Ловушка для горничной.

Ловушка для горничной. Глава 1

Пролог

В жизни людей существует много загадок и порой даже трудно представить, что некоторые мраморные скульптуры — это не просто произведения искусства, а порталы в иной мир — "тропы" между сном и явью. А хранителями этих порталов являются фантомы-сущности, и их мир соткан из низменных желаний, злости, жадности, страхов, ненависти и зависти, и все это они черпают из мира людей. В мире фантомов есть всё: города, моря, замки, всевозможная растительность, кофе, пахнущий корицей, и музыка, от которой хочется плакать, но всё это ненастоящее — иллюзия: красивая, манящая, но.. смертельная.

Лаура и её возлюбленный Дмитрий были одними из многих фантомов — хранителей порталов на Земле.

— Сколько ещё мы будем так жить? — спросила однажды Лаура, сидя на ступенях несуществующего замка в их иллюзорном мире, — стоять в чужих домах, смотреть на чужие лица, дышать пылью?

— Столько, сколько потребуется, — ответил Дмитрий, сидевший рядом. Перед ними простиралось море — синее, бескрайнее, но ненастоящее, как и всё вокруг. — Мы можем только ждать, — грустно добавил он. — Я устала ждать, — прошептала красавица, — я хочу настоящего ветра, настоящего Солнца, настоящей жизни. — Тогда скорее найди того, кто возьмет из нашего мира что-то, нарисованное нашими художниками и ты получишь его душу, а художники нового раба - фантома, — Дмитрий повернулся к Лауре, и в его красивых глазах мелькнуло что-то зловещее, — только так ты сможешь жить среди людей, — добавил он.

— А я смогу?, — тихо спросила Лаура и поправила свои золотистые локоны. — Я смог и ты сможешь; я же обманул одного алчного юнца, он взял из моих рук обыкновенный мольберт, который стоил ему души. Теперь он рисует иллюзии в нашем мире, а я могу ходить по настоящей земле, дышать настоящим воздухом и ждать тебя, — Дмитрий взял красавицу за руку. — А ты не забудешь меня? — спросила Лаура. — Никогда, — ответил он. Дмитрий поцеловал её в лоб и растворился в воздухе, оставив после себя лишь запах чего-то манящего, но ненастоящего.

Лаура осталась одна. Она смотрела на море, на замки, на художников, которые бродили по берегу с мольбертами, и думала о том, как ей вырваться из мира иллюзий, и наконец-то почувствовать настоящий дождь на лице, настоящий снег на ладонях, настоящий поцелуй любимого. Однако Лауре не везло. Её красота прельщала многих — люди смотрели на мраморный портал — её точную копию и восхищались. Фотографировались рядом, делали снимки с разных ракурсов, но она не успевала выбрать жертву, потому что многие хотели её заполучить и её цена росла, она переходила из рук в руки. Особняки сменяли друг друга, коллекционеры продавали и покупали её. Каждую ночь (её эфемерная оболочка могла существовать лишь ночью) она выходила из портала и встречалась с Дмитрием. Они бродили по улицам города, всматривались в чужие лица, прислушивались к разговорам и выбирали. — Скоро твое время придет, — шептал ей Дмитрий. — Когда? — спрашивала она. — Терпение, моя любовь, и оно будет вознаграждено.

И вот однажды мраморная оболочка красавицы задержалась надолго в одном из особняков с прислугой и жадной хозяйкой, и одна из горничных каждый вечер протирала с неё пыль. Служанка была совсем простой девчонкой — трудолюбивой, но невзрачной, правда с выразительными глазами.

Лаура наблюдала за ней из своего портала, видела, как старательно девушка протирает пыль с её каменного платья, как задерживает взгляд на её лице, как потом вздыхает, глядя на себя в зеркало. — Кажется, я нашла то, что мне нужно, — обрадовалась Лаура.

***

Часть.1

Неуклюжая с детства и с обыкновенной внешностью, Анжелика не роптала на судьбу, но недоумевала: зачем в семье, где отец лишь охранник у олигарха Глебова, а мать повариха в том же особняке, её назвали таким звучным именем. Подружки матери, когда Анжелика ходила в школу, шептались между собой: "Ни кожи ни рожи, а назвали, как принцессу".

Красоты девушки унаследовать было и не от кого: мать — толстушка, курносая, с простым лицом, щедро передала дочери свою невзрачность, а от отца — крепкого, но совсем не красивого мужчины, Анжелике достались лишь выразительные карие глаза — единственное, что хоть как-то украшало её внешность.

После неудачи с поступлением в педагогический колледж судьба её окончательно определилась: мать устроила дочь к Глебову горничной.

Особняк у Глебовых был трехэтажный, с множеством комнат, мраморными лестницами и золочёными дверными ручками. Горничных там трудилось несколько, так что у Анжелики оставалось время помечтать. А мечтала она, завидуя хозяйке, Алисе Глебовой — изящной блондинке, чья жизнь казалась ей сияющей чередой приёмов, с дорогими нарядами и с восхищенными взглядами поклонников.

Втайне, когда хозяева уезжали, Анжелика примеряла туфли Алисы на высоченных каблуках и ноги в них тут же начинали болеть, но это казалось ей справедливой платой за минуты счастья. Она вдыхала аромат её дорогих духов, прикладывала к щеке прохладные шелковые блузки, ей удавалось хоть на несколько мгновений прикоснуться к недостижимому.

Однажды, делая уборку в кабинете хозяина, она увидела на столе чёрно-белую фотографию скульптуры. Анжелика взяла её в руки, перевернула. На обороте мелким почерком было выведено: " Лот №17. "Лаура". Работа неизвестного мастера, XIX век. Приобретена у частного коллекционера".

Вскоре в большом зале для приемов появилась та самая "Лаура" — изящная фигура в бальном платье с глубоким декольте, складки которого были высечены из камня с таким искусством, что казалось: ещё миг и зашелестит белый шелк, заискрится бриллиантовое ожерелье на белоснежной груди. Лицо красавицы с пухлыми губами, застывшей полуулыбкой, точеным носиком и удивительным разрезом глаз притягивало взгляд. Казалось, что она знала какую-то тайну, но молчала. Её волосы своей красотой добавляли дополнительное совершенство. На них можно было смотреть, любоваться и восхищаться работой гениального скульптора, создавшего почти "колышущиеся" струи, ниспадавшие красивыми локонами по спине.

Теперь на приемах Лаура неизменно собирала вокруг себя восторженных поклонников. Гости выстраивались в очередь, чтобы запечатлеть себя рядом с мраморным совершенством. Алиса нервничала, покусывала губы, а однажды, не выдержав, потребовала у мужа:

— Серёжа, убери эту мраморную куклу с глаз моих! Она уже всем надоела!

Глебов — мужчина средних лет — интеллигентный и большой ценитель антиквариата, только рассмеялся в ответ:

— Дорогая, ты ревнуешь меня к камню? Это трогательно, но смешно! Статуя останется!

Алисе, конечно, такой ответ не понравился. Она была своенравной и тщеславной. Молодой женщине импонировало внимание мужчин и она ревновала к статуе всех подряд. Однако, немного поразмыслив, и видя, что многие влиятельные люди города теперь, ради шедевра в облике Лауры, стали к ним наведываться чаще, а это было для семейного бизнеса дополнительным плюсом, она успокоилась и даже заставила горничную Анжелику (зная, что она очень трудолюбивая) каждый вечер протирать статую от пыли.

