Лысый Ежик и его друзья

Лысый ежик, друзья и туман

ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ:

"Мы ребята ежики,

В голенищах ножики,

У нас денег сколько хош -

Нам везде прием хорош..."

"Ежик птица гордая, пока под попку не зафутболишь - не полетит"

(народная мудрость)

Как-то одним сырым осенним утром, когда все сказочные герои сидели по своим домикам и не даже не думали (за редким исключением, которым может быть Вини Пух с Пятачком) ходить в гости, другому — такому же исключению, как Лысый Ёжик, стало скучно сидеть у себя дома. Вот надоело ему рассматривать через окно туман и захотелось ему пойти к кому-нибудь в гости.

К кому в гости? — спрашиваете вы, а не имеет принципиального значения — сказано ведь — к кому-нибудь. Сказочный народ был добрый, воспитанный и гостю, даже если и не был ему рад, то этого не показывал, а поил и кормил зашедшего на огонёк гостя от пуза.

Гость в дом — радость в дом.

В общем захотел пойти Лысый Ёжик в гости, собрался он и пошёл. Шёл, он шёл, шёл, шёл шёл в тумане по сказочному лесу, пока совсем не пришёл туда не ведомо куда. Заблудился наш лысый Ёжик в тумане, что и немудрено — компаса-то у него не было, да и шёл он по лесу без определённой цели, но с желанием. И это желание, попасть к кому-нибудь в гости, и тем этого осчастливить, вскорости привело его к большому деревянному терему, в котором жил Незнайка, со своим друзьями Знайкой, Винтиком, Шпунтиком, Карандашом, ну, и конечно же с Мальвиной и с Буратиной.

А какая сказка может обойтись без Мальвины или Белоснежки? — и в домике прибраться надо, и кушать приготовить, и так для всевозможных развлечений и утех сказочных. Скажем так — очень и очень нужный в хозяйстве и в сказке персонаж эта Мальвина — учительница с голубыми волосами.

Сказочные, весёлые человечки, были все дома — они, как раз сидели за столом завтракали — пили чай с малинованым вареньем, которым их угостил Карлсон, заедая это всё плюшками испечёнными Фрекен Бок.

У Лысого Ёжика, от таких запахов, к небу подкатила слюна, он её сглотнул и взяв себя в руки, тактично постучал в двери. Получив разрешение войти, он тут же не преминул им воспользоваться, и как культурно воспитанный гость, вымыв свои лапки, направился к столу, за которым сидели подобревшие от выпитого чая, весёлые, сказочные человечки.

— А, мы весь чай, дружище, уже выпили, — приветствовал его коротышка в огромной зелёной шляпе, которую он не снимал даже в доме, но если хочешь, можешь сходить на речку за водой, так как она у нас в самоваре закончилась, а ведь все знают, даже я, что пить чай с пустого самовара — моветон, — дружески подморгнув, сказал Незнайка, а это был он, после чего дал Лысому Ёжику пустое ведро и высказав просьбу особо не задерживаться, выставил его за дверь. -Мы бы тебя отвезли, — сказали ему в след Винтик со Шпунтиком, — но, извини, у нас в автомобильчике весь сиропчик кончился. Не на чем ехать.

Пришлось Лысому Ежику, с чисто вымытыми лапками, самому отправляться к речке за водой. Сколько он ходил в тумане по лесу, разыскивая речку, он и сам не знал. Возможно, что он бы вообще её не нашёл. Возможно, что он и по сию пору бы её искал, блуждая по сказочному осеннему лесу, если бы его не нашла и не пригрела мудрая Сова, которая случайно на него наткнулась. Она привела его к себе домой: не стала рассказывать о том, что у неё в самоваре закончилась вода — напоила, накормила, отогрела, в баньку сводила, а потом ещё и спать к себе по бочок уложила.

И зажил с тех пор, с ней Лысый Ёжик душа в душу. И в туманный волшебный лес без определённой цели больше уже не выходит. А ведро, которое ему дали добрые сказочные, весёлые человечки, он приспособил на крышу домика мудрой Совы, вместо дымаря.

Отсюда мораль — надо всегда перед собой ставить цель и иметь запасной аэродром.

Лысый ежик, Вини Пух и чувство голода

Одним погожим днем Вини Пух почувствовал легкое чувство голода и решил слегка подкрепиться. А надо вам сказать, что чувство голода — это вам не чувство любви, оно терпеть не будет и, потому, не откладывая это дело в долгий ящик, взяв свой горшочек, он пошел в волшебный лес, поискать, чего-нибудь такого, чем слегка можно было бы подкрепиться, желательно, конечно, чтобы это был мед. Шел он и от того, что утро было хорошее, затянул он свою песенку:

Кто хочет кушать по утрам,

По жизни поступает мудро,

Побарам, барам, там сто грамм,

На то дано нам утро...

Долго ли коротко распевая песенку шел Вини Пух по лесу, пока не повстречался ему на лесной дороге столб. На верхушке того столба был закреплен электрический трансформатор, который гудел, как рой рассерженных пчел.

Упустить такой случай было невозможно. Вини Пух обошел вокруг столбу… жужжит. Приложил к нему свою набитую опилками башку, прислушался… жужжит. Отошел от него и задумался: «Так, если я что-то понимаю в меде, а я в нем, кое-что понимаю, жужжит там что-то неспроста. Жужжать там могут только пчелы, которые делают тот самый вкусный мед, который я так люблю есть. Отсюда напрашивается вывод — нечего хлебалом щелкать — надо лезть наверх, пока другие жители волшебного леса меня не опередили».

