Лезвие. Книга 1. Последнее Рождество

Глава 1. Новое задание

Лезвие. Книга 1. Последнее Рождество

ЛЕЗВИЕ БРИТВЫ

Самый большой враг в жизни человека - это он сам

Самое большое поражение в жизни человека - это надменность

Самая большая ошибка в жизни человека - потерять самого себя

Самое достойное восхищения в жизни человека - подняться после падения

Заповеди Будды

Глава 1. Новое задание

И это место стороной обходит сельский люд,

И суеверные твердят: там призраки живут...

Король и Шут "Проклятый старый дом"

В камине потрескивал огонь. В любых других обстоятельствах - успокаивающий звук, прочно связанный в восприятии с уютом и теплом. Только не здесь. Здесь, в давящей, не сказать бы гробовой тишине огромного, плохо освещенного зала этот звук становился зловещим.

Впрочем, возможно, не будь здесьего, треск дров в камине воспринимался бы иначе. Хотелось, по крайней мере, в это верить. Ноонбыл здесь, поглаживал любимую рептилию, сидя лицом к огню и уставившись на пламя щелками красных глаз. Сегодня Волдеморт был особенно задумчив.

-Ты разочаровываешь меня, Северус, — проговорил он. — Весь этот год насмарку. Ты не справился с основной задачей, которую я тебе поставил.

Действительно.

- Но милорд, я же убил Альбуса Дамблдора, как Вы и приказывали изначально, — возразил Снейп. - Смею напомнить, много лет назад Вы говорили, что именно смерть Дамблдора станет для Вас окончательным свидетельством моей верности...

- Это должен был сделать мальчишка, а не ты! — Темный Лорд повысил голос и метнул в съежившегося Драко Малфоя колючий взгляд.

Бедняга Малфой. Прошло лето, начался новый учебный год, а парень так и не смог оправиться от произошедшего. Пьет, как черт знает кто, прогуливает занятия, а когда приходит - лучше бы не приходил, честное слово. Позавчера сорвал травологию. Пришел на занятие пьяным, в разгар лекции громко заржал, залез на парту и, тыкнув пальцем в профессора Спраут, развязно поинтересовался, может ли она подогнать ему свежей травы, потому что это будет полезно, а вся остальная ее растительность все равно не остановит Упивающихся Смертью. И, скорее всего, дальше показал бы всем Метку, потому что уже начал засучивать рукав, но был, хвала Мерлину, обездвижен кем-то из гриффиндорцев.

Теперь Малфой был бледнее обычного и старался слиться с интерьером зала. Впрочем, как и все остальные, кого вызвали "на ковер".

Дурацкое магловское выражение. Хотя ковер, прямо скажем, в этом холодном каменном гробу не помешал бы.

— Однако, речь не об этом, - продолжал Волдеморт. - Не мне тебе рассказывать, Северус, что мы ведем охоту на тех, к кому неровно дышит Гарри Поттер. Предатель крови, маглолюб Блэк устранен, грязнокровка Грейджер у нас, великий Дамблдор изучает лучший мир...

Раздались торопливые аплодисменты и возгласы одобрения. Волдеморт поморщился. Мгновенно вернулась прежняя давящая тишина. Он оглядел своих подданных, покачал головой и усмехнулся.

— Так или иначе, Поттер не сломлен, - подытожил Темный Лорд. - Не могу понять, почему. Кто-то там еще остался? Мы бьем не по тем целям или упускаем нечто важное?

- Наверняка, мальчишка должен быть в кого-то влюблен, — подала голос Беллатрикс. - Возраст такой, мой Лорд...

- Твоя теория не сработала, Белла! — прервал её Волдеморт. — Как видишь, даже факт мнимой смерти его подруги Грейнджер ничего не изменил. Судя по всему, он испытывает страдание, но эта потеря, эта боль, на которуютытак уповала, только мобилизует его силы для борьбы. Я вынужден констатировать, что ты существенно переоцениваешь любовь, и это, признаться, меня удивляет. В свое время ты отличалась большим здравомыслием. Видимо, годы никого не щадят.

Снейп с трудом подавил желание усмехнуться. Темный Лорд в принципе не славился терпимостью по отношению к своим соратникам, даже самым преданным, но к бывшим любовницам был подчеркнуто беспощаден. Особенно на публике.

А значит, какие-то отголоски чувств в этом змееподобном существе все-таки остались.

- Но Поттер и правда влюблен! — вмешался Драко.

Некстати! Как же некстати! Дурак, кто тебя-то за язык тянул?! Снейп сильно пнул Малфоя локтем, надеясь, что это никто не заметил. Драко тут же запнулся и опустил глаза. Но было уже поздно.

- Вот как? — Темный Лорд явно заинтересовался. Он поднялся из своего кресла и медленно подошел к Малфою, нехорошо прищурившись.

А может,хорошоприщурившись. Кто разберет выражение лица, которое даже на лицо не особенно похоже.

— Расскажи мне, мальчик, расскажи мне всё, что знаешь. Кто его избранница?

Драко бросил взгляд на Снейпа. Умоляющий взгляд. Снейп сохранил непроницаемость и не удостоил ученика никакой подсказкой. Сам рот открыл - сам теперь и выпутывайся.

- Это Уизли, - обреченно выдохнул Драко. - Они встречаются с прошлого учебного года и практически неразлучны.

- Уизли? — переспросил Волдеморт. — Это вот этот его рыжий дружок, который вечно с ним таскается? Вот это поворот! Теперь понятно, почему он не ломается от смерти подруги-грязнокровки. Однако, признаюсь, я не ожидал, что Гарри особенный не только потому что выжил после Авады...

- Прошу прощения, милорд, - откашлявшись, видимо, от приступа смеха, выдавил из себя Малфой. - Не Рон Уизли. Джинни Уизли. Его младшая сестра. Она сейчас на шестом курсе учится.

Теперь Волдеморт расхохотался. Да, хохотать он умел, и это всегда был жуткий звук, на который Упивающиеся, в основном, реагировали напряженным молчанием, потому что за этим часто следовала показательная расправа. Слова "Авада Кедавра", "Круцио", "Нагайна, кушать подано", "Беллатрикс, сделай мне одолжение"... Но сейчас явно посмеяться можно было всем. Повелитель разрешает. Повелитель приглашает разделить его веселье от собственной ошибки.

- Девочка Уизли, значит... Ну что ж, Поттер не безнадежен - она хотя бы из чистокровной семьи, - заметил Волдеморт, отсмеявшись. - Это же ее отца я чуть не убил в Министерстве год назад? Рыжий такой недотепа... Впрочем, эта фамилия кажется мне знакомой не из-за этого случая. Почему она кажется мне знакомой?..

Повисла пауза. Некоторое время Волдеморт сосредоточенно что-то вспоминал, и никто из присутствующих не решался ему помешать. Даже никаким случайным звуком.

- Вспомнил! Мерлинова борода, я вспомнил! — воскликнул Лорд, и его змеиное лицо озарилось некоторым подобием улыбки. — Джинни - это Джиневра! Джиневра Уизли! Ну разумеется! Та самая девочка, которая по моему наущению открывала Тайную Комнату несколько лет назад. Сколько, кстати, лет прошло? Пять? Шесть?

- Пять лет, милорд, — подал голос Люциус Малфой.

Ну да, это же была его операция. Филигранная, можно даже сказать красивая. Почти удачная. Если бы не Поттер, Темный Лорд вернулся бы в мир давно, причем в своей молодой версии. И черт знает, что было бы хуже: Том Риддл, молодой, амбициозный, но знающий, что его старая версия облажалась, и потому более жестокий - или вот этот вот фанатик, зациклившийся на маленьком мальчике, как будто вся проблема исключительно в его жизни или смерти, а других нет.

- Да-да, Люциус, я прекрасно помню о твоей роли в этом важном ипочти успешномделе, — раздраженно перебил Волдеморт. — Значит, вот, в кого влюбился Поттер. Славно, славно. Девочка Джиневра. Полагаю, она сейчас совсем взрослая. Чистокровная волшебница. Красивая?

На вкус Снейпа, вполне, только он не был уверен, что вопрос адресован к нему лично.

- Драко Малфой, что молчишь? Красивая эта Уизли? Отвечай!

- Мне сложно сказать, - промямлил тот, теряясь.

- Чего тут сложного? Ты же, насколько я осведомлен, интересуешься девушками, а не юношами, вот и отвечай! - Волдеморт явно забавлялся этой ситуацией. - Ну же, это тебе не экзамен по зельеварению, смелей! Люциус, я начинаю думать, что ты допустил ошибки в воспитании юного Драко, что-то он у тебя слишком застенчивый в вопросах женского пола.

- Джинни Уизли привлекательная, - пришел на помощь Снейп. - Умная, успеваемость выше среднего, особенно хорошо владеет боевыми заклятиями и играет в квиддич. В команде ее любят, среди сверстников пользуется популярностью. Общительная.

- Спасибо, Северус, - ответил Волдеморт. - Емкая характеристика. Коротко и по делу. От наших скользких друзей Малфоев я бы такого и за две недели пыток не добился. Учитесь, пока Снейп жив.

Возможно, это была шутка. А возможно, нет. Во всяком случае, никто не рискнул улыбнуться. Снейп поклонился в ответ со словами "милорд".

- Ну что ж, значит, выбор Поттера пал именно на нее, - продолжал Волдеморт. - Занятно. Это дает нам некоторые преимущества. Люди, насколько я могу судить, не меняются, а о Джиневре Уизли мне многое известно с тех самых пор, когда она открывала Тайную комнату и общалась с молодой версией меня через дневник. Еще раз спасибо за характеристику, Северус. Одного не пойму: как, в таком случае, ты мог не заметить их романа? Или ты тоже с годами стал терять наблюдательность, как Беллатрикс?

И снова камень в огород бывшей любовницы. Хотя и в его тоже. Выкручивайся, Северус. Выкручивайся, это ты умеешь, как никто. Главное, чтобы было правдоподобно.

- Девчонка — сестра Рональда Уизли, лучшего друга Поттера, и я не видел ничего особенного в том, что они общаются все вместе, одной компанией, милорд. Гриффиндорцы вообще весьма общительные и стараются держаться вместе, будь то команда по квиддичу, соседи по комнате. Я, конечно, не подглядывал за ними после отбоя, но подозреваю, что там все как и в Слизерине - гулянки с алкоголем, тайные вылазки за территорию Школы, посиделки в компании. За ручку на уроках они не держались, в коридорах не обжимались, и потому заметить что-либо экстраординарное между Поттером и Уизли я просто не мог, — ответил Снейп, глядя в глаза своему Повелителю.

Искренне, максимально искренне. Легилимент против Оклюмента. Как всегда, ничья - и потому ни тени доверия.

- Допустим, я тебе поверю, Северус, — процедил Лорд, буравя Снейпа взглядом. — В очередной раз. Допустим, ты ничего не заметил, и информация от Драко Малфоя для тебя такой же сюрприз, как и для меня. Поэтому даю тебе новое задание: не спускай глаз с Джинни Уизли. Наблюдай, изучай, читай мысли, ищи слабые места, выводи на чистую воду, накопай какие-нибудь тайны, и главное, узнай, как они держат связь с Поттером, пока он в бегах. Он же точно в бегах, а не отсиживается где-нибудь в Хогвартсе? Например, в Выручай-комнате?

- Точно в бегах, милорд, - встряла Беллатрикс. - Мы же совсем недавно ловили его в...

- В бегах так в бегах, - раздраженно прервал ее Волдеморт. - В общем, наблюдай, Северус. И будь готов доставить её ко мне сразу, как только я этого пожелаю. Можешь идти. Белла, проводи. Люциус, Драко, останьтесь. С вами у меня будет отдельный разговор.

- Слушаюсь, милорд, - сказал Снейп, поклонился и вышел в сопровождении Беллатрикс. Она выглядела совсем бледной и нервно перебирала пальцами края мантии.

- Что это значит, а, Снейп? — спросила она. — Эта Джиневра — она же одна из тех, кто был с Поттером в Министерстве? Рыжая такая? Билась она достойно, Люциуса хорошо тогда приложила. Она?

- Она, - подтвердил Снейп.

- Тогда мне припоминается и еще кое-что, - усмехнулась Беллатрикс. - В воспоминаниях твоей грязнокровки, когда мы ее пытали год назад, тоже была рыжая девица. Наглая такая и весьма... озабоченная. Подглядывала за сексом подружки, а парень имел твою внешность, потому что выпил оборотное зелье... Я ничего не путаю? Это же тоже она?

Стерва. Всегда была стервой, стервой и помрет. Глазастая безумная стерва. Все еще красивая, даже после стольких лет в Азкабане.

- Да, именно она, и нет, ты ничего не путаешь. Тебя это беспокоит, Белла? — Снейп не удержался от ответной издевки.

- Я не понимаю, зачем она понадобилась Лорду, - вздохнула та и заглянула ему в глаза.

Две черные бездны. Влажные, бездонные и взволнованные. Так вот, в чем дело. Ты боишься, дорогая. Боишься, что он ищет тебе замену. Белла, Белла. Темному Лорду уже давно не нужны женщины, но это ты и так знаешь, правда? Тогда откуда этот страх? Ты боишься, что он спишет тебя как устаревшее орудие, заменит морщинистую "левую руку" на более молодую, сильную и такую же чистокровную? Ты боишься, что он откажется от тебя-соратницы так же, как когда-то отказался от женщины в твоем лице?

Снейп поймал себя на трудноконтролируемом желании обнять Беллатрикс, прижать к себе и сказать, что все будет хорошо. Выходит, ее чары все еще на него действовали. Даже спустя столько лет.

Он всегда считал, что Беллатрикс Блэк... простите, Лестрейндж... действует таким образом на всех мужчин вне зависимости от их и ее возраста, если они принадлежат к традиционной ориентации.

На всех, кромеодного.

- Я тоже не понимаю, зачем Лорду Джинни Уизли, - сказал Снейп. - Как не понимаю очень многое из его замыслов. Но, думаю, со временем мы узнаем и это, и все, чтоонсочтет нужным нам сообщить, не так ли?

- Он ведь гораздо умнее нас с тобой, - вздохнула Беллатрикс. - Умнее, быстрее, проницательнее. Если я довольно быстро вспомнила, что именно эту рыжую видела в воспоминаниях твоей девки, то он - тем более. Как он захочет воспользоваться этой информацией - можешь себе сам представить. Он всегда говорил, что нет надежнее рычага для каждого человека, чем его же собственное грязное белье. Берегись, Северус.

- А мне-то чего беречься? - брови Снейпа поползли вверх. - У меня с ней ничего не было. Я даже не думал в эту сторону.

- Зато она о тебе думала. А ему этого достаточно, чтобы раскрутить куда угодно, как угодно и когда угодно, если это окажется полезным. Помяни мое слово, он скоро пожелает допросить эту Уизли лично, — сказала Беллатрикс, и ее голос дрогнул.

Снейп взял тонкую кисть ведьмы в свои руки и поднес к губам. Холодная.

- Тогда в твоих интересах проследить, чтобы этого не произошло как можно дольше, — ответил Снейп.

Беллатрикс не торопилась отнимать руку, и какое-то время они так и стояли, молча глядя друг другу в глаза.

Договор. Негласный. Взаимовыгодный, взаимно опасный и потому обязательный к исполнению для обеих сторон. Как в старые добрые -недобрые- времена.

Снейп легонько поклонился Беллатрикс и вышел наружу.

Глава 2. Почти счастлива

Said, 'I'm not scared'

Turned to her and smiled

Secrets in his eyes

Sweetness of desire

Is this desire

Enough, enough

To lift us higher

To lift above?

Скажи: мне не страшно. Солги. Улыбнись.

Пусть тайны в глазах приоткроются в страсти.

Ведь это - желание? Это же - жизнь,

Что ввысь унесет и похожа на счастье?..

PJ Harvey "Is this desire?". Вольный стихотворный перевод К. Буяновой

- Даже не знаю, от чего я сейчас больше в шоке: от новости, что Гарри и Джинни вместе или оттого, что Джинни понадобилась Тому-Кого-Нельзя-Называть, - начала, было, Гермиона, но Снейп ее прервал.

- Можно. Его можно называть. Страх перед именем - это идиотизм, который лишь усиливает подсознательную боязнь перед владельцем этого имени. А у Темного Лорда и без имени изрядное количество пугающих черт, - процедил он, почти раздраженно. - Не будь дурочкой. Тебе это никогда не шло.

Гермиона вздохнула. Неистребимые привычки из прошлой жизни. Из жизни, которая волей упомянутого Лорда скоропостижно и, кажется, безвозвратно оборвалась больше года назад, а она все никак не могла привыкнуть перестроиться на новые правила.

Конечно, Северус прав. НазыватьегоТем-кто-кого-куда и далее по списку было нелепо - в ее положении и в стенах этого дома. Она решила пропустить "дурочку" мимо ушей.

- Ты уверен, что Малфой сказал правду насчет влюбленности Гарри в Джинни? - спросила она. - При мне такого не наблюдалось. Джинни - да, вздыхала по Гарри все детство, но он даже в ее сторону не смотрел. Потом, насколько я помню, ее заинтересовали другие представители мужского пола. Гарри весь пятый курс встречался с Чжоу Чанг, но когда мы отправились за Пророчеством в Министерство, они уже расстались...

- Понятия не имею, правда это или нет, - пожал плечами Снейп. - Я не замечал, но особо и не всматривался. В прошлом году, как ты знаешь, я больше следил за Малфоем, чем за Поттером и его гормональным бумом. Может быть, это правда. Так или иначе, Поттер и Рон Уизли сейчас не в Хогвартсе, а девчонка Уизли учится. С собой они ее не взяли.

- Меня бы тоже, наверно, не взяли, - покачала головой Гермиона.

- Ты сама веришь в то, что говоришь? - хмыкнул Снейп, подняв правую бровь вверх. - Во-первых, ты бы вряд ли спрашивала их разрешения. Во-вторых, эти двое без тебя бы и десять метров в нужном направлении не прошли.

- Но прошли же все-таки, раз их до сих пор не поймали, - возразила Гермиона.

- Никуда они не прошли. Все крестражи живы-здоровы, в целости и сохранности, насколько мне известно. Твои друзья, скорее всего, где-то отсиживаются и думают, что делать. Прячутся успешно, должен признать. Мне пока даже никакие следы за ними заметать не приходится.

В том, что Гарри способен успешно спрятаться, Гермиона ни капли не сомневалась - в самом худшем сценарии, он может просто отсиживаться в углу, накрывшись мантией-невидимкой. Терпения Гарри было не занимать - долгие годы в чулане под лестницей у Дурслей сделали свое дело, он, как никто, умел быть тише воды ниже травы. А вот с Роном дело всегда обстояло проблематичнее - он был шумным, неуклюжим, непоседливым. Он бы не высидел в укрытии даже месяц, чтобы ни во что не вляпаться. И это наводило Гермиону на мрачные мысли.

Первое - Гарри и Рон не вместе. Возможно? Да. Но где в таком случае Рон?

Вторая мысль логически вытекала из первой. Спокойный, невидимый и бесследно растворившийся Рон - мертвый Рон. А если они до последнего были вместе, могут быть мертвы оба.

- Дорогая, ты слишком громко думаешь, - сказал Снейп. - Я все слышу.

Мерлинова борода! Гермиона выронила из рук тарелку, которую собиралась поставить на пол. Хорошо хоть пустую. Проклятье! Она закусила губу, чтобы не расплакаться, и стремительно опустилась на корточки собирать осколки. Снейп молниеносно оказался рядом и взял ее за руку.

- Оставь, пожалуйста. Ты можешь порезаться. Позволь мне.

Можно подумать, есть вариант не позволить. В конце концов, он тут единственный обладатель волшебной палочки и права ею пользоваться. Гермиона промолчала.

- Reparo, - сказал Снейп, и тарелка вернулась в прежнее состояние.

Жаль, что этим заклинанием вот так легко и просто не собрать воедино расколовшуюся на мелкие кусочки жизнь. И душу.

Видимо, эту мысль она тожедумала слишком громко, потому что Снейп, положив тарелку на стол, вернулся на пол к Гермионе, сел рядом, обнял ее и прижал к себе.

- Я уверен, что они живы, девочка моя, - он поцеловал ее в макушку, прямо в копну непослушных кудрявых волос, которую сама Гермиона все чаще величала "гнездом". - Безусловно, мозгом и предусмотрительностью в этой компании была ты, но Поттер все-таки не безнадежен, отнюдь. Будь он мертв, Темному Лорду уже бы донесли.

- Это если бы Гарри убил кто-то из Упивающихся, или если бы нашли его труп, - всхлипнула Гермиона. - А может быть роковая случайность. Какая-нибудь трясина. Какая-нибудь половица, где можно застрять и задохнуться. Укус какого-нибудь животного, которое убивает мгновенно. Например, есть такой паук, "черная вдова"... да даже банальная гремучая змея.

- Тогда обязательно нашли бы труп.

- Нет, не обязательно! Он мог быть в мантии-невидимке и скоропостижно скончаться. Есть шанс, что его вообще никогда не найдут, Северус!

Снейп обнял ее еще крепче и снова поцеловал в макушку. Гермиона перестала сдерживать слезы и зарыдала в полную силу, вжавшись в его грудь.

Гарри и Рон пропали. Возможно, мертвы. Теперь еще и Джинни под ударом. А она, Гермиона, ничем не может помочь и даже не может послать никому весточку, потому любое неверное движение подпишет приговор Северусу, не говоря уже о ней самой!

- Давай все же исходить из того, что твои друзья живы, а я пока еще слишком нужен Темному Лорду, чтобы он пускал меня в расход. Я нужен ему, а ты нужна мне, и он об этом знает.

- Я не хочу, чтобы кто-либо погиб из-за меня, - сквозь слезы произнесла Гермиона. - Что теперь будет? Он прикажет похитить Джинни? Её будут пытать, а затем убьют?

- Что-то подсказывает мне, что с Джинни не сделают ничего плохого. Пока, по крайней мере, - ответил Снейп. - Темный Лорд ее как будто вспомнил. Во всяком случае, вспомнил ту историю с дневником - и она его заинтересовала.

- Как это - вспомнил? Разве это возможно? - Гермиона поразилась настолько, что моментально перестала плакать. - Ведь тогда с Джинни общался не он, а часть его сознания, заключенная в дневнике… Том Риддл, один из крестражей...

- Я не уверен, что понял правильно, но впечатление было именно таким - как будто вспомнил. Если это так, я поражен не меньше твоего. Либо его сознание едино со всеми крестражами, либо между ними существует какая-то связь, которую можно вызвать принудительно в одностороннем порядке… Выглядело так, что он вспомнил эту вашу Джинни Уизли, но не сразу. И, кажется, пока не соотнес «девочку из дневника» с твоей подругой из твоих же воспоминаний… Но если он и правда сумел обратиться к воспоминаниям Риддла-крестража, которых у самого Темного Лорда в нынешней ипостаси быть не могло, это... В общем, всё сложно и запутанно, и я совсем ничего не понимаю, — сознался Снейп. — Это меня и тревожит.

- Есть идеи, зачем ему Джинни, если не только ради давления на Гарри? — Гермиона подняла еще красные, но уже свободные от слез глаза на Снейпа.

- Твоя подруга из семьи чистокровных волшебников, одарена приличными магическими силами и вполне успешно содействовала его замыслам еще в детстве. Тайную комнату открыла, шутка ли, Поттера кнемупривела. Вполне вероятно, что он захочет переманить её на свою сторону. Возможно, ему любопытно, что стало с девочкой, которая пустила его в свое сознание и чудом выжила… Но мне не показалось, что он планирует её убить, дабы причинить боль Поттеру. И Беллатрикс тоже так не показалось.

Гермиона недоверчиво посмотрела на Снейпа.

- С чего ты взял?

- Она приревновала, - с непроницаемым видом ответил Снейп.

- Что? - рассмеялась Гермиона. - Серьезно?

- Да, по-настоящему приревновала, - подтвердил он, снова касаясь губами копны ее волос. - Видишь ли, Беллатрикс испугалась, что он заменит ее более молодой чистокровной соратницей. Он позволил себе отметить, что Джинни стала взрослой, сильной и привлекательной. Беллу это задело. Хотя, зная Темного Лорда, сложно представить, что он вкладывал в эти слова хоть какие-то эмоции. Просто констатировал факты, которыми к тому моменту располагал.

"Белла". Она всегда для него "Белла". Кого бы ни убила, кого бы ни пытала. Нет, к этому никогда не получится привыкнуть. Никогда.

— Ладно, давай все-таки ужинать, пока я не переколотила оставшуюся у нас посуду, особенно ту, которая с едой, - сказала Гермиона, высвобождаясь из его объятий.

Не тут-то было: Снейп взял лицо Гермионы в свои ладони и поцеловал ее в губы.

- Кто-то, я смотрю, тоже ревнует? - невинно заметил он.

- Понятия не имею, о чем ты, - отчеканила Гермиона, надеясь, что выглядит не надувшейся, а гордо отстраненной.

- Всё будет хорошо, я тебе обещаю, — сказал он и поцеловал ее снова.

Гермиона для вида поупиралась, демонстративно уворачиваясь от его губ, но довольно быстро уступила, потому что не могла - да и не хотела - сопротивляться.

С той самой первой ночи в этом доме, когда она почти официально стала бесполезным и беспомощным приложением к его и так непростой жизни двойного агента.

_______________________________________________________________________________________________

"Проживайте каждый день как последний". Гермиона не помнила, какой умник декларировал такой призыв, но у нее вот уже год с небольшим не было иного выбора, кроме как следовать этому сомнительному утверждению. Для нее оно стало правилом. Тот-кого-нельзя... то есть Волдеморт был совершенно непредсказуем, а значит, всё это - их совместная жизнь с Северусом, ее уединение в стенах его дома и даже сама ее жизнь как таковая - могло оборваться в любой момент. Тем не менее, временами Гермиона могла бы сказать, что почти счастлива - и тут же стыдилась такой мысли. Стыдно, черт побери, стыдно и преступно наслаждаться тихим женским счастьем, когда все твои друзья тебя похоронили и оплакали, а твои родители не смогли сделать и этого, потому что им заботливо стерли память. Теперь они жили где-то в Австралии, даже не догадываясь, что у них когда-то была дочь Гермиона. Дочь-волшебница у дантистов. Гордость Хогвартса. Отличница. Единственная, кому доверили Маховик Времени, чтобы она могла изучить еще больше наук. Подающая оромная надежды студентка, которую некоторые преподаватели видели одной из глав Министерства Магии. Она и сама об этом мечтала. Возглавить, например, Департамент Магического Регулирования. Или провести Глобальную Образовательную Реформу... А для начала разобраться с правами эксплуатируемых волшебниками низших магических существ... Да, она подавала большие надежды.

...А теперь не могла даже собрать разбитую тарелку простейшим заклинанием.

"Она и так похитила слишком много знаний, которые должны быть доступны только чистокровным волшебникам", - сказал Волдеморт в тот роковой день и сломал ее волшебную палочку. Конечно, для магов это не конец света. Можно освоить бесконтактную магию - сложно, но по-настоящему сильным и одаренным это всегда удавалось. Вот только ей это не светит. В ее жилах нет магической крови.

Никаких неконтролируемых выбросов магии. Никаких заклинаний без палочки, хоть что там себе ни представляй по части направления энергии и потоков световых частиц. Хоть обкричись, обплачься, отбей голову об стену - за прошедший год с ней нередко случалось и такое. Когда Северус об этом узнавал, он очень злился.

А она злилась, что ее лишили не только права быть волшебницей, но и права считаться живой. Не раз и не два она думала, как бы дать друзьям весточку, что она жива, но это намерение натыкалось на ряд непреодолимых преград. Во-первых, никаким магическим способом отправить сообщение она не может. Магловским тоже, потому что ей нельзя покидать пределы дома, и за ней неусыпно следят. Через Северуса можно, но неразумно. Он может подставиться, и тогда конец не только им обоим, но и всей его миссии, во имя которой пал, в том числе, и Дамблдор. А если он не подставится, и весть дойдет до ребят, то Хогвартс наполнится слухами, которые дойдут до Волдеморта, и опять-таки, Северусу конец. Плюс ко всему, Гермиона хорошо знала своих друзей и понимала, что после известия о ее "смерти" слух о том, что на самом деле она в плену, приведет исключительно к обострению жажды мести, неконструктивному поведению и хаотичным бессмысленным действиям - и это только на руку Упивающимся.

Оставалось только одно - сидеть тихо и успокаивать себя мыслью, что так будет не всегда. Северус найдет способ подорвать позиции Волдеморта изнутри, Гарри выполнит завет Дамблдора и уничтожит все крестражи, и война закончится раз и навсегда. Тогда Гермиона Грейджер воскреснет, а если повезет - придумает что-нибудь раньше. Пока же ее единственной связью с внешним миром оставался профессор, а ныне директор Хогвартса и по совместительству ее гражданский муж Северус Снейп.

Он каждый день возвращался домой, окутанный, наполненный, пропитанный духомвнешнегомира инастоящейжизни. С грузом большой усталости на плечах, а в последнее время еще и с облаком тревог над головой. Он рассказывал о терроре Упивающихся, о том, как Министерство потихоньку переходит во власть Волдеморта, одни сознательно, другие - под Империо, но тех, кто делает это из страха, услужливости и личных убеждений, как и в первую Войну, больше, чем тех, кого приходится заколдовать. Рассказывал о гонениях маглорожденных, а также о сопротивлении, которое, на взгляд Северуса, добивалось существенных успехов только в радиовещании - станцию, учрежденную близнецами Уизли и их друзьями, официально запретили и неукоснительно блокировали, но она продолжала передавать сообщения на разных частотах.

К сожалению, в последнее время все новости, которые Северус приносил "с той стороны", сложно было назвать приятными. Особенно Гермионе запомнилось 31 июля, день совершеннолетия Гарри. В этот день он становился взрослым, на него переставали действовать охранные чары, и Волдеморт, конечно, поторопился отдать приказ поймать ненавистного мальчишку именно в его личный праздник. Северусу деваться было некуда - он входил в группу захвата, должен был преследовать Гарри и защищающих его Авроров, метать в них боевые заклинания и вести себя так, чтобы у Упивающихся не возникало никаких подозрений.

Он никогда не жаловался на свою работу, но Гермиона прекрасно знала, что вопреки деланной непроницаемости и стальным нервам Северусу очень тяжело нападать на соратников по Ордену Феникса и на своих же учеников. Он никогда не был плохим или бессердечным человеком. Когда-то, до всех этих роковых событий, ей удалось почувствовать суть Снейпа на интуитивном уровне - теперь же, живя с ним изо дня в день, Гермиона знала наверняка, какой он.

Хороший. Порядочный. Человек слова. Человек долга. Человек бесконечного самобичевания.

Но точно не человек, который забывает обиды. Особенно если эти обиды касаются его мужского самолюбия.

В день 17-летия Гарри Северус вернулся с задания по его поимке сам не свой. Он вихрем пронесся по комнате, рухнул на диван и тихо, но яростно произнес:

- Я оторвал ухо Джорджу Уизли заклятием Сектумсемпра.

- Северус! — ахнула Гермиона. — Как это вышло? Что с Гарри?

- Все хорошо, Поттер ушел. С обоими ушами, насколько мне известно.

В свое оправдание рассказал о том, что хотел спасти Ремуса Люпина, но попал в Джорджа, но Гермиона не поверила. Она всегда понимала, когда Снейп чего-то не договаривал, а уж тем более — когда он откровенно врал. Скорее всего, он, пользуясь обстоятельствами, просто не стал сдерживаться. Ему выдалась потрясающая возможность отомстить, выместить свою ненависть к близнецам на Джордже — и он это сделал. Снейп до сих пор не мог спокойно относиться к любым упоминаниям о них. Его ревность забавляла Гермиону, ведь для подобного, с ее точки зрения, не было никаких поводов. Всё, что произошло, осталось далеко позади, в другой жизни, и явно никогда не повторится.