Так Анжелика, теперь, помимо своей основной работы, каждый вечер должна была тщательно следить, чтобы ни единой пылинки не оставалось: ни на складках каменного платья Лауры, ни на её лице, ни на её волосах...

Работа была кропотливой, но Анжелика была даже рада — в тишине зала, оставшись наедине с Лаурой, она чувствовала странное успокоение. Статуя не требовала, не оценивала, не шепталась за спиной, а просто стояла, прекрасная и безмолвная.

Девушке некуда было торопиться. Одноклассники разъехались, кто куда, да и друзей среди них у неё не было. Мать подтрунивала над её внешностью, и Анжелика всё больше уходила в себя. В свободное время ей нравилось читать детективы, смотреть любовные сериалы, изредка выбираться в выходные на барахолку или в кинотеатр. Желающих с ней познакомиться не было и она с этим давно смирилась.

*** Как-то раз, закончив работу, Анжелика присела отдохнуть на ступень пьедестала с мраморной красавицей. Этот день выдался каким-то суматошным, и девушка решила отдышаться, прикрыв глаза... и вдруг почувствовала, как чья-то холодная рука сжимает её запястье.

— Не пугайся, — услышала она странный, чуть с хрипотцой, женский голос.

Горничная открыла глаза и застыла в ужасе с открытым ртом. Потом она закрыла глаза и тряхнула головой, сбрасывая сонливость. А когда вновь открыла глаза, то поняла, что ей не привиделось — живая Лаура сидела рядом и держала девушку за руку. Красавица смотрела на неё и её голубые глаза пытливо всматривались в Анжелику, белоснежное лицо в ореоле золотистых волос было совсем рядом, а её мраморная оболочка оставалась на пьедестале.

— Помоги мне, девушка, — голос красавицы теперь звучал уже мелодично, чисто и очень приятно, — мне очень нужно встретиться с дорогим мне человеком в эту ночь.

Анжелика ничего не могла понять, и ей трудно было поверить в то, что из статуи вышла живая копия и разговаривает с ней. "Неужели я ещё и сумасшедшей стала?" — билось в её испуганном сознании. Она попыталась вырваться, но ноги стали ватными, и тогда она с трудом выдавила из себя:

— Я ничего... не понимаю... кто вы?

— Я из другого мира, конечно, тебе трудно в это поверить, но кроме вашего мира существуют и другие — их так много, как звезд на небе. Понимаешь, моя мраморная оболочка — это портал, соединяющий мой мир с вашим. Если я отлучусь в ваш мир, кто-то обязательно должен меня заменить.

Лаура говорила мягко, убаюкивающе, а Анжелика слушала её и пыталась осознать происходящее.

— Сейчас, если согласишься заменить меня на одну ночь в моем мире, — Лаура протянула руку к своей шее и лёгким движением сняла ожерелье с переливающимися изумрудами, которые завораживали колдовской красотой, — это ожерелье будет твоим.

Лаура склонила голову в ожидании, со странной, почти жалостливой улыбкой. Анжелика смотрела, то на ожерелье, то на живую Лауру и никак не могла прийти в себя. Но белокурая красавица, видимо, не хотела долго ждать и, чтобы убедить девушку, вновь приложила ожерелье к своей белоснежной шее, и изумруды засияли так, что Анжелика даже зажмурилась.

— Не бойся! Смотри на ожерелье! Завтра ты будешь сказочно богатой, ведь ты мечтаешь об этом, когда смотришь на свою хозяйку? — завораживающее говорила Лаура.

Анжелика встрепенулась. Она почувствовала, как её сердце на миг остановилось, а потом забилось так, что перехватило дыхание. Конечно, она мечтала стать такой, как Алиса... Но сейчас, глядя на Лауру, она вдруг почувствовала какой-то подвох — просто ей никто и никогда не дарил дорогих подарков, она всегда рассчитывала только на себя и прекрасно понимала, что побыть одну ночь в другом мире — не стоит такого богатства.

Но, будучи доброй и отзывчивой, девушке вдруг стало жалко Лауру, и её осенило: "Если она не возьмет ожерелье, то никакого подвоха не будет".

Девушка тряхнула головой и сказала:

— Конечно, я мечтаю о многом, но это не значит, что исполнять мечты нужно любой ценой. Если уж вы так нуждаетесь в моей помощи, то я помогу, но ожерелье не возьму.

Лаура замерла.

И в этот миг Анжелике показалось, что лицо красавицы на секунду исказилось, глаза сузились, губы сжались в тонкую линию, и в них мелькнуло что-то хищное. Но это длилось лишь мгновение — тут же на её лице появилась все та же печальная улыбка.

— Неужели ты поможешь мне просто так? — удивилась Лаура, и в её голосе прозвучало едва заметное раздражение.

— Мне это сделать нетрудно, живу я здесь в отдельной комнате, родителей вижу только днём, а ночью про меня никто и не вспоминает, — вдруг разоткровенничалась Анжелика, хотя колени её дрожали, — просто скажите, что мне нужно делать?

— Не ожидала от тебя такого, — произнесла Лаура как-то отстраненно, и в её глазах промелькнул холодный расчет, — что ж, главное ты не бойся, потому что попадешь в чудесный мир, где можешь гулять и наслаждаться всеми прелестями. Там все добрые и никто не обидит, художники захотят тебя нарисовать, — ты не противься, потому что они добавит в твою внешность что-то прекрасное, и когда ты вернешься, сама увидишь, как изменилась. Это будет моей благодарностью за твой поступок.

Анжелика, как загипнотизированная, слушала, а потом она с красавицей приблизилась к мраморному порталу и Лаура дотронулась до него. В тот же миг горничная оказалась в мраморной оболочке и почувствовала, как её сознание улетает в другую реальность...

Ловушка для горничной. Глава 2

Анжелика не видела, как Лаура, оставшись одна в зале, провела рукой по каменному лицу своей копии. — Глупая и добрая девчонка, — прошептала она, и в её голосе не было и следа прежней печали, — доброта и отказ от ожерелья не спасут тебя. Конечно же ты мечтаешь стать богатой и красивой, на этом я тебя и поймала. В моем мире никто ничего просто так не делает — художники будут тебя рисовать. Они умеют искусно исправлять огрехи во внешности, но эти исправления останутся лишь тогда, когда ты устоишь от соблазна, но, думаю, что я уже сегодня заполучу твою душу, а если нет, то у меня в запасе ещё будет две ночи. Она усмехнулась, и в этой усмешке было что-то зловещее. Красавица поправила волосы, потом подошла к зеркалу и долго смотрела на своё отражение. "Скорей бы стать живой, а не фантомом из мира грез",— подумала она и грациозной походкой прошлась по залу, разминая затекшие ноги, а потом направилась к входной двери...

***

Анжелика открыла глаза на площади, вымощенной серым камнем. Вокруг возвышались замки — с башнями, шпилями, витражами. Был солнечный день и тёплый ветерок колыхал серебристую листву на деревьях — она переливалась и тихо звенела, словно тысяча крошечных колокольчиков.

Возле замков приютились небольшие кафетерии. Прямо на площади, под кружевными зонтиками, за столиками, сидели люди и пили кофе. Пахло свежей выпечкой, корицей и чем-то ещё сладким, неуловимым, как воспоминание о давно забытом празднике. Звучала очень трогательная, но незнакомая мелодия.

