Лиува

Глава 1

Ясное декабрьское небо. Холодный свет зимнего солнца освещал черепичные крыши домов, скользил по высоким каменным стенам, отражаясь от ламеллярных доспехов защитников, выстроившихся на вершине укреплений. Солдаты с тревогой наблюдали как у подножия горы многотысячная осаждающая армия занимала позиции, готовясь к штурму. Заголосили в преддверии атаки бомбарды, оглушительный грохот заполонил долину, роковой глас, предвещающий падение крепости. Первые массивные ядра впивались в стены, не пробивая их, но оставляя отметины, от которых паутиной ползли трещины. Некоторые из снарядов попадали за укрепления, тогда слышался треск разрушающегося камня и черепицы, в воздух поднимались столпы пыли.

Укрывшиеся в пещерах под городом жители с ужасом слушали, как уничтожаются их дома, как дрожит от ударов скальная порода. По коридорам и залам разносился гомон, плачь, причитания и возгласы. Священники пытались успокоить волнующихся людей, вознося молитвы, поминая Господа, утверждая, что он защитит всех от напастей и воздаст обидчикам. Среди тревожной толпы притаилась девушка, при рождении наречённая Лиувой. Она сидела на полу, обхватив колени и вжавшись в холодные стены, с тревогой слушая как окружающих, так и происходящее наверху. Сквозь вырубленные световые окна проникал гомон артиллерии, лишь усиливая страх укрывающихся. Но в какой-то момент наступило затишье, стены и пол перестали дрожать. Лишь только дети продолжали реветь, предчувствуя беду. Передышка длилась недолго, снаружи донеслись сигналы труб, возвещающих о начале штурма, тут же гомон тысячи глоток идущих в атаку солдат глухим эхом отозвался в убежище людей, постепенно приближаясь, становясь всё громче.

Увидев, как армия врага пришла в движение, командир приказал стрелкам занять боевые позиции. Пестрая ватага двинулась на штурм. Впереди шли осадные отряды, неся на себе огромные лестницы. Атакующие рассчитывали, что предваряющий обстрел сломит дух защитников. Но как только они подобрались к крутым подъёмам на вершину их встретил ливень из стрел. Десятки язычников пали, место погибших занимали другие, так же разделявшие судьбу предшественников. Однако, не смотря на потери, штурмующие продвигались вперёд, перешагивая через тела павших. Взбираясь по склонам, они стремились на вершину, туда, где величественные стены преграждали выход на плато. Уже подобравшись к ним вплотную, захватчики встретили новую хитрость обороняющихся. Из открывшихся на вершине стены люков покатились вниз каменные глыбы. Внушительные, весящие сотни килограмм, неостановимой силой они прокладывали себе путь сквозь вражеские построения, оставляя устланные погибшими проплешины. Нападающая сторона застыла в нерешительности, подставляя себя под град стрел, слишком уж велики были потери. Некоторые соединения принялись разворачиваться, готовясь к отступлению, однако вновь раздались над долиной призывные завывания труб, подоспевшее подкрепление заняло пустующие места, и штурм продолжился с новой силой.

