Личный дневник коккер-спаниеля

Поход за грибами

Зачем же пускаться в путь,

который не приведёт тебя

ни к пище, ни к хозяину?

Коккер – веда

Меня разбудил хозяин, представляете? Не пришлось стаскивать с него одеяло, в которое он обычно успевал вцепиться с криком: «Рокки, отстань, паршивец, ещё нет и шести утра!», не удалось поругаться с котом Нафаней, любившим спать у хозяина в ногах, и даже на звонивший будильник не успел я порычать.

Хозяин сегодня встал раньше всех, успел в одиночестве выдуть кофейник этой гадкой бурды, побрился и без меня собрал рюкзак. Одеколон этот – премерзкая вещь. Воняет ужасно, захочешь хозяину лицо облизать, так потом полдня отплёвываешься. Да и сам весь пропахнешь.

Другие псы от тебя нос воротят, не говоря уж о дамах. Одна пуделиха скорчила такую физиономию, будто я побывал в химчистке вместе с дублёнкой хозяина и теперь прикидываюсь живой собакой, хотя, судя по запаху, давно уже стал чучелом и пару тощих блох не в состоянии прокормить.

И зачем только хозяин бреется? Борода пахнет намного вкуснее, почти как моя шерсть.

Стал я проверять, чего он в рюкзак положил, и сразу же учуял сигареты. Терпеть их не могу! Нет, конечно, знавал я псов, которые полагали, что настоящих собак должны сопровождать сигаретный дым и хозяин, но ни разу не видал, как они сами закуривают. Да и что бы они тогда могли учуять? Лишь открытую банку с масляной краской у себя под носом!

А коньяк в маленькой фляжке на кожаном ремешке? Хочешь приятно пахнуть, – носи на себе ремешки, но без фляжек. Она же металлическая – фу! Сам же коньяк хорош только в торте, который иногда готовит матушка хозяина, и еле-еле терпим в шоколадных конфетах.

А что вы скажете о зажигалке? Зажигалку я бы никогда не взял в зубы, да и спички тоже и таблетки сухого спирта.

Так вот, рано утром хозяин выгнал голодного пса – меня – из квартиры, а Нафаню вместе с пакетиком кошачьего корма вручил соседской старушке, от которой пахло старыми книгами, малиновым вареньем, сердечными каплями – кошачьим лакомством, попугаем и свежей ватрушкой с творогом.

И мы со всех ног побежали мимо деревьев, которые я не успел пометить, мимо собачек, с которыми я не поздоровался – не ткнулся нос в нос, а это просто невежливо, – мимо помойки, где сердобольные старушки оставляют косточки или рыбёшку для бездомных кошек и таких голодных псов, как я, мимо восхитительного мороженого, который уронил на асфальт неуклюжий карапуз. И я не смог его подобрать, потому что был на поводке.

Так мы добрались до ужасного местечка, где большие вонючие автобусы собирались в стаю для того, чтобы прокашляться выхлопными газами и проглотить толпу людей. Хозяин забрался в один из них, сел в уголок и взял меня на руки. Я решил, что могу ещё подремать, но иногда поглядывал в окно – надо же мне знать, где мы едем. Если хозяин потеряется, я смогу отвести его домой.

Лишь на пятой остановке – я умею считать до семи, но хозяин говорит всем, что я знаю десять цифр – в автобус проникли новые запахи. Вошедшие в него люди недавно рвали траву и гладили лошадей. Запах навоза заставил меня поморщиться, а от цветочной пыльцы мне захотелось чихнуть.

Я задремал, и хозяин разбудил меня уже за городом. Тут было, где погулять! Хозяин достал из рюкзака пакетик с сухим собачьим кормом – вот это сюрприз – и отдал мне всё содержимое! Да, пословица недаром говорит: «Собрался на охоту – корми собак».

Я сразу повеселел и пошёл напиться к озерцу, где спугнул какого-то зверька, который кинулся в воду и поплыл на другой берег. На мой лай прибежал хозяин и принялся меня науськивать на зверя, предлагая сплавать за ним. Наивный. Я же тебе не дворняжка! Сначала подстрели утку, а потом я её добуду, если найду. Но ружьём-то здесь и не пахло!

Хозяин велел мне искать грибы, сунул мне под нос один и говорит: «Вот подосиновик!». Ну не люблю я их запах, да и вообще – я же не свинья. Это лишь свиньи разыскивают трюфели, но грибы у них потом отнимают! Ну не дурни ли эти свиньи? А где вы видели глупого коккера?