В центре площади бил фонтан. Вода в нём была прозрачной, но когда солнце попадало на струи, они переливались всеми оттенками радуги. Вокруг фонтана толпилась молодежь: парни и девушки в лёгких, струящихся одеждах, все красивые, все улыбчивые, но все с каким-то особенным, странным сиянием в глазах. И было много художников с мольбертами. Они рисовали замки, видневшееся за ними синее море, девушек, парней и редко людей среднего возраста.

Анжелика прошлась по площади, вдыхая тёплый воздух. Она чувствовала себя странно и ей казалось, что она здесь уже была, но когда — она не помнила.

— Ты здесь впервые? — раздался голос у неё за спиной.

Анжелика обернулась. Перед ней стоял молодой человек: высокий, светловолосый, с глазами цвета морской волны. На нём была серая рубашка и синие джинсы, а на плече висел мольберт.

— Да, — кивнула Анжелика.

— Я так и понял, — улыбнулся он, — у тебя взгляд какой-то потерянный и одновременно восторженный, так смотрят только те, кто открыл для себя дверь в новый мир.

Он протянул руку:

— Меня зовут Артур.

— Анжелика, — ответила девушка.

— Какое красивое имя! — восторженно воскликнул он, — пойдем, выпьем по чашечке кофе, он здесь необыкновенный — просто появляется на столиках и исчезает, если его не выпить.

— Как в сказке? — удивилась девушка.

— Именно, — кивнул Артур, — здесь всё, как в сказке, и платить ни за что не надо.

Они сели за столик у фонтана и вдруг перед ними появились две чашечки кофе и тарелка с круассанами, источающими аромат ванили.

— Пей, не бойся! — подмигнул ей Артур.

Анжелика взяла чашечку и поднесла к губам. Кофе пах восхитительно и ей очень захотелось его выпить, но в этот момент внутри неё что-то ёкнуло — интуиция подсказала: "Бесплатный сыр бывает только в мышеловке". Она улыбнулась, поставила чашечку на стол и вежливо сказала: — Спасибо, но я не хочу пить. Артур удивленно поднял брови:

— Совсем не хочешь? — в его голосе промелькнуло что-то похожее на разочарование, — хорошо, но тогда можно, я нарисую твой портрет?

— Мой портрет?— в свою очередь удивилась девушка, и тревога закралась в её душу.

—Ты мне понравилась и я хочу сделать тебя ещё прекрасней, — завораживающим голосом пояснил Артур, щурясь на солнце, — я художник, а все художники здесь, если кого-то рисуют, то вплетают в его образ что-то новое: черты, оттенки, краски... и этот кто-то меняется к лучшему, становится красивее.

Анжелика смотрела на молодого импозантного художника, и ей что-то не верилось, что она — невзрачная, в одежде горничной — могла заинтересовать его. Вокруг крутились прекрасные незнакомки в модных платьях и с шикарными прическами, и девушка уже мысленно ругала себя за то, что так опрометчиво познакомилась с первым встречным в чужом мире.

— Не надо меня рисовать! — решительно сказала она.

Артур нахмурился, но быстро взял себя в руки.

— Время здесь летит стремительно, — сказал он, вставая, — тогда я хотя бы покажу тебе море.

От такого предложения Анжелика не могла отказаться, потому что никогда не видела моря. Они пошли, и Анжелика заметила, что Артур постоянно на неё поглядывает, как будто оценивает.

Море было не далеко. Стоило уйти с площади и миновать один из замков, как оно показалось: спокойное, синее, бесконечное.

Анжелика подошла к прибою. Ей захотелось войти в воду, окунуться, почувствовать, как море обнимет её. Но опять внутренний голос остановил её.

— Нравится? — спросил Артур. Он стоял чуть поодаль и устанавливал мольберт.

— Очень, — ответила Анжелика, озираясь, — я никогда не видела моря, потому что в моём мире у меня не было такой возможности.

При этом она заметила, что все, кто находились на пляже, не купались, не загорали, а только позировали художникам, и когда Артур спросил её:

— Неужели ты и здесь откажешься от моего рисунка?

Анжелика ответила: — Рисуй, — потому что она вспомнила, что этот рисунок будет подарком от Лауры.

Артур начал рисовать. Девушка смотрела на замки вдали, на гуляющих людей и чувствовала какое-то беспокойство — слишком всё здесь было чудесно, действительно, как в сказке, и слишком навязчив был этот художник.

— Готово! — объявил Артур через некоторое время.

Анжелика подбежала к мольберту, взглянула на холст и удивилась — лист был девственно чист, ни одной линии, ни одного штриха.

— Но... здесь ничего нет, — растерянно воскликнула она.

— Конечно, нет, — Артур рассмеялся, — в этом мире всё, что рисуют на холсте, сразу переносится на того, кого рисуешь. Я нарисовал тебя, добавив что-то новое, ты уже это чувствуешь, и можешь в зеркале увидеть свой новый образ.

И это было правдой — девушка вдруг почувствовала себя иначе, бодро, уверенно...

— Спасибо, — тихо сказала она, ещё плохо понимая, что на самом деле происходит.

— Не благодари, — ответил Артур, и в его голосе появилась странная настойчивость, — нарисуй теперь меня — убери с меня все лишнее и дополни мой образ тем, что тебе нравится.

Он протянул ей карандаш:

— Смелей!

Парень был красив и улыбчив, и трудно было ему отказать, в его глазах светилась надежда...

— Но я не умею рисовать, — растерянно ответила девушка.

— Этот карандаш волшебный, — прошептал Артур, и в его голосе звучала мольба, — тебе нужно только дотронуться им до листа. Ты такая необыкновенная и мне будет дорог твой подарок.

Анжелика почувствовала, как её рука уже сама тянется к карандашу. Ей так захотелось выполнить его просьбу, ведь он нарисовал и улучшил её, но что-то останавливало — ей вспомнилось безразличие к ней тех, кто окружал девушку в её мире, обидные слова вслед, презрительные взгляды, пренебрежительное отношение и она подсознательно уловила фальшь во всем происходящим в этот момент.

— Нет, — сказала она твердо, хотя сердце её колотилось, — прости, Артур, но я не могу.

И она быстро, почти бегом, пошла прочь. За её спиной слышались крики художника — злые и требовательные:

— Вернись! Вернись!

Но Анжелика не оборачивалась. Она побежала, не разбирая дороги, и мир вокруг неё вдруг дрогнул — краски поблекли, исчезли: море, замки, площадь, фонтан.

Она потеряла сознание, а когда открыла глаза, то увидела, что стоит в мраморном портале, а перед ней стояла улыбающаяся Лаура, но в её глазах девушка заметила что-то новое, холодное, нетерпеливое.

— Анжелика! — воскликнула красавица, и голос её звучал приторно-сладко, — спасибо тебе, но в эту ночь я не смогла найти своего друга, потому что он сменил адрес. Не сможешь ли ты ещё раз заменить меня?

Горничная посмотрела на Лауру и тут же вспомнила требование художника — вернуться, а ей совсем не хотелось туда возвращаться, ведь она почувствовала, что в том мире что-то не так, но, что именно — она понять не смогла.

— А вы узнали его новый адрес? — машинально спросила девушка.