Ощутив, как помещение вновь задрожало, Лиува прислушалась. За поднявшимся людским шумом можно было различить ликующие возгласы, а спустя несколько мгновений снова повторился трубный звук, и вскоре до девушки донёсся шум боя. Он не утихал долгое время, становясь всё отчётливее, так что его можно было легко различить. Все понимали, крепость пала, защитники сражались уже на улицах города, и только вопрос времени, когда до них доберутся враги. Вскоре опасения подтвердились, из ближайших к выходу помещений раздался полный ужаса крик «Они уже здесь!», и едва сдерживаемая людская масса пришла в движение. Паника воцарилась среди людей, поднимая их с места. Сотни горожан бросились к выходам, в помещениях разносился предсмертный стон растоптанных, поток увлёк за собой и Лиуву. Вот только на поверхности их уже поджидали. Дикие хищники, увидевшие лёгкую добычу, солдаты хватали и секли всех появлявшихся из проходов людей. Бегущий перед девушкой мужчина внезапно остановился, после чего рухнул, обнажая стоящего в проёме солдата, уже занёсшего свой меч для нового удара. Лиува продолжила бежать к нему на встречу, подталкиваемая напирающей сзади толпой, готовая принять смерть. Закрыв глаза, она ожидала почувствовать прикосновение стали, но вместо этого ощутила, как крепкая рука болезненно сжала плечо, и с силой дёрнула в сторону. Не решаясь открыть глаза, силой увлекаемая куда-то, с ужасом слушала юная дева царящий вокруг хаос, нестерпимо пахло гарью, а возле неё что-то обсуждали на незнакомом языке.

– Открывай глаза, тебе ничего не угрожает. – Обратился к ней некто. Хоть и говоривший на местном языке, акцент этого человека выдавал чужака.

Приоткрыв глаза, девушка обнаружила рядом с собой пятерых людей, одетых в пестрые просторные одежды с золотистыми плащами, Возглавлял их человек, один вид которого внушал уважение, то как он держал себя, решительность и уверенность, читавшаяся во взгляде, свидетельствовали что перед ней было высокопоставленное лицо, привыкшее отдавать приказы. Ещё больше об этом свидетельствовал невероятно дорогой наряд пурпурного цвета, усыпанный драгоценностями. Осмотревшись, Лиува узнала себя на центральной площади, помимо неё там находилось ещё с десяток женщин.

– Как твоё имя? – Изрёк стоящий перед ней человек.

– … – Тут же щёку обдало жаром, а по лицу растеклась боль.

– Как твоё имя? – Повторили снова, на этот раз в голосе читалась злость и нетерпение.

– Лиува –

– Лиува, ты станешь прекрасным пополнением моего гарема. Твой дом разрушен, а владыка мёртв. С сегодняшнего дня у тебя начинается новая жизнь. – С этими словами командующий подозвал к себе двух солдат, и что-то приказал им на чуждом языке. В тот же момент двое подошли к пленнице. Холод прокатился по её спине, ведь она была наслышана о чудовищной судьбе женщин, оказывавшихся захваченными и увезёнными за море.

– Нет! Не надо, прошу, помилуйте! Не забирайте меня! Прошу! – В слезах девушка начала остервенело вырываться из рук, извиваясь она пыталась раздобыть свободу. Лучше было погибнуть, чем оказаться в руках завоевателей. – Умоляю! Именем Господа! Не забирайте меня! – Но в ответ её ожидала вторая пощёчина, гораздо ощутимее прежней. Из рассечённой скулы заструилась кровь, собираясь на подбородке и рубиновыми каплями падая на брусчатку. – Нет… Прошу… –

Доселе остававшееся чистым небо начало затягивать тучами. Невесть откуда появившиеся, массивные как горы, иссиня-чёрные, нависли они над плато, угрожающим утробным громом возвестив о своём появлении. Лиува, подняв к ним голову, прошептала – Господи, прошу, даруй избавление… –

