.

– Расхотелось. План я составил и уже кое-что написал, но сколько ни пытаюсь вернуться к работе, не получается.

Апатия? Нежелание двигаться вперед? О, как ей это знакомо.

– Но почему?

– Просто мне стало… скучно, – признался он.

Потому что этодействительноскучно, все книги по бизнесу – скучные. Но ни к чему его расстраивать этой новостью.

– В каком смысле скучно?

– Это не та книга, которую я хотел бы написать. – Он провел ладонью по влажным волосам, рот его болезненно дрогнул. – Знаете, что мне сказали в Parsons, когда я пришел туда? Они просили, чтобы я расширил тему. Выжал всю «воду». Я собирался отталкиваться от своей диссертации, но они сказали, что это слишком узкий подход.

Должно быть, Нора как-то выдала себя, потому что он вдруг откинулся на подушки, готовый обидеться.

– Только не говорите, что вы на их стороне, Нора.

Ей не хотелось иронизировать, но эти слова все равно ее рассмешили.

– Нет, я просто на стороне логики. Книги Parsons рассчитаны на широкую аудиторию, они должны хорошо продаваться. И если вы расширили тему, то правильно сделали.

– Ну да. Мыслил узко, но скучно, а теперь широко, но все равно скучно.

Надо же, она никогда не видела его таким несчастным, и ее должно было радовать, что они сравнялись. Но, видя, как он гоняет пальцем крошки по тарелке, Норе стало только хуже, не так, как раньше она ощущала свою печаль.

– Эй. – Нора легонько толкнула Эндрю в бок, и он поднял на нее глаза. – Но ведь скучным человеком вас точно никто не считает. – Нора вспомнила его выступление на конференции и какая выстроилась очередь, чтобы получить его автограф. – И с чего вы вообще решили, что мы за вами гоняемся? Мы не издаем книг, которые никто не купит. – Еще как издают, и не одну – просто каждый раз полагая, что книга «выстрелит». Что и объясняло постоянные проколы Parsons.

Ее шутка возымела действие. На мгновение на его щеках проступили ямочки, а потом исчезли.

– Спасибо. – Он положил руку ей на колено, и по телу Норы пробежали мурашки. – Нет, я хочу, чтобы книга продавалась – даже еще лучше, чем предыдущая. И дело тут не в роялти, – поспешно прибавил он. – Просто… Предыдущую книгу по большей части писал Артур Мур, а я немного поучаствовал.

– Поучаствовали так, что продажи от переиздания взлетели до небес, – напомнила она.

Он неопределенно пожал плечами.

– И тем не менее только эта новая книга – моя. Если она провалится, виноват буду я, а если станет успешной – это станет моей личной заслугой. Я хочу, чтобы люди влюбились в нее. И если при этом она будет плохо продаваться, все равно восприму это как поражение. Но я хочу вложить в нее всего себя. Не хочу просто… выжать из нее «воду», поставить свое имя и получить деньги. Такой популярности мне не надо. – Вздохнув, он откинулся на подушки. При этом он так и не убрал руку с ее колена. – Я понимаю, что это звучит тривиально.

– Вовсе нет.

Нора понимала, что упор на книги для широкой аудитории является правильным с деловой точки зрения. Но Эндрю был непоколебим, он отказывался следовать логике Parsons. Значит, Нора была не одинока, воспринимая книги как нечто большее, чем товар. Она с интересом взглянула на него.

– Если для вас это так важно, значит, это уже не тривиально. – Зато в своей собственной тривиальности она убедилась сегодня, получив нулевой номерок.

– А что важно для вас? – спросил он.

«Только не Parsons», – грустно, что именно такой ответ пришел ей на ум. Конечно, на первом месте стояли книги, и именно поэтому она оказалась в Parsons, но чем все это закончилось? Нора продолжала молчать. Теперь в ней поселился страх, что, следуя за своими желаниями, она попадет в такую же трясину, как Parsons.

Она внимательно смотрела на Эндрю, словно ища для себя ответ. Ведь можно просто сказать «ты», и тогда они ближе придвинутся друг к другу, чтобы прикосновениями подтвердить все, что происходит между ними вот уже которую неделю.

Но она не посмела, это сильно все усложнило бы. Не стоит ему связываться с теперешней Норой со всем ее разладом в голове. В ней многое уже отсутствовало от прежней Норы, она неумолимо теряла себя. Если раньше хихикала с Бет над любой дурацкой шуткой, сейчас ее улыбка получалась вымученной. Раньше по выходным она глотала книги, а сейчас лишь тупо смотрела на потолок в своей комнате. Ей не хватало прежней искренности, когда она не пряталась от правды. Та Нора исчезла год назад, и теперь она все глубже погружалась в несчастье.

Но разве можно произнести такое вслух?

– Ты.

Он взглянул на нее удивленно, радостно, и Нора потянулась к нему, прежде чем он что-то скажет в ответ.

Собственно, она не собиралась целовать его. Просто нужно было как-то отогнать от себя смятение. Она поддалась этому порыву, они оба поддались.

Нора приблизила к нему лицо,

Закладка:

И Нора повела его в спальню – довольно смело с ее стороны с учетом того, что она не запомнила точно расположения комнат. Сплетя его пальцы со своими, она повела его за собой, очень надеясь, что по незнанию не притащит его в ванную.

Дверь в спальню была приоткрыта, свет был погашен: в темноте Нора увидела очертания кровати. Опередив ее, Эндрю начал поспешно освобождать ее от вещей: на пол полетели рубашки, шорты, полотенце (наверное, для него место хранения – это любое место, кроме шкафа). Он окинул взглядом кровать, убеждаясь, что больше ничего им не мешает, и потянул Нору за руку. Ей хотелось съехидничать, спросить что-то вроде «Это точно не опасно?»,чтобы услышать ответную шуточку. Но если уж они добрались до спальни, то поздно притворяться, не отдавшись чувствам. И Нора легла рядом.

О, с каким нежным укором он смотрел на нее, стягивая с нее галстук, который она нацепила ради шутки. Смешливо приподняв бровь, Эндрю аккуратно стянул его через кудряшки, а потом ласково пригладил их. Он так долго всматривался в нее, что пора было положить этому конец, и Нора снова поцеловала его, еще более страстно, словно говоря, что они тут не ради того, чтобы просто обмениваться влюбленными взглядами.

И это сработало. Эндрю больше не смотрел – закрыл глаза и, прерывисто дыша, обхватил ее за бедра. Нора позволила себе наблюдать за ним: как блестит от пота его лоб, как стиснуты зубы. Он не видел, что она смотрит, поэтому ничего страшного.

Но это не могло длиться вечно.

…Потом он начал одеваться, а она, спотыкаясь, отправилась в туалет. Когда Нора вернулась, он сидел на смятых простынях в футболке и шортах и смотрел на нее.

Отвернувшись, она потянулась за блузкой. Когда Нора стала натягивать джинсы, он спросил:

– Зачем они тебе?

– Не думаю, что меня пустят в электричку без штанов.

– Но ведь ты можешь остаться у меня.

– Я плохо сплю на новом месте, и мне надо домой.

– Ладно. – Если у него и были какие-то мысли по этому поводу, он их не высказал, за что Нора была ему благодарна.

Застегнув джинсы, Нора отправилась в гостиную за вещами, Эндрю проследовал за ней.

– Спасибо за пиццу. – Нора кинула взгляд на коробку и примостившиеся рядом тарелки. – И за то, что принял меня. – Она подняла на него глаза.

– Приходи в любое время. И даже необязательно по дороге из бара.

– Ладно.

Они переместились в прихожую. Нора наклонилась, чтобы натянуть балетки, но потом выпрямилась, чтобы поцеловать его в благодарность за то, что наконец все преграды между ними сняты. Больше никакой неопределенности при встрече и расставании. И для этого всего-то нужно быть искренней. Вдруг она отстранилась и сказала:

– То, что я говорила про Parsons, я не должна была.

– Понимаю, я никому не скажу, – пообещал он.

Молча кивнув, Нора подхватила сумочку и ушла. Она торопливо шагала в сторону станции BART, спешила отчасти потому, что улица была безлюдной, да к тому же накрапывал дождь. Холодные капли проникали сквозь матерчатые туфли, и Нора вспомнила про свои новые ботинки. Жаль, что она не из тех людей, кто интересуется прогнозом погоды перед выходом из дома. Она вообще не из тех людей, кто способен проявлять предусмотрительность.

Ее искренность, пусть и не абсолютная, принесла облегчение, но и все запутала, усложнила. Она рассказала Эндрю нечто такое о Parsons, что автору не следовало знать, что, конечно же, умаляет шансы на подписание с ним договора и повышение. А если так, Рита начнет подозревать ее, и ее пребывание в Parsons окажется под угрозой. А ведь если она продолжит косячить с Weber, у нее кроме Parsons ничего не остается. И самым худшим итогом ее импульсивного поступка может стать потеря обеих работ, и тогда счастью не бывать.

Нора честно призналась Эндрю, как он много для нее значит. При этом она старалась не думать про свою «троечку» и про то, что продолжает «бродить в тумане». Так что ее честность не такая уж и честная. Эндрю ничего не знал о чудовище, которое съедало ее изнутри.

Так что нечего гордиться, что она сделала шаг навстречу собственному счастью. Ведь страх никуда не ушел.

Глава 18

Эндрю выдержал паузу в тридцать шесть часов, и Нора знала, что за этим последует. Утром в воскресенье он написал ей, предлагая выпить кофе на пароме. Когда Нора заметила, что не хотела бы проделывать в выходные маршрут будних дней, он сказал, что подъедет на ее сторону.

Он сразу же предложил кафе на улице Пьемонт.

И вот они уже здесь: Нора пьет чай Эрл Грей с рогаликом, посыпанным кунжутом, Эндрю – кофе. Он заказал себе лоранский пирог, но так и не притронулся к нему.

Пока Нора жевала свой рогалик, Эндрю сказал:

– Я все думал про твои вчерашние слова. Переживаю, что оказался бесполезным.

Нора оторвалась от тарелки:

– Ммм?

Он приподнял брови, словно удивляясь, как она могла забыть про свой спонтанный визит и признание о низком индексе счастья.

Но она, конечно же, не забыла. Сейчас, при свете дня, ей совсем не хотелось об этом думать. Нора запила рогалик чаем и спокойно взглянула на него.

– Все хорошо. Просто у меня выдался ужасный день. Спасибо, что впустил. Мне это здорово помогло, и все было просто замечательно. – Она выжала из себя улыбку. В этих словах было нечто обидное, но Нора не могла себе позволить думать об Эндрю как-то иначе, чем «просто замечательный», ибо в голове роилась масса гораздо более серьезных проблем.

– Но я могу помочь, – не отставал он.

– Не сомневаюсь. Тебя с радостью примут в команду по благотворительной раздаче супа. – Эндрю многозначительно закатил глаза, заставив Нору улыбнуться. – Правда, спасибо, но со мной все хорошо.

– Не хочу особо нахваливать себя, но со своей жизнью я же смог разобраться. А у тебя явно нет такого опыта.

– Ты прав, – согласилась Нора.

– Так вот, я прочитал доклад про счастье.

Нора пыталась понять, шутит он или нет, но он говорил серьезно.

– Но ты же сказал, что там двести страниц.

– Оказалось, что большую часть занимают графики, так что не так и много времени

Закладка:

– Вовсе не надо было это делать, – сказала она.

Он молча пожал плечами, наслаждаясь пирогом.

– Да ничего страшного. Я выделил для тебя цветом интересные места. Если хочешь, отправлю по почте.

– Хорошо, – растерялась Нора, не зная, что и ответить. – Спасибо.

– И еще я купил тебе книжку.

– Что? – Его доброта просто обескураживала.

Потянувшись к сумке, он вытащил оттуда небольшой бумажный пакет и подвинул его к Норе.

Сглотнув, она заглянула внутрь пакета и вытащила оттуда толстую книжку в мягкой обложке.

– Книга про карьеру.

– Она должна помочь тебе разобраться, чего ты хочешь, – радостно сообщил он, смутив ее еще больше.

Нора перевернула книгу, чтобы прочитать текст на задней обложке. Она не посмела сказать, что подобные книги как раз и оказывались для нее бесполезными. Нет, такого она не могла произнести, потому что он так смотрел на нее, словно от одного прикосновения к книге она должна получить откровение. И потом – он совершил добрый поступок.

– Спасибо, – сказала Нора. – Но правда не стоило.

Он пожал плечами:

– Мне это доставило радость. – Взгляд его был распахнутым, и Нора смутилась. – Я хочу помочь, чтобы ты подтянула свой индекс счастья. Пусть не до десяти, но хотя бы да среднестатистической цифры. До шести и семи десятых.

– Никаких гарантий не даю, но все равно спасибо. Это просто замечательно. – Опять это ничего не значащее слово.

– Конечно же, я хочу, чтобы ты была счастлива. Теперь-то тебе ясно, что для меня ты не просто редактор, а что-то гораздо большее.

– Я знаю. Спасибо, – со слабой улыбкой сказала она. Нора знала, что он ждет от нее чего-то большего, ловит намеки и полутона, ждет отклика, но она не чувствовала ничего. Все-таки слишком быстро все разворачивается. В последний раз ей признавались в чувствах в колледже. Нельзя сказать, что после этого она совсем поставила на себе крест – время от времени Нора пользовалась приложением для знакомств, но не искала серьезных отношений. Последний вариант был самым идеальным: в прошлом декабре она реактивировала аккаунт, чтобы хоть как-то справиться с неуемной грустью. И встретилась с парнем, пытающимся отвлечься от зимней депрессии. Они вместе ужинали, занимались сексом, но ни разу не обсуждали свои чувства. Зима сменилась оттепелью и весной, и тот парень исчез. Наверное, его депрессия прошла, и он уже мог обходиться без отдушины.

И сейчас, глядя на Эндрю, Нора подумала: как бы он воспринял ее слова, что он – ее самая лучшая в мире отдушина. Даже находясь в своем мороке, она все равно неотступно думала о нем, писала ему и даже напросилась к нему домой. Ей хотелось цапаться с ним, спорить, просто идти рядом, смешить его, лежать возле него, но только не обсуждать ничего серьезного. Ах, если б только можно было поставить на паузу их отношения и вернуться, когда в голове все прояснится. Тогда все было бы по-другому.

Но сейчас она не могла впустить его в свой морок и туман. Было бы слишком тяжело и слишком эмоционально обсуждать с ним такие вещи. Стоит ему услышать словодепрессия,и он сразу же запаникует, но сама Нора постоянно возвращалась к этим мыслям.

Стараясь сменить тему разговора, она спросила:

– Как продвигается твоя рукопись? Ты сказал, что перестал над ней работать. Ты же и в эти выходные к ней не вернулся?

Он обиженно нахмурился.

– Я купил тебе книгу, а теперь ты упрекаешь меня, что я не пишу свою?

Нора рассмеялась.

– Да нет же. Но если ты мне помогаешь, я бы тоже хотела по возможности помочь тебе. Знаешь, дома отец награждал меня наклейками, если я выполняла какое-то домашнее поручение. Хочешь, я тоже буду так делать? – О, опять вспыхнул, как же Нора обожала его дразнить. – Или я могу читать твою рукопись, если тебе нужно стороннее мнение.

В глазах его зажглось любопытство.

– Но ты же говорила, что не читаешь книг Parsons.

– Ради тебя могу сделать исключение.

– Моя книга пока выглядит ужасно.

Нора пожала плечами:

– Так я люблю ужасные книги.

Он не выдержал и улыбнулся. Стоит признать, что даже его улыбка (сейчас можно сказать – полуулыбка, когда даже ямочек на щеках не видно) была не менее обаятельна, чем когда он сверкал на нее глазами.

– Допустим, – сказал он.

– Я дам тебе адрес своей почты, не рабочей, а личной. – Это было еще одним шагом навстречу. Нора старалась не думать, как постепенно их жизни переплетаются. У нее был его номер телефона, она побывала у него дома, а теперь его адрес появится в ее личной почте, по которой она получает отказы по поискам работы и рассылки из ее любимых книжных магазинов. Было бы идеально, если бы за этим переплетением их жизней не последовали вопросы с его стороны – к чему все это и куда может привести.

Забив адрес ее почты в свой телефон, Эндрю поинтересовался:

– Ты будешь читать мою рукопись с полномочиями от Parsons?

– В каком смысле?

Эндрю покрутил вилку в руках.

– Ты будешь читать ее с оглядкой на политику Parsons? Стараясь отжать «воду» и все пригладить?

– Нет. – Нора смотрела, как ловко он крутит вилку между пальцев. Вот он, удобный момент, чтобы поднять нужную тему договора. В конце концов, он же сам первый начал. – И каковы твои планы насчет Parsons?

Вилка замерла в его руке. Положив ее на стол, Эндрю посмотрел на Нору.

– Я решил, что не буду у них издаваться.

Нора старалась не выдать своих эмоций и сделала глоток чая – теплого и горького, как ее разочарование, стянувшее живот тугим спазмом. Эндрю принял окончательное решение, и оно ставило крест на всех ее надеждах – сотрудничать с ним и другими авторами в новом качестве и получать достаточно денег, чтобы не разрываться между двумя работами.

– Ладно, – сказал она размеренным голосом. – Ты точно уверен?

– Ты же не станешь меня отговаривать? – сказал Эндрю.

Она подняла голову, столкнувшись с ним взглядом.

– Нет, не стану.

– Но ты расстроена, – заметил он.

– Да нет же, – вспыхнула Нора. – Просто я подумала – давно ли ты так решил, не поделившись со мной.

Эндрю пожал плечами:

– Нет, я просто долго все обдумывал.

– Ага. – Она подозрительно сощурилась.

– Нет, я правду говорю! – со смехом возразил он.

– Допустим. – Нора не отводила от него взгляда.

– Ну хорошо. – Эндрю всплеснул рукой. – Если б я сказал тебе еще в Балтиморе, ты бы позвала меня на ужин?

– Конечно, – ответила она, даже не

Закладка:

– Это правда? – Эндрю напрягся.

– Конечно, – успокоила его Нора, прибавив: – Я старалась только ради собственных роялти.

– Ну, это я еще переживу, – хмыкнул он.

Нора уставилась на свой чай, взвешивая все за и против. Если договор с Parsons отпадает, можно переключить его на Weber. Нора уже продумывала, как объяснить свое знакомство с Weber, чтобы он ничего не заподозрил.

– Ты скажешь Рите?

Она подняла на него глаза.

– Ммм?

– Ты скажешь ей, что я не буду подписывать с ними контракт?

Нора представила себе реакцию Риты, разочарование в ее глазах, опущенные уголки рта… Нора собрала пальцем семена кунжута, ногтем расколов одно на две ровных половинки.

– Обязательно скажу. – Надо еще подумать, как объяснить все Рите, не вызывая еще больших подозрений.

– Спасибо, – с облегчением выдохнул Эндрю. – Это, конечно, глупо, но я переживал, что все дело в книге. С этим мы выяснили, теперь остались только мы с тобой. – Он смущенно опустил голову.

Ей так хотелось сказать, что и ей хочется того же самого. Но книгапо-прежнемуразделяла их. Она была ее спасением, чтобы выстоять, выбраться из морока, вернуться к себе прежней.

Она взяла подаренную Эндрю книгу и полистала ее, пока Эндрю доедал пирог.

– Нашла что-нибудь полезное? – полюбопытствовал он.

Нора подняла на него глаза.

– Вот же кому-то пришлось помучиться. – Нора показала ему оборот титула. – Ты только посмотри, сколько тут знаков копирайта. Каково было помреду выискивать куски нового текста, чтобы ничего не пропустить, да еще и получить разрешение других правообладателей. Представляешь, сколько там было выделений цветом?

Эндрю скорбно поморщился.

– Я просто автор и читатель. А ты своими рассуждениями способна убить любую книгу.

– Но ты же сам мне ее подарил.

– Да, но я хотел помочь тебе определиться с цветом твоего парашюта.

– Что это значит? – не поняла Нора.

– Если б ты просмотрела книгу дальше, возможно, разобралась бы.

Нора пролистала книгу до самой последней страницы.

– Класс, тут в конце ссылка, куда можно посылать правки на случай переиздания. Интересно, работает ли обратная связь.

– Знаешь что, ты не заслужила узнать цвет своего парашюта. – Эндрю потянулся к книге, но она со смехом спрятала ее за спину.

– Я ценю, что ты выбрал ее для меня. Спасибо, – сказала она.

– Ты правда почитаешь ее?

– Конечно, – улыбнулась Нора.

– Ну хорошо.

Выйдя из ресторанчика, они прогулялись по Пьемонт-авеню, добравшись до самого его конца, где начиналось кладбище Маунтин-Вью, и Эндрю рассказал, как несколько лет назад совершил по нему пятикилометровую прогулку. Он даже показал, откуда начинался маршрут и какие знаменитые могилы пролегали на его пути.

Забавно, что Нора, проживая в паре километров отсюда, никогда тут не бывала. Это место вовсе не воспринималось как кладбище. Кругом гуляли люди, катались на велосипедах, отдыхали на скамейках, валялись на траве. Кладбище простиралось на множество гектаров и скорее походило на парк, если б не надгробные таблички средь травы. Сейчас они как раз проходили мимо могилы Доминго Гирарделли[36].

– Ты могла бы стать шоколатье, – сказал Эндрю.

– А как ими становятся?

– Я обещал помочь, но это не значит, что я все буду делать за тебя.

Эндрю вел Нору по извилистой дорожке, обходя горки и сокращая путь. Если б Нора хотела быть более любезной, или скорее ужбойкой, она повела бы Эндрю к себе домой. Но ей не хотелось, чтобы он увидел ее ничем не примечательное жилище, не хотела знакомить его с Элли или чтобы он что-то знал о бытовой стороне ее жизни. Они и так уже достаточно переступили черту.

Впрочем, все же она проводила его до станции Макартур. Они остановились под грохочущим мостом, и Нора поцеловала его на прощание, словно так всегда и было.

Нора сидела, откинувшись к изголовью кровати, на коленках у нее лежала книга-парашют. Она кинула взгляд на тумбочку, где ее дожидалась так и не законченная «Родня», а еще была книга Дороти Даннет от Линн, к которой она даже не притронулась.

Что ж, чтение литературы о карьере тоже считается. Засунув под спину подушку, Нора открыла книгу.

Первые несколько глав были посвящены самостоятельным упражнениям, помогающим выстроить карьеру на основе собственных навыков и умений. Когда Нора пробовала такое в первый раз, нацеливаясь на работу в издательстве, у нее ничего не вышло с упражнениями вроде этих. Но теперь можно поискать другую сферу деятельности. Нора открыла блокнот, и что же? Первое же слово, которое она записала, былокниги. Нора задумалась, пытаясь найти следующее слово.

Пришло сообщение. Захлопнув книгу, Нора взяла телефон. Это Эндрю прислал ей два файла на почту и приписал: «Будь хорошей девочкой».

Первое вложение – доклад о счастье. Нора пролистала его: на каждой странице было много выделений цветом. Графики по методу регрессионного анализа[37] с описанием, еще графики. Пожалуй, ничего такого, чего бы Нора не знала.

Она открыла второе вложение. На первой странице, в виде приветствия, – «Без названия. Эндрю Сантос». Прокрутив текст, Нора выяснила, что Эндрю осилил всего пять глав, причем три из них были ей немного знакомы, так как именно на их основе он составлял предложение для Parsons. То есть он не особо продвинулся за эти два месяца.

Нора прочитала первую главу. Текст был написан понятным языком, без заигрывания с читателем. Смысл изложен четко и ясно: на работе важно уметь общаться с людьми. Никаких преувеличений или раздутых гипербол, которыми обычно грешили книги Parsons. Язык Эндрю был спокойным, размеренным, повествование словно лилось само собой.

Перейдя к следующим главам, Нора замечала, что в некоторых местах Эндрю слишком утяжелял текст. Например, Parsons легко относились к исследовательской стороне дела, предпочитая побольше примеров, шуточек и практических советов, тогда как Эндрю слишком глубоко погрузился в материал. Да, можно вкратце сослаться на какое-либо исследование, но не стоит детально описывать всю методологию и вставлять огромные куски интервью с авторами исследования. Нора понимала, в чем тут дело: это рвется наружу страстное отношение Эндрю к своему делу, его убежденность, что и другим это должно быть интересно. По мере прочтения Нора вставляла комментарии, хвалила особенно удачные куски текста и делала пометки в тех местах, где нужно было попридержать коней и не расписывать исследования с такой доскональностью.

Довольно непривычно давать автору советы, когда сама не так глубоко разбираешься в материале. Обычно, когда надо

Закладка:

Преисполненная гордостью, что можно работать, предлагая собственные мысли, Нора открыла блокнот и рядом со словомкнигиприписаласопричастность. По смыслу довольно размыто, но слово правильное. Еще одна подсказка, каким может стать ее будущее за пределами Parsons. Ведь если Эндрю решил не подписывать с ними контракт, возникает насущная необходимость поиска другой работы.

Глава 19

Утро понедельника. Нора сидит в переговорной и в задумчивости грызет колпачок ручки, собираясь с мужеством перед конференцией Weber. Конечно, это прямо-таки не ужас-ужас, что на той неделе она вышла на нежелательного автора, но даже малейшая ошибка непростительна, если уж она хочет получить должность координатора. Нужно быть безукоризненной во всем.

Нора ввела код и кликнула «войти». Глубокий вдох – подсоединилась. Сразу же послышались голоса, праздные разговоры, пока все собираются. Например, Эмили рассказывала, как в выходные совершила пешую вылазку в Лэндс-Энд.

Через несколько минут Эмили попросила всеобщего внимания, и каждый по очереди начал рассказывать, как продвигается работа по той или иной книге.

– Нора, как дела у тебя? – поинтересовалась Виолетта.

Откашлявшись, Нора взглянула на свои заметки.

– Я связалась с Джоном Скалником, жду от него рукопись. Обещает прислать ее к концу августа, всего-то на четыре месяца позднее обещанного. – Послышался смешок, и это сняло некоторое напряжение. Нора заговорила более уверенно. – И еще на этой неделе я созвонилась с Венди Олтман, предложила написать книгу о повышении производительности труда. Она профессор психологии, имеет практический опыт помощи бизнесам. Мне кажется, она нам подойдет.

Нора снова принялась грызть колпачок, ожидая, что ей ответят. Не дай бог сейчас опять вспомнят про эту Айрин Николс, начнут спрашивать, в какой форме Нора ей отказала, и прочее. (Нора отправила Айрин обтекаемое письмо, что, мол, они откладывают этот проект. Айрин Николс просто не стала отвечать). Нора боялась, что ее опять начнут упрекать за промах, хотя с нее и так хватило недавних обсуждений. Прошла секунда, еще одна…

– Отлично, Нора, – сказала наконец Виолетта. Донна, что у тебя?

Пока Донна докладывала по своему проекту, Нора с облегчением выдохнула. Она даже не слушала Донну, мысленно радуясь, что все обошлось.

И тут в дверь постучали.

Оказалось, это Рита: чем-то озабоченная, она смотрела на Нору через стеклянную дверь, жестом подзывая к себе.

Помахав в ответ, Нора отключила звук в телефоне, надеясь, что есть возможность выпасть из разговора.

Поднявшись, Нора оправила блузку и выглянула из переговорной. Рита была и с телефоном, и с ноутбуком – явно что-то срочное.

– Прости, что отвлекаю, – прошептала она, – но через пару минут у меня беседа с автором, а остальные переговорные тоже заняты. Ты скоро заканчиваешь?

– Да, – выпалила Нора. – Прости, я тут беседую… – Она прокрутила в голове все возможные имена, но на ум пришло только одно. – Я с Эндрю разговариваю.

– О. – Рита многозначительно повела бровями и зачем-то заглянула в переговорную, словно ожидая увидеть там Эндрю, расположившегося на краешке стола в своей обычной вальяжной манере. – И как обстоят дела? – Рита спросила это с такой надеждой в голосе, что у Норы просто духу не хватило объяснить, что еще вчера прямым текстом Эндрю отказался подписывать договор.

– Он… он все еще в раздумьях. – Нора невольно отвела взгляд, видя, что Рита и так расстраивается. – Он просит прокомментировать некоторые из глав. – Нора что-то наговорила про черновик, присланный ей накануне, не уточнив, что читает рукопись вовсене под углом зрения Parsons. – Мы уже заканчиваем, подожди минутку.

Нора вернулась в переговорную, закрыв дверь прямо перед носом Риты, чувствуя, что та не сводит с нее взгляда.

Колени предательски дрожали. Усевшись на стул, Нора чувствовала себя жалкой обманщицей. Она поднесла телефон к уху, но там уже было тихо. Должно быть, конференция закончилась. Остается надеяться, что никто так и не обратился к ней. Иначе это станет для нее вторым большим минусом. На тот случай, если Рита подслушивает, Нора разыграла спектакль, извиняясь перед несуществующим Эндрю за паузу и уточнив, есть ли у него еще вопросы. В горле пересохло. Бодро попрощавшись, она дала отбой и подхватила ноутбук. Руки дрожали до такой степени, что Нора боялась его уронить.