Интересно, как Фред и Джордж восприняли известие о ее смерти? Была ли она для них... для Джорджа... кем-тоособенным? Или просто пубертат, гормоны, интересное развлечение, оригинальный сценарий - развести примерную отличницу и сделать из нее секс-бомбу, как в фильмах для взрослых? Самое смешное, что они с Джорджем так официально и не расстались - все слишком быстро закрутилось. Вначале конец года и эта Амбридж, потом нападение на Артура Уизли, которое подсмотрел Гарри в своих видениях, а потом и их роковой рейд в Министерство за Пророчеством... и вот, Гермиона Грейнджер якобы мертва, а на самом деле второй год ежедневно развлекается в койке с директором Хогвартса, а Джордж Уизли теперь без уха, потому что упомянутый директор его оторвал заклятием Сектумсемпра.

О чем еще так яростно сообщает. Он бы еще это ухо сюда принес, как Ван Гог.

Нет, наверно, все-таки она отчасти виновата в подобных реакциях со стороны Снейпа. Возможно, он всё-таки проникал в её мысли, несмотря на то, что поклялся этого не делать. Вот как сегодня, когда она, по его словам, "громко думала". Ну простите, ради Мерлина, бывают мысли, да, бывают и громко, и о близнецах Уизли тоже порой бывают. И об их родителях, и о братьях, и вот о сестре Джинни. Но те самые, захватывающие дух воспоминания о недолгой бурной молодости и особенно о той потрясающей ночи в бассейне она старалась в себе не ворошить. Ведь рядом с ней вот уже год с небольшим был любимый мужчина, и каждая проведенная рядом с ним минута оказывалась во стократ сильнее и чувственнее, чем тысяча ночей, подобных той.

Поначалу, во всяком случае, было так и исключительно так. Сейчас уже, конечно, бывало всякое. Бывало как сегодня, когда Гермиона не могла удержаться от слез, хотя понимала, что Северусу гораздо тяжелее, чем ей - он-то внутри всей этой двойной игры, постоянно начеку, постоянно пытается помочь одним, спутать планы другим и никому из них себя не выдать. И это его надо поддерживать, встречать с радостью и вкусной едой, улыбаться, облачаться в красивое белье и отвлекать от сует этого тревожного мира актом любви со всем своим жаром. Но - в последнее время это получалось не всегда.

Тем не менее, Гермиона Грейнджер могла сказать, что почти счастлива. Даже несмотря на заточение, несмотря на бесконечные переживания о друзьях, несмотря на неусыпный контроль Упивающихся Смертью и Беллатрикс Лестрендж, которая без предупреждения объявлялась на пороге дома, чтобы поиздеваться над "любимой грязнокровкой". Издевалась она от души, провоцировала на грубость или нападение. Иногда держаться было совсем тяжело - например, когда Лестрендж делилась воспоминаниями о том, насколько Северус был хорош в постели в свое время, а с возрастом начал сдавать позиции. Один раз Гермиона расколотила фарфоровую чашку, слишком сильно сжав ее в руках - тогда эта проклятая ведьма поведала, что была первой женщиной Снейпа, а первая женщина никогда не забывается и остается в сердце и сознании мужчины на особом, незыблемом месте. И что во всех последующих женщинах мужчина ищет отголоски той, первой.

"Интересно, что в тебе от меня? - презрительно оглядывая Гермиону, протянула тогда Лестрендж. - Ну разве что волосы кудрявые да глаза карие, но этого мало. Огня в тебе ни на грош, я даже сомневаюсь, что ты в постели способна его до крови расцарапать или придушить как следует - а он это всегда любил... Я, признаюсь, удивлена, что ты ему до сих пор не надоела. Повелитель тоже".

Теперь Гермиона не могла об этом не думать. Нет, она не ревноваласвоегоСеверуса к его первой половой партнерше - вопреки стараниям той. Да, Беллатрикс могла быть первой любовницей Снейпа - но она точно не была его первойлюбовью. А значит, свою значимость в его жизни она сильно преувеличивает.

Но все же ее слова чем-то задели Гермиону. Она и сама не могла до конца понять, чем и почему. Но с тех пор ей порой казалось, что между ними со Снейпом что-то меняется, и пока не могла определить, хорошие это перемены или нет. Может, так и должно быть: первичная страсть и эйфория новизны при совместном проживании успокаивается, устаканивается, и на первый план начинают выходить другие вещи. Доверительные разговоры, просмотр фильмов, чтение книг и газет, молчаливое занятие своими делами, совместные приемы пищи, засыпание без предварительного секса - а то и вовсе в разное время...

В моменты переживаний на эту тему ей остро не хватало Джинни. Даже если бы рыжая оторва не нашлась с советом, она бы сострила так, что сразу стало бы смешно, а не грустно.

Джинни, кстати, всегда отличалась повышенной наблюдательностью. Интересно, она заметила перемену в профессоре зелий? Ой, то есть, конечно, уже в Директоре, а до того - в профессоре Защиты от Темных Искусств. Наверняка заметила. Снейп стал ухоженным, от него пахло хорошим парфюмом, вещи сидели с иголочки, так что образ в целом стал более элегантным и представительным. Небось, Джинни давно считала "женскую руку" и теперь гадает, кто бы это мог быть. Вот бы она удивилась, узнав, что это ее старшая подруга-ботаничка живет с героем эротических фантазий большинства студенток Хогвартса!

Наверно, теперь фанаток у него стало еще больше. Ведь Северус оставался собой — зловещим профессором, обожающим пугать студентов своим ореолом таинственности. Теперь этот ореол был еще и ухоженным. Гермионе нравилось заботиться о Снейпе, следить за его внешним видом, готовить ему вкусную еду - благо, с этим она отлично справлялась безо всякого колдовства. Из нее вообще получилась вполне хорошая жена.

Жена. Миссис Снейп. Гермиона Снейп. На свадьбу Тот-Кого... Волдеморт высочайшего дозволения не давал. Он позволял заключать браки только с чистокровными, и в идеале — чтобы оба супруга были Упивающимися. Так что Гермионе оставалось надеяться на то, что Гарри все-таки когда-нибудь победит Волдеморта, война закончится, и все смогут жить долго и счастливо с теми, кого сами выбрали. Гарри, скорее всего, женится на Джинни, а она выйдет замуж за Северуса, перестанет скрываться ото всех, восстанет из мертвых и сможет закончить образование. Дожить бы того светлого дня…

Впрочем, вряд ли будет так просто и радужно. Предстоит куча допросов, многолетняя запятнанная репутация, а может быть, даже шлейф бывшей Упивающейся... Северус же убил Дамблдора, и со стороны это выглядит в одном единственном свете: Снейп — предатель и слуга Того-Кого-Нельзя-Называть. Она — соучастница злодея, раз даже ни разу не попыталась связаться со своими. Ага, объясни им, что один её неверный шаг — и Северуса убьют, не говоря о ней самой. Волдеморту явно нравилась собственная затея: Снейп оказался у него на коротком поводке. Это, как ни странно, давало девушке странную уверенность в том, что всё будет хорошо. Пока они с Северусом вместе, пока они в ответе друг за друга, ничего не случится. Волдеморт ничего им не сделает. А то, что они будут вместе всегда, сомнений не вызывало.

Во всяком случае, пока она не начинала впадать в сомнения и страхи после очередного визита Беллатрикс Лестрендж. Или после того, как Северус не возвращался домой, а был вынужден остаться на ночь в Хогвартсе. Или когда у него был ночной рейд, и он, не заворачивая домой, отправлялся сразу в Школу. Не то, чтобы это происходило часто, но...

Гермиона старалась быть мудрой и понимающей. Только что начался новый учебный год. Северус стал директором во враждебно настроенной Школе. Они считают, что он Упивающийся Смертью и убийца Дамблдора. Упивающиеся, в свою очередь, считают, что Снейпу нельзя доверять, и потому брат и сестра Кэрроу, засланные в Хогвартс, следят за ним во все глаза. А дома запертая без учебы, движения, магии, дружбы и вовлеченности в основную гущу событий Гермиона Грейнджер, его... любовница? возлюбленная? гражданская жена? В общем, инструмент, с помощью которого Волдеморт накинул на шею Северуса удавку, и петля в любой момент может затянуться.

И этот инструмент еще и все время срывается на слезы, страхи и периодическую ревность. Хотя и ревновать вроде бы не к кому.

Это все от изолированности. Для деятельного, активного, молодого, живого человека заточение в четырех стенах смерти подобно. Выходить только в сопровождении Северуса, с наложенными чарами, с измененной внешностью и с обязательным конвоем в виде парочки Упивающихся, толкущихся неподалеку, даже когда это романтический пикник на природе или людное кафе в магловской части Лондона - вовсе не свобода. Так, прогулка по тюремному двору.

Скорее бы все это кончилось. Скорее бы Волдеморта победили. Северус справится. Нужно выдержать. Он сможет, он обязательно выдержит, потому что она, Гермиона, будет рядом, будет ждать его дома и всегда во всем поддерживать. И засунет как можно дальше свои нервы. В конце концов, ей гораздо лучше, чем многим - арестованным, убитым, тем, кто в бегах... Она-то просто дома.

Дома с любимым человеком, который ничего от нее не требует. Вообще ничего.

Глава 3. Учебный год начался

These foolish games

Always end up in confusion

I'll take you back

Just to leave you once again

I died in my dreams

What's that supposed to mean?

Got lost in the fire

I died in my dreams

Reaching out for your hand

My fatal desire

Итоги игр - пустота,

Безумный жребий нами правит.

Вернусь к тебе, как и всегда,

Но лишь затем, чтоб вновь оставить.

Искать покой в твоих руках -

И отпустить, не обладая,

Чтоб вновь погибнуть в этих снах,

В огне, которому нет края -

Я вижу, как ты в нем сгораешь

И умираешь из-за нас.

The Rasmus "Funeral Song", вольный стихотворный перевод К. Буяновой

Церемония по поводу начала учебного года еще никогда не была такой зловещей и безрадостной. Потому что еще никогда директором не был Северус Снейп, а Упивающиеся Смертью Кэрроу никогда не сидели на преподавательских местах с наглыми ухмылками на безобразных лицах. И еще ни разу учебный год не начинался без Гарри Поттера и Рональда Уизли. Нет, как-то раз они, конечно, опоздали, это было ровно в первый год обучения Джинни, но всё равно приехали. А теперь их нет и не будет, и девушка точно это знала.

Всё кончено. Он ушел. Ему оказалось проще сбежать во имя какой-то одному ему известной великой идеи без четкого и конкретного плана по ее воплощению в жизнь. Проще сбежать, чем остаться и бороться вместе. Видишь ли, он уходит, чтобы таким образом защищать любимую девушку. Понимаешь ли, Волдеморт может проникнуть в его мысли и найти там Джинни… Но в чем разница? Допустим, Волдеморт поймает Гарри в каком-нибудь лесу, всё вскроется - и что? Правильно, они умрут порознь, в страшных муках. Все одно, и чему быть, того не миновать. Так почему бы не идти до конца вместе, за руку, помогая друг другу, давая надежду и силу? Две головы - три, считая Рона, в основном бестолкового по части мыслительного процесса, но все-таки не безнадежного и, главное, смелого и находчивого, когда это необходимо - лучше, разве нет? Вместе бы что-нибудь сообразили с этим "заветом Дамблдора", тайным планом по уничтожению Волдеморта, Джинни в этом даже не сомневалась. Она, конечно, не "ботанический сад" и не Гермиона, но уж во всяком случае и не сквиб, а в боевых заклятиях с Джинни Уизли мало кто может потягаться, это известно каждому в стенах этой школы... И некоторым Упивающимся, которым хорошенько прилетело во время того злополучного рейда в Министерство за чертовым Пророчеством, которое ровным счетом ничего не изменило и ни на что не повлияло, но стоило жизни Сириусу и Гермионе.

Казалось бы: уже столько потерь, столько смертей, и вывод напрашивается сам собой. Простой такой вывод, банальный: все дерьмо начинает происходить, когда они разделяются, именно от этого всякие там недосказанности, неопределенности, ошибочные трактовки слов, которые приводят к фатальным действиям! Так почему же, почему, во имя Мерлина, Гарри ушел - просто ушел, оставив ее здесь? Фактически бросив на произвол судьбы, в стенах этой прогнившей Школы, с этими проклятыми Упивающимися Смертью под видом преподавателей?!

"Потому что он меня не любит и никогда не любил", - шевельнулось в голове гриффиндорки.

Пожалуй, действительно так. А чем еще объяснить этот бездарный, бессмысленный и абсолютно нелепый разрыв? Да Рон и Гермиона всегда в миллион раз были дороже для Гарри, а её, «маленькую сестричку Рона» никогда не считали нужным брать в свои «взрослые» дела.

И даже смерть Гермионы ничего не изменила. Общее горе, по идее, должно было бы их сплоть, притянуть сильнее прежнего, чтобы хоть как-то залатать эту зияющую дыру, компенсировать эту чудовищную, неосознаваемую до конца потерю хотя бы общей скорбью, но ни хрена подобного. Гарри с Роном стали ближе, пожалуй, да. А Джинни так и осталась "маленькой сестренкой" для одного и "любимой девушкой" для второго.

А вот близнецы после смерти Гермионы и вовсе раскололись. Со стороны могло показаться, что они как были не разлей вода, так и остались, но чтобы убедиться в обратном, было достаточно зайти к ним в магазин и задержаться там чуть подольше, чем на время одной покупки. Неудивительно, что когда война пошла под раскрутку, они оба без тени сожалений бросили этот бизнес и ударились в сопротивление, рискуя головами постоянно. Джордж как будто искал смерти. Фред... Фред искал чего-то другого. Может быть, искупления.

Кто бы мог подумать, что Джордж по-настоящему влюбится в Гермиону. Из всех, с кем бессовестно и по-черному гуляли близнецы в тот период - именно в Гермиону, умницу Грейнджер, тихоню, в омуте которой, как оказалось, те еще черти водились. О, Джинни помнила. В тот период они были подружками.

"Тот период". Классное название для периода между знакомством в детстве и смертью Гермионы в юности. "Тот период".

Кстати, Гермиона тогда ни слова не говорила ей о своих чувствах к Джорджу и даже о том, что у них продолжаются отношения после тех приключений. Это все Джинни узнала непосредственно от братьев, когда Гермионы не стало - и это очень больно ее кольнуло. Но ее боль была ничем в сравнении с болью Джорджа.

Всегда веселого рыжего бесенка как будто раздавили, расплющили и вкатали в асфальт. Джордж напоминал бледную тень себя самого. Они все в тот день потеряли подругу, он - любимую.

С которой Фред тоже что-то там такое крутил. Но вовсе не из высоких чувственных соображений. Ему бы вообще об этом помалкивать, но нет, язык без костей, надо было облегчить душу. И кому, черт побери, стало легче от этих "я должен тебе сказать. Я тоже с ней спал, я просто даже не догадывался, что она для тебя так много значит, и было это всего один раз!"

И вот теперь люди, которые даже в утробе матери были вместе, разобщены как никогда.

Все разобщены. Каждый стал сам по себе, и это выглядит необратимым. Как будто цементирующим базисом между ними всеми была именно Гермиона, вот только пока она не погибла, это казалось настолько само собой разумеющимся, что никто даже не задумывался. Гермиона, которая даже не была членом их семьи, но очень быстро им стала.

Чужая изначально девочка, даже не из их волшебного мира, стала роднее семье Джинни, чем сама Джинни. И теперь, когда этой девочки не стало, все рассыпалось в разные стороны, как карточный домик от дуновения ветерка.

Противно! Джинни захотелось выбежать из зала и зарыться в свою кровать. Как не в тему была вся эта школа, все эти уроки, толкущийся в Большом Зале народ, болтовня, какие-то речи, чертов гул за столом, как будто все в порядке! И Снейп, чертов Снейп, убивший Дамблдора и сидящий тут вместо него на директорском месте, да еще в таком ухоженном, красивом виде! Аж лоснится! Процветает, Упивающийся Смертью? Плюс 100 очков Слизерину от самого Волдеморта? Небось, еще и бабу себе завел - он же теперь совсем видный жених, в фаворе у безносого и у Министерства, господин директор Хогварста, это вам не баран чихнул. Интересно, кстати, с кем из Упивающихся он сошелся? Уж явно не с Алекто Кэрроу, хоть та и смотрит на него так, словно слопать готова.

Внезапно Джинни столкнулась с директором взглядом. Девушка вздрогнула от неожиданности: Снейп смотрел на нее так, будто она ингридиент какого-то зелья, который он только что поместил в котел и теперь пристально наблюдает за реакцией.

«Что это он так меня разглядывает?» — подумала она.

О Мерлин! Ну конечно! Других объяснений быть просто не может! Снейп наверняка знает о них с Гарри и донес всё Волдеморту - или планирует донести! Эх, профессор, профессор. Вы будете очень разочарованы. Через Джинни Уизли уже не удастся повлиять на Мальчика, Который Все Время Выживает. Он, знаете ли, свалил неведомо куда и все, гробовая тишина, ни ответа ни привета. Так что хоть дыру просмотрите - толку от этого ноль.

Надо же, в ухоженном варианте он еще красивее, даже его крючковатый нос выглядит еще более интригующе. Джинни некстати вспомнила то замечательное зрелище в ванне старост. Потрясающий Северус Снейп - ну то есть, конечно, ее братец, выпивший оборотное зелье - и до смерти испуганная бедняжка Гермиона. Бедняжка Гермиона… Бедная, бедная, бедная! Прошло уже больше года, а боль всё равно не проходит. Боль, злость, ярость, желание отомстить - и желание воскресить Гермиону. Даже чтобы потом настучать ей по голове за то, что... Да за все, Мерлинова борода!

Где ты нашла свой последний покой, подруга? Можешь ли ты себе представить, как мы все были убиты горем? Особенно Гарри, Рон и Джордж? Что ж, остается только надеяться, что ты счастлива в лучшем мире… И что он вообще есть, какой-то мир получше этого.

- Джинни, с тобой всё хорошо? — послышался встревоженный голос рядом.

Джинни очнулась от размышлений. Дин Томас. Привет, привет.Даже не мечтай, что я вернусь к тебе теперь. Как-нибудь в другой раз и явно не в этой жизни. Ты был до Гарри, и в этом не было ничего серьезного. Зато в свое время произвело на него серьезное впечатление и заставило, наконец, действовать.

- Всё хорошо? А сам как думаешь? — вопреки собственному желанию, взорвалась Джинни. — У кого тут может быть всё хорошо, кроме слизеринцев? Ты вообще в своем уме, Дин? Дамблдор убит, и мы все знаем, кем, Гермиона - помнишь такую?! - тоже, директор и преподы — слуги Того-Самого-Кого-Вы-Ссыте-Называть-По-Имени… Одному моему брату оторвали ухо тяжелым заклятьем, причем, по странному совпадению, это дело рук нашего новоявленного директора! И да, совсем забыла, другой мой брат и бывший молодой человек в бегах черте где и один Мерлин знает, зачем!!!

В зале, как по мановению волшебной палочки, повисла гробовая тишина. Оказалось, Джинни кричала последние слова в голос. Проклятье! Теперь внимание всех присутствующих было приковано к ней. «Я попала», — пронеслось в голове девушки.

- Минус 10 баллов Гриффиндору, — отчеканил Снейп, не сводя тяжелого взгляда с Джинни.

- Но Северус! — воскликнула МакГоннагал. — Еще же вообще практически никаких баллов нет, учебный год только начался!

- Считайте это авансом, — отрезал тот. — А мисс Уизли заглянет ко мне в кабинет после окончания трапезы.

Джинни не лез кусок в горло. Классное начало шестого курса. Не прошло и пары недель с Церемонии Распределения, а уже Снейп, кабинет, взыскание. Вряд ли оно будет таким, как ей представлялось в четырнадцать. А впрочем… Какая разница? Даже если таким - терять-то всё равно уже нечего. Будь что будет.

- Уизли! — до нее донесся чей-то голос. А может быть, и не донесся, может, показалось, Джинни, подобно зомби, плелась по направлению к директорскому кабинету, не разбирая дороги.

- Уизли! — голос послышался настойчивее и, тот, кому он принадлежал, схватил её за руку. Только тогда девушка остановилась и вышла из своего оцепенения.

Голос, как ни странно, материализовался в Драко Малфоя, самого мерзкого и манерного слизеринца на свете.

- Чего тебе? — неприязненно бросила Джинни.

- Темный Лорд хочет тебя видеть, — сказал тот. — Ему известно о тебе и Поттере.

- И что? Ты хочешь доставить меня к нему в обход Снейпа? — презрительно усмехнулась Джинни.

- И как ты только догадалась! — саркастически рассмеялся Малфой, свысока глядя на гриффиндорку.

- Я вообще догадливая.

- Тогда вперед, догадливая, — сказал он и попытался потащить Джинни прочь.

- Малфой, — лениво процедила она, безупречно копируя его манеру тянуть слова. — Ты очень соскучился по моему фирменному заклятью Летучемышиного Сглаза? Ты как хочешь, а я предпочитаю отправиться к Волдеморту со Снейпом.

- Ты... не боишься произносить его имя? — опешил юноша.

- Я уже ничего не боюсь, — как-то устало и отрешенно выдохнула Джинни. — Малфой, — добавила она прежним тоном, — он ведь еще не отдавал официального приказа доставить меня? Ты рвешься предвосхитить его желания, я права?

Тот нахмурился и замолчал, зло глядя на собеседницу. Весь его вид подтверждал справедливость догадки Джинни.

- Ты опозорился со смертью Дамблдора, — продолжала она рассуждать. — Твоя семья, поди-ка, в немилости, ведь он не прощает ошибок… Наверняка, он тебя чем-то озадачил или скоро озадачит, но пока подвесил в воздухе и ты нервничаешь. Поэтому бухаешь, срываешь уроки и ведешь себя так, что только ленивый не заметит: с тобой что-то не так. Скорее всего, тебе за это перепадает дома, а твоим родителям - от вашего безносого Лорда. И очень, очень надо вернуть себе хорошую репутацию… выслужиться... так?

- К чему ты клонишь, Уизли? — елейно поинтересовался Малфой, и эта интонация не предвещала ничего хорошего.

- Пожалуй, я могла бы тебе в этом помочь, — усмехнулась она. — Только мне потребуется кое-что взамен.

- Чего ты хочешь?

Ага. Хорошо. Белобрысый схватывает быстро и готов к переговорам. Значит, и правда никакого официального приказа на ее счет нет, и Малфой просто пытается выгородить себя, запоздало разыгрывая карту "Джинни Уизли девушка Поттера". При этом в актуальности данной информации он сам уже не уверен. Ну что ж, стало быть, Драко Малфой у нее в руках.

- Я объясню, но позже и не здесь, - сказала Джинни. - У этих стен, знаешь ли, уши имеются…

Драко Малфой колебался несколько мгновений.

- Ну хорошо, — произнес он с сомнением в голосе. — Давай тогда обсудим в Хогсмиде на этих выходных. Придешь одна. Я тоже приду один. Есть там места, где можно посовещаться… Я сообщу, где встретимся и во сколько. Но если ты попробуешь меня обмануть…

- Это не в моих интересах, Малфой, поверь, — прервала его тираду Джинни, легонько коснувшись пальцем его губ.Мерлинова борода, какие холодные!Он часом не вампир?!— А теперь мне пора идти к Снейпу.

Малфой отпустил её руку, и Джинни почувствовала, как к освобожденному участку тела приливает кровь. Получилось сбить горе-преследователя с толку. Теперь можно и дух перевести. К выходным она что-нибудь придумает - если вообще пойдет на эту встречу.

- А ты умнее, чем мне казалось, Уизли. И интереснее, — ухмыльнулся Малфой, одарив её каким-то новым взглядом, в котором еще надо было разобраться.

Не сейчас. Сейчас и так хорошо. Маленькая победа над слизеринским "принцем", почти свихнувшимся на почве служения Волдеморту. Осталась только одна фраза для завершения композиции.

-Чистокровныене бывают глупыми и неинтересными, Малфой.

Хитрый взгляд, мимолетное подмигивание, быстро произнесенный пароль — и вот, она исчезла из коридора, оставив Драко Малфоя недоумевать над непонятной загадкой по имени Джинни Уизли, которая требовала детальнейшего рассмотрения.

Глава 4. Неприятный разговор

Боль - это боль, как её ты не назови

Это стpах - там, где стpах места нет любви

Я сказал: успокойся и pот закpой

Вот и всё, до свидания, чёpт с тобой

Я на тебе, как на войне, а на войне как на тебе

Hо я устал, окончен бой, беpу поpтвейн иду домой

Агата Кристи "На тебе как на войне"

Джинни Уизли вошла в кабинет директора. Северус ждал испуга, настороженности, может быть, даже обреченной покорности судьбе, но студентка выглядела совсем другой. Её решительный шаг излучал уверенность, а сердитый и колючий взгляд буквально бросал вызов. Вот она какая, любовь Поттера, значит. Что ж, одно ясно: его, как и отца, тянет на рыжих. Только вот если бы о Лили писали книги, она была бы там однозначно положительным персонажем, а Джинни Уизли на этот образ как-то совсем не тянула - во всяком случае, здесь и сейчас, в его кабинете.

Явно бунтарка. Боец. Но за кого - против кого? Огонь и ярость - но что её подогревает? Ненависть? Отчаянье? Какое-то радикальное принятое решение? Откуда в этом хрупком теле столько силы, что даже с порога чувствуется? Почему так стремительно развеваются огненно-рыжие волосы?

Северус еле сдержался, чтобы не усмехнуться. И как только Поттер мог не взять её с собой в странствия за крестражами, это же идеальная боевая подруга… Дурак, как есть дурак. В отца пошел. К сожалению.

- Вызывали, профессор?

Голос девчонки Уизли показался ему дерзким и несколько высокомерным. Ишь ты. Он опять чуть было не усмехнулся, но вовремя сдержал себя.Ну-с, посмотрим, что ты такое, малышка.

- Вы позволили себе слишком громко разговаривать за столом во время церемонии, да еще и высказывали неуместные оппозиционные взгляды, — проговорил Снейп своим фирменным тоном, который до сих пор заставлял трястись поджилки многих младшекурсников и Невилла Лонгботтома. — Будьте добры впредь сдерживать себя на публике, а лучше и наедине с собой. Времена сейчас неспокойные. Вы свободны, мисс Уизли.

Лицо девушки выражало полнейшее недоумение.

- И это всё? — не поверила она. — Вы даже не назначите мне взыскание?

- Если Вы очень настаиваете, то, разумеется, Аргус Филч подберет Вам какое-нибудь достойное занятие. Жаль Вас разочаровывать, но я не наказываю студенток так, как Вы представляете.

- Да неужели? — усмехнулась она, и Северус удивился такой реакции. Очень по-женски, очень бесстыже. Он этого не ожидал.Однако, малышка Уизли. Тебя бы на Слизерине с распростертыми объятиями взяли за одну эту изогнутую бровь и усмешку.Удивительно, что Распределительная Шляпа не уловила твой характер. Или ты была другой, когда впервые попала в стены этой Школы? До встречи с дневником Тома Риддла и всего, что случилось потом?

- Представьте себе, — в тон ей ответил Снейп. — А еще не пью кровь студентов, которые плохо варят зелья и кидаются записочками на уроках, и не обращаюсь ночами в большую летучую мышь - даже если очень хочется. Еще какие-нибудь вопросы есть?

- Что, вы меня даже к Волдеморту не отведете? - спросила Джинни.

Вот это выпад. Снейп мысленно присвистнул. Пальцем в небо - или она действительно что-то слышала насчет интереса Темного Лорда к ее персоне? Это невозможно. Значит, просто провокация, камень в огород директора-Упивающегося, убийцы Дамблдора и злодея, которым его считает Сопротивление.

- Считайте, что я этого не слышал, - ответил Снейп. - И будьте добры не произносить это имя вслух, особенно вне этой Школы. Напоминаю, что на имя наложено табу, потому что тот, кто его произносит, будет сразу открыт Темному Лорду. Вам очень повезло, что мы находимся в стенах Хогвартса - здесь действует защита. В любом другом месте Вы уже были бы схвачены Упивающимися Смертью.

- Ах да, как же я могла забыть! Спасибо, что предупредили, профессор! - саркастически воскликнула Уизли. - Правда, я еще вот о чем подзабыла: кажется, "Темным Лордом" Волдеморта величают только Упивающиеся. Я права?

- Не произносите это имя! - Снейп повысил голос. Рыжая гриффиндорка начала выводить его из себя.

- А может быть, я хочу быть найденной! - не сдавалась Джинни. - Лучше быть найденной и, наконец, убитой, чем лицемерно прикидываться лояльной, в то время, как Дамблдор убит рукой предателя, а мой брат лишился уха от той же руки! А другой брат...

- В бегах вместе с Поттером, надеждой волшебного мира, - перебил ее Снейп. - Я, как и большинство присутствующих, имел удовольствие слышать эту тираду за трапезой менее часа назад, повторяться не обязательно, мисс Уизли.

- И все-таки, скажите мне, профессор Снейп, - Джинни сказала два этих слова, его должность и фамилию, с нажимом, - если даже самая надежда волшебного мира убежала, то что остается нам, простым смертным? Ежедневно смотреть в лица предателей и усилием воли сдерживать желание наложить на них Аваду?!

Северус молчал, вглядываясь в лицо разгневанной девушки. Комментарий по поводу недопустимости использования Непростительных Заклятий сейчас казался ему неуместным. Как и навязчивая мысль, что лучше бы Поттер все-таки прихватил рыжую подружку с собой, а не оставлял в Школе. Чутье подсказывало ему, что это приведет ко многим проблемам, которые ему, Снейпу, и разгребать, да так, чтобы вдобавок никто не пострадал.

- Чего же Вы ждете? — Уизли сорвалась на крик. — Давайте, накажите меня прямо сейчас! Пусть Упивающиеся Смертью с вашим безносым Волдемортом вместе меня осудят! Я же столько сейчас наговорила - разве это не преступление?! Если нет, я готова это повторить хоть миллион раз! Давайте, Северус Снейп, сделайте решительный шаг, хватит корчить из себя благородного! Хватит изображать из себя милосердного, дабы усыпить мою бдительность и выведать у меня местонахождение Гарри! Я всё равно этого не знаю, слышите, вы?!

Северус слышал. Слышал даже больше, чем хотелось бы Уизли. Она кричала громко, но еще громче вопили ее мысли, и не нужно было быть сверхсильным легилиментом, чтобы их прочитать. Ей больно. Больно, потому что Поттер ушел и не взял ее с собой. Больно, потому что смерть Гермионы положила конец их дружной семейке вместо того, чтобы сплотить. Больно, потому что она хочет быть полезной и внести свою лепту в героическое спасение мира - нет, все-таки насчет Гриффиндора Шляпа в ее случае не ошиблась - а для этого нет никакой возможности.

Снейп уже успел поймать себя на искренней жалости к этой молодой девушке, но она выпалила:

- Чем я могу быть полезной Вам, такому ухоженному, благородному человеку, который изображает из себя едва ли не ангела, а сам убивает людей и служит убийце! Да еще и студенток совращает, а потом память им стирает!

- Сколько можно повторять, мисс Уизли, я не сплю со своими студентками! И уж точно не стираю им после этого память! — взорвался Снейп.

Проклятая девчонка задела за живое. Если раньше, до Гермионы, подобные предположения его только забавляли, то теперь болезненно давили на совесть. Хотя, конечно, формально они не спали, пока Гермиона была его студенткой, это произошло уже после... и студенткой она больше не являлась, но... отношения завязались именно через отработку взысканий. Первый поцелуй состоялся именно тогда. И, что уж говорить, с тех пор он неоднократно представлял, как состоится их секс - прямо там, в кабинете зельеварения, посреди всех этих книг, ингридиентов, зелий и котлов для их изготовления.

Жаль, что этого так никогда и не произошло.

Проклятая Уизли. Не хватало еще покраснеть под ее отвратительным взглядом!

- А, значит, память не стираете. Правильно ли я понимаю, что по поводу остального возражений нет? — Уизли мгновенно сменила крик на ядовитую улыбку и вкрадчивый голос. Что-то уловила, зараза. Почувствовала, что попала в точку.