Над площадью воцарилась тишина, уже собравшийся с мыслью командующий собирался что-то сказать, как его опередил полный боли и страдания женский вопль. Это был крик агонизирующей жертвы, подвергаемой самым жестоким пыткам. Молодые солдаты отступили на несколько шагов, и даже бывалые скривили лицо. Но крик продолжал стоять над площадью, скатываясь в продолжительное мычание, и снова набирая силу, к нему добавились визги испуганных женщин. Кого-то вырвало, кто-то поспешил убраться с площади, лишь бы не видеть разворачивающуюся там картину. Тело Лиувы скривилось чудовищным образом, подчиняемые некой высшей силе, конечности выворачивались под невозможными углами, раздавался хруст костей и суставов. Кожа несчастной начала покрываться корой, сперва захватив ноги, она продолжила распространяться выше, попутно ссыхаясь и отваливаясь, превращая плоть в цельный кусок дерева. Добравшаяся до лёгких, порча оборвала крик, в тот момент, когда сжавшийся комок, некогда бывший прекрасной женщиной, окончательно утратил человеческое подобие, больше напоминая предмет мебели. Туловище постепенно стянулось до размера сидения от табурета, так же и ноги с руками превратились в четыре ножки. Окончательным актом трансформации стала шедшая параллельно потеря головы. Облысевший череп начал сдавливаться, проваливаясь во внутрь, изуродованное лицо, утратив мускулы и каркас, повисло кожаной тряпкой, постепенно стягивающейся и растворяющейся. Когда всё закончилось, стихло, люди обнаружили на месте Лиувы выщербленный табурет, окружённый копной русых волос и порванной одеждой.

Глава 2

Наступила тьма, отличная от той, когда закрываешь глаза, и едва уловимые сполохи мерцают в ней. Эта тьма была непроницаемой, густой, вязкой, в ней не было ничего. Притупились все чувства, теперь они были не более чем отдалённым шёпотом, хотя даже такое сравнение было условным. Невозможно было вспомнить, что случилось ранее, оставался лишь отпечаток осознанности – Лиува, человек. Цепляясь за крючки, попытаться сосредоточиться, создать усилие, проявить волю, стремление. Тогда тьма несколько рассеивается, проступает ощущение скованности, даже не скованности, а полного отсутствия конечностей. Душа, возникает из ниоткуда это слово. Душа, вот всё что осталось от Лиувы, от меня. Душа, заключённая в кромешном мраке ночного неба. Это не зрение, Я не вижу ничего, но существую. Это чистилище? Смерть? Внезапно появляется искра, белоснежная, она манит к себе. От неё веет энергией. Всеми силами пытаешься подобраться к ней, сделать шаг, протянуть руку, но их не существует, не существует земли, воздуха. Только призывно мигает едва различимая точка. Или она только собирается появиться? У меня нет рта, чтобы закричать, позвать. Звёздочка пропадает. Они стали иногда появляться, одна, две, сразу десяток, пропадать, быть здесь всё время. Откуда взялся этот туман?

Алая пелена появилась, исчезла, снова возникла. Сколько длиться всё это? Мгновение? Кровавый морок сгустился и долго не пропадал, ещё больше звёзд, затухают одна за одной, их неисчислимо много и ничтожно мало, сменяются, влекут. Проступают сквозь пелену, всегда ли она была здесь? Старая? Новая? Гораздо плотнее, горе, страх, отчаяние, холод, надежда. Всё обрывается, рассеивается, теперь облегчение, покой, размеренность, безмятежность и те же прекрасные драгоценности. Возвращается туман, или не уходил никогда. Заволокло, окутало, поглотило. Невозможная вспышка, такая яркая, отчётливая, и осознанная. Теперь Я вижу свет. Я слышу, слышала, собираюсь услышать? Это голос, он зовёт меня, звал всегда. Сосредоточиться на нём, проступают очертания, соприкоснуться. Взаимность! Голос, он здесь и сейчас, он тянется ко мне!

Молодой человек с интересом разглядывал ассортимент антикварного магазина. Уже не в первый раз, но постоянно всплывали новые детали. Это настоящее произведение искусства в третьем измерении, на котором часами можно было выискивать мельчайшие детали. Оловянные солдатики, склеенные и целые бутылки, представившие собой последние 200 лет истории употребления напитков, коробки с монетами, значками, пуговицами, кокардами и бог весть ещё какими потускневшими и тронутыми ржавчиной изделиями. Тянущиеся до самого потолка массивные шкафы, уставленные поделками, игрушками, книгами, хрусталём и майоликой местного завода. Между дубовыми великанами приютились манекены, выряженные либо на парад 100-летней давности, либо на вечернюю прогулку, сопровождающуюся покупкой копеечного мороженного. Но более этих вещей заинтересовал парня табурет. Поначалу казавшийся обычной рухлядью, хоть и выполненной в интересном стиле с намёком на средневековье, впоследствии он проявил себя с неожиданной стороны. Стоило только присесть на него, как в голове пронёсся вихрь, волна дрожи прошла по всему телу, после чего наступила минутная слабость, естество ликовало, последовавший затем резкий прилив сил заставил вскочить с места. Тут же наваждение схлынуло, оставив чувство глубокой сопричастности и единства.

