Любил ли эльфов основоположник жанра фэнтези Дж.Р.Р.Толкин

Кто такие эльфы

Примечания:

https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%AD%D0%BB%D1%8C%D1%84%D1%8B http://www.dopotopa.com/elfy_v_drevney_irlandii_2_plemya_bogini_danu.html http://earthbeforeflood.com © А.В. Колтыпин, 2009 Wikisource:Prose Edda/Gylfaginning (The Fooling Of Gylfe) by Sturluson, Snorri, 13th century Edda, in English. Accessed Apr. 16, 2007 Gylfaginning in Old Norse [1] Robbins, Rossell Hope (1959). The Encyclopedia of Witchcraft and Demonology. New York: Crown Publishers, Inc. Bulfinch, Thomas (1834). Bulfinch's Mythology. New York: Harper & Row, 1970, p. 348. ISBN 0-690-57260-3 . Marshall Jones Company (1930). The Mythology of All Races Series, Volume 2 Eddic , Great Britain: Marshall Jones Company, 1930, pp. 220–221.

Сначала нам нужно разобраться, кто же такие эльфы? Эльфы (нем. elf — англ. elf) — волшебный народ в германо-скандинавском и кельтском фольклоре. Известны также под названиями альвы (álfr — сканд.), сиды или, если точнее, ши (sidhe — др. ирл.).

Описания эльфов в различных мифологиях различаются, но, как правило, это красивые, светлые существа, духи леса. Они являются постоянными персонажами сказочной и фантастической литературы, в особенности фэнтези, наряду с гномами, гоблинами и троллями. Существует расхожее мнение, что эльфы и феи — это одно и то же, однако они могут быть как идентичными, так и разными существами. Несмотря на частую схожесть описания, традиционные кельтские «эльфы» — sidhe, например, могли изображаться крылатыми, в отличие от фей, которые в кельтских сагах мало чем отличаются от обычных людей. В английском языке слово fairy было заимствовано в XII–XV веках из старофранцузского «faerie» (современная орфография — feerie, fee), описательно охватывавшего всё, что так или иначе касалось места жительства и деятельности мифологических «маленьких людей» (faie; позже — fee). Источником французского термина считается латинское fata (дух-хранитель; отсюда же — итальянское fata, испанское hada). Fata, употребляющееся в женском роде в языках романской группы, первоначально являлось существительным среднего рода множественного числа («fates») и было производным от fatum («предсказанное»; «пророческое»). В Англии исконным являлось именно представление об «эльфах», «феи» же из северофранцузского фольклора Нормандии пришли сюда только после завоевания Вильгельма.

В скандинавской мифологии существовали два типа альвов: верхние (светлые) и нижние (тёмные, или свартальвы), причём последним в «Эддах» уделяется значительно больше внимания. Это существа, живущие под землёй и обладающие смуглой кожей. В более позднем фольклоре этот образ слился с гномами.

В норвежской космологии Alfheim (древнескандинавский: Álfheimr, «Земля эльфов» или «Эльфланд»), также называемый Ljosalfheim (Ljósálf[a]heimr, «дом светлых эльфов»). При этом Альфхейм как обитель эльфов упоминается в древнескандинавских текстах всего дважды.

В поэме « Гримнизмал» (Grímnismál) описывается двенадцать божественных жилищ, начиная со строфы 5:

Ýdalir call they the place where Ull

A hall for himself hath set;

And Álfheim the gods to Frey once gave

As a tooth-gift in ancient times.

Снорри Стурлусон в своем произведении Gylfaginning, написанном в XII-м веке, назвал Альфхейм одним из главных небесных домов:

«То, что называется Альфхейм, — это то, где обитают народы, называемые ljósálfar [светлые эльфы]; но dokkálfar [темные эльфы] обитают на земле, и они внешне не схожи, но гораздо более непохожи по своей природе. Светлые эльфы более справедливы, чем солнце, но тёмные эльфы чернее, чем смола. —

That which is called Álfheim is one, where dwell the peoples called ljósálfar [Light Elves]; but the dökkálfar [Dark Elves] dwell down in the earth, and they are unlike in appearance, but by far more unlike in nature. The Light-elves are fairer to look upon than the sun, but the Dark-elves are blacker than pitch.»

Позже, говоря о зале в Высших Небесах, называемом Гимле (Gimlé), которые должны остаться после смерти неба и земли, объясняется:

«Говорят, что другое небо находится к югу и выше этого, и оно называется Andlang [Andlangr 'Endlong'], но третье небо еще выше, и оно называется Vídbláin [Vídbláinn 'Wide-blue'] и об этом небе мы думаем, что это обитель. Но мы верим, что никто, кроме Светлых Эльфов, сейчас не обитает в этих жилищах. —

It is said that another heaven is to the southward and upward of this one, and it is called Andlang [Andlangr 'Endlong'] but the third heaven is yet above that, and it is called Vídbláin [Vídbláinn 'Wide-blue'] and in that heaven we think this abode is. But we believe that none but Light-Elves inhabit these mansions now.»

Не указано, идентичны ли эти небеса Альфхейму или различны. Некоторые тексты читают Vindbláin (Vindbláinn 'Wind-blue') вместо Vídbláin.

Современные комментаторы предполагают (или иногда утверждают как факт), что Альфхейм был одним из девяти миров (хейма), упомянутых в строфе 2 поэтического стихотворения Völuspá.

В какой-то момент истории альвы развязали междоусобную войну, которая вылилась в великий раскол. Одну из группировок, уступавшую другой по численности, вынудили покинуть Альвхейм. Изгнанники переселились в мир двергов, выторговав у них часть территории. Эти изгнанники и есть доккальвы, тёмные альвы Свартальвхейма. Светлые альвы предпочитают вообще не вспоминать о той войне и о самом существовании тёмных альвов.

В Альвхейме есть лес под названием Свартвид — скверное место, где все деревья скрючились, как от боли, а животных и вовсе не водится, зато ядовитых растений — пруд пруди. Светлые альвы обычно обходят это место десятой дорогой, хотя некоторые все же пытаются его исследовать — из какого-то нездорового любопытства (и тайком от прочих). Этот лес прокляли свартальвы, когда их изгнали из родных земель. Когда-то он был очень красив; говорят, его насадили еще в незапамятные времена первые альвы Льоссальвхейма, хотя сейчас мало кто из местных жителей находит в себе силы к нему приблизиться.

В «Старшей Эдде» эльфы противопоставляются высшим богам — асам. В германской мифологии их происхождение связывается с историей всего мироздания и различаются два главные «разряда» эльфов: альфы — белые, светлые, добрые эльфы, и дверги — мрачные и угрюмые, хитрые карлики (скорее всего это просто другое название гномов). Впрочем, возможно, именно альвы делятся на светлых и тёмных, а тёмные и называются цвергами. Эта разница получилась из-за самого слова «альвы», очевидно, именно от него потом появилось слово «эльфы». Согласно «Младшей Эдде» альвы и цверги зародились в мясе Имира, как черви, но по воле богов восприняли в себя часть человеческого разума и наружный вид людей.

Однако «Старшая Эдда» рассказывает о появлении цвергов несколько иначе. Там говорится, что боги создали двух карликов «из крови Бримира, из кости Блаина», а остальных вылепили из глины. В этом нет ничего удивительного, если знать, что Бримир и Блаин — просто другие имена Имира. Правит альвами бог-кузнец Велунд, но правителем Альвхейма считается Фрейр.

Дверги, или цверги — подземные карлики, искусные кузнецы. Они живут под землёй и боятся света, лучи солнца превращают их в камень. Они не велики ростом, но очень сильны. Об их облике мало что известно, кроме того, что они маленького роста и предвещают беду. По некоторым источникам, у двергов на ногах по семь пальцев. Они похищают скот и детей, а также любят проказничать. Они являются «тёмными эльфами». От них произошли столь популярные в современной англоязычной литературе гномы. Им доверили недра земли, потому почти везде двергов стали считать искуснейшими кузнецами, которые способны ковать самую гибкую и твёрдую сталь либо выделывать из золота и серебра такие мелкие вещи, которые едва сможет различить человеческий глаз. В Средние века твёрдо верили в происхождение хороших мечей и кольчуг от карликов. Много существует разных преданий о том, как они дарили людям произведения своих кузниц. Такие подарки всегда обладали какими-нибудь особенными свойствами. Но беда, если подарки эти бывали вынужденными: карлики всегда умели наделять их такими свойствами, что получивший их в дар всю жизнь не мог простить себе насилия, сделанного хитрому кузнецу-волшебнику. (Не правда ли, очень похоже на историю приобретения Нан-Эльмота магом и кузнецом Эолом?)

… Суафарлами отпустил карликов с тем условием, чтобы они выковали меч, который бы не давал никогда промаха, разрубал бы сталь и железо, как щепку, никогда не ржавел и постоянно приносил в битвах и поединках победу тому, в чьих руках находится. Карлики обещали выковать такой меч и назначили день, в который Суафарлами должен был прийти за ним. Когда он явился в назначенный день, карлики вынесли ему из холма чудный волшебный меч в серебряных ножнах, с золотой рукояткой и цепью, на которую надо было его прицеплять.

— Вот тебе обещанное, — сказали они Суафарлами, — но знай, что этот меч убьёт человека каждый раз, как будет обнажён, что через него совершены будут три постыднейших братоубийства, и ты сам будешь им убит. И всё так точно сбылось, как предсказывали карлики. Как только он вынул меч, чтобы взглянуть на него, то тот вонзился брату в грудь, который так же наклонился посмотреть его. А потом в очередной раз, вынув меч, Суафарлами споткнулся и упал на него, сам себя зарезав… (Германо-скандинавская легенда)

В ирландской саге «Исчезновение Кондлы Прекрасного, сына Конда Ста Битв» рассказывается, что девушка из сидов долго соблазняла одного юношу. Она говорила ему:

— Я пришла из страны живых, из страны, где нет ни смерти, ни невзгод. Там у нас длится беспрерывный пир, которого не надо готовить. В большом сиде обитаем мы, и потому племенем сидов зовемся мы. Пойдём со мной, мой возлюбленный. Золотой венец покроет твой пурпурный лик, чтоб почтить твой царственный облик. Пожелай лишь — и никогда не увянут ни юность, ни красота твоих черт, пленительных до скончания века.

Дважды друидам удавалось рассеять чары сидов, но на третий раз, когда девушка спела:

«Давно влечёт тебя сладкое желание,

Со мной за волну унестись ты хочешь.

Если войдешь в мою стеклянную ладью,

Мы достигнем царства Победоносного.

Есть иная страна, далёкая,

Мила она тому, кто отыщет её.

Хоть, вижу я, садится уж солнце.

Мы её, далекой, достигнем до ночи».

Юноша прыгнул в стеклянную ладью и уплыл вместе с девушкой, и больше его среди людей не встречали.