Гермиона клялась и божилась, что никогда, ни сном ни духом ничего насчет них не говорила Джинни Уизли. Снейп был уверен, что это правда. Но кто знает этих девчонок? Может быть, она вела какой-нибудь дневник, а наглая рыжая бестия прочитала? А может быть, говорила что-то во сне, а та подслушала. Может, вообще шпионила - если ей хватало совести смотреть за сексом подруги и брата, превращенного зельем в преподавателя, то что мешало проследить, позаимствовав у Поттера мантию-неведимку?!

Она провоцирует его так, как будто что-то знает. Или... он так воспринимает, потому что знает сам. В любом случае, если этот странный разговор продлится еще хотя бы минуту, он ее своими руками придушит.

Или хотя бы шибанет Сектумсемпрой, как ее чертова братца-потрахуна.

- Пошла. Отсюда. Вон, — отчеканил Северус.

Сдержаться. Не наорать. Не схватиться за волшебную палочку. Ты директор. Профессор. Преподаватель. Шпион Ее Величества, то есть Его Темного Величайшества Волдеморта и Его Умнейшества-Стратегейшества Дамблдора... А это просто наглая рыжая девица, которая даже недалекого Поттера так достала, что предпочел отправиться на верную смерть в компании остолопа Уизли, но не его сестрицы!

- Простите? - уточнила она, невинно-елейным голоском, к которому прилагалось хлопанье глазками.

Тьфу ты, мать твою. Нет, сдержаться здесь невозможно.

- ВОН ОТСЮДА, УИЗЛИ!!!! И ЧТОБЫ Я ТЕБЯ БОЛЬШЕ НЕ ВИДЕЛ!

Все-таки наорал. Но на Уизли это произвело вовсе не пугающий эффект - напротив, девчонка выглядела так, будто одержала победу в схватке.

- Не дождетесь, профессор, — ухмыльнулась она, подтверждая его ощущение. — Сейчас я, конечно, уйду, но знайте: я слежу за Вами и всегда буду следить. Власть тирана долго не длится. Если бы Вы уделяли истории магии столько, сколько зельям и вашему Волдеморту, знали бы об этом сами. Справедливость восторжествует, и для Упивающихся Смертью придет Судный День. Вы за всё ответите, и за это — в том числе.

Она победоносно улыбнулась ему в лицо, развернулась и медленно, уверенно прошла к двери, вскоре скрывшись за ней. И опять в этой фразе, в этой вальяжной поступи было что-то неуловимо-женское, что-то опасное, дерзкое и почему-то очень неприятное ему лично.

Северус сжал голову руками. Новый учебный год только-только начался, а он уже срывается. Гермиона будет им недовольна. Может быть, ей вообще не рассказывать об этом... первом опыте взаимодействия с девчонкой Уизли? Однако, какая кошмарная девка. Какой характер! Да тут не то, что Поттер не сдюжит - тут и Волдеморт подавится. Может, правда, доставить ее к нему, и пусть сам мучается, раз напросился?

Снейп покачал головой. Нет, нет, нельзя. Девчонку надо защитить. В конце концов, такая уж у него карма - всю жизнь подчищать за дурными гриффиндорцами и спасать им жизни. Такова его расплата за то, что когда-то не спас самые главные жизни, те самые.

Как он доведет свое дело до конца, если срывается уже сейчас? Нет, так нельзя. Тем более - из-за провокации какой-то девки, намекающей на то, что он спит со студентками.

Взять себя в руки. Срочно. Пережить очередной школьный день — и скорее к ней, к Гермионе, к умной, рассудительной, понимающей и родной, за мнимую каменную стену и как можно дальше отсюда.

И неважно, что она бы сейчас как раз училась на седьмом курсе. Это не имеет никакого значения. Уж во всяком случае - это не собачье дело никакой Джинни Уизли, что бы она там о себе ни думала.

________________________________________________________________________________________________

Её кожа была раскаленной, как жар адского пламени, способный растопить весь холод мира. Её кровь была сладкой и дурманящей, она сводила его с ума своей бесконечностью и живостью. Он запускал ногти в её молочно-белую кожу, водил пальцами по её спине, стараясь как можно сильнее внедриться в нее. Ей нравилась та боль, которую он ей причинял, она стонала и выгибалась под ним, чтобы усилить эффект, она впивалась зубами в его шею, оставляя на нем свои следы. Она хохотала, как безумная, когда он яростно двигался в ней, почти разрывая на части, впивалась в его волосы, когда он кусал её затвердевшие соски до крови. Она отдавалась ему с огромным жаром, который был тем сильнее, чем яростнее он её брал.

А потом она просыпалась и не помнила ничего, её тело не хранило его следа, её внутренности не разрывались от боли, смешанной с наслаждением, её губы не кривились от стонов восторга, и она не мечтала пережить события предшествующей ночи.

Но он, он никогда ничего не забывал. Он не считал нужным лишать себя этих сильных, по-настоящему сильных эмоций, он знал, что ей всегда будет не хватать именно этого, и она вспомнит его тогда, когда придет время. А оно придет, и это неизбежно. Она начнет видеть эти сны. Его сны.

Глава 5. "Женщины, черт их побери"

Странно, когда ты сходишь с ума

У меня появляется чувство вины

Я тебя понимаю, ведь мне иногда

Тоже снятся страшные сны

Смысловые галлюцинации "Зачем топтать мою любовь"

Остаток дня прошел хуже некуда. Брат и сестра Кэрроу опять применили на гриффиндорцах Круциатус, те, в свою очередь, сделали все, чтобы лезть на рожон, как будто нарываться на неприятности - это ну очень героический поступок. МакГоннагал опять встала на защиту своих студентов грудью, и это опять привело только к пикировке, а вдобавок Сибилла Трелони напугала кого-то из третьекурсников Пророчеством, которое, как подозревал скептически настроенный Снейп, было следствием отсутствия свежего воздуха в ее кабинете и злоупотреблением разных травяных отваров уважаемым профессором Прорицания. Когда он уже собрался покидать Школу и отправляться домой, его поймал Филч и долго, яростно жаловался на очередных сорванцов, которые сперли что-то из его кабинета с выдающейся коллекцией конфискованных вещей. Дурдом да и только. Как Дамблдор с этим всем справлялся?

Иногда хотелось спросить об этом его портрет, но Северус никак не мог заставить себя снять с него черное покрывало. Пристальный и всегда немного укоризненный взгляд глаз Альбуса он бы сейчас не выдержал. И "сейчас" длилось с того самого дня, когда пришлось выполнить просьбу старого манипулятора и добить его, и так умирающего от долгоиграющего яда, на глазах у Малфоя, Поттера и всех остальных.

Когда-нибудь он многое скажет директорскому потрету. Предварительно изрядно накачавшись огневиски, конечно. Но сейчас головной боли хоть отбавляй и так, не хватало еще добавить к ней похмелье.

А вот выпить за ужином с Гермионой можно. Вроде бы дома еще осталось что-то. Вино точно, может, и чего покрепче найдется. Не то, чтобы Снейп злоупотреблял алкоголем, но в последнее время выпить хотя бы рюмку на сон грядущий ему хотелось практически каждый день.

Он себя всячески в этом ограничивал. Алкоголь, конечно, дает временное расслабление, но в этом таится и опасность, а ему нужно быть начеку в режиме 24/7/365. Не хватало еще, чтобы он ослабил бдительность и дал кому-то доступ к своим мыслям даже невольно.

Нужен какой-то другой способ временного успокоения нервов. Потому что сегодня к моменту возвращения он был взвинчен до предела, так, что буквально ворвался в дом на всех парах, едва не вышибая дверь. Он фурией пронесся по прихожей, и его черная мантия развивалась, как в фантазиях малолеток, представляющих, что их профессор вампир. Уж лучше, когда они представляют его кровососом, не отбрасывающим тени и не отражающимся в зеркале, чем охочим до студенток секс-маньяком, который развлекается с ними, а потом заботливо стирает память.

Тьфу ты, опять вспомнил. Чертова Уизли и ее наглость!

- Я дома, - громко сказал он, но Гермиона не отозвалась.

Снейп, почуяв неладное, мигом взлетел наверх, и его взору предстало облако кудрявых каштановых волос, которое странно подрагивало. Гермиона стояла к нему спиной.

Злость профессора мгновенно улетучилась. Он подошел к ней и обнял. Гермиона шумно выдохнула и характерно дернулась. Плачет, но не хочет это показывать. Хлюп носом был ответом его наблюдениям.

За год с лишним, что они прожили вместе, Северус и Гермиона научились понимать друг друга без лишних слов, слишком хорошо, чтобы терзать наводящими вопросами. Да и что тут спрашивать, чему удивляться: в последнее время Гермиона плакала часто, и причины для этого были как на ладони. Домашнее заточение и невозможность учиться магии дальше - раз. Тоска по друзьям, родителям и привычной жизни - два. Прослушивание запрещенного радио Сопротивления с перечнем убитых и страх - три. Отдельный и очень сильный страх за Поттера и компанию, включая всех чертовых Уизли - четыре. Страх за него - пять. Страх перед Беллатрикс - шесть. Еще какие-нибудь бесконечные и сугубо женские страхи - семь, восемь, девять и до бесконечности.

Поначалу он спрашивал, над чем именно она плачет, потом перестал - все равно сама расскажет. Или вначале будет долго отнекиваться, а потом, когда его раздражение нарастет в достаточной мере, чтобы дойти до ее внимания, все-таки объяснит, в чем конкретно дело на этот раз. Женщины, Мерлин их пойми. Нет, чтобы сказать прямо - нет, обязательно будет вот это "ничего", "честно, ничего", "неважно" и особенно "ты все равно не поймешь". Каждый раз когда Снейп слышал эти фразы, он внутренне свирипел и ничего не мог с собой поделать. Потом злился на себя, если не мог удержать эмоции внутри: он же знал, что Гермионе нелегко, и сейчас ей очень нужна опора и поддержка, молчаливая, теплая, терпеливая и ласковая.

Юная семнадцатилетняя девушка, умная и взрослая не по годам, но все равно такая молодая и хрупкая - и сколько свалилось на ее плечи. Впрочем, на его плечи практически в ее возрасте свалилось ничуть не меньше, если задуматься, но она все равно женщина, и женщина очень молодая, а он мужчина. Нужно быть терпеливее. Мудрее.

Гермиону что-то сильно напугало, вот она и плачет. Или что-то приснилось. Или она устала. Вон, у этой Джинни Уизли тоже нервы ни к черту, но она не плачет, а орет и нарывается на неприятности, хотя тот же возраст. И вообще, последние полгода нервы на пределе у всех, и он не исключение - судя по сегодняшнему инциденту все с той же Уизли.

Пошла эта Уизли и весь их рыжий выводок за компанию. Гермиона, нужно сосредоточиться на ней. Она здесь, в его объятиях и старается прекратить плакать. Не позавидуешь ей, конечно, если вдуматься, но ему, Снейпу, сейчас тоже не позавидуешь, и ему в любом случае приходится тяжелее, чем любой девчонке, хотя бы потому что он двойной агент, и должен закончить не только начатое Дамблдором, но и спасти злополучного Поттера, а также бесконечно драгоценную жизнь многих девчонок и мальчишек. И в первую очередь, ту самую девушку, что сейчас потихоньку успокаивается в его руках.

- Северус, — прошептала Гермиона, все еще шмыгая носом. — У нас была Беллатрикс Лестрейндж.

Ага, причина слез номер шесть. Понятно.

- Что ей было нужно? Она тебя обидела? — спросил Снейп, чувствуя, что опять начинает закипать. — Если она хоть пальцем тебя тронула, расскажи как есть, и тогда я ей покажу…

- Нет, нет, дело не в этом. Она не обидела, — поспешно перебила Гермиона. — Она сказала, что Тот-Кого... то есть,онлично желает меня видеть. Одну.

- В каком смысле одну? - не понял Северус.

- Без тебя. Лестрендж это подчеркнула.

Час от часу не легче. Плохо, очень плохо - Темный Лорд действует в обход него и призывает к себе Гермиону, не утруждаясь об этом сообщить лично. Рычаг давления. Лорд хочет покорности. Лорд хочет напомнить о своей власти.

Или все еще хуже, и он хочет карать.

- Скажи честно, ты в чем-то прокололся? - спросила Гермиона.

Этот вопрос она уже задала, глядя ему в глаза. Спросила так, а читается: "Он теперь убьет меня, да?"

Северус не знал. Не имел понятия, что повернулось в извращенной голове величайшего темного мага современности, какая еще изощренная махинация возникла в недрах его сознания, и зачем для этого понадобилась Гермиона. Можно было бы надавить на Беллу, но Снейп готов был биться об заклад, что ведьма лишь передала волю Господина и сама осведомлена не более самого Северуса.

Глаза Гермионы просили ответ, который успокоит. Мерлинова борода, кто бы успокоил его самого.

Не дождавшись ответа, она разразилась новыми потоками рыданий. Северус рассеянно и как-то машинально гладил её по голове, обдумывая услышанное.Соображай, профессор, соображай.Если бы Волдеморт хотел убить Гермиону сейчас в качестве карающей меры, он бы сделал это на его, снейповских, глазах, потому что так больнее. Да и Лорд неравнодушен к театральным эффектам. Опять же, тогда Лорд точно приобрел бы в лице Снейпа смертельного врага, а сейчас это ему более чем невыгодно. Нет, тут явно что-то другое. Скорее всего, Волдеморту что-то нужно от Гермионы. Информация. Какие-нибудь воспоминания, сведения, может быть, поручение… Ну и да, конечно, припугнуть его, Северуса. Стоит признаться, что это уже удалось.

И все-таки, пока рано опасаться. То есть Темного Лорда стоит опасаться в любом случае, но всё-таки пока уровень опасности не красный. Оставалось донести это до перепуганной Гермионы.

- Так, где твоя логика, Грейнджер? Десять баллов с Гриффиндора, — процедил он с наигранным презрением в голосе. Девушка мгновенно вспыхнула и отстранилась от него.

Отлично, отлично, задача-минимум выполнена. Она, только что рыдающая в три ручья, теперь похожа на маленького взъерошенного зверька. Сердитого, а не плаксивого. Сработало.

— Темный Лорд не настолько глуп, как считают гриффиндорцы, - продолжал он. - И да, позвольте напомнить, что мир не всегда крутится вокруг её Величества Грейнджер. Если бы он хотел убить кого-то из нас, сделал бы это в любой момент. Так что с твоей стороны, мисс Всезнайка, очень глупо впадать сейчас в истерику.

- А Вы сегодня язвительнее обычного, профессор Снейп, — ответила Гермиона, улыбнувшись.

- День напряженный выдался, — проворчал он. — Если честно, просто кошмарный день. А тут еще и ты со своими слезами, я уж думал, умер кто…

Он отвернулся. Снейп никогда никому не озвучивал, что тоже волнуется за Поттера и Уизли, скрывающихся черте где и черте что ищущих, но Гермиона об этом явно догадывалась без каких-либо подсказок.

- Что у тебя опять стряслось? — спросила Гермиона. - Новый учебный год, я смотрю, идет еще хуже, чем мы предполагали.

Северус рассказал ей всё, умолчав лишь о заявлениях Джинни касательно его отношений со студентками на взысканиях.

- Я поддался на ее провокации, прямые нападки, обвинения в убийстве Дамблдора и принадлежности к Упивающимся, - признался он. - Наорал и выставил за дверь. Сам этому совсем не рад, но эта девица умудрилась довести меня до белого каления. Она всегда была такой? Как вы выдерживали ее несносный характер?!

- Дорогой, пойми, Джинни сейчас очень тяжело, - вздохнула Гермиона. - И да, признаться, я тоже не ожидала, что Гарри её оставит. Не понимаю, какой в этом смысл? Вон, Темный Лорд и без него узнал об их связи и теперь в любой момент может до нее добраться… Мир же всегда не без «добрых» людей вроде Малфоя… Джинни с уходом Гарри, полагаю, лишилась последнего близкого человека, которому могла доверять. Понимаю, это сложно, но очень тебя прошу: постарайся быть к ней терпимее. Она бедовая, отчаянная и может выкинуть всё, что угодно - да, но Джинни не плохой человек. Она девочка с добрым сердцем, боец и настоящая гриффиндорка. Это я точно знаю.

- Насчет Гриффиндора меня терзают некоторые сомнения. Она какая-то очень взрослая, эта Уизли, — задумчиво проговорил Снейп. — Вроде бы всего лишь 16-летняя девчонка, но временами в ее интонациях, взглядах, жестах и даже походке видна женщина. Причем даже слишком. От этого берет оторопь.

- Слишком женщина? — рассмеялась Гермиона. — Это как?

- Понятия не имею, — буркнул Снейп. — Слишком. Девчонки ее возраста должны быть если не детьми, то девушками, а Уизли ведет себя как женщина. Не могу объяснить.

- Девчонки ее возраста? Смею тебе напомнить, что когда начались наши с тобой отношения я как раз была в этом самом возрасте. И что-то не помню, чтобы я была для тебя ребенком.

- Черт побери, Геримона! - Северус опять разозлился. - Никаким ребенком ты для меня не была и вообще не была ребенком! Конечно, ты была девушкой и ею остаешься - моей девушкой. Я не знаю, как объяснить. Просто есть девушки, а есть женщины, и эта твоя Уизли - она женщина. Как Белла. Хотя я не знал ее в совсем юном возрасте, но мне рассказывали, и я этому верю. Белла тоже всегда такой была.

Гермиона вспыхнула и отвернулась. Снейп закатил глаза. Сейчас выяснится, что он опять невольно нажал какую-то недопустимую кнопку, и вместо теплого уютного вечера ждет многоуровневый разбор полетов.

И далеко не факт, что он потом закончится бурным сексом.

"Нет уж, дорогая, я не буду тебе помогать наводящим вопросом, - зло подумал он. - Я тебе не какая-нибудь Кассандра-прорицательница, чтобы догадываться, на что ты обиделась в этот раз. Хочешь поговорить об этом - изволь сама, а нет - так и молчи себе да дуйся, сколько влезет".

Молчание длилось недолго. Он даже не успел полностью переодеться в домашнюю одежду, как причина неудовольствия была озвучена.

- Эта твоя "Белла" меня пытала и регулярно появляется запугивать, а на днях потащит меня к Тому-Кого-Нельзя-Называть! - выпалила Гермиона сильно повышенным тоном. - А ты продолжаешь называть ее так, будто вы до сих пор любовники!

Северус от неожиданности рассмеялся. Так вот, в чем дело? Гермиона ревнует его к Беллатрикс? Умора! Он решил, было, что это какая-то шутка, но взгляд Гермионы настолько метал молнии, что смех застыл на его губах.

- Ничего смешного в этом нет! - воскликнула Гермиона, и ее голос сорвался на какой-то странный визг. - Видимо, ты ее всю жизнь забыть не можешь, раз вспоминаешь, какой она была "женщиной, а не девушкой", и даже видишь ее черты в Джинни! Небось, жалеешь, что волей своего Господина оказался связан со мной, потому что уж куда мне до твоей первой женщины, разве что кудрявыми волосами, да и то цвет не тот! Конечно, как там говорится - первая любовь не ржавеет?!

- Кто бы говорил о первой любви! - в тон ей ответил Северус. - Я у тебя даже не первый мужчина - и не второй!

- Зато ты моя первая любовь! - крикнула Гермиона, и получилось, с одной стороны, очень высоко, с другой - как-то жалобно.

Снейп шумно выдохнул, помотал головой и подошел к девушке вплотную. Несколько мгновений они смотрели друг на друга, не отводя взгляд, затем он опустил руки ей на плечи и притянул к себе. Гермиона не сопротивлялась. Он поцеловал ее в полуоткрытый рот, отстранился и сказал, пристально глядя в глаза:

- Я очень хотел бы, чтобы ты была моей первой любовью, но это не так. До нашей встречи у меня была жизнь, и в ней было место разным чувствам. И да, у меня была первая любовь, но это не Беллатрикс.

- А кто? - спросила Гермиона.

- К нам с тобой это не имеет никакого отношения, - отрезал Снейп, давая понять, что не намерен говорить на эту тему. - Это прошлое. А мы с тобой - настоящее. Ты - мое настоящее.

- Пойдем ужинать, - примирительно сказала Гермиона и поцеловала его.

Что ж, эта ссора закончилась быстрее, чем несколько предыдущих, но Снейп не мог понять, хорошо это или плохо. С одной стороны, хорошо, что вечер не пройдет в разборках. С другой - остался какой-то странный осадок, и в этих ощущениях он не мог разобраться. Ревность Гермионы выразилась не впервые, но она впервые спросила его оней. И это почему-то оказалось... то ли неприятным, то ли просто странным. Он пообещал себе подумать об этом на досуге.

- А что касается Джинни, пожалуй, я могу понять, что ты имеешь в виду, - сказала Гермиона, когда они спускались по лестнице вниз. - Она всегда говорила, что сразу родилась женщиной, если так можно выразиться.

- Учитесь язвить, мисс Грейнджер? — ядовито поинтересовался Снейп. — Я догадываюсь, что она вряд ли появилась на свет юношей, а потом волшебным образом сменила пол…

- Вот ты ворчун! Я не об этом, Северус, — возразила Гермиона. — Джинни, как бы так выразиться... родилась такой, понимаешь? Она мне говорила, что с самого начала знала, что делать, ну… в этом самом смысле… Как будто бы с рождения имела какой-то опыт…

- Не уверен, что правильно тебя понял... В каком "этом самом" смысле? Знала, что делать - что?

Гермиона вздохнула и покачала головой, как бы говоря: ох, мужчины, все-то вам разжевывать нужно.

- Джинни говорила, что никогда не была девственницей, - сказала она. - Ей не только не было больно при первом разе, но даже и крови не было.

- Мерлинова борода, Грейнджер! - воскликнул Снейп. - Неужели мне обязательно знать все эти подробности?!

- Ну ты же иносказательно не понял, - невозмутимо пожала плечами Гермиона. - В общем, вот такие дела. Думаю, что именно такая вот врожденная особенность накладывает отпечаток на её поведение, вот ты и замечаешь какие-то «слишком женские» черты.

- Очень странно, — пробормотал Снейп.

"Странно" вообще лучшее определение этого дня, начиная от беседы с Уизли в кабинете, заканчивая неуметными подробностями об особенностях ее анатомии. А еще ведь Темный Лорд, зачем-то призывающий к себе Гермиону, и сама Гермиона, которой сегодня захотелось приревновать его к Беллатрикс и заодно распросить о первой любви.

Женщины, черт их побери. Как же иногда от них хочется свалить куда-нибудь в параллельное измерение. Может быть, Поттер не такой уж и дурак, что свалил спасать мир с лучшим другом и без единой бабы. Конкретно сегодня Северус Снейп ему даже завидовал.

Впрочем, скитающийся невесть по каким горам и долам Поттер наверняка бы сейчас завидовал своему бывшему профессору - потому что того ждал очень вкусный ужин, приготовленный заботливыми руками Гермионы.

Глава 6. Унесенная чувствами

In my heart I know I can let go.

In the end I will find some peace inside.

New wings are growing tonight.

Is it a dream?

All the ones I have loved calling out my name.

The sun warms my face.

All the days of my life, I see them passing me by.

Где-то внутри я знаю:

Смогу тебя отпустить.

Крылья мои отрастают,

А время поможет забыть.

Сон ли все то, что было?

Имя ты помнишь мое?..

Помнишь, как я любила?..

Все наши дни вдвоем?..

Их тень в небытье плывет.

Within Temptation "The Swan Song" . Вольный стихотворный перевод К. Буяновой.

Выходные приближались намного быстрее, чем хотелось бы Джинни. Она так и не придумала, что сказать Малфою по поводу сделки, но не прийти в условленное место не могла, хоть и боялась. Хогсмид был уже не тем. Повсюду сновали дементоры, вселяя страх и ужас. Каждое нечаянно брошенное слово становилось достоянием Упивающихся, которые могли в любую секунду прикоснуться к зловещему узору на руке и вызвать своего Повелителя. Впрочем, скорее всего, это была больше бравада: вряд ли Волдеморту нравится, когда его дергают по пустякам.

Невилл изо всех сил хотел реорганизовать отряд Дамблдора, но её, Джинни, брать отказывался по причине возраста. Можно подумать, год — это такая уж огромная разница! Можно подумать, она не участвовала в том рейде в Министерство! Да этот дурень Невилл, поди-ка, тысячу лет назад забыл, что такое секс, а туда же, взрослого изображает! Правда, она, Джинни Уизли, тоже потихоньку стала забывать, как это... Может быть, потому её начали преследовать странные сны?..

Просыпаясь, она ничего не могла толком припомнить кроме обрывочных картинок и общего ощущения. Во сне с ней определенно кто-то был. Кто-то, кто чувствовал, как она хочет, как любит и как мечтает, кто-то, кому это доставляло удовольствие так же, как и ей. Кто-то властный и требовательный, но при этом разрешающий ей делать то, что она считает нужным. Кто? Реальный человек или фантазия, мечта? Что именно он с ней делал, Джинни не могла вспомнить, но чувствовала, что еще ни разу не испытывала подобного наяву. У Майкла Корнера она была первой, о Дине Томасе даже вспоминать не хотелось, а Гарри… о, Гарри, Гарри.

Нет, с ним было хорошо, особенно поначалу. Гарри Поттер, тот самый мальчик, в которого она была влюблена с детства. Мальчик, который так долго не обращал на нее никакого внимания, но потом наконец-то рассмотрел и влюбился именно так, как ей мечталось. Он был бесконечно нежен, бережен, аккуратен и ласков, и поначалу это сводило с ума самим фактом. Но порой хотелось вешаться. Порой казалось, что он даже в постели вел себя с ней, как с маленькой девочкой, которой нужны розовые сопли и, кажется, не то, что никогда не ставил это под сомнение, а даже и не догадывался, насколько далек от истины. Гарри Поттер. Герой волшебного мира. Сбывшаяся мечта.Может быть, ты теперь сбежал, чтобы встретить в своих странствиях какую-нибудь вейлу?При мысли об этом становилось больно. Впрочем, может быть, эта самая вейла-искусительница научит тебя, что еще можно делать в постели?.. Сомнительно. Скорее, это он любую вейлу перевоспитает, с его-то идейностью… Впрочем, об этом думать совсем не хотелось. Совсем.

Но не думать не удавалось. Гарри. Любовь ее жизни. Такая же чистая, преданная возвышенная и с высокими идеалами, как он сам. Как в этих магловских книжках, которые так любила читать Гермиона. Одна ей очень запомнилась, в первую очередь, из-за названия. "Унесенные ветром". Так красиво. Так поэтично. Такой удивительный мир, напрочь лишенный магии, но щедро компенсированный волшебством чувств. Правда, Джинни никак не могла понять, почему Скарлетт, всю жизнь любившая Эшли, прошедшая ради него и этого чувства через такой ад, пустив свою жизнь по абсолютно роковому сценарию и нарожав кучу детей, которых не хотела и не любила, в конечном итоге выбрала этого противного Рэтта Батлера. А главное, эта сволочь даже не смогла оценить ее выбора! Шутка ли, не придумал ничего лучше, чем послать женщину, которой столько лет добивался, ровно тогда, когда она по каким-то причинам воспылала к нему ответными чувствами!

Нет, этого Джинни решительно не могла понять. Не могла она понять и Эшли, который вроде бы и не был равнодушен к Скарлетт, но при этом вполне себе припеваючи жил с этой своей Мелани, и, пожалуй, если бы Скарлетт за ним сама не бегала, то в общем и целом ему было бы до фонаря.

Временами Джинни очень боялась, что Гарри как Эшли, и поэтому волевым усилием не бегала за ним, курса с третьего упорно делая вид, что ее детская влюбленность безвозвратно прошла, и даже позволяла себе и другим по этому поводу иронизировать. Потом она стала встречаться с другими мальчиками, надеясь, что безответные чувства пройдут по-настоящему, но они не проходили.

А потом Гарри Поттер чудесным образом влюбился в нее сам. Он оказался не Эшли, а она не повторила участь вечно отверженной, несмотря на всю свою яркость, сексуальность и привлекательность, Скарлетт. По крайней мере, так ей казалось до недавнего времени.

Пока Гарри не бросил ее и не свалил черте куда так же немотивированно, но безапелляционно, как тот самый Эшли в том самом кабинете. Слава богу, что в их случае хоть никакой Рэтт Батлер не подглядывал. Впрочем, какая разница: весь Хогвартс все равно понимает, что ее, Джинни Уизли, бросили. Или, во всяком случае, что онасвободна.

Джинни потянулась на кровати. Вот уже второй месяц она была официально свободной девушкой, а значит, вольна делать что угодно и с кем угодно. Может, напиться и переспать с Малфоем? О, это очень уязвит Гарри, когда он об этом узнает!

Джинни минутку поразмыслила и тряхнула головой. Нет. Неинтересно. Что может этот изнеженный подлый запуганный мальчишка? Что вообще могут эти мальчишки? В ее снах явно фигурировал кто-то куда более опытный. А может быть, взрослый?.. Уж не Снейп ли это был?

Фантазии о Снейпе периодически возвращались к Джинни даже в прошлом году, когда рядом с ней был нежно любимый Гарри. Именно под соусом "вот этот, наверно, знает, что к чему!" Но всё-таки Снейп — профессор, а еще директор Хогвартса и Упивающийся по совместительству, и наяву любые сексуальные мысли на его счет устремлялись прочь. Он опасен, он убийца и соратник Волдеморта, а значит, за ним надо следить с целью весьма определенной… Ведь это шанс помочь Гарри и Рону победить.

Стоп! Джинни резко села и сжала руки в кулаки. Опять Гарри, снова Гарри! О чем, черт побери, не думай, мысли всегда к нему возвращаются. К чертям Гарри Поттера! Он порвал с ней, бросил, бросил и еще раз бросил! Хватит о нем! Пусть решает все свои проблемы с Волдемортом самостоятельно. Слежка за Снейпом может дать ряд преимуществ лично ей. Ответит за всё, что сделал, не сделает того, что собирается. Подобраться к нему ближе, продолжать выводить из равновесия, быть рядом, когда он на чем-нибудь проколется, и использовать это. И вовсе не ради Гарри Поттера и его великой тайной миссии, пропади она пропадом!

Гарри Поттер. Сколько лет она рисовала в своих мечтах их поцелуй, сколько лет мечтала, что это произойдет, надеясь ощутить все то, что непременно должно быть, когда целуешься с тем, кого любишь! Все вот это, о чем пишут в романах и о чем наперебой трещат другие девчонки! Темень в глазах, дрожь по всему телу, эти, как их, бабочки где-то в животе - а может, в самом его низу? Там при таком поцелуе должно становиться очень мокро и очень пульсирующе. Само, без всяких стимуляций и прогулке рук по разным частям тела, и уж точно без алкоголя... Таким же он должен быть, поцелуй любви. И таким он должен быть каждый раз, каждый день и час, когда отношения по чувствам, так же? Да что там поцелуй - достаточно одной встречи глазами, и тело обдает волна, которой невозможно сопротивляться, и все мысли только о моменте, когда можно будет соприкоснуться, прижаться, вдохнуть запах... Разве не об этом пишут в романах и стихах?

Джинни и сама писала стихи. Периодами. По настроению. И так странно - на тему Гарри она писала очень много, пока он был мечтой, но когда начались их отношения, стих почему-то ушел сам собой. Последним на сегодняшний день был этот.

Сердце бьется, и ликует, и горит.

Почему - а разве есть кому-то дело?

Что-то явно происходит там, внутри,

Пробивается наружу неумело.

Сумасшествие, безумство, помутненье -

Называем, как угодно - суть одна.

Нет исхода, впрочем, и спасенья,

Среди осени в душе царит весна.

Разом хочется лететь и разбиваться,

Чтобы сразу - прыг - и все, с обрыва вниз.

Не стремиться, не бояться, не влюбляться,

Оборвать все нити - вот такой каприз.

Часть меня хотела б с жизнью распрощаться,

Но вторая жаждет жить ещё сильней,

И стремиться, и гадать, и ошибаться,

И чтоб сердце колотилось все скорей.