Она вышла в коридор. Рита стояла, прислонившись к стене. «Спасибо». – С несчастной улыбкой она проскользнула в переговорную, притворив за собой дверь. Интересно, сколько она тут стояла, прежде чем постучаться? Вдруг она что-то услышала, ведь оперативка велась по громкой связи.

Нора подошла ближе к дверям, пытаясь выяснить, насколько хороша тут звукоизоляция.

До нее доносились отчетливые обрывки фраз: не стоит беспокоиться по поводу претензий к структуре книги… Думаю, основной мыслью должно стать…

Вдруг Рита все-таки успела понять, что Нора общалась с Weber? Тогда лучше пока не говорить ей про Эндрю, надо выждать.

До самого обеда Нора пребывала в легком шоке, вздрагивая от любых шагов и опасаясь, что вот-вот сюда влетит Рита и начнет обвинять ее в предательстве. Потом она написала Бет, памятуя о ее предложении вместе пообедать.

Давай встретимся сегодня.

Пока что Нора могла себе это позволить. Бет ответила моментально, словно опасаясь, что Нора сорвется с крючка, и это было близко к истине.

Когда Нора вошла в тайский ресторанчик, Бет притворилась, будто читает меню, хотя они всегда заказывали одно и то же.

Подходя к столику, Нора почувствовала на себе встревоженный взгляд подруги.

– Привет, – с наигранной веселостью сказала «троечница». Получилось не очень – она все еще переживала из-за Риты. Ладно, в конце концов, может, и не стоит изображать перед Бет то, чего нет.

– Привет, – осторожно сказала Бет. – Как ты?

Если начать врать, начнутся осторожные расспросы, Бет все равно не поверит, что все хорошо. Сегодня Нора лишний раз убедилась, что ни черта не справляется.

– Боюсь, что Рита подслушала мой разговор во время конференции на моей второй работе, – выпалила Нора. Бет вопросительно уставилась на нее. И тут Нору прорвало, и она рассказала все: про урезанное жалованье, счета за квартиру, про Линн, Weber, попытки продвинуться по карьере и про все ее вранье. Вперемешку со всем этим постоянно звучало имя Эндрю.

Закончив, Нора с тревогой уставилась на Бет, гадая, насколько та поменяет свое мнение о ней. По сравнению с

Закладка:

– Вот же блин, – сказала Бет. – Как же мне тебя жалко.

Этого было достаточно, чтобы из глаз Норы покатились слезы.

– Я вообще не знаю, что мне сказать Рите, – всхлипнула она. – Завтра у нас собрание, она начнет спрашивать про Эндрю, а я…

– Да, просто кошмар, – согласилась Бет. – Ну, с этим мы разберемся. Просто главное сейчас – исправить твою «тройку».

Это ей уже говорили.

– Знаю, – ответила Нора. – Эндрю намерен подтянуть меня до шести с семью десятыми.

– Господи, прямо обожаю папочку Сантоса, – хитро заметила Бет.

Нора сморщила носик:

– Пожалуйста, не называй его так.

– Не могу тебе этого обещать, – съязвила Бет, но снова перешла на серьезный тон. – Думаю, вполне можно подтянуться до шести с семью десятыми. Для начала надо уйти из Parsons, после этого все пойдет быстрей.

– Я как раз над этим работаю.

– Ой ли, если ты думаешь о повышении? И шестимесячный испытательный срок на Weber тоже не кажется таким уж надежным вариантом. – Бет проколола шпажкой креветку. – Чтобы высвободиться из капкана, тебе важно найти другую полноценную работу.

– Я пыталась, – пробормотала Нора. В какой-то степени это было правдой. Онадействительнопыталась, но BookTap только вогнали ее в хандру.

– Я тебе помогу.

Нора подняла глаза на подругу. Второй раз за эти два дня ей предлагают помощь. Она смотрела на сочувственное лицо Бет, которая правда за нее переживала. Но Норе казалось, что ей ничем уже не помочь.

– Ты уверена?

– Конечно. Поработав в издательском бизнесе, я научилась забалтывать людей и правильно искать вакансии.

– Ты прямо монстр в этом деле. – Нора слабо улыбнулась. – Нашла целую одну работу вне издательского бизнеса.

– Вот именно. И мой метод действует безотказно.

Нора накрутила на вилку немного рисовой лапши.

– И как тебе на новом месте?

Бет призадумалась и сказала:

– Мне нравится, что наконец-то я могу на что-то влиять. Разбираюсь с клиентами, готовлю презентации, толкаю речи на конференциях. Бывает страшновато, но чертовски приятно, что у меня все получается.

– И ты совсем ничего не хотела бы поменять? – не отставала Нора.

– Ммм. – Бет задумчиво прожевала креветку. – Например, мне слишком много приходится быть «на трубе», постоянно звонят клиенты. Думаю, этот момент мне не по душе. Но, как ни странно, пригождается предыдущий опыт. Нужно уметь производить впечатление на клиентов так же, как прежде – на авторов.

Нора прекрасно ее понимала. Ей тоже надоело выслуживаться. Weber, как и Parsons, требовали от нее одного и того же – подогревать эго потенциальных авторов. А когда клиент «тепленький», нужно быстро спросить, не хочет ли он, весь из себя такой талантливый, написать книгу для Weber.

В требованиях Weber не было ничего нового, Нора давно в этом поднаторела. Знала, как приодеться ради встречи с автором, как нацепить на себя фальшивую улыбочку: таковы были стандарты и в Parsons. Слава богу, что не все авторы такие чванливые, ведь попадались и простые, легкие в общении. Как, например, ее любимая Дана Гарнетт. В переписке она всегда интересовалась, как у Норы дела, и очень живо реагировала на все ее ответы. Когда наконец они встретились в издательстве вживую, Дана порывисто обняла Нору, и та прямо растрогалась.

Но начав работать на Weber, когда на нее с обеих сторон напирали из-за Эндрю, Нора в полной мере ощутила, с каким стрессом сопряжена работа с людьми. Она бы предпочла обходиться без этого. Когда Бет призналась, что именно ей не по душе на новой работе, Норе даже немного полегчало, хотя надо бы посочувствовать подруге.

– И что думаешь делать? – спросила Нора, надеясь, что у Бет есть какой-то план, который можно будет использовать и для себя.

Бет пожала плечами:

– Останусь там, буду набираться опыта. Может, в следующий раз не ошибусь. По крайней мере, я уже разобралась, как отношусь к продажам. Это просто ужас.

– В самом деле? – В представлении Норы этого было недостаточно. Например, для себя она решила, что Parsons ей определенно не подходит. Все это время она зачем-то занималась самовнушением, убеждала себя, что чувствует совсем не то, что на самом деле. Чуть с ума себя не свела.

– Не будь ты такой пессимисткой. Да, мне не нравятся продажи. Но я ушла из Parsons и пытаюсь разобраться со своей жизнью. И ты тоже разберешься. – Бет с легким вызовом уставилась на Нору, ожидая возражений.

Нора знала, чем бы могла возразить. Что она тоже пыталась разобраться со своей жизнью – взвалила на себя вторую работу, чтобы разобраться с первой, и скоро уже будет искать третью, чтобы разобраться со второй, и так по кругу до бесконечности.

И все же Нора не посмела возразить. Позиция Бет была твердой, и это заставляло Нору поверить, что на этот раз и у нее все будет по-другому.

Глава 20

Проснувшись на следующее утро, Нора с ужасом вспомнила, что сегодня в Parsons оперативка. Через пару часов ей придется объяснять Рите, что ей не только не удалось подписать договор с Эндрю – он большевообщене будет иметь с ними дело. Эта новость произведет эффект разорвавшейся бомбы. А потом Рита начнет забрасывать ее расспросами: почему авторы Parsons дружно убегают в Weber. В издательство, с которым она беседует в переговорной каждый понедельник. Возможно, Рита что-то все-таки подслушала.

У Норы не было никакого конкретного плана, как выкручиваться. Накануне она сидела в своем кубикле тихо, как мышка, опасаясь прихода Риты. Но Рита не пришла. То ли она ничего не подозревает о ее двойной жизни, то ли просто коварно выжидает.

Нора написала Бет:

Мы с тобой не обсудили вчера, как мне себя вести с Ритой. Сегодня у нас оперативка.

Пройдя в ванную, она выдавила зубную пасту на щетку, и когда уже споласкивала рот, завибрировал телефон:

Скажись больной. Кхе-кхе.

Возможно, дальше Бет напишет, что это шутка. Но Бет так не сделала. Вытерев лицо полотенцем, Нора ответила подруге, что не может так поступить.

Имеешь тайную вторую работу, а побыть симулянткой – уже перебор? Просто сдеееелай это. И откликнись на вакансии, что я тебе прислала.

Нора уставилась на собственное изображение в зеркале. Ладно, надо подумать. Бет, как и обещала, накануне вечером прислала ей несколько вакансий. Нора помнила ее наставления: сконцентрируйся на общей картине, на своем низком индексе счастья, не зацикливайся на мелких проблемах. Легко сказать. Но, с другой стороны, почему бы не отключиться от всего на

Закладка:

Взяв в руки телефон, Нора открыла рабочую почту и написала письмо Кэндис с Ритой. Что она берет отгул из-за плохого самочувствия. В экзистенциальном смысле это было чистой правдой. Отправив письмо, Нора быстренько закрыла почту, чтобы добрые слова сочувствия не растравили в ней чувства вины.

Нора зашла в личную почту, чтобы посмотреть вакансии от Бет. Но выше было письмо от Эндрю, к которому он приложил ссылку на статью о22 научных способах почувствовать себя счастливее. Вряд ли какой-то там кликбейт-контент сможет поменять ситуацию, но ведь Эндрю прочитал ради нее длиннющую статью. И Нора открыла ее.

Там она наткнулась на фразу, которая ее зацепила.Вернитесь в те места, где вы были счастливы.Такой способ был гораздо легче и гуманнее, чем ее самоедство, и Нора попробовала вспомнить свою жизнь до того, как начались увольнения. И даже раньше – до того, как она стала взрослой.

Все утро она провалялась в постели, попивая кофе из любимой кружки и смотря сериал «Сестра, сестра»[38]. Потом она прогулялась по округе. Время двигалось к полудню, и на улицах было гораздо спокойней по сравнению с восемью утра, когда все неслись на работу, и Нора, чтобы не попасть в толчею, шла к станции BART переулками. Хорошо, что сегодня не надо проталкиваться в электричку, где о личном пространстве остается только мечтать.

Завтракала она в кафе, в котором давно не бывала. Нора вдыхала сладкий запах домашних пончиков и читала с телефона рукопись из Weber, тот самый антиутопический роман. Дойдя до середины, она уже обратила внимание, что все ее комментарии не были хвалебными. Книга рассказывала о жизни астронома, который пропустил угрожающий жизни на Земле астероид. И теперь герой бродил по пустынным улицам Нью-Йорка в поисках семьи и прощения. А еще, время от времени, – подтверждения своего мастерства в постели.

Проткнув вафлю вилкой, Нора решила найти информацию об авторе на BookTap. Она все еще обижалась, что они не взяли ее на работу, но не настолько, чтобы отказываться от самого приложения. Имя писателя было ей не известно. Линн прикладывала какую-то информацию о нем, но Нора ее проигнорировала, сразу же бросившись читать книгу.

Поиск в BookTap дал только один результат: шесть лет назад у этого писателя вышла всего одна книга, да и то в независимом издательстве. Рейтинг был ниже среднего, но, судя по многочисленным отзывам, она тем не менее хорошо разошлась. Нора даже нашла отзыв от Линн, которая поставила книге две звездочки, это было четыре года назад. Отзыв был очень кратким:автор несколько самовлюблен. Нора рассмеялась. Линн и не догадывалась, что через четыре года будет издавать следующий роман автора. Впрочем, возможно, она и предполагала такое, проставив под отзывом лишь свои инициалы ЛР.

Норе была знаком такой подход. Она помнила, как ее учили выбирать из самотека авторские предложения для передачи их редакторам. Вопрос упирался в доводы автора, насколько хорошо книга будет продаваться. И несколько раз Нора действительно выуживала кое-что из горы писем и относила их Тому с Линн, а все потому, что у авторов на счету уже было по одной вышедшей книге. Но их все равно «запарывали», потому что предыдущие продажи оказывались достаточно низкими. Тогда Нору просили написать обычную отмашку, а ее так и подмывало добавить, что их бизнес-предложение не более скучное, чем книжки, которые выходят в Parsons.

Но в прозе все было несколько по-другому, алгоритм продаж работал там гораздо слабее. Норе были известны истории многих знаменитых писателей, что на заре своей карьеры получали сотни отмашек. А потом находился один-единственный смелый издатель, который выдергивал человека из неизвестности. Что, впрочем, не отменяет того факта, что и другие издатели виснут на знаменитых прозаиках так же, как Parsons. Все-таки бизнес есть бизнес, и Нора не видела в этом ничего плохого.

Если книга хорошо продается, то доходы от нее дают издателям возможность запустить в производство менее доходные проекты, интересные для узкого круга читателей. Именно поэтому Линн, прочитав первую книгу автора, увидела в нем определенный потенциал и заинтересовалась второй, желая улучшить ее.

Нора все больше разочаровывалась в этом романе. Она так радостно за него ухватилась, а он оказался таким же заунывным чтивом, что издают в Parsons исключительно ради денег.

С другой стороны, Нора могла и ошибаться. Эта книга была единственной, что ей удалось прочесть за последние пару месяцев (из-за тревог по поводу Parsons, Weber и из-за ее собственного душевного состояния). Возможно, кающиеся астрономы с сильными эрекциями и скудными знаниями о женской анатомии – как раз то, что нужно литературному рынку.

Она вспомнила, как Эндрю сказал полушутя, будто она убивает книги. А ведь это Parsons извратили ее отношение к книгоизданию, и эта вот проза, с которой ей пришлось иметь дело в Weber, лишь подтвердила глубину ее разочарования. Нора научилась разбирать на болтики даже художественную литературу, обращая внимание на чисто механические вещи.

Чтобы отвлечься, после кафе Нора заглянула в книжный магазинчик напротив. Войдя в помещение, она вдохнула запах свежей типографской краски, пытаясь вспомнить детство и радость от посещения таких мест. Помнится, она усаживалась с корзинкой книг, пытаясь решить важную задачу – выбрать только две, не больше. Но Нора все равно придумывала всякие доводы, чтобы уговорить родителей нарушить правило и купить для нее и третью. Обычно ей это удавалось: главное было – разжечь интерес у родителей. Например, мама всегда благоволила к книгам, получившим награды, особенно медаль Джона Ньюбери[39] – обычно она красовалась на обложках в виде фольгированного оттиска. А вот отец любил всякие смешные обложки и сюжеты. Норе доставляло удовольствие донести до родителей, почему все же стоит отойти от правила двух книг. Она словно приоткрывала им самый важный секрет на свете: нет ничего прекрасней книг.

Сейчас Нора бродила среди стеллажей, вспоминая свои детские уловки. Она смотрела аннотации на задних обложках, подносила книгу к лицу и вдыхала ее запах, листала начало, пока не остановилась на книге, с которой не захотелось расстаться. Она была очарована остроумным слогом, словно автор обращался именно к ней. Нора проследовала дальше, изучая стеллажи. Сейчас единственным человеком, которого следовало уговорить на покупку книги, была она сама. Контраргументы были вполне разумными: не стоит ничего покупать, ведь у нее пропало пристрастие к чтению. Но, с другой стороны, – убеждала она себя, – возможно,именно эта книга восстановит твои прежние привычки.При этом она испытала такую тоску и все смотрела на

Закладка:

В детском отделе она набрела на ролик с цветочными стикерами, и сразу вспомнились жалобы Эндрю о том, что работа с рукописью продвигается очень медленно. Как он вспыхнул, когда Нора предложила одаривать его стикерами, как когда-то делали ее родители. Трудно представить, как он это воспримет, но уж больно хотелось посмотреть на его вытянутую физиономию. И Нора купила стикеры.

А рядом оказалась стойка с закладками. Одна из них была в виде мороженого. Ага. Ведь семилетний Эндрю мечтал стать мороженщиком. Нора взяла и закладку тоже и отправилась к кассе, стараясь не заморачиваться, что собирается совершить такую странную покупку. Не стоит питать особых надежд. Ничего хорошего не выйдет из таких отношений, если с самого начала она использовала Эндрю в корыстных интересах.

И все же. Нора вытащила из кармана телефон, ей вдруг захотелось спросить, что он делает сегодня вечером. В каком-то смысле она отходила от темы дня – посетить места, где когда-то была счастлива. Но ведь увидеться с Эндрю – это тоже про счастье.

Прямо сегодня? Ты определенно не умеешь ничего планировать заранее,– ответил он.

А может, это ты у нас такой неимпульсивный?– написала она. –Ладно, в следующий раз буду забивать дату заблаговременно.

Да уж, будь любезна. И все-таки давай сегодня поужинаем:)

Глава 21

Квартира Эндрю пребывала все в том же творческом беспорядке. На рабочем столе – открытая пачка крекеров, а вокруг нее крошки. На кофейном столике – книги вперемешку с тарелками, на софе валяется пиджак.

Вот только самого Эндрю нигде не было видно.

– Эй! – позвала Нора.

Он появился в дверях кухни.

– А я прибрался на рабочем столе.

Ха. Нора не стала тыкать в крекеры.

Эндрю чмокнул ее в щеку. И снова укололо чувство вины, что она позволила отношениям развиться так быстро.

– Ничего не хочешь выпить?

– Нет, спасибо. – Нора присела на софу. – И тебе вовсе не стоит прибираться из-за меня.

– Наверное. – Он присел рядом. – Почему бы мне не появиться у тебя дома, чтобы ты прибралась ради меня?

– Я живу с соседкой.

– Знаю. Мне бы хотелось посмотреть, как ты живешь.

Нет, она не могла, не хотела даже представлять Эндрю у себя дома – там, где она обычно лежит на кровати, уставившись на работающий под потолком вентилятор, подыскивая причину, чтобы жить. Так что у нее дома чары Эндрю точно не подействуют.

– Наверное, ты прав, – притворно согласилась она. – Но у тебя лучше, потому что тут нет соседей.

– Да, это плюс, – согласился Эндрю. – Но иногда мне хочется, чтобы за стенкой кто-то жил – чтоб было с кем поговорить.

Нора внимательно посмотрела на Эндрю. Она все никак не могла понять, о чем он сейчас думает.

– Как прошел день? – спросил Эндрю.

– Я прогуляла работу. – Нора невольно улыбнулась. Пожалуй, среди последних новостей эта – самая приятная.

– Правда, что ли? – недоверчиво спросил Эндрю.

– Да. Посмотрела телевизор. Потом заказала в кафе вафли, сходила в книжный. Хороший получился день.

– И что подтолкнуло тебя к такому времяпрепровождению?

– Ммм… – Нора притворно наморщила носик, словно вспоминая. – Мне Бет подсказала. А потом… – Она взглянула на Эндрю, зная, как он обрадуется, узнав, что присланная им статья сработала. – Ты прислал мне материал, и там предлагалось посетить места, где ты прежде был счастлив. Идея оказалась очень даже неплохая.

Эндрю довольно заухмылялся.

– Я знал, что тебе понравится эта статья. Хочешь, оформлю тебе подписку на ресурс?

Нора сделала большие глаза, рот сам расплылся в улыбке.

– Нет, не хочу.

– Тогда могу включить тебя в рассылку. – Он вытащил телефон и демонстративно поднял его, готовый тотчас же исполнить угрозу.

– Только не на эту тему, – твердо сказала Нора, и Эндрю скорбно вернул телефон на столик. – Как продвигается рукопись?

Эндрю состроил гримасу.

– После того как по твоему совету я убрал тягомотину про исследования, текста стало еще меньше, так что спасибо, помогла. – Он с притворным укором взглянул на нее.

– Всегда рада оказать услугу.

– Но, если серьезно, твои комментарии оказались очень кстати. Мне действительно нужно было причесать текст. Правда, я все же оставил кусочек интервью из-за одной фразы, но теперь, когда я многое убрал, главы действительно лучше читаются. Спасибо тебе.

Его слова были как объятья, наполняли теплом. Кстати, Нора еще не отослала Линн рукопись утопического романа со своими пометками. Она не знала, что еще можно сказать кроме того, что книга ужасная. Нору задергал своими придирками Генри Брук, да еще Рита постоянно спрашивает про Сантоса. Нора даже и не подозревала, как ей был нужен этот краткий момент душевного тепла.

– Как Рита восприняла новость?

Нора замерла.

– Что?

– Ты же сказала ей, что я не буду подписывать с ними договор?

– Нет, но я собираюсь. – Видя, как Эндрю опустил глаза, Нора вспомнила его радость в кафе на Пьемонт-авеню, что его книга больше не будет мешать их отношениям. В голове все еще звучали его слова:останемся только ты и я.– Я обязательно ей скажу, – твердо пообещала Нора. – Просто не было подходящего момента. И вообще, в Parsons есть дела поважнее, чем все время обсуждать твою персону, – прибавила она.

– Как скажешь. – Он иронично заиграл бровями, но во взгляд закралась печаль. И Нора отринула все мысли о Рите, Parsons и о том, как бы заманить его в Weber. Ей срочно захотелось сделать что-то такое, чтобы он не расстраивался.

– Кстати, – вдруг вспомнила Нора, – я кое-что тебе принесла. Порывшись в сумочке, она вытащила небольшой бумажный пакет. – Глупо, конечно. Не рассчитывай на что-то особенное, но…

Эндрю уставился на пакет, потом взял его, засунул туда руку и вытащил ролик со стикерами.

– Это же наклейки, – сказал он.

– Да, ты же сам говорил, что работа над книгой застопорилась, – быстро проговорила она, словно пытаясь оправдаться за собственную глупость. – Когда я была маленькая, меня мотивировали всякими наклейками.

Эндрю посмотрел на Нору так, словно она выдала ну очень дурацкую шутку.

– Последние три дня я непрерывно работал над книгой.

– Вот и отлично, тогда получите три наклейки. – Выпрямившись, Нора взяла ролик, отлепила три стикера и приклеила их на рубашку Эндрю (он сидел послушно, как маленький): одну на плечо, одну возле ключицы и третью – возле сердца. Эндрю опустил голову, разглядывая награды. – Ну как, теперь чувствуешь себя мотивированным?

Он поднял на нее глаза и улыбнулся:

– Ты даже не представляешь насколько.

Закладка:

– Там в пакетике еще кое-что есть, – сказала она. – Эндрю засунул туда руку и вытащил закладку в виде рожка мороженого. – Думаю, семилетнему Эндрю такое бы понравилось.

Эндрю вытащил закладку из прозрачного кармашка и засунул ее в первую попавшуюся книгу.

– Мне и теперешнему такое нравится. Спасибо. – Он многозначительно посмотрел на Нору.

Та неловко почесала локоть, судорожно подыскивая другую тему для разговора.

– Я начала читать ту парашютную книгу. Там нужно выполнить одно упражнение, подобрать слова, относящиеся к моей будущей работе.

– Ну, значит,и тызаслужила наклейку. – Эндрю отлепил одну и приклеил ее возле Нориного сердца. – И как продвигается работа над упражнением?

Нора опустила глаза на свой приз.

– Я уже подобрала целых два слова.

– И что же это за слова?

– Ммм… – Нора замялась. Всего каких-то два слова, такая ерунда. – Я хочу работать скнигамии хочу испытыватьсопричастность.

– Прекрасно. – Эндрю отклеил еще два стикера. – Книги, – сказал он, прилепив один стикер на ее правое плечо. – И сопричастность. – За это Нора получила стикер на левое плечо. – Что-нибудь еще?

Нора задумчиво уставилась на ролик. Редактирование книги Эндрю доставило ей какую-то особенную радость. Ей и прежде доводилось это делать, но то была улица с односторонним движением, черная дыра – поскольку Нора не знала, пригодились правки автору или нет. А вот когда разговариваешь лицом к лицу – это совсем другое. В личном общении можно услышать мнение другой стороны, понять, как человек воспринял твою работу. Это схоже с ее детскими увещеваниями, когда она выбирала книгу, наперед зная, каким образом заполучить больше двух книг. Нора помнит, как загорались родительские глаза, когда она выкладывала свои доводы. Именно тогда она чему-то училась, получая отклик.

– Кажется, мне нравится работать с людьми напрямую, – сказала Нора. – Сопричастность – да. Но важно еще получитьотклик.

Эндрю задумчиво жевал губы и так на нее смотрел, как будто у него что-то не складывалось в голове.

– Так тебе это все-таки интересно?

– Что именно? – спросила она, напрягшись.

– Ты ведь не проявила особой радости, когда на конференции я предложил тебе поработать с людьми.

Нора вспомнила ту ситуацию и скептически воззрилась на Эндрю.

– Это ты о незапланированной раздаче автографов? Да ты как снег на голову с этим свалился.

– Допустим, что снег, ну и что? – Он задорно вздернул подбородок.

– Так вот, позволь тебе объяснить. Я не люблю толчею. Мне нравится работать с каждым человеком отдельно, с глазу на глаз. Пожалуй, я добавлю это пожелание в свой опросник.

– Ну вот, еще одна победа. – Мягкая улыбка осветила его лицо. Он отодрал очередную наклейку и прилепил ее Норе на грудь, прямо орденоносец получился.

Ну не глупо ли – так расчувствоваться из-за каких-то шуточных наклеек? Нора посмотрела на грудь Эндрю, обвешанную «орденами», – да, собственно, оба они глупые, два улыбающихся идиота. Потом он спросил, как она хочет отужинать (это был повод, придуманный ей во время первого визита), Нора подвинулась поближе и поцеловала его.

Он обхватил ее за талию, прижимая к себе. Поцелуй был долгим и нежным. Но потом Эндрю отодвинулся и сказал:

– Нет, ну правда, что насчет ужина?

Нора снова поцеловала его, забралась к нему на колени и стала играть кудряшками на его затылке.

– У тебя было целых восемь часов, чтобы все продумать, – сказал он. Нора чувствовала его теплое дыхание, его мягкие губы обсыпали поцелуями кожу над вырезом кофточки. – А все-таки ты пыталась скормить мнеавокадо, – тихо пробормотал он.

Она рассмеялась, уткнувшись ему в шею, а потом отодвинулась, чтобы рассмотреть его внимательно: темные, расширенные зрачки и удовольствие на лице от того, что ему удалось рассмешить ее. Нора слишком поздно поняла, что смотрит на него влюбленными глазами. Нет, это не так, она не может себе такое позволить. Но если итак(нет, это неправда, неправда), то все дело в этих дурацких наклейках, именно из-за них она впала в это глупое состояние.

Наевшись, они сидели среди пустых картонок из китайского ресторанчика и смотрели телевизор. Оба пахли зеленым луком. Нора взглянула на Эндрю. Он сидел, откинувшись к боковушке софы, подпирая подбородок рукой и беспрестанно зевая. Господи, да уже почти двенадцать. Нора шевельнулась, и он открыл глаза.

– Поеду-ка я домой.

– Совсем необязательно. – Он сонно заморгал, и Нора старалась не думать, какой он при этом трогательный.

Поднявшись, она прошла в прихожую и потянулась к сумке.

– Скоро метро закроется.

Эндрю подошел к дверям и прислонился к стене.

– Если останешься, подарю наклейку.

Нора молча замотала головой. Если она сейчас заговорит, то обязательно запнется и все-таки заночует у него. А если так, значит, они пойдут и дальше по этой опасной дорожке, чего она не могла себе позволить. Она знала, всегда знала, что он ей нужен вовсе не из-за этой дурацкой подписи. Шуточки и совместное времяпрепровождение – это одно, но сегодня она зашла еще дальше. Все эти подарки и то, как они смотрят друг на друга – это уже совсем другое. Иметь отношения, когда Эндрю ничего не знает ни про Parsons, ни про Weber, ни про туман в ее в голове, было бы чистейшим безумием.

Нора все стояла в дверях, медлила, глядела на него. Он обхватил ее лицо руками и снова поцеловал. Потом отодвинулся и провел большим пальцем по ее щеке. Этот жест полного принятия заставил ее встряхнуться, и Нора отвернула лицо, чтобы он остановился. Если он и понял, что она сделала это намеренно, то не подал виду.

– Спасибо за ужин, – с мужественной улыбкой произнесла она и ушла, чтобы только не передумать.

На улице было прохладно, по телу пробежали мурашки. Нора опустила голову и взглянула на свою блузку в наклейках. Каждый раз, думая про Эндрю, она понимала, что ей нет прощения. Самым ужасным было то, что, засыпая, она все равно думала о нем, хотела, чтобы он лежал рядом, чтобы ждал ее возле Parsons, – но только в другом времени, когда она все-таки соберет себя по кусочкам, восстановится. То, что она делала, было просто непростительно.

Глава 22

Следующий день был возвращением к реальности: Нора опять тряслась в тесной электричке, потная кофточка липла к телу. Добравшись до работы, она уселась за компьютер и открыла

Закладка:

Один адресат был особенно настойчивым.