У Уильяма Шекспира эльфы — это маленькие воздушные крылатые существа, напоминающие не эльфов английского фольклора, а скорее маленьких и крылатых малюток-пикси. Это шутливо подчеркивал Толкин, считавший своё отображение мифических рас более соответствующим германскому, кельтскому и вообще европейскому фольклору в целом.

***

Племя или племена Богини Дану — в кельтской (ирландской) мифологии «дочеловеческая» божественная раса обитателей Ирландии, располагавшихся как семья вокруг богини Дану (и здесь), жены бога Солнца Беленуса. Сведения о нем сохранились в многочисленных ирландских преданиях, изложенных в обширной компиляции XII в. «Книга захватов Ирландии» и сагах этого же времени: «Битва при Маг Туиред», «Старина мест», «Сватовство к Этайн» и многих др. Дану признавалась матерью — прародительницей богов, среди которых наиболее известны Дагда, Нуаду, Мананнан, Огма, Энгус, Луг, Диан Кехт, Гоибниу, три богини-воительницы — Морриган, Маха, Бадб, Бригита и др. Некоторые из этих богов (Луг, Огма, Нуаду) являлись общекельтскими.

В «Книге захватов Ирландии» Племя или племена богини Дану считались предпоследней группой завоевателей Ирландии, впервые появившихся на горе Конмайкне Рейн в местности Коннемара.

В мифах ирландских кельтов север считался источником великой силы. Племя богини Дану — Туата де Дананн («Tuatha» означает «север») пришли с северных островов, преисполненные друидической мудрости и магических знаний. Вот что говорится об этом в одном из трех вариантов «Битвы при Маг Туиред»:

«На северных островах земли были племена богини Дану и постигали они там премудрость, магию, знание друидов, чары и прочие тайны, покуда не превзошли искусных людей со всего света.

В четырех городах постигали они премудрость, тайное знание, дьявольское ремесло — Фалиасе и Гориасе, Муриасе и Финдиасе.

Из Фалиаса принесли они Лиа Фаль, что был потом в Таре. Вскрикивал он под каждым королем, кому суждено было править Ирландией.

Из Гориаса принесли они копье, которым владел Луг. Ничто не могло устоять перед ним или пред тем, в чьей руке оно было.

Из Финдиаса принесли они меч Нуаду. Стоило вынуть его из боевых ножен, как никто уж не мог от него уклониться, и был он воистину неотразимым.

Из Муриаса принесли они котел Дагда. Не случалось людям уйти от него голодными…

…случилось племенам богини (Дану) заключить мир с фоморами, и Балор, внук Нетаб, отдал свою дочь Этне Киану, сыну Диан Кехта. Чудесным ребенком разрешилась она, и был это сам Луг.»

А вот и упоминание о сожжении кораблей, которое Толкин заимствовал у кельтов, только в мифе оно звучит совсем в ином контексте:

Приплыли Племена Богини (Дану) на множестве кораблей, дабы силой отнять Ирландию у Фир Болг. Сожгли они свои корабли, лишь только коснулись земли у Корку Белгатан, что зовется ныне Коннемара, чтобы не в их воле было отступить к ним. Гарь и дым, сходившие от кораблей, окутали тогда ближние земли и небо. С той поры и повелось считать, что появились Племена Богини (Дану) из дымных облаков.

Если мы возьмём карту, то увидим, что национальный парк Коннемара занимает широкий полуостров на западе Ирландии и являет собой лучшую часть страны. Потрясающие ландшафты включают живописные горы и холмистые равнины, болота и озера, туманные горы и изумрудно-зелёные луга. В этом районе мало крупных городов, только несколько ферм и деревень, где всё ещё преобладает гэльский язык. Небесная дорога — самая живописная дорога в этой местности, огибающая уединённый мыс, испещренный островками.

Путь начинается в Клифдене — симпатичном городке, наполовину затерявшемся в складках зелёных холмов. Он был основан местным землевладельцем Джоном дАрси, чей разрушенный замок и сейчас стоит на окраине города.

Благодаря своему местоположению в самой западной точке Европы Клифден был выбран для строительства одной из первых трансатлантических телеграфных станций, с которой между 1907 и 1911 годами отправлялись телеграммы на такую же станцию в восточной Канаде. Британские авиаторы Элкок и Браун в 1919 году завершили здесь первый перелет через Атлантику, совершив аварийную посадку в болоте Дерриджимла к югу от города. За Клифденом находится необычный силуэт Двенадцати вершин (по-гэльски «Беанна беола»), цепи невысоких остроконечных гор.

Небесная дорога хорошо размечена, она направляется из города на запад мимо развалин Клифденского замка, построенного дАрси в 1750 году в стиле готического Возрождения. Прямо за замком Небесная дорога раздваивается. Верхняя дорога более популярна благодаря обширным панорамам, тогда как нижняя идет по самому краю береговой линии.

«Мостовая гигантов», или Дорога гигантов (ирл. Clochán an Aifir или Clochán na bhFómharach, англ. Giant's Causeway) — памятник природы из примерно 40 000 соединённых между собой базальтовых (реже андезитовых) колонн, образовавшихся в результате древнего извержения вулкана. Расположен на северо-востоке Северной Ирландии в 3 км к северу от города Бушмилса. Верхушки колонн образуют подобие трамплина, который начинается у подножья скалы и исчезает под поверхностью моря. Большинство колонн шестиугольные, хотя у некоторых четыре, пять, семь и восемь углов. Самая высокая колонна высотой около 12 метров…

Итак, в одном из вариантов «Битвы при Маг Туиред» племя богини Дану (Туата де Дананн) представлялось как «общество приятное и вызывающее восхищение, дивно прекрасное обликом, обладающее замечательным оружием и изысканной одеждой, искусное в музыке, пении и игре, одаренное наиболее светлым умом и ярким темпераментом среди всех, кто когда-либо прибывал в Ирландию. Племя это было превыше всех храбростью и внушало необоримый ужас, ибо превосходило все народы мира своей сноровкою в искусствах и ремеслах».

Для кельтов понятие «бог» или «богиня» были отличными от наших представлений. Они уважали и восхищались ими не потому, что боги были священными, а потому что они могли творить вещи, недоступные людям.

Мужчины и женщины племени богини Дану не считались бессмертными. Они жили по тем же законам физического мира, что и кельты. В то же время Туата де Даманн были существами, наделенными силой и магическими способностями, и находились на уровне где-то между мифическими сверхлюдьми и божествами.

Они были вечно молоды, прекрасны и имели быстроногих, как ветер, коней с широкой грудью и глазами, пылающими пламенем. Боги кельтов могли умереть только неестественной смертью: погибнуть в бою, быть отравлены, убиты. По одной из версий «Битвы при Маг Туиред» «Воистину жестокой и страшной была эта битва между родом фоморов и мужами Ирландии… Немало благородных мужей пало тогда сраженными насмерть. Были там великая битва и великое погребение… Потоками лилась кровь по белым телам храбрых воинов, изрубленных руками стойких героев, что спасались от смертной напасти… В схватке едва не сходились кончики пальцев бойцов, что скользили в крови под ногами и, падая, стукались лбами. Воистину многотрудной, тесной, кровавой и дикой была эта битва, и река Униус несла в ту пору немало трупов».

Мужчины и женщины племени богини Дану не умирали от старости, что свидетельствует об очень большой продолжительности их жизни — например, бог Данда и богиня Банба жили более 3000 лет.

В отличие от своих предшественников (кроме фоморов и Фир Болг) и преемников, Сыновей Миля, мужчины и женщины племени богини Дану располагали тайным магическим знанием и владели секретами колдовства. Они были величайшими чародеями, обучавшими первых друидов.

Одной из важнейших особенностей женщин Племени богини Дану — Туата де Дананн была их чудесная магическая способность к изменению формы, внешнего вида и размера. Они могли превращаться в животных, уродливых старух, прекрасных, соблазнительных девушек или стихии природы. Дану, мать всех богов, принимала облик лошади, а также различных богинь под именами Айне, Бриджита и др. Облик лошади принимали и некоторые другие богини, например, Морриган, Маха и Кайллиг. Морриган также являлась в образах угря, волчицы, коровы, ворона и смертных женщин. В облике ворона или стервятника представали Немайн, Маха и Бадб.

Дехтире, мать Кухулина, нередко становилась лебедем, так же как и Айне, Каэр, Дербфоргалл и Финола. Бадб, Анге, Бан Налма, Бо Фонд, Буана, Динь, Кора, Муанна, Эстиу, Уайребуйде могли превращаться в оленей, коров, журавлей, аистов, других птиц и рыб, Каоранах — в змея, а Кайллиг и Габ Орг — в зимнюю бурю. Либан была озерной девой, а Логия — речной.

В отличие от женщин, мужчины редко изменяли свой облик. Среди тех, кто обладал этим даром, был Кухулин, превращавшийся в пса, волка, птицу и угря. Луг ассоциировался с вороном, Мидир — с журавлем, Энгус — с лебедем и т.п.

Мананнан владел плащом-невидимкой, с помощью которого мог одну минуту оставаться невидимым, в другую — принимать облик человека, а в третью — превращаться в лодку. Левкетий оборачивался громом, Мак Кехт — плугом и землей, Мак Куил — водой, Мак Грене — огнем.

Еще одной важнейшей особенностью мужчин и женщин племени богини Дану была их магическая способность исцелять больных и оживлять умерших. Об этом, например, свидетельствуют следующие фрагменты из «Битвы при Маг Туиред»:

«В ту пору Нуаду страдал от увечья, и Диан Кехт приставил ему руку из серебра, что двигалась, словно живая. Не по нраву пришлось это сыну Диан Кехта Миаху, и направился он к отрубленной руке, и молвил:

— Сустав к суставу, и мышца к мышце!

Так исцелил он Нуаду в трижды три дня и три ночи. До исхода трех дней держал он руку у бока и наросла на ней кожа. Вторые три дня держал он ее у груди, а напоследок прикладывал к ней белую сердцевину тростинок, обугленных на огне.

Недобрым показалось такое лечение Диан Кехту, и обрушил он меч на голову сына и рассек кожу до мяса. Исцелил эту рану искусный Миах. Тут вторым ударом меча разрубил ему Диан Кехт мясо до самой кости, но вновь исцелил эту рану Миах. В третий раз занес меч Диан Кехт и расколол череп до самого мозга, но и тут исцелил Миах свою рану. В четвертый же раз мозг поразил Диан Кехт, говоря, что уж после этого удара не поможет ему ни один врачеватель. Воистину так и случилось.

Потом похоронил Диан Кехт Миаха…

…А вот как вселяли ярость в израненных воинов, дабы еще отважнее делались они назавтра. Над источником, имя которого Слане, говорили заклятья сам Диан Кехт, сыновья его, Октриуйл и Миах, да дочь Аирмед. И погружались в источник сраженные насмерть бойцы, а выходили из него невредимыми. Возвращались они к жизни благодаря могуществу заклинаний, что пели вокруг источника четыре врачевателя».