– Это что у тебя за стул такой? –

– Этот? Притащил утром какой-то дед, затирал что хреновине 500 лет –

– Дебил твой дед –

– Согласен, но дарёному коню в зубы не смотрят –

– Ты на подарочек-то садился? –

– Садился –

– Как ощущения? –

– Прекрасно –

– И совсем ничего не почувствовал? –

– А что, должен был? –

– Не телись, рассказывай –

– Слав, не еби душу, мне ещё работать надо –

С этими словами владелец магазина погрузился в бумажную волокиту, оставив Святослава на едине с собой. Саднило душу чувство тоски, грусти, тянуло снова опуститься на странный предмет. Внимательно изучив его, не было выявлено никаких отклонений. Обычный табурет, на вид очень старый, с диковинными округлыми ножками. Что же в нём было такого таинственно манящего? Глубоко вздохнув, решено было снова сесть на него. Морок повторился, только теперь руки парня крепко держались за сиденье, не позволяя вскочить. Поток энергии становился интенсивнее, удержаться на месте было труднее с каждой секундой. Всё возрастало ликование, чувство близости и родства, не было в мире более желанной и необходимой вещи. Сердце с каждым ударом разливало по телу жар, хотелось кричать от радости. Деревянная конструкция вибрировала, в так ей резонировал копчик. Казалось, что где-то далеко звучат слова, голос, кажется, женский. Если прислушаться… И точно, можно различить «Освободи. Меня.». Это стало последней каплей. Святослав в один момент подорвался, ошарашенный и заинтересованный. С ним складывалась интересная ситуация, поверить в которую было почти невозможно. Определённо, стоило взять стул с собой, оставлять его здесь, отвернуться и уйти прочь, значило лишить себя чего-то невероятно важного.

– Слушай, Андрюх, я возьму табурет? –

– Зачем он тебе? –

– На стену повешу. А ты как думаешь? –

– Ну уж точно не как в том анекдоте –

– Так что? Ненадолго. С меня станется –

– Ладно, забирай, только потом вернёшь –

– Тогда я пойду, бывай –

Бережно взяв драгоценную вещь, Святослав отправился в сторону дома. Достигнув которого, незамедлительно водрузился на мистический предмет. Сызнова повторились волнительные переживания, теперь уже не столь сшибающие с ног, но более тихие и спокойные. Это было томление пленённой и одинокой души, молодой человек явственно ощущал её тоску от долго пребывания в неизвестности, в безвременье. И теперь она радовалась, радовалась Святославу, надеялся, взывала и шептала. Это были едва различимые слова, необходимо было прилагать усилия, чтобы понять что-либо. «Лиува», «Осада», «Плен», «Город», «Проклятье». Из этого почти невозможно было сложить цельную картину, только догадываться о произошедшем. Похоже, что в табурете заключена душа девушки, её зовут Лиува, и случилось это несчастье с ней во время осады и пленения. Как ни странно, но столь неординарное явление не вызывало удивления у юноши. Наоборот, откровения со стороны неодушевлённого предмета мебели сулили авантюру, которой можно посвятить ничем не занятое время. Но для того, чтобы узнать больше, стоило посетить одно из мест, по духу и природе своей, близкое к проклятому табурету. Так же пропитанное мистикой, непознанным и потусторонним, оно с большей долей вероятности могло дать ответ и подсказать, что делать дальше.

Глава 3

На рассвете следующего дня, погрузив в походный рюкзак загадочное деревянное изделие, а также другие вещи, Святослав выдвинулся в сторону гор. Расположенные в пятнадцати минутах ходьбы от места обитания, поросшие лесом, с редкими проплешинами в отдельных местах, создавали они живописный антураж, словно могучие каменные стены, охраняющие покой местных жителей. Дорога была хорошо известна. Для начала выйти в небольшую балку, расположенную меж двух вершин, почти разделяющая их на пополам. По её дну разместились в ряд загородные домики, за последние года потеснившие природу, изрядно подпортив окружающий вид. За одним из таких домов начинается старая грунтовая дорога, размытая дождями, густо усыпанная по обочине ржавеющими осколками, круто взбирается серпантином она до самого верха, где расположены руины старинного форта. Отсюда путь разветвляется, уходя в трёх направлениях. Нужный ведёт прямо, вдоль горы, у подножья которой перекатываются морские волны. Спустя некоторое время свернуть на круто уходящую вниз тропу, пройтись по заросшим хвойными деревьями террасам, чтобы снова выйти на лесную дорогу. Она поднимается выше, ближе к вершине, и продолжает идти прямо. Пока спустя 15 минут ходьбы не выводит к источнику, место для отдыха и предпоследний пункт.

Святослав огляделся, хорошо знакомое окружение, витали золотыми нитями пьянящие запахи трав, разогретых нещадным летним солнцем. До места назначения оставался только один большой спуск. Мимо величественных сосен, по настилу из палой хвои, между массивных валунов, образовавших своими телами некое подобие грота. Ещё несколько небольших спусков и подъёмов, и вот она. Небольшая поляна, укромная, тихая, в окружении малых камней и низкорослых деревцев, что создавали прекрасное укрытие от посторонних. Именно здесь можно было узнать, понять и решить.

Неожиданное прикосновение заставило Святослава вздрогнуть. То был чудаковатый старик, почти никогда и ничего не говорящий. Словно призрак пересекал он этот кусок побережья из одного конца в другой, останавливаясь в разных местах. Человек этот был местной легендой. Многие видели в нём святого, посланного с некой мудростью, которую и пытались постичь. Святослав же придерживался мнения, что это был обыкновенный человек, на склоне лет решивший переселиться на природу. Однако никто не сомневался, что отшельник этот обладает мистическим даром, или же очень тонко чувствовал мир и его проявления, всегда появляясь там, где нужно.

К нему-то и хотел обратиться Святослав. Достав из рюкзака табурет, он не придумал ничего лучше, чем вручить его старцу. Тот не стал возражать, приняв дар, задумчиво покрутил его в руках, постучал в разных местах, приложил ухо, а затем поднял ладонь в предупредительном жесте. Отойдя на пару шагов, юноша стал свидетелем явления, столь же занятно-причудливого, как и зачарованный стул, посылающий эмоциональные сигналы.

Внезапное появление, внезапный ответ, взаимность, тьма не рассеялась. Но появилось осознание, время, конкретное и настоящее. Всё ещё нет памяти, но есть здесь и сейчас. Эта вспышка дала силу, ясность. На какой-то момент пропала и снова возникла. Затем ещё одна длинная пауза, и снова контакт. Теперь уже можно звать, если это уместно, если тут зовут. Сконцентрироваться на словах, проступает частичка прошлого. Услышал! С трудом, несколько слов, но есть взаимность! Теперь уже не так страшно потерять, нет нужды спешить, не надо было, слишком много радости, не было сил сдерживать её. Тишина, покой, надежда. Потом обрывается, опять слабнет. Но где-то рядом, я чувствую это сияние, оно не пропадает, оно всегда рядом. Пространство резонирует, с каждым мгновением всё больше. Невероятное чувство, первозданное, первородное, изначальное. Потом тепло, жар, от чего такой жар? Я слышу стук? Откуда? Эй, вы! Показалось?

Нет, не показалось! Руки! Из неоткуда появляются две старческие руки, объятые пламенем. Опираются обо что-то, нашли опору в пустоте, напряглись. Тьма стала подобно дыму, чёрному туману. Занавес, пелена спадает, рассеивается, опускается вниз комьями, превращаясь в дым, окончательно тая. Проступает мир, лес, природа. Я на поляне? Круг камней, море, солнце, я вижу всё это! И ещё что-то, юноша? Фигура человека, источающая свет, из трещин на теле вырываются белоснежные лучи, такие знакомые, влекущие, это он! Это спасение, жизнь, радость. Не могу дотянуться, не сдвинуться, почему? Что? Кто-то обращается ко мне? Старик. Он хочет поговорить. Да, я слышу тебя. Нет, не знаю, не помню, только город, на вершине, площадь, это было давно? Да, прошло время, много времени. Спасение? Ты говоришь о спасении? Есть возможность? Надо вернуться. Ты скажешь ему? Я уверенна. Пламенеющие руки исчезают, за ними пропадает голос. Меркнет окружение, сливается воедино, растекается, теряет краски, чернеет, снова тьма, ничто. Но теперь я знаю, я видела, скоро всё закончиться.

Святослав стоял огорошенный, только что он лицезрел девушку, прекрасную женщину. Её образ, возвышаясь над табуретом, сотканный из тысяч блестящих частиц, тянулся к нему. Вот кто взывал к нему, чьё присутствие он ощущал, Лиува. Отшельник бубнил, продолжая держать руки над стулом. Ритуал длился несколько минут. Всё это время грёза девы не сводила с юноши глаз. Подобно звёздной мерцающей бездне, в которой хотелось утонуть. Но вот одна за одной частицы начали тускнеть, исчезать. «Нет! Постой!» вскрикнул Святослав, но быстро осознал, он не способен удержать её. Судя по всему, старец что-то узнал. Вот он подходит, и пересказывает на ухо немногочисленные факты, проливающие свет. Похоже, что надо отправляться на север, там находится город, на вершине горы, связанный с судьбой Лиувы. Да-да, точно, есть древняя крепость, подходящая под описание. Добраться туда получиться к закату, выходить нужно сейчас же. Поблагодарив престарелого мудреца, водрузив на плечи рюкзак, в путь.

По знакомой дороге вернуться в долину, где расположился родной городок. Пересечь её вдоль и выйти к окаймляющей с севера горной гряде. Дальше держать путь по змеящейся меж возвышенностей извилистой асфальтовой дороге. С обеих сторон вплотную к ней прижимаются леса, сплошная чаща без единого просвета. Долго продолжается эта картина, поворот за поворотом. Пока за одним из витков не возникает огромная отвесная скала, окружённая равниной. На вершине проступают очертания полуразрушенных строений. Солнце тем временим уже склоняется к горизонту. Из последних сил, обогнув громаду и взобравшись наверх, сквозь заросли, Святослав оказывается посреди руин. Некогда величественные стены, зияющие провалы в скальной породе, ведущие в коридоры и помещения. Старик говорил о площади. Необходимо было отыскать её. Блуждая меж фундаментов зданий, небольшими остатками стен домов, потратив десяток минут, удаётся выйти к ней. Лишённая большой части брусчатки, заросшая травой, всё же угадывается она в своих очертаниях. Небо уже заливается оранжево-розовой краской. Быстро достав табурет из рюкзака, юноша поставил его по центру. Минута, две, ничего не происходит. «Да что же это такое! Почему ничего не случается!?». Святослав опускается на колени перед табуретом, обнимая его. В чувственном порыве кричит он «Пожалуйста, умоляю, если ты меня слышишь, если вообще кто-то меня слышит, я прошу, верни мне тот образ, что я видел, пусть эта прекрасная женщина вновь появиться передо мной. Пусть оживёт она!».

Вновь, как и несколько столетий назад, предгрозовые тучи заволокли небо, пророкотал по окрестным землям гром. Теперь уже на руинах повторялась нелицеприятная картина. Табуретка, издавая треск, начала меняться. Набухать, вытягиваться, покрываясь тонкой плёнкой, под которой растворялась деревянная поверхность. Четыре ножки выгнулись, скрепя и стеная, образовав звезду, с сиденьем по центру. Оно же принимало облик кожистого мешочка, под поверхностью которого происходили процессы формирования органов. Из месива и жидкости появлялись очертания лёгких, желудка, почек, кровеносной системы. Само же вместилище раздувалось и вытягивалось. То же самое касалось ножек, которые становились всё длиннее, больше походя на прозрачные разбухшие руки и ноги. Там и здесь мелькали белёсые отражения формирующихся костей. От общего соединения начал вытягиваться небольшой бугорочек. Постепенно раздуваясь, наполняясь вязкой субстанций, которая, впоследствии растекаясь по краям, начала затвердевать, формируя череп. Алые волокна мышц оплели его со всех сторон, в глазницах сгустились и окрепли белки глаз. Через некоторое время невозможно было различить, что происходит внутри. Бывшее некогда неприглядным и раздувшимся формированием, нечто уже сжалось, стянулось и оформилось в полноценного человека. Стремительно появилась и отросла копна русых волос. Завершающим штрихом стало исчезновение плёнки, та постепенно роговела и отшелушивалась, обнажая розовую плоть, стремительно меняющую цвет на оттенок бледноватой человеческой кожи.

Перед Святославом лежала нагая женщина, та самая, которую он видел ранее – Лиува. Чувство радости затмило собой ужас от увиденного процесса. Полностью вытеснив его горькое и тошнотворное послевкусие. Теперь он смотрел на человека, столь близкого и родного, к которому взывала его душа. Фантастический звёздный мираж – вот она, во плоти, перед ним. Промелькнула в голове тревожная мысль, а что, если… Бережно прикоснувшись к её щеке, он ощутил тепло. Облегчённо вздохнув, юноша аккуратно убрал прядь волос, положив руку на мягкую шелковистость волос. Ощущение, тяжесть, молотом обрушились на меня. Внезапно появились все утраченные чувства, а вместе с ними и память, о последних днях, о том, кто я есть. Это была жизнь, я снова жива. После того дня, всё обернулось вспять. Теперь я лежу, что-то похожее на траву, оно хоть и мягкое, но слегка покалывает кожу, невероятное ощущение. Руки и ноги, они принадлежат мне, но нет сил пошевелить им. Неожиданно новое явление. Кажется, кто-то прикоснулся ко мне, и теперь его рука, я чувствую её, неужели это он? Собраться с силами, открыть глаза, так невозможно, пугающе, необходимо. Веки девушки задрожали и медленно разомкнулись. Их глаза встретились. Святослав и Лиува, пребывая под уже погасшим небом, на котором рождались созвездия, одно за другим, смотрели друг на друга. Два сияющих создания, две случайные души, ярких жизненных пламени, согревающие и дарующие силу, светом своим открывая доселе неизведанное и новое. Соприкоснулись, отделились от миллионов других, что жили когда-то, живут и только появятся в нашем мире. Глас двух сердец окреп, и зародилась новая песня. Сегодня, случайно встретившиеся при неординарных и внезапных обстоятельствах, двое соединились, там, где прервалась и вновь возникла жизнь, обрели они друг друга, стали угасающее солнце и сменившая его луна свидетелями рождения новой связи. Предстояло ей окрепнуть, обрести силу, напитаться усердием, жизнью, счастьем и горем. Но эта история ещё будет написана.