Подумано, сделано, как и все взвешено и приготовлено. (Главное, приготовлен горшочек). Плюнул на лапы медвежонок и полез на столб. А так как он хотел перекусить все больше и больше, начал он торопиться и не заметил, как забравшись наверх, запутался в проводах. Жужжание прекратилось, но раздалось шипение и посыпались искры. Получив удар током Вини Пух полетел вниз головой на землю.

Очнулся он в чьей-то кровати и долго водил бессмысленным взглядом по потолку. «Я это или не я? И вообще кто такой, этот я? А если я и есть я, то где, этот я находится, и как здесь оказался? И вообще — где мой волшебный горшочек?», — закружились роем у него в голове странные мысли.

Внезапно дверь открылась, и в комнату вошел Лысый Ежик. Он поводил своим курносым носиком, к чему-то принюхиваясь и увидев, что Вини Пух очнулся, радостно закричал:

— Ура!! Ты жив медвеженок!! А я уже думал ты и ласты склеил. Так шандарахнуться со столба. А ты молодец — жив здоров. Теперь мы вдвое больше сена и морковки для Кролика запасем. И бананов для Кенги с Ру насобираем.

«Странно, — подумал Вини Пух, — я знать не знаю этого ёжика, как и Кролика с КеНгой и Ру, но должен запасать для них сено и какие-то бананы. Хорошо, хоть я узнал, что я медвежонок, а то ведь можно и с ума сойти с такими пчелами». Тут медвежонка пронзила яркая вспышка, и он не только вспомнил кто он, зачем гулял по волшебному лесу, но и то, что он так и не подкрепился.

— Послушай, Лысый Ежик, у тебя случайно не завалялось немножечко меду или варенья? — спросил он, вспомнив кто перед ним.

— Увы. Нет. Все, что у меня, было, забрал Карлсон, который живет на крыше у Совы, — ответил, разведя лапки в стороны Лысый Ежик.

— Жаль, очень жаль. Но ничего пойду, схожу к нему. Авось, у него, что и осталось. Ну, все пока. И да — спасибо за помощь, — сказал Вини Пух и пошел к своему доброму другу Карлсону.

Шел он, весело подпрыгивая с ножки на ножку и, в светлой от всяких мыслей голове у него роились буквы, которые сплетаясь в слова, вылетали у него изо рта.

Хорошо поёт здесь Вин Пух,

И хотя не испустил он утром дух,

Он сейчас ничем не занят,

Он всегда ничем не занят

Его мед и пчелы манят.

Пух, пух, пух…

К вечеру он добрался до домика совы. Постучав лапой в дверь, он сказал:

— Откройте дверь доброму сказочному зверю, не то он вам ее выбьет.

— Кого там нечистая носит? — проскрипел чей-то голос за дверью.

— Свои. Давай Сова открывай — медведь пришел.

— Чего тебе, Вини Пух? — открыв двери спросила Сова.

— Видишь ли, в чем дело Сова, я как раз шел мимо… — начал было озвучивать свою умную мысль Вини Пух, но Сова, не дав ему закончить, сказала.

— Вот ты молодчага, Вини Пух, что шел мимо, в следующий раз, как будешь проходить мимо — проходи. Засим привет семье, — и закрыла дверь.

«И что это я не спросил у Совы, кто такой этот Засим, — идя к себе домой сушил голову Вини Пух. — Но ничего — завтра с утра схожу к Кролику, он умный, он мне все и растолкует… У него и заодно подкреплюсь».

И опять запел свою песенку:

Хорошо поёт здесь Вин Пух,

И хотя не испустил он утром дух,

Он сейчас ничем не занят,

Он всегда ничем не занят

Его мед и пчелы манят.

Пух, пух, пух…

Лысый Ежик, везение и Новогодняя ночь

В Новогодний вечер Лысый Ежик пригласил к себе в гости Мальвину, Буратино, Вини Пуха и Пятачка. Почему их? Да по нескольким причинам — Мальвина хорошо накрывала на стол... да и посуду потом надо же было кому-то помыть. Буратино — на случай, если в печи закончатся дрова... Не идти же ночью за ними в лес? А у Вини Пуха всегда в запасе был волшебный горшочек с забродившим медом. Пятачок же всегда приглашался в компании на тот случай, если закончится закуска. Но пока ему везло.

Есть такой фартовый, которому постоянно по жизни везет. Вот всем не везет, а ему прет, как дураку с куста. Таким и был Пятачок. Везунчик себе на уме.

Пробили куранты — в потолок сказочного домика, хлопнула пробка сказочного сидра, зашипел в стаканах забродивший мед. Нужен был тост. Слово взял Вини Пух. Почему он? Да потому что оно лежало без движения и он его первым взял. Все просто, как колумбово яйцо, о котором жители волшебного леса слыхом не слыхивали и не нюхом не нюхивали.

— Итак, дорогие друзья, — в этот торжественный момент, когда на небе сошлись все звезды и образовался парад планет (у Вини Пуха в голове помимо тырсы была и макулатура от старой энциклопедии, и он иногда выдавал умные мысли), я хочу вам пожелать счастья и прошу всех загадать самые сокровенные желания. В эту ночь они обязательно сбудутся.