Здесь «боги» племени богини Дану выступают великими чародеями. Но в то же время, они не были всемогущими и не всегда могли спасти своих соплеменников от смерти. И это еще больше сближает их с людьми.

Ученые монахи, в средние века записывавшие (переписывавшие?) предания Древней Ирландии, испытывали затруднение в том, как им рассматривать персонажей племени богини Дану — как людей, демонов или падших богов. В повести о Туане Мак Кайриле из «Книги Бурой коровы», записанной примерно в 1100 г., говорится, что никто не знает, откуда пришли в Ирландию Туата де Дананн, но что, «похоже, пришли они с небес, о чем свидетельствует их ум и совершенство их знаний».

Мужчины и женщины племени богини Дану были не только величайшими чародеями, но и учеными людьми, в совершенстве постигшими законы природы и умевшими ею управлять. Туата де Дананн имели всестороннее знание о целебных и энергетических свойствах растений и использовали их для лечения различных заболеваний, смертельных ран и при совершении заклинаний.

Они также были весьма искусными ремесленниками и музыкантами, воинами и поэтами, а их оружие считалось самым лучшим и современным. Женщины пользовались почти такими же гражданскими правами, что и мужчины, и активно участвовали во всех мужских делах, даже в войне. Нередко они выступали посланницами на переговорах между враждующими сторонами, а также заседали в советах при заключении мира. Великолепный пример женщины-воительницы — королева Медб в сагах «Бой Кухулина с Фердинандом» и «Похищение быка из Куальнге». Все это, правда, не исключало некоторого неравенства. В то время как для воина завести наложницу было обычным делом, измена жены мужу жестоко каралась, вплоть до сожжения на костре или изгнания из племени (сага «Приключения Арта, сына Кона»). Однако сейчас уже трудно установить, было так на самом деле или «добавлено в актив» племени богини Дану в мрачное Средневековье активно переписывавшими историю монахами.

Сохранилось описание внешности Туата де Дананн, например, Этне (Этайн) в «Воспитании в домах Двух Чаш»:

«Если сладко тебе то, что слышишь, о прекрасная золотоволосая девушка, узнаешь воистину ныне то, что хранит эта книга. Я из племен богини Дану, — ответила Этне (Этайн).

Возлюблены золотистые гладкие волосы,

возлюблено румяное прекрасное лицо,

возлюблен стан ее, мягкий и стройный,

возлюблены сладкоречивые губы.

Возлюблено благородное тело,

возлюблена прелесть лица,

возлюблены губы прекрасные, скромные,

возлюблены стройные бедра».

Ещё более подробное описание Этайн дано в саге «Разрушение дома Да Дерга»:

«Две косы цвета золота лежали на ее голове и в каждой было по четыре пряди с бусинами на концах… Белее снега… мягкими и гладкими были ее руки, а щеки женщины краснели ярче наперстянки. Чернее спинки жука были ее брови, белые, словно жемчужный поток, были ее гладкие зубы, голубыми, словно колокольчики, были ее глаза. Краснее красного были ее губы. Высоки были ровные, нежные, белые плечи той женщины. Длинные были ее руки и белоснежные пальцы. Были бока ее, как пена волны, длинные, стройные, нежные и мягкие, будто шерсть… Маленькие и белоснежные были ее прямые голени… Блеском яркой луны светилось лицо женщины… Мягким и женственным был ее голос, величавой и твердой ее королевская поступь. Воистину была она желанней, милей и прекрасней всех прочих женщин, сколько ни искать по всему свету».

Энгус предстает в ирландских сагах как восхитительно красивый молодой человек с утонченными чертами лица, темно-зелеными глазами и прекрасно сложенным мускулистым телом атлета. У него длинные вьющиеся волосы и светло-золотистая борода со слегка рыжеватым оттенком; золотые и серебристо-белые пряди сияли так, как будто в волосы были вплетены полоски чистого золота и серебра. Его кожа была мягкая и светлая, с легким загаром.

Исследователь ирландского эпоса А.В. Колтыпин нашел вот такое описание Кухулина в саге «Сватовство к Эмер» (IX в.):

«Перед ним вижу я возничего, стройного, с веснушками на лице, голова его вся в волнистых ярко-золотых и алых волосах, что сдерживает бронзовая сетка, не дающая им падать на лицо».

Женщины племени богини Дану носили длинные мантии — плащи или одеяния свободного покроя длиной по щиколотку. Одежда мужчин состояла из туники длиной до колена и шали или мантии — плащей, которые пристегивались у плеч брошами. Мантии едва покрывали плечи и были сделаны из плотного фетра или грубой ткани разнообразных блестящих цветов. На женщинах, как правило, не было головных уборов, а мужчины носили шляпы или покрывала из мягкого фетра. Во время битвы они снимали их, собирали свои густые длинные волосы в толстый пучок спереди и окрашивали их в ярко-красный цвет с помощью мыла, сделанного из животного жира и золы бука. Их лица были раскрашены такой же краской в виде различных рисунков, придававшим им больше сходства с дикими лесными созданиями, чем с людьми.

Одеяния мужчин и женщин Племени богини Дану — Туата де Дананн были отделаны золотыми и серебряными вышивками, драгоценными камнями, им были знакомы парча и шелк.

Вот что, например, говорит Фер Диад, побратим Кухулина, королеве Медб в саге «Похищение быка из Куальнге»:

«У тебя, Владычица круаханских холмов

Зычен голос и воля крепка!

Так неси же парчу, неси шелка,

Серебро и золото, и жемчуга…»

А это описание одежды Кухулина в саге «Сватовство к Эмер»:

«На нем чудесная, дивно сработанная алая рубаха с пятью складками. Золотая пряжка на белой его груди у ворота… На нем светлый плащ с накидкой, изукрашенный сверкающей золотой нитью».

В ирландских сагах встречается много подробных описаний:

«На ней [Медб] был одноцветный зеленый плащ с бахромой, вытканной нитью из красного золота, красная атласная сорочка на ее белой коже, сандалии из белой бронзы были на ней»;

«Красный волнистый плащ с серебряной бахромой был на той женщине [Этайн] и чудесное платье, а в плаще золотая заколка. Белая рубаха с длинным капюшоном была на ней, гладкая и прочная, узорами красного золота. На груди и плечах с каждой стороны скрепляли рубаху золотые и серебряные пряжки с диковинными ликами зверей. Солнце освещало женщину, и всякий мог видеть блеск золота на зеленом шелке»;

«Приблизились ко мне два мужа, Ол и Отине, пышноволосых, одетых в плащи голубые, с серебряными заколками на груди. На шее каждого был обруч чистейшего белого серебра».

«Были одеты они [два сына Айлиля и Медб] в два зеленых плаща, с заколками из белого серебра на груди. Были на них две рубахи тонкого золотистого шелка. Два меча с блестящими рукоятями висели у пояса юношей. Два сверкающих щита несли они, изукрашенных ликами зверей из белого серебра»;

«…в зеленых разводах был плащ на ее [ведуньи Фейдельм] плечах, скрепленный на груди заколкой с тяжелым навершием. Сквозь все одежды светилось ее тело, словно снег, выпавший в одну ночь».

Айне тоже носила полупрозрачную чисто-белую мантию, пристегнутую слева у плеча; ее руки и правое плечо были оголены, а талия подпоясана тонкой серебряной цепью, собиравшей материю в свободные складки над ее бедрами.

А.В. Колтыпин проделал огромную работу, опубликовав несколько статей, посвящённых тайнам племени богини Дану: Эльфы «Волшебной страны», Женщины-богини Племени богини Дану, феи Авалона, эльфийки (ещё раз об эльфийской цивилизации), Памяти Племени богини Дану и других предков человека… и др.), и не раз отмечал, что этот похожий на людей, но более красивый народ, который имел много общего с Туата де Ану, гандхарвами, апсарами, валькириями и эльфами, разительно отличался от людей своими магическими и другими сверхчеловеческими способностями. В статье «Памяти Племени богини Дану и других предков человека…» он предположил, что Туата де Дананн были основоположниками человеческой расы — люди могли создаваться по их образу и подобию, или они сами были прародителями людей.

В работе «Гандхарвы — учителя, поведавшие о тайнах Земли и неба» он пишет, что в стародавние времена гандхарвы вызвали недовольство «богов» (или «полубогов — адитьев) тем, что принесли людям знания, и предполагает, что падшие ангелы Книги Бытия, стражи книги Еноха и нефилимы «Тиккуней Зохар» (Каббала) могли быть гандхарвами. Следовательно, если гандхарвы и Туата де Дананн были одним народом (эльфами), то Племя богини Дану тоже могло относиться к падшим ангелам. Это объясняет их сверхчеловеческие способности и отнесение средневековыми хронистами и религиозными деятелями Туата де Дананн к падшим богам или божественным демонам.

Давайте порассуждаем теперь, могли ли падшие ангелы (стражи, нефелимы) обосноваться на земле (а не быть «низринутыми» под землю, как повествуют Книги Бытие, Еноха и Каббала) и образовать эльфийскую цивилизацию, которая, как показано в работе «Цивилизация эльфов — историческая реальность! Где и когда жили эльфы?», существовала параллельно с цивилизацией людей в Ирландии, Уэльсе, Франции, Скандинавии, Верхнем Египте, Шумере, Монголии, Северном Китае, Америке и других районах Земли.

Приведенные выше описания «грехопадения» падших ангелов (стражей, нефилимов) и гандхарвов, передача ими божественных знаний людям и недовольство ими Богом или богами практически совпадают. Принимая во внимание, что гандхарвы и апсары раньше жили вместе с «богами» («полубогами» — адитьями) на северном континенте Сварга (Гиперборея) и воевали вместе с ними против «демонов» — дайтьев и данавов, их вполне можно назвать «сынами (а точнее, сынами и дочерьми) Божьими», а после «грехопадения» — «падшими ангелами».

Аналогично, к падшим ангелам можно отнести и живших в Ирландии, Уэльсе, на севере Франции родственных гандхарвам мужчин и женщин Племени богини Дану (Туата де Дананн), живших в Монголии и Северном Китае Туата де Ану (к которым, вероятно, относилась Принцесса Укок, мумия которой была обнаружена на Алтае), живших в Нижнем Египте и Шумере «богов» и «богинь» — змееборцев и некоторые другие божественные народы, которые Колтыпин относит к эльфам. Это говорит о том, что падшие ангелы не были заточены под землю, а скорее всего, изгнаны из страны, в которой проживали «белые боги» (Сварга-Гиперборея?). И то, вероятно, далеко не все.