Дурак с глупой идеей особенно опасен, если способен эту идею осуществить. И вот такое озарение нашло на Генри Брука, в чем он и признался по телефону пару недель назад. Снабженный благодаря Норе перечнем книг по бизнесу за несколько десятилетий (ух, как трудно было все это найти) и частично даже текстами, Брук уверовал, что следующим шагом должны стать семинары по разрешению конфликтов.

В свое время эта идея стала первым и самым большим успехом команды Кэндис в начале девяностых, когда книга Хэнка Бойла была превращена в целую франшизу. После успешных продаж Бойл написал специальное руководство, а потом и сборник упражнений. Через десять лет вышло переработанное второе издание, после чего кому-то ударила в голову (Нора не знала кому, но они заслужили место в аду) идея:а почему только книги?

Так появились курсы. Франшиза и курсы давали доход, но не такой, как хотелось бы Parsons. Как оказалось, корочка от издательства не очень-то котировалась, и через несколько лет проект закрыли.

А теперь Генри Брук хотел возродить его и втянуть туда Нору, чтобы она была у него на побегушках.

Скрипя зубами, Нора начала отвечать на письма Брука: да, было бы прекрасно организовать для участников семинаров ланчи из органической еды; нет, у нее нет времени на еженедельные видеоконференции с инструктором семинара; да, изготовление канцелярских принадлежностей с логотипом обойдется им слишком дорого; не может ли он объяснить, что это такое он прислал во вложении; да, она понимает, что он не может принимать решение, не подумав, потому что ему срочно нужно выпить кофе; нет, у нее нет времени, чтобы поехать к поставщикам еды и задним числом передоговориться о более низких расценках.

И наконец, у одного сообщения имелась лишь тема:пжлст отметьте в календаре – вторник 12–15.00. Вздохнув, Нора раскрыла календарь Генри Брука и сделала в нем соответствующую запись, обратив внимание, что ряд других встреч там не отмечены. Сам же он этого не делал. Еще бы – он даже строчные буквы на прописные заменить не может.

Собеседование на должность секретаря-референта (Саммер Сент Клер). Собеседование на должность секретаря-референта (Робин Мейс). Собеседование на должность секретаря-референта (Алекс Ортиз).Все собеседования кадровики поставили на эту неделю. Вот пусть эти Робин, Саммер или Алекс и мучаются с Генри Бруком. Лично она больше не обязана его терпеть.

Но сможет ли она продержаться в Parsons, пока в Weber не появится штатная должность на полную ставку? Впереди еще много трудных дней и вечеров, работы по выходным, поиски авторов и вычитка рукописей. Если убрать из всего этого Генри Брука, возможно, она вытерпит такую двойную жизнь еще несколько месяцев.

– Нора?

Нора вздрогнула, отгоняя подленькие мыслишки. Даже если Генри Брук и найдет себе помощника, чувство вины перед Ритой все равно никогда не уйдет.

– Как ты себя чувствуешь?

Новый укол совести: она же соврала вчера про свою болезнь.

– Спасибо, уже лучше, – ответила Нора. – Хорошо, что я отлежалась.

– Вот и славно. – Улыбка Риты быстро погасла. – Я тут вспомнила про Сантоса. Он не объяснил, почему тянет с подписанием контракта?

– Ммм. – Нора нахмурилась, будто пытаясь вспомнить, порядочный она человек или не очень. – Мне кажется, он просто все еще колеблется.

Откинувшись к стене, Рита отпила кофе из своей чашки.

– Ладно, – сказала она. – Было бы неплохо в скором времени услышать, какое он принял решение. Через месяц Кэндис встречается с начальством в Нью-Йорке, чтобы обсудить финансовый план на следующий год. Позиция Сантоса очень бы хорошо отразилась на нашем бюджете.

Нора содрогнулась под испытующим взглядом Риты.

– Что я должна сделать?

– Может, мне самой с ним созвониться? Пусть он расскажет нам о своих обеспокоенностях. Мы постараемся его услышать и начнем сотрудничать.

Этого не будет, Эндрю не поменяет своего решения. Теперь Норе придется просить его, чтобы он сам разбирался с Ритой, и он с радостью это сделает. Потому что эта книга стоит между ним и Норой. Правда, он много чего еще не знает: про морок, про все ее страхи, которые она загнала поглубже, словно джинна в бутылку. Про муки совести, потому что ради собственной выгоды она пыталась уговорить Эндрю на договор, который оставлял желать лучшего. Когда Рита узнает, что он не будет сотрудничать с Parsons, ее подозрения усилятся, и она быстро обнаружит логическую связь между Норой и Weber. Нора, в свою очередь, не могла рассказать Эндрю, как изматывает ее работа в двух местах и что теперь ей придется забыть о повышении в Parsons.

– Хорошо, – упавшим голосом сказала Нора.

Рита удовлетворенно кивнула, хотя радоваться тут было нечему. Развернувшись, она пошла прочь, ее длинные темные волосы колыхались в такт ее шагам. Когда она скрылась из виду, Нора открыла переписку с Эндрю.

Если из меня не получится писатель, меня ждет большое будущее мастера по починке компьютеров.

Он приложил фото с ободранным кабелем. На втором снимке все опасные места были уже обклеены стикерами. Разразилась долгая переписка на тему, можно ли использовать стикеры как изоленту и что, если ее ударит током.

Они обменивались шуточками и дурачились, и это было так естественно. А теперь Норе придется снова поднимать тему книги, просить, чтобы он созвонился с Ритой.

Можно написать об этом прямо сейчас: кинуть гранату и ждать, когда она взорвется. И то ли они оба умрут от взрыва, то ли от удара током. Нора задумчиво кусала губы, стараясь унять ноющее ощущение пустоты в груди. Если Эндрю прямым текстом пошлет Риту, та начнет подозревать ее. Чтобы допустить такое, нужно быть круглой дурой. Нет, стоит подстраховаться и придумать еще один хитрый ход. Если Эндрю хлопнет дверью в Parsons, надо провести его через другую дверь – к Weber.

Ранее утром Бет прислала еще ссылки на вакансии с собственными комментариями: «В этом что-то есть». Или: «Может быть». Или: «Не предел мечты, но и не ужас». Нора отметила сообщение флажком, чтобы вечером вернуться к этой теме.

Кстати, внизу, под ссылками, Бет оставила приписку:

Ты перестала заходить на BookTap из-за этой «тройки»? Я соскучилась по твоим отзывам.

Нора с грустью подумала, что и сама соскучилась по BookTap. Вообще-то она писала отзывы ради Бет, чтобы посмешить ее. Нора знала, что ее подруга часто туда захаживает. Но Нора перестала читать, стала рассеянной. Теперь она могла сфокусироваться только на своей «тройке» и вентиляторе под потолком, так что какой уж тут

Закладка:

Нора напечатала ответ:

Да, типа того.

Но даже себе Нора не могла дать простого объяснения, почему с ней все так. Ведь прежде чтение успокаивало, позволяло спрятаться в книге всякий раз, когда чудовище вдруг поднимало голову. Но сейчас это не срабатывало. Возможно, винить в этом стоит Parsons. Они отняли у нее любимых коллег, взвалили на нее всю их работу, и теперь она возвращалась домой слишком вымотанная, чтобы почитать или посмотреть с Элли «Великую Британскую Выпечку» и вместе подурачиться. Нора была не в состоянии справиться в одиночку и спасалась Эндрю, его книгой, его оптимизмом и этими смешными стикерами. Он не давал ей утонуть, даже не подозревая, что сама она тянет его ко дну. Благодаря Эндрю у нее хватало сил, чтобы жить дальше, хотя этих сил было не так уж много.

Пришло письмо от Бет, она «забивала стрелку» на восемь вечера, придумала событие: «Совместные виртуальные посиделки за книгой». И добавила: «Сегодня мы с тобой вместе почитаем. Покажи этой «тройке», кто тут главный».

Нора с благодарностью приняла приглашение. Здорово: Бет взялась повышать ее индекс счастья и делает это очень изобретательно.

Даже сам факт наличия таких виртуальных посиделок в календаре уже возымел свое действие. Он нарушал дурную последовательность (хочу читать; нет, я слишком устала; эх, ну почему же я не взялась за книжку), назначал точное время для совершения действия. И ничего, что прежде в электричке она осилила всего несколько страниц «Родни», а вечером ее ждали заботы. И ничего, что дома она сразу же, как обычно, начала разгребать дела по Weber. Теперь она знала, что впереди у нее виртуальные посиделки. И, составляя сопроводительное письмо для Weber, Нора не сетовала, что крадет у себя время, когда могла бы заняться чем-то более приятным. Потому что у нее появился шанс. Ровно в восемь она уселась в постель, откинувшись на подушки, с книжкой «Родня» на коленях, сбоку – пакетик с попкорном. Нора читала целый час. Октавия Батлер унесла ее в свой вымышленный мир, и Норе пришлось совершить путешествие во времени в облике чернокожей героини.

Когда зазвенел будильник, поставленный на девять, Нора позволила себе дочитать параграф до конца и захлопнула книгу в надежде, что этот час уже переменил ее жизнь, что она снова научилась надолго отвлекаться. Но впереди ее ждала работа для Weber, а к пятнице надо было причесать рукопись. Несмотря на радость, что старые привычки восстанавливаются, Нора все равно чувствовала, будто совершает над собой насилие. Где-то в глубине подсознания она понимала, что не взялась бы за книгу, если б не договоренность с Бет.

И тем не менее она давно не испытывала такого облегчения. Пускай она читала по подсказке Бет (Нора по-прежнему не могла освободиться от проблем настолько, чтобы, как и прежде, читать часами запоем), Нора все равно чувствовала, что прикоснулась к прекрасному. Она открыла календарь и сделала пометку: читать по часу два раза в неделю. Потом написала Бет:

Спасибо за посиделки:)

В ответ сразу пришли три сердечка. Нора блаженно улыбнулась.

Она уже открыла рукопись из Weber, но не удержалась, чтобы не написать Эндрю. В голове завис дурацкий прямолинейный вопрос – как продвигается его рукопись. Чуть ниже он спрашивал, сможет ли она пообедать с ним в субботу, и Нора ухватилась за эту возможность.

Они еще попереписывались, уточняя детали, и тут Нора вспомнила о своем разговоре с Ритой, понимая, что ей нужно уговорить Эндрю созвониться с ней, а потом еще заманить его в Weber. От этой мысли, что она снова будет на что-то его уламывать, внутри все сжалось.

Как и прежде, она считала, что Weber – хороший вариант для Эндрю. Но ведь придется все делать исподтишка, подленько, заботясь о собственных интересах, и надеяться, что он не заметит ниточки, за которые она дергает. Эндрю не заслуживал такого обращения с собой.

Глава 23

Эндрю определенно умел все планировать лучше Норы. Во-первых, он заранее предупредил, предложил место встречи, а не заявился на пороге.

На этот раз Эндрю выбрал бургерную в Миссии[40]. Нора шла к Эндрю, лавируя между столиков. Народ общался, шутил и смеялся, пил пиво, заедая его сухариками из плетеных корзинок. Эндрю сидел возле стены, задумчиво уставившись на стакан воды, и заметил Нору, только когда она отодвинула стул, присаживаясь.

– Привет. – От улыбки возле уголков глаз собрались морщинки. – Рад, что тебе не пришлось долго добираться.

– Да, всего двадцать шагов от станции BART, но я все равно умудрилась заблудиться.

Эндрю виновато вздохнул, и Нора рассмеялась.

– Точно, ты же говорила, что не любишь уезжать из Окленда по выходным, – сказал он.

– Точно. – Нора и забыла про эти свои слова. По выходным она не посещала Сан-Франциско, даже несмотря на то, что здесь было на что посмотреть и куда сходить. Например, ей хотелось попробовать в одной лавочке кремовое пирожное и пончики бенье[41]. А еще выпить ирландский кофе в конце Рыбацкой пристани[42]. Но сама мысль, что и в выходной надо куда-то ехать, вызывала у Норы страх. Лишь только благодаря Эндрю этот страх куда-то улетучился, все стало по-другому.

Она подняла глаза на Эндрю.

– Как прошла неделя?

– Хорошо. – Эти слова прозвучали легко и непринужденно. – Я много писал.

– Правда? – Нора снова заулыбалась. – Неужели наклейки помогли?

Эндрю с готовностью закивал:

– Вот именно.

– Я так и думала.

– Ты почитаешь мои следующие главы?

– Конечно, – тихо сказала она. Ей нравилось быть нужной, чувствовать себя востребованным профессионалом. Правда, с этой книгой были связаны и другие, нехорошие эмоции. Рита предложила созвониться с Эндрю, как будто это на что-то повлияет. Да еще Нора может потерять работу. Немного замявшись, она все же решила предупредить его.

– Рита хочет с тобой созвониться, – ровным тоном сказала она, мысленно сжавшись.

Эндрю поднял на нее глаза.

– Так что, ты ей не сказала?

– Да не могу я. Она начнет расстраиваться, задавать вопросы, поэтому лучше ты сам этим займись.

Эндрю довольно хмыкнул.

– Займусь, да еще с каким удовольствием. – Напряжение спало, и он заулыбался. Наверное, представлял, как пошлет всех куда подальше. И сделает это ради них двоих.

Нора задумчиво поправила крышку на баночке со специями.

– И что ты скажешь, когда Рита спросит тебя о договоре?

– Скажу, что понесу рукопись в другое издательство.

Нора понимала, что требуется направить его в то издательство, которое нужноей,чтобы вообще не остаться на улице.

– А ты не хочешь напечататься

Закладка:

Во взгляде его была заинтересованность, но и смятение одновременно.

– Почему именно в Weber?

– У меня там знакомый редактор, Линн Ралстон, она работала в Parsons. Мне кажется, Weber как раз для тебя. Хочешь, я тебя с ней познакомлю?

Эндрю испытующе посмотрел на Нору, не зная, как реагировать на такое заявление.

– Ты это серьезно?

– Ну да.

Он осторожно улыбнулся и заметил с легким упреком:

– Странно, что ты мне это говоришь только после того, как я распрощался с Parsons. – Эти слова можно было бы принять буквально, если б его глаза не смеялись.

Нора понимала, что это шутка вроде той, когда он сказал, будто она троллит авторов. Только Эндрю даже не подозревал, насколько он был близок к истине.

– Не должна же я извиняться за то, что просто выполняла свою работу, – неловко отшутилась Нора. Но и это была ложь. У нее две работы, две.

– Ты, наверное, права, – сказал Эндрю. Нора выжидательно смотрела на него, ожидая ответа на свой первый вопрос.

– Что? – не понял Эндрю.

Какое лицемерие, но все же:

– Так ты… Ты хочешь, чтобы я познакомила тебя с редактором из Weber? Можно ведь воспользоваться моими связями.

– Для меня очень важно, что ты пытаешься мне помочь. – Он сказал это так искренне, что Нора была готова сквозь землю провалиться. – Но я хочу найти издательство покрупнее.

Она сморгнула, но постаралась не выдать своего волнения.

– Ты это серьезно?

Он не хочет иметь дело с Parsons, и это плохо. Но Нора никак не рассчитывала, что и Weber его не заинтересует. А ведь она уже прокрутила в голове, как познакомит его с Линн и Виолеттой, а потом они начнут ее нахваливать, сократят испытательный срок и сразу же предложат место координатора.

– Ну да. А почему ты спрашиваешь? – Он с любопытством уставился на нее.

– Ну, потому что… – Она вспомнила все свои доводы на ужине в Балтиморе. Что небольшие издательства – это неплохо для маленькой рыбки, которой лучше не оказываться в большом пруду. Кажется, она так и сказала, но сейчас трудно вспомнить дословно. – Просто они наобещают тебе с три короба, а потом, как обычно, вложат все свои деньги в более крупных авторов, и с чем ты останешься?

– Буду плавать в большом новом пруду. – Его взгляд становился все напряженнее. – Почему тебе так важно, кому я предложу свою книгу? – осторожно спросил он.

– Да дело не в этом. – Нора изобразила обиду, мучаясь собственным враньем. – Просто мне кажется, что стоит попробовать Weber, вот и все. Они должны тебе понравиться.

Эндрю ничего не ответил, отстраненно думая о чем-то своем. Нора отвела взгляд, его молчание становилось невыносимым. Парочка за соседним столиком над чем-то хихикала, и Нора позавидовала их беззаботности.

Принесли бургеры, и Нора подалась назад, пока официант ставил перед ней тарелку. Нора проигрывала в голове все сказанное и сама себя ненавидела. Она смотрела, как Эндрю выдавливает кетчуп себе на тарелку. Потом он громко захлопнул крышку на пластиковой бутылке, и этот звук больно отозвался в ушах.

Она заставила себя расправить бумажную салфетку, положив ее на колени, и потянулась к бургеру. Эндрю аккуратно переложил ей на тарелку свой соленый огурчик, и она вопросительно посмотрела на него.

– Ты же их любишь, разве нет? – сказал он.

Нора заморгала.

– Да, это так. Спасибо.

Уплетая бургер, Нора пыталась вспомнить, когда говорила ему про огурчики. Должно быть, когда однажды он брезгливо отодвинул их в сторону, а она сказала, что это вкусно. В этом был весь Эндрю: брал на заметку все, что ей нравится или не нравится, и старался ради нее. Хотя сама она за эти два месяца лишь запомнила про его аллергию на авокадо, да и то иногда забывала.

– Прости, если обидел тебя, – сказал Эндрю. – Я тебе уже говорил про свои дурацкие опасения, что ты общаешься со мной из-за договора, и когда ты снова заговорила про маленькое издательство, я опять испугался, что ты хочешь затащить меня обратно в Parsons.

Господи, он еще извиняется, да за что тут извиняться? Нора проглотила ком в горле и заставила себя поднять глаза.

– Нет, это я должна извиниться, – сказала она. – Тебе самому виднее, как следует обойтись с собственной книгой.

Он молча кивнул, не отрывая от нее взгляда.

– Если ты так считаешь, я все-таки встречусь с людьми из Weber.

Вот же он, ее шанс все исправить. Можно сказать ему «забей» и прекратить свои дурацкие манипуляции, очистить совесть и просто жить дальше. Ради Эндрю.

Но тут перед глазами встала Рита, и как Эндрю скажет ей, что не будет сотрудничать с Parsons. Пока не поздно, нужно спасать свою работу в Weber.

– Да, я считаю, что есть смысл попробовать, – твердо сказала Нора.

Взгляд его потеплел, он снова полностью доверял ей.

– Хорошо. – Улыбнувшись, он отправил в рот картошку фри.

Наконец туман над ними рассеялся, по крайней мере для Эндрю. Он начал рассказывать смешные истории о работе, рукописи и событиях недели. Только Нора почувствовала себя ужасно одиноко. Ведь Эндрю чуть не разоблачил ее, а она при помощи лжи отвела от себя подозрения. Да еще выслушала от него извинения.

Когда подошел официант, Эндрю перехватил из его рук счет и поднял над головой, словно приз. Нора «для проформы» протянула ему кредитку, он ожидаемо от нее отмахнулся, после чего она уже с чистой совестью позволила за себя заплатить. По крайней мере, так Нора могла хотя бы создать видимость, что способна позволить себе такие расходы.

Возможно, Эндрю еще чувствовал какое-то напряжение между ними, потому что, когда они вышли из ресторанчика, он сощурился на дневном солнце и предложил сходить еще куда-нибудь.

– Куда, например? – спросила Нора, едва узнавая собственный голос.

– Ну, не знаю, суббота все-таки. Ты же сама говорила, что не бываешь тут по выходным. А чего бы тебе хотелось?

Нора попыталась вспомнить, где бы еще она хотела побывать в Сан-Франциско. Его веселое расположение духа и желание порадовать ее заставили Нору согласиться.

– Тут есть кафе-мороженое, в которое я давно хотела попасть, – сказала она.

– Название помнишь?

Нора задумалась:

– Туда все туристы ходят. – Эндрю хватило пары секунд, чтобы догадаться.

– Ты что, никогда не бывала в Bi-Rite?

– Но я ведь в Окленде живу.

– Но ты же работаешь тут. Нора, какой позор!

Она рассмеялась:

– Ну да, понимаю. – Вот уже сколько лет она слышала про это кафе, куда выстраиваются очереди из местных и туристов, чтобы испробовать всевозможные сорта мороженого. Нора действительно намеревалась отправиться туда в один

Закладка:

– То есть ты готова пройти десять кварталов, отстоять очередь с туристами со всего мира ради какого-нибудь эдакого мороженого? – с преувеличенным драматизмом спросил Эндрю, чем снова рассмешил Нору.

– Главное, чтобы ты сам не расстроился. Ведь люди занимаются там работой твоей мечты, – уязвила она Эндрю. – Правда, не думаю, что они поют за чаевые, если это тебя успокоит.

Он шел, немного обгоняя ее. Обернувшись, он сказал обиженно:

– Больше никогда не буду с тобой ничем делиться.

Пока они стояли в очереди в Bi-Rite, Эндрю рассказал о смешных случаях во время его недавней поездки в Питтсбург, где он сидел со своим племянником. После этого он стал расспрашивать Нору про ее семью. У той не было ни племянников, ни племянниц – только родители. Про них она и рассказала. И даже показала фото с прошлогоднего тридцатилетнего юбилея их свадьбы. На фото Нора сидела за столиком с родителями в их любимом стейк-хаусе. Снимал их, кажется, знакомый официант.

– У тебя мамины глаза, – сказал Эндрю, возвращая телефон. – Пусть у вас разный цвет кожи, но разрез глаз одинаковый.

Нора с интересом взглянула на него.

– Обычно все говорят, что я похожу на папу.

– Это потому, что он чернокожий? – спросил Эндрю. Нора кивнула, и он понимающе опустил голову. – Ясно. Мой племяшка наполовину белый, но никто ни разу не сказал, что он похож на отца. Такое чувство, что сходство люди определяют по расе.

– Точно, – встрепенулась Нора, удивившись, что опять соглашается с Эндрю.

– Но улыбка у тебя – отцовская, – довольно заключил он, словно уже сложил в мысленную копилку и Нору, и ее родителей.

Нора шла и блаженно улыбалась. Они шагали по Долорес-стрит и ели рожки с мороженым. Рядом был такой красивый парк, что глаз не оторвать, и повсюду на лужайках, куда только мог достать взгляд, отдыхали люди, расстелив на траве одеяла.

– Прямо не знаю, что было бы, если б я жила возле такого парка. – Нора слизнула мороженое – легкий, успокаивающий вкус лаванды с медом приятно контрастировал с верхним солоновато-ореховым шариком, посыпанным кунжутом.

– Ты что, и тут никогда не была?

– Я не хожу этим маршрутом. Только с тобой.

Эндрю воззрился на нее, краешек рта был испачкан мороженым. Нора подумала, что он опять хочет сказать что-нибудь восклицательное, но тот проворачивал в голове какую-то мысль.

– А я знаю, где тебе еще понравится.

Первое, что бросилось Норе в глаза: ярко раскрашенные оконные рамы магазина. Затем за ними она разглядела ряды книг. Нора вошла внутрь и сразу почувствовала хорошо знакомый «пыльный» запах. Вдоль стен тянулись стеллажи, тут и там между книг выглядывали картонные указатели, на которых от руки были написаны жанры и буквы алфавита. Нора шла вдоль рядов, и ей ужасно хотелось провести по книгам рукой, каждую погладить. Она вглядывалась в обложки, названия, какие-то авторы были ей знакомы, а иные – нет. Эндрю шел за нею следом.

– Ну как, нравится? – спросил он.

– Ага, – пробормотала она. На самом деле это был обыкновенный книжный магазин, она видывала и побольше. В конце концов, она ведь родом из города, где была основана сеть Powell’s[43]. Но все равно любой книжный – это всегда волшебство.

По своему сложившемуся обычаю Нора брала с полки по одной книге, проглядывала первую страницу и возвращала ее на место, чтобы взять другую.

– Вообще-то в книгах больше страниц, чем одна, – съязвил Эндрю.

– Первая страница задает тон всему произведению. – Нора вчиталась в начало, где обсуждались соседские сплетни, вернула книгу на место и взяла следующую. В этой шло подробное, не без иронии, описание сервировки стола. Что ж, вполне многообещающе. Нора перевернула страницу.

– Надо же, ты нашла вторую страницу.

Кинув на него строгий взгляд, Нора продолжила читать. Ага, семейная ссора, интригующий конфликт, преподнесенный с изрядной долей юмора. Закрыв книгу, Нора хотела было засунуть ее под мышку, но заколебалась. Она еще не дочитала роман, купленный на прошлой неделе. Обычно в такой ситуации она позволяла себе совершить покупку, потому что, если не купишь, не о чем будет мечтать. Но эта книга никак не поправит положения с утерей тяги к чтению. Нора пока не знала, помогут ли ей виртуальные посиделки. Притащить книгу домой, чтобы она там пылилась, – незавидная судьба для хорошей литературы.

– Что такое? – спросил Эндрю. – Тебе требуется стороннее мнение?

Нора взглянула на него, а потом снова на книгу.

– Просто я подумала… Знаешь, я так соскучилась по старому отношению к книгам. Что книга есть книга, а не что-то, приносящее прибыль. – Она придумала эту ложь поспешно, как отговорку, но вдруг поняла, что вовсе это не ложь. Насмотревшись литературы Weber, она уже ничего не могла с собой поделать. Теперь книги, даже не связанные с бизнесом (их-то она вообще считала чушью), а просто книги в ее доме тоже воспринимались как часть бизнеса.

И тот образ себя взрослой, рисуемый в детстве, как она будет работать в книгоиздании, как будет высказывать свое восхищение Джуди Блум, чью новую книгу она обязательно будет редактировать, – этот образ оказался ложным. Если быть точнее, теперешняя Нора в общении с Джуди Блум видела бы не звезды, а денежные знаки. И именно так порою она обращалась и с Эндрю.

– Ты по-прежнему хочешь работать с книгами? – спросил Эндрю. – Они остаются в твоем списке желаний?

– Да. – Нора снова взглянула на книгу. – Но лучше работать в каком-то таком месте, чтобы это не было завязано на деньгах, чтобы только все ради самих книг. Что-то без извлечения выгоды. – Она подняла на него глаза, понимая, что ее слова прозвучали слишком идеалистично. – Как думаешь, такое возможно?

И конечно же, Эндрю ответил:

– В этом мире возможно все.

Жизнелюбие Эндрю Нора воспринимала через его шутки, как нечто декларативное, а теперь ей хотелось пропитаться этим качеством, позаимствовать его хоть немного. Нора мысленно напомнила себе, чтобы в список ключевых слов (книги, сопричастность, с глазу на глаз) о ее будущей работе надо добавить и «не ради выгоды».

– Вполне возможно отделить книгу от ее стоимости, – сказал Эндрю. – И начать нужно вот с этого. – И он забрал у нее книгу.

– Что ты делаешь?

– Я просто куплю ее для тебя.

Нора потянулась к книге, но он отвел руку в сторону.

– Ты вовсе не обязан этого делать.

Он заиграл бровями, поддразнивая ее.

– Так в этом и есть вся прелесть, – сказал он.

Нора снова попыталась выхватить у него книгу, но он не дал.

– Хочешь, я тебе кое-что

Закладка:

Нора повернулась, чтобы посмотреть, но Эндрю метнулся вперед. Нора за ним, но Эндрю уже стоял возле стеллажа, снимая оттуда книгу – какую именно, было ясно по обложке.

– Это я. – Эндрю ткнул пальцем в свое имя.

– И часто ты сюда приходишь, чтобы полюбоваться на собственное детище?

– Не так уж и часто. – Он повертел книгу в руках. – Пожалуй, поставлю на место, а то вдруг кому-то не достанется.

Старая, затертая шутка писателей, но все равно смешно.

Они провели тут еще какое-то время, дольше всего просидев в детском отделе, листая книжки с картинками. Сначала они хихикали над обложкой с улиткой из французского мультика, а потом Нора нашла книжку про чернокожую девочку с двумя пышными хвостиками – в точности такими же, как у нее в детстве. А Эндрю выбрал книгу про мальчика, ужасно похожего на него семилетнего. И вот так они сидели с книжками про таких же детей, какими были они сами, написанными для таких же, как они, хотя в их детстве такой красоты было не достать.

– Ты никогда не задумывалась о детях? – спросил Эндрю.

Нора подняла на него глаза.

– В смысле, чтобы у меня были дети? – Эндрю кивнул, а Нора пожала плечами и сказала: – Я не люблю рассуждать о будущем.

Он нахмурился:

– Почему?

Нора задумчиво теребила край страницы, пытаясь сформулировать ответ.

– Ну, я не знаю. Когда я пытаюсь представить свое будущее, оно не вырисовывается.

– Но почему?

– Не знаю. Вот мне хочется уйти из Parsons, а как представлю, что… Я просто не вижу себя где-то в другом месте. И, по-моему, мне не хочетсябытьвообще где-либо.