— Так сказать, чтобы все, — поддержал его тост Буратино.

За столом все смолкли и каждый из гостей стал в уме загадывать, что-то своё сокровенное. А вдруг, и взаправду сбудется? Кончив мечтать о пряниках небесных, гости приступили к трапезе, усиленно налегая на забродивший мед. Новогодняя ночь многообещающе обещала быть томной.

Наевшись и напившись гости попросили Лысого Ёжика рассказать страшно весёлую историю.

— Извольте, — не стал ломаться сдобным пряником Лысый Ёжик и повёл своё повествование:

В некотором царстве, в некотором государстве жил да был Карлсон, который очень дружил в своё время с Малышом. Но года шли и Карлсон давно не видел Малыша. Да и как его можно было увидеть, когда тот возмужав, стал править сказочным царством. И всё же в один ненастный день, когда у Карлсона закончилось варенье, а достать другое, благодаря санкциям было невозможно, он отважился и под благовидным предлогом взять у Малыша интервью напросился к нему в гости. Тот его принял. И сразу повёл показывать свой дворец. Три дня и три ночи бродили они по залам, потом прилегли отдохнуть. «Ох и нелёгкое, это дело брать интервью, — потирая зад, подумал Карлсон выходя утром из спальни Малыша — Не даром Малыш с детства испытывал тягу к мальчикам.»

Но как бы там ни было, но добро на интервью было получено и Карлсона принял очередной двойник Малыша.

— Задавай вопросы, Карлсон, но только такие, чтобы я мог их понять, — потирая беспрестанно живущие отдельно от туловища ноги, сказал развалившийся в кресле двойник.

— Малыш, как тебе удалось достичь высот такой власти? — ныряя ложкой в полную банку с вареньем, поинтересовался Карлсон.

— В этом нет ничего необычного, просто я знал за кем носить портфель и с кем пить. С течением времени мне удалось присвоить себе портфель, там обнаружился кой-какой компромат и благодаря этому меня назначили принцем, а потом и царём.

— Какая общественно-политическая система у тебя, Малыш, в стране?

— Ты сам-то, Карлсон, понял, что спросил? Конечно абсолютная демократия. Видел наш герб?

— Это бутылку с двумя горлышками?

— Её самую. Сакральная, скажу тебе, вещь, домоправительница мне моя подогнала, она и гимн сочинила для страны. Так что из одного горлышка наливаем народу вино, а из другого водку. Народ очень доволен. Пьёт и не жужжит.

— Что всегда всем все довольны и соседи не тревожат? — вылизывая пустую банку, недоверчиво спросил Карлсон.

— Ну, почему, имеются ещё недостатки, не все спились, что-то бухтят не по теме, приходится таким умникам заливать спиртное через клизму, да и соседи шалят. Недавно, те что на окраине, решили присоединится к другому царству, жить им с нами надоело в мире, дали понять нам что возможно нападут на нас, в будущем. Но мы их опередили и нанесли упреждающий удар.

— И как успешно?

— Почти за три дня дошли до их столицы, а потом проявили жест доброй воли и отступили назад. Мы ведь никогда и ни на кого не нападаем, а только обороняемся. Правда мой народ в своём праведном гневе себя не сдержал и растрофеил половину их никчемной страны. А не надо было умышлять!

— Ты их, Малыш, наказал?

— Кого, своих доблестных солдат!? — удивился Малыш. — Наоборот — наградил всех до единого а отряд сделал гвардейским. И тут мне как попёрло. То никого не мог загнать в армию, а то не успеваем принимать мобилизованных, обмундировывать и отправлять на фронт. Так и мародёрят без формы и практически без оружия. Стимул — великое дело.

— А как отреагировала мировая общественность на аннексию чужой страны?

— Маленькая поправка. Не аннексия, а освобождение наших территорий. Мировая общественность сильно обеспокоилась, ну как обычно и высказали мне своё неудовольствие, на которое я ложить хотел. Я тебе, Карлсон, сейчас за тридцать секунд, это докажу, что те земли исконно наши территории. Авраам родил Исаака; Исаак родил Иакова; Иаков родил Иуду и братьев его. Иуда родил Фареса и Зару от Фамари; Фарес родил Есрома; Есром родил Арама; Арам родил Аминадава; Аминадав родил Наассона; Наассон родил Салмона; Салмон родил Вооза от Рахавы; Вооз родил Овида от Руфи; Овид родил Иессея;Иессей родил Давида царя; Давид царь родил Соломона от бывшей за Уриею; Соломон родил Ровоама; Ровоам родил Авию; Авия родил Асу; Аса родил Иосафата; Иосафат родил Иорама; Иорам родил Озию; Озия родил Иоафама; Иоафам родил Ахаза; Ахаз родил Езекию; Езекия родил Манассию; Манассия родил Амона; Амон родил Иосию; Иосия родил Иоакима; Иоаким родил Иехонию и братьев его, перед переселением в Вавилон. По переселении же в Вавилон, Иехония родил Салафииля; Салафииль родил Зоровавеля;

Зоровавель родил Авиуда; Авиуд родил Елиакима; Елиаким родил Азора; Азор родил Садока; Садок родил Ахима; Ахим родил Елиуда; Елиуд родил Елеазара; Елеазар родил Матфана; Матфан родил Иакова;Иаков родил Иосифа, мужа Марии, от Которой родился Иисус, называемый Христос. Итак всех родов от Авраама до Давида четырнадцать родов; и от Давида до переселения в Вавилон четырнадцать родов владели они всей землёй.