С изгнанием падших ангелов можно сопоставить эпизод из японской мифологии, в котором говорится о спуске с «небес на землю» белокурых богов, после того, как прямой потомок солнечной богини Аматэрасу — Ниниги под натиском вылезавших из-под земли «духов» — змей, драконов и демонов, покрытых чешуей, с длинными когтями и крыльями, должен был возвратиться в «небесные скалистые палаты». Спустившиеся «боги» мирно уживались со змеелюдьми и другими демонами, женились на них и рождали совместное потомство. Они начинали действовать наперекор небесным «духам», и в этом отношении действительно были очень похожи на падших ангелов — сынов Божьих, стражей и нефилимов.

О том, что падшие ангелы-гандхарвы-апсары-Племя богини Дану-Туата де Ану-валькирии и другие родственные им народы, которых исследователь относит к эльфам, остались жить на Земле, свидетельствует и приведенный выше фрагмент из Книги Еноха:

«против в[ас вынесено и провозглашено] решение, [согласно которому отныне вы не сможете] возвратиться, [поднявшись на небеса, во веки вечные; выне]сено поста[новление связать] вас [и держать на земле во все дни вечности; а до этого вы увидите] гибель [всех ваших любимых и всех] их сыновей».

В этом фрагменте говорится, что падшие ангелы после «грехопадения» должны были остаться на земле среди людей (не это ли цивилизация эльфов, параллельная цивилизации людей?) и видеть, как умирают их жены и дети. Учитывая, что они были долгожителями или бессмертными, а люди — смертными, то это легко объяснимо. Как, впрочем, и то, почему они держались большими группами (Племя богини Дану, Туата де Ану, белые боги и богини верхнего Египта и Шумера, и др.) и жили отдельно от людей. Хотя, история донесла до нас случаи изредка происходивших браков (в Ирландии, Исландии, Скандинавии) между эльфами и людьми. Совсем как в книге Толкина «Властелин колец».

В угаритских текстах рефаимы (падшие ангелы или их потомки) также обозначались как «боги», «звездные боги» и «звездные (существа)», «небесные (существа)», «божественные предки». По данным И.Ш.Шифмана (Культура древнего Угарита, 1987), первое археологическое свидетельство культа рефаимов зафиксировано при раскопках древней Эблы (Телль-Мардих, в 55 км к югу от Халеба, Сирия).

В Книге Еноха и «Зохаре» (Каббала) содержатся указания на случившуюся в период нахождения падших ангелов на Земле космическую катастрофу:

Спустились с небес солнце, луна и звезды и подчинились падшим ангелам (как до этого они подчинялись Святому). Согласно каббалистическим учениям, в результате катастрофы погиб предыдущий мир, «который предшествовал настоящему, но погиб ранее его возникновения».

«Они спустили солнце, луну, звезды и созвездия и установили их перед ними справа и слева, дабы служить им так, как они служили Святому (Еврейская книга Еноха)».

Так что о том, кто такие на самом деле «эльфы», людям остаётся только догадываться.

Английские "эльфы". От "Беовульфа" к "Сильмариллиону"

Примечания:

Материалы взяты из Википедии; https://www.mirf.ru/book/tolkin-i-mifologiya статьи Марии Franka Кузнецовой ( МФ №100 в декабре 2011 г.); статьи Галиева С. С. "Мотив зла в мифологической системе Толкина" // Вестник Университета Российской академии образования. — М.: Университет Российской академии образования, 2010. — № 1. ; http://www.fbit.ru/free/myth/texty/beowulf/beo_4.htm Мифы и легенды. Тексты. Беовульф; х/ф "Беовульф" (2007 г) реж. Роберт Ли Земекис ( для тех, кому лень читать огромный текст древней поэмы), весьма зрелищно и увлекательно

Англичане, в отличие от жителей Скандинавского полуострова и Германии, не разделяют эльфов на «светлых» и «тёмных». Фейри (fairy)— не злые, но и не добрые существа, со своими странностями, пристрастиями и пороками.

Упоминание об эльфах в «Беовульфе»

...ибо Господь

первоубийцу

навек отринул

от рода людского,

пращура зла,

зачинателя семени

эльфов, драконов,

чудищ подводных

и древних гигантов,

восставших на Бога,

за что и воздалось

им по делам их.

В некоторых графствах Англии люди верят в более или менее добрых, хотя и озорных эльфов. В других же — в жестоких, злых и уродливых человечков, так же называющихся эльфами. Чаще всего их обозначают одним словом — пикси (pixie).

По английским поверьям, у эльфов есть один особенно неприятный порок: это их страсть к воровству. Ещё пускай бы забавлялись они тем, что обирали бы поля с горохом да опорожняли бочки с пивом, либо, забравшись в погреб, вытягивали через соломинку дорогие старые вина! Но нет — они не довольствуются этим, их воровство принимает обыкновенно гораздо более важный и вредный характер: они постоянно стараются уводить в холмы невест тотчас после венца и уносить новорождённых детей до крещения. На место похищенных малюток кладут они в колыбели каких-то своих уродцев, которые мучают всех окружающих несносным криком, злостью и капризами.

Читая эти строки, невольно представляешь себе Горлума или Добби. Эти черты характера эльфов ( пикси?) заставляли крестьян негодовать. Все подобные легенды, равно как и поверья, послужившие им основанием, очень древние и так сильно укоренились, что до сих пор в некоторых деревнях Англии очень неприязненно смотрят на хромых, горбатых и болезненных детей, называя их подкидышами эльфов.

Вот несколько типично английских сказок про эльфов:

У одной матери эльфы унесли ребёнка; по крайней мере, она не могла иначе, как подкидыванием, объяснить себе то, что её здоровый, краснощекий малютка в одну ночь побледнел, похудел и изменился в лице и в характере: прежде тихий и ласковый, он теперь постоянно плакал, кричал и капризничал. Бедная мать стала просить помощи у разных умных и опытных людей. Одни советовали ей прямо выбросить ребёнка в глубокий снег, другие — схватить его за нос калеными щипцами, третьи — оставить его на ночь при большой дороге, чтобы тем возбудить в эльфах сострадание к их собрату, а, следовательно, и принудить к возвращению настоящего малютки.

Мать решительно не могла согласиться с ними, потому что её тревожила мысль: «А что если это не подкидыш, а действительно мой ребёнок, только испорченный чьим-нибудь дурным глазом?»

Наконец, одна старушка над ней сжалилась и сказала:

— Прежде всего, нужно узнать, наверное, подкидыш ли это или нет. А чтобы это узнать, возьми ты полдесятка яиц, разбей их скорлупу на половинки, положи перед ребёнком на очаг и налей в них воды. Что из этого выйдет, сама увидишь. Только смотри, приготовь заранее каленые щипцы, чтобы хорошенько пугнуть эльфа, если ребёнок окажется подкидышем.

Мать приняла совет старухи и тотчас по приходе домой, положила в печь щипцы калиться и стала разбивать яйца перед очагом. Увидев это, ребёнок вдруг приподнялся, смолк и стал внимательно глядеть на мать.

Когда же она разложила на очаге яичные скорлупки и налила их водой, ребёнок вдруг обратился к ней и сказал (хотя двухмесячные дети не говорят вообще ни слова):

— Что это ты, мать, делаешь?

Мать невольно вздрогнула, услышав это, но отвечала как можно равнодушнее:

— Ты, я думаю, сам видишь, что я делаю: воду кипячу.

— Как? — продолжал мнимый ребёнок с возрастающим удивлением. — В яичных скорлупах кипятишь воду?

— Ну, да, — отвечала мать, заглядывая в печь, чтобы видеть, готовы ли щипцы.

— Да помилуй, — закричал эльф, всплеснув руками, — я вот уже 1500 лет живу на свете, а никогда ещё ничего подобного не видывал!

Тут мать выхватила из печки раскалившиеся докрасна щипцы и с яростью бросилась на подкидыша, но тот быстро выскочил из колыбели, прыгнул к печке и вылетел в трубу.

Когда же мать подбежала к колыбели с раскаленными щипцами, они у неё вдруг выпали из рук: в постельке, на месте безобразного эльфа, лежал её драгоценный малютка, подложив одну ручонку под голову, а другую крепко прижимая к своей грудке, которая слегка подымалась лёгкими и мерным дыханием. Кто передаст радость матери?

Жили-были муж да жена. Эльфы унесли у них ребёнка, которого крестины были замедлены какими-то домашними хлопотами, и подсунули им вместо него своего собственного ребёнка (подкидыша). Этот безобразный, худой и, по-видимому, хилый ребёнок страшно мучил и отца, и мать; пока кто-нибудь был в комнате, он целый день ревел и метался в люльке, а чуть только все из комнаты выходили, как он выскакивал из люльки на пол, начинал карабкаться на стены, подпрыгивать и приплясывать: ел он за четверых и никогда, кажется, не бывал сыт.

Родители вскоре порешили, что это непременно должен быть подкидыш, и положили от него избавиться, во что бы то ни стало. По совету опытной знахарки, мать вот как принялась за дело. Взяла поросенка, зарезала его и запекла в пудинг вместе со щетиной, шкурой, копытами и головой.

Когда мнимый ребёнок попросил у неё есть, она тотчас же подала ему это странное кушанье. Тот принялся за него со своей обычной жадностью, но, пожевав несколько минут, призадумался, с изумлением поглядел на пудинг и вдруг заговорил:

— Вот странность! Подают мне кушанье со шкурой и щетиной, с копытами, с глазами! Ха! Ха! Ха! Да я уж сколько живу на свете! Уже ведь три раза видел, как вырастал молодой лес, но о таких кушаньях и не слыхивал!

При этом он выскочил из люльки и исчез; а эльфы вернули догадливым родителям их настоящего ребёнка.

В Англии называли «локоном эльфа» клок спутавшихся волос, считая, что это проказа эльфов. В одном англосаксонском заговоре, относящемся, по всем данным, к эпохе язычества, им приписывают коварную привычку метать издали крошечные железные стрелы, которые пронзают кожу, не оставив следа, и причиняют внезапные мучительные колики.

Бе́овульф (Беовулф, др.-англ. Beoƿulf, буквально «пчелиный волк», то есть «медведь») — англосаксонская эпическая поэма, действие которой происходит в Ютландии, до переселения англов в Британию. Названа по имени главного героя. Текст состоит из 3182 строк и написан аллитерационным стихом. Считается, что эпос создан в конце VII или в начале VIII века и сохранился в единственном списке XI века, который чуть было не погиб во время пожара библиотеки Роберта Коттона в 1731 году, а впервые текст издан только в 1815 году. Несмотря на обоснованную сомнительность её подлинности, это произведение считают древнейшей эпической поэмой «варварской» (германской) Европы, сохранившейся в полном объёме, однако при чтении текста очень чувствуется влияние ученых монахов, внесших в неё свои корректировки.