– Почему? – Он захлопнул книжку и сунул ее куда-то на стеллаж за спиной, но уж точно не на свое место. Эндрю развернулся к Норе так, что их колени соприкоснулись.

Она опустила голову, продолжая теребить страницу.

– Просто я… – Она не знала, что сказать. Страница книжки уже слегка помялась.

– Это как-то связано с твоим парашютом?

Нора кивнула.

– Ты до сих пор не знаешь, какого цвета твой парашют?

Она снова кивнула. Он взял из ее рук книгу и водрузил ее на полку (снова не на свое место).

– Не думаю, что стоит по этому поводу расстраиваться. – Он наклонился к ней ближе, и она даже чувствовала его сладкое после мороженого дыхание. – Я считаю, что ты умная и сможешь все сделать по собственному разумению – так, как ты хочешь. – Он смотрел на нее, надеясь, что его слова возымеют действие.

– А мне кажется, что я ничего не хочу, – медленно произнесла она, а потом слова полились сами собой: – Только подумаю, что хочу чего-то, и все оказывается не так. Я не только не знаю цвета своего парашюта, у меня его даже нет. Может, даже я и на самолете не лечу, с которого прыгать с этим парашютом. Может, все дело в этом. Может, кому-то достаточно жить бессмысленной жизнью, но я не из их числа. Если в моей жизни нет смысла, то она не для меня. – Нора уставилась на Эндрю – мол, пусть попробует найти хоть какие-то возражения.

Эндрю откинулся назад, а потом снова приблизил к ней свое лицо, глаза такие темные, серьезные:

– Твоя жизнь – не бессмысленная.

Нора тупо уставилась на полку за его спиной.

– Нора.

– Ну и в чем тогда смысл?

– Это уж тебе решать, – сказал он. – Нужно двигаться вперед, пока не найдешь подходящую работу. И этообязательнопроизойдет.

– Ты что, провидец, что ли? – пробурчала она.

– Ага. Я и по руке могу гадать. – Он потянулся к ее руке, но она со смехом отдернула ее.

– Иди лучше поставь книги куда положено.

С ухмылкой Эндрю потянулся к полке, и его лицо оказалось вровень с ее. Нора хотела было сказать, что он опять собирается поставить книги на неправильное место, как он коснулся губами ее скулы, взглянул в ее удивленные глаза, но потом Нора сама потянулась к нему и поцеловала в щеку. Целомудренный обмен знаками влюбленности.

– И куда теперь? – спросила она.

Она заночевала у него. В прошлые разы она осторожничала, чтобы только не заснуть с ним в одной постели. Но сегодня Нора не устояла, не хотела сопротивляться.

Принимая утром душ, она вдруг вспомнила, что заранее не попросила полотенце, и разозлилась на себя. Теперь придется стоять на холодном мокром коврике и звать его, спрашивать, где он держит полотенца. Нора выключила воду, отдернула занавеску и тут увидела на стойке аккуратно сложенное серое полотенце. Хотя она точно помнила, что в начале его там не было.

Нора уставилась на полотенце. Странно, что она удивляется только сейчас, хотя он и раньше о ней заботился – сторожил ее стенд, раздобыл для нее ланч, читал доклад о счастье, купил ей книгу-парашют, выдержал очередь за мороженым. Но вот она стоит мокрая в ванной и умиляется этому полотенцу. Может, хватит? Это всего лишь знак вежливости, а не проявление чувств. Но именно в этот момент Нора вдруг поняла, что может положиться на Эндрю.

Потом они сидели, сплетя ноги по обе стороны кушетки, и каждый занимался своим делом: Нора читала подаренную книгу, Эндрю работал над рукописью. Через каждые несколько страниц Нора отрывалась от книги и смотрела на Эндрю, уткнувшегося в свой ноутбук. Нора подумала: как же с ним легко, и теперь не надо отводить взгляд, избегая его искренних слов, не надо врать, отвечая на его расспросы. Сегодняшний день показал, что с ним можно быть честной и что он всегда выслушает. Они могли поспорить, но потом быстро мирились. И вот он принес ей полотенце, и весь мир перевернулся.

Ей было что рассказать ему. Эндрю еще не догадывался, почему она пытается перетащить его в Weber. Он ничего не знал про чудовище в ее голове. Но Норе вдруг стало казаться, что он сможет ее понять. А потом… нет, она не могла точно сформулировать, что случитсяпотом,но оно, это будущее, уже появилось и будет случаться с ними еще и еще. И даже это не все. Несмотря на туман, в ее голове начала вырисовываться картинка собственной жизни.

Все эти слова уже были готовы сорваться с ее языка. Вдруг он поднял голову, перехватил ее взгляд и ухмыльнулся. Нора покраснела и быстренько уткнулась в книгу.

Он не стал возвращаться к разговору, который они начали в книжном, но Нора и без этого ощущала себя совсем другим человеком. Во сне он обнимал ее, и Нора не старалась ускользнуть,

Закладка:

Утром, стоя на пороге его квартиры, она поцеловала его на прощание. Он стоял, приобняв ее, глаза в глаза.

– Просто жду не дождусь разговора с Ритой, чтобы покончить с этим.

– Я тоже. – Сейчас Нора сказала это искренне. Ведь он прав – эта книга действительно их разделяет. Неважно, что случится в Parsons, будь что будет. И вся эта история с Weber тоже перестала казаться такой важной. Норе было все равно, подпишет он с ними договор или нет.

Снова поцеловав его, она отстранилась и встретилась с его любопытным взглядом. Нора открыла было рот, чтобы высказать, что у нее на душе, но не смогла.

Она шла к станции BART, чувствуя, что теперь все совсем по-другому. Да, в душе ее много непорядка, но теперь там поселился Эндрю Сантос.

Глава 24

Вечер воскресенья Нора провела, сидя по-турецки на кровати и просматривая сайты о налаживании связей через профессиональные сообщества. В ее книге-парашюте об этом много было написано. Счастливая и преисполненная смятения после ночи с Эндрю, Нора старалась сфокусироваться на чем-то земном. Ей нужно было искать новые пути, чтобы подобрать другую работу, окончательно распрощаться с Parsons и их бардаком. Бет права: уход из Parsons – самый необходимый шаг, если она не хочет оставаться троечницей по счастью. И тянуть с этим нельзя: ее убивало чувство вины, а еще она вздрагивала от каждого взгляда Риты в свою сторону. И даже если новая работа не очень будет ей подходить, все равно остается Weber, где она сможет себя проявить. Все-таки надежда есть, даже несмотря на дурацкий роман, который пришлось отредактировать. И к этим целям вовсе не надо примешивать Эндрю.

Вот еще один сайт, посвященный тематическим встречам. На картинках мужчины и женщины с именными бейджиками стоят кружком, в руках у них – тарелки с угощением со шведского стола. Никто никого еще не знает, все смущаются. Нора это уже проходила, когда через такие вот тематические встречи на протяжении нескольких месяцев пыталась подняться по карьерной лестнице в Parsons. Среди таких же молодых специалистов, как она сама, Нора рассчитывала встретить друзей, потому что после колледжа осталась совсем одна.

Она толкалась в переполненных барах, пытаясь найти общий язык с совершенно незнакомыми ей людьми. Когда приносили меню напитков, кредиткой она заказывала сразу два бокала, напоминая себе, что постоянно такого не может себе позволить. А потом ей приходилось работать все больше, жалованье оставалось все таким же оскорбительно низким, ипостояннопревратилось вникогда.

Но если тематические встречи не помогли в прошлый раз, может, они помогут с поиском работы? Нора просматривала тематику встреч, но они ей совершенно не подходили: владельцы мелких бизнесов, женщины-технари, финансисты… И тут она увидела:издательское дело. Даже после каторги на Parsons эта фраза не потеряла своей притягательности.

Если Нора действительно хочет покинуть зону комфорта и заняться поиском работы через знакомства, эта встреча ей очень даже подходит. Она вполне в состоянии поддержать разговор, имея с остальными гостями общие точки соприкосновения. Там может подвернуться работа, и ей не придется беспокоиться, куда Эндрю понесет свою рукопись. Новое место работы может оказаться даже лучше, чем Weber, и она перестанет из-за них беспокоиться.

Тут в среду намечается сходка женщин, работающих в издательском бизнесе – пожалуй, я туда схожу, – написала она Бет. – А ты не хотела бы?

Бет хоть и выпала из их круга, но родной человек в незнакомом месте Норе бы пригодился. Эндрю прав: никогда не помешает спросить.

О, прямо-таки клуб для женщин?– написала Бет.

Это был хороший знак. Нора ответила:

Да!

У меня на следующей неделе сборы, буду паковать вещи. Я же в пятницу переезжаю.

Нора даже не успела ничего ответить, как Бет снова написала ей:

Но думаю, что там будет Джули, она каждый месяц ходит на такие мероприятия. Сейчас спрошу у нее.

Нора разочарованно вздохнула. Одно дело подруга, а другое – просто знакомая. Вряд ли присутствие Джули поможет. Да еще придется о чем-то с ней говорить по дороге. Нора хотела вежливо отказаться, но Бет ее опередила:

Джули туда собирается. Она дождется тебя после работы, отправитесь туда вместе. Вот ее контакт.

Вконец расстроенная, Нора поблагодарила подругу и забила контакт Джули в свой телефон. Ну, Бет, прямоэкстраординарныйэкстраверт! Но потом Нора подумала, что Бет специально подсунула ей Джули, чтобы ей, Норе, уже было не открутиться. Если так, то и обижаться не на что.

Нора зарегистрировалась на странице события и даже немножко порадовалась за себя. Еще один шаг вперед для нее и ее «тройки». Она представила, как расскажет об этом Эндрю, когда они увидятся, гордость за нее в его голосе. Возможно, он даже прилепит ей наклейку на кофточку.

Нора размечталась, глупо улыбаясь, и даже чуть не написала ему, но вовремя остановилась. Господи, как слащаво. Не надо вести себя так, будто у них отношения. Не надо забывать, с чего все началось и что стоит между ними (его книга, ее ложь).

Ну а как же этот поцелуй в книжном? И сон в обнимку? Может, они все-таки как-нибудь вырулят? И Нора решила начать распутывать этот сложный клубок, небольшими шажками, каждой каплей правды.

Отложив телефон, она позволила себе еще немного помечтать.

В понедельник Нора придумала для себя задание: не поступать так, чтобы мучила совесть. Чувство вины сочилось изо всех щелей и мало способствовало повышению индекса счастья.

Прежде всего нужно было организовать разговор Эндрю с Ритой. Нора поставила его на вторник, давая себе небольшую передышку перед тем, как Рита неминуемо расстроится.

Потом она написала Эндрю, уверяя себя, что это по делу, а не просто так. Она лишь уведомляла его о рабочем запланированном звонке. Ну, а то, что в результате Эндрю позвонил, чтобы обсудить планы на выходные, тут уж она не виновата.

Помимо прочего, Нора решила перенести разговоры с Weber на улицу. Условия оказались далеки от идеальных: Нора то уворачивалась от пешеходов, то переходила в беззвучный режим, если выла полицейская сирена или гудел автомобиль. А чтобы снова включить микрофон, приходилось убирать телефон от уха – в результате она пропустила четверть из того, что говорилось. Единственный плюс: тут за ней не следила Рита.

Еще один шаг

Закладка:

Вернувшись в офис вся взмокшая, Нора обнаружила в почте письмо от Генри Брука. Вот непонятно, как вписывать его в свою новую стратегию. Брук напоминал, что ждет от Норы по десять экземпляров всего, что он заказывал для своего проекта: десять папок, десять чехлов для планшетов, десять ручек и десять значков со старым логотипом. На логотипе были схематично изображены четыре человечка, вставших в круг и взявшихся за руки. Брук собирался провести встречу по брендингу, о чем он и напоминал Норе в письме. Прежде чем дать проекту зеленый свет, руководство должно увидеть материалы. И Брук считал, что можно потратиться на все до вынесения решения.

Прочитав письмо, Нора решила, что Генри Брук ну никак не сочетается с ее новым настроем. Допустим, она ему ничего не пришлет. Пусть Брук помучается, а руководство посчитает его безответственным и никудышным работником. И уж никакого чувства вины по этому поводу Нора не станет испытывать, а даже порадуется.

Впрочем, тут лучше прислушаться к голосу разума. Логика подсказывала, что нужно исполнить просьбу, чтобы не потерять работу. Нора неохотно упаковала материалы для передачи в экспедицию, представляя, как посылка все-таки не дойдет до Брука и оба они в расцвете славы окажутся на улице. Получилось бы эпично.

Были еще и другие вещи, которых не избежать. Рита позвала ее на оперативку, которая должна состояться в четверг. Тема: новые проекты. Нора прекрасно понимала, что будет обсуждаться разговор с Эндрю и дальнейшие действия для привлечения его в Parsons. Как полагала Нора, Рите придется отменить это совещание, так как Эндрю ясно даст понять, что не намерен сотрудничать с Parsons. Обсуждать будет нечего. Никаких дальнейших шагов, кроме…

И тут она похолодела. Следующий шаг может сделать Рита, которая все знает про ее темные делишки.

Нора отметилась, что придет на оперативку. Как это глупо: еще утром она думала, что все в ее руках. Да, сегодня она не совершила ничего предосудительного, ну и что? У нее и так гора поводов чувствовать себя виноватой, и эту гору уже не разгрести.

Вот бы кто с ходу предложил ей работу на этой тематической встрече. Только почему-то Нору мучили нехорошие предчувствия…

Глава 25

Деловые поводы, чтобы написать Эндрю, очень быстро иссякли.

Два дня назад она предупредила его о разговоре с Ритой, сегодня рабочий день близился к концу, и Нора все-таки написала Эндрю (ну очень толстый намек), что скоро будет находиться недалеко от его дома.

Сегодня вечером отправляюсь на тематическую встречу в Миссии. С твердым намерением уйти оттуда с парашютом, даже если мне придется его украсть.

Он как бы не понял намека:

Наблюдаю верное использование метафоры про парашют.

Но зато следующее сообщение ее обрадовало:

И где проходит мероприятие?

Нора знала и не глядя на карту, что это недалеко от его дома, знала, что в итоге они договорятся о встрече, чему будет предшествовать длинная прелюдия в виде переписки.

Переписка развивалась как надо, и тут возле стола Норы возникла Джули: пора было идти. По дороге к лифту Нора поинтересовалась, давно ли Джули посещает подобные мероприятия.

– Вот уже несколько лет, – ответила Джули. – Я не на всех бываю, конечно, но мне нравится заводить новые знакомства. У них часто проходят интересные панели. Одна, о возможностях построения карьеры в книгоиздании, мне особенно понравилась.

– Ты уже представляешь, до кого хочешь дорасти? – спросила Нора, когда они уже зашли в лифт.

– До редактора, конечно. А потом – до издателя. Рано или поздно хочу запустить свою линейку про образование. Я бы выбирала книги, которыми мне было бы интересно пользоваться, будь я сама учителем.

Джули первой вышла из лифта, а Нора немного замешкалась.

– Ну а ты как? – спросила Джули. Вопрос мог бы показаться жестоким, если б не был задан от чистого сердца.

Нора поравнялась с Джули, стараясь идти в ногу.

– Не знаю. Всегда хотела стать редактором, а теперь уже не уверена.

– Может, тогда маркетинг? Или производственный отдел?

– Может, даже вообще другая сфера, а не книгоиздание, – призналась Нора.

Джули искоса посмотрела на Нору.

– Но зачем же тогда ты идешь на мероприятие, посвященное книгам?

Нора пожала плечами:

– Для общего кругозора.

Приложив карточки, они вошли на станцию BART и спустились к платформе, откуда отправлялись электрички до Дейли-Сити[44]. Нора попыталась объяснить свою мысль:

– Уж коль весь мой опыт сводится к издательскому бизнесу, все же есть смысл поизучать возможности внутри него. Так сказать, пропахать все поле. – Это она вспомнила парсоновское зубодробительное пособие о стратегии победителей. Правда, в книжке не говорилось, а что делать, если все поле уже перепахано.

Остановка была короткой, и вот уже девушки вошли в гостевой зал пивоварни. Участницы мероприятия сконцентрировались в дальнем конце: кто-то стоял с бокалами янтарного пива и мило беседовал, кто-то расположился за столиками с табличками «бронь», угощаясь аперитивами. Джули уверенно двинулась вперед, Нора – за ней.

Джули остановилась возле столика с пустыми бейджиками и ручками. Сняв колпачок, Джули написала на бейджике свое имя, а под ним –Parsons Press. Нора последовала ее примеру. Пока она прикрепляла свой бейджик, Джули уже устроилась за соседним столиком и взяла меню, Нора села напротив. Нет, все-таки хорошо, что она с Джули. Отчасти счет Норы на таких профессиональных сходках оказывался высоким потому, что она заказывала больше положенного, лишь бы чем-то занять себя.

– Не хочешь картошку фри? – спросила Джули.

– Да, – поспешно ответила Нора. Картофель фри обычно подают большими порциями. Прекрасный повод занять руки, все лучше, чем палочки моцареллы. Она однажды заказала их себе: пять палочек липкого сыра на тарелке, и все.

Заказ был сделан, и Джули направилась к группе женщин, беседующих возле стены. Завидев Джули, они тепло поприветствовали ее по имени, для этого им даже бейджик не понадобился. Поскольку картофель фри еще не подали, Нора скромно присоединилась к кружку.

– Ты как-то отпраздновала это событие? – спросила одна из женщин девушку с бейджиком «Бренда».

– Ну, ничего грандиозного. Просто пригласила на обед друзей. Они вообще из другой

Закладка:

Все согласно закивали. Наклонившись к Норе, Джули пояснила:

– На той неделе Бренду сделали редактором.

Нора посмотрела на девушку. Еще бы, теперь можно понять ее радость.

– Поздравляю, – сказала Нора.

Бренда прямо светилась.

– Спасибо, – поблагодарила она.

Ей было где-то тридцать с небольшим: большеглазая, с темной короткой стрижкой. Норе ужасно хотелось расспросить ее: как долго она в книгоиздании, сколько издательств перепробовала или оставалась работать в одном и том же? Остановится ли на должности редактора или намерена делать карьеру и дальше? Ведь у самой Норы вообще ничего не получалось.

Зато благодаря «счастливым часам» получалось нормально общаться: изображать заинтересованность, вежливо и к месту кивать и с готовностью отвечать на вопросы. Обменявшись с женщинами парой шуток, Нора кинула взгляд через плечо и увидела, что принесли картошку фри. Потихоньку ретировавшись, Нора переложила себе на тарелку небольшую порцию. У Бренды должность редактора, а у нее – картофель фри.

Нора ела, вытирая жирные пальцы о салфетку. Откуда-то сбоку послышался знакомый гортанный смех.

Нора похолодела и огляделась. Возле барной стойки, с бокалом искристого шампанского стояла Линн. Очки в красной оправе, светлые волосы с тугой завивкой, неуемный, задушевный оптимизм.

Нора отвернулась и, подхватив тарелку, поспешила обратно в кружок женщин. Если снова встать рядом с Джули и напротив Бренды, она сможет наблюдать за Линн.

– Простите, извините, – пробормотала Нора, протискиваясь между незнакомыми женщинами. Особа, чье имя Нора не успела прочитать (уж слишком она перепугалась), подвинулась, пропуская Нору. Нора немного отклонилась назад и заглянула через плечо своей соседки: отсюда можно было видеть Линн хотя бы со спины. Их разделяло метров пять, и Нора была вне зоны ее видимости, даже если та вдруг обернется. Сердце бешено стучало, отдаваясь в ушах, отчего трудно было услышать разговор рядом с ней, но при этом, как ни странно, слух ее обострился до крайности, и Нора отчетливо различала южный говор Линн поверх остальных голосов.

– О, картошка фри! – сказала Джули.

Нора перевела глаза на тарелку в своих руках.

– А. Да.

– Пойдем сядем?

Нора глянула на стол. Оттуда Линн может ее увидеть.

– Нет. Я лучше тут постою, – сказала она.

Без дальнейших расспросов Джули направилась к столу, а вместе с ней еще две женщины, и Нора осталась совсем в маленьком кружке: с Брендой и, судя по бейджику, Джози. Отклонившись назад, Нора опять посмотрела на Линн, которая даже не сменила позы.

– И как вам работается в Parsons? – спросила Джози.

Нора заморгала, думая о том, что буфер между ней и Линн стал совсем хлипким.

– Ммм?

– Ну, вы же работаете в Parsons? – Джози указала на бейджик. – Вы с Джули из одной редакции?

Ах да. Нора посмотрела на грудь, где висел бейджик, объявляющий всему миру, что она из Parsons.

– Совершенно верно, – сказала она. – Джули очень хорошая. Простите, я на минуточку. – Растерянно улыбнувшись, она попятилась назад. В углу Нора заприметила дверь в туалет. Метнувшись к барной стойке, она оставила на ней тарелку с картошкой фри и двинулась вдоль стены к туалету.

Войдя внутрь, она дернула бейджик, и тот порвался. Нора аккуратно сняла вторую половину, видя, как от волнения вздымается грудь. Скомкав липкие клочки бейджика, она скатала их в шарик и кинула в мусорную корзину.

Подняв глаза, она посмотрела на себя в зеркало: испуганные глаза, на лбу – бусинки пота. Прошло всего несколько минут, а она уже в панике.

Нора вытащила из сумочки телефон. Эндрю продолжал ей писать. В последнем сообщении он спрашивал, будет ли у нее возможность поесть на этом мероприятии. Они уже почти подошли к развязке. Нора может сказать, что голодна, и спросить: «А ты?» Тогда он пригласит ее на ужин.

Тишина за дверью была нарушена стуком острых каблучков. Сюда кто-то шел. Даже в таком смятенном состоянии Нора понимала, что это не Линн, она не носит шпилек, и все равно Нора в страхе метнулась в кабинку.

Закрывшись, для правдоподобности она затаила дыхание. Цок-цок – женщина на каблуках вошла в соседнюю кабинку. Нора даже видела, какие на ней туфли – черные лаковые, классические. Женщина переминалась с ноги на ногу.

Спустив воду, Нора встала, вышла из кабинки и долго, не суетясь, мыла руки. Потянулась к автоматическому полотенцедержателю – лампочка мигнула, но полотенце не выехало.

В кабинке спустили воду. Нора вытерла руки о джинсы и направилась на выход. В кабинке открылась щеколда, и в зеркале мелькнула фигура женщины – высокой, с седой прической в стиле боб. Нора выскользнула из туалета, машинально пытаясь понять, кто это был.

Кажется, она однажды здоровалась с этой женщиной, и повод был волнующий.

Это было собеседование в Weber. Виолетта.

Нора окинула взглядом зал. Бренда и Джози стояли все там же. Джули сидела за столом и ела картошку фри. А Линн куда-то исчезла. Нора два раза проверила, но ее не было возле дальней барной стойки.

Нора шла, не останавливаясь, понимая, что следом за ней идет Виолетта. Нора уже, не стесняясь, крутила головой, всматривалась в лица.

Можно было и не надеяться, что Линн ушла. Накатило знакомое чувство, как когда-то однажды она обнаружила у себя в комнате паука. Нора тогда отвернулась на секунду в поисках веника, чтобы смести паука на пол вместе с паутиной, но, когда она взяла веник, паук исчез. У Норы тогда мурашки поползли по телу, потому что паук перебрался на новое место и теперь мог оказаться где угодно.

Подступила тошнота, и Нора опустилась на стул рядом с Джули. Та беседовала с двумя женщинами, чьи имена можно было бы прочитать на бейджиках, если б Нора имела на это силы. Опустив голову, она вытащила телефон. Эндрю продолжал забрасывать ее чертовыми сообщениями.

Давай я подойду?

Нора прикусила губу. «Скажи да, скажи да, скажи да», – повторяла она про себя в такт биениям своего сердца.

Наверху, рядом с именем Эндрю, задорно подпрыгивали три точки, замирали, а потом снова подпрыгивали. Наверное, Эндрю придумывает какую-то шутку.

Но чтобы сбежать отсюда, ей не нужен Эндрю, она и сама справится. Нора подняла голову и посмотрела на входную дверь, всего в восьми метрах от нее. Просто нужно незаметно выскользнуть наружу, и все. Эх, только бы знать, где притаился паук. Нора обшарила взглядом зал.

– Нора, ведь вы недавно были в Балтиморе?

Нора подняла глаза на говорящую.

– Да, – неуверенно ответила она.

– Вот Эйми, она из Балтимора.

Нора повернулась к Эйми, что сидела слева от нее. Эйми беззаботно поедала картофель

Закладка:

– О, здорово. – Нора пыталась придумать, что бы еще сказать. – Я там была на конференции, но она так долго шла, что у меня даже не было времени погулять по городу.

Кажется, Эйми удовлетворилась таким ответом. Вежливо кивнув, она положила в рот еще один ломтик картошки фри. Из Норы сегодня паршивый собеседник, и, наверное, Джули уже жалеет, что пришла в ее компании. Нора снова оглядела зал. Паука было не видать. Но не может же она просто сидеть тут, ожидая, когда он к ней подкрадется.

Нора проиграла в голове фразу, которую собиралась сказать.

– Мне вообще-то пора домой, – выпалила она наконец. – Жаль, что не могу остаться. Мне тут очень понравилось. – Она выдавила из себя улыбку, но улыбка получилась вымученной, каждую мышцу лица сковало напряжение. – Очень рада была с вами познакомиться, – сказала Нора Эйми и ее соседке, с которой она так и не познакомилась. – Джули, спасибо, что составила мне компанию, с удовольствием приду сюда еще.

– Ага, – беззаботно ответила Джули.

Нора направилась к выходу, считая каждый шаг, ведущий ее прочь из этого опасного места… но тут в кармане завибрировал телефон. Должно быть, Эндрю сформулировал наконец свою остро́ту. Скоро он распахнет перед ней двери своего дома, она войдет и сядет на промятый островок безопасности на его софе, а он начнет шутить над ее неспособностью все планировать заранее, и…

– Нора! – вдруг радостно позвал знакомый голос. Нора не остановилась – дверь уже совсем близко. – Нора!

С гулко бьющимся сердцем Нора остановилась и повернулась на голос. Паук сидел за столом и глядел на нее, а напротив паука – Виолетта.

– Линн, – сказала Нора, но голос ее звучал как-то придушенно. – Виолетта. Какая приятная неожиданность!

Виолетта пустым взглядом смотрела на Нору, не сразу узнав ее, что неудивительно. Ведь на собеседовании она имела дело со спокойной, собранной особой в черных деловых брюках и туфлях на плоской подошве, в идеально наглаженной блузке, с аккуратно убранными назад волосами. А тут вдруг совсем иная Нора – в джинсах и помятом топе. Уставшие глаза, примятые кудряшки. Утром, когда уже было пора бежать на работу, она пыталась привести голову в порядок, сунув ее под кран и устроив двухминутную помывку. Без укладки феном волосы торчали во все стороны.

Виолетта все же узнала ее и расплылась в улыбке. Линн обняла Нору.

– Вот уж не думала тебя тут встретить! – воскликнула она.

– Я тоже! – слукавила Нора. – Какие новости?

Тут Линн бросилась рассказывать, как перекрашивала дома ванную комнату. Эх, зря Нора спросила, потому что сейчас к ней прилетит ответный шар и нужно будет срочно придумать что-то не про вентилятор и не про ночь, проведенную с известным автором.

– Как мои дела? У меня все хорошо.

Линн кивнула, готовая услышать что-то более пространное, но Нора молчала.

– Собственно… – промямлила она наконец, кидая взгляды на дверь, но Линн перебила ее, сказав:

– Спасибо тебе за комментарии по роману. – Повернувшись к Виолетте, она пояснила: – Нора поделилась своим мнением по поводу рукописи Блейка. Она тяготеет к художественной литературе.

Линн умела поддерживать коллег, правда, сейчас Норе было не до этого.

Виолетта с любопытством посмотрела на нее:

– И как тебе роман? Нам кажется, у него есть потенциал.

– Собственно, да, – смущенно заметила Нора.Потенциал– хорошее слово, но не в адрес этого творения. – Я, собственно, не читаю книги подобного жанра, но ваш интерес мне понятен. Уж больно захватывающая идея. – Именно так Нора и написала Линн: что ей понравился замысел. Более великодушной лжи и не придумаешь. Потому что Норе не за что было похвалить главного героя с его метаниями, немыслимыми сексуальными эскападами и претенциозностью, что сочилась из каждой страницы.

Слушая Нору, Виолетта согласно кивала, из чего можно было сделать вывод, что Нора подобрала правильные слова. Линн смотрела куда-то за плечо Норы, и это был удобный момент, чтобы ретироваться. Нора кинула взгляд на выход, собираясь попрощаться.

– А кто это там? Джули? – Последнее слово прозвучало скорее утвердительно.

Чувствуя, как страх опоясывает ее, словно удав, Нора обернулась. Джули стояла возле стойки бара, и конечно же ее трудно было не узнать по ее светло-сиреневым прядкам. Услышав свое имя, она обернулась и воскликнула:

– Линн, привет!