До обеда я нашёл кой-какие вкусные вещи: полпирожка, печенье, дохлую птичку, и стрескал всё потихоньку, кроме дичи. Хозяин птичку отнял и забросил в траву, а меня прогнал. Но я всё-таки добыл трофей, да ещё какой!

На поляне стояли трое грибников и успокаивали девчонку в очках и с расцарапанными в кровь руками, которая держала птицу с большими круглыми глазами и вертящейся по кругу головой. Я позвал хозяина, он пришёл, увидел птицу, спросил о чём-то девчонку и начал ругаться.

Ругательства были такие, что даже у меня уши свернулись, как блинчики на тарелке: «Кто вам, милая барышня, сказал, что совёнок потерялся? Спасти его хотели? Вот этим вы и погубили птичку! Где вы его нашли? Далеко? Чем кормить? Белыми мышами? Крысами? В зоопарк? Он же маленький ещё! Я-то знаю, куда его пристроить! Пойдём, понесёшь его сама! Не волнуйтесь, мамаша, мне нужна не ваша дочка, а сова!»

Пришлось нам возвращаться на шоссе. Я узрел на обочине под деревьями двух собачек при хозяевах и подошёл к ним познакомиться. Русский спаниель набегался по лесу и устал так, что не захотел со мной играть, а вот молодая такса охотно побегала за мной вокруг деревьев. Потом я гонялся за ней и даже представил хозяину, похваставшись заодно своим трофеем.

«Так ты не только уток берёшь!» – воскликнула такса.

Я подтвердил, что беру всё, на что укажет хозяин. Услышав моё имя, такса спросила, кто мне его придумал. Пришлось рассказать ей о том, что когда-то хозяин смотрел по телевизору фильм о самом сильном псе в Америке, и его звали Рокки, в честь него я и получил своё имя.

Таксу звали Матильдой – слишком просто, по-моему. Матильда, Машка, Манька, Милка, – так же коров называют или коз! Она обозвала меня напыщенным английским снобом, вильнула хвостиком и ушла. Подумаешь! Я американец, а не англичанин! И не знаю ни одной собаки по кличке Сноб. Хотя это слово мне понравилось. Как же оно пишется по буквам?

Вернулись мы в город, и совёнок остался жить у хозяина. Кормит он его сырым мясом, обваленным в моей шерсти – я линяю круглый год. Впрочем и мне не забывает дать кусочек. Иногда хозяин выстригает у меня клочки шерсти, поэтому я не поехал на собачью выставку. Ну и ладно! На выставках я ни разу в жизни не бывал, но нисколько об этом ни жалею.

Знакомая спаниельша рассказала мне о том, как её мучают перед каждой выставкой, и теперь при слове «тримминг» я хочу превратиться в голую египетскую борзую. Та девчонка, что поймала в лесу сову, навещает нас и подкармливает. Нафаня растолстел и уступил свой любимый шкаф совёнку.

В соседнем квартале я встретил Матильду, и она принесла мне бумажку с напечатанным словом «сноп», но мне уже разонравилась эта кличка. Зовите меня Гарри или Фродо или Волкодав. Девчонка в очках и с вечно расцарапанными руками тоже хочет поменять кличку и дуется, когда хозяин зовёт её Катюшей, а не Екатериной Александровной.

*

Ёлка

Хозяина, коврик и миску – никому!

Коккер-веда

И почему эти коты любят мишуру? Только хозяин поставил ёлку и повесил на неё всякие невкусные игрушки и блестящие верёвочки и пошёл за лампочками, как дружок мой Нафаня стащил нитку мишуры и съел почти метр, а потом говорит: «Рокки, что-то мне плохо стало, зови хозяина!». Позвал я, куда ж деваться. Он эту нитку у котяры из пасти с трудом вытянул, выгнал его погулять, а мишуру повыше поднял.

Там до неё добрался совёнок, ухватил пучок и летал по комнате, пока не пристроил его на люстре. Здесь тоже мишура неплохо смотрится. А звезду светящуюся с вершины ёлки он сбросил на пол. Хотел сам вместо звёздочки сесть, да не удержался и вниз слетел, схватив по пути поролоновую мышку.

И с ней на кухню отправился и на стол уронил, а там хозяин с гостями сидит и рассказывает им, как он хорошо о птичке заботится. «А чем это вы её кормите? Живыми зелёными мышами? Вы их красите, потому что совы лучше зелёные предметы различают?».