— Конечно, — Лаура тяжело вздохнула, — пришлось потратить на это всю ночь, — и в этих словах было столько печали, что Анжелике снова стало её жаль, а красавица продолжала, — я так надеялась, но не получилось. Пожалуйста, помоги мне ещё раз, всего одну ночь, я уверена, что найду его.

Анжелика колебалась. В голове звучало предостережение: " Не соглашайся! Что-то здесь не так!"

Лаура вглянула на девушку изучающее и неожиданно спросила:

— Тебя кто-то обидел в моем мире? Ты я вижу, как будто боишься чего-то или кого-то.

Вопросы ожившей статуи застигли девушку врасплох и она, засмущавшись, скороговоркой ответила:

—Нет..нет. Все хорошо, я помогу.

— Спасибо, — прошептала красавица, — ты даже не представляешь, как много это для меня значит, она отвернулась и девушка не увидела, как Лаура ухмыльнулась и в этой ухмылке промелькнуло что-то зловещее.

Анжелика пошла к выходу. По пути она увидела себя в зеркале, вмурованном в одну из стен. Её отражение показалось стройней, лицо миловидней, глаза выразительней, а носик тоже уже не был таким курносым.

Она улыбнулась и обрадовалась, что Лаура её не обманула — во внешности девушки действительно многое изменилось в лучшую сторону, а значит она правильно сделала, что согласилась ещё раз помочь ей.

В коридоре Анжелика столкнулась с Валентиной, которая уже начинала утреннюю уборку.

— Ты что здесь с утра делаешь? — всплеснула руками старшая горничная.

— Проверила, всё ли в порядке со статуей, — улыбнулась девушка, — вы же знаете нашу хозяйку.

— Ну-ну, — Валентина подошла поближе, всматриваясь в лицо девушки, — а что это ты сегодня глаза подкрасила, и нос у тебя будто другой стал?

Анжелика рассмеялась:

— Просто я расту, Валентина Ивановна, вы ж на меня никогда внимания не обращали, у моего дедушки такой же нос был.

Они засмеялись вместе, и Валентина, покачав головой, отправилась дальше по коридору, бормоча себе под нос что-то о молодежи, которая меняется прямо на глазах.

Анжелика побежала дальше и она не знала, что Лаура очень разозлилась, увидев горничную, преображенную в лучшую сторону — это означало, что девушка устояла перед соблазном. Теперь мраморной красавице не только не досталась душа Анжелики, но она потеряла часть своей жизненной силы. Однако Лаура не хотела ещё отпускать жертву. Анжелика, конечно, не услышала, как красавица, оставшись одна в зале, прошептала: — В следующую ночь эта дурочка обязательно возьмет хоть что-нибудь, потому что все берут рано или поздно... А за окном занимался рассвет, первый из тех, что Анжелика могла уже не увидеть.

*** Анжелика! — мать шла ей навстречу, — почему сегодня пропустила завтрак? — она бросила на дочь быстрый взгляд, — что проспала? — Да, мам. — Нужно заводить будильник, а то Алиса вчера у меня спрашивала, почему ты такая нерасторопная? — женщина прищурилась, всматриваясь в лицо дочери, — ну..ну, а подкраситься успела, вот и правильно, тебе идет. Анжелика растерялась — первый раз в голосе матери не было обычной насмешки и это ещё больше подняло девушке настроение. — Хорошо, мам. Я буду расторопней, — крикнула она уже на бегу, торопясь за пылесосом.

Ловушка для горничной. Глава 3

Рабочий день, после посещения мира Лауры, тянулся для Анжелики очень медленно. Она была под впечатлением всего происшедшего с ней, и неожиданно появившаяся "живая" Лаура, тревожила сознание. Горничная прибирала комнаты, меняла постельное бельё, полировала серебро в столовой, руки делали привычную работу, но её мысли были далеко — там, в новом мире.

Вечером, перед тем как идти в зал, девушка зашла в свою комнату и посмотрела на себя в зеркало, потом достала из ящика расческу и медленно, тщательно причесалась и закрутила резинкой на затылке привычный хвостик. Он, конечно, не добавил ей шарма, и она впервые позавидовала прекрасным золотистым локонам Лауры. "Почему я не могу быть такой же красивой?"— подумала она с тоской, и, тряхнув головой, пошла в зал.

В поздний час, когда не было гостей, в зал никто, кроме Анжелики, не заходил, поэтому Лаура ждала её у окна, и в свете уходящего дня её лицо казалось очень печальным. Когда к ней подошла горничная, она несколько минут смотрела на неё, прежде чем заговорить.

— Ты изменилась, — произнесла Лаура вкрадчивым голосом, — видишь, я не обманула тебя, ты становишься лучше, в моём мире ещё много чудес...

Она улыбнулась, но Анжелика вновь заметила что-то неприятное, холодное и расчетливое в её улыбке, как будто красавица прикидывала что-то в уме. Внутренний голос вновь напомнил: "Будь осторожной, сильно не обольщайся, почему-то все эти чудеса до сих пор не помогли найти её друга". Однако надо было выполнить обещанное и девушка поспешила за красавицей к порталу.

— Ты готова? — спросила её Лаура.

— Готова, — ответила Анжелика, хотя сердце её ёкнуло, а Лаура не заставила себя долго ждать и быстро дотронулась до белого мрамора...

***

На этот раз горничная оказалась не на площади, не у моря, а на палубе огромного круизного лайнера. Ветер трепал её волосы, слегка покачивало и она вцепилась в перила и замерла, потому что никогда в жизни она не была на корабле, тем более на таком огромном. Под ногами мерно гудели двигатели, а впереди, на горизонте, маячил зеленый остров.

На палубе было много людей: кто-то нежился в шезлонгах, кто-то плескался в бассейне, а кто-то пил коктейли за столиками под большими зонтами. Все были красивые, загорелые, счастливые — все, кроме Анжелики.

Она оглядела себя: униформа горничной, дешевые туфли, убогий хвостик серых волос — в этом мире роскоши и беззаботности она выглядела, как нечто чужеродное. Пока она размышляла, куда бы ей приткнутся и стать незаметной, перед ней, будто из ниоткуда, появились две девушки. Одна из них была шатенкой с короткой стрижкой и спортивной фигурой, в простом ситцевом платье и старых босоножках. Другая — немного полноватая, с длинной косой неопределенного цвета, одетая так же скромно. Тут же подошел стюард — молодой парень в белоснежной форме, который до этого носился с подносом между столиками.

— Как вы здесь оказались? — вкрадчиво спросил он, оглядывая их одежду с явным презрением, — срочно пройдемте со мной!

Девушки пошли за ним и на них никто из пассажиров лайнера не обратил внимания. В уютной и шикарной каюте за столом сидел капитан. Он изучал какие-то бумаги, и когда девушки вошли, посмотрел на них с укоризной.

— Опять "зайцы" на корабле? — устало спросил он и носовым платком вытер пот с лысины, — придется вас, девочки, высадить на первом же острове, или у вас есть путевки?

Девушки молчали, так как сказать им было нечего.

— Мы, конечно, дадим вам продукты и воду, — добавил капитан, посмотрев в иллюминатор.

Анжелика слушала и удивлялась: "Как непредсказуем этот мир — даже на круизный лайнер занесло". Вспомнив Лауру, она подумала, что её здесь никто не обидит и на острове она надолго не задержится.