Нора обомлела от ужаса. Вот Линн и Джули заключили друг друга в объятья и заворковали. Потом Линн представила ее Виолетте.

Пока никто не затеял разговор про Нору и место ее работы, Нора совершила отвлекающий маневр, хоть это и далось ей с огромным трудом.

– И часто вы ходите на подобные мероприятия? – спросила она. – Я тут в первый раз, и мне довольно интересно.

Линн радостно закивала:

– Я годами бываю то тут, то там, но теперь, перейдя в Weber, предпочитаю приезжать в Сан-Франциско. Использую любую возможность оказаться в этом городе.

– Еще бы, – сказала Нора, хотя до трясучки ненавидела свои утренние электрички.

– Мы даже устраивали несколько подобных мероприятий у себя в Weber, – прибавила Виолетта.

– Точно! – просияла Джули. – Кажется, я была на одном. На панельной дискуссии.

Норин телефон снова зажужжал, но Нора не реагировала на него, не спуская глаз с Джули и Виолетты, чтобы, не дай бог, они не начали обсуждать ее.

– А ты была раньше на этой пивоварне? – спросила ее Линн. Нора, все еще надеясь, что ничего не упустит из разговора Джули с Виолеттой, прочитав недослышанное по губам, отрицательно замотала головой. – Я-то сама не очень люблю пиво, – призналась Линн, – но здесь готовят изумительный медовый сыр, просто пальчики оближешь. Вот, пыталась уговорить Виолетту сделать заказ. Только на двоих слишком большая порция, но теперь нас четверо. Что скажете, девушки?

– Я бы с удовольствием. Но, пожалуй, в другой раз, – сказала Нора, чувствуя, как ее разрывает от чувства вины. Если б прямо сейчас ее два мира не грозили столкнуться, доведя до катастрофы, она бы с радостью посидела с Линн и попробовала этот самый медовый сыр.

– Ладно, – ответила Линн.

– С удовольствием пообедаю с тобой, когда ты в следующий раз приедешь в город, – сказала Нора. Снова завибрировал телефон, пора. – Мне надо идти, очень была рада с тобой повидаться.

Линн обняла ее на прощание, и через ее плечо Нора видела, как кто-то входит в пивоварню. Подсвеченный сзади солнцем и оставаясь таким образом в тени, человек замер и оглядел зал. Нора так бы и не поняла, кто это, но дверь захлопнулась, и человек зашагал в ее сторону. Эндрю Сантос.

Глава 26

Он кивнул ей, продолжая надвигаться на нее нацеленно, словно

Закладка:

– Рада была повидаться. – Правда, Нора уже не была уверена, что не повторяется. Она метнула взгляд на Эндрю: тот уже стоял в метре за ее спиной, с чашкой кофе в руках.

– Надеюсь, ты не из-за меня уходишь, – сказал он. Линн обернулась на его голос, и у Норы упало сердце. – Простите, если прервал вашу беседу. – Эндрю посмотрел на Линн, а потом снова на Нору. – Я сидел в кафе неподалеку. Узнав, что ты рядом, решил заглянуть. Впрочем, не хочу навязываться. – Он выставил вперед ладонь – жест, говорящий «я пришел к вам с миром». – Если ты хочешь еще тут задержаться, то я пойду. – Он посмотрел поочередно на всех трех женщин, потом снова на Нору.

Линн с любопытством разглядывала его.

– А мы раньше нигде не встречались? – спросила она.

– Не думаю. – С вежливой улыбкой он протянул руку. – Я – Эндрю. – Он взглянул на бейджик Линн. – Так вы из Weber?

– Да. Я Линн.

– Нора мне говорила, что кого-то знает в Weber.

– Ну разумеется, – хмыкнула Линн. Нора выдавила из себя идиотский смешок. Линн продолжала рассматривать Эндрю. – А вы, случаем, не Эндрю Сантос?

– Совершенно верно. – Он смущенно хмыкнул.

– Так вот оно что! Я же работала в Parsons вместе с Томом, – пояснила Линн. – Мне кажется, я слышала ваше выступление на какой-то конференции.

Нора беспокойно крутила головой, желая, чтобы этот обмен информацией немедленно прекратился.

– Какая жалость, что мы там не познакомились, – сказал Эндрю.

– Ну, вы же знаете, на конференциях вечно царит такой сумбур, – махнула ладошкой Линн. – Что ж, рада, очень рада. А это Виолетта, наш издатель. – Она отошла в сторону, пропуская коллегу, и та пожала Эндрю руку.

– Очень приятно, – сказал Эндрю. И тут он увидел Джули.

– О. Вы же тоже из Parsons, как и Нора!

Нора впилась глазами в бейджик Джули, где отчетливо было написано:Parsons Press. Пока они здоровались, Нора метнула взгляд на Линн с Виолеттой. Линн, кажется, так залюбовалась Эндрю, что все пропустила, но Виолетта нахмурилась. Нора срочно пыталась придумать какую-нибудь отвлекающую фразу, но в голове было пусто, а во рту пересохло.

– Простите, вы сказали, что Нора работает в Parsons? – уточнила Виолетта. – Вместе с Джули?

– Ну да, – сказал Эндрю. Линн сдвинула брови. Видя реакцию своих собеседниц, Эндрю, чего Нора никогда не наблюдала прежде, растерялся. – Ну, то есть, я не знаю, в каком плане они сотрудничают. – Он повернулся к Норе, ища у нее поддержки, но та замерла с открытым ртом, не в силах сложить слова хоть в какую-то фразу.

– Мы не особо пересекаемся по работе, – подсказала Джули. – Я – младший редактор в отделе психологии, а Нора занимается книгами по бизнесу. Но мы сидим в одном здании.

– То есть «сидели», – поправила ее Виолетта.

Джули, последняя надежда Норы, сделала большие глаза:

– В каком смысле «сидели»?

– Ну, разве Нора не уволилась из Parsons пару месяцев назад? Чтобы сотрудничать с нами? – Видя, что Джули совершенно ее не понимает, она окинула Нору холодным – нет, ледяным – взглядом. Нора застыла в ужасе.

Она уже понимала, что и Линн, и Виолетта сложили все слагаемые, и в панике пыталась придумать какую-нибудь изощренную ложь, чтобы вывернуться. Например, что Джули и сама не ведает, что говорит (хотя та просто защищалась). Или что она, Нора, не видела ничего предосудительного, работая одновременно в двух конкурирующих издательствах (ага, ну не настолько же она идиотка, чтобы не понимать). Но ужасней всего было то, что все эти подлые мыслишки были написаны у нее на лице, и все это прекрасно видели.

– Все не совсем так, – пролепетала она, чувствуя, как растерялась Джули, не понимавшая, почему Линн с Виолеттой так изумляются. Нора чувствовала, что и Эндрю глядит на нее, и этот взгляд прожигал ей душу. Потому что теперь до него дошло, зачем Нора уговаривала его отнести рукопись в Weber.

– То есть ты не уходила из Parsons? – В голосе Линн послышались жесткие нотки, хотя никогда прежде она с ней так не разговаривала. Однажды Линн поставила на место зарвавшегося автора, вызвав восхищение Норы. И вот теперь она почувствовала характер Линн на собственной шкуре.

Нора шагнула к Линн и робко сказала:

– Мне ведь сократили жалованье. – Она обращала эти слова не к Линн с Виолеттой, своим руководителям из Weber, а только одной лишь Линн, своей прежней начальнице, что угощала ее обедами и одалживала книги. И которая сама возмущалась, что Parsons посмели уменьшить ей зарплату.

И вот эта самая Линн сейчас глядела на нее в полном недоумении.

Виолетта жиденько улыбнулась и сказала:

– Давайте не станем здесь это обсуждать. – Метнув взгляд на Эндрю, она повернулась к Норе: – Я выслушаю твои объяснения, но позже, и мы все обсудим.

– Хорошо. – Нора даже не посмела улыбнуться на прощание. Взглянув на смущенную Джули и на Эндрю, задумчиво хмурившего лоб, на негнущихся ногах она направилась к дверям.

Хоть спасибо, что не стали увольнять ее в присутствии автора. И хотя Нора представляла, что с ней будет, она все еще надеялась, что они действительно всеобсудят– ведь простили же они ей промах с Айрин Николс. Может, и сейчас простят?

На ее спину легла ладонь, и Нора знала, что это Эндрю. Пройдя вперед, он раскрыл перед ней дверь, и Нора вышла на улицу.

Солнце било с неуемной силой, словно тут был совершенно другой мир. Остановившись, Нора заморгала, пытаясь унять слезы.

– Что вообще произошло? – спросил Эндрю.

В глазах его было столько сочувствия, что она чуть не разрыдалась. Теперь, когда он узнает всю правду, он просто ее возненавидит.

– Давай отойдем, – пробормотала она.

– Ладно. – Придерживая ее за талию, Эндрю повел ее дальше и все пытался подладиться к ее неровным шагам. Проходя мимо урны, Эндрю выбросил свой стаканчик. Судя по глухому стуку, кофе он так и не допил…

Завернув за угол, они прошли еще один дом, и Нора остановилась.

– Ну вот. – Почему она остановилась именно здесь, между автобусной остановкой и парикмахерским салоном? Наверное, нет никакой разницы. Эндрю стоял рядом и ждал. Прислонившись к стене здания, Нора набрала в легкие воздуха и заговорила.

– Когда Parsons урезали мне жалованье, я устроилась внештатно в Weber редактором по работе с авторами. Я сказала им, что уволилась из Parsons, но это было неправдой, потому что иначе бы я не прожила.

Немного помолчав, Эндрю сказал:

– То есть они не знали, что ты продолжала работать в Parsons.

– Нет, не знали.

Он кивнул.

– Как

Закладка:

Нора пыталась прочитать его взгляд, но он оставался непроницаем.

– Нет, никто не знал.

Эндрю сдвинул брови.

– Ты хоть кому-нибудь говоришь правду?

– В последнее время – нет. – Да нет же, она не то имела в виду. Видя удивление в его глазах, Нора попыталась объясниться.

– Скажи я хоть кому-то, то одну из работ я бы точно потеряла, а мне нужно было платить за квартиру.

Но для него это ничего не объясняло, он все так же грустно смотрел на нее.

– А как же я? Почему ты мне ничего не сказала?

Нора издала тяжкий вздох.

– Я не знала как.

Он посмотрел на нее, а потом отвернулся, глядя куда-то вдаль.

– Хочешь знать, что я думаю по этому поводу?

Нора молчала, понимая, что он все равно сейчас скажет, и ей будет больно.

– У тебя все время был наготове козырь Weber, ты просто ждала, когда пойти с него. Я-то боялся, что ты уйдешь от меня из-за Parsons: я все время тебе говорил о своих страхах, что ты меня используешь. А когда ты сказала, что все это неважно и предложила познакомить меня с людьми из Weber, я подумал, что ты делаешь это ради меня. Откуда ж мне было знать, что ты со мной играешь. – Никогда прежде он так горько не улыбался. – Но теперь-то мне ясно, почему ты отговаривала меня от больших издательств. Я ругал себя за мнительность, и что в итоге? Ты никогда не думала о моем благе, не дорожила мной.

– Неправда, я дорожу тобой, – взмолилась она, прекрасно понимая, что Эндрю прав. Нора никогда не была с ним честной до конца. Она сама выстроила эту пропасть между ними, и теперь любые ее слова будут звучать лживо. И Нора боялась, что он не поймет, что с ней происходит. Ах, если б только ей не приходилось бороться с собственными чувствами и если б не эта изматывающая борьба между желанием жить и желанием сдаться. Если б не все это, она смогла бы раскрыться перед ним и проявить свои чувства во всей своей силе.

– Значит, ничего не вышло, – грустно констатировал он.

Ей так хотелось сказать: «Это у меня ничего не вышло, не вышло рассеять свой собственный морок». Но ведь это была ее собственная беда.

Нора с отчаяньем посмотрела на него.

– Но я все равно могу устроить тебе встречу с Weber, – сказала она. – Да, я там больше не работаю, но я предлагала тебе искренне. Weber тебе подходит.

Он грустно покачал головой, словно она чего-то еще не понимает.

– Нора, у меня всегда есть выбор. Я нанял литературного агента, но дело не в этом.

– Ты нанял литературного агента? – удивленно переспросила она.

– Да.

– И даже ничего не сказал мне.

Он грустно улыбнулся.

– Я боялся, что ты тогда бросишь меня.

– Но не все так однозначно, чтобы только черное или белое, – устало сказала она.

– Я знаю.

От этих слов стало еще горше. Эндрю знал, что для нее он важнее, чем его книга, но она-то выбрала книгу. Нора уставилась на асфальт под ногами, стараясь справиться с накатывающей истерикой.

– Я, пожалуй, пойду, – сказал он. Нора подняла на него глаза. Губы его надломились в грустной улыбке. – Думаю, мы достаточно объяснились. – Он собрался было уйти, но, повернувшись, прибавил: – И мнеоченьжаль, что все так вышло с Weber.

– Мне тоже. Погоди, – позвала она. Он молча кивнул. Нора посмотрела в небо, зная, что нет таких слов, чтобы все исправить. – Я знаю, что это все из-за книги, но ведь это совсем не главное. Надеюсь, что хоть этому-то ты веришь. У меня большие проблемы с самой собой, это про жизнь и смерть, и я не хотела втягивать тебя во вс это.

– Вполне тебе верю, – печально сказал он. – И ведь я был готов помочь тебе.

Нора сглотнула ком в горле, глядя вслед уходящему Эндрю. Вот уже он свернул за угол и исчез из виду, а Нора долго отсчитывала секунды, понимая, что ей придется идти в ту же сторону, и надо было дать ему время уйти достаточно далеко. Нора вытащила телефон.

Там были три его непрочитанных сообщения. Отосланные вечность назад, еще до катастрофы.

Даже обидно. Неужели ты думаешь, что я бесцельно торчу дома, ожидая твоего прихода? Но в каком-то смысле так оно и есть.

Правда, что ли? А я как раз в кафе недалеко от пивоварни. Что, если я зайду за тобой, и мы отправимся ужинать?

Сижу пью кофе, от тебя ни ответа ни привета. Так что я пошел. Наверное, скоро увидимся!

Глаза защипало от подступивших слез. Сквозь их пелену она снова перечитала его слова. И подступила такая тоска, тоска по Эндрю, когда он еще не знал, что же она натворила. Нора представила себе, как он сидит в кафе, пишет ей, строит планы на вечер, но им не суждено было сбыться. Каждый раз, перечитывая эти последние три сообщения как напоминание об утерянном счастье, она будет тосковать по нему. Как глупо и сентиментально – думать о том, кто, собственно, ей и не принадлежал.

Глава 27

Нора уставилась на графу в календаре: сегодня Рита должна была созвониться с Эндрю. Звонок был запланирован три дня назад, но с тех пор, казалось, прошла вечность. Да и сам звонок потерял всяческий смысл. Да, Эндрю поговорил бы с Ритой, но это было до событий вчерашнего дня, когда ее обман раскрылся и он ушел. Невозможно и жестоко требовать от него каких-то действий.

Нора навела курсор и отменила звонок. В обычных обстоятельствах ей бы следовало отослать соответствующее предупреждение, но только не теперь. Эндрю и так поймет, а с Ритой вот придется объясняться. Скоро она всполошится и учинит допрос, ну и ладно. Нора уже испила чашу до дна.

Накануне вечером Виолетта официально уведомила ее, что Weber больше не нуждается в ее услугах, решение вступает в силу немедленно. Норе предлагалось составить счет за еще не оплаченную работу. Поставив на паузу фильм «Маленькие женщины»[45], Нора стряхнула с пальцев крошки от крекера и написала простенький отчет в Ворде, хотя перед этим пользовалась специальной программой, где все выглядело очень стройно. Сейчас – просто голая информация, Нора даже с цифрами не заморачивалась. Отослав отчет, она плаксиво высморкалась в платок и снова включила «Маленьких женщин».

Вчера

Закладка:

Нора вообще отключила телефон и продолжила смотреть «Маленьких женщин».

Неудивительно, что очень скоро пришло письмо от Риты:

Что-то случилось?

Посчитав до десяти, Нора уклончиво ответила:

Он принял решение не подписывать договор с Parsons.

Нора следила за экраном: отменит ли Рита оперативку на четыре часа. Если это ради обсуждения ситуации с Эндрю, то отменит. Но был вариант и похуже: возможно, Рита собиралась обсудить свои подозрения насчет Норы и отток авторов в Weber. Тогда оперативка состоится, а новости про Эндрю подольют масла в огонь.

На нервной почве у нее даже коленки подпрыгивали, а когда через несколько минут оперативку так и не отметили, Нора поняла, что ее ждет. Хватая ртом воздух, она стала ждать расправы.

Нора вошла в переговорную – ту самую, откуда вела подпольные беседы с Weber. Нора присела за небольшой круглый стол. Появилась Рита и прикрыла за собой дверь.

– Ну, как ты? – спросила она.

Выдавив из себя улыбку, Нора пробормотала, что все хорошо, обойдясь без ответных любезностей.

Рита опустилась на стул, заправив за уши пряди черных волос.

– Так что случилось с Сантосом? – вкрадчиво поинтересовалась она. Нора насторожилась, пытаясь понять, как много ей известно. – Довольно странно, что в понедельник он был готов побеседовать со мной, а сегодня вдруг все отменяется. Он тебе как-то объяснил это?

– Он сказал, что у него есть литературный агент, – сказала Нора. – Думаю, он ищет издателя, который предложит ему больший гонорар, чем мы.

Рита даже не удивилась.

– Что ж, это вполне справедливо. – Она откинулась на стул и с интересом взглянула на Нору. – Это же не первый наш автор, переметнувшийся к другому издателю.

Нора изобразила сочувственную гримасу.

– В какой-то степени это неизбежно, – продолжила Рита. – Многим авторам хочется работать с прежними редакторами. Либо же они хотят издаваться на условиях, каких мы предложить не можем.

Рита в упор смотрела на Нору, и та подумала, что ее гримаса выглядит сейчас неуместно.

– Пару месяцев назад я видела, как вы с Линн заходили в итальянский ресторанчик на улице Саттер. Я еще подумала тогда, что, возможно, ты хочешь перейти в Weber.

Нора пыталась придумать какую-то отговорку, но Рита продолжила:

– А когда в прошлом месяце мы с Линн встретились на конференции, она сказала мне, что ты у них подрабатываешь.

– Так и сказала? – Нора нервно сглотнула.

– Да. Она сказала, что это безобразие – сокращать и без того скромное жалованье и что мы таким образом отпугиваем одаренных сотрудников вроде тебя. Линн радовалась, что ты от нас ушла и пристроилась в Weber, пусть даже и внештатно.

– А ты что сказала? – промямлила Нора, вспоминая, как оскорбилась вчера Линн.

– Я сказала, что рада за тебя. У тебя появилась новая работа, и это здорово.

Нора ждала, что Рита что-то еще добавит, но та молчала, поэтому Нора спросила:

– И все? Ты ей даже ничего не объяснила?

Рита пожала плечами:

– Ну, я же сразу все поняла. Ведь мне тоже урезали зарплату, и я тоже когда-то была помредом, так что понимаю, каково это. Ты просто пыталась свести концы с концами.

– Да, это так, – горячо подтвердила Нора.

– А потом я увидела в LinkedIn пост Винсента Кобба, что он готовит книгу для Weber. Он упомянул, что с этим предложением к нему подошли на конференции в Балтиморе. И я подумала: как странно, ведь Weber не ездят в Балтимор. А вот ты там была. – Рита испытующе посмотрела на Нору. Та чуть не подавилась от неожиданности.

– Я подумала, что, собственно, для Parsons это не такая уж большая потеря, – попыталась оправдаться Нора. – Он издавался у нас давным-давно, да и то неудачно.

– Да, это так. Только я пытаюсь понять, сколько же наших авторов ты уломала на сотрудничество с Weber. У меня появилось к тебе много вопросов. А потом еще этот Сантос. Дело было уже на мази, и вдруг он не хочет у нас издаваться. Естественно, я начинаю думать, что ты и тут руку приложила.

Нора попыталась ухватиться за последнюю соломинку:

– Я не уводила его в Weber, и до вчерашнего дня он вообще не был в курсе, что я на них работаю. Он узнал об этом одновременно с Линн.

Кажется, эти слова возымели действие. Рита вопросительно уставилась на Нору:

– А почему вы все трое там оказались?

Нора мысленно рассмеялась – да, действительно, почему? Как можно было все испортить одним махом?

– Там было мероприятие для женщин, работающих в книгоиздании. А потом за мной пришел Эндрю, чтобы сводить меня на ужин.

Рита удивленно подняла на нее глаза:

– То есть ты с Эндрю…

– Да, мы встречались. – Эти слова прозвучали так малозначительно. Даже странно расстраиваться из-за кого-то там, с кем ты простовстречалась. – Но я не уводила его в Weber, – снова повторила она.

Рита кивнула.

– Пусть даже он и не подписал договор с Weber, но от нас-то он все равно ушел.

Нора напряглась.

– Я не могу отвечать за его решения.

– Да, но ты могла на него повлиять.

Нора вспомнила, как первый раз пришла к Эндрю. Как рассказала ему, что ей сократили жалованье. Или еще раньше, в Балтиморе: тогда она явно выложила ему как автору больше положенного. Ведь Нора поделилась своими сомнениями относительно книгоиздания вообще. Так что Рита права. Хватить изображать невинность, пора отвечать за свои поступки.

Собравшись с духом, она посмотрела в глаза Рите:

– И к чему ты все это говоришь?

– Я должна отстранить тебя от редакторской работы. Не могу допустить, чтобы мы вот так теряли авторов.

– Но такого больше не повторится. – Нора чувствовала, как у нее сжало горло. – Обещаю. Линн меня вчера уволила. Я больше не совершу ничего подобного. – Рита внимательно посмотрела на Нору, и та надеялась, что ей поверили.

– Откуда мне знать. – Рита почти оправдывалась, но не собиралась отказываться от своего решения.

Что ж, у нее есть на это все основания. Нора уже предала ее однажды. Господи, так больно, что теперь и она от нее отвернется.

– И как все это будет выглядеть? Ну, когда меня отстранят от редакторской работы, – спросила Нора.

– Надо подумать. На

Закладка:

– Хорошо, – упавшим голосом сказала Нора, стараясь не расплакаться.

– Мы не будем делать это одним рывком, подладишься постепенно, – сказала Рита.

– Хорошо. – Нора тупо уставилась на свой маникюр.

– Я, конечно, не имею права спрашивать, а ты можешь не отвечать. Но… ты пытаешься найти другую работу?

Нора молча кивнула, не поднимая головы.

– Хорошо, – сказала Рита. – Все к лучшему. Тебе пришлось пережить столько изменений, а я по своему опыту знаю, как это тяжело.

Неужели Рита ее жалеет? От этого еще грустнее – ведь все равно она больше даже не помред.

Нора вернулась на свое рабочее место совершенно потерянная, перебирая в памяти свои отношения с Ритой за последние два месяца. Значит, пока она сама ездила в Балтимор, Рита встретилась с Линн на другой конференции. И несмотря на это, она все равно пообещала Норе повышение, если та уговорит Сантоса подписать договор. Она искренне старалась ей помочь.

Ну а потом? Вернувшись из Балтимора, Эндрю прислал Норе письмо, адресованное заодно и Рите, как бы подтверждая, что Нора действительно пыталась выполнить свое обещание. Рита обрадовалась и даже похвалила Нору, получив подтверждение, что Нора остается патриоткой Parsons.

Но Эндрю медлил с подписанием контракта, и Рита снова засомневалась. Нора же помнит, как после одной из оперативок Рита как бы вскользь упомянула, что Weber переманивает их авторов. Она еще так странно посмотрела на Нору, но все еще не была уверена, пока Винсент Кобб не вывесил свой пост. То есть с самого начала, когда авторы Линн переметнулись к Weber, Рита поняла, что с какого-то момента и Нора начнет переманивать авторов.

Какой же идиоткой выглядела Нора, оккупируя по понедельникам переговорную. Находясь на территории Parsons, в свое служебное время, когда надо было работать на Parsons, она созванивалась с их авторами и уговаривала перейти в Weber. Она проделывала все это, подленько улыбаясь в лицо Рите и уверяя ее, что Эндрю у них на крючке.

Нора сползла в кресле, ругая себя всеми словами.

На почту пришло новое письмо. В глубине души она все еще надеялась, что это Эндрю. Если бы.

Нлра,

Логотип на папках и чехлах никуда не годится. Нужно созвониться и все обсудить. Кстати, общения раз в неделю нам недостаточно.

Спс

Нора сердито сощурилась. Значит,Нлра? Логотип, видишь ли, никуда не годится. Нужно обсудить? И когда, черт возьми, он перестанет писать свое чертовоспс?

Да еще ему двух раз в неделю мало. От возмущения у Норы аж скулы свело. Господи, да к тому же ее еще и понизили, все это как по голове молотком. Нора гневно сопела, раздувая ноздри.

Значит, теперь она будет работать помощником Генри Брука, созваниваться с ним, выслушивать его бесконечные наставления, чувствуя себя полной идиоткой? От этой мысли Нора испытывала даже не гнев, а полное опустошение.

Ее старая команда ушла. Бет ушла. Все нашли свое место в жизни, а Нора даже не знала, куда ей податься. Но уж точно ее место не рядом с Генрик Бруком. Parsons годами вколачивали в нее покорность, но это уже – перебор.

Нет, Parsons Press вовсе даже не издательство. Это прямо какое-то безвоздушное пространство, черная дыра, всасывающая в себя людей. Все, что ей оставили теперь, – это Генри Брук. А все потому, что ей не доверяют. А все потому, что она сама позволила так с собой обращаться.

Коршунами налетели мысли, начали клевать ее в темечко. Так приказало им чудовище в ее голове, в минуты отчаянья подползающее совсем близко. Налетели мысли, загалдели: что вместо такой вот бессмысленной жизни можно обрести спокойствие. Чудовище хватало ее за руку, заставляя заглянуть себе в глаза, которые оказывались зияющей черной бездной. Чудовище вопрошало: к чему жить, если она так несчастна?

Только теперь у чудовища появился второй собрат, имя которому – Parsons.

Нора смотрела на письмо Брука до боли в глазах, пока экран не зарябил. Чудовище Parsons твердило, что она не достойна быть даже помощником редактора. Оно требовало смириться с новой ролью, на которую она сама же и обрекла себя из-за собственной безропотности и лживости. Ее новая миссия – прислуживать Генри Бруку, выполнять задания еще более бессмысленные, чем ее предыдущая работа.

Только вот чудовище это здорово ошиблось, недооценило степень ненависти Норы к Генри Бруку.

Даже еще не понимая, что делает, Нора поднялась из-за стола и зашагала в сторону переговорной. Дверь так и осталась приоткрытой, Рита сидела там, копаясь в телефоне.

Нора постучала:

– Можно?

– Конечно. – Рита отложила телефон и с любопытством взглянула на Нору.

Та плотно прикрыла дверь и выпалила:

– Я, пожалуй, все-таки уволюсь. – Эти слова произнеслись сами собой, прежде чем Нора успела подумать или присесть.

Рита кивнула. Кажется, она не очень-то удивилась. Да и что тут удивляться – столько людей уже ушло.

– Тебе уже предложили другое место?

Нора покачала головой.

– Нет, просто… просто я больше не могу тут находиться.

– Ясно. – Рита немного помолчала, а потом осторожно спросила: – Ты уже решила, с какого числа увольняешься?

У Норы даже не было под рукой календаря.

– Нет, не знаю.

– Ты не спеши. Все это останется между нами, пока ты не обратишься в отдел кадров. – Видя, что Нора пытается обдумать всю процедуру и что она вообще ничего не знает про увольнение, Рита подсказала:

– Если тебе нужно время, можно отработать и дольше двух недель. Но двух недель тебе будет достаточно.

Нора пыталась понять, сколько времени уйдет у нее на обдумывание следующих шагов, ведь от этого зависит, на сколько тут остаться. С одной стороны, ей не хотелось снижать напора, уж если она решилась, а с другой – ей нужно больше времени, чем предлагает Рита.

– Пожалуй, я останусь на месяц, – неуверенно сказала Нора.

– Хорошо. Ты больше ничем не хочешь со мной поделиться?

Нора громко выдохнула.

– Нет. – Мысли все еще путались.

– Ладно, – осторожно сказала Рита, словно ожидая какого-то эмоционального выплеска. – Ты не против, если я скажу

Закладка:

– Конечно, говори. – Интересно, знает ли Кэндис про Weber, но сейчас даже это не беспокоило Нору.

Она вернулась на место, все еще под впечатлением от собственной решительности. К этому моменту она готовилась месяцами, представляя, что это будет настоящая победа. Как она ворвется к Рите, уже имея на руках предложение о другой работе. Как та станет ее отговаривать, но она не поддастся на уговоры, ограничив свое пребывание тут двумя неделями. Все вышло гораздо печальней, но это был необходимый поступок. И правильный. Он означал, что Нора выбирает жизнь, а не смерть – использует свой шанс.