— Малыш, а ты каким боком к ним?

— Самым естественным — я прямой потомок Рюриковичей, которые были в родстве с Марией Магдалиной, которая была женой Исуса, родившегося от Иосифа мужа Марии и от святого духа. Так что сейчас я собираю все земли в одно мировое царство.

— Как я понял Малыш, ты хочешь стать царём всего мира? — аппетитно ныряя ложкой во вторую банку с вареньем, высказал догадку Карлсон.

— Это точно. Видишь, как всё запутанно в мировой истории. С кондачка так сразу и не разрубишь тот гордиев узел, ноя стараюсь.

— Эх, Малыш, Малыш, и зачем тебе всё это надо?

— Сам не знаю. Видимо засосало. Давай прощаться.

Сказал Малыш своё прощай старинному приятелю Карлсону и, велев наградить того вареньем, отправился в свои подземные апартаменты сеять доброе, вечное.

История, как и все страшные истории, гостям не особо понравилась, но это не так важно. Важно то, что Мальвина уснула за столом и её отнесли в спальню.

И наступило утро. Мальвина проснувшись в чужой постели ощутила дискомфорт в области бикини и немного поразмыслив поняла, что за гостеприимство она уже сполна расплатилась, так что битую посуду мыть смысла нет никакого. А, что подумал догорающий в камине Буратино, никто из его друзей так и не узнал. А вот Пятачку опять сказочно свезло — он под шумок сумел уйти не попрощавшись. Везет же некоторым.

Отсюда мораль. Сказочного загулявшего меда много не бывает. А, если кто-то им злоупотребляет, то пенять надо не на друзей, а только на себя.

Гоп стоп Новый год

Двери резко распахнулись, и в банкетный зал ввалился Дед Мороз. За его спиной маячило несколько человек в новогодних масках. Де Мороз неторопливо прошел к музыкантам и подняв вверх руку с маузером спокойно сказал:

— Маэстро, сегодня пока твоим лабухам ша. Остальная публика — распушите свои локаторы и постарайтесь вбить в свой проспиртованный мозг, то, что я сейчас скажу. Если кому, чего до сих пор было не понятно, то я, Леонид Пантёлкин — налётчик- авантюрист и романтик! Попрошу преждевременно мужиков не усираться, и в обморок дамам не падать — ни тем, ни другим — это не поможет. Господа — это не Новогодний розыгрыш, а суровые реалии жизни, если кому чего-то не понятно, то мои ассистенты, вам быстренько и доходчиво всё растолкуют. Итак, вопросы у кого-то имеются? Жалобы? Предложения!? Нет!? Замечательно, приступай к делу, братва.

В большом банкетном зале, где на корпоративную встречу, по случаю встречи Нового года собрался весь цвет банка «Радость — через кредит», после слов Деда Мороза, наступила гнетущая тишина. Да и кто мог ожидать из присутствующих на вечере уважаемых банкиров и их членов семей, что нанятый ими клоун, окажется известным головорезом и налётчиком Лёнькой Пантёлкиным?

Неожиданно, в конце зала, послышалась какая-то возня, и тишину разрезал истерический женский вопль: " Помогите, насилуют!!" Лёнька Пантёлкин резко повернувшись на шум, приказал своим ассистентам привести к нему возмутительницу спокойствия. Через минуту, отчаянно визжащая и сопротивляющаяся дама, в маске уже стояла перед Лёнькой Пантёлкиным. Не мудрствуя лукаво, он успокоил истеричку, врезав ей по лицу. Маска слетела с её лица и, при виде её лица, из его груди вырвался гомерический хохот. Отсмеявшись, он спросил у истерички:

— Слышишь, шмара, мне кажется, что насчёт изнасилования, ты себе льстишь... Ты давно на свою образину в зеркало смотрела?

— Как ты смеешь меня бить и обзывать шмарой? — опять стала заводиться истеричка. — Я жена вице-президента этого банка.

— Это не даёт тебе право, тешить себя надеждой, что кто-то из моих ассистентов на тебя позарится. Хотя,...может где-то на лесоповале, как «шалашовка» ты бы и проканала за второй сорт, но не здесь — пшла вон, ещё раз услышу тебя, разогрею до красна и вставлю тебе в анус, холодной стороной, канделябр.

— Я, конечно, дико извиняюсь, но разрешите спросить, — подал голос стоящий рядом вальяжный господин, — почему же холодной, а не горячей?

— Да, чтобы такие любопытные умники, как ты не могли его оттуда вынуть!- грохнул от хохота Лёнька Пантёлкин и отсмеявшись спросил. — Ты, наверное, и есть её муж, вице-президент?

— Да это я. Как Вы узнали?

— Скажем так — догадался. Хочешь, я тебе подарок сделаю к Новому году — освобожу тебя раз и навсегда от этого крокодила в юбке, который тебе смертельно надоел.

— Сколько? — перейдя на шепот, спросил вице-президент.

— Десять процентов от годового оборота банка. Согласен?