***

На пирсе не было ни души и даже не было чаек. Остров был покрыт густой тропической растительностью и лишь широкая полоса желтого песка отделяла её от моря. Солнце палило нещадно и море застыло в полном штиле. Девушкам оставили одну сумку на троих, в ней были только продукты и вода.

Анжелика смотрела вслед лайнеру, а когда он скрылся за горизонтом, она испугалась и подумала: "А вдруг я останусь здесь навсегда? Всё тут выглядит так достоверно, как на Земле, и художников в этот раз нет. Кто же меня будет рисовать? Как я вернусь домой?"

Эти мысли терзали её сознание, пока две спутницы разбирали сумку. Они быстро перебрали продукты, но отложили и для Анжелики бутылку воды и пакет с едой.

— Держи, — сказала толстушка, протягивая ей припасы, — пригодятся.

— Спасибо, — ответила Анжелика, но брать не стала.

Она пошла на берег, надеясь найти там какие-то признаки цивилизации. На песке она сняла обувь, но сразу обожгла ступни и ей пришлось все-таки идти в туфлях.

— Постой! Подожди! — услышала она за спиной, и обернулась — её догнала шатенка и отдышавшись, сказала: — Не торопись уходить от пирса. Скоро нас заберет спасательный катер, ведь остров необитаемый, а пока могу тебя нарисовать, я художница.

Анжелика повеселела. "Ну вот и художница объявилась! — подумала она, — сейчас нарисует меня, а потом уже и ночь закончится".

Но тут же её пронзила новая мысль: "Как она будет меня рисовать без мольберта?"

Шатенка, словно прочитав её мысли, улыбнулась:

— Мольберты в этом мире можно найти везде.

Она "нырнула" в заросли зеленого кустарника, и через мгновение вышла оттуда уже с мольбертом в руках.

— Видишь? — подмигнула она, — здесь всё просто.

Другая девушка тащила тяжелую сумку и вскоре тоже присоединилась к ним. Она принялась раскладывать на горячем песке еду из пакетов, расставлять бутылки с водой, устраивая импровизированный пикник.

— Нарисуй потом и меня, — попросила она шатенку, усаживаясь на песок, — а то меня давно никто не рисовал.

Шатенка кивнула, склонилась над мольбертом и время потянулось тягучей патокой. Солнце палило всё жарче. Спутницы Анжелики делали перерывы — они пили теплую воду, ели бутерброды с горячего песка, перекидывались ничего не значащими фразами, и как будто не замечали жары. Анжелика сидела чуть в стороне под тенью развесистого кустарника и терпела. Что-то внутри неё подсказывало: "Ничего не бери в этом мире, ни воды, ни еды, ничего".

Она смотрела на море, в надежде увидеть спасательный катер, но горизонт оставался пустым.

— Ты чего не ешь? — спросила толстушка, жуя бутерброд с колбасой, — мы для тебя тоже оставили.

— Не хочется, — ответила Анжелика, отводя взгляд. Ей казалось, что колбаса на такой жаре уже давно испортилась и она не могла понять, как эти девушки это не замечают.

— Странная ты, — в свою очередь произнесла девушка с косой, продолжая уплетать бутерброд.

Когда подруги съели всё и выпили почти всю воду (осталась одна бутылка), художница продолжила с нарочитой увлеченностью что-то вырисовывать на холсте и не понятно было, кого она уже нарисовала, а кого ещё нет. Первой не выдержала подруга шатенки: — Когда ты уже закончишь?— спросила она и схватила последнюю бутылку с водой, — я скоро умру от жажды.

— Отдай! — шатенка бросилась к ней и попыталась выхватить бутылку, — мы должны оставить её для неё! —закричала она, показывая пальцем на Анжелику.

— А я? Я тоже хочу пить! — верещала толстушка.

Они начали драться. Бутылка переходила из рук в руки. Анжелика тоже мучилась от жажды и ей противно было смотреть, как подруги в миг превратились в злейших врагов. Она встала и пошла в глубь острова в надежде найти воду, ведь он утопал в зеленой растительности. Она разуверилась в том, что кто-то будет их спасать, и просто сидеть, ждать катер, было уже опрометчиво. Однако, сделав с десяток шагов, она услышала за спиной: — Стой! Анжелика обернулась и увидела рядом шатенку. Лицо у неё было красное, взволнованное, но в глазах горел какой-то странный, лихорадочный блеск.

— Я для тебя оставила, — с придыханием воскликнула она, протягивая бутылку с остатками воды. В ней плескалось воды лишь на донышке — глотка на два, три, — я толстуху окунула в море, пусть остынет.

Анжелика посмотрела на бутылку. Солнце пекло нещадно, и каждая клеточка её тела страдала от жажды.

— Пей, — сказала шатенка, и голос её звучал мягко, вкрадчиво, почти гипнотически, — я так старалась, чтобы спасти тебя.

Анжелика протянула руку. Её пальцы уже почти коснулись бутылки и вдруг она случайно посмотрела туда, где они втроем только что были, но не увидела, ни следов пикника, ни толстушки, ни мольберта. "Что-то здесь не так", — пронеслось в голове бедолаги.

— Куда делась твоя подруга? — спросила девушка, чувствуя, что теряет последние силы.

Лицо у шатенки на мгновение исказилось — так же, как лицо Лауры, когда Анжелика отказалась от ожерелья. Её губы сжались, глаза сузились и в них мелькнуло что-то хищное.

— Забудь про нее и пей воду, а то скоро тебя уже никто не спасет, — потребовала она грубо и властно, — я так для тебя старалась! Анжелика услышала в её голосе, что-то знакомое — так настойчиво её пытался удержать Артур, и она бросилась бежать прямо через густые заросли кустарника. Хотя это трудно было назвать бегством, потому что ноги её плохо слушались. До неё доносились крики шатенки, но догнать девушку по какой-то неизвестной причине, она не могла. Анжелика бежала до тех пор, пока мир вокруг неё не дрогнул, краски не поблекли, а она не потеряла сознание.

Когда девушка открыла глаза, то увидела, что вновь стоит в мраморном портале. На этот раз Лауру было не узнать. Она сгорбилась и лицо её осунулось. Даже её волосы, всегда такие сияющие, казались тусклыми.

— Ох, милая моя спасительница, — застонала красавица, обращаясь к горничной, — всю ночь я тряслась в поезде, однако по новому адресу, оказалось, живет однофамилец моего друга, я так устала, так разочарована...

Она посмотрела на Анжелику и в её глазах были настоящие слёзы.

— Мне так нужна твоя помощь, — прошептала она, — пожалуйста, ещё одну ночь, я чувствую, что завтра обязательно найду его.

Анжелика опешила. Она присела на ступени рядом с Лаурой, пытаясь отдышаться и прийти в себя. После острова, после этой злополучной бутылки воды, после художницы, которая так внезапно превратилась из подруги в преследовательницу, ей уже не хотелось больше попадать в тот мир.

— Я.. я не знаю, — сказала она неуверенно, — мне было очень страшно. Лаура взяла её за руку: — Но ты же справилась, ты такая умница, такая сильная и посмотри на себя — ты стала ещё лучше! Разве я обманула тебя?

Анжелика невольно коснулась своего лица. Она почувствовала, что в ней действительно что-то изменилось, но не знала, что именно, и однозначно её уже не мучила жажда.