Ей хотелось поделиться с Бет, но пока не стоит. Бет начнет расспрашивать о дальнейших планах, но таковых у Норы пока не было. Ей требовалось время, чтобы привести мысли в порядок.

Впрочем, она была уверена еще кое в чем. Поставив галочку напротив письма Генри Брука, Нора удалила его.

Глава 28

С пятилетием!

А под текстом – гифка с тремя хлопушками, из которых вылетают конфетти. Нора хотела было подколоть Бет, но как мило, что она все еще помнит про их юбилей. Объявив Рите позавчера о своем увольнении, Нора с трудом дождалась пятницы в своем унылом закутке. Так что веселые конфетти доставили ей даже больше радости, чем она того заслуживала.

И тебя с пятилетием! – ответила Нора и тоже прислала хлопушку.

Она взглянула на телефон. Экран погас, и Нора «разбудила» его, ткнув по нему пальцем. Она ведь еще не рассказала Бет последние новости. Какие тут подобрать слова? Типа: «Кстати, меня выгнали с подработки, и я увольняюсь из Parsons, правда, пока неофициально. Если срочно что-то не придумаю, то скоро мне негде будет жить». Так, что ли?

Нора попыталась представить, как отреагирует Бет. Та всегда настаивала, что главное условие, чтобы перестать быть «троечницей» по счастью, – это уйти из Parsons. Бет, конечно, похвалит ее за решительность, но добавит: «Я так и знала» – потому что она всегда сомневалась насчет Weber. Главный посыл Бет – найти другую работу, а этот пункт пока отсутствовал в стратегии Норы.

Такого Бет не может не заметить. Нет, конечно же, она искренне поздравит ее с увольнением, но потом сразу же заговорит про отсутствие дальнейшего плана. А времени все обсудить у нее не будет, потому что сегодня она переезжает в свою студию.

Телефон снова погас, и Нора поняла, что еще не готова поделиться с Бет и вообще не знает, как выполнить главный пункт.

Она достала из сумки книгу-парашют. У нее никогда не хватало наглости читать на рабочем месте. Но ведь она раньше и не увольнялась. Так что – масса новых впечатлений.

Через два часа Нора дочитала книгу, так и не поняв, как же распорядиться своей жизнью дальше. Она рассчитывала обнаружить в конце что-то вроде квеста, чтобы определиться с цветом своего парашюта – но ведь это всего лишь метафора.

Пару раз, во время своего «протестного» чтения, Нора порывалась написать Эндрю, но потом все стирала и откладывала телефон. Ибо не положено помредам обсуждать с авторами цвет своего парашюта.

Сейчас ей не могли помочь ни Бет, ни Эндрю. Бет занималась переездом, а Эндрю… Нора не знала, что тут сказать. Он же не был ее мужчиной.

Эта мысль заставила сердце сжаться. Нора открыла сообщение от Джули, на которое так и не ответила. После фиаско Норы она прислала ей первое и единственное сообщение, справлялась о ее душевном самочувствии. Помнится, тогда в пабе Джули рассказывала, как была учителем и как потом перешла в издательство – в ее рассуждениях чувствовалась врожденная женская мудрость.

Если б Нора не вылетела с одной работы и не уволилась с другой, она позвала бы Джули на бокал вина. Но можно придумать и по-другому. И тогда Нора создала событие на сегодня, вписав туда Джули. Во-первых, это бесплатно, а во-вторых – трудно отказаться, потому что мероприятие пройдет внутри издательства.

Так, думаем дальше. В пабе тогда был Эрик, и он поддержал разговор Норы на тему «что дает вам силы». И Нора вписала в событие Эрика. От собственной инициативности она даже почувствовала себя эдаким филиалом Бет. Да, и еще Келли добавим. Она так радовалась, когда ее позвали в паб. И вообще она солнечный человечек, украшение любой компании.

Нора задумалась. Как назвать событие, при помощи которого она намеревалась привести свою жизнь в порядок? Ребята совсем не в курсе, так что не стоит пугать их всякими трагическими темами. И Нора просто написала: «Планирование будущего». Хм, звучит расплывчато, прямо как рассылка Parsons. Ну да ладно. Нора указала время «три часа», выбрала самую дальнюю переговорную, которой почти не пользовались, и разослала приглашения.

Удивительно, но все трое приняли приглашение без каких-либо расспросов. Нора даже немножко подготовилась – перечитала упражнения в книге-парашюте, надеясь, что на нее снизойдет вдохновение.

Без пятнадцати три Нора не выдержала и, подхватив книгу, отправилась в переговорную. Устроившись там, она еще раз пролистала пару глав. Затем вытащила засунутую меж страниц памятку, к которой постоянно возвращалась.Книги. Сопричастность. С глазу на глаз. Не ради выгоды.Это был код, который она пока не сумела взломать.

Скрипнула дверь. Нора спрятала листок в книгу и подняла глаза на стоящих на пороге Джули с Эриком.

– Мне нужен план, – объявила Нора.

Первой вошла Джули, оглядываясь, как зашуганный заяц, а следом за ней – Эрик. Пожалуй, не стоило сразу накидываться на них с вопросами, но, поскольку увольнение было делом решенным, с выдержкой у Норы стало не очень.

– И что за план? – немного насмешливо поинтересовался Эрик, впрочем, ничего обидного. Ребята устроились за столом. Джули явно желала понять, что вообще происходит, но надо было дождаться Келли. Норе больше нечего скрывать, она расскажет, что же случилось на мероприятии в пивоварне.

Снова открылась дверь, и в комнату заглянула Келли.

– Я ничего не перепутала? Это ты включила меня в событие?

– Ага, проходи. – Обождав, пока Келли займет свое место, Нора сказала:

– Народ, я вас позвала, потому что мне нужна помощь, чтобы распланировать свою жизнь. Представьте, что завтра вас увольняют. И что вы будете делать?

– Пореву, утру слезы и начну править резюме, – сказала Джули.

Нора повернулась к Эрику.

– Буду отсыпаться, – сказал он. Да уж, подсказочка так себе.

– Знаете, а я все равно стала бы искать работу с книгами, – призналась Келли. – У меня подруга в книжном работает, и, если б меня вдруг уволили, я бы попросилась к

Закладка:

Тут было над чем поразмыслить. Потому что из скудного списка пожеланий Норы выходило, что ей тоже нужна работа, связанная с книгами. В этом инстинкты девушек совпадали. С той лишь разницей, что Нора хоть и гордилась своим опытом, но после стольких лет в Parsons чувствовала себя как фарш, пропущенный через мясорубку. То есть до такой степени уставшей, что уже, по идее, должна была бы освободиться из-под книжных чар.

– А зачем тебе план? – уточнила Келли.

– Я ухожу из Parsons, – пояснила Нора.

Переглянувшись с остальными, Джули уставилась на Нору. Слишком непонятно, чтобы комментировать.

– Потому что я уже сыта всем по горло, – сказала Нора.

– А нельзя поточнее? – спросил Эрик.

– Джули в курсе. – Нора заговорщически взглянула на Джули.

Та вскинула брови:

– Я не знаю всей истории целиком.

– Да, это так. Прости, что я тебе не ответила, у меня была ужасная неделя.

Джули грустно улыбнулась:

– Я так и поняла. Поэтому не хотела теребить тебя.

– А объяснить не можете, о чем вообще речь? – спросил Эрик, глядя то на Нору, то на Джули.

Да, хватит уже этих недоговоренностей, да и Джули вконец запуталась. И Нора рассказала все про Линн, про Weber и Риту. Эндрю тоже пришлось упомянуть, поскольку он пришел на то мероприятие и его книга все равно имела отношение ко всей этой истории. Но про личное Нора, конечно, умолчала. Ее отношения с Эндрю, влюбленность друг в друга, прощальный разговор возле пивоварни, печаль и его уход – все это оставалось ее личной болью, не для чужих ушей.

– Значит, ты работала на врага, – заключил Эрик с некоторой долей восхищения, чему Нора сильно удивилась.

– Ты меня прости, я ведь не знала ничего, – сказала Джули.

Господи, и она еще извиняется!

– Ребята, вы с ума сошли? Я же переманивала авторов Parsons в другое издательство.

– И поделом. Нечего было зарплату уменьшать, – сказал Эрик.

– Да, он прав, – согласилась Келли.

Нора удивленно повернулась к ней.

– Но ведь ты-то не пострадала.

– Ну и что? – Келли пожала плечами. – Солидарна из принципа.

Нора повеселела. Всего два месяца в Parsons, и Келли уже понимает, чего стоит ее высшее руководство. Просто бальзам на душу!

– Насколько я поняла, никто из вас не считает меня предательницей, – заключила Нора. – Но теперь-то мне надо понять, как жить дальше. Я совершенно запуталась.

– Ты можешь делать все, что только захочешь, – заметила Джули. Своим оптимизмом она здорово напоминала Эндрю.

– Но я не знаю, чего хочу. И у меня нет никаких карьерных притязаний. Я знаю, что не хочу больше работать в книгоиздании, но куда мне податься? В моем резюме это единственный опыт работы.

– Нет, я о другом, – сказала Джули. – Если ты не готова на что-то общепринятое, полно других работ, куда можно устроиться, пока ты не разобралась в себе. – И она начала перечислять, загибая пальцы. – Ты можешь работать в Uber. Быть внештатником, официанткой, фрилансером. (Нора нервно заерзала на стуле). Огромное количество людей меняют профессию. Чтобы понять, чего ты хочешь, иногда надо перепробовать много разных работ. Вот, например, я. Всегда мечтала стать учителем, пока не стала им на самом деле. Потом ушла из школы, подучилась на редактора, побыла внештатником и вдруг поняла, чего хочу. Не верю во все эти россказни про карьерную траекторию. – Джули переглянулась с Келли, та неопределенно пожала плечами.

– Не знаю. У меня это вообще первая работа, – сказала она.

– Ладно, ты не в счет, – согласилась Джули. – Эрик?

– Ну, не знаю. Я всегда хотел быть менеджером проектов.

– В самом деле? – удивилась Джули. – Прямо-таки с пятилетнего возраста лелеял мечту, чтобы стать менеджером журнальных проектов?

– Ладно, дело было так. – Эрик придвинулся к столу. – После колледжа у меня вообще не было никаких планов. Устроился через агентство и гонял по разным компаниям. У меня было много всякой административной работы – систематизировал файлы, распечатывал документы, отвечал на телефонные звонки. Потом на несколько месяцев я задержался в одной компании, где на мне сходилось много работы из разных отделов. А потом появилась вакансия проектного менеджера, и меня взяли. В итоге я оказался тут.

– Ха, видите? – воскликнула Джули. – Я же говорю, что многие не сразу понимают, чего хотят. Даже Эрик.

– Ага, только у тебя нет детей и такой ответственности, – уточнил Эрик. – Очень вежливый намек на то, что у него есть семья, а у Джули – нет.

– Довод принят. – Джули повернулась к Норе. – Ну, какие у тебя мысли?

– Какие у меня мысли? Мне только ясно, что я не хочу работать в издательстве и терпеть не могу стартапов.

– Прямо-таки всех-превсех? – сказал Эрик. – Ты же не…

– Я против всех стартапов скопом, – отрезала Нора.

– Так пересмотри свое мнение, – предложил Эрик.

Нора хотела было возразить, но Джули ее перебила:

– Есть вот еще какой способ. Давайте подойдем с другого конца. У тебя имеется в голове хоть какая-то картинка, что примерно ты ищешь?

Нора задумалась. Ей хотелось честно сказать «ничего я не ищу», но это будет глупый ответ.

– Ну, я бы хотела заниматься чем-то осмысленным. Разве в Parsons такое есть? Мы выпускаем книги ради выгоды, и при этом никому не важно, о чем они.

– Ну уж нет, я не считаю свою работу бессмысленной, – возразила Джули. – Я помогаю авторам, чтобы их книга стала лучше. Чем больше рукописей я отредактировала, тем лучше становлюсь сама. Это ведь жуть как интересно.

Нора посмотрела на Келли, еще одну защитницу Parsons.

– Вы уж меня простите, но я тоже знаю, чем хочу заниматься, – Келли кивнула в сторону Джули. – Пока на мне много бумажной волокиты, конечно, но я все равно набираюсь опыта. Мне хочется иметь дело с более интересными книгами, но до этого еще надо дорасти. Так что у меня все осмысленно.

Может, это и есть одержимость профессией? Когда прокладываешь путь к мечте, отметая отчаянье?

– Нора, ты понимаешь, что я пытаюсь донести до тебя? – спросила Джули. – Вот лично мне нравится и тут.

Джули говорила с таким азартом, глаз горит… Есть в ней умение подбодрить человека – неудивительно, что она работала учительницей. Нора вспомнила своего преподавателя алгебры, как та по сотому кругу объясняла Норе логарифмы. Терпения ей было не занимать. Вот и Джули как та учительница – надеется на ее «просветление». И так же, как тогда в классе, Норе не хотелось никого разочаровывать, говорить, что все бесполезно.

– Я тут кое-что записала для себя, – неуверенно сказала Нора. Раскрыв книгу,

Закладка:

Джули развернула листок, Эрик с Келли потянулись через стол, чтобы тоже прочитать его. Через минуту Джули подняла глаза на Нору с готовым решением.

– Ну вот, это уже кое-что, – радостно провозгласила она. Ха-ха. Так учитель хвалит нерадивого ученика за какую-нибудь каляку-маляку. – Кроме издательств, полно других сфер, имеющих отношение к книгам. Ты можешь быть учителем английского или даже профессором. Можешь работать в библиотеке или книжном магазине. Можешь писать рецензии для какого-нибудь сайта.

– Но что, если я и это возненавижу? – спросила Нора. – Допустим, решу стать библиотекарем. Потрачу кучу времени и денег, чтобы получить степень бакалавра, устроюсь туда и вдруг пойму, что это не мое. Опять разочарование.

– Да не обязательно вкладываться по полной, – хмыкнул Эрик. – Можно пойти туда волонтером, присмотреться. Или устроиться на полставки. Или просто посоветоваться с кем-то, кто уже там работает.

Нора даже не рассматривала это под таким углом. Она опустила голову, сжав руки на коленях.

– Но что, если у меня в голове ничего не складывается? Я вообще не знаю, с чего начать.

– Почему не знаешь, вот же. – Джули подвинула к Норе ее собственный листок. – Просто конкретизируй.

Нора кивнула. Сложив листок, она решила еще поразмышлять над этой темой. Оптимизм Джули подсказывал, что этот шифр все-таки можно взломать.

Поэтому, вернувшись на рабочее место и обнаружив еще одно письмо от Генри Брука, она не стала падать в обморок.

Нора,

Вы получили мое письмо или нет? Говорю же вам – логотип устарел. Чтобы привлечь аудиторию, нужно придумать что-то более современное, а это все – отрыжка девяностых. То есть: нам нужен новый логотип, чтобы заново заказать все материалы. Отметьте у себя в календаре, пжлст… У меня будет «окошко» после двенадцати во вторник.

Спс,

Стоит ли напоминать этому человеку, что он сам вцепился в этот старый логотип? Должно быть, коллеги подняли его на смех, а он, чтобы сохранить лицо, свалил все на Нору. И уже сам поверил, будто всю кашу заварила она, а не он.

Раньше Нора бы расстроилась, но только не теперь. Стоило уволиться в никуда хотя бы из-за Брукса. Давно она не чувствовала себя такой сильной. Прочитав письмо еще разок ради смеха, она удалила его.

Нора не удивлялась, что время тянется так медленно. Сегодня пятница, для кого-то, например, для авторов, выходные уже начались, но Нора досиживала до конца, просматривая вакансии.

Ничего из того, что она видела, не зацепило глаз. Зная, что больше не хочет иметь дело с издательствами, Нора не представляла себя в каком-то ином качестве. Должность помреда слилась с ней, став частью ее личности. Надо искать другие смыслы, а не хвалиться всем, как она правила обложки или что ее имя стоит в благодарностях.

Нора взяла со стеллажа «Как удержать талантливых сотрудников» Бонни Джексон. Нашла раздел благодарностей: этот первый параграф на второй странице она уже помнила наизусть.

…а также блестящего редактора Тома. Спасибо, что убедил меня написать этот труд! Выражаю огромную признательность Норе Хьюз. Нора, спасибо, что не бросила меня на полпути!

Очень долго Нора мечтала, чтобы ее упомянули в благодарностях, даже неважно, в какой книге. Редакторов упоминали всегда, но помредов – гораздо реже. Перед сдачей макета она обязательно заглядывала в конец, надеясь увидеть там свое имя. Какое ложное тщеславие – ну с какой стати автору благодарить какого-то там помреда, который всего лишь оформляет договора и получает разрешения по копирайтам?

Но иногда чудо случалось. Бет оказалась первой, кого удостоили упоминания. Она тогда подняла книгу над головой, тыкая пальцем в два коротеньких словаБет Бодин, отделенных запятыми от многих других имен. Нора тогда поздравила подругу, немного завидуя.

Чтобы удостоиться такой же чести, Норе пришлось ждать целых пять месяцев. Бонни Джексон была новичком и постоянно обращалась к Норе с вопросами, стесняясь беспокоить Тома. Большинство авторов считали общение с редакторами своим естественным правом, отмахиваясь от помредов, как от надоедливых мошек. Но тут все было наоборот: Бонни считала надоедливой мошкой себя, а Том для нее был слишком важной персоной. Поэтому она во всем полагалась на Нору.

Нора появилась в Parsons за несколько месяцев до того, как Бонни подписала контракт, и еще не настолько была в себе уверена. В чем и призналась однажды, когда Бонни позвонила ей насчет одной цитаты. Узнав, что и Нора сомневается, Бонни даже обрадовалась, что она не одна такая.

Когда был отпечатан тираж, никто так не переживал, как Бонни Джексон и Нора Хьюз. Открыв новенькую до хруста книгу, Нора нашла раздел, который прежде видела только в виде вордовского документа. Теперь слова благодарности облеклись в типографскую форму, став всеобщим достоянием. Нора испытала тогда необыкновенную гордость, словно только с этого момента получила подтверждение своего скромного статуса.

Со временем очарование прошло, и благодарности стали восприниматься как состоявшийся факт или приятный сюрприз.

Нора закрыла книгу и поставила ее на место. Интересно, что бы подумала прежняя Нора о ней теперешней.

Проблема состояла в том, что Джули со своей пылкостью только сбивала ее с толку. Да, она показала массу других возможностей, но ведь можно просто убить себя, и все. Такой простой и однозначный выбор.

Нора открыла LinkedIn и поискала Хелену Роджерс, чье имя часто попадалось ей на глаза в начале карьеры в Parsons. Хелена была предыдущим помредом, и прошло несколько месяцев, прежде чем Том перестал предварять разговор с Норой словами «А вот Хелена поступила бы так-то и так-то».Но еще долго Нора наталкивалась на следы двухлетней деятельности Хелены – вписанные в контракты от руки ISBNы, и в документах по разрешениям везде стояло ее имя. Впрочем, эти следы не исчезнут никогда: каждый помред продолжал жить в титулах книг, которые он вел. Parsons являли собой палимпсест[46], собравший труд многих и многих таких, как Нора. Кто-то уже стал редактором, но большинство (в чем Нора не сомневалась), устав от низкой зарплаты и бумажной беготни, неплохо устраивались в других местах.

Например, Хелена стала контент-менеджером на сайте по современной культуре. Нора проследила на LinkedIn ее путь. Разумеется, диплом филолога, потом секретарь скромного издательства в Миссии, помред в Parsons и одновременно – фриланс-автор по написанию материалов для местных журналов, на протяжении трех лет – райтер для сетевого журнала по стилю жизни, контент-менеджер. Что ж, впечатляюще.

Значит, это не так уж невыполнимо. Хелене, конечно, помогло написание материалов, чем сама Нора никогда не

Закладка:

Нора стала искать помредов из других отделов, тоже покинувших Parsons.

Мэгги Янг, помред из редакции учебников. Психологическое образование, работа в Parsons, координатор по связям с общественностью в грантовом издательстве. Нора представления не имела, как функционирует грантовое издательство, но как много еще таких работ, которые она даже не рассматривала в силу собственного неведения.

Джейкоб Вебб. Так и оставшись тут младшим редактором, он в результате откланялся. Степень бакалавра по французскому языку, работа в Parsons, юридический бакалавриат, работа адвокатом, далее – консультант в юридическом журнале. То есть Джейкоб занялся юриспруденцией, но снова вернулся к издательской деятельности. Значит, какие-то пристрастия остаются непоколебимы.

Джессика Нуньес. Насколько Нора помнит, она переехала в Лос-Анджелес и стала литературным агентом. Зайдя на ее страницу, Нора убедилась, что Джессика работает в том же литературном агентстве, ради которого и покинула Parsons.

Дениз Бекер, степень по литературоведению, внештатный сотрудник, а затем помред в Parsons, координатор по информационной деятельности в образовательном некоммерческом проекте.

То есть у всех этих людей прослеживалась общая склонность к некоммерческой деятельности. Возможно, они тоже презирали стяжательство книгоиздателей, когда на первое место ставится выгода, а не содержание. У Норы в памятке было написано «отсутствие выгоды», и это давало ей чувство единения с этими ребятами.

Нора перебрала всех помредов, которых помнила. Были и те, хоть и не так много, что уходили из Parsons в другие издательства. Многие и по сей день занимались написанием текстов, и Нора вспомнила слова Линн, сказанные во время их совместного обеда: «Не случайно же говорят, что каждый редактор так или иначе пишет свой собственный роман. Знаешь, я и сама такая». Нора не видела в этом ничего удивительного. Если существуют филологи, которые из любви к книгам издают их, значит, есть и такие, которые их пишут.

Нора подумала о самой любимой стороне своей работы – убеждать авторов, что обложки к их книгам чудо как хороши. То ли ей нравился сам процесс написания текстов, то ли это был тот самый случай, когда она ощущала сопричастность общему делу. Ну вот, снова выскочило это слово –сопричастность.

Итак, вот ее список из четырех пунктов – код, который она пока не расшифровала. Добавим сюдаумение убеждать. Норе нравилось высказывать собственное мнение, да и вообще –иметьсобственное мнение. Это касалось не только обложек. Вспомним пунктс глазу на глаз.Даже на ненавистной конференции, где ей приходилось часами сидеть без дела, а потом терпеть толпы гостей, слоняющихся возле стенда, Нора получала удовольствие от личного общения. Ей нравилось выслушивать людей, предлагать книги, которые могли бы им понравиться. А уж как приятно, если ее выбор был оценен по достоинству и книгу покупали. Но чем тогда отличаются покупатели книг от авторов, которые изрядно ей поднадоели?

Должно быть, тут все дело в энергетике. Бет сводила авторов с клиентами, и обе стороны стремились произвести впечатление друг на друга. Завязывались отношения, которые держались на контрактах, партнерстве. Строились планы, ставки были высоки.

Только вот посетитель на стенде – это нечто более камерное. Ты что-то узнаешь о человеке и пытаешься подобрать ему то, что он ищет.

Тут Нора вспомнила, что у Келли кто-то из знакомых работает в книжном. Сам факт, что Келли не хотела уходить из Parsons, не означал, что Нора другая или что у нее не хватает мудрости. Напротив, они вовсе не антиподы, а даже очень похожи. Не зря ведь во время собеседования в Келли она узнала саму себя.

И в нижней части листка мелким почерком Нора записала:книжный магазин. А потом засомневалась. Ведь там тоже занимаются коммерческой деятельностью, вдруг ей это не понравится? Допустим, она попробует там поработать, возненавидит это место, и что тогда?

Дальше Нора попыталась опровергнуть собственные доводы. Конечно, книжный магазин не отвечает всем требованиям в ее списке, но пока это лучшее, что можно придумать. Со временем можно найти что-то более подходящее, просто надо к этому подготовиться.

Если книжный ей не подходит, то что тогда вообще подходит? Если тянуть резину и дальше, она так и сгниет в Parsons, мучаясь от собственной нерешительности, и потом испустит там дух, сказав последнее «прости» Генри Бруку. Нет, нужно пробовать, с чего-то начинать.

Закрыв окна LinkedIn, Нора заглянула к Келли.

– У тебя вроде в книжном кто-то работает?

Глава 29

Звякнул колокольчик, когда Нора вошла в книжный магазин. Она огляделась: стеллажи, аккуратно уставленные книгами, в углу – стенд, посвященный серии фэнтези (Нора не жаловала литературу такого рода). За прилавком – молодая женщина с темными вьющимися волосами до плеч поправляла спички-раскладушки с литературными иллюстрациями. Нора направилась к ней. Женщина подняла голову.

– Привет, вы Регина? – спросила Нора.

Женщина молча кивнула. Блестящие, как будто влажные, кудряшки весело подпрыгивали в такт ее движениями.

– А вы, наверное, Нора?

– Да. Спасибо, что согласились поговорить со мной.

– Спасибо, что пришли. Сейчас, минуточку.

Регина отошла к женщине, присевшей возле коробки с книгами, что-то шепнула ей и вернулась к Норе.

– Пойдемте, – предложила она и направилась к выходу. Снова звякнул колокольчик.

Нора шла за Региной: та бодро вышагивала по тротуару, мерно стуча каблуками своих ботинок.

Кафе находилось через три дома от книжного. Зайдя внутрь, они расположились за столиком у окна, и Регина сделала заказ. И вот уже Нора сидит, обхватив руками чашку латте, а Регина высыпает в свой кофе заменитель сахара.

– Келли сказала, что вы работали с ней в Parsons.

Нора замялась, не понимая – это констатация факта или вопрос. Нет, наверное, все же вопрос.

– Да, я пять лет была там помощником редактора.

– Ну и в чем заключалась ваша работа?

И Нора рассказала, что находилась в постоянном контакте с авторами. Сначала переговоры о сотрудничестве, потом контракт, рукопись и, наконец, издание книги. Будь она на собеседовании с уклоном в маркетинг, то подробно бы описала, что умеет немного писать пресс-релизы, аннотации, готовить тексты, представляющие книгу на стадии переговоров, редактировать тексты на задней обложке. Но не стоило пускать пыль в глаза, и Нора просто поделилась информацией для общего понимания.

А вот следующий вопрос касался ее слабых сторон.

– У вас есть какой-то опыт в розничных продажах?

Нора не растерялась:

– Официально нет. Но три-четыре раза в год мы участвуем в конференциях, и я отвечаю за продажу книг. – Нора описала, как монтирует стенд, как приходится помогать покупателям в выборе книг, отвечать на их вопросы, сообщая о специальных

Закладка:

Регина слушала и кивала, а Нора порадовалась, что Регина, в отличие от Шона из BookTap, не стала закидывать ее фразочками вроде «а вот мы тут все», таким образом принижая Нору.

– Прекрасно. – Регина доброжелательно улыбнулась. – А что вы любите читать?

Ух, какой замечательный вопрос. Его не задавали ни в BookTap, ни в Parsons, а сейчас он очень даже уместен.

– Я люблю исторические романы и просто хорошую прозу – современную и классическую. Сейчас вот перечитываю «Родню».

Ага, уже который месяц. Но за последние несколько дней Нора здорово продвинулась. После решения об увольнении чтение стало даваться легче, превратилось, как и положено, в приятную отдушину, помогало отвлекаться от внутренних «блоков», через которые Нора все никак не могла пробиться.

При упоминании «Родни» Регина оживилась:

– Здорово. Я тоже люблю Октавию Батлер.

Она описала, как проходит рабочий день в книжном и что будет входить в обязанности Норы. Нужно быть в курсе ассортимента, знать раскладку книг, их примерное содержание, уметь пользоваться кассовым аппаратом, принимать заказы и заполнять полки.

В требованиях было много нового, но и знакомого тоже. Кое-что Нора уже прочувствовала на собственной шкуре. Например, необходимость разбираться в книгах Parsons. Помнится, пока она летела на свою первую конференцию, изучила каталог от корки до корки. Нора умела предугадывать вопросы покупателей, давать советы, оформлять покупки. С той разницей, что контекст был совершенно другим. В книжном не надо лебезить перед авторами, бегать за ними ради подписания контракта. Клиенты в книжном – такие же книголюбы, как и она, что не могло не радовать, это совсем новый опыт.

– У вас есть ко мне какие-то вопросы? – поинтересовалась Регина.

Вопросы были, и далеко не поверхностного порядка. Регина выслушала Нору и все подробно рассказала. Обычно рабочие дни и часы – плавающие, но Нора, поскольку она на полставки, будет работать с четырех до закрытия три раза в неделю плюс полная суббота. И, кстати, добродушно заметила она, Нора сможет заполнять каталожные карточки с рекомендациями, почему стоит купить ту или иную книгу. Господи, казалось, Parsons уже полностью вытравили из Норы всю книжную романтику, но, как оказалось, не до конца.

– Вы привели бы к вам на работу своего друга?

Нора спрашивала это у Шона в BookTap, стараясь сбить его с толку (то же самое проделала с ней на собеседовании Келли). Но на этот раз Нора ждала ответа, затаив дыхание.