— Базара нет, братан. Замётано. Но...

— Что ещё? — недовольно спросил Лёнька Пантёлкин.

— Видите вон того грузного господина сидящего во главе стола.

— Ну, вижу. Кто это? Любимец дам вашего банка?

— Почти. Это наш президент правления. Я должен занять его место.

-Выполняю, — пошутил Лёнька Пантёлкин и, подозвав к себе одного из ассистентов, что-то ему тихо сказал на ухо.

Ассистент крутанулся на одной ноге и через несколько секунд президент и жена вице-президента банка «Радость — через кредит», были выведены из банкетного зала. Больше их никто, никогда в столице не видел. Ходили смутные слухи, что они, обобрав банк, уехали из страны, купили остров и живут там, в окружении армии своих телохранителей. Но это вряд ли. Скорее всего, добрый русский дедушка Мороз, забрал их к себе на Колыму — помогать ему, делать детям подарки.

Ну, не всю же им жизнь грабить честное купечество. А Лёнька Пантёлкин, собрав большую сумму денег, бросил заниматься налетами и уехал в Америку. Где влившись в ряды трудового банкирства зажил счастливой жизнью.

Сказка о чугунных яйцах.

Жил в одном сказочном королевстве Петя курочпок — простые яйца петушок. Жил он просто — не ретиво, песни пел курям игриво, в общем, и частном жил, как и положено жить петухам в курятнике, беззаботно. Всё у него там было в масть, пока не объявился там молодец — золотой гребешок удалец. Откуда его в те зауральские дали ветром занесло, то нам не ведомо. А ведомо нам то, что стал он нашего Петю щемить не по-детски, обижать значит: к курочкам не подпускать и от кормушки подале отодвигать. Попробовал, было, Петя свою былую удаль и отвагу проявить, но его бунт был быстро подавлен, а сам он, новым сатрапом, был втоптан в грязь, обгажен всем неблагодарным курятником, забывшим за его былые заслуги и выкинут доживать век, в голубиный закуток. Как говориться: Sic transit gloria mundi, — что в переводе означает — Так проходит мирская слава. Или ещё проще — Каждому овощу свой срок, — ежели не сожрут, то посодють.

Так бы и доживал бы свой век Петюня, сидячи в голубином закутке под шконкой, давя блох от скуки, ежели бы не разнёсся слух по царству, что привёз один дятел-купец, бляха-муха удалец, со стран заморских, одну весьма интересную вещицу — чугунные яйца, отлитые в стране незаходящего солнца, что Уралмашом зовётся. Яйца те были не просто интересные, они были ещё и волшебные. Кто их одевал на причинное место, враз становился могутным, непобедимым богатырём, который всех своих недругов изничтожал. И просил купец за них вроде, как и немного, всего горсть топазов-каменных или алмазов-пламенных. Просить, то он просил, вот только где их было взять в зауральском-то курятнике? Прослышавший за эту новость, вдруг вспомнил Петюня, как много он находил на своём веку в грязи этих алмазов, которые выбрасывал потом в отхожее место, чтобы не дай Бог его куры не проглотили их и не обранились. Вспомнил и решил: «Жизни своей не пожалею, но достану те алмазы, выкуплю чугунные яйца и изничтожу вражину супостата, петушка золотого гребешка и буду дальше править по справедливости, ну или уже, как там получится». Сказано — сделано. Собрался он с силами и нырнул в то дерьмо. И второй раз нырнул. Короче сутки нырял он в ту выгребную яму, пока не собрал жменю алмазов. Выкупил он у дятла те чугунные яйца, одел их и .... помер. Подорвался значиться куриный мститель — не по Сеньке шапка-то оказалась, однако. Не бредил бы он мстёй и не мечтал бы он о пряниках небесных, может быть и ещё бы пожил.

Нет — это вряд ли, кто во власть хоть раз окунался, по другому уже жить не сможет.

Тут и сказочке конец, всем кто слушал леденец, а сказочнику — брагунца чекунец.

Лысый Ежик идет на войну

Лысый Ежик ворочаясь с бока на бок не спал всю ночь — отказывали ноги и болела голова. Если голова предмет туманный, который лечению не подлежит, и жить она не мешает потому, как в ней нужен только рот в который он ест, то вот с ногами будет посложнее. К ним Лысый Ежик уже привык — он ими топтал землю, и их отказ нормально ходить причинял ему большой дискомфорт. Хорошо, что Сова, в домике которой он жил помогала ему. Вот и сейчас она пришла из лесу и поставила варить на плите лечебный отвар из одуванчиков.

— Кстати, Лысый Ежик, я встретила в лесу Тигрулю, так он передал для тебя привет и письмо.

— Привет это хорошо, письмо тоже неплохо, а лучше всего посылка. Посылку он не передавал? — живо поинтересовался Лысый Ежик.

— Не передавал. Держи своё письмо.

Лысый Ежик взял письмо важно водрузил на свой нос очки Совы (в которых он мало что видел, но которые, как он считал, придавали ему солидности) и стал по слогам читать письмо.

— Уважаемый и дорогой, Лысый Ежик, — прочел он и начало ему понравилось. — Слышишь Сова, как почтительно они ко мне обращаются — дорогой, не то, что ты — пеньком с ушами зовешь...