— Ну последний раз, пожалуйста, — жалобно попросила Лаура, — тебе же всё равно, где спать, ты же попадаешь как будто в сны и становишься всё лучше.

В её голосе было столько мольбы, столько надежды, что Анжелика не смогла отказать. Скрепя сердцем, она кивнула:

— Хорошо, но только ещё один раз.

Лаура мило улыбнулась, а горничная пошла к выходу и возле зеркала остановилась.

Из отражения на неё смотрела та же Анжелика, но гораздо лучше. Глаза сияли тем блеском, который она так ценила в других. Выражение лица было уверенным и в её фигуре появилась какая-то новая грация.

"Я действительно становлюсь лучше, — подумала она, — зря терзаю себя сомнениями".

Ей стало стыдно, что она хотела отказать красавице, которая так страдает и за помощь награждает улучшением внешности..

Она улыбнулась своему отражению и пошла дальше.

В коридоре ей встретился отец. Он возвращался с ночного дежурства, усталый, с покрасневшими глазами, но, увидев дочь, остановился.

— Дочка, — воскликнул он, приглядываясь, — а ты совсем взрослой стала и хорошо выглядишь. Молодец!

Анжелика рассмеялась — легко, свободно, как никогда раньше.

— Пап, я просто выспалась.

— Ну-ну, — отец покачал головой, но в глазах его было что-то вроде гордости, — выспалась она... иди завтракай, а то мать ругаться будет.

Анжелика позавтракала и помчалась в спальню к хозяйке. Сегодня надо было убирать в её комнате. Она бежала по коридорам особняка, и ей казалось, что она летит, что всё в этом мире прекрасно — и утренний свет, и запах кофе, и даже строгий голос Валентины, которая кого-то ругала в конце коридора. Она чувствовала себя счастливой и не знала, что бывая в другом мире, подвергает себя смертельной опасности.

Глава 4

В этот раз Анжелика шагнула в мраморный портал без колебаний. Вторая ночь научила её главному: здесь нужно держать ухо востро, нельзя позволять страху управлять тобой. Она даже убедила себя, что всё это просто сон — очень яркий, очень странный, но всё же сон. В конце концов, после всех ночных приключений она могла работать, как и раньше, и не чувствовать усталости.

И всё же, когда она открыла глаза, реальность чужого мира удивила её снова. Девушка оказалась не на площади у фонтана, не на острове, а в зале — таком огромном, что его потолок уходил в бесконечность, и этот зал был настолько невероятно красивым, что у Анжелики перехватило дыхание.

Скатерти из белоснежного шёлка, расшитые золотыми нитями, покрывали длинные столы с фигурными ножками, вырезанными в виде грифонов и лилий. Стулья с высокими спинками напоминали троны из сказок, которые Анжелика читала в детстве. Ажурные, массивные люстры свисали с потолка, и каждая из них казалась сотканной из бриллиантовых крошек — они переливались и искрились. А настенные панно изображали звездное небо, но не то, что горничная видела из окна своей комнаты, а другое — с огромными алыми лунами, двойными солнцами и созвездиями, которые складывались в причудливые узоры.

"Как же здесь красиво", — мысленно восхитилась Анжелика, а следом, как холодный душ, пришло осознание: "Я здесь лишняя", — все повторялось, как на круизном лайнере.

В этот раз она ещё острее, до боли, ощутила свою убогость, свою униформу горничной, которая так нелепо смотрелась среди этого великолепия. Ей снова захотелось спрятаться, раствориться, стать невидимкой. "Сейчас вновь отправят отсюда в какую-нибудь тьму тараканью" — подумала она, но в этот момент зазвучала музыка. Она была негромкой, ласковой, обволакивала словно теплым пледом и завораживала. Анжелика увидела, что сидящие за столами люди её просто не замечают — они, в роскошных одеждах из шёлка, парчи и кружев, с драгоценностями, которые сверкали даже ярче, чем люстры, ели, пили и смеялись, и никто из них не смотрел на неё.

— Девушка, вы одна? — вдруг раздался рядом приятный женский голос.

Анжелика обернулась. Перед ней стояла официантка — молоденькая девчушка, её ровесница, в аккуратном передничке и с подносом в руках. У неё были веснушки и озорные зеленые глаза.

— Я... да, — растерянно ответила девушка.

— Тогда пойдемте, я провожу вас за столик, сегодня у нас праздник Солнца! — официантка сияла, словно сама была частью этого праздника, — можете заказывать и дополнительные блюда, но, честно говоря, основного меню обычно хватает с избытком. Она подмигнула и жестом пригласила гостью следовать за ней.

Они пошли между столами, и Анжелика заметила, что еды здесь действительно было много. Столы ломились от яств: огромных ваз с фруктами, которых она никогда не видела, подносов с золотистыми индейками, запеченными с апельсинами, пирамид из эклеров и безе, кубков с вином, которое искрилось, как шампанское. Такого многообразия девушка не видела даже на приемах у Глебовых.

— Вот здесь свободно, — официантка указала на столик, сервированный на пятерых, — приятного аппетита!

Анжелика села. Одна за большим столом, в окружении роскошно одетых людей, она вновь почувствовала себя неловко. Она не знала, куда деть руки, смотреть ли на еду или на соседей, и вообще — можно ли здесь начинать есть без приглашения.

— Не стесняйся, — раздался женский голос справа.

Анжелика вздрогнула и повернула голову. Рядом с ней, на соседний стул, усаживалась женщина. На вид ей было лет сорок, но в этом мире возраст определялся с трудом. На женщине было платье цвета спелой вишни, а на шее ожерелье из лунного камня, которое переливалось в свете люстр.

— Здесь все равны, — добавила незнакомка, перехватив взгляд Анжелики, — по крайней мере, за этим столом, так что ешь, пей и веселись. Праздник Солнца бывает лишь раз в сто лет.

— В сто лет? — изумилась Анжелика.

— Ну да, — женщина усмехнулась, — по нашему времени, но ты не бойся, здесь время течёт иначе, успеешь и поесть, и потанцевать. Она многозначительно посмотрела на Анжелику, и девушке стало не по себе.

Тем временем за стол сели ещё трое: молодая девушка в серебристом платье и двое парней — оба красивые, статные, с идеальными прическами и холеными лицами.

— О, у нас пополнение! — воскликнула девушка, обращаясь к Анжелике, — привет! Я Лина, а это Марк и Тео.

Парни кивнули, но, кажется, их больше привлекла еда, чем новое знакомство. Анжелика заметила, что хотя одеты они были, как олигархи, но манеры у них оставляли желать лучшего — они накладывали в свои тарелки все подряд и торопливо ели, чавкая. "Странно, — подумала девушка, — они ведут себя так, как будто голодали неделю". Однако, сама девушка замешкалась и только собралась хоть что-то положить себе в тарелку, как ласковая мелодия, звучавшая все это время, сменилась громкой, ритмичной музыкой. — Танцы! — радостно воскликнула Лина, — пойдем, — она схватила девушка за руку и потащила к сцене.

Там уже собралась толпа желающих потанцевать — музыканты играли что-то зажигательное и девушки вместе со всеми пустились в пляс. Анжелика не умела танцевать, но в этом мире, её тело двигалось само, легко и плавно, словно кто-то невидимый вёл её.