Кажется, тогда Гарри начал играть с ней в гляделки и напоминать влюбленного мальчишку. А потом, вскоре, состоялся первый поцелуй. Который вызвал очень странные чувства - как, впрочем, и все последующие.

В мозгу отчаянно билась одна мысль: свершилось, свершилось, это Гарри, и он со мной, он в меня влюблен! Но ничего исключительного, из того, о чем она читала и слышала, на физическом уровне не происходило. Тогда Джинни подумала, что это все вымыслы и домыслы, которые девки поколениями и веками льют друг другу в душу для красного словца. Будь такое в жизни, зачем бы писать об этом столько художественных произведений? Логично? Еще как.

А теперь, когда их с Гарри правильные - во всяком случае, с точки зрения головы - и верные, прочные, ласковые отношения приказали долго жить, вдруг приходят эти сны. В которых - судя по послевкусию - присутствует то самое, из книжек, стихов и потаенных женских мечтаний о чувствах и их физическом выражении. Черт знает что, в самом деле.

Плевать. Сейчас не до этого. Осталась последняя ночь перед встречей с Малфоем, и все, что ей сейчас нужно - уснуть. По возможности, так, чтобы наутро возникли хоть какие-то идеи, что предложить белобрысому в качестве сотрудничества на взаимовыгодных условиях.

И без снов. Без чертовых снов, как бы ни было приятно после них пробуждаться.

_________________________________________________________________________________________________

Она лежала на ковре перед камином, бесстыже поглаживая грудь и игриво глядя на него в ожидании продолжения.

- Нет, — сказал он, водя холодным пальцем вдоль линии её талии. — Не сейчас.

- Когда же? — хрипло выговорила она, и огромные глаза затуманились нескрываемым желанием.

- Очень скоро я позову тебя, Джиневра, и тогда ты должна будешь прийти ко мне.

- Я приду, я обязательно приду, — шептала она, прижимаясь обнаженным телом к его мантии.

- Придешь и вспомнишь меня, — улыбнулся он, отстраняя девушку от себя.

-Зачем мне тебя вспоминать, я же никогда тебя не забывала! — воскликнула она, сжимая его руку так, что ногти впились в его бледную кожу. — Мы что, расстанемся?

- Никогда, Джиневра, — его голос был спокоен и лишен эмоций. — Бессмертные не расстаются.

- Иди ко мне, — простонала она, призывно выгибаясь.

- Нет, — повторил он. — Не сейчас. Очень скоро я позову тебя, Джиневра, очень скоро.

Глава 7. Сделка

It's in the water baby

It's in the pills that pick you up

It's in the water baby

It's in the special way we fuck

It's in the water baby

It's in your family tree

It's in the water baby

It's between you and me.

Сквозь Черную Метку

И колкости прений,

В воде и таблетках,

В крови поколений,

Мы связаны, детка.

Вставай на колени...

Placebo "Post Blue". Вольный стихотворный перевод К.Буяновой

Вот и наступил день Икс. Разумеется, как и положено по закону подлости, именно сегодня дождь решил лить, не переставая. Дождь и кишащий дементорами Хогсмид - идиллия, мда. Джинни, в отличие от Гарри, не испытывала перед ними панического страха, но приятных эмоций они как-то тоже не вызывали. Особенно теперь, когда их служба Волдеморту уже ни для кого не была секретом. Приказ любого Упивающегося — и дементор высосет из тебя всё хорошее, всё живое, включая даже душу.

Впрочем, осталось ли в ней, Джинни Уизли, хоть что-то хорошее? Сейчас, пробираясь по мрачным закоулкам когда-то кипящего мирной, радостной жизнью Хогсмида, девушка не чувствовала вообще ничего. Даже страх перед предстоящим разговором с Малфоем отошел на второй план. Да что там Малфой, Джинни не пугала даже перспектива поцеловаться с дементором. Голоса умирающих родителей или какого-нибудь там Седрика Диггори она точно не услышит, так что, скорее всего, это произойдет незаметно и безболезненно. Ну разве что станет еще темнее и холоднее вокруг. А может быть, последним, что она запомнит, будет тот таинственный голос из сновидений. Голос, который никак не восстановить в памяти, но Джинни не сомневалась: услышь она его наяву, узнала бы сразу, не спутала бы ни с каким другим.

Может быть, она сходит с ума? Помешалась на почве того, что ее подруга погибла, старший брат ушел в себя и лишился уха в битве, а парень пустился в бега с еще одним старшим братом, и от обоих с тех пор ни весточки? Или это стресс, вызванный тем, что Гарри её бросил? Или все еще банальнее, и сказывается сексуальная неудовлетворенность? Нет, с такими проблемами точно не пойдешь к мадам Помфри. А сны меж тем становились всё навязчивее и…интереснее. Четкой картины после пробуждения в голове всё равно так и не было, но оставались ощущения в теле. Значит, сны были сугубо эротическими. Значит, дело всё-таки в сексе. Но почему, черт возьми, именно спросонья душа так сжимается от одиночества, а нос как будто ловит чей-то запах, непонятно какой, но совершенно точно неимоверно близкий и нужный?..

И Снейп, чертов Снейп странно себя ведет. С того их разговора в его кабинете он стал нервным, раздраженным, бросал на нее странные взгляды, какие-то слишком пристальные, как будто он хотел заглянуть в самую её душу. При этом профессор моментально отводил глаза в сторону, если их взгляды ненароком встречались. Впрочем, может быть, причина была и не в самой Джинни, но девушка не могла отделаться от мысли, что дело было именно в ней и ни в чем другом. А может быть, ей просто в глубине души хотелось связать свои страстные сны со странным поведением Снейпа в последние несколько дней?.. А может так быть, что это вообще не сны, а он, будучи сильным легилиментом, забирается в ее голову и насылает эти сны - или того хуже, действительно проделывает это все с ней ночами, а потом стирает память? Кто знает, на что способны эти Упивающиеся и какие они извращенцы...

- Уизли! — раздался знакомый манерный голос.

Джинни вздрогнула от неожиданности. Оказывается, увлеченная своими размышлениями, она даже не заметила, как добралась до условленного места.

- Малфой, — в тон ему ответила она, быстро взяв себя в руки.

- Я уж думал, ты струсишь и не придешь, — ухмыльнулся он, бесцеремонно оглядев старенькую дождевую мантию Джинни. Той захотелось еще сильнее укутаться в одежду и быть как можно дальше от этого бесконечного дождя и от холодного, чужого Драко Малфоя.

- Я тебя не боюсь, — устало выдохнула она. Все заготовленные фразы вылетели из головы, ей было совершенно нечего сказать надменному отпрыску знатного магического рода.

- Ты предлагала сделку, — судя по всему, он тоже хотел побыстрее перейти к делу.

- Да, было дело, — просто кивнула она. — Но теперь мне нечего тебе предложить.

-То есть как? — Драко Малфой недобро прищурился. — За нос меня поводить решила, а, Уизли?

- Делать мне больше нечего, — ответила Джинни, даже не утруждая себя усмешкой, развернулась и пошла прочь.

Глупо, черт побери. Непередаваемо глупо. Переться сюда под этим дождем только ради того, чтобы повернуться и идти обратно. Молодец, Джинни, нечего сказать. Она шлепала по лужам, ловя себя на мысли, что ей, на самом деле, всё равно - пусть даже в спину полетит Авада. Может быть, так лучше. Как там Гарри рассказывал, зеленая вспышка света? Одна какая-то вспышка — и всё, никакой пустоты внутри, никакой боли, никаких предательств, никаких несчастий и смертей вокруг. Внезапно к ней подбежали сбоку и схватили за запястье.

- Уизли, стой.

Надо же, Малфой, оказывается, умеет разговаривать, не растягивая слова. Открытие тысячелетия! Джинни остановилась и посмотрела на юношу. Он вздрогнул. Видать, в её глазах было совсем пусто. Подумаешь, нежинка. Не может пережить, что кто-то не сходит с ума при виде его лысеющей светлой башки с белесыми ресницами и бровями?

- Может быть, ты хочешь выпить? — спросил Малфой.

Удивительно. Какая странная интонация. Как будто бы даже по-настоящему предлагает. Какого дементора ему понадобилось?

- Малфой, ты белены объелся? — Джинни было откровенно лень играть в аристократизм и цветистые фразы. — Или благотворительностью заняться решил? Очнись, это же я, Джинни Уизли, нищая осквернительница крови. Ищи себе другую компанию на вечер. А если ты хочешь посчитаться со мной за сорвавшуюся сделку, то начни прямо сейчас.

- Я и начал, пригласив выпить, — ухмыльнулся он. — Отказ не принимается. Есть разговор.

- Хорошо, пойдем, — пожала плечами Джинни. — Мне все равно. Только не в Три метлы. И не в Выручай-Комнату Хога.

Малфой кивнул, и они пошли вперед. Он — чуть впереди, она — за ним, не имея никакого желания сокращать дистанцию. Джинни не понимала, что делает, и ей было всё равно. Она плыла по течению сегодняшнего дня, не желая ничего менять. Пусть идет, как шло. Может быть, у Малфоя удастся выведать что-нибудь про Гарри и Рона, может быть, они еще живы…

Они подошли к какому-то мрачноватого вида строению. Странно, но раньше Джинни его не замечала - возможно, потому что не ходила в Хогсмиде никуда дальше Трех Метел и Зонко.

- Ты привел меня в мотель? — воскликнула она, догадавшись.

- Да, — пожал плечами Драко. — Здесь не задают никаких лишних вопросов. Поверь, Уизли, не в моих интересах быть замеченным с тобой.

Джинни проигнорировала его реплику и молча двинулась ко входу.

Там действительно не задавали вопросов. Малфой спокойным тоном попросил номер-люкс - странно, что таковой здесь вообще нашелся - для себя и своей спутницы и две бутылки огневиски со льдом. Ему моментально выдали ключи и пообещали доставить заказ в течение пяти минут. Малфой лишь едва заметно кивнул в ответ и жестом приказал Джинни двигаться за ним вверх по лестнице.

Их номер располагался на последнем этаже, и оттуда открывался, надо отметить, весьма симпатичный вид на вечерний Хогсмид. Впрочем, сегодня этот вид был подпорчен дождевыми тучами и неестественным туманом, вызванным присутствием дементоров. Недолго задержавшись у прозрачных дверей балкона, Джинни направилась в ванну. Ей было наплевать, что подумает Малфой. Она вымокла с головы до ног и собиралась согреться.

Его появление в ванной с бутылкой огневиски Джинни совершенно не удивило. Точнее, не вызвало никаких эмоций. В её душе царила апатия. Она подняла глаза на мальчишку Упивающегося, возомнившего себя хозяином мира. Тот нагло разглядывал Джинни. Впрочем, вряд ли он мог что-либо рассмотреть под пеной.

- Значит, слухи не врут, и ты действительно знаешь заклинание «Алохомора», — заметила Джинни, нарушая тишину.

Малфой лишь усмехнулся и налил виски в стаканы. Затем подошел и протянул Джинни её порцию.

- Насчет тебя слухи не врут тоже, — сказал он. — Стерва. Бесстыжая.

- Не тебе говорить мне о стыде. Кажется, это ты вломился ко мне в ванную без стука и разрешения, — парировала девушка.

- Действительно. Даже странно, что Поттеру хватило духа тебя бросить. Никогда не понимал, как ты могла его выбрать, — протянул Драко.

Опять эта манера растягивать слова включилась. Джинни закатила глаза.

- А кого я должна была выбрать, тебя, что ли? Ближе к делу, Малфой. Зачем ты меня сюда притащил?

- Кажется, ты шла по доброй воле, — усмехнулся тот.

Джинни фыркнула. Разговор становился всё более бессмысленным и начинал её раздражать. Она залпом осушила содержимое своего стакана и протянула его Малфою.

- Что-то в тебе есть, Уизли, — задумчиво проговорил он, наливая ей еще. — Неспроста тыемупонадобилась.

- Я понадобилась Волдеморту, потому что я — бывшая Гарри, — отрезала Джинни, отводя глаза.

- Смелая такая, имя называешь. Здесь, между прочим, охранные чары не действуют. Тебе повезло, что один Упивающийся уже здесь, и остальные по этому слову сейчас не появятся.

Очень повезло, очень. Ага. Счастье такое, что прям до потолка прыгать.

- Если бы дело было только в твоих отношениях с Поттером,онбы давно схватил тебя, - продолжал Малфой. - А что, вы с Поттером действительно расстались, или такова твоя легенда?

- А сам-то как думаешь? Будь мы с Гарри до сих пор вместе, поперлась бы я с другим парнем черте в какой мотель и сидела бы перед ним голая в ванне, попивая огневиски?

Этот выпад Малфой проигнорировал, смерив ее очередным бесстыжим взглядом.

- Так или иначе,онне торопится отдавать приказ о твоей доставке. Пока нужно только наблюдать и ждать дальнейших указаний, - сказал он.

- Вот как? — Джинни сделала заинтересованное лицо. — И кому же он приказал следить за мной? Тебе? Что представляет из себя слежка? Патронаж и днем и ночью? Ты включишь в отчет то, сколько пены я использую для принятия ванны?

- Ты слишком спокойна для человека, который понадобился Темному Лорду, — заметил Драко, и Джинни показалось, что его голос слегка дрогнул. — И слишком язвительна. Это как-то не по-гриффиндорски.

- Малфой, веришь, не веришь, но мне всегда было пофиг на всю эту факультетскую возню, равно как и на войну вселенского зла с многовековым добром, — огрызнулась Джинни. — Я понимаю, для тебя и тебе подобных кажется, что в мире нет ничего важнее чистоты крови и притеснения магглов, но я живу несколько в другой реальности. Мне интересно, что пишут в «Ведьмополитене», как модно укладывать волосы в этом сезоне…

- Ага, рассказывай, — в свою очередь, фыркнул Драко. — Вы, гриффиндорцы, помешаны на идеях мирового добра и на том, чтобы возвеличивать грязнокровок. А на переменках между уроками решаете, как бы забороть Темного Лорда без помощи Ордена Феникса.

- Очнись, Малфой! — Джинни разозлилась и плеснула в белобрысого пеной. Тот ловко увернулся. Надо же. Видать, и правда чему-то научился, играя в квиддич за купленные папочкой метлы для всей команды.

- Я тебе не Золотое Трио! Я не Гарри, не Рон и не Гермиона! - продолжала она сердито. - Я — обычный человек, который живет в обывательской реальности, не имеет никакого желания править миром, болеет за ирландцев в квиддиче, ходит по магазинам за шмотками, когда деньги позволяют, и считает, что хороший секс куда важнее того, сколько магглов убили твои товарищи из Упивающихся. С учетом всего, что вы натворили, я очень хочу, чтобы вам надрали задницу и наказали по заслугам, но лично мне изначально эта война вообще не была нужна. Ни война, ни переустройство мира, ни вся эта ваша ерунда о магии для магов и чистоте крови. Подай мне полотенце!

- Мне отвернуться? — съехидничал Малфой, исполняя её приказ.

- Как хочешь, — раздраженно бросила Джинни.

Он не отвернулся, напротив, не сводил пристального взгляда с обнаженного тела девушки, которое она небрежно промокнула полотенцем перед тем, как основательно замотаться. Ну и пусть смотрит. Она явно не первая женщина, которую он видит голой, а он уж точно не первый мужчина, перед которым она раздета. Производить впечатление своими формами на этого сосунка не входило в её планы в любом случае. Справившись с полотенцем, Джинни залпом выпила виски и протянула Драко пустой стакан.

- А ты ведь врешь, Уизли, — раздался его голос, когда Джинни уже выходила из ванной. - Складно, вполне убедительно, но врешь.

Она обернулась в дверях и удивленно посмотрела на слизеринца.

— Ты хочешь казаться обычной, хочешь жить, не выделяясь, — продолжал он, и в его глазах и голосе не было ни тени усмешки. — Но не получается, правда? А всё потому что в глубине души ты мечтаешь властвовать, управлять людьми, быть над ними.

-Нет! — перебила Джинни. — Ты в своем уме, Малфой?!

- Иначе быонне выбрал тебя. Тогда, в самом начале, открывать Тайную Комнату.

- А, так ты про Тома Риддла?! Том Риддл меня выбрал?! — Джинни перешла на крик. — В том, что этот дневник попал в руки именно мне, виноват твой папаша! Кинь он эту вещицу кому-то еще, на Риддла бы работал другой глупый ребенок!

- Ты не права, Уизли. Ты сама это знаешь.

- Оставь меня в покое, Малфой! — устало выдохнула Джинни. — Чего ты ко мне привязался? В рядах Упивающихся не хватает талантливой молодежи, которая ни черта в себе не понимает и потому готова всех мочить налево и направо? Мне казалось, ты с этим вполне справляешься.

- Ты мне понравилась, — спокойно ответил Драко. Холодно, лаконично. Так обычно говорят в магазине, покупая, например, туфли: «Они мне понравились. Беру». Хотя нет, покупка туфель вызывает куда больше эмоций.

- Прости, Малфой, но ты не в моем вкусе, — саркастично рассмеялась Джинни, покидая ванную. Драко быстро догнал её и остановил, положив руки на плечи. Джинни замерла, не оборачиваясь. Его руки были холодными. Но не такими холодными, как его губы в тот день перед кабинетом директора.

- Да-да, я знаю, что в твоем вкусе Снейп, и ты старательно его соблазняешь, — шептал он, обдавая её кожу горячим дыханием. — Мы бы пригодились друг другу, Джинни. Поверь, я мог бы многое тебе рассказать и о Снейпе, и о том, с кем он живет, и о других Упивающихся…

- И сдать их в случае чего? — спросила Джинни, изо всех сил стараясь не реагировать на его прикосновения. — Я никогда не сомневалась в том, что ты подлец, Малфой.

- Я — Малфой, и моя жизнь мне дороже всего, — в голосе слышалась усмешка. — Мы не можем знать, кто победит, но жить-то хочется при любом режиме, не так ли? Так почему бы нам не объединиться на всякий случай? Победят люди Дамблдора — ты скажешь, что я был вашим шпионом, победим мы — шпионкой "окажешься" ты. По-моему, классный расклад. Мы ведь в любом случае висим на волоске, и терять нам нечего, не так ли? Каждый день может стать последним, Джинни…

Его руки почти неощутимо гладили её волосы. Он ждал. От него пахло каким-то тонким, странным запахом, непривычным, но приятным. Запах что-то напоминал, что-то очень хорошо знакомое, давнее, близкое… Джинни повернулась к Малфою лицом. Какие серые глаза. Интересно, они вообще способны выражать хоть что-то, кроме надменности и высокомерия? Какие-то они неживые… Но всё-таки не змеиные, что само по себе приятно.

- У меня очень давно не было секса, — произнесла она. — Пожалуйста, впечатли меня чем-нибудь.

На лице Драко заиграла обычная усмешка.

- Полагаю, это значит, да? — поинтересовался он.

- Это значит, посмотрим, — в тон ему ответила девушка и сбросила с себя полотенце. — Но в данный момент я вполне готова к сотрудничеству.

Дважды повторять не пришлось. Малфой взял её лицо в свои ладони, аккуратно лаская шею Джинни большими пальцами. Постепенно его руки спустились к груди. Его прикосновения были нежными, чувственными и завораживающими, практически невесомыми, тело отзывалось на них мелкой дрожью. Его губы были рядом, глаза неотрывно смотрели в глаза Джинни, дыхание обдавало приятной теплотой, но каждый раз, когда Джинни, поддаваясь безотчетному порыву, пыталась поцеловать слизеринца, он отстранялся, и тонкие губы кривились легкой усмешкой. Он хотел сделать всё по своему сценарию. Джинни поняла, чего добивался Малфой. Она была нетерпеливой до невозможного, ей хотелось всего и сразу, а он намеренно тянул время, подчеркнуто медленно исследуя её тело, заставляя каждую клеточку сгорать от желания, сходить с ума и разрываться на части. Марлин! Он хочет, чтобы она умоляла его? Не дождется, нет, но с каждой секундой становилось всё невыносимее. Руки Джинни ходуном ходили по спине Драко, она пыталась порвать его мантию своими ногтями, но он только улыбался. Они по-прежнему стояли напротив дверей ванной комнаты, Джинни пыталась тянуть Малфоя на пол, но он лишь мягко отстранял от себя её руки. Положительно, он хочет довести её до белого каления. Вдруг его губы коснулись её лба. Джинни инстинктивно запрокинула голову выше, но Драко не собирался уделить внимание её рту. Он занялся веками, а пальцы выводили причудливые узоры на лопатках девушки. Нет, да сколько можно, во имя всех дементоров! Она уже течет по полной, да что же это такое… Рука Джинни скользнула к пульсирующему месту, но Драко заметил это её движение и перехватил её кисть.

- Малфой, ты свихнулся? — хрипло прошептала она. — Что ты со мной делаешь?

- Впечатляю, — усмехнулся он, сжимая её ягодицы. Из сомкнутых губ девушки раздался стон. Она закусила их крепче и почувствовала во рту солоноватый привкус крови.

Прохладные пальцы Драко двигались по талии Джинни, спускаясь к бедрам. Она дернулась, расставляя ноги шире. Малфой улыбнулся и, подхватив изнемогающую от желания девушку на руки, понес на кровать.

Мерлин, да что же это! Она лежит на кровати совершенно голая, прерывисто дышит и зазывно облизывает губы языком, а он даже мантию с себя не снял! Джинни потянула его за галстук, но Малфой жестом её остановил.

- Но я хочу, — попыталась протестовать она.

- Нет. Всё будет по-другому, — ответил он.

Малфой покрывал её тело поцелуями, теперь они уже не были такими легкими и невесомыми. Напротив, он всё больше впивался в её тело, скорее всего, оставляя свои следы. Плевать, пусть. Косметические заклинания скрывают и не такое - если ей вообще захочется скрывать его отметины. Наконец, Малфой устроился у нее между ног. Джинни застонала в голос, едва он коснулся языком её клитора. Она что есть силы сжала свою грудь и выгнулась. Язык Малфоя проник внутрь её и по-хозяйски там двигался. Откуда он мог знать, что она так любит? Ей ведь действительно нравилось, когда облизывают внутри, а не снаружи… Нет, стоп, неправильный вопрос: когда, как и с кем он так поднаторел в этом деле? Гарри она учила сама... К черту Гарри! Малфой отстранился от нее, повозился, вероятно, расстегивал одежду или приспускал её... А потом подался ей навстречу, близко-близко, вот, он уже лежит на Джинни, а его губы совсем близко. А глаза… мерцают? Интересно…

Миг — и он внутри, а её рот накрепко запечатан его языком. Мерлинова борода! Оказывается, её губы буквально сводило от жажды этого поцелуя. Какой у него интересный вкус… ну точно, перец… или еще какая-то пряность, смешанная с… гвоздикой? Нет… чем-то еще… Толчок. Мерлин!… Снова толчок. Черт, как же это прекрасно, кто бы мог подумать!… О нет, приближается… Джинни выгнулась, отталкивая Драко и при этом обвивая его торс ногами. Волна оргазма накрыла её с головой, поддаваясь порыву, она вцепилась зубами в мантию Малфоя и как можно крепче к нему прижалась. Оргазм. Как давно с ней этого не было. Да черт побери, без усиленной помощи себе самой вообще не было ни разу, что уж! Кто бы мог подумать - Малфой…

Взор Джинни постепенно прояснялся, окружающее пространство вновь приобретало четкие очертания. Малфой смотрел на нее довольным взглядом. Джинни не хотелось ничего говорить, она находилась всецело во власти своих ощущений. Кажется, Малфой это прекрасно понимал, потому что тоже не лез ни с какими тупыми вопросами вроде «ну как тебе, понравилось?», которые так любил задавать Гарри.

- Малфой, — прошептала Джинни, потягиваясь. — Спасибо.

- Значит, мы договорились? — поинтересовался он. - Наша сделка вступает в силу?

- Да, Малфой. Сделка в силе. Мы договорились. Ты прав, терять всё равно нечего.

Он самодовольно улыбнулся и мягко коснулся её губ. Джинни едва смогла ответить на этот поцелуй. Она стремительно проваливалась в сон и не успевала осмыслить то, что произошло. Шутка ли, Джинни Уизли засыпает в Хогсмиде в объятиях Драко Малфоя, Упивающегося Смертью, к которому совершенно ничего не чувствует. Разве что признательность за очень даже неплохой секс - в котором он даже не разделся! - и за то, что он по каким-то уму не постижимым соображениям взялся её понимать.

Глава 8. Нечто большее

Romantic scent

Spoiled Lucrece lies warm for you

There's no such priest

That can pray me to heaven

When done with me

Forget if you think I feel ashamed

A wild thing

Never felt sorry for anything

И вот я здесь, как есть - перед тобой,

Порок и благодать собой являю

И телом обнаженным согреваю.

Мои грехи не смыть другой судьбой.

Но знай: когда закончишь здесь со мной,

Не думай, будто от стыда растаю.

Жалеть, как и стыдиться - не ко мне.

Nightwish "Bare grace misery". Вольный стихотворный перевод К.Буяновой

Джинни проснулась на рассвете. Первые солнечные лучи только-только пробивались сквозь ночной мрак. Драко Малфой спал рядом с ней, и на его аристократичном лице расплылась самая что ни на есть ребяческая улыбка. Его волосы потеряли обычную тщательную зализанность, одна тонкая прядь небрежно падала на бледный лоб. Да нет, вовсе он не лысеет, просто высокая линия волос. И вообще, пожалуй, это зрелище - его спящего - можно было назвать сексуальным и даже красивым. Да. После этой ночи Малфой уже не кажется манерным слизеринским мальчиком с одним непомерным эго из-за принадлежности к знатному чистокровному роду. Кое-чтоещеон всё-таки умеет.

Джинни тихонько вылезла из-под одеяла, стараясь не разбудить юношу. Пусть выспится, он этой ночью постарался на славу. Нет, правда, она чувствовала себя едва ли не счастливой. А самое главное, что сегодня впервые за долгое время спала без снов. Значит, они были действительно плодом её больной фантазии, следствием сексуальной неудовлетворенности и посттравматического синдрома из-за расставания с Гарри… Или, может быть, ей снился Малфой? Может же такое быть - в теории? Джинни передернуло. Нет, нет, точно нет, о Малфое она наяву ни разу не думала - с чего бы он пролез в эротические сновидения? Да и тот, во сне, всё делал по-другому… но то, что было вчера… Да, теперь оно вполне может начать сниться. Мерлин, как это было прекрасно! Джинни всегда представляла себе секс иначе, нежность чаще вызывала презрение и брезгливость, чем удовольствие, а медлительность и вовсе откровенно раздражала, ей всегда не хватало темпа, настоящей, животной страсти… Но вчера... что-то изменилось. Малфой сделал это так, как никто прежде. Он сделал всё, чтобы она выложилась без остатка, растворилась в невыносимом удовольствии, безоговорочно и целиком ему отдалась. Она даже не могла объяснить самой себе, как это произошло. Как и откуда пришел оргазм, сам, без помощи собственных или его пальцев, с членом партнера внутри... Интересно, это был одноразовый феномен или теперь так будет каждый раз?

Душ окончательно взбодрил Джинни. Малфой по-прежнему сладко спал. Ну что ж, это отличный шанс улизнуть без него, оставив произошедшее в прошлом, этаким приятным воспоминанием с таинственным послевкусием. Девушка быстро оделась, привела себя в порядок и уже собралась неслышно выскользнуть за дверь, но, обернувшись напоследок, столкнулась с Драко.

- Далеко собралась, Уизли? — насмешливо поинтересовался он.

- Да нет, не очень. В Хогвартс, знаешь ли, — фыркнула она. — Не хотелось бы попасться на глаза учителям.

- Так ты хотела бросить меня одного? — лениво протянул Драко, наматывая прядь огненно-рыжих волос девушки на свой указательный палец.

Странное занятие. Ни один ее парень до него так не делал. Наматывать чьи-то волосы на палец и потом разматывать. Бред. Попробовал бы так сделать хоть кто-то, Джинни бы взбесилась. А сейчас, в исполнении Драко Малфоя, это просто казалось странным. Но даже почти приятным.

- Ты спишь слишком долго, Малфой. И потом, тебе всё равно ничего не грозит, если тебя сцапает какой-нибудь Филч или даже сам директор, и тем более Кэрроу, а я вот, к несчастью, не своя среди Упивающихся и огребу по полной, — с деланным сожалением ответила Джинни.

- Ладно, Уизли, пойдем, — он взял её за руку и потянул обратно в номер. — В школу мы и через час-другой успеем.

- Что ты хочешь сделать? — спросила Джинни, не очень охотно идя вслед за Малфоем. Неужели он...?

- Не совсем то, что пришло тебе в голову, хотя это тоже было бы неплохо, — усмехнулся тот. — Нам надо поговорить, так? Не в дверях же это делать…

Джинни плюхнулась на диван. Малфой последовал её примеру. Его мантия была нацеплена на голое тело. Значит, он всё-таки вчера раздевался. Ну да, не станет же чистокровный наследник древнего магического рода спать в одежде. Он в одежде только сексом занимается.

- Полагаю, тебя интересует, что дальше, — начал Драко. — Договоренность в силе. Но я хотел предложить кое-что еще.

- Надеюсь, не встречаться? — съязвила Джинни, стараясь смотреть Драко в глаза, а не разглядывать те участки его тела, что виднелись из-под мантии.

- Это нам и так предстоит, — невозмутимо парировал он. — Сговор подразумевает встречу, наша с тобой встреча вполне подразумевает секс. Так что вопрос снимается в силу очевидности и прозаичности ответа на него.

Ишь ты, какой молодец. Просто так взял и объяснил, что теперь они встречаются. И откуда такая уверенность, что она обязательно будет заниматься с ним сексом при каждой встрече?!

"Оттуда", - лаконично ответил внутренний голос, и Джинни вздохнула. Против такой жетской внутренней логики не попрешь.

- Я о другом, - продолжал Драко. - Вчера я обещал тебе многое рассказать об Упивающихся. Хочу добавить: я могу не только рассказать…

- Не понимаю тебя, — насторожилась Джинни, подсаживаясь, тем не менее, поближе.

- Я могу научить тебя кое-чему, — понизил голос Малфой, дотронувшись до ее щеки. Пальцы при этом не были холодными вопреки ее ожиданиям. Интересно. — Это сговор, Джинни. В случае победы вашей стороны я легко изображу хорошего мальчика, а вот случись наоборот… О, тогда дела будут обстоять куда хуже. Тебе придется доказать приверженность нам, нашей стороне. Ты понимаешь, что это значит, Уизли?

Он усмехнулся и прочертил кончиком пальца линию от щеки Джинни до шеи. Она стряхнула с себя руку Малфоя и отвернулась.

- Непростительные заклятья, — проговорила она.

- И применение их, например, к грязнокровкам, — добавил Драко. — Ты ведь никогда этого не делала?

- Нет. Я только к чистокровным прежде заклятья применяла. Простительные, но не самые приятные.

- Если ты о замечательном выступлении в Министерстве, то об этомпомнят. Поэтому доказывать свою лояльность тебе придется очень и очень целенаправленно.

Джинни подошла к окну. Светало. Пока без дождя. Улицы были еще более пустынными, чем вечером. Руки Малфоя опустились ей на плечи.

- Это не так уж и страшно, Джинни, — прошептал он, обдавая её шею и затылок своим дыханием. — Тебе не придется применять эти навыки каждый день, но ты должна уметь это, понимаешь?

Его губы скользнули к её шее, и Джинни вздрогнула от их прохлады. Надо же, пальцы сегодня как у нормального человека, а губы холодные. У него все в порядке с кровообращением?..

- Не надо, Малфой, — она старалась говорить спокойно и твердо, но голос выдавал волнение.

- Почему? — прошептал он, запуская руки под её мантию. — Ты же хочешь этого. Чего ты боишься?

Джинни резко повернулась к нему и посмотрела в глаза.

- Этого! — воскликнула она и буквально впилась в его губы. Малфой ответил страстным поцелуем, но Джинни прервала его так же резко, как и начала.