— Не тормози, читай дальше, что они хотят сказать тебе, дорогому, — отреагировала Сова.

— Уважаемый и дорогой, Лысый Ежик. Сообщаем Вам, что в связи с частичной мобилизацией Вы призываетесь в армию. Вам надлежит явиться к военкому Вини Пуху сегодня вечером. Целую, Пух.

— Ха-ха-ха, хо, ху, — то ли заухала, то ли захохотала Сова, — суши сухари, пенек с ушами, будут из тебя окопное мясо готовить.

— Ничего я не буду сушить. И ничего из меня никто не будет готовить. У Вини Пуха все имеется в наличии и сухари и мясо. Доставай мою старую пилотку, готовь костыли — пойду защищать наш Волшебный лес от пришлой нечисти слонопотамской.

Сказал и затянул старую ветеранскую песню о солдатушках бравых пенсионушках.

«Солдатушки, бравы ПенсионУшки, А кто ваши жёны. Наши жены диваны разложЕны, Вот кто наши жёны. Наши жены пенсии вручёны, Вот кто наши жёны.

Солдатушки, бравы ПенсионУшки А кто ваши детки. Наши детки в кошельках ошметки, Вот кто наши детки. Наши детки капельниц пипетки, Вот кто наши детки».

— Ну, все. Пропали слонопотамы, — услышав эту песню залилась слезами Сова, — пожалуй, я ещё добавлю в целебный отвар и пургена с димедролом. Чтобы пробрало тебя до самой мозги кости.

— Не надо мне твоего отвара, перьевой мешок, — я пошел.

И поставив под мышки костыли, Лысый Ежик вприпрыжку поковылял к домику Вини Пуха, у которого уже собирались, частично, мобилизованные жители волшебного леса. На крыльце своего домика стоял Вини Пух и вдохновленный какой-то макулатурной страницей, коих у него в голове было превеликое множество, толкал речь:

— Друзья!! Я бы даже сказал братья и сестры. В этот нелегкий для нашего волшебного леса час, когда полчища злобных слонопотамов нарушив перемирие вторглись к нам в лес. Мы, как один встанем плечом к плечу и дадим зарвавшимся свинтусам достойный отпор. Итак, друзья мои, — все для фронта! Все для победы! Не отдадим слонопотамам не пяди земли волшебного леса, ни глотка нашего меда. Самим мало. Кто ещё не получил обмундирования и сухой паек, обращайтесь к кролику. Он зверь запасливый у него все есть. Ослика Иа предлагаю запрячь в телегу — это будет наш обоз. А на облучок за кучера посадить Лысого Ежика. Какие будут предложения, дополнения, вопросы?

— Этот вопрос так с кондачка не решается... Война, братцы, — это война, — глубокомысленно заметил коротышка в очках Знайка, тут надо стратегию придумать и тактику разработать.

— А мне по фиг эта ваша стратегия с тактикой — хотите пойдем слонопатамам мозги вправлять, а не хотите, так можем и дальше ходить по лесу балду бить. И вообще, кто-нибудь этих самих слонопатамов видел? Какие хоть они с виду? А может — это сам Вини Пух сожрал все наши запасы меда и валит все на каких-то придуманных им слонопатамов? — высказался коротышка Незнайка.

— Даю вам братцы, честное благородное слово, они существуют, — откопав в своей голове страничку о чести и дворянстве пафосно сказал Вини Пух.

— Точно, Вини прав. Они, как будто, есть, но их и, как будто, нет, — поддержал своего друга Пятачок. — А давайте пошлем в окопы на разведку Лысого Ежика и ослика Иа. Они звери матерые, все обо всех нам и разведает. А сами, пока суть да дело, пойдем в кабачок к несравненной Кнопочке. У нее всегда имеется в запасе большое количество волшебного мёда.

— Вот это мудро, вот это по-товарищески, они, знацца, пойдут волшебный мед от пуза гужбанить, а я, как обычно, буду своей шкурой рисковать, — глубокомысленно заметил ослик Иа.

— Не хнычь, старик, в случае нашей героической смерти нас наградят посмертно орденом «Еловой шишки с мечами» и поставят бюст в полный рост. А в случае победы из нас сделают новую элиту и и пригласят в политику, станем депутатами, законы начнём принимать и пальцы веером гнуть, — успокоил Лысый Ежик ослика.

— Ну, если депутатами, тогда я в деле, — дал своё согласие ослик, запрягся в оглобли и, весело помахивая хвостом, потянул телегу навстречу подвигам.

На войне, как на войне.

Конец первой части.

Лысый Ежик и Швейк идут на войну

Проехав немного по лесу Лысый Ежик, вдруг, вскинулся, что забыл зайти к Кролику и взять у него оружие. А кто же ходит на войну без оружия, хоть и в разведку? Только пацифисты и растяпы. А так, как Лысый Ёжик не относился ни к первым, ни ко вторым, он тут же выпряг Иа из телеги, запрыгнул на него и во весь опор помчался к домику Кролика.

— Веселей старый травяной мешок, — подгонял он ослика пихая его своими пятками под ребра, — не видишь, что ли — наш волшебный лес в опасности. Шевели копытами, не-то живо сдам тебя на колбасу!

Услышав такое обещание, бедный Иа припустился во весь опор и, уже, через пять минут, был у домика Кролика, который расположился в норе под старым дубом. Лысый Ежик постучал в дверь.