Ага! Мясо он лучше различает, да и котяра тоже. Конкуренты мои вокруг хозяина так и вьются и лишний кусочек выпрашивают. А меня-то он кормит два раза в день, говорит, что я могу растолстеть. Ну и что? Я ведь должен набрать жирку на зиму! Как же без него в спячку уходить? Видел я по телевизору фильм про сурков, так они, если мало жира запасли, то и помереть могут – не проснутся весной!

Вот не проснусь я весной, и хозяин один останется. Ну, может, и не один, вон сколько живности в доме. А то ещё и другую собаку заведёт, и года не пройдёт! А как же траур? Жалко мне себя стало, и решил я не впадать в спячку.

Вывел меня хозяин погулять, я в снегу вывалялся, а потом кошку какую-тов сугроб загнал. Она там орать начала, смотрю я и вижу, что это Нафаня наш. Тьфу ты, вот дурачок! «Ты зачем от меня убежал?», – спрашиваю. «А зачем ты за мной погнался?». Бестолочь он! Не понимает, что я собака и должен кошек гонять.

А вот ловить их больше не стану. Догнал я как-то одну неповоротливую кошку, лапами прижал к земле и думаю, а что же с ней дальше делать. Так и пришлось отпустить. Она дальше побежала, но во второй раз я уж её не догнал. Хорошо, что никто из окрестных собак меня не видел, а то обсмеяли бы.

Они и так мне говорят: «Ты, брат, заелся! Объедки не всякие кушаешь, а в тухлятине валяешься вместо того, чтобы стрескать её быстрее, а то ведь отберут».

Пошли мы с хозяином к большой ёлке, где на площади было много людей и собак. И девчонка Катя там гуляла со своим щенком таксы в вязаном жилетике, который тут же кинулся обниматься с моим хозяином. Со мной он тоже хотел поиграть, но я рыкнул на эту малявку и побежал на каток, потому что увидал на льду мою знакомую белую пуделиху. Она была вся чистенькая и с бантиком на волосах и с визгом прыгала возле хозяйки, ноги у неё разъезжались в разные стороны, и люди вокруг смеялись.

Я подтолкнул собачонку носом и объяснил ей, что надо скользить, а не бегать по льду. «Вот сам и попробуй!», – огрызнулась пуделиха. Я попробовал и завертелся, как юла. «А ты отталкивайся ото льда по очереди правыми и левыми ногами», – предложила мне собачонка. «Это как же? Я ведь не скакун – иноходец!». Пуделиха фыркнула и убежала, быстро перебирая лапками.

Я присмотрелся к людям и понял, что мне тоже нужны коньки, но только маленькие – собачьи. Пришлось ловить Катю и тащить её за шарфик в дом, из которого все выходили уже на коньках. Катя выбрала коньки себе и моему хозяину и какой-то своей подружке, а про меня забыла. Пока они их примеряли, я залез за прилавок и принялся искать коньки для себя, но моего размера там не оказалось. Безобразие! Вокруг столько животных, а коньки здесь только для людей.

Пошёл я на лавочку и предался тоске, поглядывая по сторонам в поисках собак, которым можно было рассказать о своём горе. Большой и глупый щенок сенбернара прыгал по снегу вокруг катка и меня даже не заметил, свою таксу Катя держала за пазухой, и только маленькая девчонка подсела ко мне и несмело протянула руку, чтобы меня погладить.

Для неё тоже не нашлось коньков, и я позволил бедняжке потрепать меня по голове и даже подёргать за уши. Девчонка показала мне своего деда, который нарезал круги вдоль бортика. Старичок разгорячился, остановился возле нас и оставил на лавке свою шапку. Со своими длинными седыми кудрями и бородой он похож был на Деда Мороза, а люди всегда его о чём-нибудь просят. Я попросил дедушку подарить мне конфету и пирожок с мясом и мороженое, а лучше – два.

Под лавкой подарков не оказалось, дедушка встретил на другом конце катка знакомую бабушку и принялся болтать с ней, лишь иногда посматривая на внучку и на меня.

Я вздохнул, девчонка тоже, я лизнул её в нос, чтоб утешить, и тут какой-то парень сфотографировал нас, а потом усадил рядом свою подружку и тоже сфотографировал, а там и сам уселся и попросил сделать фото засмотревшуюся на нас мамашу с двумя детками, у которых уже были коньки, хоть и не блестящие, а пластмассовые.