– Разумеется, – с лету сказала Регина. – У нас столько всего интересного происходит. Встреча с авторами, литературные чтения, раздача автографов, презентации новых книг.

Регина сказала это просто и без пафоса. Честно сказала. И сердце Норы совершило радостный пируэт.

Потом Регина попросила запастись парой рекомендательных писем. Наверное, такие вещи спрашивают на последнем раунде собеседований, до которых Нора никогда не добиралась. А тут – прямо сразу, да еще в кафе за милой беседой. Нора пообещала прислать такие письма. Она еще год назад обращалась с этим к Тому и Бет, так что пора им выполнить свое обещание. Линн тоже предлагала отрекомендовать ее, но теперь, увы, она осталась в прошлом.

Нора покинула кафе приободренная. Кажется, все начинает складываться. Она уже обратилась в ряд агентств по найму, расширила поиск внештатной работы, которая была бы ей по плечу. Например, составление рекламных текстов. Если сложить все вместе, Нора сможет продержаться, пока не найдет постоянную работу.

Мерно шагая, она не спешила возвращаться в офис, и когда на светофоре зажегся желтый свет, не стала перебегать дорогу, спокойно допивая свой латте.

Нора вошла в здание Parsons пружинистой походкой, душа ее пела. Ночь переживаний по поводу того, как сложится знакомство с Региной, была позади. Теперь Нора могла переключиться на дела.

Во-первых, она еще не отослала Эндрю следующие прочитанные ею главы. Всю работу она успела проделать до того злосчастного случая в пивоварне. Только теперь все пометки казались какими-то поверхностными.

И осталась недосказанность.

Открыв файл с текстом, Нора вернулась в самое начало. Курсор мышки замер возле имениЭндрю Сантос. Двойным кликом она включила режим правки, попав в окошко комментария, и начала писать.

Окошко все разрасталось и разрасталось, а Нора продолжала изливать душу, рассказывая секреты, которые скрывала из-за страха отпугнуть Эндрю. Про то, что обещанное повышение боссы привязали к его книге. И про то, что ей нужен был человек, чтобы отвлечься от проблем. Нора поведала про чудовище в голове и что она использовала Эндрю как щит – вместо того, чтобы принять бой в одиночку. Нора описала все свои немногие доводы, чтобы оставаться на этом свете.

Она честно призналась, что ни в коем случае себя не оправдывает. И даже если он перестанет получать свои роялти и за ним перестанут бегать любители автографов; и даже если он забросит свою книгу и сожжет рукопись, – несмотря на все это она никогда не расхочет говорить ему спасибо, спасибо. Он сторожил ее книги, он украл для нее ланч, купил книгу-парашют, прочитал аж двести страниц исследования про счастье, радовался каждому ее успеху, устраивал церемонию награждения наклейками. Он сделал для нее даже больше, чем она того заслужила.

Нора говорила Эндрю спасибо за то, что он поддержал ее, троечницу по счастью. Но, кажется, она уже продвигается в сторону улучшения. Еще не шесть с семью десятыми, но уже почти пятерка. И уж если говорить о том счастье, что подарил ей он, то это десять, десять, десять.

Судорожно вздохнув, она сохранила файл и прикрепила его к письму. Вместо приветствия – короткая фраза:

Пересылаю обещанное.

Нора не питала никаких иллюзий, но каждый раз, когда звучал сигнал о входящем письме, сердце ее замирало. Эндрю не отвечал. Зато снова объявился Брук, заставив Нору поморщиться.

Нора,

Я крайне озадачен, что ты не отвечаешь на мои письма. Чтобы начать работу с ноября, нам необходимо срочно разработать новый логотип. Перезвони мне при первой же возможности.

Генри.

И этот умник еще добавил к адресатам Кэндис.

Проставив галочку в окошке письма, Нора удалила его. И решила, что пора заканчивать с этим безобразием.

Кэндис сидела в своем кабинете, уставившись в компьютер.

– Привет, Кэндис.

– Привет. – Кэндис с трудом оторвалась от экрана. – Ты видела письмо Генри?

– Да, я как раз насчет него. Я больше не буду ему помогать.

Кэндис понимающе кивнула.

– Я и сама собиралась с этим покончить. Мне хочется смягчить твой стресс из-за увольнения.

– Наверное, стоит закрепить за ним

Закладка:

– У меня есть идея получше, – с хитрой улыбкой сказала Кэндис. Ого, теперь Генри Бруку точно не поздоровится.

На следующий день Нора пришла в переговорную, где планировались «похороны» Генри Брука. Она взглянула на часы. Кэндис опаздывала на десять минут, но в этом была своя прелесть. Пусть Брук помучается. И пусть попробует читать нотации насчет пунктуальности. Нора была уверена, что Кэндис прижмет его к стенке.

Вошла Кэндис и положила папку на стол.

– Ох, прости, заговорилась с автором.

Нора не стала расспрашивать, что за автор. Она все равно уходит, и ей больше неинтересны их проекты. Кэндис плотно прикрыла дверь, и в этом уже была своя интрига.

– Готова? – спросила Кэндис. Нора молча кивнула, и Кэндис набрала номер на консоли. Через пару гудков по громкой связи послышался веселый голос.

– Алло?

– Привет, Генри, – сказала Кэндис. – Мы тут вместе с Норой.

– Привет, Кэндис. Привет, Нора. – Надо отдать ему должное – он не завел тягомотину про неотвеченные письма. – Как у вас дела?

– Хорошо, – весело ответила Нора. – А у вас?

– Все прекрасно. Пытаюсь запустить проект по разрешению конфликтов. Спасибо тебе за помощь, Нора.

– Да что вы, рада была помочь. – Господи, что за лицемерие? Ничего она не рада.

– Спасибо, что согласился со мной побеседовать. – Кэндис говорила спокойным, ровным голосом. – Пока Нора не ушла, мне хотелось бы кое-что обсудить с тобой.

– Да, конечно.

Нора не говорила Генри, что увольняется. Может, он решил, что она уходит в отпуск? Во всяком случае, Генри ничем себя не выдал, притворившись, будто в курсе всего на свете.

– Генри, ты же знаешь, что за последнее время у нас много людей поувольнялось. А те, что остались, разрываются меж двух огней, и у нас просто нет времени отвлекаться на посторонние дела. Постарайся понять, что Нора перегружена и ей трудно работать еще и на тебя.

– Да, конечно.

Господи, да что он понимает.

– Мы тут с Норой проглядели список ее обязанностей, он на пределе возможного. А когда она уйдет, все усложнится еще больше. Без Норы у нас остается всего один помощник редактора, на которую мы переложим все обязанности Норы. И нам придется отсеивать все лишнее.

– Понятно.

Ого, кажется, до него начинает доходить.

– Никто не сможет заказывать для тебя все эти папки и чехлы для планшетов. Тебе придется это делать самому. Что скажешь?

Генри замялся. Нора заметила хитрый огонек в глазах Кэндис.

– Собственно, я справлюсь, конечно. Просто обычно я такими вещами не занимаюсь.

Обалдев от такой наглости, Нора придвинулась к микрофону:

– Но ведь у вас колоссальный опыт, разве нет? Помнится, вы мне подробно объясняли, как оформлять все такие заказы.

– Опыт у меня, конечно, есть. – Нора с удовольствием заметила нотки раздражения в его голосе. – Но у меня нет на это времени.

– О, как же я вас понимаю, – сказала Нора, пытаясь изобразить сочувствие. – Когда ушла моя команда, мне пришлось тащить на себе всю их работу. Но ведь вы лучше моего умеете распоряжаться временем. Вы же сами говорили об этом, учили меня. За что вам большое спасибо.

– В самом деле? – Кэндис закатила глаза. – Он что, и тебе порекомендовал эту книгу, как ее… «Мудрая самоорганизация»?

Нора чуть не расхохоталась.

– Точно, она самая.

– Генри, дорогой, ты прислал мне ее несколько лет назад, – сказала Кэндис елейным голоском. – И я так тебе благодарна, Генри. – При этом она сделала большие глаза. – Но ведь Нора права. Чтобы все успевать, надо быть уникальным человеком. Таким, как ты, например.

Снова молчание.

– Да, пожалуй.

– Я знаю, что ты весь в делах, хочешь запустить семинары по разрешению конфликтов, – продолжила Кэндис. – Но пойми: у нас остается только один помред, и она просто не потянет.

– Да, я понимаю, что нагрузка большая, – сказал Генри. – Но так всегда бывает при запуске франшиз.

– Неужели? – сказала Кэндис. Кому он это вообще рассказывает? Ведь именно Кэндис запускала в девяностых эти семинары, и она же придумала логотип. Кэндис сердито заскрипела пальцами с идеальным бледно-розовым маникюром.

– Потребуются инвестиции. Благодаря франшизе вырастут ваши продажи, – втолковывал Брук. – Поэтому кто-то от вас тоже должен участвовать. Я со своей стороны буду пахать как вол. – Тут уж Нора закатила глаза. – Но, чтобы не сбавлять темпа, выделите мне хотя бы одного человека. Ведь у вас есть штат.

Кэндис оставалась непреклонной.

– И каким же образом мы тебе его выделим? Говорю тебе – у нас остается всего один помред, и можешь на нее не рассчитывать. Приплачивать нам не на что. Может, выдернешь деньги из своего бюджета по маркетингу?

Долгая пауза, а потом наконец:

– Пожалуй, я смогу кое-что выкроить из бюджета для внештатников.

– Просто замечательно. – Кэндис с Норой довольно улыбнулись. Вот она, первая победа.

– Насколько я понимаю, Нора практически была твоей ассистенткой, – продолжала напирать Кэндис. – Следила за твоим рабочим графиком, все планировала. Разве нет?

– Именно так. – Брук, кажется, обиделся. – А что делать, если у меня нет помощника?

– Только на нашего помреда больше не рассчитывай, – скорбно сообщила Кэндис, но это скорей было похоже на «наезд». – Постарайся справиться сам, найми человека, в конце концов.

– Да, в свете нового проекта мне придется туго без помощника, все придется делать самому.

– Как же я тебя понимаю, – насмешливо заметила Кэндис. – Помнится, когда я осталась без помощника, ты сказал, что больше такой штатной единицы для меня не будет. Ты тогда посоветовал мне грамотно распорядиться своим временем. Теперь и ты можешь сделать то же самое, разве нет?

– Пожалуй, что так, – неохотно согласился Брук. Нора просто ликовала, наблюдая, как его кладут на обе лопатки.

– Это ведь ты у нас такой грамотный, все знаешь про самоорганизацию, – беззаботно продолжила Кэндис. Нора была готова ей аплодировать. – Вот и прекрасно, Генри, очень благодарна тебе за понимание. Ты больше ничего не хочешь со мной обсудить?

Кэндис полностью перехватила инициативу, и в каждом ее вопросе уже был готовый ответ для Брука. Так что пусть только дернется.

– Ммм… Нет, у меня все.

– Прекрасно. Спасибо за проявленную гибкость. И успехов тебе в твоих семинарах.

Снова неловкая пауза.

– Спасибо.

Нора восхищенно смотрела на Кэндис. Самой ей было нечего добавить, да и не хотелось больше говорить с этим Бруком.

Кэндис дала отбой, но опять стала набирать номер по громкой связи.

– Это я хочу убедиться, что он точно отсоединился, – объяснила Кэндис и снова нажала «отбой». – Да уж, это было нечто, – со смехом заметила она.

– Простограндиозно, – восхищенно

Закладка:

Вздохнув, Кэндис откинулась к спинке стула.

– Скорее всего, он опять начнет нудеть, и мне тоже придется выделять какие-то деньги на помощника. Но мы все равно здорово ударили по его самооценке.

Ага, они еще ударили и по самооценке Норы. Она даже не знала, что ей можно было доплачивать.

И все-таки они прогнули Брука. Пусть сам делает всю черную работу или доплачивает. Больше никогда он не будет кататься на чужом горбу. Нора уходит из Parsons, зная, что хоть что-то сдвинулось тут с мертвой точки. И что Келли или кому-то другому будет полегче. И в этом была и ее собственная заслуга.

Глава 30

Рабочая неделя только началась, Брука прижали к ногтю, но Нору беспокоило еще кое-что. Линн. Нужно поговорить с ней, извиниться. Эх, если б это могло хоть что-то изменить. Но по крайней мере исчезнет пустота под сердцем всякий раз, когда она будет думать о своей бывшей начальнице. Не хотелось бы исчезнуть из списка людей, кому Линн рассылает рождественские открытки.

Нора подождала до половины первого. Если Линн не поменяла своих привычек, то сейчас у нее обеденный перерыв и она идет по дорожке вдоль комплекса Weber. Значит, есть надежда, что она снимет трубку, выслушает Нору и, может, даже простит ее. Пусть помогут эндорфины – обеденный перерыв все-таки.

Линн действительно ответила.

– Алло? – сказала она скорей с любопытством, чем сердито.

– Ты можешь уделить мне несколько минут? – попросила Нора.

– Да. – Линн явно говорила на ходу, потому что голос у нее был запыхавшийся. – Я как раз иду обедать.

Немного приободренная, Нора продолжила:

– Я… Я прежде всего хочу извиниться. Я не хотела никому лгать, но мне сократили жалованье, и пришлось искать способы заработка. Ты предложила подработку, и я ухватилась за эту возможность.

– Нет, ты просто пошла по легкому пути, – поправила ее Линн.

– В каком смысле?

– Кто тебе мешал найти подработку в вечернее время? В кафе йогуртов, в каком-нибудь Super Duper[47], или устроилась бы официанткой. Думаешь, я купила дом, работая всю жизнь на одной-единственной работе?

– Нет, – пролепетала Нора. Не могла же она сказать, что нельзя сравнить дом с комнатой в квартире, окна которой выходят на шоссе, и что сейчас более трудные времена, чем прежде. – Да и вообще работать на двух работах – это вовсе не легкий путь. Мне было трудно, и врать тоже было трудно. – Нора чувствовала, как дрожит ее голос. – И я не хотела, чтобы…

– Ох, солнце мое, да я все понимаю.

Просто поразительно. Линн разговаривала с ней как прежде.

– Просто хочу сказать, что я увольняюсь из Parsons. На этот раз – по-настоящему. Я уже ищу подработку, то есть – честную работу, – поправилась Нора. – Прошла собеседование в книжном и разослала резюме по агентствам. Больше не хочу работать в издательствах, ни за что.

Линн довольно хмыкнула, по крайней мере Нора поняла это именно так.

– Что ж, вполне себе взрослый поступок, – сказала Линн.

– Я давно должна была это сделать. – Линн молчала, словно готовая выслушать Нору и дальше. – Я хочу, чтобы ты знала: с издательским бизнесом у меня покончено. И прости, что втянула тебя в эту историю. Мне очень жаль.

– Да знаю, знаю. Рада, что у тебя все сдвинулось с мертвой точки. Так держать.

Линн как бы завершала разговор, но все же она не отмахнулась от Норы, и это давало слабую надежду, что когда-нибудь в будущем Нора сможет позвонить ей и рассказать про свою жизнь, как это бывало и прежде. Нора будет стараться, чтобы лед между ними растаял окончательно.

Нора приводила в порядок документы, все время поглядывая на телефон. Двумя днями ранее она отослала Регине рекомендательные письма от Тома и Бет, и та пообещала связаться с ней через пару деньков.

Сегодня уже пошел второй «денек», и Нора начала нервничать. Она повсюду таскала с собой телефон. И вот сейчас, разбирая свои вещи в столе, она постоянно поглядывала на этот чертов телефон. Чего у Норы только не накопилось: стикеры для памяток, скрепки, маркеры, а еще чернильная подушечка со штемпелем, который давал оттиск стопки книг, – это Бет так развлекалась, хотела оживить поздравительные открытки для авторов, у которых выходила книга. Чернильную подушечку и штемпель Нора отложила в свою кучку. Эта красота может пригодиться ей в книжном. Если только ее возьмут, конечно. Нора снова взглянула на телефон. И что он хочет сказать ей по этому поводу? Но тот пока молчал.

Нора ссыпала в коробочку скрепки. Она как раз выгребала из глубины ящика их остатки, когда телефон наконец зазвонил.

Нора быстро схватила его, неизвестный номер с кодом Сан-Франциско. Вдох. Выдох. Она нажала кнопку ответа.

– Алло.

– Привет, Нора. Это Регина из Bay Books.

– Привет, Регина. – Нора затаила дыхание.

– Очень было приятно с тобой пообщаться. Хочу предложить тебе работу у нас на полставки, если тебе это интересно, конечно.

– Мне это интересно. – Нора еле сдерживала волнение.

– Вот и прекрасно. – И Регина объяснила, в каком режиме будет работать Нора, сколько будет получать. – Остальные детали пришлю тебе по электронной почте, – добавила она.

Попрощавшись, Нора дала отбой. На сердце вдруг стало легко, хотя подсознание, привыкшее видеть во всем только плохое, твердило, что работа не на полный день и что надо искать еще что-то, пока она не устроится на полную ставку.

Да, радоваться победам у нее получалось хуже, чем хандрить, и все же это было волнующее событие. У нее появилась возможность находиться среди книг, полюбить свою работу, а не презирать ее. Нора еще пока не разобралась в своих новых обязанностях, и все же это была невероятная победа.

Теперь она полностью поменяет всю тактику. Не надо складывать все яйца в одну корзину, не имея плана. Надо присмотреться к новой работе, понять, годится она для нее или нет. И если да, то она сделает следующий шаг, а потом еще и еще. И больше никогда не позволит никакой компании или спецу по маркетингу вроде Генри Брука унижать ее.

Звякнуло уведомление – это пришло письмо от Эндрю. Нора заколебалась. Ей так сейчас хорошо – ей предложили работу. Не хотелось сбивать очарование этой грустной историей и чувством вины, которое мучило ее не без повода.

Но любопытство перевесило.

Твои комментарии дают повод задуматься. Предлагаемые правки я еще не внес. Иногда, когда я зависаю, то пишу отдельные куски. Не можешь ли ты поделиться своим редакторским мнением по поводу

Закладка:

Нора открыла файл «Благодарности», пробегая глазами имена коллег Эндрю и бывших профессоров. В самом последнем параграфе была благодарность из того же ряда, которую, казалось бы, она получала и прежде. Но Эндрю и тут смог поразить ее. Автор благодарил «Нору Хьюз, ну просто фантастического редактора. Я получил огромное удовольствие от работы с ней».

В глазах защипало. Нора заморгала, чтобы не расплакаться. Такие слова прямо хочется вставить в резюме или повесить их в рамочку. Мало кто может оценить по достоинству труд таких, как она. А вот Эндрю сформулировал все удивительно точно – пусть теперь все видят и знают.

Нора сидела и смотрела на словоредактор,а потом отправилась в переговорную, заранее придумывая, что сказать.

– Алло. – Он и не спрашивал, кто это. Он и так знал, что она позвонит.

– Привет. Просто хотела тебя поблагодарить за то, что ты написал.

– Я сказал что думаю. – Он немного замялся, а потом спросил: – Как дела в Parsons?

– Ну, это больше не моя проблема.

– Как это?

– Я подала заявление.

– Нора, – выдохнул он. – Когда?

– На следующий день после нашего последнего разговора.

– Нора, но я не…

– Это не из-за тебя, – сказала она. Да, за последние месяцы Эндрю повлиял на многие ее решения, но только не на это. Борьба с чудовищем, бой с Генри Бруком и увольнение – все это она делала сама.

– И как же ты теперь? – спросил он.

– Я уже нашла работу. – Она и сама удивилась, как радостно дрожит ее голос. – Устроилась вот в книжный магазин.

– Так это же здорово, – радостно произнес он. Нора представила себе: вот она сидит у него на диване, и он приклеивает ей на грудь наклейку. – Значит, ты уже определилась с цветом парашюта?

– Нет пока. Но, может быть, скоро определюсь. Работа на полставки, но осенью у них кто-то увольняется. Так что, если мне понравится, перейду на полную ставку. На всякий случай я еще обратилась в агентства по найму. Как бы там ни было, у меня все получится. – Нора улыбнулась. Своим оптимизмом она сейчас напоминала Эндрю.

Конечно, оставалось определенное беспокойство. Несколько дней назад с ней рассчитались Weber, и этих денег хватит лишь на месячную аренду. Сбережений осталось на два месяца. А это арендная плата, коммунальные платежи, кредитка и продукты. Да, еще выходное пособие заплатят. Но через два месяца у нее должен быть готов долговременный план, нынешний и близко не годится. Возможно, где-то она просчитается – например, не хватит накоплений, не будет подработки, и тогда придется возвращаться к родителям в Орегон. Много всяких «если», но надо пробовать.

– Я ужасно рад за тебя, – повторил он.

– Я тоже. И спасибо за «благодарности», правда.

– А тебе спасибо за правку.

Ей хотелось спросить, что он чувствовал, читая ее исповедь, но она не посмела.

– Ну, и как вообще дела?

– Очень даже неплохо. Пара крупных издательств заинтересовались моей книгой.

– Ты это заслужил. – И, не скрывая эмоций и надежды в голосе, она прибавила: – Ну а в остальном?

– Бывали времена и получше.

Сердце забухало в груди: как грустно слышать, что он не до конца счастлив.

– У меня тоже, – пробормотала Нора. Сказать такое было все равно что прыгнуть со скалы. Но она устала скрываться. Устала врать.

Попрощавшись, Нора почувствовала такую же легкость на сердце, как когда ей предложили работу. Нет, даже больше – какой-то внутренний трепет. Что-то, связанное с принятием и надеждой.

Наконец Нора отослала Рите и кадровикам официальное заявление об уходе. Теперь все было по-настоящему. У нее будет другая работа, она строит планы на будущее. Значит, теперь можно поделиться с Бет. И она набрала ей сообщение.

Я только что уволилась!

Ответом было:

!!!

И следом:

Тебя взяли в книжный?!

Нора заколебалась. Бет еще не знает, что работа на полставки и на это не проживешь. Пусть так, но Бет должна понять, что это все равно победа. Что она, Нора Хьюз, троечница по шкале счастья, наконец нашла что-то, что доставляет ей радость.

Пока только на полставки, а дальше разберусь. Просто уже сил не было терпеть этого Генри Брука.

Да он вообще – отстой, – ответила Бет. –Однажды, когда он приехал к нам в офис, я столкнулась с ним в коридоре – так он велел мне улыбаться! А вообще, я тебя поздравляю! Когда твой последний день работы?

И на душе стало тепло и солнечно – значит, Бет все-таки поняла ее, поняла, как это важно. Сама Бет устроилась на полную ставку в стартапе, но она, Нора, нашла другой способ общения с книгами, который был в сто раз лучше, чем издательство. Осталась некоторая финансовая неопределенность, но оно того стоило.

Предшественники Норы, другие помреды, ведь тоже доказали, что выход есть всегда. Жаль, что Нора не догадалась раньше проследить их путь. Ну почему она сама не занялась фрилансом вместо того, чтобы пойти по лживому пути, связавшись с Weber? Ведь и она, черт возьми, могла бы подрабатывать копирайтингом или вычиткой текстов. Зачем он так держалась за место, которое ей ничего не давало, к чему этот отрицательный опыт? Почему сразу не искала что-то для души?

Но ничего, первый блин комом. В этот раз все будет по-другому. Не в книжном, значит, в каком-то другом месте. В жизни полно возможностей!

Глава 31

Нора почти не знала Айзека. Знала лишь, что он работает в журнальной редакции. И вот сегодня – тоже его последний день работы в Parsons.

Раньше она мечтала, что ее прощальное чаепитие будет проходить одновременно с Бет. Правда же, здорово – вместе пришли и вместе уходят.

Но в одном Нора оказалась права – что кто-то еще, кроме нее, захочет уволиться отсюда. Так что все равно есть компания. Из разговоров Нора поняла, что Айзек проработал в Parsons дольше, чем она, – целых тринадцать лет. Поэтому все внимание на чаепитии было обращено на него. Нора скромно примостилась возле Келли и Джули – по крайней мере, нет нужды вести праздные разговоры.

Пока Айзек беседовал с Эриком, Нора поинтересовалась у девочек:

– А чем Айзек занимался в журнальной редакции?

– Не знаю, – ответила Джули. – Но Эрик сказал, что на его место никого не возьмут.

«Ну вот, политика «пипеца» рулит», – с ухмылкой подумала Нора.

– Значит, у Эрика теперь забот прибавится, – сказала она, – и у тебя, Келли, тоже. Зато вам не придется иметь дела с Генри Бруком.

Закладка:

По комнате прокатился бурный возглас – уж вряд ли по поводу картофельных чипсов и сидра, так себе угощение. Нора обернулась: в дверях стояла Бет, которую сразу же обступили коллеги. Увидев подругу, Бет помахала и направилась в ее сторону. Но девушку бросился обнимать Айзек. Да ладно выпендриваться, Айзек, Бет же не к тебе пришла. Нора сделала большие глаза, кивком подзывая подругу занять место рядом с ней, а не маяться ерундой. С трудом сдерживая смех, Бет все же была вынуждена договорить с Айзеком.

И вот наконец она добралась до Норы, стаканчик почти пуст – и когда она только успела.

– Ура, ты пришла! – Нора обняла подругу, уловив знакомый цветочный запах духов.

– Ну а как же – вместе в первый раз, и в последний тоже.

Нора молча кивнула, еле справляясь с эмоциями. Какая же Бет замечательная.

– Я ведь тоже хочу расписаться на прощальной открытке, – заявила Бет.

Нора переглянулась с Келли:

– Ой, а у нас нет открыток, – сказала Нора.

– Да, мы их отменили, – подтвердила Келли.

– Ничего, я свою принесла, – сказала Бет. – Все должно быть как положено.

И Нора чуть не сказала, что все это время, когда она оставалась тут без Бет,показалось ей вечностью.

Нора вообще была сегодня поразительно сентиментальна. Утром она даже была готова написать длинные, слезливые письма всем своим самым вредным авторам. Поблагодарить их за неоценимый опыт переписывания их многословных, занудных рукописей.

Такой глупости она, конечно, не сделала, а просто сообщила всем одним письмом, что покидает Parsons, поскольку у нее «открылись новые жизненные возможности». О да, писать витиевато и ни о чем Нора умела. Кто-то ответил одной-двумя строчками, пожелав ей успеха. Предельно искреннее письмо Нора написала лишь своей любимой Дане Гарнетт. Она объяснила, что ее долгосрочные планы теряются в тумане, но, чтобы разобраться в себе, нужно уйти из Parsons. Дана Гарнетт прислала такой теплый и прочувствованный ответ, что эти строчки до сих пор крутились у Норы в голове.

Дана рассказала, что, когда ей было около тридцати, она тоже чувствовала себя потерянной и неуверенной в себе. Поэтому, уверяла она, Нора поступает правильно – надо искать себя, и все обязательно получится. И еще она прибавила:

Ты даже сама не догадываешься, какая ты чудесная, добрая и умная, но я-то знаю.

Черт, это было так трогательно, что Нора чуть не передумала уходить. Таков был ее минутный порыв, потому что Дана попала в самую точку, почувствовав, что Норе не хватает простого человеческого понимания.

В таком вот настроении перед чаепитием Нора и заглянула к Рите, сказала, что была счастлива после массовых сокращений оказаться рядом с таким боссом. Нора не смогла извиниться за все свое коварство, которое она творила под молчаливыми и всепонимающими взглядами Риты. Еще не ушло чувство вины и стыд от собственной трусости. Но когда Рита обняла Нору на прощание, оставалась надежда, что она тоже понимает ее.

В своем желании обнять весь мир Нора нашла в LinkedIn ту, другую Нору. Эбби Джонсон, координатора по маркетингу в Friedman Books. Немного помедлив, Нора кликнула на линк «Связаться», а затем на «составить сообщение». Нужно написать что-то такое, чтобы не напугать человека чем-то вроде: «Привет, ты похожа на меня, и я годами наблюдала за тобой».

И Нора обратилась к ней так:

Давно хотела поприветствовать тебя на конференции в Балтиморе, но все как-то не получалось. Я со стенда Parsons. С радостью бы пообщалась с тобой.

Через несколько часов Эбби приняла приглашение о дружбе и даже написала коротенький ответ:

Рада, что ты меня нашла! Надеюсь, увидимся на следующей конференции!

Упс, это уж вряд ли. Трудно понять, то ли Эбби ответила из вежливости, то ли ей, как и Норе, действительно было интересно познакомиться. Так или иначе первый шаг сделан, пусть и виртуально. Возможно, между ними завяжется общение.

Обнявшись со всеми, даже с едва знакомым Айзеком, Нора вернулась в свой кубикл, выгребла из ящика печенье и прочую закуску, переложив все это в сумку. Бет между тем бродила по пустому полутемному офису.

– Как странно снова оказаться тут, – сказала она, проводя рукой по книжному стеллажу.

– А что, разве тут что-то поменялось? – Нора задвинула ящик и открыла следующий, в котором годами хранила открытки. Наверху одной стопки была открытка с пингвином. В ней Том своим корявым почерком поздравлял Нору с двадцатичетырехлетием. Захлопнув открытку, Нора положила ее вместе с остальными в сумку.