О существовании в коттоновской библиотеке пространной поэмы на древнеанглийском стало известно ещё в 1700 году, однако первую публикацию текста (в латинском переводе) осуществил 115 лет спустя исландский филолог Торкелин, по заданию датского правительства работавший над разбором текста с 1786 года. В рукописи поэма не содержит заголовка, и своё нынешнее название она получила только при первой публикации в 1815 году.

Поэма состоит из 3182 строк текста и является самой длинной поэмой на древнеанглийском языке — примерно 10% англосаксонской литературы занимает именно её текст. В 2019 году американские ученые выдвинули гипотезу, согласно которой поэма «Беовульф» написана одним автором.

Среди многочисленных переводов поэмы на современный английский выделяются выполненные Уильямом Моррисом (1895), Эдвином Морганом (1952) и Шеймасом Хини (1999). Крупнейшим исследователем «Беовульфа» в XX веке был Джон Р. Р. Толкин, который вдохновлялся поэмой при создании своих книг «Хоббит» и «Властелин колец», даже позаимствовав из неё имя Эомер.

Что примечательно, небольшой экскурс в свою вселенную Толкин составил сам — в письме Мильтону Уолдману из издательства «Коллинз», датированному концом 1951 года. В этом достаточно объёмном письме, которое зачастую публикуется как предисловие к «Сильмариллиону», Толкин не только объяснил, как связаны события его вселенной, но и рассказал, с чего зародилась идея всего цикла его произведений. Самым преданным поклонникам Средиземья рекомендуется тщательно ознакомиться с этим письмом.

Толкина огорчало отсутствие достойных легенд у себя на родине, в Англии: «Есть эпос греческий и кельтский, романский, германский, скандинавский и финский (последний произвёл на меня сильнейшее впечатление); но ровным счётом ничего английского, кроме дешёвых изданий народных сказок.»

Собственно, первоначальной идеей писателя было создать цикл легенд — от преданий глобального, космогонического масштаба до романтической волшебной сказки, — который он мог бы посвятить Англии.

…обладая (если бы я только сумел этого достичь) той волшебной, неуловимой красотой, которую некоторые называют кельтской (хотя в подлинных произведениях древних кельтов она встречается редко), эти легенды должны быть «возвышенны», очищены от всего грубого и непристойного и соответствовать более зрелому уму земли, издревле проникнутой поэзией. Одни легенды я бы представил полностью, но многие наметил бы только схематически, как часть общего замысла.

При жизни Джон Толкин издал лишь две книги — «Хоббит» и «Властелин Колец». "Сильмариллион" и прочие издания — заслуга его недавно почившего сына Кристофера, который взял на себя ответственность воплотить в жизнь изначальный замысел отца.

Основная часть преданий о создании и устройстве Арды (мира Средиземья), а также подробное описание событий Первой Эпохи излагается в «Сильмариллионе» — книге, которую многие называют Библией Средиземья.

Она состоит из нескольких частей:

«Айнулиндалэ», или «Музыка Айнур» — миф о создании мира;

«Валаквента» — описание Валар и Майар, божественных сущностей Арды;

«Квента Сильмариллион» — основной раздел книги, описывающий начальные события мира и события Первой Эпохи, начавшейся после создания Солнца и Луны;

«Акаллабет», или «Низвержение Нуменора» — предание о центральных событиях Второй Эпохи;

«О кольцах власти и Третьей Эпохе» — краткое описание событий Второй и Третьей Эпох.

«Сильмариллион» начинается с космогонического мифа — Музыки Айнур. Если в библии в начале было слово, а у Дж. Р.Р. Толкина начало всех начал — звук. Появляется первое действующее лицо — Э́ру Илу́ватар (кв. Eru Ilúvatar — единый всеотец). И Эру, и Илуватар — не имена собственные, а эпитеты. «Eru» на квенья значит «Единый», «Ilúvatar» означает «Всеотец». Это имена, которыми эльфы назвали создателя Эа. Эру Илуватар не упомянут по имени ни в «Хоббите», ни во «Властелине колец» — на него ссылаются как на «Единственного» в приложении к «Властелину колец», в котором говорится о падении Нуменора.

Затем появляется упоминание о валар (или Стихиях; на английском языке они именуются богами). Последние призваны богом помогать «эрухини» — детям Эру (но не рабам божьим). "Валар нравилось появляться в образе, сходном с обличием детей Илуватара, и они ели, и пили, и собирали плоды Йаванны на Земле, которую создали по велению Эру. И поэтому Йаванна установила время цветения и время созревания для всего, что росло в Валиноре, и при каждом первом сборе плодов Манвэ устраивал великий пир для прославления Эру, когда весь народ Валинора изливал свою радость в музыке и песнях на Таникветили." ( Сильмариллион).

После этого следует «История эльфов», которая схожа с христианскими текстами о падении ангелов, о чем постоянно упоминает сам Толкин.

Главный злодей «Сильмариллиона» — это Мелькор (Моргот), противник Эру и олицетворение мирового зла. Он списан с падшего ангела Люцифера.

Люцифе́р (Луцифер, лат. Lucifer «светоносный», от lux «свет» + fero «несу»), в римской мифологии — персонификация утренней звезды[de] — планеты Венеры. С позднего Средневековья в христианстве — синоним падшего ангела, отождествляемого с сатаной и дьяволом. Это произошло вследствие аллегорического объяснения стиха 14:12 Книги пророка Исаии, где под сравнением вавилонского царя с утренней звездой стал подразумеваться Сатана, хотя в раннем христианстве в Откровении Иоанна Богослова «утренняя звезда» была эпитетом Иисуса Христа:

«Я, Иисус, послал Ангела Моего засвидетельствовать вам сие в церквах. Я есмь корень и потомок Давида, звезда светлая и утренняя.»

Елена Блаватская в 1887 году основала теософский журнал «Lucifer», в первом выпуске которого заявила о просветительском и не связанном со злом образе Люцифера, ссылаясь на Библию. В «Тайной доктрине» она старалась обелить это имя и ассоциировала с восточными астральными мифами о Венере, в свойственной ей манере религиозного синкретизма, в частности: «Люцифер — Дух Носитель Озарения и Свободы Мысли». Как мы знаем, в Черной книге Арды авторы точно также предприняли попытку обелить главного врага мира Мелькора/Моргота.

В учении «Живой этики» Е. И. Рерих 1924—1940-е годов представление о Люцифере вторит христианскому мнению: «Мы знаем лишь одного Хозяина Земли, или Князя мира сего, когда-то прекрасного Люцифера». В ранних произведениях Рерих продолжает называть его «Носитель Света», но связывает с материализмом и отделением от божественного сонма, а также с астрологическим влиянием Сатурна. В послевоенных письмах 1949 и 1953 годов она писала, что «Люцифер и его цитадель Отравы и Зла уничтожены в прошедшем Армагедоне», «Враг изгнан из Солнечной системы», «Монада Люцифера унесена в «Тишину Молчания» до будущей Солнечной Манвантары».

В «Книге Урантии» 1955 года, Люцифер — падший и низложенный Сын в иерархии вселенской власти. Он пал в объятия греха, поддавшись эгоистическим побуждениям и софистике ложной личной свободы, — отрицанию вселенской преданности, неуважению к братским обязанностям, забвению космических взаимоотношений.

В книге «Роза мира» Даниила Андреева (1958 г.) Люцифер — великий демон, богорождённая монада, поднявшая бунт против замысла Бога, ставший причиной отпадения множества меньших монад — демонов.

Описание Мелькора в «Сильмариллионе»

Мелько́р (кв. «восстающий в мощи», «тот, кто восстаёт в могуществе», также известный как Мо́ргот Ба́углир, синд.«Чёрный Враг», кв.«Душитель») — в легендариуме Дж. Р. Р. Толкина Айну, до своего падения являлся одним из валар. Главный антагонист вселенной Арды, первоначально могущественнейший из айнур. Глава «Айнулиндалэ» «Сильмариллиона» гласит, что «Мелькор был превыше прочих айнур одарен мудростью и силой, владея частицами открытого каждому из его братьев». Ему противостоят остальные валар во главе с Манвэ.

Мелькор хотел взять в жёны валиэ Варду, но та отвергла его и тогда он преисполнился к ней великой ненавистью. До самого своего изгнания за пределы Арды через Врата Ночи он боялся её больше всего в Эа.

«Он часто скитался один по пустынным безднам в поисках Негасимого пламени; ибо ему не терпелось дать Бытие собственным творениям». Пламени он не нашёл, но одиночество породило неведомые собратьям думы.

По поводу падения Мелькора в «Валаквента» говорится, что «от величия он пал к высокомерию, а от него — к презрению ко всем, кроме самого себя, и стал духом расточительным и безжалостным». Само же падение начинается с Великой Песни, в которую он внёс диссонанс, и «многие, что пели рядом с ним, сникли и разум их смутился, и мелодии их стихли; а некоторые стали вторить Мелькору и изменили свои помыслы».

Именно Мелькор создал холод, огонь и земную кору. В насмешку над эльфами (перворожденными эрухини, т.е. созданиями Эру Единого) Мелькор из похищенных особей вывел орков. Как пародию на энтов и хуорнов — троллей, также ему приписывается создание волколаков, драконов и варгов.

По преданию Акаллабет «Сильмариллиона» Саурон, обманув правителей Нуменора, фактически восстановил культ Мелькора: «Ибо Тьма божественна, и Властелин её в силах дарить своим верным слугам новые миры, так что могуществу их не будет предела».

В черновиках (Morgoth’s Ring) Толкин писал, что если первоначально Мелькор был сильнее, чем все валар, вместе взятые, то после падения Утумно он оказался слабее одного лишь Манвэ. Мелькор не мог творить, мог лишь извращать и разрушать, и необратимо тратил свои силы на подобные деяния. Тем не менее силы, потраченные Мелькором на искажение и разрушение, остались в Арде навсегда. Арда для Мелькора — как Кольцо для Саурона (отсюда название Morgoth’s Ring, Кольцо Моргота). Полностью убрать влияние Мелькора из Арды невозможно до её гибели и нового создания.

В «Осанвэ-кента» говорится что Мелькор, единственный из валар, был связан телесной оболочкой (fana), но и ей не мог более управлять (поэтому он не смог залечить свои раны); произошло это оттого, что он пользовался телом ради своей цели — стать Владыкой Воплощенных и из-за того великого зла, которое творил в видимом облике. Он также расточил свои врожденные силы, управляя слугами и пособниками, и потому сделался сам по себе маломощным созданием, пожираемым ненавистью и неспособным вырваться из того состояния, в которое впал.

Руки у Моргота (Мелькора) чёрные, они сгорели, пока он нёс Сильмариллы (хотя нёс их в ларце). После поединка с Финголфином он стал хром на одну ногу и семь его ран никогда более не излечивались.