Пока мы с девчонкой позировали фотографу, собралась небольшая толпа, и все эти люди тоже захотели сфотографироваться вместе с нами, кому-то из них пришла в голову блестящая мысль, и он опустил в дедушкину шапку бумажку, которая называется деньгой. Пахнут они не очень приятно, если только хозяин не принёс их с мясного рынка, но зато эти бумажки всегда можно обменять на какую-нибудь вкуснятину.

Тут и сенбернар вернулся, сел рядом и бурчит: «Понаехали тут всякие англичане, работу у нас отбирают! Я здесь раньше валялся, и мне кусочки вкусные подавали!». Вот нахал! Я, конечно, рыжий пёс, но не бестолочь!

И говорю я этому типу: «Во-первых, малявка, я не англичанин, а американец, во-вторых, что-то я тебя здесь ни разу не видел, а в-третьих, ты и сам сюда из Швейцарии приехал!».

«Я уж в пятом поколении русский!» – сенбернар возмущается.

«А я в десятом!» – отвечаю. Так и ушёл он, ничего не добившись. Сенбернары – они денежки издалека чуют. Недаром матушка моя любила повторять, что каждый швейцарец – банкир, или работает на него.

Когда дедушка девчонки протолкался к нам, шапка наполнена была деньгами, и возле лавки выстроилась очередь. Старичок попробовал раздать деньги обратно, но ему посоветовали купить сладости для девчонки и собаки – то есть, для меня. «Это не мой пёс!», – заявил дед, и внучка тут же предложила ему взять меня с собой. «Наверно, он потерялся», – сказал кто-то.

Старик уже почти согласился взять меня к себе, но тут прибежала Катя и заявила, что знает моего хозяина. Девчонка ей не поверила, но дед обрадовался и даже отдал Кате все деньги, что я заработал, пока был фотомоделью. Катя едва не отказалась от них! Я вовремя отвлёк её внимание, погнавшись за таксой и попробовал стащить со щенка жилетик.

Не то, чтобы я завидовал, мне-то никакой одежонки не надо, и своя шкурка тёплая, но всё же хочется иногда модно приодеться, а то из нарядов у меня одни лишь хозяйские носки, связанные между собой, которые мне надевают на уши, когда кормят. Раньше хозяин пробовал надевать мне на уши резинку, чтобы они не падали в миску, но мне это не понравилось.

Ну так вот, мы нашли моего хозяина и Катя рассказала ему о том, откуда взялась эта куча денег. Хозяин повертел головой, но старика с внучкой на катке уже не было, и тогда, наконец-то, он догадался купить пирожок для голодного пса. Пирожок оказался вкусным, но слишком маленьким.

Я намекнул хозяину, что мог бы и сам обменять бумажку на собачью еду, но тот сделал вид, что не понял меня, и все мои деньги сунул в карман. Я решил, было, вернуться на лавку и ещё заработать деньжат, но в это время какие-то детки устроили стрельбу.

Хозяин подпрыгнул на месте от неожиданности, Катя поскользнулась на льду, а щенок таксы вырвался и залез под лавку. Пуделиха хотела запрыгнуть к хозяйке на руки и повалила её в сугроб. И чего они перепугались? Ясно же, что это охотники. Патроны у них, правда, какие-то странные, взрываются в воздухе и ярко горят, но пахнут порохом, как и полагается.

Я бегал вокруг большой ёлки в поисках подстреленных уток, но охотники, видно, плохо стреляли, или утки попались хитрые, так что дичи я в этот вечер так и не увидал. Хорошо, что хозяин купил в магазине утку и дал мне понести пакет с ней. По пути домой мы встретили пуделиху, которая спросила, где я взял птицу. «Подобрал на катке», – сказал я. – «Помнишь, там стреляли?». «Так это была охота?», – удивилась она. – «Я так испугалась! А ты часто ходишь на охоту?». «Частенько», – ответил я. – «Мы с хозяином каждую неделю ездим за утками. Без меня он их не найдёт».

Пуделиха обнюхала утку и спросила, почему та заморожена и без перьев. «Зима же на улице, вот и замёрзла», – объяснил я. – «А перья у неё хозяин уже повыдёргивал, чтобы дома не мусорить».

На другой день мы с хозяином пошли в магазин игрушек и купили большую плюшевую собаку. Потом отправились на каток, где разыскали девчонку с её дедом и подарили ей игрушку. Хозяин усадил меня на лавку и позволил фотографироваться со мной всем желающим, но денег с них не брал. Лучше бы я пришёл сюда один!

Тем более, что шляпу хозяина я уже припрятал на всякий случай под диваном вместе с утиным крылышком и совиным пером.

*