— Кто там? — послышалось из-за двери.

— Это я Лысый Ежик, давай мне пистолет и сухой паек на двоих, на неделю.

— А вы знаете уважаемый, Лысый Ежик, дома-то никого нет — все ушли на фронт...

— Открывай, по-хорошему, пожиратель морковки, не той мой рысак вышибет твою дверь копытами, тогда уж не обессудь.

— Так бы сразу и сказали, что вы пришли с добрыми намерениями, чего грозиться-то, — послышалось из-за двери.

Потом открылось окно и, к ногам Лысого Ежика, Кролик выбросил старинный маузер и мешок капусты.

— Берите и проваливайте, больше ничего нет. Все выгреб Вини Пух и утащил к своей пассии Кнопочке, — по-доброму напутствовал он Лысого Ежика и ослика Иа.

— Жлоб, — ответил Лысый Ежик, увидев каким мусором ему предстоит воевать и чем питаться.

Но делать нечего, он погрузил мешок на ослика, и отправился в путь раздумывая, что не мешало бы где-то подкрепиться. Не воевать же ему на пустое брюхо. Капуста — это пища для Иа, а ему надо было что-то посущественнее. И тут его опять осенило, он вспомнил, что за лесом на опушке баба Яга держит кабачок со всяким вкусностями. На радостях он загигикал, как прирожденный ковбой и погнал ослика вскачь галопом в тот кабачок. Ослик чувствуя длительный отдых с перекусом мчался, как арабский скакун, только пыль летела из-под копыт.

Прискакали. Вошли. Поздоровались. Хотя в кабачке, было, почти пусто сидел один солдат и сама баба Яга, что-то стряпала в камине.

— А эрцгерцогишку-то ухлопали. Отмаялся сердешный, — сказал солдат, потягивая из кружки пиво.

— Я, конечно, дико извиняюсь, но о каком эрцгерцогишке ты, дружище, говоришь? — получив у бабы Яги отбивную с пивом спросил Лысый Ежик.

— Меня зовут Швейк, а говорю я о том самом эрцгерцогишке из-за которого, и началась вся эта война, на которую я так сильно спешу. А тебя, как зовут, дружище?

— Меня, Швейк, зовут Лысый Ежик я тоже спешу на войну, но со слонопатамами. Ты, Швейк, их случайно не видел?

— Слонопатамов я, Лысый Ежик, не видел, и даже не знаю что или кто это. Но вот у меня есть знакомый ветеринар, я ему раньше собачек поставлял, вот он может что о них, что и слышал. Он большой любитель всяких редкостных птиц и животных. Однажды он даже ощипал курицу и написал в одном журнале статью, что вывел новый сорт «Бройлеросголиус». Представляешь, какая к нему встала очередь из фермеров и торговцев курятиной?

— Не представляю. В чем фишка?

— А фишка в том, Лысый Ежик, что таких курей, очень выгодно разводить и продавать — ощипывать их не надо.

— Ты смотри, Швейк, как у вас все налажено, — удивился Лысый Ежик. — И что же было дальше?

— Да ничего не было. Продал он свой патент. Разбогател и открыл лабораторию, где и изобретает разных животных.

— Ух, ты, — заерзал от радости Лысый Ежик, — так может он меня с броненосцем как-то спарит. Скажу честно — надоело лысиной светить. Да и на войне своя броня ближе к телу.

— Она тебе та война, дорогуша, нужна? Сидим мы с тобой в тепле. Пьем пиво, кушаем сосиски... Что ещё надо храброму воину? Вот разве, что верная подруга — походная трубочка, — философски заметил Швейк и стал раскуривать свою трубку. — Кстати, коллега, а у вас не найдется пары лишних монет заказать еще пива с сосисками, а то я уже на мели.

— Видите ли в чем дело, Швейк, лишних денег у меня отродясь не водилось. А пива и мне хочется, пойду заложу старой карге свой маузер, — ответил Лысый Ежик и пошел к бабе Яге.

Вернулся он минут через десять неся в своих руках десять кружек пива со стоящими сверху на них тарелками с горячими сосисками.

— Странная она какая-то сегодня, — задумчиво сказал Лысый Ежик, — я только и успел, что поздороваться и достать, как она увидев у меня в руках пистолет — ни слова не сказав убежала из кабачка. Пришлось самому себя обслуживать.

— М-да — с добрым словом и пистолетом, можно добиться всего, — глубокомысленно заметил Швейк.

— Правда? — обрадовался Лысый Ежик.

— Нет. Известия, как сказал один мой знакомый проктолог, увидев у пациента в анусе клочок газеты. Она тебя приняла за грабителя. Валим отсюда, коллега, пока старая карга не притащила свою «крышу» Змея Горыныча и Кащея. Те из нас уж точно бешбармак соорудят или шашлык.

— Так я ведь к ней подошел с самими лучшими намерениями... Я ведь если, что и жениться могу... — стал оправдываться Лысый Ежик.

Но договорить ему не дали, раздался грохот; дверь слетела с петель и в комнату где сидел Лысый Ежик со Швейком ворвался Кащей, а во все три окна уже лез Змей Горыныч.

— Колобка не тронь Кощеюшка, оставь его мне на закуску! — взбудоражено, закричал Змей Горыныч.

