Лягушка.

Глава 1

Сколько себя помню, я всегда находился в полной темноте. Родился ли я таким или существовал так всегда?

Мне было неизвестно о том, как общаться, как мыслить, я не знал, что такое слово, что такое мысль.

Но я существовал, прожигая секунды в полной тишине, не чувствуя изгибов своего тела, кончиков пальцев, без прикосновений, я жил в темноте достаточно долго, чтобы атрофироваться от всего живого.

Однажды в моем нормальном мире появилась трещина, узкое пространство осветилось светом, сетчаток моих глаз прожгло насквозь, сквозь боль и страх, я не сомкнул век, глядя на новую "вещь" в моем мире.

Сначала я увидел нечто, что отличалось от повседневной жизни, что-то, что привлекло мое внимание. Тонкий луч света пробился сквозь плотное полотно тьмы, расстилавшийся передо мной. Оглядываясь назад, я понимаю, что в тот момент слова "чудо" было достаточно, чтобы описать увиденное мной.

"Дитя тьмы, которое могло прикоснуться к своему старому врагу, покинутому всеми и забытому на века, дотронулось до тонкой полоски света, немедленно отдернув обожженную руку".

Я прижал пальцы к груди и во второй раз ощутил что-то за пределами моего понимания, мое сердце билось в груди, прижимаясь к ребрам.

Стук. Стук. Стук.

Я провел в ожидании много часов, чтобы усмирить то существо, которое засело внутри меня. Но я так и не дождался.

Тогда я решил, что этот тонкий свет означает смерть.

И что значит смерть для того, кто не понимает самого существования?

Я знал, что могу находиться в темноте, купаясь в тишине, я могу жить сотни тысяч лет. Но если со мной будет жить кто-то другой, умру ли я раньше времени? Пожираемый изнутри, сгнию так же, как и свое окружение.

После этого я долго не подходил к свету, всегда прятался от него за широкими веками, не показывая своего первобытного страха, своему новому и неживому соседу.

Но иногда желтый свет исчезал, сменяясь более тусклой, менее обжигающей полосой.

Однажды, переборов себя, я подошел ближе, чем когда-либо, закрыв глаза от страха, высунул пальцы из темноты и достиг просвета.

Когда я прикоснулся к нему, то почувствовал слабый прилив эмоций. Это не было ни страхом, ни волнением. Я не мог описать тот трепет, когда достиг сияния луны.

Подняв взгляд вверх, я посмотрел на трещину, которая была так далеко, что все мое тело заболело после короткого взгляда. Я опустил глаза, чтобы немного отдохнуть.

Так прошли те моменты, когда желтое сменялось блекло-серым, и я взволнованно подходил к трещине, с обожанием высматривая каждый миллиметр полосы.

Я игрался, трогая и вновь отбегая на расстояния. Те безмолвные мгновения сменились чем-то более возвышенным. Краткий взмах крыльев времени стал важнее, чем весь мой опыт за те столетия, что я прожил в темноте.

Я боялся, что этот дорогой друг покинет меня так же неожиданно, как и пришел в мой неуютный дом. Я не был готов принять одиночество после стольких мерцаний чувств. Пусть даже я и создание тьмы, разве не каждое существо имеет право быть счастливым?

Я думал поймать его, связать и оставить жить подле себя. Без всяких сомнений подчиняясь своим эгоистичным убеждениям, в какой-то момент я закрыл щель, единственный выход из моего дома, и сразу же оказался взаперти сам с собой.

Меня поглотила тьма.

Неужели я сошла с ума или действительно слышала тихий смех наверху?