— Пойми, Малфой, это не просто секс! — воскликнула она. — Разве ты не почувствовал?! Это нечто большее.

- А, так ты боишься близости, — протянул Драко. — Признаться, я и сам этого не ожидал. Ты не то чтобы была в моих мечтах. То есть я всегда считал тебя слишком красивой для Поттера, но у меня своя жизнь, а ты с детства сохла по очкарику, а теперь вообще за Снейпом бегаешь...

- Между прочим, это твои больные фантазии, - фыркнула Джинни. - Я за ним не бегаю и точно ничего от него не хочу.

"Особенно теперь, после того, что между нами с тобой случилось", - подумала она, но вслух не сказала. И тут же поняла, что насчет "сохла по очкарику с детства" ничего не возразила. Черт. Впрочем, какая теперь разница, что там было в каком детстве? Теперь, когда между ними - Джинни Уизли и Драко Малфоем - случилосьэто?

- Да, между нами произошло что-то особенное, это верно, - вторя ее мыслям, сказал Драко. - Зато у нас есть все шансы в будущем расстаться друзьями.

На последней фразе он ухмыльнулся. Джинни промолчала. Она понимала, что всё может зайти намного дальше и, следовательно, намного хуже закончиться. Игры с огнем никогда не доводили до добра, но какое это имеет значение теперь, в нынешнее сумасшедшее время, когда черное стало белым, а белое — черным, мир повернулся вспять, и повсюду стоит разруха и хаос?

- Твоя взяла. Я согласна, Малфой, — ответила она. — Ты будешь учить меня непростительным заклятьям и всему, что может потребоваться. Я не боюсь.

- Не только не боишься, но и хочешь, правда? — усмехнулся он. — Признайся, что не раз представляла себе, как люди корчатся в муках у твоих ног, как они полностью подчиняются тебе и только тебе… По тебе видно, что представляла.

- Еще одно слово, и обещаю: ты будешь первым, на ком я опробую приобретенные навыки, — серьезно пообещала Джинни. — А теперь будь добр одеться. Нам пора возвращаться. Мне не нужны лишние проблемы.

- Ты же со мной, проблем не будет, — ответил Драко, коснувшись губами лба девушки.

- Да? Неужели!Егослуги будут просто счастливы видеть нас вместе. Кажется, ты сам говорил, что я ему зачем-то нужна…

Малфой скептически хмыкнул, отстранился от нее и начал приводить себя в порядок. Через некоторое время парочка покинула мотель и выбралась на улицу. Хогсмид спал. Кругом не было ни души. Казалось, даже дементоры оставили деревушку в покое. Драко взял Джинни за руку и повел назад теми же закоулками, что и вчера. От луж было по-прежнему некуда деваться. Хорошо, хоть вчерашний ливень остался в прошлом.

Внезапно Драко остановился посреди пустого переулка.

- Что-то случилось? — прошептала Джинни, испуганно оглядываясь по сторонам.

- Да, — ответил он и поцеловал её. Джинни моментально ответила на его поцелуй, даже не успевая подумать, чтобы остановить себя.

Целуясь и обнимаясь, они завернули за ближайший угол, и Драко буквально вжал Джинни в стену бревенчатого домика. Он жадно целовал её шею, параллельно разбираясь с застежками её и своей одежды.

- Может быть, не будем раздеваться? — прохрипела Джинни, с трудом овладевая собственным голосом.

- Нет, я хочу чувствовать тебя, — с таким же усилием ответил Драко и больше уже не отвлекался от поцелуев.

То, что происходило сейчас, сильно отличалось от того, что было ночью, за одним исключением: он оставался таким же нежным, так же не причинял ей боль грубостью и резкостью несмотря на страсть, стремительность и бешеный темп происходящего. Джинни казалось, что её сжимают какие-то тиски, но это было на удивление приятно. С одной стороны в нее полностью вдаливалось тело Драко, прохладное, пахнущее перцем и гвоздикой, с безупречно нежной и тонкой кожей; с другой — неровные, шершавые бревна, совершенно точно оставляющие свои следы на ее нежной спине. Взор Джинни окончательно затуманился, она ничего толком не видела и не слышала, всё её внимание занимал взмыленный Драко, который не собирался сбавлять темп. Кульминация стремительно приближалась, Джинни чувствовала, что взлетает к черному небу с миллиардами ярких звезд, что они всё ближе, ближе и, наконец, проливаются на нее сияющим дождем. Оргазм. Он опять пришел сам собой, без каких-либо усилий и даже без мыслей о том, как его приблизить. Второй раз в жизни. Второй раз с Малфоем. Второй разподрядс Малфоем. Похоже, с ним произошло то же самое, потому что в какой-то момент Джинни перестала ощущать этот стремительный полет вверх. Все остановилось. Остались только они вдвоем, её жар, его прохлада и те самые звезды, среди которых они сейчас парили в обнимку.

И вдруг холодный голос извне, отдаленно знакомый и совершенно точно безжалостный, прервал прекрасную иллюзию, в секунду сбросив Джинни с небес на землю.

— Минус 50 очков Гриффиндору и Слизерину. Малфой, Уизли, в мой кабинет сейчас же. Оба. Вы наказаны.

Джинни вздрогнула и распахнула глаза, бессознательно еще теснее прижимаясь к Драко, который закрывал её своим телом и точно так же приходил в себя, грубо вырванный из блаженства посторонним голосом. Неподалеку от них стоял Северус Снейп, глядя на парочку голых, потных, бесстыже улыбающихся студентов с непередаваемым отвращением.

Глава 9. Выходной удался

Пристегнул ремни -

эта мечта у него в крови.

Стрелки и огни,

Потяни на себя, оторвись от земли

Высоко там, где сбылась твоя мечта

Ты взлетел выше звёзд, и упал в океан

Там, где ты взлетишь

Остаются след и море ржавых крыш

Значит, ты не спишь,

Значит, всё в порядке, значит ты летишь

Jane Air "Взлетая выше звезд"

Снейп терпеливо ждал, пока они оденутся. Смотреть на это не хотелось, и Снейп стоял, отвернувшись, но периодически оглядывался, чтобы проверить, не готовы ли молодые люди и не собираются ли улизнуть, пока он считает ворон на ограде ближайшего дома. Они одевались молча, торопливо, не поднимая глаз ни на него, ни друг на друга, однако в их действиях не было особенной стыдливости, дрожащих рук или еще чего-нибудь в этом роде. Нет. Малфой и Уизли еще переживали тот момент, который он так беззастенчиво прервал, не в силах больше наблюдать за происходящим. Почему он не остановил их раньше, почему смотрел, как старый вуайерист, пускающий слюни на личную жизнь других? Снейп выругался про себя. Потому что не хотел это прерывать, потому что процесс его заворожил, несмотря на волну отвращения, потому что вид обнаженной Уизли в руках Малфоя вызвал странное волнение. Подзабытое.

Мда, положение так себе. С другой стороны, разве случилось нечто сверхъестественное? Известный факт, студенты занимаются сексом, Мерлин их подери. Подродстки: с одной стороны, гормоны, с другой - отсутствие комнаты, где можно спокойно уединиться без посторонних глаз, с третьей - желание бунтоваать и ломать систему любым подручным методом. Малфой и Уизли - не первые и не последние, кто попался на совокуплении в неожиданном месте, но время не учебное, на улице ни души, и фактически это даже вне школьной территории. В принципе, пожурить бы их да отпустить. Но...

На этот раз никакого снисхождения к любимому ученику родного факультета Слизерин у Северуса Снейпа не было. Хотелось наказать героев-любовничков по полной форме, хотя бы за это бесстыжее выражение лица, которое выдавало полное удовлетворение у обоих. Удовлетворение, которое они изо всех сил старались скрыть, и которое скрыть никак не удавалось. Снейпом овладело чувство неловкости - такое, наверно, всегда чувствует «третий лишний». Так, хватит. Он директор, а они — студенты с непотребным поведением, и он имеет полное право вмешаться. Ведь абсолютно ясно, что если спустить это с рук, они пойдут дальше и в следующий раз займутся сексом при всем честном Хогвартсе.

— Сколько можно возиться, — проворчал он и обернулся. Малфой и Уизли стояли, глядя друг на друга. Казалось, он прервал какую-то немую сцену, какой-то диалог, какое-то объяснение. Как в дурной пьесе. Снейп снова мысленно выругался.

— В школу. Быстро! - рявкнул он.

Малфой шел чуть впереди, Уизли — чуть сзади, Снейп замыкал шествие. Впервые в жизни тишина вокруг, которую он так любил и с таким трудом обретал в своей беспокойной жизни, на него давила. Ему хотелось как-то прервать это затянувшееся спокойствие. Его переполняла брезгливость. Эти сгорбившееся плечики Уизли, нетвердая походка, её закушенная губа, хаотичные мысли, которые Снейп отчаянно пытался не читать, но они звучали слишком громко — всё это выводило его из себя. Перед его глазами стояли нелицеприятные картинки. Глядя на Джинни, он снова и снова прокручивал увиденное, то, как зазывно открывался её алый развратный рот, как разбухли от поцелуев губы, как яростно и властно Малфой ловил её язык, как врывался, вжимался в её тело, переплетаясь с ней, становясь единым целым… Снейп со всех сил тряхнул головой, пытаясь отогнать назойливые видения. Да что же это такое в самом деле!

Они почти подошли к Школе. Светало. Волосы Уизли были спутанными оттого, что Малфой слишком сильно теребил их пальцами. Дурацкая привычка. Как ее это не раздражает? А вообще, что это за поворот - Малфой и Уизли? Драко же совсем недавно на собрании Упивающихся заявил, что девчонка путается с Поттером, а теперь путается с ней сам. Однако. Интересно, давно это у них? Снейп не вчера родился на свет и достаточно насмотрелся на различные парочки за время своего пребывания в Хогвартсе, чтобы понять, что увиденный им секс случился у Драко и Джинни не впервые. Но как, когда? Как это ускользнуло от его внимания? Как он, Северус Снейп, мог допустить связь, которая явно не придется по душе Темному Лорду и вообще приведет исключительно к проблемам?

По пути к директорском кабинету им встретились только привидения. Очень хорошо, лишняя огласка ни к чему. Хотя эти, конечно, все равно будут трепаться и наводнят Хогвартс слухами, но к информации, поступающей от привидений все относятся спокойно. Чем еще заниматься бестелесным существам, которые застряли между мирами живых и мертвых, как не подглядывать за студентами и болтать?

В планы Снейпа не входило привлекать внимание Кэрроу, по крайней мере, сейчас. Он и сам разберется с парочкой подростков.

— Садитесь, — бросил Снейп, вихрем промчавшись к своему креслу. Малфой и Уизли послушались. Надо же, какие образцовые студенты, какая беспрекословная покорность! Повисла напряженная тишина, три человека буравили друг друга взглядами, не предвещавшими ничего хорошего.

Малфой хорохорился. Его тонкие губы кривила нагловатая, насмешливая ухмылка, глаза были слегка прищурены, он всем своим видом спрашивал: «Ну что, что ты можешь со мной сделать, профессор Снейп? Что ты когда-либовообщемог мог со мной сделать?» В глазах Уизли вызова не было, как ни странно. В отличие от их прошлой беседы в стенах этого кабинета, гриффиндорка казалась спокойной и смотрела прямо, почти открыто. Она явно ни в чем не чувствовала себя виноватой и ждала, что дальше.

- Полагаю, вы оба понимаете, что натворили? — холодно поинтересовался Снейп.

- Хотел бы я знать, с каких пор людям запрещается заниматься сексом, — нахально процедил Драко. — В Уставе Хогвартса об этом ни слова. Мы были вне территории замка в наше личное время, не прогуливали уроки, это была даже не ночь, если мне не изменяет память…

- Вы прекрасно понимаете, о чем я говорю, мистер Малфой, — оборвал его Снейп, зло сверкнув глазами. Его взгляд упал на Уизли. Она внимательно слушала их диалог, с видимым интересом ожидая развития событий.

- Увы, профессор, — Драко изобразил полнейшее недоумение. — Не могли бы Вы пояснить…

- Хватит рисоваться перед своей девчонкой, Драко! — повысил голос Снейп и тут же одернул себя. Да что это с ним, в самом деле? Надо держать себя в руках. — Не мне тебе объяснять опасность такой связи! Это в высшей степени безответственно, особенно сейчас!

- Кажется, мы с Джинни оба — чистокровные волшебники. Темный Лорд такое одобряет, — заявил Малфой со своей фирменной ухмылкой. Джинни не сдержалась и прыснула.

- Мисс Уизли может в любой момент…

- Понадобиться Темному Лорду, — подала голос девушка. Драко и Снейп посмотрели на нее. — Я уже сообразила. Окей, я могу понадобиться, Малфой — Упивающийся, как и Вы, профессор. Мой бывший молодой человек — Гарри Поттер, злейший враг вашего общего Господина. Мы с Малфоем занимались сексом в Хогсмиде на улице. Вы нас застукали, сняли по 50 очков с факультетов и привели в свой кабинет. Это всё понятно. Дальше-то что?

Её глаза буквально сверлили его насквозь. Что дальше? Этого Снейп не знал. Формально у него не было никакого права их еще как-то наказывать, раз он действительно уже снял очки с Гриффиндора и Слизерина, но очень хотелось, чтобы последнее слово в этой воспитательной беседе осталось за ним.

- Об этом никто не должен знать, — сказал он, наконец.

- Ну Вы же никому не расскажете, профессор? — невинно поинтересовался Драко.

- Исправительные работы, мистер Малфой. В течение двух недель. Ежедневно. У меня в кабинете и не только. Уизли, аналогично. Время я каждому из вас сообщу отдельно, — отчеканил Снейп, игнорируя последнюю реплику своего студента. — Готовьтесь, что будете помогать Филчу, в том числе и очищать школьный двор от гномов и всего остального. И чтобы я больше вас не видел… В таком виде, как сегодня, — добавил он после небольшой заминки.

Уизли едва заметно улыбалась. Её взгляд вернул обычную наглость и самоуверенность. Снейпу впервые в жизни показалось очевидным их сходство с Малфоем. Такая же невесть с чего завышенная самооценка, неестественная, наигранная взрослость, пусть и вызванная разными причинами, надменность, вызов окружающим… "Видимо, все чистокровные одним миром мазаны, просто одни ратуют за Темного Лорда, а другие — за Дамблдора", - некстати подумал Снейп, и эта мысль показалась ему поразительной.

Он откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза, забыв о студентах, которые недоуменно на него уставились. Поразительная и страшная в своей простоте догадка ошеломила его. Две стороны одной и той же медали, на одной написано "добро", на другой "зло". Два манипулятора, преследующие свои идеи, Альбус Дамблдор и Лорд Волдеморт. Куча жизней, положенных ради их противостояния. Да, это было понятно с самого начала, но как узнать, чья сторона является правильной? Волдеморт истребляет маглов, Дамблдор, по сути, воюет против чистокровных. Оба хотели совершенно одного и того же — смерти мальчика Поттера, который практически с рождения оказался втянутым в вековечную битву добра и зла. А должен был просто расти, как обычный ребенок - тем более, что никакими выдающимися или исключительными талантами природа его действительно не наградила. Успеваемость средняя, сообразительность ниже средней, змеиным языком владеет, но поступить на Слизерин, чтобы с блеском это применять, на пользу себе и обществу, ума не хватило... Но игры двух манипуляторов не оставили Поттеру выбора и шанса жить обычной жизнью. Поттер должен умереть и забрать Лорда с собой. А вот здесь, сейчас, перед ним, сидит еще одна парочка невинных жертв этого противостояния: Малфой, родившийся на «той» стороне, Уизли, принадлежащая «этой». Кажется, они оба пытаются сделать правильный выбор, но с чего они взяли, что он у них вообще есть, этот выбор? И с чего взяли, что этот выбор окажется правильным?

А он сам, Северус Снейп, какой выбор сделал в жизни? Служба Волдеморту началась из-за желания прижиться хоть среди кого-нибудь и возвыситься над обидчиками. К "добру" в лице Альбуса Дамблдора он вернулся из-за того, что вероломный Лорд убил-таки Лили Эванс, хотя обещал этого не делать. Ведь из-за Лили, а не из-за раскаяния, не из-за обострившейся любви к маглам, нет! Он всю жизнь был деканом «чистокровного» факультета, третировал и презирал маглов и осквернителей крови, не так ли? Разве в свое время он не притеснял Гермиону из-за того, что она казалась ему грязнокровной выскочкой, как и все остальные? Разве не ненавидел выводок Уизли и весь факультет Гриффиндор за компанию? Разве не стыдился, в конце концов, что сам не настоящий маг, а жалкий полукровка?

Темный Лорд забрал у него Лили, и он же много лет спустя отдал ему Гермиону. Темная сторона, по сути, ничем не отличается от светлой, кроме того, что Упивающиеся знают, что служат убийце и мучителю, для которого цель всегда оправдывает средства, а члены Ордена Феникса и иже с ними искренне отрицают, что служат тому же самому и действуют ровно теми же методами. Поттер готов отдать жизнь за Дамблдора, не зная, что покойный директор задолго до первого года обучения в Хогвартсе решил судьбу Мальчика, Который Выжил. Так кому по-настоящему служит он сам, Северус Принц-Снейп, неприкаянный полукровка, у которого во всем мире нет ни своих, ни чужих? "Добру" Дамблдора? "Злу" Волдеморта? Кому он служит и во имя чего?

- Профессор? — донесся до него голос Драко Малфоя.

Снейп опомнился, вздрогнул и открыл глаза. Оба, и Драко, и Джинни взволнованно смотрели на него.

- Можете идти. Оба, — произнес он, стараясь не выдать свое состояние. — Идите, я сказал!

Парочка поспешила к выходу, и вскоре кабинет опустел. Ничего, с Малфоем он еще побеседует. Едва ли Темный Лорд обрадуется, что юный сынок не оправдавшего ожиданий Люциуса покусился на его имущество - за чем именно он бы ни хотел забрать девчонку Уизли. Драко слишком много о себе возомнил, раз считает, что может бросать вызов самому Лорду… А Уизли, похоже, преследует какие-то собственные цели. Что ж, в этом Снейп тоже разберется.

"А может быть, все гораздо проще, и они просто влюблены друг в друга. Нет никаких целей, планов, вызовов - просто чувства, просто поступки наобум, здесь и сейчас, и неважно, что будет дальше", - пронеслось в голове Северуса.

И тут же опять возникли эти чертовы картинки эротической сцены, свидетелем которой он стал сегодня утром. Проклятье! Хватит, хватит об этом думать и, упаси Мерлин, завидовать собственным студентам! Снейп сжал голову руками. День только успел начаться, а ему уже отчаянно хотелось сбежать домой как можно скорее.

Это при том, что ранее этим утром он с радостью сбежал из дома, чтобы выпить кружечку пива в пропахшем козлятиной кабаке Аберфорта Дамблдора, пока никто не видит. Гермионе он, конечно, сказал, что нужно встретиться со связным из Сопротивления, Аберфорту говорить не пришлось ничего - он вообще не любитель болтать. Поэтому в его заведении всегда можно побыть наедине с собой и привести мысли в порядок. И все складывалось прекрасно, пока по дороге к "Кабаньей голове" он не наткнулся на трахающихся Малфоя и Уизли.

Теперь хотелось не пива, а стереть себе память, и снова оказаться дома.

____________________________________________________________________________________________

- Наконец-то! Ты дома! — Гермиона кинулась на шею Снейпу, едва он переступил порог. — Я так волновалась, что случилось что-нибудь плохое…

- Всё нормально. Ложная тревога, все живы и здоровы, Наземникус Флетчер пытался наплести лапши, чтобы ему заплатили за информацию, только и всего, — буркнул Снейп, высвобождаясь из её объятий.

Почему она каждый раз встречает его так, будто он уходил в поход на много лет? Сейчас это выглядело особенно нелепым, ведь прошло всего часа три с момента, когда он отправился в Хогсмид.

- Я сделала тебе горячий бульон, — сказала она. — Поешь и ложись, тебе нужно отдохнуть...

"Отдохнуть от чего? От трансгрессии в Хогсмид и небольшой прогулки из точки А в точку Б и обратно? Я что, какой-то хренов кот, которому нужно только жрать и лежать на диване, оттопырив брюхо?!" - чуть не вырвалось у Снейпа.

- Я не хочу есть, — отрезал Снейп и тяжело плюхнулся на диван. Газета. Как кстати. Почитаем.

Гермиона вздохнула и опустилась рядом с ним.

- Ты держишь «Пророка» вверх ногами, Северус, — заметила она.

- Я в курсе, — послышалось из-за газеты.

- Северус, если ты не хочешь со мной разговаривать, так и скажи, но не надо обращаться со мной, как с прислугой, которую хочется скорее прогнать с глаз долой, — голос Гермионы зазвенел сталью. — Я понимаю, что тебе приходится нелегко. Но поверь, мне ничуть не лучше. Ты хотя бы выходишь на улицу, а я провожу сутки у плиты и за твоими книгами, потому что милостью Темного Лорда весь мир считает меня мертвой. Ах да, еще я жду тебя домой каждый раз с замиранием сердца и никогда не знаю наверняка, вернешься ты или нет...

Черт побери, только не это. Только не разборка по поводу того, что он живет, а она заточена в этом доме как в тюрьме, только не сейчас! Мерлинова борода, женщины вообще хоть немного способны чувствовать настроения и состояния мужчин? Не всех в мире, но хотя бы тех, с кем живут вместе? Неужели она не видит, что ему сейчас нужно совсем другое - точно не хренов бульон?!

Он решительно отбросил газету и закрыл ее рот поцелуем, разко и требовательно, прерывая ее речь.

- А как же бульон, — пролепетала Гермиона, отталкивая его, впрочем, без особой решимости.

- Обратно в курицу он точно не превратится, - ответил Снейп и снова поцеловал ее, практически кусая губы, с каким-то безнадежным отчаянием и исступлением.

Резким движением рук он сорвал с Гермионы домашнее платье, при этом послышался хруст распарываемой ткани. Это заводило, и Снейп впился в шею девушки губами так, что остался багрово-красный след. И долго еще останется. Уизли сидела в его кабинете вся в следах губ Малфоя и совсем этого не стеснялась. Значит, носить на себе следы страсти так же приятно, как оставлять их.

Его руки блуждали по груди Гермионы, сильно сдавливая и разминая их. Он вобрал в рот ее левый сосок и прикусил. Гермиона вздрагивала и вскрикивала, и он не сомневался: ей это нравится.

О, это каждой нравится. Что бы там женщина ни думала и ни декларировала по поводу нежности, на самом деле каждая хочет подчиниться мужской власти. Почувствовать себя под настоящим мужиком, отдаться ему, ощутить в себе максимально глубоко, быть им взятой, смятенной, раздавленной и вжатой в поверхность, на которую он ее швырнул. Чтобы стонать, выгибаться, царапаться, извиваться и отдаваться еще жарче, и бесстыже, как последняя шлюха в дешевом борделе, умолять "еще" и "еще" со всеми этими похабными эпитетами вроде "ты мой герой", "мой воин", "мой господин". А еще чтобы при этом ее душили и называли "сучкой", засаживая член как можно глубже, так, чтобы ее почти разрывало на части.

Вот, чего хотят женщины, да! Так хочет каждая и особенно - каждая, жаждущая повелевать, властвовать, мнящая себя более умной, чем любой мужчина. Каждая дерзкая, каждая самостоятельная, каждая независимая и не утруждающая себя тем, чтобы считаться с чьим-либо мнением кроме своего. В постели она отдается и подчиняется тому, кто сильнее. Тому, кто возьмет ее за шкирку, бросит на колени и овладеет так, что она будет кричать. Женщина по-настоящему хочет именно так - он твердо уяснил это от Беллатрикс много лет назад.

- Северус! — воскликнула Гермиона. Он не стал отвечать или что-то уточнять, расценивая ее возглас как одобрение и призыв действовать дальше, и смял ее грудь с еще большим ожесточением.

Затем Снейп резким рывком толкнул на живот, сорвал кружевные трусики так, что они разлетелись на лоскутки, раздвинул ее ноги и вошел в нее. Она ответила протяжным стоном. Внутри было влажно и горячо, что совсем не удивило - конечно, ей это нравится. Понравится и кое-что еще.

Кое-что, в чем она ему все время отказывала, хотя в свое время не отказала в этом обоим близнецам Уизли. Он намекал, уговаривал, пробовал делать аккуратные попытки, но Гермиона оставалась непреклонной. А теперь его осенило: никаких аккуратных попыток, никакой осторожности и никаких вопросов быть не должно. Он должен просто взять то, что хочет, властно, твердо, бескомпромиссно и преодолевая ее сопротивление. Именно этого она и жаждет, именно об этом и мечтает, потому чтотогдаее об этом точно не спрашивали - и ей понравилось.

Снейп вышел из нее, раздвинул ягодицы и вонзил свой влажный от ее соков член в узкий проход. Гермиона вскрикнула и сжалась, никак не желая его пускать, но он не обратил на это никакого внимания. Одной рукой он опирался на ее спину, другой сильно шлепнул по заднице, и она на мгновение разжалась. Этого оказалось достаточно, чтобы ворваться внутрь. Гермиона орала, и Снейпа это заводило так, как давно уже не бывало. Чувствовать ее там было потрясающе; он двигался бешено, грубыми, страстными толчками. Гермиона вскоре обмякла, прекратив стараться вытолкнуть его из себя - сейчас это не получилось бы даже у самого Мерлина, материализуйся он здесь из пучин небытия. Он схватил Гермиону за волосы, дернул на себя, поднимая ее из положения лежа на четвереньки. Вот так. Так лучше. Так он чувствовал, как бьется яйцами о ее половые губы. Гермиона упала на локти, но он не дал ей вновь оказаться лежачей, обхватив рукой за живот и всаживаясь между ее ягодиц еще яростнее.

Она вновь заорала, как резаная, и он зажал рукой ее рот.

- Заткнись, сучка, - прошипел он, чувствуя, как с этими словами, сказанными им ей во время секса впервые, волна возбуждения достигает своего апогея. Он вот-вот кончит.

Снейп резко вышел из нее и, не давая обомниться, перевернул Гермиону, рванул за кудрявые волосы и притянул к себе. Не успела она хоть что-то сообразить, как в ее хорошенькое, красное и запыхавшееся лицо ударила его горячая струя.

Так он тоже еще ни разу с ней не делал, потому что не мог решиться. Красивое зрелище. Гермиона еще никогда не виделась ему настолько красивой как сейчас - исцелованной им до отметин, мокрой от пота, яростно оттраханной и залитой его спермой от спутанных волос до раскрасневшихся от его засосов грудей.

Снейп тяжело дышал, перед глазами потемнело. Гермиона без сил рухнула на спину, затем перевернулась на живот и обняла руками подушку, даже не пытаясь вытираться. Она молчала, и это было здорово. Ему тоже не хотелось сейчас ни о чем говорить. Он шумно выдохнул, лег рядом с ней и гладил по спине. Гермиона по-прежнему молчала.

- Я в душ, - сказал он.

- Потом я, - отозвалась она, не поднимая головы с подушки.

Стоя под струями теплой воды, Снейп думал, что день, который начался так отвратительно, возымел вполне неплохое продолжение. Пожалуй, можно даже сказать, что выходной удался. Теперь бульон, о котором говорила Гермиона, точно будет кстати.

Глава 10. Кошки-мышки

I was in your arms thinking I belonged there

I figured it made sense building me a fence

Building me a home, thinking I'd be strong there

But I was a fool playing by the rules

The gods may throw a dice, their minds as cold as ice

And someone way down here loses someone dear

The winner takes it all

The loser has to fall...

В твоих объятьях я цвела,

Решив, что это - мое место,

Что можно быть собой, быть честной,

Построить дом, быть сильной там.

Но я по правилам играла,

Не сознавая, как глупа.

И что тебе я не близка,

И изначально проиграла,

Когда бросали боги кость,

С умом, холодным словно льдина.

И что отчаянья лавина

Вмиг изуродует любовь,

И дальше будет только "врозь".

ABBA "The winner takes it all". Вольный стихотворный перевод К.Буяновой

Беллатрикс Лестрендж просто не умела не привлекать к себе внимания. Её появление должно было обязательно если не производить фурор, то во всяком случае вызывать ужас. Скорее всего, она таким образом самовыражалась. Вот и сегодня она стремительно влетела в дом Северуса Снейпа, готовая снести всё на своем пути. Гермиона почти привыкла к этому. Почти — потому что по-настоящему привыкнуть к регулярным появлениям в своей жизни человека, всей душой ненавидящего маглов, который вдобавок лично ее пытал, просто невозможно. Да что там, Беллатрикс, кажется, их за людей-то не держала. Так, подопытные кролики или лягушки…

- Эй, Грейнджер! — рявкнула миссис Лестрендж из гостиной. — Где тебя черти носят?!

- Я здесь! — поспешила отозваться Гермиона, наспех завязывая на свежевымытой голове полотенце, запахивая халат и выскакивая из ванной комнаты. — Прошу прощения.

- Прощения она просит, тоже мне! — в своей обычной манере расхохоталась та и тут же оборвала себя. — Она в снейповской ванной нежится, видите ли. Отвратительная грязнокровка!

С того момента, как Гермиона милостью Темного Лорда поселилась в доме Снейпа Беллатрикс всегда применяла к ней различные оскорбления, но не Круциатус - что, конечно, не могло не радовать. Однако сегодня что-то в ведьме показалось Гермионе необычным. Вроде бы всё как всегда: фанатичный блеск в глазах, злость, резкие, хаотичные движения, но вместе с тем от нее волнами шла тревога. Что-то не так. Что это - неужели волнение? Страх? Беспокойство? Мерлин, Беллатрикс Лестрендж способна нервничать?

— Что ты на меня уставилась своими погаными глазами?! — разъярилась женщина. — Какое ты имеешь право вообще на меня смотреть, ты?!

- Что случилось? — едва слышно перебила Гермиона. — Что с Северусом?

Какое-то время Беллатрикс не сводила с нее недоуменного взгляда. Затем разразилась заливистым хохотом, в котором отчетливо слышались истеричные нотки.

- Снейп? Да кому он нужен, что с ним может случиться! — воскликнула она, и на душе Гермионы моментально отлегло. — Собирайся, Грейнджер. Повелитель желает тебя видеть. Немедленно.

Отлегло раньше времени: такой информации девушка не ждала, не сегодня во всяком случае. Она опустилась на стул и шумно выдохнула.

— А зачем? — только и смогла она спросить.

- Если бы я знала, Грейнджер! — как-то очень по-человечески, с надрывом ответила Беллатрикс и посмотрела девушке в глаза. — Может быть, ему нужны твои воспоминания о девчонке Уизли, твоей подружке. А может, еще что-то.

На этих словах голос женщины предательски дрогнул. Гермиона с трудом сдержала улыбку. Северус был прав: Лестрендж ревнует Того-Кого... Лорда к Джинни.

Что ж, это меняет дело, это нестрашно, и ей, Гермионе, ничто не угрожает. Впрочем, её волновало другое.Оннаверняка найдет в ее голове воспоминания о том, как Снейп сознался в своем тайном шпионаже, в том, кому он верен на самом деле. Конечно, есть шанс, чтоонрешит, будто это сказка для Гермионы, и сыворотка правды была ненастоящей, или же он заранее использовал противодействующее зелье. Тот-Кого-Нельзя-Называть слишком уверен в Северусе, и потом, Снейп же убил Дамблдора — разве нужно лучшее доказательство верности? Так что, наверно, волноваться не о чем. Наверно.

- Миссис Лестрендж, а зачем Тому... Темному Лорду Джинни? — осторожно поинтересовалась Гермиона, но тут же поняла, что лучше бы не спрашивала: глаза Беллатрикс сверкнули прежней ненавистью.

- Не твое дело, магловское отродье! Темный Лорд приказал тебе явиться. Собирайся, а то под Империо побежишь, как миленькая! — и она угрожающе потянулась за волшебной палочкой.