— Это кто Колобок!! Это я-то Колобок?! — взвинтился Лысый Ежик. — Да я тебя за оскорбуху, жаба летучая, сейчас на портянки порву!!

—И не успел Змей Горыныч понять, в чем дело, как Лысый Ежик начал стрелять из своего пистолета, а Швейк рубить его своей саблей. Когда со Змеем Горынычем было покончено, принялись за Кощея. Ему хватило всего двух ударов стулом по голове, после чего он решил ретироваться.

— Намусорили мы с тобой здесь, Швейк, а так было здесь уютно, — взгрустнул Лысый Ежик.

— И не говори. — поддержал его Швейк. — Придется идти в другое место. Только сначала надо пополнить нашу наличность. Интересно есть там что-нибудь в сейфе у той старой жабы?

— Сейчас посмотрим. Вот только открою его, — просопел Лысый Ежик ковыряя проволокой замок стоящего в углу сейфа.

— Ну, что там у тебя? — нетерпеливо спросил Швейк.

— Минуточку, минуточку. Готово. Ух ты, да тут, похоже, карга собрала все ценности жителей волшебного леса. А у нас с тобой, Швейк, на пиво не хватает.

— Ого, — присвистнул Швейк, увидев монеты и бруски злата-серебра грудой лежавшие в сейфе. — Забираем их и уходим не попрощавшись. Пока та карга еще кого-нибудь не привела. Пойдем к моему другу доброму волшебнику Данику в страну Хорт. Мы там будем в безопасности.

Они погрузили все на ослика Иа и отправились в путь. Долго ли коротко длился их путь, но в дороге застала их ночь и они попросились на ночлег в замок доброго Людоеда. Почему доброго? Да потому, что тот, как-то хотел съесть доктора Айболита, но тот примудрился, так ему вылечить зубы, что не осталось ни одного и убедил Людоеда перейти на вегетарианство. Что оставалось делать Людоеду? Пришлось кушать каши, фрукты и овощи, которыми его снабжали местные жители, которые перестали бояться за свою жизнь. Людоед очень обрадовался компании и пригласил их поужинать. Не успели они допить бочонок пива, позаимствованный у бабы Яги, как послышался утробный вой и чей-то заунывный голос стеная стал причитать: «Помни о двух девочках, помни о двух девочках, которых ты обидел…»

— Это только я слышу? — спросил Лысый Ежик. — Или кто-то действительно где-то воет?

— Действительно, что это за вопли? — выпуская ароматный табачный дым в потолок, поинтересовался и Швейк.

— Да не обращайте вы, гости дорогие, на это внимание. Как-то забрел ко мне на постой один полусумасшедший старик, который мнил себя писателем. Ильин… Может, слышали о таком?

— Нет, не слышали. Рассказывай дальше…

— А что дальше… Ну, мы с ним, как водится, отметили встречу, а он взял к утру и окочурился; не рассчитал свои силы. Видимо большим грешником он был. Не принимает его душу ни рай, ни ад. Вот и мается его душа неприкаянная.

— Каких он двух девочек вспоминает? Ты что их съел? — поинтересовался Лысый Ежик.

— Да не приведи господь. Я в свое время хоть и много кого съел, но детьми я точно не питался. У него была идея фикс, написал как-то один писатель новогоднюю сказочку, в которой рассказал за старого, жадного и злобного старика, который в свое время разворовал флот и на старости лет впал в маразм… Так вот, у того старика было две внучки, которые очень обрадовались, когда дед Мороз со Снегурочкой забрали у того старика наворованное им золото и купив на них подарки раздали их детям. Праздник все-таки Новый Год. А тот старик, от потери золота, подвинулся разумом и внучки его сдали на дурку. Вот такая сказка. Добро как всегда победило.

— И что в той сказке такого из-за чего можно гнать пургу? — удивился Швейк.

— Сам не знаю. Но Ильин — это принял на свой счет и сильно обиделся.

— На обиженных воду возят, — глубокомысленно заметил Швейк. — Был однажды случай с моим знакомым паном Фуксом, так тот тоже из-за всякой ерунды на всех обижался. Пока, во время очередного скандала, его в одном кабачке не огрели бутылкой по голове…

— И что с ним случилось?

— Перестал обижаться. Ходит и постоянно улыбается…

— Да забавная история, — хмыкнул Людоед. — Не додумался я огреть его бутылкой по кумполу. Может он тогда бы и угомонился. Хотя он мне не мешает, даже забавно и не скучно.

— Пора отдыхать, зевнув сказал Лысый Ёжик. — Завтра договорим.

— Как скажешь, — пробуя остриё ножа, — задумчиво сказал Людоед, — но думаю сделать сегодня себе на ужин то, что я запланировал съесть на завтрак.

— Понятно, - задумчиво сказал Швейк и подняв своё ружье выстрелил в Людоеда, тот упал замертво.

— Ты зачем это сделал? — удивился Лысый Ёжик.

— А затем, что не было ему веры. Да и какая разница — одним людоедом больше, одним меньше. Собираемся, друзья нас ждёт Даник.

— Может хотя бы переночуем в замке?

— Нет, друзья, мои в путь, — весело сказал Швейк и забросив на плечо своё ружьё, смело вышел на большую дорогу.

А ослик Иа, подумав:"На войне, как на войне", потащил свою тележку на встречу приключениям и депутатству.