Вдруг один из музыкантов спрыгнул со сцены. Это был мужчина средних лет, с висками тронутыми сединой и пронзительными серыми глазами. Он подхватил Анжелику за талию и они закружились в танце.

— У тебя природный дар, — сказал он, ведя её в сложном па, — ты чувствуешь музыку и ты сама музыка.

Анжелика не знала, что ответить. Она просто танцевала и это было похоже на полёт. Они кружились и зал кружился вместе с ними, люстры и лица гостей размывались в яркие, разноцветные полосы.

Когда танец закончился и Анжелика едва перевела дыхание, музыкант потянул её за руку. — Пойдем со мной, — предложил он, — я хочу, чтобы ты поднялась на сцену. — Зачем? — удивилась девушка, но послушно пошла за ним. На сцене мужчина подвел её к микрофону и сказал: — Спой, что придет в голову, просто закрой глаза и пой. — Я не умею... — попыталась возразить Анжелика, но музыкант уже махнул рукой оркестру и зазвучала красивая, но совсем неизвестная девушке мелодия. Анжелика растерялась, потому что никогда не пела даже дома и, тем более, на публике, но тут, повинуясь чужой воле, она открыла рот и запела. Слова, как в сказке, рождались сами где-то глубоко в сознании: "Люблю, скучаю, жду..." Голос её — глубокий, бархатный, с легкой хрипотцой, звучал для неё непривычно. Всё вокруг затихло — перестали звенеть бокалы, прервались разговоры и даже официантки стояли неподвижно с подносами в руках. Все смотрели на Анжелику и слушали её песню о любви.

Анжелика пела и как будто видела себя со стороны и это была не она, это был кто-то другой в её образе.

Когда песня закончилась, тишина длилась ещё несколько мгновений, а потом зал взорвался аплодисментами. Горничная очнулась и огляделась. На сцену летели цветы — розы, лилии и какие-то алые бутоны, похожие на звезды. Девушка растерянно смотрела, как они падают к её ногам, и не знала, что делать.

И тут она увидела женщину в вишневом платье с огромным букетом алых роз. Она шла к сцене медленно, торжественно, и все расступались перед ней.

Боковым зрением Анжелика заметила и движение в углу сцены. Там стоял тот самый музыкант, с которым она танцевала, и он рисовал её. Его глаза горели вдохновением ... А женщина с букетом уже протягивала ей цветы и улыбалась.

— Возьмите, — сказала она, — вы заслужили. В зале воцарилась тишина. Все смотрели на Анжелику и ждали, но девушка сделала шаг назад и выкрикнула: — Нет! Я не возьму! Зал загудел. Кто-то возмущенно зашептал, кто-то удивлённо поднял брови, а женщина с букетом замерла, и в её глазах мелькнуло недовольство.

— Почему? — спросила она.

— Потому что сейчас пела не я, — ответила Анжелика и, поклонившись, сбежала со сцены.

Она шла между столами, слыша недоуменные возгласы. Ей казалось, что её вот-вот остановят и все же заставят взять цветы. Она почти добралась до выхода, когда услышала: — Постойте! Её догнал музыкант с белым листом бумаги в руках.

— Это для вас, — сказал он и голос его звучал робко, почти умоляюще.

Он протянул лист и Анжелика увидела на нем букет — тот самый, который женщина пыталась ей вручить на сцене. Цветы казались живыми и их лепестки шевелились, словно от ветра.

— Это просто рисунок, — добавил музыкант, перехватив её настороженный взгляд.

Пальцы горничной почти дотронулись до бумаги.. и в этот момент её взгляд случайно скользнул по залу, и она заметила, как мир вокруг неё начинает меняться — краски в зале начали меркнуть, люстры потускнели и превратились в обычные стекляшки, золотые нити на скатертях стали серыми, а шёлк превратился в мешковину. Лица гостей исказились и стали бледными, как у кукол. Женщина с букетом засохших роз, стояла уже в простом черном платье. Анжелика отдернула руку. Лист упал на пол, и в тот же миг зал содрогнулся, раздался гул голосов — негодующих, требовательных, и она побежала. Музыкант кричал ей вслед что-то неразборчивое, но она не останавливалась, пока не потеряла сознание.

Когда девушка открыла глаза, то увидела, что вновь стоит в мраморном портале. Сердце в груди колотилось, дыхание сбилось, а Лаура её встретила ещё более сгорбленная, лицо её было багровым, глаза блестели лихорадочным блеском, пот стекал по щекам тонкими струйками. Её трясло, словно в ознобе.

— Милая, я заболела, — чуть слышно проговорила красавица, и было видно, что она сильно страдает. Голос её дрожал, руки тряслись.

— Что произошло? — кинулась к ней Анжелика, в порыве сострадания, на миг забыв о пережитом, — вы заболели и не нашли своего друга?

— Всё очень плохо, — простонала Лаура, и слезы покатились по её щекам, — я так устала, так измучилась, но ты же не захочешь ещё раз посетить мой мир?

Анжелика вдруг вспомнила, как менялись краски в антураже величественного зала, как его посетители превращались в безжизненных кукол. Она вспомнила бледные лица, пустые глаза, засохшие цветы в руках женщины в чёрном платье, и вдруг всё встало на свои места.

"Это был мир иллюзий, — поняла она, — всё в том мире ненастоящее: люди, еда, вода, красота, которую они обещают...".

Девушке стало так страшно, как не было ни разу за все эти ночи. И она поняла, что никакие просьбы, никакие слёзы и никакие мольбы не заставят её больше вернуться туда.

— Вы угадали, — ответила Анжелика, и голос её прозвучал тверже, чем она ожидала, — конечно, я не захочу!

Она посмотрела на Лауру, которая продолжала трястись и стонать, и вдруг в её голове созрела мысль, смелая и даже дерзкая.

— Я вижу, что вы больны, — произнесла она любезно, почти ласково, — я могу найти вашего друга, скажите только адрес.

Лаура перестала дрожать и лицо её, ещё секунду назад багровое, и мокрое от пота, стало бледным, как мрамор, а глаза, только что полные страдания, сузились, и в них вспыхнуло что-то хищное.

В одно мгновение у неё исчезли все признаки болезни и перед Анжеликой стояла не страдающая женщина, а опасная сущность, которую только что разоблачили. Она в упор смотрела на девушку и в её взгляде вдруг появилось изумление.

— Ты... — прошептала она, — ты поняла, что я тебя обманывала?

— Да, — сказала горничная и сама удивилась своей смелости.

Лаура рассмеялась:

— А ты умнее, чем я думала и ты выиграла, и с тобой останется все-то, что нарисовали мои художники. Я умею проигрывать.

Она подошла ближе и Анжелика инстинктивно отступила.

— Да, я просила тебя заменить меня в моем мире, — красавица поправила золотистые локоны, — и ты согласилась просто так, от чистого сердца, но потом ты попала в ловушку своих мечтаний, на это я и рассчитывала, ведь тебе захотелось стать лучше, красивее. Ты поверила, что все это достанется тебе за просто так, но в моем мире за все надо платить. Если бы ты там что-то взяла, то заплатила бы своей душой. Однако ты оказалась не жадной, не тщеславной, не злой и это спасло тебя..

Она замолчала, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на уважение.

— Теперь ты свободна, но больше не поддавайся искушениям — в твоем мире тоже нет ничего бесплатного.

Красавица, не говоря больше ни слова, шагнула в портал и снова стала статуей — прекрасной, безмолвной, вечной.