Считается, что Мелькор собирает силы, чтобы вернуться в Арду. Это приведёт к Дагор Дагорат, последней битве, в ходе которой он будет окончательно побеждён, а Мир полностью разрушен, затем восстановлен и полностью исцелён от Зла (одна из версий), т.е. Дж. Р.Р. Толкин использует германо-скандинавскую версию конца мира — Рагнарёк, в ранних текстах (Lost Tales) называя Мелькора Мелко (Melko), делая отсылку к скандинавскому Локи, также давая ему имя Belcha Morgoth.

Знание Драмы Творения было неполным: неполным у каждого отдельно взятого «бога»; и осталось бы неполным, даже если соединить воедино все знания пантеона. Ибо (отчасти, чтобы исправить зло бунтаря Мелькора, отчасти ради того, чтобы замысел был исполнен и завершен до мельчайших подробностей) Творец явил отнюдь не все. Двумя величайшими из тайн стали создание и природа Детей Господних. Боги знали лишь то, что Дети явятся в назначенный срок. Таким образом, Дети Господни изначально сродни и связаны друг с другом и изначально — различны. Поскольку они также — существа, совершенно «иные», нежели боги, и в создании их боги участия не принимали, боги тянутся к ним душой и исполнены к ним любви. Это — Перворожденные, эльфы, и Пришедшие Следом, люди.

Судьба эльфов — бессмертие и любовь к красоте этого мира, которая расцветает пышным цветом благодаря их утонченным, совершенным дарам; их бытию дано длиться, пока существует Арда, и не могут покинуть они его, даже будучи «убиты». С появлением Пришедших Следом удел эльфов наставлять их, уступать им место, «угасая» по мере того, как Пришедшие Следом обретают силу и вбирают в себя жизнь, от которой оба рода произошли.

Судьба (или Дар) людей — это смертность, свобода от кругов мира.

Поскольку весь цикл представлен якобы с эльфийской точки зрения, смертность через миф не объясняется; это — тайна Господа, о которой ведомо лишь одно: «то, что Господь назначил людям, сокрыто»: и здесь — источник печали и зависти для бессмертных эльфов.

Как помним, одно из главных событий Второй Эпохи Средиземья — это создание колец власти. Эта история излагается в финальном разделе Сильмариллиона:

Саурон обманом склонил эльфов, оставшихся в Средиземье, создать кольца власти, замедляющие эльфийский «упадок». При этом кольца усиливали врождённые способности владельца, а также обладали некоторыми другими свойствами: например, делали невидимыми материальные объекты и видимыми — сущности незримого мира.

«Эльфы Эрегиона создали исключительно силой своего собственного воображения Три несказанно прекрасных и могущественных кольца, направленных на сохранение красоты: эти невидимостью не наделяли. Но тайно, в подземном Огне, в своей Черной Земле, Саурон создал Единое Кольцо, Правящее Кольцо, что заключало в себе свойства всех прочих и контролировало их, так что носящий его мог прозревать мысли всех тех, кто пользовался меньшими кольцами, мог управлять всеми их действиями и в конечном счете мог целиком и полностью поработить их. Однако Саурон не принял в расчет мудрости и чуткой проницательности эльфов. Едва он надел Единое Кольцо, эльфы узнали об этом, постигли его тайный замысел и устрашились. Они спрятали Три Кольца так, что даже Саурон не сумел отыскать их, и они остались неосквернёнными. »

«Хоббит» и «Эдда»

Тот, кто начнёт исследовать вселенную Толкина, первым делом наткнётся на упоминание Старшей и Младшей Эдды. Вот, к примеру, земли людей, карликов и троллей, окружённые морем, за которым лежат пространства, где властвуют иные силы. Есть Мировая Бездна, куда светлые силы изгнали тёмные. Есть срединный мир — Мидгард, по сути, Middle-earth.

Именно из скандинавского эпоса в произведения писателя пришли такие средиземские народы, как эльфы и гномы, которые там звались альвами и цвергами. Достаточно открыть «Прорицание Вёльвы», где перечисляются имена карликов, и сразу наткнёшься на компанию знакомых из «Хоббита»: Бифур, Бофур, Фили, Кили… весь отряд Торина, включая даже Гэндальфа. Имя второго из цвергов, Дарина (Дьюрина) получил прародитель гномов, а имена Траин, Даин и Трор достались родне Торина.

И цверги, и гномы живут под землей, и те и другие — мастера-кузнецы, создающие магические вещи. Однако цверги не были воинами. Они предпочитали торговать, их было нетрудно шантажировать, ловить на слове или обманом вынуждать работать на богов-асов.

В отличие от гномов, цверги не могли разгуливать по поверхности — под солнечными лучами они обращались в камень, в точности как тролли из «Хоббита». Сцена, где Гэндальф одурачивает троицу троллей, позаимствована из «Речей Альвиса».

В этой истории мудрый цверг Альвис дерзнул посвататься к дочери Тора. Бог грома заявил, что хочет проверить мудрость жениха, и задавал всё новые и новые вопросы, чтобы продержать его в доме до восхода. С первыми лучами солнца Альвис окаменел.

Эльфы и альвы

Средиземские эльфы приобрели у писателя черты асов. И те, и другие видели мир с самого его сотворения, без них не обходилось ни одно важное событие, и они знали, что рано или поздно придётся уйти. С ними в новорождённый мир пришли войны, предательства, убийства, зависть и ложь, подобно тому, как каждое действие асов становилось очередным шагом к Рагнарёку.

Самые могущественные магические предметы Толкин отдал перворождённым - асы так же копили волшебные артефакты, но с той разницей, что им приходилось привлекать к созданию магических предметов мастеров-цвергов. А средиземские эльфы сами справлялись и с кузнечными работами, и с чарами не хуже гномов.

Но эльфы Толкина всё-таки ближе не к богам, а к светлым альвам. Это племя, как описано в «Эддах», «обликом своим прекраснее солнца», обитает в небесных чертогах Альвхейма и отвечает за растительное изобилие и разнообразие. Дивный народ Средиземья получил все качества альвов, за исключением небесной резиденции. Заокраинный Запад показался писателю куда романтичнее. И слова Толкина, что эльфы навечно связаны с миром Арды, стали краеугольным камнем его вселенной. Но если более внимательнее рассмотреть мироустройство в скандинавской мифологии, то оно в корне отличается от придуманного католиком.

В «плавильном котле» профессора соединились предания скандинавов и кельтов: эльфы стали наделены чертами народа холмов из ирландских сказаний, что для середины XX века было революционной точкой зрения. Крошечные феи с крылышками, порхающие среди цветов, уступили место мудрецам и воинам, бессмертным и непостижимым. Такую трактовку эльфов предлагал ещё Р. Киплинг в «Сказках Старой Англии», но только Толкину удалось популяризовать её.

Сам Толкин шутил, что общего между его Кольцом Всевластия и кольцом Нибелунгов — только то, что оба круглые. Но оправдываться ему пришлось потому, что сходство всё же есть. Кольцо Всевластия — слишком тяжкая ноша и для рыцаря, и для эльфийской королевы, и для могущественного мага; хранить и уничтожить его под силу только слабому хоббиту. В противоположность Вагнеру, закончившему историю гибелью прекрасной эпохи, у Толкина уничтожение Кольца становится началом Эры людей и исчезновением эльфийской цивилизации.

Эльфы в сказке про хоббита

Примечания:

Джон Р.Р. Толкин "Хоббит", перевод К. Королева http://www.kursivom.ru/ - Стихи Толкина в разных переводах, если кому-то станет интересно. Джон Р. Р. Толкин - Письмо к Мильтону Уолдману

Посмотрим, что представляют собой эльфы в книге про хоббита. Все описания не слишком отличны от приведенных нами в первых главах. То, что больше всего привлекает внимание, — пение как гномов, так и эльфов. Песни сопровождают их на протяжении всей сказки. Да и первое упоминание вполне соответствует ирландским сагам:

— Как некоторым из вас известно, мы на самой границе Дикого края. Где-то впереди укрылась прекрасная долина Ривенделла, где в Последнем Приветном доме обитает Элронд. Я послал ему весточку с друзьями, и нас ждут.

Слова Гэндальфа всех обнадежили, но не так-то легко разыскать Последний Приветный дом к западу от гор. Впереди не видно было ни деревьев, ни лощин, ни холмов, только обширный склон, полого вздымающийся к ближайшей горе — ровное каменистое пространство, заросшее редким вереском, да еще полосками травы и мха над невидимыми ручьями…

…Тропинка вывела на вершину невысокого холма прямо над рекой.

— Хм, — произнес Бильбо. — Пахнет эльфами.

Он поглядел на звёзды, ярко сиявшие в небе. И тут среди деревьев раздался громкий смех и зазвучала песня:

Ах, куда вы? Ах, что вы?

Ах, зачем вам идти?

Ах, у пони подковы

Истерлись в пути!..

А вот другой перевод песни:

Зачем вы спешите?

Куда вы стремитесь?

Чего вы хотите,

Мой доблестный витязь?

Прохладная речка

Светла и тиха,

Упало колечко

С руки…

Ха-ха-ха!

Далее идёт объяснение, почему гномы не любят эльфов:

Так эльфы смеялись и пели между деревьями — сущий вздор, сказали бы вы. Они бы не обиделись, только рассмеялись ещё громче. Вскоре Бильбо различил в полумраке неясные очертания. Он любил эльфов, хотя редко их видел; но и опасался немного. Гномы не очень-то их жалуют. Даже такие достойные гномы, как Торин и его друзья, находят эльфов глупыми (что само по себе глупо) и даже несносными. Дело в том, что некоторые эльфы дразнят гномов и особенно потешаются над их бородами.

— Ах, ах! — пропел голос. — Только глянь! Бильбо-хоббит верхом на пони! Ну разве не мило?

— Просто загляденье!

И они начали новую песню, такую же вздорную, как та, что вы только прочли. Потом один эльф, высокий и юный, выступил из-за деревьев и поклонился Гэндальфу с Торином.

— Приветствуем вас в Раздоле! — сказал он.

… эльфы с фонарями в руках высыпали на берег и принялись дразниться… (без комментариев)

— Не намочи бороду, папаша! — кричали они Торину, который разве что не полз на карачках. — Она и без полива вон какая выросла!

— Смотрите, чтобы Бильбо не съел все плюшки! — смеялись эльфы. — Он и без того слишком упитанный — глядишь, не пролезет в замочную скважину!

— Ш-ш, ш-ш! Тихо, Добрый Народ! и доброй вам ночи, — сказал Гэндальф, шедший последним. — У долин есть уши, а у некоторых эльфов слишком длинные языки. Доброй вам ночи!