Дважды повторять не пришлось. Гермиона оделась за считанные минуты, наспех завязала волосы в узел и накинула на себя плащ с капюшоном. Беллатрикс довольно хмыкнула и потащила девушку на улицу. Гермионой овладел небывалый душевный трепет: она впервые выходила на улицу в своем истинном облике и не в компании Северуса после происшествия в Министерстве. Если бы не запрет на аппарацию в доме Снейпа, то, возможно, она бы так и не вышла на улицу до конца своих дней - или до падения Темного Лорда. Один Мерлин знает, какое из указанных событий наступит раньше.

- Скорее всего, он снова хочет использовать эту девчонку, как орудие, — раздался голос Беллатрикс. — Он собирается забрать её из Хогвартса. Больше я ничего не знаю, но, думаю, твои воспоминания что нибудь прояснят. Ну всё, дошли. Ты ведь имела опыт аппарации, пока ещебылаволшебницей, грязнокровка?

Да, Гермионе доводилось аппарировать -трансгрессировать, как было принято говорить в более молодых поколениях, хоть ей и не довелось изучить это в школе вместе со всеми. Доводилось - конечно, не одной, ведь магам это запрещено до совершеннолетия, но за компанию со старшими пару раз бывало. В свое время она с этим неплохо справилась, но ощущения с непривычки были не из приятных.

Лестрендж вцепилась в плечо Гермионы, раздался хлопок, и они исчезли из окрестностей дома Снейпа. Место, в котором они оказались, не было знакомо Гермионе. Наверно, это где-то вблизи поместья Малфоев - ходили слухи, что в последнее время Волдеморт останавливался именно там, как и Беллатрикс. Интересно, радовала ли подобная благосклонностьПовелителяхозяев Имения? Что-то подсказывало девушке, что не особенно. Впрочем, основательно задуматься об этом не получалось: Гермиону откровенно мутило после трансгрессии. Наверно, организм напрочь отвык от подобных вещей. Она зашаталась и упала на землю.

- Грейнджер, ты чего? — недовольно крикнула Беллатрикс. — Изображаешь из себя больную? Пытаешься от допроса увильнуть? Не выйдет, и времени на это нет! А ну вставай!

Гермиона пыталась послушаться, ведь она понимала, чем чревато неповиновение Упивающейся, но ничего не вышло. Её вырвало прямо на дорожку.

- Тьфу ты, укачало тебя? — в голосе Беллатрикс, помимо раздражения, послышалась примесь беспокойства. — Ну ты и хилая. Ладно бы через портключ, там и меня порой стошнить может, но тут-то чего? Переволновалась, что ли? Ладно, Грейнджер, остынь: не собирается он убивать ни тебя, ни Снейпа, ни эту вашу Уизли.

Несколько мгновений, пока Гермиона восстанавливала дыхание, Беллатрикс стояла в нерешительности, а потом, всё еще колеблясь, наклонилась к девушке и протянула ей руку. Пораженная Гермиона, борясь со страхом и недоверием, приняла помощь. Это было, по меньшей мере, неожиданно и удивительно: получается, даже этой гадине не чуждо что-то человеческое. Ладно, обольщаться всё же не стоит, но поразмыслить на досуге надо обязательно - для этого еще будет все время мира, черт побери. Но не сейчас, сейчас главное — дойти до места и не упасть прямо перед Волдемортом. Проклятые нервы.

Идти было тяжело, ноги будто налились свинцом - видимо, от страха. Возможно, лучше бы Беллатрикс применила к ней Империо, эффект был бы лучше. Она и так не разбирала дороги, видела окружающее пространство как через дымку, но под Империо ее бы это еще и не беспокоило. Вот и ворота Имения, они раскрываются; вот они попадают на внутреннюю территорию, и в глаза ударил какой-то туман или дым. Как будто что-то вокруг закружилось, и тело снова содрогнулось приступом рвоты, а дальше липкая, дурманящая тьма понеслась на нее с неимоверной скоростью…

Она очнулась и поняла, что лежит на какой-то кушетке. Во всяком случае, точно не на полу.

- Наконец-то, — раздался голос, отдаленно показавшийся знакомым. —Онвот-вот будет здесь.

Гермиона попыталась приоткрыть глаза, но веки слиплись как будто намертво. Впрочем, она уже догадалась, что говоривший был ни кем иным, как Люциусом Малфоем. Ох уж эта фамильная манера растягивать слова…

- Что ты ей дал? Этого хватит на время допроса? Не хватало только, чтобы она заблевала Господина!

А это голос Лестрейндж, и она на грани истерики.

- Успокойся, Белла. Это проверенное зелье, оно не подведет. Однако, какая впечатлительная грязнокровка, — усмехнулся Люциус.

- И не говори, — фыркнула Беллатрикс. — Ладно хоть не залетная, а то я первым делом подумала, что Северус сошел с ума и забыл, как Повелитель поступает с таким отвратительным кровосмешением!

- Нет, как видишь, реакция отрицательная, просто она сильно нервничает, - ответил Малфой. - Ничего, сейчас взбодрится. Смотри, она уже, похоже, приходит в себя.

Пришлось поднатужиться и разлепить веки. Как ни странно, вторая попытка прошла намного легче. В глаза ударил свет, и стало больно от рези.

- Блевать больше не будешь? — спросила Беллатрикс, придирчиво оглядывая Гермиону. Девушка покачала головой. — Вот и славно.

— Он здесь, - сказал Люциус, глядя на свою руку с потемневшей Черной Меткой. - Нам пора. Белла, поднимай девчонку. Пусть не валяется перед Господином.

Он поспешно удалился, Беллатрикс тряхнула Гермиону за плечо и последовала его примеру. Девушке показалось, что ведьма едва слышно прошептала «удачи», перед тем как покинуть помещение, но это слово было настолько трудно различимо и невероятно, что, скорее всего, было плодом больного воображения Гермионы. Помещение опустело, но лишь на считанные секунды: в другую дверь вошел Тот-Кого... Темный Лорд. Гермиона тут же вскочила с кровати и согнулась в почтительном поклоне, отметив про себя чудодейственную силу адреналина, которая полностью скомпенсировала разбитое физическое состояние, владевшее её телом еще мгновение назад.

- Гермиона Грейнджер, — произнес он, словно впервые в жизни идентифицируя её личность.

- Да...милорд, — едва слышно ответила она, всё еще не решаясь поднять глаза на самого страшного человека в волшебном мире.

- Сядь, — приказал он. Гермиона поспешила подчиниться, успев при этом бросить на Того-Кого-Нельзя-Называть быстрый взгляд. Он ничуть не изменился с их последней встречи, впрочем, вряд ли это было возможно. Темный Лорд начертал себе стул, похожий на трон, и уселся напротив Гермионы, не сводя с нее немигающего взгляда.

- Ты изменилась, - констатировал он.

Его голос был ровным, холодным и властным, но, как ни странно, совсем не походил на свистящий змеиный шепот, как ей запомнилось раньше.

- Я, как видишь, тоже. — продолжал Темный Лорд к возрастающему удивлению Гермионы. — Я слышу то, о чем ты думаешь в данный момент. Мой голос звучит несколько иначе, это правда. Но ведь так значительно лучше?

Девушка не была уверена, что на это нужно отвечать.

- Нужно, девочка, — Лорд изобразил нечто вроде улыбки на змееподобном лице. — Я задал тебе вопрос, и раз я его задал, тебенужнона него отвечать. Таковы правила. Итак, попробуем снова: сейчас мой голос звучит лучше, чем в нашу прошлую встречу?

- Д-да, милорд, — запинаясь, проговорила Гермиона, опустив глаза.

- Я так и думал. Тебе уже известны причины нашей встречи?

- Нет, милорд.

- Глупая девочка, — в голосе Того-Кого... Темного Лорда послышалась ирония, и по телу Гермионы пополз леденящий страх. — Какой смысл обманывать, когда твои мысли для меня — открытая книга? Беллатрикс рассказала тебе то, что знала, и теперь это твои собственные предположения. Да, это так. Мне нужны некоторые твои воспоминания, касающиеся Джиневры Уизли. Я только совсем недавно понял, что именно её видел в твоей голове в нашу прошлую встречу. Тогда это казалось несущественным и абсолютно неуместным. Теперь я соотнес видения с личностью Джиневры Уизли. Я прав, это же она подстрекала тебя на совокупление с ее братом в обличии Северуса и подглядывала за вами?

Зачем он задавал эти вопросы, если и так читал её мысли? Гермиона не понимала. Разумеется, он и сейчас прекрасно слышал этот её невысказанный возглас и, казалось, едва заметно усмехнулся левым уголком рта.

- Вы правы, милорд, — ответила она.

- Ты хочешь что-то спросить у меня, — констатация факта. На это уж точно отвечать не нужно, это же невопрос.— Спрашивай.

А вот это явно приказ. Требуется реплика, та самая, которая вертелась у Гермионы на языке. Она набрала побольше воздуха в легкие, открыла рот… и сказала совсем не то, что собиралась.

- Зачем Вам именно эти воспоминания, милорд? — выпалила она. — Они не имеют никакой ценности, они просто…

Гермиона запнулась и залилась краской. Это слово она не может произнести, нет! Не при этом человеке!

- Договаривай, — приказал он.

- Похабные, — пробормотала она, сжав пальцы до хруста.

- Не думаешь ли ты, что я должен обсуждать с тобой свои мотивы? — оглушительно рассмеялся Темный Лорд, и девушка съежилась. —Легилименс!

Перед глазами Гермионы закружились обрывочные картины её жизни, прежней и нынешней. Как и в прошлый раз, Темный Лорд бесцеремонно и целенаправленно копался в её сознании, заставляя заново переживать самые разные мгновения прошлого, сгорать от стыда, умирать от боли, тешиться надеждами, возноситься к небесам от счастья. Только на этот раз всё вертелось вокруг Джинни. Вот 14-летняя Уизли застукала их с Джорджем в одной кровати в самый неподходящий момент, вот она плотоядно облизывается, говоря о Снейпе, вот подбивает Гермиону договориться с Фредом насчет оборотного зелья, вот, пуская слюни, прячется в ванной старост, глядя на то, как обнажается "профессор"… Вот, отважная Джинни выступает на запрещенных встречах Отряда Дамблдора, вот они все вместе летят на невидимых глазу фестралах в Министерство спасать Пророчество… С тех пор Гермиона больше не видела подругу, но Темный Лорд почему-то не остановился на увиденном и продолжал листать жизнь Гермионы, как журнал или справочник.

Он беззастенчиво «просмотрел» их первый секс с Северусом и весь предшествующий разговор, не пропуская ни одной детали. Девушка сгорала от стыда, снова переживая тот самый оргазм, но Волдеморт словно упивался её унижением и беспомощностью перед его холодной несокрушимой волей. День за днем повторялся прожитый со Снейпом год, всё, что они не доверяли никому на свете, потому что и доверить-то было некому. А теперь это перестало быть личным, тайным, священным. На её счастье посягнули, его растоптали ногами и подвергли осмеянию. Кульминацией стало воспоминание об их последнем на данный момент разе. Об этом ужасе, который она с радостью бы отдала в Омут Памяти, лишь бы не помнить, что Северус сделал с ней и как упивался содеянным.

Упивался этой пыткой, этим кошмаром, после которого ей ничего не хотелось говорить. Она даже не могла сформулировать ни одной четкой мысли в голове, ей просто было плохо. Отвратительно. Безобразно. Так, что хотелось быть где угодно, только не здесь и не сейчас.

Она тогда надеялась - и боялась - что когда найдет в себе силы оторваться от подушки и посмотрит ему в лицо, увидит там боль, сожаление, может, даже ненависть к себе самому за содеянное, но нет. Ее взору предстало счастье. Он весь оставшийся день насвистывал себе под нос какие-то мелодии, даже зачем-то вызвался сам приготовить обед и ужин, потом потряс ее готовностью посмотреть магловские фильмы, которые терпеть не мог... Он был счастлив. Счастлив тому, что фактически изнасиловал ее, искусал, искромсал, поимел во все щели так, что ей потом несколько дней было больно садиться и особенно ходить в туалет по-большому, а главное, напоследок залил ее лицо и волосы спермой, как последней портовой шлюхе. А самое противное, что поначалу, пока он не решил трахнуть ее в зад, ее тело, вопреки яростным протестам мозга, отзывалось на весь этот ужас, и она текла, зверски текла под его агрессивным натиском так, как давно уже не было!

Вот только ему было плевать, так это или нет, плевать на то, нравится ли ей, испытывает ли она удовольствие - он думал только о себе, он брал то, что хотел, она была для него не любимой, не драгоценной и даже вообще не женщиной, а просто живым тренажером, безликой, безымянной шлюхой, годной лишь на то, чтобы отработать все, что бродит в недрах его сознания. Так ей думалось в первые несколько часов, пока она не поняла и еще кое-что. То самое, что никак не хотело нормально формулироваться, но с каждой минутой маячило с всё увеличивающейся отчетливостью, пока, наконец, не приобрело законченный вид. Вот тогда Гермиона заплакала, впервые после этого чудовищного секса. Она сказала Снейпу, что хочет принять ванну и почитать книгу, и надолго заперлась наедине с собой и водой. Вода и пена смешивались с её слезами. Гермиона плакала беззвучно. Раньше она всегда так делала, с самого детства, и только последний год стала позволять себе реветь навзрыд, не боясь, что её услышат, не стесняясь быть слабой и бытьсобой. Потому что с ней был Северус, который всегда садился рядом, обнимал её и молчал, пока лимит отведенных на этот раз слез не исчерпывался. Но теперь всё было иначе. После сегодняшнего она не может доверять ему свои слезы. Не может сегодня, не сможет и потом. Сегодня, несколько часов назад, между ними что-то оборвалось. Нет, треснуло, разорвалось - как ее анус от его члена. Трещина. Так оно и есть.

Сегодня их хрупкое счастье треснуло, потому что Северус хотел не ее.

Гермионе это было совершенно очевидно. Это читалось в каждом движении, в этом безумном взгляде, в том, что он не видел и не слышал её, не думал о ней. А кого же он видел? Кого?.. Чью грудь он мял и кромсал? Кого буквально рвал на части, грубо, как изголодавшийся волк?

Гермиона оглядывала себя и ужасалась. От воды и пены истерзанные соски совсем разбухли, а ранки на них сильно саднило. Вся её маленькая грудь была в темных синяках — следах от его пальцев и губ. А волосы… Они были спутаны, а часть — выдрана. Про ту самую боль даже не хотелось думать. Сейчас горячая вода её немножко снимет, а вот завтра точно будет кошмар. Главное, чтобы обошлось без кровотечения - особенно во время испражнений.

Ей повезло: болеть болело, но крови не было. Тем не менее, забыть этот секс никак не удавалось. Может, и удалось бы, не будь Северус так счастлив и не мечтай он так очевидно о повторении этого кошмара. Что же это значит - что он на самом деле любит именно так и хочет именно так, и весь этот год с лишним, что они живут вместе, мучается? А еще, выходит, именно таким сексом он занимался до нее? Например, с Беллатрикс? Это ведь ее он хотел в тот день и представлял на месте Гермионы?!

Треснуло, треснуло! Теперь уже не будет как прежде! Что будет с ней, с ее чувствами? Как это пережить? Как продолжать дарить ему свою теплоту, любовь, заботу и поддержку, если он хочет другую, видит другую перед своими глазами… А весь их секс - теперь он будет только таким? Он по настроению будет кидаться на нее и трахать исключительно в зад?

Нет, нет, так не должно происходить! Она этого не выдержит...

А теперь сцену ее боли и унижения, ее личную трагедию наблюдает Тот-Кого-Нельзя-Называть, да не просто наблюдает, а крутит вновь и вновь. Перед глазами как будто бежал фильм, который нельзя остановить, и тело отзывалось той же самой болью на эти "кадры", на воспоминания об ужасных движениях и действиях Северуса… Вода, ванна, щемящее осознание того, что перед его глазами была другая, эта жуткая страсть, пугающая жажда и его еще более пугающее счастье. Счастье и полное удовлетворение.

Вдруг всё окончилось. Гермиона стремительно вырвалась в реальность из пучины воспоминаний. Тот-Кого... Лорд отпустил её разум, и она упала на пол, обессиленная и раздавленная. Какое-то время Темный Лорд молча смотрел на девушку, вероятно, осмысливая увиденное, а она не имела ни сил, ни смелости, чтобы пошевелиться.

- Так вот, как всё сложилось, — задумчиво проговорил он. — Значит, Снейп… Снейп, стало быть… Это моему сознанию на ум не приходило… Что ж, так даже лучше… Северус Снейп…

Гермиона поняла: Темный Лорд осознал то, что все эти годы Северус работал вовсе не на него. Странно, но её душа не содрогнулась; наверно, ей просто уженечембыло бояться и чувствовать что-либо, кроме опустошения.

- Я всегда знал, что он кормится с двух рук, девочка, — отвечая на её мысли, продолжал Волдеморт. — Не знаю, в чем был замысел старика Дамблдора, но пока лично я от Снейпа получил только пользу. Сириус Блэк мертв, сам Альбус тоже. Хогвартс под руководством моих людей. Гарри Поттер остался без твоей помощи, а без тебя и, конечно, Дамблдора он сам по себе мало на что способен. Этот мальчик не обладает ни умом, ни знаниями, на какими-либо талантами, за исключением квиддича иживучести. Так что он окажется со мной один на один, если, конечно, до этого вообще дойдет, в чем я лично сомневаюсь. Впрочем, я не думаю, что Северус всерьез служит так называемому добру. Все эти годы он таким образом мстил мне за смерть этой девчонки, Эванс. Сейчас же у него нет поводов для вражды со мной, да и ваши люди вряд ли поверят в его добродетельность: единственный свидетель "праведности" Снейпа им же и убит. Опять же, Северус больше не опасен для меня, потому что ты в моей власти.

Гермиона внимательно слушала Темного Лорда и внутренне отчасти с ним соглашалась. Если так рассуждать, Северус и впрямь Лорду не опасен. Но... он чему-то удивился, изучив ее воспоминания. Чему? Впрочем, какой смысл задаваться этим вопросом. Ее жизнь, похоже, стремительно близится к завершению, поскольку от Гермионы Грейнджер больше не осталось пользы. Воспоминания о Джинни получены, а их с Северусом отношения уже не те…

- Между вами с Северусом пролегла серьезная трещина, — снова заговорил Темный Лорд. — Вижу, что ты страдаешь. Ты одинока, твой единственный лучик света и канал связи с внешним миром — Северус — отвернулся от тебя и терзаем страстями, не связанными с тобой. Но Гермиона Грейнджер всегда была умной девочкой, так мне говорили. Почему же ты удивляешься происходящему между вами сейчас?

Гермиона похолодела и подняла глаза на величайшего темного мага современности. Она моментально попала в капкан его нечеловеческого взора и теперь никуда не могла деться от красных немигающих глаз. Вид Лорда выражал подобие участия, и это ужасало больше всего.

- Подумай, девочка, — вкрадчиво продолжал он, — разве может дважды предатель иметь однозначную позицию хоть в чем-то или вообще держать свое слово? Я знаю Северуса как никто другой. Он пришел ко мне, будучи маленьким, жалким, озлобленным полукровкой. Он хотел приобщиться к силе, хотел наказать давних обидчиков. Его не раздражали маглы, он никогда особенно не вникал в нашу идеологию, он просто хотел получить власть и право вершить чужие судьбы по своему усмотрению. Ты правда считаешь, что он хоть немного переживал из-за гибели Сириуса Блэка? О нет, девочка, его черная, искореженная душа с детских лет жаждала возмездия - и вот, время пришло спустя много лет. Ведь он прекрасно знал, что Блэк не сдавал Поттеров мне, что дражайший Хвост был с нами с самого начала! Тем не менее, Северус с удовольствием разыграл потрясающее шоу перед тобой и твоими друзьями на третьем году вашего обучения в Хогвартсе. Не так ли?

Мерлинова борода, а ведь правда! История с бывшим узником Азкабана как-то сама собой спряталась в дальних закромах сознания Гермионы, с тех пор она не задумывалась об этом, не анализировала, не вспоминала, как её любимый Северус чуть не погубил Сириуса, как он выдал слизеринцам секрет Люпина и выжил его из школы… а ведь он был двойным агентом, и уже тогда служил вернувшемуся с того света Волдеморту, и всегда ему служил из соображений мести… И действительно наверняка знал, что Питер Петтигрю такой же Упивающийся, как и сам Снейп.

Стоп, Гермиона, стоп! Не давай Сама-Знаешь-Кому себя запутать!

- Но я отвлекся, — продолжал Темный Лорд. — Итак, почему он пришел ко мне - понятно. Почему он ушел от меня, я уже говорил. Лили Эванс. Я вошел в число его обидчиков надолго, но, благодаря тебе, заслужил его частичное прощение. Во всяком случае, Северус убил Дамблдора и теперь в кои-то веки подчиняется только мне, нравится ему это или нет. Он предатель, девочка, предатель по зову сердца, до мозга костей, который не знает, чего хочет, во что верит, и что ему ближе. Он связался с тобой, подчинившись как будто бынастоящемучувству, а теперь точно так же как и ты не понимает, что с ним происходит. Думаю, что ты права, подозревая, что он с тобой вспоминает о другой. Только это не Белла Блэк, тут ты ошибаешься. Это его первая любовь, Лили Эванс. Его любовь к этой девчонке была так сильна, что напоминала одержимость.

Лили Эванс?! Мама Гарри?! Гермиона не могла поверить своим ушам. Все это время ей было интересно, кем же именно была первая любовь Северуса, но тот никогда не хотел говорить на эту тему. По поводу Лили он говорил только одно: подруга детства, росли вместе, в Хогвартсе долгое время дружили, пока она не связалась с Джеймсом Поттером и его компашкой Мародеров. Несмотря на расхождение с годами Снейп чтил память этой дружбы, тяжело переживал трагическую гибель Поттеров и, как поняла Гермиона, именно из-за этого имеет некоторую слабость в отношении к Гарри, что бы вслух ни говорил.

- Это была Эванс, - повторил Темный Лорд. - И, признаюсь, я думал, что в тебе он видит ее новое воплощение. Все же один в один: отличница, всезнайка, грязнокровка, путается с Поттером и его дружками... Я думал, что теперь, когда я устроил ваше счастье, мы с ним в расчете за Лили Эванс. Что ж, дела любви мне непонятны, но, похоже, я ошибся в расчетах.

- Что теперь со мной будет? - рискнула спросить Гермиона и тут же об этом пожалела. Лорд изобразил на змеином лице подобие ухмылки.

- Ты — магл, а я веду против вас войну, но убивать тебя я пока смысла не вижу. Опять же, за эти год с лишним ты неплохо послужила моим целям, ни разу не попыталась сбежать, связаться с друзьями из Сопротивления и устроить хоть что-нибудьгриффиндорское. Сегодня ты предоставила мне очень полезную для моих планов информацию. Полагаю, ты достойна моей милости.

- Милорд? — Гермиона не верила своим ушам. Это было сказано всё тем же властным, холодным голосом, не допускающим возражений. Он издевается? Это какая-то дьявольская игра, выход из которой - вперед ногами?!

- Отныне ты вольна поступить так, как тебе угодно. Я отпускаю тебя, Гермиона Грейнджер, - произнес Темный Лорд. - Хочешь — уходи к своим друзьям, они наверняка обрадуются твоему "воскрешению" из мертвых. Хочешь — оставайся с Северусом, кто знает, может, тебе удастся спасти его мятежную душу. Хочешь — вступай в наши ряды в качестве шпионки, и тебе найдется место на празднике в честь нашей великой победы, а не на кладбище, потому что остальных маглов в этот день мы перебьем. Ты свободна, Гермиона Грейнджер.Пока- свободна. Если потребуется, мои слуги отыщут тебя в любой точке мира. Никаких наших секретов ты всё равно не можешь выдать, ибо ничего не знаешь, а волшебной палочки у тебя нет. Всё, дважды я повторять не буду. Убирайся отсюда вон, пока я не передумал.

Гермиона вскочила с пола, чувствуя, что шатается из-за всего перенесенного, наспех поклонилась Тому-Кого-Нельзя-Называть и, пятясь к ближайшей двери, покинула помещение. Темный Лорд не сводил с нее пронизывающего взгляда до тех пор, пока дверь за ней не захлопнулась, но и после этого Гермиона чувствовала его незримое присутствие рядом с собой. Ничего, она не понесется прочь, сломя голову, даже если он на это надеется. Она постоит тут и подождет Лестрендж или Малфоя. Гермиона Грейнджер не дурочка, чтобы верить, будто действительно свободна. Он убьет её, если она сделает неверный шаг - так будет, потому что иначе быть не может. За помощью бежать некуда: она далеко от дома и Северуса, и во всем мире не осталось ни одной силы, способной противостоять власти этого человека, этогосущества,выпутаться из его игры в кошки-мышки без потерь.

И распутать хитросплетения его зловещих замыслов.

Глава 11. Пауза

All that I have is all that you've given me

Did you never worry that I'd come to depend on you

I gave you all the love I had in me

Now I find you've lied and I can't believe it's true

Wrapped in her arms I see you across the street

And I can't help but wonder if she knows what's going on

You talk of love but you don't know how it feels

When you realize that you're not the only one

You'd better stop before you tear me all apart

You'd better stop before you go and break my heart

Ты - тот, кем я живу, дышу,

Завишу от тебя всецело.

Тобой, как жизнью, дорожу,

Твоя душой, умом и телом.

Но ты мне лгал, ты лгал себе,

В любовь и преданность играя,

Тогда как я в твоей судьбе -

Всего лишь навсего вторая.

И я прошу - остановись,

Пока не распорол до края,

Всю мою душу, сердце, жизнь,

Меня лаская - но мечтая,

Что в этот миг совсем другая,

С тобою стонет и кричит,

Любовью искренней пылая.

Sam Brown "Stop". Вольный стихотворный перевод К. Буяновой

Дома было пусто, значит, Гермиона опять гуляет. С того самого дня, когда Темный Лорд даровал ей мнимую свободу, ее трудно было удержать в четырех стенах. Снейп этому не удивлялся: конечно, она соскучилась по прогулкам. Тем не менее, ему это не нравилось. Палочку Гермионе так никто и не вернул, а разгуливать по Лондону, даже в самой людной магловской его части чревато тем, что ее, живую, целую и невредимую увидит кто-нибудь из знакомых. Северус сильно сомневался, что Лорда действительно не волнует такая перспектива.

А может, и правда, не волнует. Его-то "величеству" что с того, что кучка его врагов узнает о том, что магла из "Золотого Трио" вернулась с того света. Это, скорее, проблемы самой Гермионы и его, Северуса. А еще того несчастного, кто столкнется с Гермионой и попытается ее забрать. Тогда-то и выяснится, что Лорд Волдеморт никого ни на какую свободу не отпускал и не планировал подобных глупостей.

Это все было какой-то дьявольской проверкой, Снейп даже не сомневался. Возможно, Лорд как раз хочет, чтобы слух о Гермионе прошел среди Сопротивления, и чтобы на нее, как на наживку, клюнул сам Гарри Поттер. Возможно, он ждет, что она попытается сбежать к "своим", и тогда у него будет повод ее убить - вопреки слову, которое он давал Северусу. В любом случае, что бы там ни было, хорошего ждать не приходится.

И да, мысль о том, что Гермиона блуждает где-то совсем одна, бесила Снейпа еще больше, чем мысль, что она столкнется с Поттером и Уизли. Или с близнецами Уизли. С любым из них, но в особенности с тем, который отныне отличается отсутствием второго уха.

Снейп вздрогнул от звука открывающейся двери. Оказывается, он успел задремать в гостиной, ожидая Гермиону. Ну что ж, вот она и вернулась. Хорошо. Теперь всё встанет на свои места. При этой мысли Северус понял, как сильно соскучился по ней за эти две недели. Вроде бы они виделись каждый день, и остаться на ночь в Хогвартсе ему пришлось всего дважды, но казалось, что они не были наедине целую вечность.

В определенном смысле это было правдой. После того потрясающего секса, настоящего, животного и во всех отношениях фантастического у них еще ни разу ничего не было. Ничего за эти две недели.

Понятно, после допроса у Лорда было не до того. Только до нежных объятий, укутывания одеялом, засыпания в обнимку после долгих слов, что все непременно будет хорошо. Потом его захватила рабочая неделя, а ее эти вновь дарованные прогулки, но... с того самого раза он каждую ночь отчаянно желал ее, но она ни разу не просыпалась на его призывы. Пару раз он злился и хотел взять ее спящей, но останавливал себя, почему-то опасаясь, что это не приведет к ответному желанию с ее стороны. Что-то изменилось. Что-то неуловимо изменилось после того допроса.

Гермиона вошла, и вместе с ней в дом ворвался какой-то свежий незнакомый запах. К привычной для этого времени года смеси из холодного воздуха, пряных от дождевой воды листьев и дыма большого города прибавилось что-то еще. Нет, не духи, она ведь этим не пользуется. И точно не алкоголь - бредовая мысль. Новый шампунь? Возможно… Что-то очень свежее, очень свежее. Эта свежесть взволновала Снейпа, и он никак не мог понять, в плохом или в хорошем смысле.

Он смотрел на нее. Гермиона снимала теплую вязаную кофту, которую всегда надевала под верхнюю одежду помимо платья, чтобы не замерзнуть. Её движения были четкими, в меру поспешными, в меру замедленными, идеально верными, чтобы не замечать его присутствия. Как в прошлой жизни, когда он был ее профессором, а она — его старательной ученицей. Она приходила в класс, раскладывала по парте свои вещи и часто поправляла непослушные завитки волос, боясь лишний раз поднять на него глаза, а он наблюдал за ней исподлобья, не понимая, нравится ему эта скрупулезность или бесит. Как сейчас.

— Как на улице? — он решил нарушить тишину.

— Хорошо, — ответила Гермиона и наконец-то повернулась к нему.

И впрямь хорошо: щеки раскраснелись, на щеках играли довольные ямочки, на кудрявых волосах блестели капельки воды. Осенью и зимой у нее всегда волосы вились больше обычного. Видимо, из-за влажности.

— Ты слишком часто ходишь на улицу. Часто и надолго, — процедил он, и ее счастливый взгляд мгновенно потух. Так маленькие дети, радующиеся первому снегу зимой, расстраиваются, когда строгие родители забирают их домой с детской площадки.

—Онже разрешил, — тихо возразила она и снова отвернулась. — Я поставлю чай. Будешь?

— Нет, я пил недавно.

Она как будто вздрогнула и замерла в замешательстве.

- Гермиона, в чем дело? - спросил он. - Что-то случилось?

- Нет, просто, - она замялась. - Просто я подумала, что если ты не хочешь чай, то, наверно, хочешь чего-тодругого?

Ему показалось, или она сказала слово "другого" с особой интонацией?.. Он неопределенно пожал плечами. Она прошла ставить чай в кухню, оставив его одного.

И все-таки, где она была сейчас, что делала? Просто гуляла по улицам или кого-то навещала? Конечно, не стоило делать ей замечание и обрубать ее радость. Но все-таки, зачем Темный Лорд разрешил Гермионе выходить на улицу? О чем еще они говорили в тот день, что он сломал в ее голове, что она так сильно закрылась от единственного близкого человека? Снейп неоднократно пытался прочитать ее мысли, но натыкался на стену. Видимо, Лорд предугадал его намерения и поставил надежную защиту. Снейп пытался расспросить Беллатрикс, но та либо ничего не знала, либо темнила, ведя собственную игру.

Но ведь что-то действительно изменилось. Вроде бы они по-прежнему разговаривали о том, как прошел день, когда он возвращался домой, но она сама особо ничего не рассказывала, не плакала, не смеялась, не злилась… То, что ушли скандалы и взрывоопасная, утомительная обстановка, поначалу казалось замечательным, но потом... Из близкой и родной ему Гермиона становилась если не чужой, то малознакомой. И вот теперь он даже перестал узнавать её запах!

Но самое страшное заключалось в том, что он ничего не делал для того, чтобы это остановить. Вот и сейчас: вместо того, чтобы встать и пойти за ней, попытаться поговорить и выяснить, что, черт возьми, с ней происходит, он просто сидит и думает о своем.