– Да нет, ничего не поменялось. – Голос Бет звучал ближе, как будто из знакомого места. Должно быть, она зашла в свой прежний кубикл. – Тут так сиротливо, словно я просто куда-то отошла. Или словно жизнь проходит без моего участия.

– Ну ты загнула. – Нора уже повесила сумки через плечо.

Бет заглянула к ней:

– Готова?

Нора кивнула, и вдвоем они направились к выходу. На эскалаторе Бет обронила как бы вскользь:

– Если вдруг так сложится, пока ты на полставки… Короче, у меня имеется свободный диван.

Нора повернулась к подруге, тронутая такой заботой.

– У тебя же студия.

– Да, и в моей студии есть свободный диван. – Всем своим видом Бет давала понять, что возражения не принимаются.

Нора сдалась и с улыбкой сказала:

– Хорошо, спасибо тебе и спасибо дивану.

– Вот так-то, – улыбнулась Бет. – Когда ты приступаешь к работе?

– Завтра меня начнут обучать.

– Слушай, у тебя же будут скидки на книги, – вдруг вспомнила Бет. – Класс. Тут тоже скидки, но это ж Parsons.

Нора рассмеялась. Она и впрямь уже присмотрела себе кое-что. Последние пару недель она заглядывала в чат и записывала названия книг, которые особенно страстно комментировали. Этот чат задел в ней старые струны. Как же это приятно – советовать людям книгу, чувствовать сопричастность. Какая же радость – снова почувствовать вкус к чтению.

Родители поддерживали Нору в ее переходный период, зная лишь ту малость, что она им поведала. Отец уважительно отнесся к увольнению дочери и даже предложил уйти так, чтобы все надолго запомнили. Вариант был довольно хулиганский и чреватый вызовом полиции. Маму интересовала финансовая сторона вопроса: достаточно ли платят на новом месте. Нора ответила уклончиво, и мама не стала приставать, просто сказав, что любой книжный – это волшебное место. И потом долго описывала, как в последний раз она с отцом ходила в Powell’s.

Разговоры с родителями очень ей помогали. Дорогие ей люди рассуждали

Закладка:

Бет первая сошла с эскалатора, а Нора немного отстала из-за сумок: они оттягивали плечи, а остро проступающие корешки книг колотили по бокам. Девушки пересекли вестибюль, и Нора двинулась к дверям в сторону BART, но вдруг Бет остановилась.

– Мне нужно вернуться на работу, – сказала она.

– Как, прямо сейчас?

– Я не все дела доделала. Я же сбежала в четыре! – несколько неуверенно сказала она.

Нора не стала напоминать, что в Parsons по пятницам они в четыре и уходили. Но Бет теперь работала в другом месте, там свои правила, а в книжном будут свои.

Нора стояла напротив Бет, пытаясь найти слова, чтобы еще сильнее скрепить их дружбу, которая должна продолжаться, несмотря на то что обе они теперь не имели никакого отношения к Parsons.

– На следующей неделе обязательно пообедаем, – словно подхватила ее мысли Бет. – Я угощаю.

Нора радостно выдохнула:

– Было бы замечательно.

– Держи меня в курсе.

И она схватила Бет в охапку. Сумки снова ударили по бокам, и одна даже задела руку Бет, но никто из них не обращал на это внимания. Высвободившись из объятий, Нора взглянула на подругу.

– Ну, до следующей недели. – Эти слова звучали почти как клятва.

– Ага, – кивнула Бет. – Помахав на прощание, она двинулась к самой дальней двери, а Нора отправилась в другую сторону.

Со своей стороны платформы Нора поискала на табло время прибытия электрички Ист-Бэй[48]. Слева, обдавая ветерком, тормозил совсем другой поезд. Диспетчер объявил, что он до Дейли Сити, и Норе пришлось бежать на другую сторону платформы. Она еле успела – ее едва не зажало дверьми.

Поезд плавно сдвинулся с места. Нора крепко держалась за поручень, пытаясь облечь в мысли свой мгновенный порыв. Надо бы написать Эндрю и предупредить его, но если он не дома, то она только опозорится. Лучше прийти так. Если его нет, она просто поедет домой и закажет с Элли еду из индийского ресторанчика.

Когда объявили остановку «16-я улица», Нора протиснулась на выход. Потом эскалатор медленно вез ее наверх, и сумки уже казались неимоверно тяжелыми. Нора все время думала о своей дурацкой идее нагрянуть к Эндрю.

Пройдя несколько домов, она завернула за угол. Там, скрытый среди деревьев, стоял синий дом. Подойдя к подъезду, она задержала дыхание и нажала на домофоне букву Z.

Несколько секунд тревожного ожидания, и дверь, издав металлический звяк, открылась.

Нора быстро схватилась за ручку, словно боясь, что Эндрю передумает. Держа по сумке в каждой руке, она подошла к дверям квартиры и громко три раза постучала.

Долго ждать не пришлось. Открыв дверь, Эндрю даже не удивился.

– Я так и знал, что это ты, – не без прежнего нахальства заявил он.

– Я что, у тебя единственный друг? – Трудно отшучиваться, когда руки оттягивают две тяжеленные сумки.

– Ты – единственный человек, который любит приходить ко мне без предупреждения.

– Но не так уж и часто.

Отойдя в сторону, он жестом предложил ей войти.

– Все хорошо. Я люблю спонтанных людей.

Оставив сумки возле дверей, Нора прошла к диванчику, а Эндрю присел за рабочий стол. Судя по включенному ноутбуку, она прервала его работу над рукописью. Захлопнув его, он развернулся к Норе.

– Итак, – сказал он.

– Сегодня у меня был последний рабочий день в Parsons.

– И как ощущения?

– Немного непривычно, но мне нравится.

– Это хорошо, – кивнул он. Нора молчала, ожидая продолжения, и Эндрю сказал: – Ты ушла, я ушел. Мы оба помахали Parsons ручкой и теперь свободны.

– Ага, только роялти тебе будут платить пожизненно, – напомнила она.

– Ты что, так и будешь подкалывать меня с этими роялти?

Сердце ее возрадовалось: Эндрю говорил про них обоих в будущем времени.

– Есть вещи, которые не меняются.

Эндрю задумчиво уставился на нее.

– Я тут подумал, – задиристо сказал он, – что ты меня вообще-то передразниваешь.

– Ммм?

– У меня был гарантированный контракт. Но я предпочел неопределенность в поисках чего-то лучшего. – Он хитро сощурился. – А потом раз, и ты делаешь то же самое.

– Я, по-твоему, что, обезьянка? – отшутилась Нора.

– Нет, я просто тобой горжусь.

Нора опустила голову, опять смущенная его искренностью.

– Спасибо. Я тоже тобой горжусь. – Нора подняла на него глаза. Эндрю смотрел на нее, не отрываясь, и сердце ее затрепетало.

– И как собираешься отмечать свое освобождение? – поинтересовался он.

– Пойду домой и закажу еду из индийского ресторанчика. По крайней мере, я так надеюсь, – прибавила она сама для себя. Она пришла сюда без какого-либо плана, а сейчас, кажется, определилась.

Когда она встала, Эндрю заметил:

– Можно и сюда заказать.

Нора замотала головой и пошла к дверям. Расправила ручки сумок, а потом спросила:

– А пришлешь мне свою книгу? Когда она, кстати, должна выйти?

Покидая Parsons, она забрала все книги, которыми дорожила. Книгу Бонни Джексон – с первой благодарностью, и книгу Даны Гарнетт, ее любимого автора, с которым было так приятно работать. Эндрю стал самой важной вехой ее пребывания в Parsons, тогда как его книги пока не существовало в природе. Кстати, об украденных книгах. Под какую категорию подходит Нора – злостного преступника, собирающего сувениры с места преступления, или ребенка, не желающего расставаться с любимой игрушкой?

Эндрю удивленно смотрел на Нору, явно польщенный таким вопросом.

– Конечно, пришлю.

Нора повесила через плечо одну сумку, а потом вторую.

– Ну, тогда, может быть… – Стоит ли так испытывать судьбу, но Нора все равно сказала: – Когда выйдет твоя книга, может быть, отметим это вместе. – Нора надеялась, что к тому времени уже разберется со своей жизнью или, по крайней мере, приведет мысли в порядок. Эндрю не заслужил такую Нору – с примесью шизофренического тумана, чувства должны быть чистыми. Ей так хотелось предстать перед ним счастливой, незамутненной. Не появляться больше на его пороге по собственной прихоти и не увиливать от его искренности. Пусть он узнает другую, настоящую Нору.

Кажется, он даже все понял.

– Заметано.

– И знаешь что… – Нора порылась в сумке и вытащила наугад открытку, это оказалась поздравительная открытка от Parsons. Отодвинув бумаги на его столе, она положила туда открытку. – Так когда выходит твоя книга?

– Ммм… – Он смущенно рассмеялся, причесав пятерней волосы. – Мы еще в процессе переговоров… Но, насколько я понимаю – в начале следующего августа.

Закладка:

– Это чтобы я больше не застала тебя врасплох. – Она вручила ему открытку. Эндрю прочитал напоминание: брови его изогнулись, губы тронула легкая улыбка. Нора вдруг забеспокоилась:

– Что? Круто или глупо?

– Ты так говоришь, будто одно исключает другое.

Он прошел на кухню, прижал открытку к холодильнику магнитиком и вернулся в гостиную. Нора не знала, как сократить выросшую между ними пропасть. Ей многое хотелось сказать ему, нужно было лишь правильно подобрать слова.

– Я просто… хочу извиниться за историю с Parsons и Weber. И за все эти карьерные заморочки. В последнее время я жила в разладе с самой собой, мне было трудно определиться. Мне казалось, что легче воспринимать тебя как автора, притворившись, будто между нами ничего нет. Но это было ложью с самого начала.

– Я знаю. – Лицо его было серьезным, сосредоточенным. Пожалуй, он и впрямь знал это, все прекрасно понимал. Пожалуй, ей удалось сказать слова, которых он ждал. Нора справилась хотя бы с такой малостью.

– Я бы хотела иметь отношения, если б только у меня были силы, – продолжила Нора. – Мне не хватило времени, чтобы… поработать над собой, что ли, привести голову в порядок. И тогда у нас все было бы по-настоящему. Если это то, что ты хотел услышать.

Он пожал плечами, делая вид, будто что-то обдумывает.

– Думаю, это можно устроить, – небрежно заметил он, но его выдали ямочки на щеках. – Иди ко мне.

Нора бросила сумки и шагнула в его распростертые объятья. Она уткнулась в его рубашку, вдыхая его запах. Она закрыла глаза и подумала про август.

– До августа еще целый год, – сказала она.

– Ты же сама так придумала.

Нора отступила и посмотрела на него.

– Ладно, а когда ты сдаешь рукопись?

– Мой агент говорил что-то про ноябрь.

Три месяца, чтобы поработать над собой. Стоит попробовать.

– Ладно. – Нора снова взяла ручку и направилась на кухню. Зачеркнула словоавгусти внизу подписаланоябрь. Там, где пришлось огибать магнитик, буквы получились неровными.

– Как-то кривенько смотрится, – сказал Эндрю.

– Не спорь.

– Значит, ноябрь? – спросил он.

– Ноябрь.

Кивнув, она направилась к дверям.

– Но…

Нора обернулась:

– Что?

– Что, если по ходу работы над рукописью у меня возникнут вопросы? К тебе можно обращаться?

– Конечно, – сказала она. – А если тебе понадобится в помощь какая-нибудь книга, – важно прибавила она, – всегда можешь заглянуть к нам в книжный. Я работаю после четырех.

– Хорошо, – согласился он. – А если тебе понадобится помощь… с головой…

Такой сокровенный момент, а он… Нора с подозрением взглянула на Эндрю:

– Только не вздумай нарыть для меня какую-нибудь заумную книгу.

– Нет, просто тебе нужно с кем-то поделиться. Необязательно со мной.

– Хорошо, обещаю. – Он был прав. Отдушина – это хорошо, но она недолго действует. Тем более что Нора больше не хотела использовать в этом качестве Эндрю.

– И уж если ты заговорила о книге, я знаю одну, называется «Познай свою мечту, или Где мой сыр?»[49]. Уверен, что она тебе понравится.

– Все, я тебя не пущу в наш книжный.

– Уж нет, я туда обязательно приду. Но если мы будем слишком часто видеться до ноября, я могу тебе надоесть.

– Я имела в виду, что к ноябрю я буду готова. Во всех смыслах. – Нора снова подхватила сумки.

– Очень на это надеюсь, – пробормотал он.

– Вот и отлично. Так что не теряй времени, дописывай свою книгу.

По дороге к BART Нора полакомилась своими запасами миндаля и сушеной клюквы. Потом она села в электричку до Окленда, где оставалось одно свободное место. Усевшись, она зажала сумки между ног, чтобы их не мотало.

Надо было посмотреть меню индийского ресторанчика. Она вытащила телефон, и как раз всплыло сообщение из агентства, ее приглашали на собеседование. Впервые за долгое время Нора не испытала при этом страха. Если даже работа окажется не по нраву, она все равно постепенно выяснит, что ей подходит.

Теперь все будет по-другому. Она больше не станет пялиться на вентилятор. Да она вообще может вырубить этот чертов агрегат.

Нора знала, что мучения ее еще не закончились. В минуты отчаяния ее по-прежнему посещали дурные мысли, от которых было трудно отвязаться. Она знала, что чудовище еще будет приходить из уголков ее подсознания, нашептывая всякую дрянь.

Но ведь она может не слушать его. И не обязательно бороться с ним в одиночку. Когда переоформят медицинскую страховку, она пойдет к психологу.

Вот Джули сказала: «Это ведь жуть как интересно». Нет, Нора пока не доросла до такого состояния. Скорее ей жуть как страшно из-за всей этой неопределенности. Но она уже знала, что есть такой вид определенности, который скорее смахивает на обреченность. Как, например, остаться в Parsons и быть на побегушках у Генри Брука.

Нора зашла на сайт агентства и посмотрела, на какие отрасли они работают. Нельзя же все отметать махом. Может, они предложат ей работу, которая не покажется такой уж бестолковой.

И тут она поняла, что в сердце ее поселилась надежда. Вот отчего так легко на душе. Нора откинулась на сиденье, подумав, что завтра у нее обучение в магазине, а на следующей неделе – собеседование. А в ноябре или, может, даже раньше – Эндрю. Неопределенность ушла навсегда.

Беседа с автором

Когда вы решили написать эту книгу?

Идея появилась в 2015 году. К тому времени я уже три года проработала в книгоиздании. Но сама идея книги была не про книгоиздание собственно. Я вдруг подумала: вот какая-то девушка на маленькой должности знакомится с мужчиной. Ей нужно произвести на него впечатление, но их отношения с самого начала выстраиваются неправильно. Постепенно идея обрастала деталями. А издательство как антураж я выбрала лишь потому, что сама там работала, мне было слишком лениво придумывать что-то другое. Я была недовольна своей работой и искала книги о людях, пытающихся разобраться, чего же они хотят от жизни. И это вот потерянное состояние тоже отразилось на книге.

Своей книгой вы опровергаете миф, будто каждому человеку предназначена его собственная «работа-мечта». Вы описываете счастье как постоянно меняющийся феномен. А как выглядит ваш собственный путь?

После колледжа я год проработала секретарем в издательстве, дожидаясь, когда освободится должность помощника редактора. Мне казалось, что вот я стану им, и моя мечта сбудется, и все в моей жизни станет прекрасно. На какой-то краткий промежуток времени так оно

Закладка:

Через пару месяцев я впервые поехала на конференцию, и это был ужас. Я вдруг поняла, что работа совершенно мне не подходит. Но я по-прежнему оставалась счастливой. Я любила своих коллег, и этого мне было достаточно. Я решила остаться, а там будет видно. Но тут начались сокращения, и многие из моих любимых сослуживцев ушли. Я осталась одна, в полном смятении. Уж не знаю, каким на тот момент был мой индекс счастья, но он постепенно сгорал, пока я продолжала там работать еще два года. Дело кончилось тем, что я уволилась и вообще уехала на другой конец страны. Жила у подруги, спала у нее на диване.

С тех пор я перестала связывать счастье с мечтой. Счастье – это постоянная борьба. Ведь можно получить желаемое, при этом оставаясь несчастной. Это очень некомфортное состояние. Но вот если воспринимать счастье как постоянную работу над собой, не считаясь с достижениями, тогда чувствуешь себя гораздо сильнее. И, знаете, я ужасно рада, что теперь у меня есть собака, мой любимый пес. Конечно, он не может подкинуть мне счастье как мячик, но он ужасно милый.

Теперь вы познали издательский бизнес в двух его ипостасях – как работник издательства и как автор. Как в вас это уживается?

Довольно забавно, что, написав книгу о помощнице редактора, которую порой авторы доводят до белого каления, я оказалась по ту сторону зеркала. Поэтому я стараюсь быть доброжелательной, неконфликтной с младшими редакторами, потому что такие же люди, как они, и были моими любимыми коллегами. Еще я стараюсь укладываться в сроки, а как же иначе. Ведь моя героиня сетует на неисполнительных авторов. Может, с другими книгами сроки и можно откладывать, но только не с этой!

Какие ваши любимые книги?

«Моя рыба будет жить» Рут Озеки[50] – она очень вдумчивая и глубокая писательница. Еще я люблю юмор. Несколько лет назад прочитала «Благие знамения» Терри Пратчетта и Нила Геймана[51] и с тех пор постоянно возвращаюсь к этой книге. Вышедший недавно роман «Головы Цветных Людей» Нафиссы Томпсон-Спайерс[52] сразу же стал моим любимым. У Нафиссы весьма своеобразный юмор, можно сказать, черный, но со смыслом.

Эндрю в шутку говорит, что Нора убивает книги, потому что слишком хорошо понимает механику книгоиздания. С вами тоже такое случилось, когда вы работали в издательстве? И вы по сей день живете с этой мыслью?

Да, это правда! Но, слава богу, магию книг никто не отменял. Да и в самом процессе книгоиздания тоже есть определенное волшебство, когда сначала это просто файл в компьютере, а потом он обретает форму книги, которую можно пощупать. Мой опыт подсказывает, что книгоиздание, как и любой другой бизнес, тоже имеет свои недостатки.

Написать книгу – большой подвиг. Что вам далось труднее всего?

Заставить себя поверить, что твой труд будет чего-то стоить, не так-то просто, требуется огромное усилие над собой. Я очень долго в себе сомневалась и порой не писала месяцами. Но, по мере развития сюжета, мне становилось легче. Я даже забывала, что пишу книгу, мне просто хотелось довести повествование до конца. Но первые двадцать тысяч слов[53] или около того казались какой-то бессвязной кашей. Знаете, ведь на написание этих пресловутых двадцати тысяч слов у меня ушло целых два года! Ну а потом дело пошло быстрее.

Кто-то пишет каждый день маленькими порциями, а кто-то «запойно», но с перерывами. А как происходит с вами?

Как оказалось, очень важно быть последовательной. Можно откладывать все на потом, особенно когда не знаешь, что должно произойти дальше, и перестаешь понимать, для чего все это вообще. Именно так все было и со мной, пока я не поставила для себя ежедневную норму. И я писала, писала, даже не имея в голове никакого плана. И идеи появлялись в процессе.

Знаете, я даже завела себе такую табличку в тетради, куда ежедневно вносила количество написанных слов. Если я справлялась с нормой, то приклеивала к этому дню стикер. Отсюда и родилась идея с наклейками.

Нора приходит к мысли, что надо перепробовать разные работы, пока не найдется что-то подходящее. Что еще вы бы посоветовали людям, пытающимся найти верный путь к своей карьере?

Да я сама только пытаюсь этому учиться. К тому же не уверена, что существует какой-то «верный путь». Просто какой-то вид деятельности подходит нам больше остальных. Например, мне бы хотелось жить где-нибудь в домике на отшибе и заниматься там творчеством. Но пока мне не предложили ничего подобного.

И еще: не следует путать работу с собственным «я». Работа – это не вы, и ею невозможно измерить все ваши навыки и способности. В конце концов, можно самовыражаться и во внерабочее время.

Ваша книга овеяна духом Сан-Франциско. Почему вы выбрали именно этот город?

Область Залива Сан-Франциско – необычайно красивое место и, кстати, весьма эклектичное. Я очень скучаю по нему с тех пор, как переехала на восточное побережье. Но место действия романа объясняется обычной для меня ленью. Ведь в то время я жила в Сан-Франциско. Гораздо проще описывать места, которые ты хорошо знаешь, чем изучать что-то незнакомое.

К тому же Сан-Франциско позволил мне показать издательский бизнес с несколько другого ракурса. Все главные игроки этого рынка находятся в Нью-Йорке, а здесь в основном расположены технологические стартапы. Потому-то я и чувствовала себя там словно рыба, выброшенная на берег. Что ж, но и это тоже опыт.

У истории Норы открытый конец. А вы сами догадываетесь, как сложится ее жизнь?

До конца нет, конечно. Я думаю, что она будет пробовать. Сделает вторую, третью, четвертую попытку, но не сдастся. Думаю, она найдет способ, как справиться с чудовищем в своей голове, будет двигаться на пути к счастью, к самой себе. И мне нравится представлять на этом пути рядом с ней Эндрю – с пачкой веселых наклеек наготове.

Благодарности

Моему литературному агенту Кейтлин Детвейлер, которая верила в

Закладка:

Моим редакторам из Sourcebook Эм Джей Джонсону и Дженне Янковски за блестящие идеи, благодаря которым эта книга превратилась в нечто, чем я горжусь. Было очень увлекательно работать с вами и учиться у вас. Благодарю также всю команду издательства Sourcebook за их тяжелый труд на каждом этапе издания книги.

В издательстве Jossey-Bass/Wiley, где я работала, мне довелось подружиться с самыми умными и добрыми людьми из всех, кого я знаю. Их очень-очень много, назову лишь некоторых. Стив Робинсон – он брал меня на работу и терпел все мои шуточки, будто мы родственники (на самом деле просто однофамильцы). Хэлли Саттон – именно она читала самый первый вариант романа и дала комментарии, благодаря которым я смогла сделать книгу лучше. Дейвид Брайтман, мой добрейший босс, а теперь такой же добрейший друг. Лили Миллер – человек с творческим умом, добрым сердцем и дивным запасом всяческих закусок.

Я благодарна писательскому сообществу за все их идеи и поддержку. А конкретно The Lit Squad – самая талантливая, веселая и воодушевляющая группа писателей, и я рада, что наши дороги пересеклись.

Огромное спасибо моей семье, моим племянникам и племянницам, они меня так радуют. Мои родители всегда пестовали во мне любовь к чтению и писательству. Я благодарна им за все те походы по книжным магазинам и библиотекам, за чтение вслух по вечерам и выдуманные из головы истории. Мама, папа, я вас люблю.

Навеки благодарна Кейт Рид – она читала каждое слово из написанного мной с тринадцати лет. Спасибо за неизмеримо громадное влияние на мою судьбу. Когда я рассказала, что хочу написать книгу, ты сразу же поддержала меня. А когда работа начала высасывать из меня последние соки, именно ты посоветовала уволиться и поселиться на твоем диване, пока я не приведу жизнь в порядок. Это были одни из лучших решений в моей жизни.

Я встретила Мэтью Хокера, будучи в совершенно разобранном состоянии, но сразу поняла, что хочу провести с ним всю свою жизнь до остатка (дикость для женщины, которая на тот момент как раз не хотела жить). Мэтью, спасибо за твою безмерную любовь и поддержку. Какое счастье, что мы вместе.

Об авторе

Любовь Шоны Робинсон к книгам однажды привела ее в издательство. Но в один прекрасный день она решила, что лучше сама что-нибудь напишет. Шона родилась в Сан-Диего, а сейчас живет в Вирджинии с мужем и борзой (этот пес – ужасная соня). Будучи неисправимым интровертом, Шона много читает, печет пироги и вежливо уклоняется от общения с внешним миром. «Любовь и книги» – ее первый роман.

Примечания

Джуди Блум(родилась 12 февраля 1938 г.) – американская писательница, автор детской и подростковой литературы (здесь и далее – прим. переводчика).

«Са́йнфелд» – американский комедийный телесериал о стэндап-комике Джерри Сайнфелде и его эксцентричных друзьях.

Ячейка с рабочим местом в офисном пространстве, отделенная перегородками.

«Задержка в развитии» – американский комедийный телесериал про непростые отношения между членами семьи Блут, находящейся на грани разорения.

Форма W-4 – бланк, который заполняется для Налоговой службы США.

«Месть и Красный Бархат» (Red Velvet Revenge) – роман американской писательницы Люси Лоуренс (псевдоним – Джен Маккинли).

Стимпанк– поджанр фантастики, описывающий общество с развитыми паровыми технологиями. За основу берется Викторианская эпоха, обычно с антиутопическими элементами.

Сатирический роман, написанный в соавторстве Марком Твеном и Чарльзом Дадли Уорнером.

BART(Bay Area Rapid Transit) – «Скоростная система зоны залива», система скоростных электропоездов, находящаяся в области залива Сан-Франциско.

Шерли Джексон(1916–1965) – классик американской литературы.

«Родня» – роман американской писательницы Октавии Батлер (1947–2006).

«Рассказ служанки» – американский телесериал, основанный на одноименном романе канадской писательницы Маргарет Этвуд.

Сайт электронных объявлений в США.

Пи Джи Вудхаус– Сэр Пелам Гренвил Вудхаус (1845–1929) – популярный английский писатель.

Facebook– проект Meta Platforms Inc., деятельность которой запрещена в России.

Санта-Роза– город в штате Калифорния.

Дороти Даннет(1923–2001) – шотландская писательница, наиболее известная своей исторической фантастикой.

Шимми– танец американских индейцев.

Чад(Очаровательный Чад) – персонаж фильма Диснея «Потомки».

Бисквит.

Феникс– административный центр штата Аризона.

Имеется в виду Уортонская школа бизнеса при Пенсильванском университете.

«Счастливый час» – время скидок, когда сослуживцы собираются после работы, чтобы вместе поесть.

Начос– мексиканская закуска, чипсы из кукурузной лепешки.

В соус гуакамоле входят авокадо, чеснок и помидоры.

Коктейль с текилой.

Facebook– проект Meta Platforms Inc., деятельность которой запрещена в России.

Минускул, минускульное письмо(отлат. Minusculus – «маленький») – алфавитное письмо, состоящее из строчных букв.

Онигири– японское блюдо из риса, слепленное в виде треугольника или шара, внутри может быть начинка (рыба, мясо, овощи, соленые сливы и др.), обычно заворачивается в лист сушеных водорослей нори.

Оксфорды– классическая модель мужских полуботинок.

Эдамаме– незрелые соевые бобы.

BLM(Black Lives Matter) – «жизни черных имеют значение».

«Лев, колдунья и платяной шкаф» – первая книги серии «Хроники Нарнии», автор – Клайв Стэйплз Льюис.

Гилрой– город в штате

Закладка:

Пеперони– пицца с острой разновидностью салями.

Доминго Гирарделли(1817–1894) – итальянский шоколатье, основатель одноименной шоколадной компании в Сан-Франциско.

Регрессионный анализ– метод исследования, основной функцией которого является прогнозирование. Инструмент для количественного определения значения одной переменной на основании другой.

«Сестра, сестра» – американский комедийный сериал 1994–1995 гг.

Медаль Джона Ньюбери– американская ежегодная премия за вклад в национальную детскую литературу. Вручается с 1922 года.

Миссия– район административного округа Сан-Франциско, популярное место отдыха местных жителей.

Бенье– квадратные пончики без отверстия посередине.

Рыбацкая пристань– портовый район Сан-Франциско.

Powell’s– сеть книжных магазинов в Портленде, штат Орегон. Центральный магазин носит еще название «Город книг», так как его территория занимает практически целый квартал.

Дейли-Сити– город в штате Калифорния.

«Маленькие женщины» (фильм режиссера Греты Гервиг, 2019 г.), снятый по мотивам одноименного романа американской писательницы Луизы Мэй Олкотт.

Палимпсест– рукопись, написанная на старом выскобленном пергаменте, или картина, написанная поверх прежней.

Super Duper– ныне не существующая сеть американских супермаркетов, от которой осталась лишь культовая неоновая вывеска.

Ист-Бэй– восточный регион в области залива Сан-Франциско.

«Познай свою мечту, или Где мой сыр?» – книга американского врача и писателя Спенсера Джонсона (1938–2017).

Рут Озеки– современная американо-канадская писательница японского происхождения, режиссер и дзен-буддийский священник. В оригинале упомянутая книга называется A Tale for the Time Being.

Терри ПратчеттиНил Гейман– современные английские писатели. Книга «Благие знамения» была успешно экранизирована – в виде сериала с Майклом Шином и Дэвидом Теннантом в главных ролях.

Современная американская писательница. Название книги на английском – Heads of the Colored People.

Чуть менее трети романа.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге