Листая изломы судеб

Возвращение короля

Разбитый флот теперь не грозил опасности юному государству. На троне восседал скупой царь, предавший не одних союзников - хитро и уверенно, как никогда в жизни не вел собственное войско в пекло сражения. И вот отплата: судная ночь.

Будто из моря, пропитанного кровью врагов, послышалось лошадиное ржание, и вскоре - смертельная тишина. Всадник с мстительным взглядом и короной поверх обнажил свой меч и неторопливо, ровно держа спину в седле, направлялся к берегу. Каждый удар подков отдавался как гром на обреченной земле.

Яркая, точно прощальная, луна ребристо выдавала силуэты верных слуг прибывшего короля. Тот флот не был убит, он был готов: на короблях не осталось и живой души, когда скупой царь под лучами уходящего солнца пустил огонь. Войско достало лодки, а лошадей тайком протащили через туман другим судном. Глупый правитель не заметил ничего, возликовав о победе над обманутыми - план с пушками казался столь умным, что, обхитренный ответно, он не видел дальше задернутого от тщеславия носа. Напрасно.

Народ уже не спал. Каждый затаил дыхание, наблюдая из всевозможных слепых мест за происходящим свершением: кто-то запрятался у дома, кто-то - смельчаки - выходили к рыхлой дороге. Люди все понимали. Отчаянные, изнеможденные, уставшие они стояли и только глазели. Ни сил, ни желания не осталось - никто не бежал грозить царю о вторжении. Поделом, думали все до одного.

Когда небеса сгрудились, единственным просветом осталась луна - путеводная, как едва проглядные звезды вдали. И вела та прямиком к возвышению, на котором одиноко среди острых скал и больших бьющихся о них волн стоял дворец.

Были северные ветра и невзрачное море, поддавшись хаосу, покорно утаило за шумом шторма вражеские признаки - царь до последнего не слышал единого возгласа города, а когда уже бросился в страхе, было поздно. Возле покоев стоял король, желавший вернуть украденные годами назад земли.

- Прощайся с жизнью. - клинок встал у самой гортани, уперевшись острием в кожу. В свете ночи резво блестнул меч.

Багровые капли пали на льняную подушку, и в комнате встал железный запах. Кровь смердила гнилью, как его поганая сущность.

Стража пустилась в покои, когда свершилась месть. Затоптавшись в дверях, трусливо прочувствовали, как король взглянул через плечо с ненавистью предателям в лица. Каждый, кто был, мог поклясться: глаза горели алым пламенем.

- Да здравствует король! - залилось из окна во весь город. Это воины, верно прибывшие с ним, разнести весть.

Стражи пали на колени и склонили жалкие свои головы, не смея смотреть грешным взором. Теперь-то они каялись в ошибках прошлого, отрекая наследника от родины и пустив в неизвестность. Вопили, молили пощады, поклявшись в посмертной верности. Они выглядели как жалкие лицемеры. Король не прощал измен, и меч ловко отсек каждую голову. Тогда, и только тогда, в комнате из кровавого месива предателей, он признал:

- Да здравствует...

Ветра зовут...

- А меня ветра зовут, - говорила Войко, ворачиваясь с леса. Теперь она уходила так далеко, что возвращалась по последним певчим птицам.

Старик Лесьяр, знахар местный, опустился на скамейку со скрипом колен. Сложил руки на трости и вздохнул глубоко.

- Не вернется дите твое, когда вновь пойдет, - шептал Лесьяр со старческой монотонностью, что разобрать сложно - хоть по губам читай. Войко тогда резвилась с младшими детьми: плясала от стука дождя по раме и пела на лад хлопков. - Случится что-то - судьбой вершено.

Никто не понимал, о чем говорит деревенский старик, самый старший из жителей, но знали одно: все сбывается. Вот так и сейчас, отчаянно горевавшая по будущему дочери женщина, давно выдумавшая всякие мысли, надежды пускала на оплошность слов, а сама - беспробудно слезы пускала в тихой своей кладовке, помалкивая о Войке. Пускай, думала мама, спокойно поживет до дня того, а пока - в неведении побудет. Ничего не поделаешь.

Только не думала она, как быстро все случится, что уже в следующее утро, открывая глаза, погода весть тяжелую несет: безмятежные серые облака, схожие на тучи, нависнут над деревней в знак первоснежного дня. Еще по раннему солнцу окутает жителей неприятный холодок. Только сердце материнское, смотря вдаль окна, поймет неладное.

А все так вышло: к рассвету ближе, когда только станет зверье просыпаться, Войко резво подняла сонную голову. Дуновение ветра распашило окно, и девочка поняла, что тот тихий, звонкий зов пленительно тянет к себе. И Войко пошла за ним. Вот так, не раздумывая, перешагнула деревянную раму в чем была и ступила по холодной землюшке босыми ногами.

Тяжелое небо начало давить еще тогда. Уже ясно, как при дне, что мягкие плывущие облака не несут больше осени. Только на них девочка не смотрела, верно бродив под каждым.

Войко дергалась от мелкой дрожи с новым шагом сильнее - лес близко. Улыбалась тонкими озябшими губами, складывая руки на локтях, точно саму себя обжав, и в предвкушении, а может от заморозков и одуревшей головы, пустила пару слезинок. Всем нутром чуяла, что время наступило нужное, что случится сегодня особый день.

Уж и не знает кто-то точно: оказался ли он в самом деле важным для Войко или нет. Но одно понимали точно - уже не узнают. У Войко больше не могли спросить. В деревне ее не видели, да и не помнили словно. Так, иногда мать тоскующая что-то бормотала.

Знахара тоже не видели - ушел за травами, так и не вернулся. Куда, интересно, ушел этот старик за травой-то по снежным путям?

- Ветра зовут... - шептал он себе под нос. Увидел Войко на снегу. В привычном одеянии, с румяными щеками, да цветами и венком - вот такой знак.

Примета у знахаров была: покуда духи зовут - ветра, потоки рек, животина дикая, - хоть верти, не верти судьбой, а вершился выбор матушки, единственной таким, как Войко, роднее человека, - природы.

Старик помнил, как и сам ходил за духами, однажды уже никогда не возратившись домой. Не думал, горюет ли семья, только тоска по ним была временами, но обратно не мог - вершению Лесьяр следовал.

Старик поправил венок на детской головушке и аккуратно поднял Войко. Положил через плечо и побрел вглубь.

Теперь знахар, как раньше его наставник, обучит девочку всему, что знал сам, и станет Войко внучкой названной - все они, духами выбранные, семья друг другу.

И щепотка радости

- А слышал ли ты, Вудро, - шепчет голосок. - Историю о маленькой Виви?

Далёкий колокольчик звонко отдается в ушах.

В такой же красочный горящий день всегда бывает суматоха. Но сейчас, так повезло, - ещё только-только наступали сумраки: люди разбредаются. Магазины и кафешки заполнены товарами и толпами, а улицы забиты украшениями - больше всего его привлёк прилавок с надписью «Сладость или радость?».

Вудро фыркнул, ведь не любил ни сладости, ни этот праздник. Вудро любил тишину и уединение. Но в такие вечера достаточно лишь выйти за порог, как какой-нибудь парнишка снесёт с ног! Ни извинится, ни поздоровается - словом, и правда «потустороннее зло».

Сегодня намечался не только вечер всех святых, но и полудень ливня в единственный выходной за месяц. Вудро просто хотел сходить в свой любимый ресторанчик за углом, но дождь, как не кстати, всё подпортил: а ведь в прогнозах и слова не вымолвили! Может, оттого, что в праздник все ждут только хороших вестей? Да кто ж их разберет.

И вот уже, шмыгая носом, Вудро приходится зайти в эту кофейню, которую он заметил краем глаза. Весь промокший и угрюмый.

- Сладость или радость? - с улыбкой во все лицо спрашивает девушка, не успев он даже дверь закрыть. С гримом на пол лица, в костюме ведьмочки и кудрявыми рыжими волосами. Ну надо же...

Вудро ничего не сказал. Скорее, даже специально прошёл мимо, фыркнув. А потом плюхнулся на диван, сложил руки по карманам и уставился на нее. Брови схмурились. Глаза не моргали. А девушка застыла на месте. Да и смотрелась, точно первый день здесь, сама ничего не знает. А забавно, наверное, если первый день - это такой праздник. Символично даже.

- Просто переждать погоду. - гость скрестил ноги и качнул головой. От одежды веяло холодом. А, может, и не от одежды вовсе.

- Простите, здесь нельзя просто так сидеть! - вторая, судя по всему, более опытная работница вышла из-за прилавка и уже без всяких улыбок предупредила посетителя. Она шагнула вперёд ведьмочки, словно защищая неокрепшую душу он нечистой силы. От него. - Нужно что-нибудь выбрать, если собираетесь здесь остаться.

Вудро откинулся на спинку. Пальцами начал постукивать по кожаной ткани. И с ухмылкой произнёс:

- Как вы там сказали?.. Сладость или радость?

Девушка взглянула на опытную работницу, не понимая что отвечать. Да и не требовалось ответа - Вудро по взглядам понял, что застал врасплох. Теперь он поскорее собирался уладить неловкий и напряженный разговор.

- Маленький капучино и щепотку радости, - Вудро криво улыбнулся. - И без сладостей! Ну... без сахара, ага. - махнул рукой на девушек и отвернул голову. Будто бы и не было никого рядом ещё секунду назад.

За окном грязь. Слякоть. И множество ярких украшений: тыквы с вырезанными мордашками, картонные стенды с персонажами на входе каждого помещения, местами даже столик с бесплатными конфетами. Но Вудро предпочитал что-то другое... Как в его детстве, когда праздник звучал «Сладость или гадость?». И Вудро вечно твердил: «Конечно - гадость!». И ночью бросал яйца в дома противных соседей, после чего закидывал рулонами туалетной бумаги. Уж поклясться можно, это стоит куда большего, чем какой-то шоколад и карамельки! Только зубы о них сломаешь.

Однажды он испёк чесночные печенья под видом имбирных и угощал всех «Дракул» на районе, а потом всю неделю отмахивался незамысловатым: «ну что вы, ребята, это же магазинные вкусности, я тут не при чём!». В конечном счёте, ему, конечно, не поверили, ведь каждый Хэллоуин в жизни этого славного юноши был исключительным: то вручит подарок-бомбочку, то преподнесёт засохшие конфеты, то и вовсе - запрёт в кладовке, уверяя что вошёл в образ того самого маньяка де ля Фрис, о котором ходили бывалые легенды в их городке.

Вудро даже улыбнулся. Он вспоминал эти пакости с ухмылкой. Сейчас, увы, ничего не провернёшь - и дети слишком обидчивые, и он уже давно даже не подросток. А перестал Вудро праздновать, кажется, лет в пятнадцать... Он и сам уже не знает, почему. Но ощущение злости остается, как будто под кожей, раздражая, ползают те самые муравьи, которые он однажды кинул запазуху однокласснице Рэйчел.

- Ваш капучино, - Вудро повернулся на голос. Весьма приятная на вид девушка, даже больше похожая на школьницу, поставила на столик кофе. А потом подняла глаза на гостя и улыбнулась, но не также слащаво, как ведьмочка. - Вы просили щепотку радости, я присяду?

Вудро обхватил стаканчик рукой. Выглянув исподлобья, подумал: вы серьёзно что ли? Но он пододвинулся к краю, так или иначе, и девушка села. Он мог заверить, что никогда не видел ее в этом районе. А ведь он жил здесь.

- Как я могу вас звать?

Сидела в черном длинном платье с оголенной рукой, в клетчатых колготках и побелкой на лице. Больше похожа на ту самую противную колдунью, которая живёт на болоте и ходит бледная, как поганка, от своих зельев намешанных.

- Вудро. - отвечает коротко. - Без формальностей только.

- Принято, капитан! - колдунья хихикнула и подтянула руку к виску, как на палубе. - У тебя же капитанский костюм? Точно похож на безглазого пирата!

Вудро выглянул за стенд возле себя и огляделся в зеркало. Присмотрелся. Разве его пальто хоть отдаленно похоже на флотский камзол? Или очки напоминают повязку? В отражении он разглядел только свой недовольный, растерянный вид.

А потом голос отвлёк, и Вудро уже вновь сидел ровно, отхлёбывая горячий напиток:

- А слышал ли ты, Вудро, историю о маленькой Виви?

Вудро посмотрел на девушку.

- Виви?

Кажется, где-то он и вправду слышал это имя. В их городке было не так много ребят, у которых могли повторяться имена. Только никак не мог вспомнить.

- Да. История об одной девочке, которая... не любила Хэлло-оуи-ин, - колдунья протянула, «пугая» Вудро руками. Вудро же цокнул, мол ну опять эти нравоучения про дух праздника. И тогда она продолжила уже спокойно, но перейдя на полтона. Склонилась поближе, почти шёпотом говорила. Да и пришлось парню пододвинуться, чтоб разобрать слова. - Девочка, кажется, жила в соседнем районе, а может - на окраине. Кто теперь скажет? Все забыли Виви - никто не помнит её дома! - колдунья выпучила глаза. А потом хихикнула. - Представляешь? Вот так взяли и забыли целого человека!

Вудро тяжело вздохнул. Эта история затянется надолго, а кофе уже наполовину выпит. Надо было заказывать большой. Или, по крайней мере, держать язык за зубами со своими шутками. Знал же: однажды настигнет.

- В тот день маленькую Виви все ребята звали идти с ними: «Виви, выходи, будем сладости собирать!». А Виви не любила общаться с незнакомцами. Ну не любила - и всё на том, - девушка пожала плечами. - Но кое-как её уговорили. Ах, если бы тогда Виви знала!..

Вудро напряг плечи.

- То ни за что бы не пошла за конфетами! Может, не зря она не любила вечер всех святых? - колдунья призадумалась. Уставилась прямо на гостя и наклонила голову. Вудро вжался в самый край дивана, и только тогда она догадалась отстраниться. - И вот уже, подходя к первому дому, дети подготовили корзинки для леденцов. Виви, конечно, от них не отставала - не хотела выделяться среди друзей. Но всё будто было против девочки в тот день: то ей насыпят меньше конфет, то и вовсе забудут, а один мужичок даже сказал, что не даст ей ничего - костюм уродский! - колдунья обхватилась руками за щёки и ахнула.

- Этот праздник сам по себе - сборище... кхм. Нелепых людей в нелепых костюмах. - пару раз бросил взгляд на девушку, а потом спрятался за очередным глотком кофе. Решил не портить настрой посреди истории - это лишь затянет события. - В кого же она была одета, эта твоя Виви?

- Виви-то? - отмахнулась девушка. - Виви была в черном платьишке: то ли чарованное невесть что, то ли сама смерть. Кто уж точно скажет? Никто же не помнит!

Вудро фыркнул.

- Ну конечно...

- Да-да. Даже некоторые считали, что она специально так нарядилась. Ай-да угадывать, что же она представляет собой! Да и каждый прав - не было у нее никакой задумки, - колдунья снова пожала плечами. - Так вот... Обошли ребятки так пару кварталов - конфет не много было, но на них хватило бы. Но решили они иначе, говорит один: «А давайте теперь будем по очереди ходить! У кого больше будет - тот заберет самые вкусные конфеты у других. Ну что?». И, знаешь, Вудро, ведь какой ребёнок откажется от любимых сластей?

Вудро хмыкнул. Легкая улыбка появилась на лице. Какой откажется? А ведь он таким и был.

- Смотрю, щепотка радости по вкусу?

Вудро сделал глоток и ухмыльнулся.

- Колдуй-колдуй, чародейка, может я и посмеюсь ещё.

Девушка качнула головой набок. Будто и не замечала подстреканий.

- И согласились ребятки, ведь такой шансы выпадает раз в жизни! Шёл первый ребёнок, второй... Пока что у всех всё было, по крайней мере, на глаз - одинаково. А потом наступила очередь Виви... - колдунья снова стала тише, подсела рядышком и говорит, смотря прямо в глаза. - Ей достался дом того соседа, де ля Фриса - того самого, о ком ходят легенды. Но легенды ли? Ведь Виви однажды и впрямь жила тут.

Теперь Вудро вспомнил это имя. Как только упоминались притчи о маньяке, тут сразу же и вспомнил: ведь говорилось, однако, что первой жертвой де ля Фриса был ребёнок. И, возможно, однажды-таки он где-то и нашёл её имя.

- Только тогда он ещё не был преступником. Всего-то дядька противный, которого многие не любили, - девушка сказала так беззаботно, будто речь была об обычном холостом мужичке. - И когда Виви спросила заветное «сладость или гадость?», Фрис почесал голову и ответил: «У меня все конфеты на кухне, проходи-проходи, я тебе побольше насыплю».

- О нет, маленькая Виви, не ходи, - Вудро глухо посмеялся, не глядя на колдунью.

- Но Виви не слышала голоса разума! Виви хотела выиграть друзей хоть разок.

- Ах, Виви-Виви... - цокая, Вудро качнул головой. Казалось, парень вошёл во вкус. - И правду говорят: победит тот, кто смел и умел. Только девочка почему-то проиграла. Сгубила ли её гордость?

Вопрос завис в воздухе, не требуя ответа.

- И вот так Виви последовала за Фрисом, и больше никогда не вернулась.

Вудро сделал последний глоток и поднял глаза на колдунью.

- Я приятно провёл время, - уже обсохший и не такой раздражённый, Вудро кивнул в знак благодарности. - Возможно, я ещё вернусь сюда. А сейчас...

Девушка встала из-за стола и снова подняла руку к виску.

- Да, капитан! - и хихикнула. Потом выпрямилась и улыбнулась. - С вечером всех святых! Было приятно познакомиться.

Попрощавшись, Вудро уходит к стойке расплатиться. Покачиваясь на ногах, упирается прямо в столешницу, и беспрерывно жмёт звоночек. Никто не приходит, не приходит. А потом, наконец, из-за прилавка выглянула ведьмочка. Улыбается, светится, искорки в глазах. Волоски кудрявые, как пружинки, подпрыгивают, а Вудро хмыкнул. Опустил голову и потом снова смотрит.

- Извините за долгое ожидание! - вдруг говорит ведьмочка.

- Да нет... Я не так уж долго ждал.

И ведьмочка ставит возле кассы стакан с капучино. Прямо в руки гостя. Вудро смотрит на напиток.

- И немного радости, как просили, - она протягивает леденец на палочке в виде черепа.

- Я просил один кофе, - снова Вудро вздыхает и потирает шею.

- Всё верно - один. Что-то не так?

Ведьмочка смотрит на гостя глазами, как у настоящего щенка. А Вудро поворачивает голову:

- Мне же уже...

Там, где он сидел, лишь следы от мокрого пальто. Ни стаканчика, ни девушки. Лишь резво прозвучавший звон бубенчика на входе.

Строки неизвестного автора

В день, когда всё изменилось, была такая же дождливая погода.

Есения перебирала стопку непонятных документов, возможно, даже для неё, перед тем как уйти. Плечи едва дёрнулись, когда услышала шаги в коридоре. Она не могла увидеть, кто это был - выход из библиотеки указывал только на стену. Однако, Есения вдохнула поглубже: и снова кто-то, как назло, пришёл прямо к закрытию. Возможно, читатели делали это специально? Иногда она обдумывала мысль, что это вселенский заговор.

Пришлось отложить кипу в сторону и засесть за кафедру, терпеливо дожидаясь посетителя. Всё не вовремя полетело из рук - бумаги разлетелись по поверхности в беспорядочные кучи: что кверх ногами, а что просто в сторону. Есения замерла. Эти документы она собирала несколько часов. Друг за другом. Теперь они были разбросаны по столу даже хуже, чем в первоначальном виде. И ведь на них даже не было нумерации...

А за окном ливень. Есения-то смотрела прогноз утром, но зонт так и не взяла, подумав: авось, две недели стояли солнечные дни, куда там хоть до малюсенького дождичка? Теперь ей предстояло возвращаться домой, намочив тряпочные кроссовки.

Когда Есения вышла из библиотеки, шаги, которые становились всё громче и ближе, неожиданно оборвались. Здесь-то она оглядела весь коридор и уж было решила, что сходит с ума. Никого не было. И обратных шагов не слышала. Может, Ясе показалось? Или это было на другом этаже? Однако, в воздухе витал свежий мужской парфюм, точно кто-то уже прошёл здесь или даже остановился - это был ненавязчивый едва терпкий аромат, отдалённо напоминающий цитрусы.

Она остановилась, закрыв глаза на мгновение. Стоя вот так, посреди пустого коридора, запах ударил в нос. Тут же всё забылось: и куда она шла, и что за окном непогода. Этот парфюм, бархатно щекотя до дрожи, что-то напоминал девушке. Может, апельсиновый сок? Нет... слишком сладкий. Свежий лайм? Как будто не то... Она вдохнула несколько раз и казалось, что вот-вот уловит в памяти момент, схожий с настоящим, как тут же последние нотки аромата ускользают.

- Добрый вечер, - тихий голос прервал Ясю. Она спешно повернула голову на звук и в проёме библиотеки увидела молодого человека.

Посетитель был в бежевом клетчатом костюме словно с иголочки, и как кстати совпала беретка - он едва приспустил её, когда она наконец обратила внимание. Но больше всего удивили его глаза, врезавшиеся в память ещё на долгое время: настолько они были яркими и серыми, точно смотрели в душу. Яся так поразилась виду, что не сразу опомнилась, что надо что-то сказать.

- Здравствуйте, - кротко выговорила девушка, наконец встормошив себя, и зашла в библиотеку мимо молодого человека. - Пришли что-нибудь взять? - зашла за кафедру и отодвинула кое-как документы в сторону.

Парень не спеша последовал за библиотекарем внутрь, а после остановился возле рядов. Он легонько провёл рукой по книгам, возможно, даже не касаясь, прежде чем ответить:

- Я ищу особые книги... - звучало с небольшой хрипотой.

- Ищите какого-то определённого автора? Могу вам подсказать. Если знаете название, я посмотрю, есть ли у нас такое произведение.

Посетитель прошёлся меж рядов, окинув взглядом полки. Он смотрел так быстро на них, но одновременно с тем - уверенно. Серые глаза в этот раз словно видели сквозь все обложки и запоминали каждую деталь. От неловкого молчания Яся начала ёрзать на стуле. Ей оставалось до конца рабочего времени совсем немного, и мало хотелось бы задержаться - день и без того казался долгим.

- В этом их особенность, - молодой человек остановился возле стеллажа и, едва дотронувшись, вытянул книгу. Он ухмыльнулся на слова библиотекаря, будто говоря «вы ничего не понимаете». Или, по крайней мере, так напридумывала себе сама Яся. - Но, вы знаете, эти книги всегда здесь. - он взглянул на девушку этими поблескивающими глазами. Солнце падало прямо в его отчего-то тоскливый взгляд. Выглядел таким печальным, несмотря на улыбку. Лёгкую, но искреннюю. - Только вот как найти?..

Парень закрыл книгу, не отрываясь от Яси, и поставил обратно. А потом подошёл к кафедре, сложив руки на деревянной поверхности, и парфюм вновь ударил в нос. Тот самый - терпкий. Цитрусовый и напоминающий что-то ускользающее из памяти.

Девушка подняла голову на читателя. Она подумала, что юноша продолжит говорить, но он молчал. Смотрел. Ждал. И, казалось, совершенно не планировал уходить, пока не найдет нужное. Только в тот момент Есению осенило: а как он прошёл мимо неё в коридоре? Не настолько же она устала, чтоб упустить из виду человека, верно?

Яся кашлянула в кулак, чтобы отвести глаза.

- У нас иногда... а... понимаете, меняется фонд библиотеки и какие-то книги убирают. Вы помните, например, название или... хоть что-то?

Читатель взглянул в окно за библиотекарем, а потом, вдохнув поглубже, вновь на Есению. Возможно, собирался с мыслями? Или зачем-то тянул время? И намеренно ли? Выглядело, будто парень и сам не знал, что имел ввиду. Он постукивал пальцами по столу, и лишь было видно, как напрягаются его плечи на вдохе.

А Яся, хоть и говорила ему, на самом деле ещё крутила в голове мысль о странном исчезновении в никуда и более непонятном появлении из ниоткуда.

- Эти книги... - тихо-тихо проговорил себе под нос, что даже Яся не разобрала что было после «книги». Возможно, он сказал «другие»? Или «не такие»? В любом случае, ей пришлось отвлечься от собственных размышлений, чтобы кое-как уловить суть.

- Да-да, я понимаю, книги бывают разные и у каждого своя особенность. Возможно, вы хотя бы знаете, о чем история? Я подскажу, где находится похожий жанр.

- Не думаю, они... - его речь оборвалась, когда наконец выпрямился и поправил беретку. Парень едва улыбнулся, и во взгляде вновь мелькнула тоскливая надежда. - Вы знаете, истории не закончены. Поэтому им не дали названия. Понимаете?

Яся не понимала. Что он имел ввиду под «не закончены»? Девушка напряглась. От ситуации даже лицо помрачнело.

- То, что вы ищите... а... точно здесь может быть?

- Да... да-да, именно здесь! - молодой человек кивнул, окинув взглядом книжные полки. - Всегда были здесь.

Яся подставила руку под голову. Вот ведь назадача под конец работы!

- Может, всё-таки автора знаете? - повторила она, попытавшись хоть какую-то наводку найти. Однако, посетитель, немного подумав, пожал плечами. И когда девушка спросила о жанре, он также ничего не смог ответить.

- Вы сможете мне помочь? - юноша одёрнул края пиджака. Смотрел своими практически белыми глазами на библиотекаря. А Яся, душа добрая, не могла ответить «нет».

- Да... Я могу поискать, есть ли у нас что-то такое. Оставите свой номер, чтобы смогли вам перезвонить и сообщить?

Молодой человек склонил голову и ничего не отвечал. Теперь он взглянул на маленький календарь возле Есении и прищурился. Он качнулся на ногах, прежде чем облокотится о кафедру, и тихонечко, практически шёпотом спросил:

- До среды найдёте?

- До среды? - Яся в непонятках моргнула несколько раз. - А... да, думаю недели хватит, чтоб поискать.

- Тогда... я приду через неделю. Хорошего вечера и до свидания. До свидания...

Парень, словно специально обескуражив напоследок Есению своим странным поведением, плавно развернулся на носочках и быстро скрылся за стеллажами. И только отдаляющийся топот в коридоре напоминал ей о недавнем присутствии незнакомца.

Всё тише и тише были шаги... Они перебивались шумом дождя. Певчими птицами. Работающей косилкой за окном. А потом стало безмолвно: ливень прекратился, воробьи улетели, мужчина закончил с газоном, и молодой человек... уже точно ушёл. Кажется, всё затихло не сразу, а даже прошло с четверть часа. Но Есения так и не могла понять, откуда помнит этот до ужаса знакомый парфюм, исчезающий вместе с уходом чужого для неё человека.

***

- Разве такое возможно, Софушка? - наклонившись к самому нижнему ящику, Есения полезла за очередной алфавиткой. В библиотеке начислялось несколько тысяч книг, чтобы это разгребсти, потребовалось бы насколько дней, да и то, скорее всего, беглым взглядом.

Софушка, попивая ещё тёплый домашний компот из термоса, выглянула в проём двери прямо с маленькой кухонки. За этой сценой она наблюдала уже целый день.

- Как тебе не надоело? Говорю же - не бывает такого. Не бы-ва-ет! Слышишь?.. Ай, да кому говорю! - махнула Соня рукой. - Всё роешься и роешься. Зачем роешься - ума не приложу! - пожимает плечами и начинает жевать булку, политую шоколадом.

Есения перебирает карточки по одной, но в глазах уже, если честно, чудятся разные слова, которых и не бывало там написано. Возможно, начинает уже видеть то, что хочет, а на самом деле Софушка права – не бывает такого.

- Ну он же сказал – всегда были здесь, - громко откладывает алфавитку, сидя на полу, и тяжело вздыхает. Яся уперлась ладонями в колени и склонила голову в усталости. – Ты же знаешь меня, ну не могу я не помочь. К тому, Софушка, - резво поворачивается на коллегу. – Это наша работа!

- Ну нет, Ясь, меня точно не приплетай, – чуть не подавившись, Соня засмеялась. – Меня в тот день даже не было, и, к слову, если он придет в среду, как ты говоришь, меня снова не будет. И вообще, Ясь, ну мало ли тут странных людей ходит? Ты вот помнишь одного деда...

- Софушка! – перебивает она. – Помню я всё. Помню! – цыкнув, Яся поправила волосы и попыталась успокоиться. Наконец, плечи расслабляются на выдохе, и она говорит тише. – Тот парень не был похож на странного, знаешь, даже очень приятный.

- По твоим рассказам он что ни есть – тот ещё чудик, - Соня недовольно закатывает глаза. Она бесилась каждый раз, когда Яся повышала голос, особенно по делу. Может, именно поэтому Ясю постоянно отправляют как организатора на мероприятия и участником на значимые события, а Соня так и сидит который год обычным библиотекарем. – Ну а если хочешь помощи, то вот тебе мой совет: закругляйся рыскать то, чего ну просто быть не может, и собирайся домой – мне кажется, тебе вообще давно пора отдохнуть.

Есения косит глаза на девушку. Под её взглядом Соня отмахивается.

- Ну и оставайся здесь! – она быстро выпрямилась и подхватила сумку. – А я домой пошла.

Под отдаляющийся силуэт Софушки в коридоре, Есения одёргивается, когда собиралась оставить последнее слово за собой. Даже не попрощалась с ней. Но Яся знала, что Соня отходчива и уже через пару дней даже не вспомнит, что этот разговор был. Но Яся едва ли забудет, по крайней мере, до тех пор, пока не найдет загадочные книги без авторства и названия для того незнакомца в клетчатом костюме.

Она поймала себя на мысли: всё-таки он странный...

В тот раз, когда молодой человек пришёл, Есения спешила закончить работу пораньше, но сегодня, будто забыв обо всём, она добровольно осталась после пробитого часа на телефонном экране. Смотрела так около минуты, размышляя, а действительно ли она настолько сильно хочет помочь человеку, что готова пожертвовать отдыхом в домашней обстановке? Решать нужно было, и решать ровно в тот момент, ведь если Яся не уйдет, то ближайший автобус приедет только через час.

Есения тяжело вздохнула. Вздохнула и вернулась к карточкам с названиями книг и их номерами. Ей стало жаль пускать все труды насмарку.

Когда только пошёл отсчёт недели, Яся начала искать все книги на буквы «б» и «н» - «без названия» и «неизвестно». К огромному сожалению, ничего подобного не нашлось среди них, только несколько незаурядных книг с похожим началом наименования. Позже догадалась до «а» и «п» - «анонимно» и «прочее», но и там удача отвернулась от Яси. Когда настал понедельник, отчаявшись, она стала перебирать алфавит по очереди, но ничего схожего с тем, что имел ввиду посетитель, она не находила. И вот так, проглядев половину, потихоньку наступил вторник, а за Ясей оставалось ещё четырнадцать букв.

Ну почему же она такая добрая? Яся перебирала последние карточки и корила себя. Почему-то ей оказалось важным найти «это» для него. Хотя и сама не понимала – что такое «это» она вообще должна обнаружить в тысячах куда более привлекательных по названию книг.

Что могла представлять собой эта история? Может, это фантастика или очерки чьи-то... «Вы знаете, истории не закончены» - крутилось днями в голове. Почему они были не закончены? И разве можно опубликовать и даже пустить в продажу недописанную историю? А в библиотеку и вовсе не ясно как попала.

Яся точно могла сказать лишь одно: она впервые сталкивается с такой ситуацией. И, конечно, Соню тоже можно понять – непонятные случаи пугают, застают врасплох. Возможно, не будь Есении в тот день, она бы и сама отказалась помочь. Ну только послушайте со стороны: кто-то сидел на работе и пришла просьба найти книгу без любого ориентира, точно в игре «иди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что», срок всего в неделю, а фонд библиотеки не какие-то сто или двести повестей. Ну разве была бы это тогда ваша проблема? Хотя и Яся могла бы заключить, что это и не её головная боль, а лишь посетителя.

Кажется, Есения уже сама была заинтересована в ответах. Но пока не признавалась в этом. Ей было любопытно, что же в итоге она «не такое» и «другое» найдёт. Если, конечно, найдёт.

За разборками проходит десять минут, двадцать... там уже и все полчаса за плечами. Яся убирает последние несколько карточек, наконец выдыхая с облегчением, но при том с тоской – среди всего, что она просмотрела, не оказалось ничего подходящего, но, по крайней мере, Яся точно перерыла всё. Это был провал...

Она уже представляет тот печальный взгляд. Эти серые, грустные глаза, в которых таится последняя надежда. Какая у него будет реакция? Есения видит перед собой, как незнакомец тихо ахает и упирается в кафедру, уводя взор на книжные полки, словно надеясь напоследок уловить то самое. Но потом качает головой и опускает её. И Яся винит себя, жалеет мысленно парня, вновь уходящего по коридору. Всё тише и тише... Как цитрусовые нотки ускользают вместе с его силуэтом, и больше никогда этот юноша не придёт.

Почему-то в голове застряла мысль «и больше никогда не придёт». Он не придёт? И правда... зачем? Здесь он не нашёл, что искал. Ему не помогли. Она не помогла. Есении так хотелось, чтобы он вернулся и, может, не раз. Кажется, уже не только этот парфюм, но и его взгляд казался ей чем-то давно забытым родным.

За собственными мыслями девушка не заметила, что бродила меж стеллажей. Когда поток мыслей остановился, её взгляд был прикован к самой дальней полке. Там стояли книги, которые обычно никто не брал – такие забытые, слегка запыленные, стоящие в тени. Яся никогда бы не подумала, что будет жалеть книги. Она ощутила мелкую дрожь, когда промелькнула сцена в голове: как однажды человек пером переписывал много раз одни и те же строки, прежде чем их пустили бы в газету, как обычный текст, потом – отрывки в журналы, и, наконец, печать в издательстве. Волнительно. Так трепетно. Первые успехи. Надежда. Но потом... Эти книги никто и не думал читать. Даже не знал о них.

С сочувствием Есения потянулась к ним. Так легонько, даже не касаясь. У половин из книг не было авторов, у других – очень скучные названия. И всего-то однотонные обложки. Истории были настолько малоизвестны, что некоторые поместили в одном сборнике, хоть и от разных авторов – даже без общей темы. Разве это не было жестоко? Разве не было это сделано равнодушным человеком? Хотя, наверное, то, что они и вовсе оказались на полках – это уже большое везение...

Яся вытянула книгу. Одну, вторую, третью. Она зачитывала про себя описания и всё больше понимала, какие хорошие задумки пропадают. Вычитывая очередное, в сердце кольнуло. Она ощутила забытое чувство. Это была тоска по чему-то... Тоска, у которой не было названия. Словно Есения забыла то важное, что не должна была забывать никогда.

С этим чувством она потянулась за последней книгой. В белой обложке, слегка потрёпанной по краям. Именно тогда она нашла то самое «другое» и «не такое». Эта книга была без автора, без названия. А в конце примечание: история не закончена, но эти отрывки удалось сохранить.

Вместо счастья Яся ощутила печаль.

***

В среду, как и обещал, он пришёл. В том же клетчатом костюме и с той же хоть и печальной, но искренней улыбкой. Теперь Есения представляла, что парень печален не из-за погоды, а от тех же мыслей, что и она сама: о том, как несправедливо пропадают хорошие книги. Ведь он искал именно одну из тех, которые обычно никто не берёт.

- Добрый вечер, - сказал он почти шёпотом, стоя у стеллажей рядом с Ясей. Она вдохнула терпкий парфюм, по которому уже успела заскучать, и почувствовала на себе взгляд. Теперь он не пугал, а лишь вызывал сожаление. – На улице такой дождь, но я здесь... – улыбнулся парень.

- Но вы здесь... Здравствуйте, - повторила Яся, и у самой уголки губ дрогнули. Закончив с расстановкой, она ушла за кафедру. – Не сильно промокли? – усевшись, она потянулась за ручкой, а сама подняла голову. Он уже стоял, облокотившись. Яся поняла, что парень и вовсе не промок – на одежде не было ни малейшей капли. Удивительно для ливня за окном.

И всё-таки незнакомец молчал. Только смотрел. Ждал. Одними лишь серыми глазами напоминал: ну что там, нашли?

- Моя просьба... - слегка качнул головой. – Вы смогли? Кажется, это было тяжело.

- Да, вы знаете, я и вправду нашла такую книгу, но вы, как я помню, упоминали про несколько. Мне удалось только одну найти.

- А... да, не извиняйтесь, - он хмыкнул и посмотрел на полки. – Их так много, и я на самом деле рад, даже если смогу увидеть хоть одну. Понимаете, это такое везение... что она ещё здесь. - юноша опустил взгляд на библиотекаря и печальные глаза приобрели иную эмоцию. Кажется, это было удовольствие. Расслабление. Яся точно видела, как после её слов он выдохнул, и всё тело освободилось от напряжения. – Такое везение.

Девушка потянулась за книгой, которую отложила в столе.

- Вы раньше уже были у нас записаны?

- Да... Я всегда здесь. Мой номер пятьдесят шесть, - навалившись слегка на кафедру, читатель прошёлся взглядом по формулярам и указал пальцем в стопку слева. – Я здесь так давно, так что... - и выпрямился, поправляя пиджак.

Яся практически сразу нашла нужный номер. Его карточка была достаточно большой, кажется, он очень любил читать. Но почему же тогда Яся впервые видела этого человека?.. Она записала книгу в формуляр и после того, как незнакомец расписался, обнаружила неожиданную вещь: его формуляр был без имени, адреса... На нём не было ничего, кроме числа пятьдесят шесть.

- А, извините! – Есения резво окликнула с места. – Кажется, тут ошибка.

А молодой человек был уже на полпути к выходу. Он остановился. Взглянул из-за плеча. И на прощание улыбнулся, качнув головой:

- Вы так считаете? – тихо-тихо, но так уверенно спросил, что Яся засомневалась: а была ли ошибка в самом деле? Что было не так в этой истории? В этой ситуации или, может, всё вокруг просто слишком «так»? В сердце снова кольнуло. Это забытое чувство от слов, произнесённых после. – Тогда я вернусь. Вернусь через неделю.

И вот уже вновь она слышит, как по коридору эхом отдается стук шагов. Словно капает дождь за окном. Как птица стучит по дереву. Как пощёлкивает старый компьютер в кабинете. Через мгновение она уже не различала, где есть что, топот развеялся в звуках. Есения поняла в этом прощании лишь одну вещь: этот безымянный юноша и есть автор незаконченных книг, которым не успели дать название.

Яся поглубже вдохнула.

Запах цитрусов был запахом цедры на пироге из детства. Яся ела кусочек за кусочком с большим аппетитом, запивая тёплым молоком. Тогда, вечерами сидя на веранде, она писала в потрепанный блокнотик. Еще совсем горячий пирог стоял рядом. Такой приятный аромат... То самое, что ещё продолжало её вдохновлять. Яся вспомнила забытое чувство – чувство тоски по несказанным словам. Она никогда не заканчивала истории, которые начинала в том блокноте. В блокноте, пропитанном запахом апельсинов.

Яся опомнилась, когда слеза скатилась по щеке. Вот только это была не печаль. Яся улыбалась. Пускай, и с особым чувством в груди, но она вспомнила то, что никогда не должна была забывать. И, глядя на дальние книги в тени, она осознала в них себя. В этом незнакомце. В ускользающем из памяти парфюме.

И сколько историй таких - неизвестных - пылится на дальних полках? Сколько авторов, забытых веками, и непрочитанных книг? Несказанных слов. Недописанных мыслей. Ведь этот случай - лишь однажды незаконченный роман, а сколько их было за все времена? И чьи-то рассказы могли бы стоять здесь, в этой библиотеке или, может, в другой...