Он попросту не знал, что делать. До Гермионы Снейп не имел опыта взаимоотношений с женщиной изо дня в день, под одной крышей, в одной постели. Любовь к Лили была платонической, пожирающей изнутри, безответной, сумбурная и построенная почти на одном сексе связь с Беллатрикс и вовсе не в счет, ведь они не были ни парой, ни друзьями, ни влюбленными. Другие женщины были редкими, непродолжительными, а то и разовыми. А потом только Гермиона.

Снейп всегда считал, что настоящие отношения, с совместным проживанием и вот этим всем, могут разрушиться только из-за какого-то внешнего воздействия, из-за того, что кто-то в паре разлюбит, из-за ревности, смерти или еще чего-то. А оказалось, всё куда прозаичнее… исложнее.

Раздумья Снейпа были прерваны звуком приближающихся шагов. Он вздрогнул и поднял голову. Гермиона. Она остановилась около дивана в нерешительности. Её пальцы теребили фартук, а глаза уставились в пол.

- Я хотела с тобой поговорить, — наконец, пробормотала она.

- Садись, — ответил Снейп, отодвигаясь в сторону.

Гермиона села на краешек дивана и сжала руки в замок. Какое-то время она молчала, поджав губы, затем глубоко вздохнула и сказала:

— Я хотела сказать тебе, что устроилась работать в Мунго.

Северус опешил от неожиданности и судорожно сжал подлокотник дивана.

- Что ты сделала? — едва слышно прошипел он, стараясь подавить в себе волну ярости.

- Я понимаю, что ты волнуешься за мою безопасность, Северус, но бояться нечего, — продолжала она, игнорируя его тон, но по-прежнему глядя в пол. — Мое желание согласовано сним, ионодобрил. Я так понимаю, своих людей унегов Мунго хватает, и они будут за мной наблюдать…

- Зачем тебе это? Ты хочешь связаться с Сопротивлением?! — голос Снейпа дрожал от негодования, но тут Гермиона подняла на него глаза, и он запнулся.

- Нет, — улыбнулась она, и эта улыбка была совершенно незнакомой профессору. — Я ни с кем не буду связываться,оноб этом знает. Я просто хочу заниматься делом и помогать людям тем, чем смогу. Я больше не могу сидеть в четырех стенах, Северус. Я устала чувствовать себя бесполезной. Идет война, люди ежедневно гибнут, получают увечья и травмы. Раненые и пострадавшие есть с обеих сторон, и всем им нужна помощь. А я готова помогать, и потом, мои родители — врачи, так что даже без палочки справлюсь с очень многим...

Она виновато развела руками, поджала губы и моргнула. Снейпу показалось, что в ее глазах заблестели слезы. Он порывисто схватил ее за руки, отчего Гермиона вздрогнула, пугаясь.

- Ты шарахаешься от меня так, как будто я зло во плоти, - сказал он. - Извини, если я бы резким, просто мне это все не нравится. Кто-нибудь в Мунго тебя узнает...

- На меня наложат особые чары, чтобы в истинном облике меня видели только Упивающиеся Смертью, - Гермиона поджала губы. - Для всех остальных я буду девочкой-сквибом с другим именем и внешним видом. Не переживай по этому поводу.

- Я переживаю за тебя, - ответил Снейп, взяв ее кисть в свои ладони. - Ты нужна мне, Гермиона.

- Я уже в этом не уверена, — по-прежнему улыбаясь, выговорила она, но уголки её рта дрожали. Она провела пальцами свободной руки по его щеке, и Снейп почувствовал мелкую внутреннюю дрожь, как тогда, полтора года назад, в кабинете зелий, когда он поранился, разбив мензурки, а она взялась обработать его рану. Он еще крепче сжал кисть Гермионы.

- Зато я уверен, - сказал он. - Уверен, что не понимаю, какового дьявола между нами это творится. Не понимаю, почему ты говоришь такое. Темный Лорд что-то сделал с твоим сознанием? Есть что-то, чего я не знаю?

- Ты действительно ничего не понимаешь? - поразилась Гермиона. - До сих пор?

- Нет, - он отрицательно покачал головой. - Будьте добры объяснить, что происходит, мисс Грейнджер.

- Я устала быть второй, Северус.

-Ты не вторая! Какая еще вторая?! Что за бред, Грейнджер?! — воскликнул изумленный Снейп. — Да, со мной в последнее время творится что-то странное, я чувствую, что запутался, и теряю почву под ногами, но это ни с какими женщинами не связано! Слышишь меня? Просто Дамблдора больше нет, а Темный Лорд набирает силу, и...

- Я знаю, — перебила Гермиона. —Онговорил мне это.

- Темный Лорд?! — Снейп резко отдернул руку от Гермионы. — Говорил - тебе?! Когда ты успела стать его поверенной?!

- Всё не так, как ты думаешь, — вздохнула она. — Это было все в тот же ужасный день, когда он вытягивал из меня воспоминания о Джинни. Помимо этого он переворошил многие мои воспоминания о тебе... и высказался по поводу увиденного.

- И что жеименноон увидел?

- Наш последний секс. То, что ты со мной сделал, и каково мне после этого было.

- Но..., - Снейп не сразу нашелся с ответом, - в каком смыслея сделал? Все же было прекрасно. Или ты хочешь сказать, что не хотела меня в тот день? Не ври, Грейнджер: я там был и прекрасно помню, какой влажной и горячей ты была.

- Была, - подтвердила Гермиона и вдруг зло усмехнулась. - Была, да, и хотела тебя абсолютно зверски, пока ты не поимел меня в задницу и не обкончал лицо после этого. Это было в чистом виде насилие, и других слов у меня нет!

-Насилие?! - Снейп не верил своим ушам. Он вскочил с дивана и заходил кругами по комнате. - Насилие?!

- А как это называется, по-твоему?! Когда ты делаешь то, о чем женщина не просит, от чего зажимается и сопротивляется, а потом стонет и кричит от боли?! - Гермиона тоже вскочила и перешла на повышенный тон. - Это и есть насилие, Северус Снейп!

- А близнецам Уизли ты тоже такое предъявляла, когда они тебя напоили и трахнули на двоих в ванной старост во все возможные места?!

Ответом ему была пощечина. Снейп еле сдержался, чтобы тоже не замахнуться на Гермиону. Возможно, он неправ, и такое не стоило спрашивать, но -изнасиловал? Серьезно?

- Они тогда использовали специальное заклинание, которое расслабляет и расширяет все отверстия так, чтобы член вошел без боли! - крикнула Гермиона, пыл которой ничуть не охладился после залепленной ею пощечины. - Понимаешь, ты, оставший от современной сексуальной жизни мужлан?! Есть специальные заклинания, от которых всем хорошо, а не одному хорошо, а второй потом несколько дней на задницу опуститься без оха-вздоха не может!!! А знаешь, почему они его применили?! Потому что думали о моем удовольствии, а не только о своем! И я его тогда получила! Мне понравилось! Именно поэтому я спала потом и с одним, и со вторым - потому что мне нравилось! Ясно тебе?!

Ему было ясно. Абсолютно.

- Полагаю, вся эта тирада подготовлена и озвучена, дабы подвести меня к тому, что отныне ты будешь жить в Мунго?

- Нет, Мерлин тебя раздери! - Гермиона рассвирипела пуще прежнего. - Эта, как ты выражаешься,тирадаозвучена, потому что я живая! И потому я - это я, и полтора года наших отношений были лучшими в моей жизни! Но так, как сейчас стало, больше продолжаться не может. Я считаю, что после случившегося в последний раз нам с тобой нужна пауза!

- Ты от меня уходишь? - спросил Снейп, все еще не будучи способным осознать то, что только что услышал.

- Нет, я не ухожу от тебя, — ответила Гермиона неожиданно спокойным голосом. Почти спокойным. — Я не съезжаю из этого дома. Но сейчас мне довольно часто придется оставаться с тяжелыми больными и дежурить возле них. Тебе в последнее время все сложнее покидать Хогвартс ради возвращения домой. Нам обоим есть, о чем подумать, в отрыве друг от друга. Думаю, этот период пойдет на пользу нашим отношениям.

"Или окончательно их доломает", - подумал Снейп, но вслух сказал совсем другое.

- Я люблю тебя! Я не хотел и даже не думал, что причиняю тебе боль! Я не слышал протеста в твоих мыслях ни во время, ни потом! Если бы я услышал то, о чем ты говоришь сейчас, я бы остановился! Но я слышал только желание! Такое же сильное, как свое - потому что я хочу тебя и люблю! — он подался вперед в отчаянной надежде, что сейчас поцелует Гермиону, и этот скандал сам собой перетечет в секс, а за ним в мир, как уже неоднократно бывало за последние полгода. Но девушка решительно отстранилась.

- Не надо убеждать себя в этом, Северус, - сказала она с горечью в голосе. - Ты не слышал мои мысли, потому что слишком был поглощен своими. И я даже не уверена, что в них мне тогда вообще было место.

Она поднялась с дивана и пошла из гостиной в свою комнату стремительным и твердым шагом, не оборачиваясь. Снейп видел в этом поступь рока, уводящего Гермиону от него.Давай же, сделай что-нибудь, останови ее, кричало всё внутри него. Это же бред, она говорит бред, обидный, горький и несправедливый, чтобы задеть тебя! Останови ее, черт тебя дери, Северус Снейп! Останови! Ты еще успеешь!

- Когда ты заступаешь? — вместо этого спросил он.

- Сегодня, — она не обернулась, но остановилась. — Я иду собирать вещи.

Повисла пауза. Гермиона все еще стояла к нему спиной. Снейп вскочил с дивана, в несколько шагов пересек гостиную, обошел Гермиону и встал вплотную к ней. Она не поворачивалась к нему, ее тело было напряжено до предела. Снейп положил руки ей на плечи.

- Ты же тоже меня еще любишь и не хочешь никуда уходить, — то ли спросил, то ли констатировал он.

- Я всегда буду любить тебя, ты же знаешь, — тихо ответила она.

- Я тоже тебя люблю, Гермиона! — он развернул ее к себе и коснулся губами ее лба. — Просто сейчас…

- Просто сейчас ты этого не чувствуешь, — закончила она все с той же горечью в голосе, не поднимая на него глаза. - И поэтому нам нужна пауза. Каждому из нас нужно пространство и время, чтобы подумать и разобраться в себе.

Снейп не смог ничего возразить. Какое-то время они стояли молча, не решаясь по-настоящему обняться, но и не в силах разойтись. Снейпа раздирали противоречивые чувства. Часть его искренне хотела, чтобы Гермиона ушла собирать вещи в Мунго, другая часть хотела повалить ее на пол, взять прямо здесь так, чтобы она потом с удвоенной яростью орала обизнасиловании, а потом швырнуть в комнату, запереть на ключ и больше никогда не выпускать из этого дома. Он отпустил плечи Гермионы и сжал руки в кулак, подавляя в себе это желание.

- Чертово лезвие, — пробормотал Снейп, в свою очередь, уставившись в пол.

- Что? - не поняла Гермиона.

- Любовь, - пояснил он. - Она как лезвие ножа. Или бритвы. Каждый неверный шаг приносит боль и оставляет глубокий след.

- Вот поэтому иногда полезно ненадолго сойти с него и сделать несколько шагов по обычной поверхности, — ответила она.

Снейп промолчал. Видимо, на секс сегодня рассчитывать не стоит. Ладно, твоя взяла, Грейнджер, 10 баллов Гриффиндору. Будь по-твоему. Насилие так насилие, пауза так пауза, Мунго так Мунго. Гермиона еще мгновение задержалась у двери и вышла. Он так и стоял, уставившись в пол, до тех пор, пока ее шаги вверх по лестнице не стихли. Затем он глубоко вздохнул и вернулся на диван. Он представил, что Гермиона уже ушла в Мунго, а он зажег камин и смотрит на пламя. Смотрит и чувствует облегчение, потому что воображаемый огонь горит ровно и удивительно спокойно.

Глава 12. "От судьбы не уйдешь"

Walking, waiting alone without a care

Hoping and hating with things I can't bare

Did you think it's cool to walk right up to take my life and fuck it up?!

Well, did you?

I see hell in your eyes taken in by surprise

Touching you makes me feel alive

Touching you makes me die inside

I slept so long without you...

Иду одна во власти тьмы,

Надеясь тщетно, ненавидя.

Мне эту злость не обнажить.

Ты так хотел меня обидеть?

Пройтись по жизни колесом,

Чтоб грязь подошв твоих впитала?..

Ад глаз твоих - он мне знаком -

Под этим взором умирала,

И прикасаясь, воскресала,

Чтоб снова умереть потом.

Я без тебя спала так долго -

Впредь не пожертвую ни днем.

Jay Gordon "Slept so long" (OST Queen of the Damned).

Она бежала по темному коридору. Отвратительный запах затхлости затруднял дыхание, в глазах темнело, но она не останавливалась. Остановиться — значит, умереть. Её преследователь, казалось, находился прямо за спиной и в любую секунду мог прикоснуться или даже схватить её.

Коридор был бесконечным. Сзади преследователь, а впереди — неясный и довольно тусклый свет, который нисколько не приближался, хотя она почти совсем выбилась из сил, пытаясь до него добраться. И тут преследователь заговорил.

- Почему ты бежишь от меня? — голос был каким-то неживым. Гулким эхом он отражался от стен, пола и потолка. — Бессмысленно, Джиневра. Остановись.

Она не слушала, не хотела слушать, она изо всех сил стремилась к неясному свету в конце коридора.

- Я и так позволяю тебе слишком много, — продолжал преследователь. — Любые игрушки, любые отступления. Тебе не скрыться и не убежать от меня. Ты можешь развлекаться сколько угодно, но ни один из них не заменит тебе меня. Даже этот белобрысый сопляк, к которому ты так стремительно несешься.

И точно: мнимый свет вдалеке постепенно приобретал черты Драко, его светлые глаза и волосы странно светились в полумраке.

- Беги, беги, Джиневра, — усмехнулся преследователь. — Убей этого мальчишку.

Джинни остановилась, и с её губ сорвался вопль ужаса. По лицу стоящего вдали Драко бежали струйки крови. Рука преследователя легла ей на плечо. Она обернулась и посмотрела на него.

- Кто же ты? — прошептала она, пытаясь разглядеть скрытое в полумраке лицо.

- Ты забыла меня, Джиневра, — проговорил он с ощутимой болью в голосе. — Ты забыла. Ты обещала прийти и забыла.

- Так помоги мне! Помоги мне вспомнить! — она протянула руку, стараясь дотронуться до его щеки, но он отдалился и начал таять.

- Ты меня забыла, — повторял он всё тише и тише.

- Помоги мне вспомнить! — кричала она. — Я хочу вспомнить! Кто же ты?

Джинни очнулась оттого, что Эмили, соседка по комнате, трясла её. Значит, это снова был сон. Значит, она кричала в голос и всех перепугала. Вот и МакГонагалл стоит. Замечательно. Сейчас кого-то точно отправят в лазарет.

- Со мной всё в порядке, — поспешила заверить она, стараясь не обращать внимания на перепуганные лица окружающих. — Просто приснился кошмар. В нынешнее время это неудивительно…

- Мисс Уизли, Вы кричали, — взволнованно проговорила МакГонагалл. — Полагаю, стоит обратиться к мадам Помфри.

- Со мной все в порядке, профессор. Дурной сон, не более. А что именно я кричала? — решила уточнить Джинни. Профессор замялась. Так, это не предвещает ничего хорошего. Впрочем, будь это страстные стоны, они бы все сюда не сбежались. Девушка посмотрела на Эмили. Соседка стояла, потупив взгляд. Отлично, вот её и допросим, когда остальные уберутся из спальни.

- Вы уверены, что всё в порядке, мисс Уизли? — спросила МакГонагалл.

- Да, профессор. Я не помню, что мне снилось, прошу прощения за то, что вызвала Ваше беспокойство. Я не хочу в лазарет. Не думаю, что в этом есть необходимость. Наверно, я перезанималась защитой от темных искусств…

Такой ответ, как ни странно, удовлетворил МакГонагалл. Она попросила всех возвращаться в свои кровати и продолжать сон. Когда спальня опустела, Джинни решила приступить к расспросам Эмили.

- Что случилось? Что я такое кричала, что все так переполошились? — поинтересовалась она.

- Ты совсем ничего не помнишь? — недоверчиво спросила соседка, настроженно глядя на Джинни.

- Вообще ничего, — не моргнув глазом, соврала та. — Теперь не знаю, что и думать. Расскажи, пожалуйста.

- Там было много "Нет" и "Не трогай", что-то про кровь, а еще ты кричала, что кого-то любишь, — неуверенно зашептала Эмили, оглядываясь по сторонам, словно остерегаясь подслушивающих. — Но что даже ради него не станешь убивать.

- Убивать? Кого? — Джинни похолодела. Оказывается, она ясно помнила только концовку своего сна. Что же там вообще было?

- Ты не назвала имени… Ты добавила, что его тоже любишь, поэтому не убьешь, — выдала Эмили, поджимая губы.

- И всё?

"Какая я, однако, любвеобильная", - подумала Джинни.

- Потом еще был истошный вопль "Я не помню тебя! Не помню!" и "Я не убийца!". На это-то все и сбежались. После этого я уже стала тебя будить.

Джинни сжала голову руками. Бред какой-то. Кто же это был? Кого надо было убить?.. Но главное -для кого? «Убей мальчишку». Видимо, Драко. Но что же тогда получается… Выходит, она отказалась убивать Драко, потому что… любит его? Но это не может быть правдой… И опять-таки непонятно, кто этот зловещий преследователь, которого она, по словам Эмили, тоже любит. Если, конечно, эта дуреха ничего не перепутала и вообще правильно все расслышала. А вообще, чудесно. Просто сюжет для «Ведьмополитена». Джинни так и увидела перед глазами статью любимого маминого журнала с заголовком «Любовный треугольник юной мисс Уизли или Страсти в Хогвартсе».

- Ложись спать, Эмили, — она попыталась выдавить из себя улыбку. — Кажется, тут простое объяснение. Я перед сном начиталась магловских трагедий, вот и результат.

- Правда? — кажется, это прозвучало неубедительно для соседки.

- Честно-честно, - заверила Джинни. - Их Шекспир такое придумывает… Одна леди Макбет чего стоит! Очень тебе рекомендую, ух сюжет!

- Ни за что читать не буду, — пробормотала Эмили, залезая под одеяло. — Спокойной ночи, Джинни.

- И тебе.

Спать не хотелось. Спасибо, уже хватило. Да и до официального подъема осталось всего два часа. Джинни обняла подушку руками и задумалась.

С того дня, когда Снейп застукал их с Драко в Хогсмиде, прошло больше двух недель. С тех пор она не видела Малфоя. Вернее, конечно, он приходил есть в Большой зал, сидел во главе слизеринского стола - всё как обычно. Но они больше не виделись наедине. Не сталкивались в коридорах Хогвартса. Не пересекались на квиддичных тренировках.

Девушка терялась в догадках, в чем же дело, но ничего выяснять не собиралась. Да, возможно, Малфой боится Снейпа и других Упивающихся. Возможно, передумал обучать Джинни Непростительным заклятьям, потому что перестал верить в то, что темная сторона победит в войне. Но, скорее всего, болтовня о договоре нужна была Малфою для того, чтобы переспать с ней. В этом Джинни была уверена на все 100 и потому не собиралась вызывать Малфоя на откровенный разговор. В конце концов, с ее стороны глупо было бы рассчитывать на продолжение отношений, не так ли? Да и зачем? Они из разных миров, он знатный слизеринец и Упивающийся Смертью, она гриффиндорка, бывшая девушка самого известного в мире Борца со Злом, вдобавок сама из бедной многодетной семьи тех, кого соратники Волдеморта величают осквернителями чистой крови. Какая из них с Малфоем пара? Нелепо. Дико. Тем не менее, девушка чувствовала какое-то болезненное опустошение из-за того, что они больше не общаются. После того раза на улице в ней что-то изменилось. Что-то не давало покоя, заставляя думать о Малфое снова и снова. Что-то, из-за чего его молчание казалось невыносимым. Наверно, Джинни, поглощенная этими переживаниями, в последнее время здорово напоминала зомби, иначе с чего все так переполошились из-за обычного ночного кошмара рядовой студентки факультета Гриффиндор?..

Всю свою сознательную жизнь она стремилась к человеку, который понял бы её, почувствовал, дал бы нечто, на что остальные не способны. В детстве ей хотелось иметь такую подругу, сестру или преданного брата. По мере взросления мечты приобрели романтический характер. Многие попытки, все не то - или не совсем то, как вдруг это, нужное, отчаянно желанное, дает ей Драко Малфой, к которому она уж точно не стремилась, который никогда ничем ей не нравился и даже отдаленно не казался симпатичным. И вроде бы с технической точки зрения он всё делает совсем не так, как она мечтала - или думала, что мечтала, но именно с ним она несется к небесам и видит звезды перед глазами настолько близко, что до них можно дотронуться рукой… А потом этот треклятый Малфой пропадает.

Вполне закономерно, ведь это был просто случайный секс, интрижка, и он уж точно не планировал делать её счастливой. А ведь сделал, гад, сделал - и теперь всё встало с ног на голову. Весь мир потерял значение. Таинственный незнакомец из снов, человек-мечта или человек-кошмар, уж точно больше не был нужен, даже боль, причиненная смертью Гермионы и уходом Гарри, как будто бы совсем исчезла. Даже шальная мысль затащить в постель Снейпа перестала быть интересной и теперь казалась дурацким пережитком подросткового возраста. Что же это получается?..

А то, что она, Джинни Уизли, мечтает о Малфое целыми днями и ночами напролет. О том, чтобы его руки обнимали её, оберегали и заставляли каждую клеточку её тела петь от наслаждения, чтобы его глаза блестели так же, как в тот день в кабинете Снейпа, когда Драко защитил её и ихотношения. Тогда она чувствовала всепоглощающее счастье, но оно закончилось, стоило им закрыть за собой дверь директорского кабинета. Стало мучительно ясно, что то «вместе» было лишь иллюзией, его нет и быть не может. Малфой пошел в одну сторону, она — в другую, он не окликнул её и не посмотрел вслед, и это правильно. Неправильно то, что она, Джинни Уизли, продолжает к нему что-то чувствовать. Неправильно, что незнакомец из снов не открывает своего лица - вполне вероятно, что очень хорошо знакомого, и вполне возможно, в глубине души действительнолюбимого. Сейчас это было бы очень кстати! Старое, проверенное временем чувство точно выветрило бы странную потребность в Малфое. Ведь не может же она в самом делелюбитьэтого белобрысого… Для любви необходимо познание человека через общение, а между ними не было ничего, кроме секса. Да и то всего два раза. Глупости!

Джинни встряхнулась и села в кровати. Надо срочно перестать об этом думать, а то опять навалится болезненная пустота и ощущение какой-то невыносимой дыры в груди. Ей расхотелось находиться в спальне. Выручай-комната! И плевать, что по коридорам шастает охрана. В конце концов, она в чести у полтергейста Пивза, а значит, он поможет проскользнуть незамеченной, если что.

Выручай-комната жизненно необходима. Камин. Огонь. Мягкий плед. Чашка горячего шоколада. Джинни всегда любила смотреть на огонь, это помогало ей успокоиться и прийти в себя. Вот и сейчас она ощутила острую необходимость посидеть перед камином, послушать характерное потрескивание дров, полюбоваться на пламя цвета её собственных волос. Она накинула мантию прямо на ночную рубашку и на цыпочках вышла из спальни.

Гостиная Гриффиндора была пуста, как и следовало ожидать. Хорошие мальчики и девочки крепко спят в своих кроватях, ни о чем не беспокоясь. Им же не снятся кошмары.

В одном незнакомец из сна был прав: Джинни действительно должна убить Драко Малфоя в своем сознании. Но она не может этого сделать, потому что воспоминания, связанные с ним, слишком важны, слишком приятны и слишком желанны.

Путь до Выручай-комнаты прошел на удивление гладко. Видать, в последние часы перед пробуждением уже никто не нарушает школьные правила. Если в нынешнее время их вообще кто-нибудь нарушает, кроме мазохистов вроде Невилла. Акции бывшего Отряда Дамблдора казались Джинни глупостью. Это приводило только к повышению агрессии со стороны Кэрроу и к дополнительным увечьям среди гриффиндорцев. Чем, спрашивается, это помогает в войне против Волдеморта? Типа, напоролся на наказание - все равно что на поле боя побывал? Ну-ну, как же.

Вот и заветная дверь. Так, надо сосредоточиться и отчетливо увидеть место, в которое хочешь попасть. Джинни зажмурилась, представляя камин, мягкий ковер перед ним, теплый плед и чашку горячего шоколада в своих руках. Дверь открылась. Взору девушки предстал неровный свет огня, освещавшего комнату. Она шагнула внутрь. Да, всё правильно. Мягкая мебель, пушистый ковер перед камином, вот только на ковре этом уже кто-то уселся. Джинни в нерешительности замерла, собираясь аккуратно ретироваться, но её услышали. Сидевший у огня обернулся и изменился в лице, побледнев больше обычного.

- Как ты нашла меня? — спросил Драко без обычной манерности.

- Я не искала, — после некоторой заминки ответила Джинни, стараясь, чтобы голос звучал ровно, но он предательски дрожал. — Я хотела прийти сюда, чтобы побыть одной. Посидеть у камина.

- Не думал, что ты тоже умеешь пользоваться Выручай-комнатой, — проговорил Малфой, отворачиваясь.

- Весь Отряд Дамблдора умеет, одни хуже, другие лучше, — пожав плечами, пробормотала Джинни, переминаясь с ноги на ногу.

- Ладно, я пойду, не буду мешать тебе сидеть у огня, — бросил Малфой, поднимаясь.

Уходит. Правильно. Ему нечего тут делать. Пусть идет. Вот только с губ уже сорвалось предательское «Не уходи!». Джинни тут же отвела глаза от юноши, даже не надеясь, что он послушается. Точнее, надеясь, чтонепослушается. Какой, наверно, жалкой она сейчас выглядит… Однако Малфой остановился. Кажется, прямо перед ней. Ну почему, почему сейчас так сложно посмотреть в его серые глаза? Мерлин!..

- Джинни, — его голос тоже как будто бы дрожал. Отчего? Где манера растягивать слова? Где язвительность? Почему он называет её по имени, а не "Уизли"? — Это зашло слишком далеко, неужели ты сама не понимаешь?

- Что зашло? — она решилась посмотреть на Драко и тут же попала в плен светло-серых глаз. — Мы ведь договорились сотрудничать. Если дело в сексе, то... это же всего лишь секс.

Малфой сжал руки в кулаки.

- Я идиот, — процедил он. — Конечно. Всего лишь секс. Да.

Он стремительным шагом пронесся к выходу. Джинни мгновение стояла в нерешительности, а потом ринулась следом.

- Драко! — воскликнула она. — Стой, пожалуйста, не выходи отсюда, я прошу!

- С чего бы мне слушаться тебя, Уизли? — его лицо исказилось злостью, а в голосе появились прежние презрительные нотки. — Я Упивающийся Смертью, не забыла? Мне не страшно бродить по коридорам Хогвартса во внеурочное время.

- Скажи мне,что именнозашло далеко, — попросила она, игнорируя его реплики.

- Я уже сказал, что ничего, — огрызнулся он. — Отойди и дай выйти отсюда.

Они стояли совсем близко друг к другу. Так близко уже не было две с лишним недели. Джинни почувствовала, как к горлу подступает комок и становится трудно дышать. Если она не сделает этого сейчас, то не сделает уже никогда. Никогда больше. Сейчас, пока Малфой не открыл дверь и не исчез из этой комнаты, из её жизни, из её сердца. Она обвила его шею руками и изо всех сил прижалась к губам юноши. Он ответил на этот поцелуй с той же самой страстью, как тогда, на улице в Хогсмиде. Его руки крепко прижали Джинни к себе, заскользили по её спине, вызывая обжигающую волну, огнем разливающуюся по телу. Внезапно всё прекратилось. Малфой оттолкнул девушку.

- Вотэтозашло далеко! — практически прорычал он, бешено глядя на Джинни. — Теперь понимаешь? С того самого дня я постоянно думаю о тебе, я хочу тебя снова и снова, хочу видеть твои глаза, хочу целовать тебя, слышать твой голос и быть рядом с тобой!

Обалдеть! Обалдеть! Так он, оказывается, хочет того же самого, что она! Он сказал это вслух, глядя в глаза! Вот так же прямо, как тогда, в Хогсмиде - когда заявил, что у них теперь в любом случае отношения. Мерлинова борода! С ума сойти!

- Но почему тогда ты игнорировал меня эти две недели? — непонимающе прошептала она.

- Потому что это неправильно! — воскликнул он. — Мы не можем быть вместе, Уизли! Мы заключили сделку, мы должны сотрудничать на взаимовыгодных началах, которые, впрочем, не исключали секс как приятное дополнение. Но...

Драко запнулся и опустил глаза, глубоко вздохнув.

- Но всё изменилось после того раза на улице, — договорила за него Джинни. — Потому что это был не просто секс.

- Верно мыслишь, Уизли, — съязвил Драко. — Не просто секс. Я почувствовал с тобой то, чего не было ни с кем. Ты перестала быть для меня просто симпатичным экземпляром коллекции, интересным объектом, компаньоном. Я одержим тобой. Я хочу только этого и только с тобой. Но так нельзя, это невозможно! Ты принадлежишь Темному Лорду, рано или поздно он заберет тебя. Мы не можем быть вместе.

-Принадлежу? — Джинни не поверила своим ушам. — В каком смысле?

- Все, кого он выбрал для своих целей, принадлежат ему, — уклончиво ответил Малфой и отвернулся.

Несколько минут он стоял молча, потом тряхнул головой и взялся за ручку двери.

- Если я не уйду сейчас, то не уйду совсем, — пробормотал он, скорее себе, а не Джинни, и неожиданно взмолился: — Помоги мне уйти! Скажи, что этот секс ничего особенного для тебя не значит, что всё по-прежнему, и договор в силе, и мы сможем просто взаимодействовать, как члены одной команды, как ни в чем не бывало!

- Но ты же знаешь, что это не так, — тихо ответила Джинни. — Я не могу солгать, как не смогу и делать вид, что ничего не произошло. Не смогу встречаться с тобой на «уроках» по применению Непростительных заклятий как ни в чем не бывало, потому что не смогу сосредоточиться и буду думать только о том, что умираю от желания поцеловать тебя и соединиться с тобой. Не смогу сталкиваться в коридорах, не замирая оттого, что сердце готово выпрыгнуть из груди. Не смогу видеть тебя и не мечтать услышать твой голос совсем близко. Ничего уже не будет между нами по-прежнему, Драко Малфой. Я не могу помочь тебе уйти, хотя знаю, что это будет самым правильным.

- Пойми, Джинни, я не могу рисковать, — обреченно выдохнул Малфой, по-прежнему сжимая дверную ручку. — Рано или поздноонузнает обо всем, и тогда конец моей семье! Я не могу подставлять их под удар - как и тебя. Наша связь вряд ли его порадует…

- Не факт, ведь мы оба чистокровные, а я формально буду его соратницей, — возразила Джинни. — Ваш Лорд всегда поощрял чистокровные союзы, насколько я знаю…

Она запнулась. Союз. Они уже говорят об одобрении их пары - пары!! - Волдемортом и родителями! Разве уместно об этом заикаться, когда они едва друг друга знают?

- Что с нами происходит? — спросил Драко, опять-таки, обращаясь больше к себе. — Еще недавно ты ничего для меня не значила, потом стала замечательной возможностью вернуть расположение Лорда, а теперь я едва ли не готов пойти против него, потому что не могу повернуть эту чертову ручку и выйти отсюда!

- А я не могу тебя отпустить, — сказала Джинни и почувствовала, как по её лицу сами собой катятся неуместные слезы. — Но и не смею просить остаться, потому что знаю, что это повлечет за собой. Я не понимаю, что с нами творится, но знаю, что быть вдали от тебя еще мучительнее, чем обречь себя на гнев и месть Темного Лорда в будущем.