Анжелика опустилась на ступень постамента, пытаясь прийти в себя. — Что и утром свою красавицу протираешь? — раздался голос Валентины. Старшая горничная вошла в зал с ведром и тряпкой, — она и так блестит, а тебе, я смотрю, на пользу пошла работа в зале, с каждым днём становишься всё красивей.

Анжелика подняла голову и посмотрела на Валентину. Она не засмущалась, а улыбнулась — спокойно, уверенно, красиво.

— А причем здесь зал, Валентина Ивановна? — спросила она, — это наследственность, у меня и бабушка была красавицей.

Валентина хмыкнула, покачала головой и пошла по своим делам, а горничная ещё раз взглянула на статую и побежала прочь. Пора было приступать к работе.

***

Анжелика постепенно поняла, что Лаура всё-таки не обманула её в том, что все, что исправили художники мира иллюзий в её внешности, осталось при ней. Горничная уже ходила не как неуклюжая толстушка — в ней появилась грация и утонченность, черты лица преобразились — вроде Анжелика была та же, что и раньше, но в то же время совсем другая, с аккуратным, чуть вздернутым носиком, яркими и выпуклыми губами, обрамлявшие белоснежную улыбку, которую раньше никто не замечал.

Мать каждый раз, увидев дочь, только восхищалась:

— Анжелика?! Господи, да ты у меня красавицей выросла!

— Вся в бабушку, — скромно отвечала Анжелика, хотя ни её мать, которая воспитывалась в детдоме, ни она сама, никогда не видели никакой бабушки.

Отец молчал, но смотрел на дочь с удивлением и гордостью, которой раньше не проявлял.

Девушка продолжала работать горничной и так же каждый вечер ухаживала за Лаурой. С некоторых пор, почти каждый выходной, к Глебовым наведывался Дмитрий — красивый молодой человек. Он слыл богатым бизнесменом и немало женщин крутилось вокруг него. Флиртовала с ним и Алиса, но его чрезмерное внимание к мраморной красавице очень злило хозяйку. Дмитрий каждый раз подолгу задерживался возле статуи, разглядывал её, задумчиво щурился, и даже шептал ей что-то, но так, чтобы никто не расслышал.

— Серёжа, почему Дмитрий всё время только и пялится на эту каменную бабу? — всякий раз возмущалась Алиса.

— Дорогая, он же искусствовед, — не выдержал однажды Глебов, — у него просто профессиональный интерес.

В один из вечеров Дмитрий задержался дольше обычного. Анжелика как раз пришла в зал и увидела, как Алиса чуть ли не силой утащила молодого человека, схватив его под руку:

— Дима, пойдемте, я вам наш зимний сад покажу! Там цветут необыкновенные орхидеи и они гораздо интереснее, чем какая-то статуя!

Дмитрий вежливо улыбнулся, но на пороге обернулся и посмотрел на Лауру.

Анжелика заметила, как лицо хозяйки исказилось злобой, и девушке стало не по себе.

Вечером следующего дня, горничная зашла в зал и застала там Алису. В руках у хозяйки был молоток. Она внимательно рассматривала Лауру и, увидев девушку, сразу поманила к себе:

— Анжелика! — приказным тоном сказала она, — с этого дня больше сюда не приходи! — потом блондинка встала на ступень постамента и продолжала, — я уговорила мужа продать статую и завтра утром её тут уже не будет, но чтобы она больше не смущала людей, я испорчу ей прическу, — и хозяйка замахнулась молотком на Лауру.

— Не надо! — вскрикнула Анжелика, но было уже поздно. Молоток опустился на прекрасные локоны статуи и её мраморная оболочка треснула, и начала осыпаться на пол. Вскоре на постаменте стояла уже живая Лаура с сияющим изумрудным ожерельем.

Алиса отшатнулась и выронила молоток. — Что... что это? — закричала она, — что за цирк? Куда делась статуя? А ты кто и как сюда попала? — истерично кричала хозяйка, тыча пальцем в ожившую статую. Избалованная и капризная блондинка просто не поняла, что произошло, и была в ярости, думая, что её кто-то пытается разыграть. — Анжелика! Это что? Мой муж решил так пошутить? — тряслась она от возмущения, требуя у горничной ответа, и в порыве гнева не замечая, что прекрасная незнакомка точная копия статуи. А тем временем Лаура медленно и грациозно сошла с постамента. Она сняла с шеи изумрудное ожерелье. Его драгоценные камни сверкали, переливались, завораживали. Она протянула его Алисе. — Возьми, — прошептала она, — это теперь твоё. Блондинка, не раздумывая, выхватила украшение из рук незнакомки, а потом с недоумением смотрела: то на ожерелье, то на Лауру, то на Анжелику, которая была не в силах вымолвить и слова. — Это же настоящие изумруды, — пролепетала с придыханием Алиса, разглядывая камни, — это же целое состояние. Откуда у тебя такое дорогое украшение? — уже с издевкой спросила она у Лауры. В этот момент Анжелика наконец пришла в себя. — Алиса! — крикнула она, — бросьте его на пол. Оно не настоящее!

— Что значит не настоящее? — Алиса злобно посмотрела на горничную, — а ну вон отсюда обе! Это моё! Здесь все моё! Хозяйка надела ожерелье на шею и в тот же миг зал осветился странным зеленым светом. Алиса вскрикнула, схватилась за шею, но было уже поздно —неведомая сила поставила её на постамент и мраморная крошка вдруг поднялась в воздух и начала обволакивать блондинку...

А Лаура посмотрела на Анжелику и просто сказала: — Пока на Земле есть такие жадные и злые люди, как твоя хозяйка, мы можем попадать в ваш мир.

В дверях её ждал Дмитрий. Он стоял, прислонившись к косяку и на его лице была торжествующая улыбка.

— Ты готова? — спросил он.

— Да, — ответила Лаура, — наконец-то.

Она подошла к нему, взяла под руку, и они ушли.

Анжелика осталась одна посреди зала и смотрела на постамент — где теперь стояла уже другая мраморная красавица — Алиса Глебова.

Анжелика подошла ближе и провела рукой по холодному камню.

— Я же предупреждала, — прошептала она, — не надо было брать ожерелье.

Анжелика вздохнула, взяла метелку и по привычке смахнула несуществующую пыль с плеч новой скульптуры, а потом развернулась и вышла из зала.

Она шла по коридору, и мысли её были спокойны и ясны.Теперь она знала цену красоте, научилась говорить "нет" и, поняла, что лучше иногда отказаться от соблазна.

В коридоре ей встретилась Валентина.

— Анжелика! Ты чего такая задумчивая? — спросила старшая горничная, — что-то случилось? — Все хорошо, — улыбнулась девушка. Она прошла мимо, и Валентина долго смотрела ей вслед, качая головой. — И в кого она такая красивая выросла? — бормотала она себе под нос, — ни в мать, ни в отца...

Анжелика не знала, что Лаура, уходя, обернулась, посмотрела на особняк и прошептала: — А эта горничная оказалась особенной. — Да уж, — согласился с ней Дмитрий.

Мраморную статую утром увез новый владелец, а Алису Глебову через три дня объявили в розыск. Анжелика вскоре уволилась и поступила в педагогический колледж...Про Лауру она никому никогда не рассказывала, потому что знала, что ей все равно никто не поверит.