Хозяин Последней Приветной Обители был друг эльфов — один из тех, чьи предки упоминаются в легендах о давних войнах между гоблинами, эльфами и первыми людьми на севере. В пору, о которой мы говорим, ещё жили те, кто вёл свой род и от эльфов, и от героев севера, а Элронд, хозяин дома, был у них предводителем — благородный и прекрасный лицом, как князь эльфов, сильный, как воин, мудрый, как волшебник, величавый, как король гномов, и добрый, как лето… далее в тексте идёт, что Элронд недолюбливал гномов за их страсть к золоту (но мы-то помним про резню эльфов и гномов в Дориате, описанную в «Сильмариллионе»). Всё в полном соответствии с народными сказками, мудрый хозяин рассказывает о необычных свойствах «случайно найденных в пещере троллей» зачарованных клинков и даёт подсказку, увидев рунные знаки на карте сокровищ.

Вновь гномы встречаются с эльфами уже в Лихолесье:

Факелы освещали большую поляну, посреди которой пылал костер. Вокруг него расположились какие-то существа, по виду — эльфы, в зелёно-коричневых нарядах. Эльфы ели, пили и весело смеялись.

Как и положено в сказке, встреча с веселящимися эльфами происходит трижды. И полностью соответствует ирландским преданиям о «живущих в холмах», которых люди могут встретить лишь во время праздников Колеса года, когда открываются Врата между мирами. Если брать во внимание, что гномы переправились через Черную речку, навевающую сон и забвение (чем вам не граница между мирами, подобно реке Стикс в греческой мифологии?):

На поляне пировали эльфы, и этот пир был роскошнее двух предыдущих. Во главе эльфов сидел лесной король. Его золотистые волосы украшал венец из листьев, и он был очень похож на короля из сновидений Бомбура. Эльфы передавали из рук в руки чаши с вином. Одни играли на арфах, другие пели. На воротниках и на перевязях сверкали самоцветы, в волосы были вплетены цветы, а на лицах играли улыбки… Стоп! И это в зачарованном Лихолесье, где кишмя кишат пауки?

Да, существа, которые пировали в ночном лесу, были лесными эльфами (поясняет нам автор): Злыми их никак не назовёшь, просто они настороженно относятся к чужакам, несмотря на то, что весьма сведущи в магии. Они приходятся дальними родичами Высшим Эльфам, но уступают тем в мудрости. Свой род они ведут от древних племён, никогда не покидавших Средиземье ради чудесной страны, что лежит на крайнем западе.

И далее идёт описание эльфов:

В той стране некогда обосновались три племени эльфов — светлые эльфы, подземные и морские, из поколения в поколение эти племена накапливали мудрость, создавали свою магию и учились творить прекрасные вещи. Некоторые из них со временем вернулись в Средиземье, а лесные эльфы его никогда не покидали. Им светили луна и солнце, но они больше любили звёзды и часто бродили по ночам в лесах, которых ныне уже не найти. Селились они обычно на опушках, а в глубь лесов забирались, чтобы поохотиться; но с появлением людей вынуждены были уйти в чащобы и буреломы. Как бы то не было, эльфы всегда остаются эльфами, и злыми они попросту не бывают.

И вдруг оказывается, что лесной король вовсе живёт не в лесу, а в огромной пещере со множеством ответвлений! И тут же автор делает нам пояснение:

вообще-то подданные короля жили не в пещере, а в лесных хижинах или на деревьях, чаще всего — на буках. Королевская же пещера служила дворцом, крепостью и сокровищницей. А ещё… темницей.

Зачем Доброму народу (как называет эльфов Гэндальф в начале книги) чисто человеческое изобретение — тюрьма?! А мы ведь помним, что Толкин подчёркивал, что эльфы не бывают злыми буквально несколькими предложениями выше. У меня нет этому объяснения, возможно, они найдутся у вас, но далее в тексте Торина заковали в кандалы и посадили в одну из нижних пещер за дубовые двери.

До этого момента эльфы напоминали рождественских помощников Санта-Клауса, но появление темницы как-то не укладывается в эльфийское мироздание. Обратим взгляд на Альфхейм. В Эддах тоже ни одного упоминания о местах заключения в эльфийских землях. Какое объяснение можно дать появлению у мудрого Доброго Народа темниц? Не знаю.

Далее в тексте следует ещё более странное описание мертвецки пьяных виночерпия и начальника стражи… эльфы (не юные, а весьма солидного возраста), которые пьют крепкое вино кувшинами… Что-то до этого ни в одном сказании или древней рукописи такого мы у эльфов не встречали (только в староанглийских деревенских поверьях, что воришки-пикси по ночам пробираются в погреб и тянут через соломинку крепкое выдержанное вино? Не оттуда ли Толкин решил взять «вредную» привычку для лесных эльфов? Хотя какие они лесные, если живут в пещере?)

Лгунами выставлены эльфы-плотогоны, рассказывающие градоправителю Эсгарота про сбежавших гномов:

«Это пленники нашего короля. Мы посадили их в темницу за то, что они без спроса расхаживали по нашему лесу и всячески нам досаждали…»

В конце книги Толкин противоречит самому себе о описании, чьей же работы была кольчуга Бильбо (вполне возможно, это ошибка перевода):

Когда гномы начали вооружаться, Торин облачился в золотую кольчугу и прицепил к отделанному яхонтами поясу секиру с серебряным древком. Теперь он и вправду выглядел по-королевски.

— Господин Торбинс! — позвал он. — Вот вам первая награда. Снимите свой плащ и наденьте-ка это.

Гном накинул на плечи хоббиту кольчужную рубашку, выкованную в давние времена, должно быть, для эльфа небольшого роста (такие бывают?) Эта рубашка была из чудесного металла, который эльфы называют мифрил; к ней замечательно подошел пояс, расшитый жемчугами и горным хрусталем. На голову Бильбо водрузили легкий кожаный шлем со стальными ободьями изнутри, также искрившийся драгоценными каменьями…

В одном месте упоминается эльфийская работа, то через несколько строк уже гномья:

вот так Бильбо покинул Гору, без всякой награды за труды, если не считать эльфийских доспехов…

— Проваливай! — рявкнул Торин. — И радуйся, что на тебе кольчуга, выкованная моими предками.

Король эльфов с уважением посмотрел на хоббита.

— Бильбо Торбинс, ты и вправду достоин носить эльфийские доспехи. И не важно, что они тебе не по росту.

Детально анализируя описание эльфов и гномов, можно придти к выводу, что оно в целом соответствует древним рукописям и сказаниям. И тех, и тех Толкин не жалует: эльфы у него бездельники, которые умеют только петь, пить и веселиться, а гномы одержимы жаждой золота. И те, и эти постоянно берут в руки арфы, но песни различны по смыслу. Если гномы поют о золоте и возвращении короля, то у эльфов писатель постоянно подчеркивает беззаботность и излишнюю, на его взгляд, веселость.

Вот оригинальный текст песни гномов:

Far over the misty mountains cold

To dungeons deep and caverns old

We must away ere break of day,

To seek the pale enchanted gold.

The dwarves of yore made mighty spells,

While hammers fell like ringing bells

In places deep, where dark things sleep,

In hollow halls beneath the fells.

For ancient king and elvish lord

There many a gleaming golden hoard

They shaped and wrought, and light they caught

To hide in gems on hilt of sword.

On silver necklaces they strung

The flowering stars, on crowns they hung

The dragon- fire, in twisted wire

They meshed the light of moon and sun.

Far over the misty mountains cold

To dungeons deep and caverns old

We must away ere break of day,

To claim our long-forgotten gold.

Goblets they carved there for themselves

And harps of gold; where no man delves

There lay they long, and many a song

Was sung unheard by men or elves.

The pines were roaring on the height,

The winds were moaning in the night.

The fire was red, it flaming spread;

The trees like torches blazed with light.

The bells were ringing in the dale

And men looked up with faces pale;

Then dragon's ire more fierce than fire

Laid down their towers and houses frail.

The mountains smoked beneath the moon;

The dwarves, they heard the tramp of doom.

They fled their hall to dying fall

Beneath his his feet, beneath the moon.

Far over the misty mountains grim

To dungeons deep and caverns dim

We must away ere break of day

To win our harps and gold from him!

И эльфийская песня (1937 г.):

O! What are you doing,

And where are you going?

Your ponies need shoeing!

The river is flowing!

O! tra-la-la-lally

here down in the valley!

O! What are you seeking,

And where are you making?

The faggots are reeking,

The bannocks are baking!

O! tril-lil-lil-lolly

the valley is jolly,

ha! ha!

O! Where are you going

With beards all a-wagging?

No knowing, no knowing

What brings Mister Baggins,

And Balin and Dwalin

down into the valley

in June

ha! ha!

O! Will you be staying,

Or will you be flying?

Your ponies are straying!

The daylight is dying!

To fly would be folly,

To stay would be jolly

And listen and hark

Till the end of the dark

to our tune

ha! ha!

Итак, к какому выводу можно придти, тщательно изучив описание эльфов в сказке про хоббита? Вроде бы оно соответствует заявленному в древних сагах, однако автор дополняет произведение существованием у Доброго Народа тюрьмы, да и про напившихся до беспамятства эльфов нигде в мифологии не упоминается. Получается, что он придумал это лишь для того, чтобы вырулить сюжет «Хоббита». Задумаемся на минутку, а зачем эльфам темницы? Я лично не вижу в этом никакого смысла. Сажать туда гоблинов или орков? Навряд ли. Провинившихся эльфов? Хм, а такие среди них бывают?

Теперь сравним главного героя — Бильбо, с Береном из «Сильмариллиона». Казалось бы, какое между ними может быть сходство? В письме к Мильтону Уолдману Толкин подчеркивает, что рассказ о Берене и Лютиэнь является в Сильмариллионе главным, и мы понимаем, что сюжет-то очень похож: оба идут «не по своей воле» воровать краденное у противника, намного превосходящего их по силе и величине. Постойте, а как же принципы католика? Может быть, воровство не относится к главным порока? В католичестве (как и в православии) существует представление о главных грехах или пороках, которые порождают множество других грехов. Число таких грехов в католической традиции сложилось семь: гордыня, алчность, зависть, гнев, похоть, чревоугодие, уныние. По традиции их часто называют семью смертными грехами, хотя в официальных документах, в частности, в Катехизисе католической церкви они называются главными грехами, а теологическое понятие смертного греха от них отлично.

По этой теории получается, что «алчущие своего же, но похищенного драконом злата» гномы в «Хоббите» намного сильнее грешат, чем идущие воровать «благородные разбойники» Бильбо и Берен? Как следствие, в финале оба получают заслуженную награду: Бильбо — в виде волшебного колечка и двух сундуков с золотом и серебром, а Берен берёт в жены эльфийскую принцессу. Оказывается, сюжет не отличается разнообразием: в достижении цели и Бильбо, и Берену помогают различные сказочные существа (волшебник, эльфы, майар). И там, и там писатель вручает главным героям могущественные артефакты, с помощью которых удаётся обмануть намного превосходящего по силе врага. И в сказке про хоббита, и в сказании про горячо любимых писателем Берена и Лютиэнь фигурирует волшебное кольцо, которое играючи достаётся главным героям.

Что же ещё может связывать Бильбо и Берена? Один весьма интересный персонаж сказки, заявленный Толкиным как «друг» эльфов. Конечно, это Элронд. Полуэльф, управляющий Последней Приветной обителью… До этого Толкин сообщает нам, что «эльфам ведомо многое — обо всем, что творится на свете, они узнают так же быстро, как течет река в реке, и даже быстрее» и перебравшись по узенькому мосту без перил через бурный поток, Бильбо с гномами попадают в Раздол. Опять река служит границей между мирами, к тому же автор упоминает, что приближался день летнего солнцеворота. В Обители Элронда каждый занимался чем хотел — " ел, спал, работал, болтал, пел, размышлял, или всё это вместе". А как же грех чревоугодия? Ну да ладно, сказка не о нём. Так вот, Элронд, «знавший все на свете руны», рассказывает Бильбо о Высших эльфах, которые выковали найденные в пещере у троллей клинки. Оказывается, «мечи выковали в незапамятные времена в Гондолине, и у них есть имена Оркрист и Гламдринг, им некогда сражался сам король Гондолина.» Также Элронд помогает главным героям увидеть на карте тайные, лунные руны. Так где же ниточка, связывающая Больбо и Берена? Всё просто, прекрасный как эльфийский князь Элронд, сын Эарендиля и Эльвинг, брат-близнец Первого короля Нуменора — Элроса (англ. Elros) Тар-Миньятура (англ. Tar-Minyatur). Если его брат Элрос выбрал участь людей, то Элронд избрал бессмертие. Интересная такая встреча, зная из «Сильмариллиона» что их отец «возит» Сильмарилл по небесам, а близнецы жили в гаванях Сириона. Дедом Элронда является Туор, а бабкой — Идриль (дочь Тургона и внучка Финголфина, второго сына Финвэ). То есть Элронд — потомок рода Финвэ. Но дальше ещё интереснее, он же потомок и Берена! Ведь его мать — Эльвинг (англ. Elwing, кв. «Звёздная пыль») — дочь Диора и Нимлот, а Диор Элухиль (англ. Dior Eluchil) — человек, единственный сын Берена и Лютиэнь, унаследовавший корону Дориата от своего деда — Элу Тингола, и в чьих жилах текла кровь майар, эльфов и людей. А майар приравнивались Толкином к сонму богов, которых Эру Единый отправил в Арду служить «эрухини». Правда, рангом пониже, чем валар, но всё-таки Мелиан, как мы помним из «Сильмариллиона» обладала немалым могуществом.

Поэтому писатель слегка лукавит, написав в письме издателю Мильтону Уолдману: «Не кто иной, как Берен, изгой из рода смертных, добивается успеха (с помощью Лютиэнь, всего лишь слабой девы, пусть даже эльфийки королевского рода) там, где потерпели неудачу все армии и воины: он проникает в твердыню Врага и добывает один из Сильмариллей Железной Короны. Так он завоевывает руку Лютиэнь и заключается первый брачный союз смертного и бессмертной…»

«…Таким образом, имеют место два брачных союза представителей рода смертных и эльфов: оба впоследствии объединяются в роду потомков Эарендиля, представленном Элрондом Полуэльфом, который фигурирует во всех историях и даже в «Хоббите»…»

Сам Толкин всё в том же письме поясняет: «Здесь, помимо всего прочего, мы впервые встречаемся со следующим мотивом (в «Хоббите» он станет доминирующим): великие события мировой истории, «колесики мира», зачастую вращают не владыки и правители, и даже не боги, но те, кто вроде бы безвестен и слаб, — благодаря тайной жизни творения и той составляющей части, неведомой никому из мудрых, кроме Единого, которую привносят в Драму Дети Господни… »

«Элронд Полуэльф, сын Эарендиля, хранит своего рода зачарованное убежище в Имладрисе (Ривенделл по-английски) на восточной границе западных земель /*Элронд в этих историях символизирует древнюю мудрость, а Дом его олицетворяет собою Знание — благоговейное сохранение в памяти всех преданий о добре, мудрости и красоте. Это место не действия, но размышления. Таким образом, через Имладрис пролегает путь ко всем деяниям или «приключениям». Он может оказаться по дороге (как в «Хоббите»); однако порою необходимость велит уходить оттуда совершенно неожиданным маршрутом. Так, по воле обстоятельств, во «Властелине Колец», укрывшись у Элронда от неотвратимого преследования уже явленного зла, герой отправляется в абсолютно новом направлении: дабы бросить злу вызов у его истока… »

В том же письме объясняется, откуда взялись хоббиты:

«Происхождение их неизвестно (даже им самим) /*Конечно же, на самом деле предполагается, что хоббиты — одна из ветвей именно человеческой расы (не эльфы и не гномы): так что обе разновидности могут жить бок о бок (как в Бри) и зовутся просто-напросто Рослый Народ и Малый Народ. Они абсолютно лишены сверхчеловеческих способностей, однако представлены как более близкие к «природе» (к почве, ко всему живому, к растениям и животным) и совершенно невероятным для людей образом свободны от честолюбия и жадности до богатства. Они сделаны маленькими (чуть выше половины человеческого роста, однако с течением лет становятся все меньше) отчасти для того, чтобы изобразить ничтожность человека простого, лишенного воображения, ограниченного, — хотя и без крохотности или беспощадности Свифта, и главным образом, чтобы продемонстрировать в существах физически крайне слабых, ошеломляющий и неожиданный героизм человека заурядного «в трудный час». — Прим. авт.*/, поскольку великие, они же цивилизованные, народы, из тех, что составляют летописи, их своим вниманием обошли, а сами хоббиты ничего не записывали, довольствуясь лишь невразумительными устными преданиями, пока не покинули границ Мирквуда, спасаясь от Тени, и не забрели на Запад, вступив в сношения с последними обитателями королевства Арнор.

Главное их поселение, все обитатели которого — хоббиты и где поддерживается упорядоченная, цивилизованная, пусть простая деревенская жизнь, — это Шир, изначально — пахотные земли и леса земель короны Арнора, пожалованные в лен; однако к тому времени, как о Шире стало хоть что-то известно, «Король», создатель законов, давно сгинул, оставив по себе лишь воспоминания. Бильбо — хоббит и герой одноименной повести — отправляется «в приключение» в 1341 году Шира (или, 2941 году Третьей эпохи: то есть в последнем ее столетии).

В этой истории, заново пересказывать которую нет смысла, сущность хоббитов и положение дел с хоббитами никак не объясняются, но представлены как нечто само собою разумеющееся, и то немногое, что рассказывается об их истории, преподносится в форме случайного упоминания о чем-то и без того известном. «Мировая политика» в целом, обрисованная выше, разумеется, тоже подразумевается; на нее также периодически ссылаются мимоходом как на события, подробно записанные где-то в другом месте. Элронд — персонаж весьма значимый, хотя его величавость и благородство, его великое могущество и происхождение несколько затушевываются и в полной мере не явлены. Есть также отсылки к истории эльфов, к падению Гондолина и так далее. Тени и зло Мирквуда обеспечивают, на сниженном плане «волшебной сказки», одну из главных составляющих приключения. Лишь в одном эпизоде вся эта «мировая политика» срабатывает как часть сюжетного механизма. Маг /*Назначение и природа «Магов» нигде в подробностях не объясняются. Само их название (Wizards), соотносимое с английским Wise, «Мудрый», — английский перевод соответствующего эльфийского слова и используется по всему тексту как принципиально иное, нежели Чародей (Sorcerer) или Колдун (Magician). В итоге выясняется, что в контексте данных преданий Маги, так сказать, выступают приближенным эквивалентом ангелов, ангелов-хранителей. Их силы направлены главным образом на поддержание врагов зла, дабы те воспользовались своей собственной сообразительностью и доблестью, объединились и выстояли. Они неизменно являются в обличий старцев и мудрецов, и хотя (присланные владыками Истинного Запада) в мире они и сами подвержены страданиям, седеют и стареют они крайне медленно. Гандальв, чье предназначение как раз и заключается в том, чтобы приглядывать за делами человеческими (за людьми и хоббитами), фигурирует во всех преданиях. — Прим. авт.*/ Гандальв отозван по крайне важному делу — это попытка справиться с угрозой Некроманта — и бросает хоббита в разгар «приключения» без помощи и совета, вынуждая его научиться стоять на своих собственных ногах и стать по-своему героем. (Многие читатели отметили этот момент и догадались, что Некромант непременно должен сыграть весьма заметную роль в продолжении или в других преданиях о тех временах.)

Тон и стиль «Хоббита», в общем и целом иной, объясняется тем (с точки зрения происхождения), что это произведение воспринималось мною как материал из грандиозного цикла, который можно обработать в виде «волшебной сказки» для детей. Кое-какие особенности тона и манеры изложения, как мне теперь видится, ошибочны — даже с этой точки зрения. Но мне не хотелось бы менять слишком много. Ведь, в сущности, это — эскиз простого, заурядного человека, не наделенного ни творческим потенциалом, ни благородством и героизмом (впрочем, не без зачатков всего этого) на возвышенном фоне; и по сути дела (как отметил один из критиков), тон и стиль меняются по мере развития хоббита, от волшебной сказки к благородному и высокому, — и вновь снижаются в эпизоде возвращения.

Поход за драконьим золотом, главная тема повести «Хоббит» как таковой, в рамках общего цикла является периферийной и не то чтобы значимой, — и связана с ним главным образом через историю гномов, а таковая ни в одном предании не выдвигается на первый план, хотя зачастую роль играет важную /*Враждебность (даже неиспорченных) гномов и эльфов, мотив, возникающий столь часто, заимствован из легенд Первой эпохи; Копи Мории, войны гномов и орков (гоблинов, солдат Темного Властелина) — это уже Вторая эпоха и начало Третьей. — Прим. авт.*/. Но в ходе приключения хоббит вроде бы «по чистой случайности» становится владельцем «волшебного кольца», главное и единственно очевидное на первый взгляд свойство которого заключается в том, чтобы делать владельца невидимым. И хотя в контексте повести это лишь случайность, непредвиденная и ни в какие планы похода не включенная, она оказывается залогом успеха. По возвращении хоббит, ставший мудрее и дальновиднее, пусть его манера изъясняться ничуть не изменилась, сохранил кольцо как свой маленький секрет.»

Но главное отличие «полурослика» Бильбо от «героя» Берена заключается в том, что он при помощи волшебного кольца выручает своих спутников, тогда как Берен манипулирует доставшимся по наследству от отца кольцом, чтобы отправить на бойню эльфийского короля Финрода. И если Бильбо любит эльфов, о чем ни раз упоминается в тексте сказки, то Берену они нужны лишь как средство достижения цели. К герою, за которого все героические поступки совершают окружающие, в частности эльфы, мы ещё вернёмся в следующих главах.