Драко отпустил дверную ручку и повернулся к Джинни. Его глаза лихорадочно горели, от мертвенно-бледного лица отражались отблески пламени камина Выручай-комнаты.

- Как-то разонсказал мне, что от судьбы не уйдешь. Наша встреча — это она и есть, судьба. Мы не видели друг друга много лет, не думали, не держали в голове, не мечтали и не фантазировали друг о друге. А теперь время пришло, и все изменилось само собой. И мы можем быть вместе, не быть, но с тех пор, как мы встретились, есть "до" и "после", и иначе уже не будет. Ты это чувствуешь так же, как и я, и для нас обоих это странно и мучительно. Но если я выйду из этой комнаты, станет еще хуже.

Слышать все эти речи от Драко Малфоя было совершенно невероятно. Лихорадочный блеск глаз, обрывочные фразы, сбивчивое дыхание — всё это никак не вязалось с привычным обликом наследника знатного рода, высокомерного манерного аристократа, больше всего на свете любящего самого себя.

- Возможно, я сошел с ума, раз собираюсь пройти по лезвию ножа, — прошептал он в ответ на невысказанный вопрос Джинни. — Но ты нужна мне. Я хочу быть с тобой. Сегодня. Завтра. До конца. Пусть даже впереди Страшный Суд.

- Нельзя пройти по лезвию, не изрезавшись в кровь. Но я тоже хочу быть с тобой, Драко Малфой, — ответила она, робко дотрагиваясь до щеки юноши. — Хоть и не понимаю, как же так случилось.

Их губы слились в страстном поцелуе, где оба выплеснули всю жажду, скопившуюся за две недели, на которые они оторвались друг от друга. Дверь к выходу была безвозвратно забыта. Драко и Джинни, не отлепляясь друг от друга, перемещались к заветному коврику у камина, к которому оба стремились совсем недавно, даже не догадываясь, что ищут одно и то же успокоение. Видимо, судьба и правда вмешалась в течение их жизни; её дыхание ощущалось в каждом прикосновении, в каждом движении, каждом изгибе их тел, в каждом стоне, срывавшемся с губ, что изголодались по любви. Поглощенные обретенным на время счастьем, Драко и Джинни не заметили черную тень, промелькнувшую в стороне от них и, конечно, не услышали, как легонько скрипнула дверь, закрываясь за тем, кто, подобно им, искал успокоения у камина этой ночью, но тщетно: сегодня для него здесь места не нашлось.

Глава 13. Семейные узы

I used to be alive, now I'm so pathetic but now I get it

What's done is done, I know, you just leave it alone and don't regret it

But sometimes some things turn into dumb things

And that's when you put your foot down

Why did I have to go and meet somebody like you?

Остынь. С осколков ногу убери. И хватит упиваться тщетой.

Что сделано, то сделано. Увы, не изменить.

Оставь в покое, замолчи, ничтожество! - И не жалей об этом,

Раз повязала нас навек неразрываемая нить.

За что?.. Какие кто грехи не смог когда-то замолить?!..

Limp Bizkit "Boiler". Вольный стихотворный перевод К.Буяновой

- А твой сын смелый, — сказала Беллатрикс. — Ума не приложу, в кого он такой уродился?

- Формально Драко не нарушает никаких правил, так что и подвига нет, — процедил Люциус, игнорируя вопрос свояченицы.

- Неужели? — усмехнулась та. — Он ведь прекрасно понимает, что по головке его за это не погладят, и в первую очередь, ты.

- Насколько я помню, Белла, — перебил Люциус, с трудом скрывая раздражение, — Повелитель попросилследитьза Уизли и обещал призвать её тогда, когда придет время. Он ни словом не обмолвился, что девчонка нужна ему в личных целях, и что к ней нельзя прикасаться.

- Однако Милорд и обучать уму-разуму её не просил, — парировала Беллатрикс, буравя Малфоя взглядом.

- В нынешнее время умение применять Круциатус и Империо никому не помешает, — отрезал Люциус, демонстративно глядя в другую сторону, дабы пресечь неприятный разговор, но Беллатрикс Лестрендж не собиралась сдаваться так просто.

- Хотелось бы мне знать, почему ты вдруг взялся защищать осквернительницу крови. Не очень верится в то, что ты так хочешь видеть её своей невесткой, — проговорила она. — Давай-ка начистоту, Люциус. Я давно тебя знаю и прекрасно вижу, когда ты что-то затеваешь.

Малфой поднялся с кресла и, подойдя к книжному шкафу, глубоко вздохнул. Его ждал не самый разговор с потенциально разрушительными последствиями.

- Идет война, Белла. Всем хочется выжить, — ответил он. - Стоит ли осуждать людей за это естественное желание.

- Кто бы сомневался! Уж ты-то в этом деле мастер, всегда был скользким и двуличным! — прошипела Белла, тоже поднимаясь. — Ты хочешь предать Темного Лорда, я знаю! Люциус Малфой всегда заботился только о том, как бы его аристократичная задница без проблем усидела на всех возможных стульчиках! Пока мы гнили В Азкабане за верность Повелителю, кое-кто наслаждался благами службы в Министерстве и положением в обществе жалких выродков, которые победили в прошлой войне!

- Кое-кто, как ты выражаешься, не просто наслаждался положением исидел на стульчиках, а готовился к возвращению Повелителя, — спокойно возразил Люциус, поворачиваясь к женщине. - Без усиленной работы в этом направлении тех, кто остался на свободе, ничего бы не вышло. В том числе не состоялось бы и ваше освобождение из тюрьмы, моя дорогая. Так что нет, предать наше дело я не хочу. Ты ошибаешься.

Глаза Беллатрикс метали молнии. Малфой едва сдержал усмешку.

— Послушай, Белла, - сказал он. - Эта девочка, Уизли, не похожа на отщепенку. Это увидел Драко, вижу через него и я. Во-первых, она чистокровна от рождения, во-вторых, явно не против перейти на сторону победителей, а мой сын ей в этом просто помогает. Инициатива по сотрудничеству фактически принадлежит ей, я же наблюдал их разговор у кабинета Снейпа...

- Извращенец, — Лестрендж фыркнула. — Небось, ты и за всем остальным понаблюдал.

- Моя задача и святейшая обязанность как главы дома Малфоев — быть в курсе всего, что касается нашей семьи в целом и моего сына в частности. Во всех смыслах, — пожал плечами Люциус, равнодушно оглядывая старинные картины на стенах кабинета.

- Она все равно останется осквернительницей крови, как и вся ее семейка! - рявкнула Беллатрикс.

- Полагаю, слишком опрометчиво судить обо всех представителях чистокровной семьи одинаково, опираясь на то, как поступили единицы из них, - заметил Люциус. - Не мне тебе напоминать, что даже в самых досточтимых родах бывают примеры, недостойные подражания. Если говорить о твоей сестре и племяннице...

- У меня только одна сестра и один племянник! - взорвалась Лестрендж. - Больше не смей говорить вслух об этом позоре, а не то не посмотрю, что ты муж Нарциссы - узнаешь мой Круциатус на своей манерной шкуре и пойдешь лично передавать привет Лонгботтомам в Мунго!

- Как тебе угодно, - согласился Малфой, вполне довольный эффектом, который оказали его слова на свояченницу.

- Интересно, рвалась бы эта девчонка Уизли к нам, если бы знала, где сейчас её братец Джордж и по чьей вине, — сказала Беллатрикс после некоторой паузы совсем другим тоном. — Одного не пойму: почему Милорд не дал мне добить этого одноухого? Он же был почти мертв! Какой с него толк? Зачем поддерживать его жизненные силы и тем более содержать этот кусок мяса в хороших условиях?!

- У Повелителя на него свои планы, — пожал плечами Люциус. — Понятия не имею, какие, но Джордж Уизли ему нужен. Как и Джиневра Уизли. На всёеговоля - ты уже должна бы к этому привыкнуть за столько лет. Он не обязан объяснять нам свои замыслы - опять же, мы с тобой в некоторой опале, забыла? Возможно, мой сын сможет исправить это положение…

- В которое он нас сам и поставил, потому что твой сын такой же трус и подлец, как и ты, — лицо Беллатрикс перекосило от отвращения.

- Я в очередной раз жалею, что женился не на тебе, а на Цисс, — улыбнулся Люциус, наблюдая за тем, как свояченица закипает от гнева. — Ты так хорошо меня понимаешь, Белла...

- Да я бы никогда не пошла за тебя, Малфой! — снова взорвалась она. — Повторяю: твой Драко трусливый подлец. Всегда таким был и всегда останется. Кроме собственной шкуры его в этой жизни ничего не интересует - и чистоты нежных ручек, привыкших, что всю грязную работу за него делают другие, а он только выпендривается перед однокурсниками Черной Меткой.

- Пару минут назад ты говорила, что мой сын смелый, - невозмутимо напомнил Люциус.

- Я? Я так сказала? Вздор! Это не смелость, а вопиющий эгоизм, что ради девчонки Уизли он странным образом готов пойти против Господина - прекрасно отдавая себе отчет в последствиях, которые не заставят себя долго ждать! Чему ты улыбаешься, Люциус?! Ты этому радуешься?! Да как ты смеешь! Совсем рассудок потерял на почве борьбы с облысением?!

- Давай постараемся сохранить спокойствие, — очень тихо попросил Малфой. — Сядь, пожалуйста. Прошу.

Беллатрикс послушалась, шумно выдохнув. Она опустилась в кресло и, сжав руки, вперила в Люциуса глаза, горящие недобрым огоньком.

- Итак, мы имеем следующее, - сказал он. - Девочка нужна Милорду. Она скоро станет одной из нас — это очевидно. Согласись, сейчас крайне опасно пренебрежительно к ней относиться и позволять себе любые радикальные высказывания на эту тему. Что касается моего сына, повторюсь, онпокаволен спать с кем угодно, и я искренне рад, что его выбор пал на чистокровную волшебницу с выдающимися магическими способностями, а не на какую-нибудь грязнокровку.

- Твой Драко не просто спит с ней.

- Вот как? — Люциус удивленно посмотрел на женщину так, будто увидел её впервые. — А что же он тогда делает? Все, что я вижу: Драко использует Уизли в своих целях, которые совершенно прозрачны. Мой сын хочет возвысить положение нашей семьи в глазах Повелителя. Он, как ты справедливо заметила, достаточно труслив, чтобы пойти против нас, и уж тем более — против Лорда. Так что Драко работает на опережение, говоря простым языком - выслуживается. Ничего не имею против.

Беллатрикс оглушительно расхохоталась, и Люциуса передернуло. Он никогда не понимал странной любви свояченницы к громким звукам и тем более - перепадов ее настроений, которые всегда сопровождались бурными и неожиданными эмоциональными проявлениями.

- Мерлинова борода, как же ты глуп, Малфой! Это великолепно! — воскликнула она, захлопав в ладоши. — Так ты видишь ситуацию, значит? О да, ты хотел бы, чтобы было так, и, скорее всего, твой сопляк тоже! Но всё изменилось, мальчики. Твой сын носится с этой Уизли, потому что её любит. Любит, Люциус - и лишь такой, как ты, может этого не понять! Драко влюбился и готов пойти против всех - семьи, Милорда, хоть всего мира - ради этой девчонки.

Люциус молчал. Им овладевали противоречивые чувства. Он отказывался верить словам Беллатрикс. Да, он видел всё, что делал Драко, слышал его высокопарные слова, обращенные к Уизли, но ни на минуту не допускал, что они могут быть правдой. Драко попростуне можетлюбить эту девчонку. Он пытается влюбить ее в себя - и весьма успешно, вне всяких сомнений. Поэтому он пропал из общения с ней на две недели, а потом разыграл крайне убедительную сцену в Выручай-комнате, чтобы уж наверняка добиться желаемого результата. Конечно, он зря тратит на это столько времени и душевных сил, налицо излишний пафос и страсть к самодеятельности. Скорее всего, виноват юношеский максимализм и самонадеянность, хотя он и в детстве любил изображать актера драматического театра, приводя в ужас домовых эльфов и самого Люциуса в первую очередь.

Но вдруг Беллатрикс права?.. Люциус сжал набалдашник своей драгоценной трости до боли в пальцах.Любовь. Нечто, не поддающееся никакой логике. Странное чувство, перед которым не могут устоять даже самые умные и достойные из живущих. Нечто, кажущееся бездарной глупостью тем, кто этого не испытывал. Лорд не учел этой досадной мелочи — и пал в небытие на долгие годы. Люциус никогда не испытывал того, о чем по молодости читал во многих книгах, но ему были знакомы другие чувства. Жажда власти. Вожделение. Стремление обладать. Преданность кодексу рода Малфоев. Почти религиозная ценность всего, что связано с его Домом. Вера в традиции и чистоту крови. Тяга ко всему прекрасному, особенно к произведениям искусства.

Той любви, о которой сейчас говорила свояченница, Люциус Малфой не понимал. Тем не менее, он умел учиться на ошибках других и потому старался не пренебрегать значимостью этого чувства. Но в контексте Драко он об этом даже не задумывался. Как такое могло случиться с его сыном? Не иначе, в тетушку с материнской стороны пошел, подумалось Люциусу, и он бросил на Беллатрикс откровенно неприязненный взгляд.

- Ты знаешь, что я права, — довольно проговорила она. — Тебе это чувство неведомо, а ему — да.

- Дурная наследственность, — усмехнулся Люциус, не без удовольствия наблюдая то, как свояченица вспыхнула. — Так вот, почему ты одобряешь поведение Драко несмотря на все, что наговорила о нем здесь? Сочувствуешь ему, как товарищу по несчастью?

Беллатрикс пока молчала, но было видно, что это ненадолго: она едва сдерживала ярость. Малфой в очередной раз усмехнулся про себя. Беллатрикс Лестрендж страшна в гневе. А гарнитур орехового дерева его семья берегла века с 16-го… Очередная реплика вертелась у него на языке, и она должна была прозвучать, но - гарнитур!.. И ведь простым Reparo не отделаешься… Впрочем, Беллатрикс что-нибудь сломает и без его следующей реплики, так что рисковать, пожалуй, нечем. Он с сожалением обвел взглядом любимую мебель. А, черт с ней, была не была! Малфой придал лицу озадаченный вид и несколько мгновений разглядывал женщину так, словно хочет отыскать в ее лице ответ на свой вопрос. Потом его как будто осенило, и Малфой - с картинным жестом рукой и правой бровью, поднятой вверх - изрек:

- Ну конечно, как же я сразу не понял! Ты одобряешь действия Драко, потому что ревнуешь Повелителя к этой Джиневре Уизли!

Подлокотник кресла, в котором сидела Беллатрикс, с громким треском разлетелся в щепки.

- Заговариваешься, Малфой! — прошипела она.

Но Люциус только набирал обороты и не собирался останавливаться на полпути.

- Нисколько, дорогая. Это просто некоторое рассуждение на тему верности Темному Лорду. Драко бросает ему вызов, а ты сделаешь всё, чтобы помочь моему сыну, лишь бы Джиневра Уизли не попала в постель к Повелителю, — констатировал Люциус. — Понимаю, понимаю твои опасения. Конечно, Господина давно уже никто не интересует в плотском смысле, но кто знает, вдруг молодая кровь пробудит его?.. Молодые девушки это могут, тебе ли не знать, Белла? Когда-то, будучи как раз в возрасте этой Уизли, ты произвела на Милорда неизгладимое впечатление...

Второй подлокотник кресла постигла участь первого.

- Так что вместо того, чтобы помешать моему сыну сотворить непоправимую ошибку из-за этой вашей любви, вместо того, чтобы спасти честь нашей семьи, ты нас погубишь, потому что поможешь Драко, а не воспрепятствуешь, - резюмировал Люциус. - Должен ли я сообщить об этом Господину, как думаешь? Если я, конечно, верный и преданный ему Упивающийся Смертью, а не - как ты там сказала? - трус и подлец, который хочетусидеть на стульчиках...

- Делай всё, что хочешь! — крикнула Беллатрикс, вскакивая с кресла, которое от резкого толчка влетело в шкафчик из венецианского стекла времен эпохи Возрождения. Люциус с болью закрыл глаза, чувствуя, как сжимается сердце при звуке бьющегося и разпадающегося на мелкие осколки сокровища. — Я тоже найду, что сказать Милорду! Он знает, что я-то как раз ему верна, верна, как никто другой! Я никогда его не предам!

- Разумеется,онзнает, и хотел бы я посмотреть на того, кто не в курсе твоейсобачьейпреданности, — едва слышно пробормотал Малфой, не отрывая взгляда оттого, как Беллатрикс крушит тот самый гарнитур, за который он так волновался. — И всё же, Белла, думаю, что мы с тобой сможем договориться, ведь здесь наши цели совпадают. Мы оба хотим жить и не потерять то, что дорого для нас. Продолжим разговор тогда, когда ты перестанешь крушить мое имущество, успокоишься и осмыслишь то, что я тебе сказал.

Беллатрикс собиралась что-то ответить, но раздался стук в дверь, и на пороге появилась взволнованная Нарцисса.

- Вы опять поругались? — осторожно спросила она.

- С твоим муженьком даже сестра милосердия в Мунго больше часа не выдержит! Как ты его вообще терпишь! — крикнула ей Беллатрикс, вылетая из кабинета и чуть не сбивая сестру с ног.

- И правда, дорогая, — почти пропел Люциус, обращаясь к жене более громким голосом, чем обычно. — Я каждый день спрашиваю себя: почемутыне уезжаешь на рейды, длящиеся по полгода, и не обиваешь пороги у Повелителя, выпрашивая себе новые миссии подальше от дома, как это делает Рудольфус Лестрендж, законный муж нашей ненаглядной Беллы?

Где-то далеко за пределами кабинета раздался оглушительный грохот. Характерный звук не оставил никаких сомнений.

- Подарок твоей тети, — прошептала Нарцисса. — Четырнадцатый век. Фарфор.

- Знаю, милая, — так же тихо ответил Люциус. — Боюсь, сегодня ночью придется лично заняться глобальной реконструкцией антиквариата. Домовые эльфы с этим точно не справятся. Прости, я не мог поступить иначе. Речь шла о Драко, и Беллатрикс сама завела этот разговор. Ты ведь знаешь, достучаться до твоей сестры практически невозможно, она совершенно себя не контролирует...

- Но фарфор четырнадцатого века, Люциус!Китайскийфарфор! — огромные глаза Нарциссы смотрели на него с искренней болью. Малфой глубоко вздохнул, покачал головой и обнял жену.

- Да, дорогая, мне тоже нелегко дался этот шаг. Но ты же знаешь свою сестру…

- Я понимаю, милый. Я понимаю.

Люциус Малфой, может быть, и не испытывал к своей жене пресловутой любви со всей этой пошлой романтикой, опасной непредсказуемостью и безудержной страстью, толкающей на опрометчивые и ошибочные в большинстве своем поступки, но он точно очень сильно ценил Нарциссу. За ненавязчивость, немногословность, совершенную, благородную и глубоко аристократичную красоту, покладистость, безупречный вкус и искреннюю любовь к ценным предметам искусства. Столь же сильную, как у него самого.

В этом вопросе супруги Малфои испытывали абсолютно взаимные чувства.

Глава 14. Ромео и Джульетта

I want to be the face you see when you close your eyes

I want to be the touch you need every single night

I want to be your fantasy

And be your reality

And everything between

I want you to need me like the air you breathe

I want you to feel me in everything

I want you to see me in your every dream

The way that I taste you, feel you, breathe you, need you

I want you to need me

Like I need you

Хочу быть той, кто тебе снится,

Быть воздухом, которым дышишь.

Твоей мечтой, что воплотится,

Что в небеса умчит нас выше.

Твоей реальностью и верой,

И грёзой, явью, и надеждой,

Ведь ты мне нужен весь, без меры,

Неважно "до", но важно - "между".

Мне наплевать, кому ты служишь,

Что ждет за роковой чертой...

Хочу тебе быть самой нужной,

Твоей единственной. Быть Той.

Celine Dion "I want you to need me". Вольный стихотворный перевод К.Буяновой

Джинни закатила глаза. Нет, ну разве можно быть такимслонопотамом? А еще аристократ, летящая походка, вот это всё… Драко, Драко. Она тихонько засмеялась. Вот он и перестал ее стесняться и превратился в обычного семнадцатилетнего мальчишку. Нет, конечно, не в обычного. Других таких просто нет на свете.

Когда дверь Выручай-комнаты открылась, в нос ударил уже полюбившийся за эти полтора месяца запах гвоздики с корицей. Ага, добрался всё-таки, пробился сквозь магию, проломился с грохотом, знаток управления самой интересной комнатой Школы. Джинни намеренно не оборачивалась, наслаждаясь запахом, символизирующим его присутствие. Через мгновение прохладные ладони юноши накрыли ее глаза.

- Драко Люциус Малфой, я же знаю, что это ты, — смеясь, прошептала она, убирая его руки. Драко поцеловал ее в шею, и Джинни стало щекотно.

- Боишься щекотки? — довольно ухмыльнулся Драко, отстраняясь. - Ревнивая, значит?

- Ты же знаешь, что боюсь! А насчет ревнивой - рискни, проверь! — Джинни, наконец, повернулась к нему и тут же посерьезнела. Игриво-шутливый настрой слетел сам собой. Серые глаза Драко выражали беспокойство, и его улыбка никак не могла этого скрыть. Драко понял, что она заметила его состояние, и глубоко вздохнул, отводя взгляд.

- Что случилось! Говори, в чем дело! — воскликнула Джинни.

- Прекрати мной командовать, Уизли! — раздраженно фыркнул юноша. — Поттер случился. Он жив и сегодня чуть не попался в лапы нашим. Как ты понимаешь, все из-за этого на взводе.

Видимо, на лице Джинни отразился испуг, потому что Драко совсем помрачнел. Повисла пауза.

- Погоди, — она первой прервала молчание. — Ты сказал, что Гарри чуть не попался. Но если ему удалось улизнуть, то о чем ты так переживаешь? Или это не всё? Он покалечен? Или - он не попался, потому что попался кто-то другой, например, Рон? Не молчи, говори, как есть, я имею право знать!

Малфой вздохнул и подошел к камину, подчеркнуто не глядя на Джинни.

- Послушай, Драко, если ты так реагируешь из-за меня и Гарри… Это дела минувших дней! — сбивчиво затараторила она. — Он в принципе всегда был мне как еще один брат, я просто не понимала этого и накрутила себе романтическую книжную любовь! Да, мы какое-то время встречались, и я думала, что была в него влюблена, но это всё в прошлом. Тем не менее, конечно, я боюсь за него и хочу, чтобы он остался жив! Но если он вернется целым и невредимым, мы с ним уже не будем вместе...

- Дело не в этом, — резко перебил Драко.

Джинни почувствовала, как на глаза непроизвольно набегают слезы, и больно закусила губу, чтобы не расплакаться прямо сейчас. Во рту появился металлический привкус крови. Если продолжать так себя кусать, от губ ничего не останется, тьфу ты.

И этот человек еще называетеёревнивой, потому что она, видите ли, боится щекотки! А сам что устроил, просто потому что она абсолютно по-человечески волнуется за Гарри! Надо валить отсюда. Срочно! Подняться и уйти, не оглядываясь и не всхлипывая. Это сейчас будет самым правильным. Черт, всё внутри так и рвется прочь из этой комнаты, подальше от его стройной худощавой фигуры, от его умопомрачительного запаха… Нет. Нельзя. Спокойствие, только спокойствие. Джинни глубоко вздохнула, набрав побольше воздуха в легкие. Она заговорила, как ни в чем не бывало, прилагая неимоверные усилия, чтобы голос звучал ровно и спокойно.

- Полагаю, что сам рассказывать, в чем дело, ты не хочешь, — Джинни украдкой смахнула слезинку, все-таки соскочившую с ресницы, и постаралась говорить максимально ровным голосом. — Мне задавать наводящие вопросы?

- Джинни, — казалось, Малфой с трудом выдавил из себя ее имя. То,какон это произнес, заставило сердце сжаться. Сейчас он скажет, что им нужно расстаться! Внутри нее всё оборвалось.

- Говори уже, — глухо проговорила она. - А то я начинаю подозревать самое худшее.

- Ты отчасти права, — сказал Драко, сжав край каминной полки так, что костяшки его пальцев побелели. - Твой брат...

- Что? — не поняла Джинни, чувствуя, что ее губы задрожали. — Причем тут мой брат? Который мой брат? У меня их много! Рон?! Гарри ускользнул, а Рона схватили?!

- Нет, нет, сэтимтвоим братом все в порядке! — поспешил заверить Малфой. — Во всяком случае, наши его не взяли, из чего можно сделать вывод, что он по-прежнему жив-здоров, как и Поттер. Но Лорда вконец достала эта пиратская радиостанция. Я случайно узнал, что пару недель назад он дал недвусмысленный приказ пресечь все эти "патризанские делишки".

- Партизанские делишки? — переспросила Джинни, чувствуя, что сознание постепенно к ней возвращается. Драко не собирается ее бросить! Сердце постепенно успокаивалось и билось уже с меньшей частотой. Не бросает, не бросает, значит, все хорошо… Стоп! Партизанские делишки?!

- Да, Уизли, партизанские делишки, — съязвил Драко. — Влип твой брат. По полной.

- Но я все равно не понимаю, как Рон там оказался? Он же был с Гарри…

- Ты меня вообще слушаешь?! Я же членораздельно сказал: с твоим Роном все в порядке! Мне казалось, у тебя есть еще и другие братья.

Вот теперь смысл слов Драко окончательно до нее дошел. Пиратская станция. Пресечь "патризанские делишки". Фред и Джордж. Она закрыла лицо руками и тяжело опустилась на ковер перед камином. Драко тут же опустился рядом с ней и обнял, крепко прижимая к себе.

- Я боюсь услышать, — прошептала она. — Боюсь услышать, что один из моих братьев мертв, а второй... тоже мертв или скоро будет мертв, потому что схвачен Упивающимися и подвергается пыткам.

- Тогда, возможно, тебя несколько успокоит, что в их... внашихруках только один. Второй, видимо, ускользнул - во всяком случае, о том, чтобы его убили или ранили, я не слышал. А вот тот, о котором я слышал... Он не мертв, но, судя по всему, лучше был бы. Точно знаю, что это был тяжелый бой, и твой брат сильно изувечен Непростительными заклятьями ине толькоими. Тетя Белла сказала, что от него осталась одна оболочка. Он в состоянии клинической смерти и вряд ли очнется. Но при этом ему не дают окончательно умереть и не дадут - Лорд приказал поддерживать в его теле жизнь хоть до бесконечности. Зачем - никто не знает. Долгое пребывание в коме унитожает сознание, поэтому если он когда-нибудь очнется, будет уже не собой. Возможно, Лорд хочет создать из него какое-то новое,особоеоружие. Монстра. Внешне он и на человека уже не похож, тетя сказала, сплошное месиво вместо лица, — Драко сглотнул.

- Назови мне имя, — голос Джинни дрожал, она вцепилась в мантию Драко. - Фред или Джордж?

- Джордж. Который с недавнего времени без уха - это же Джордж?

- О нет! — Джинни не сдержала крик. Она оттолкнула Драко и рухнула на ковер лицом вниз.

Малфой оцепенел. Какое-то время он отрешенно смотрел на то, как рыжая гриффиндорка неистово катается по полу, стуча ногами и руками, крича, как безумная банши, и рыдая. Он никогда в жизни не видел подобных проявлений эмоций. Его тетя Беллатрикс предпочитала истошно вопить - похоже, кстати, на вой Джинни сейчас - но никогда не со слезами. Крики тети Беллы заканчивались разбиванием отцовских ваз или уничтожением других ценностей (но вазы были всё-таки на первом месте), истязанием грязнокровок Круциатусом и дьявольским хохотом от созерцания их мук. Другие же его родственники были куда более сдержанны и позволяли себе значительно меньше. Мама не плакала даже тогда, когда умер дедушка Блэк и не оставил ей ни одной золотой статуэтки в наследство.

То, что сейчас вытворяла Джинни, напоминало ему кривляния домовых эльфов, их самобичевание и причитания, которые так забавляли Драко в детстве, а в более позднем возрасте вызывали приступ презрения, сопряженный с сознанием собственного превосходства. Но почему-то глядя на девушку, не становилось ни смешно, ни противно, ни приятно. Драко чувствовал, как по телу разливалось что-то новое, прежде совершенно ему незнакомое. Это странное ощущение наполняло его целиком, проникая в каждую клеточку тела. Он ничего не мог понять и осознать, но чувствовал, что не способен этому противостоять.

Драко осторожно положил руки на плечи Джинни. Она стряхнула их, дернувшись в сторону и не прекращая рыдать. Тогда он решительно сжал ее плечи и притянул к себе, пытаясь уложить ее на свои колени. Поначалу она сопротивлялась, потом обмякла и стала тихо всхлипывать, уткнувшись носом в его ногу. Рыжие волосы, мокрые от слез, закрывали ее лицо. Драко осторожно убрал их, разглаживая каждый слепленный волосок, пытаясь ощутить нежность каждой пряди своей кожей. Постепенно слезы Джинни прекращались, и она повернула голову к юноше. Её глаза были кошмарно красными, ресницы слиплись, а по щекам всё еще бежали дорожки слез. Драко аккуратно провел пальцами по ним, стараясь не столько вытереть, сколько почувствовать эти слезы, по-прежнему не понимая, зачем он это делает. Джинни, похоже тоже не понимала, потому что ее взгляд был недоумевающим и как будто немножко испуганным. Или ему так казалось.

- Всё будет хорошо, — сказал Драко, про себя отметив бредовую глупость этой фразы. — Я с тобой. А твой брат... он придет в себя. когда решит Лорд. Может, я и неправ насчет его планов. Прости, не надо было говорить насчет монстра-оружия, на самом деле, даже у отца и тети нет никаких идей, что задумал Повелитель... Но я считаю так: раз твой брат ему зачем-то нужен, это хорошо. Это гарантирует его жизнь. Пока он нужен Темному Лорду, бояться нечего…

- Кто бы мог подумать, — невесело усмехнулась Джинни. Голос еще пока ее не слушался и звучал хрипло, сдавленно. — Мы уповаем на Темного Лорда как на гаранта безопасности жизни! Пока мы - или не только мы - нужны ему, мы живы. Но зачем, зачем ему Джордж? Что за чудовищное черное колдовство он задумал?

- Я не знаю, Джинни, — в очередной раз повторил Драко. — Если бы я знал, сказал бы. Если узнаю - расскажу сразу же. Я даю тебе слово. У меня нет и не будет от тебя секретов, потому что…

Он замолчал, сглотнув. Джинни резко поднялась с его колен и приблизилась к слизеринцу почти вплотную.

- Потому что - что? Есть еще что-то, о чем я должна знать?

Малфой замялся и после некоторой паузы ответил:

- Потому что я сделаю всё, чтобы ты не страдала. Знаю, что звучит пампезно, как из тупых дамских романов, но, тем не менее, это чистая правда. Ты должна мне верить. Верь мне, пожалуйста.

На глазах Джинни снова заблестели слезы, но теперь уже совсем по другой причине. Оставалось только надеяться, что Драко спишет это на то, что она до сих пор плачет из-за Джорджа. Конечно, плачет - и сколько раз еще заплачет из-за брата наедине с собой! Но... как бы стыдно ни было, эти, последние слезы оказались слезами умиления и растроганности. Слова Драко, его смущенный, обеспокоенный, немного сердитый и взъерошенный вид в секунды сменили ее горе безграничным счастьем. Наверно, такой человек, как Драко Малфой, никогда не скажет, что он любит, ведь вряд ли он знает, что это такое, а значит, и осознать подобное чувство и назвать его тем самым словом не в состоянии… Но то, что он говорит сейчас, он явно чувствует - и прямо это озвучивает. "Я сделаю всё, чтобы ты не страдала" - можно засчитать это за слизеринское признание в любви?

И так ли важно услышать именно те три слова, когда он только что сказал столько других, не менее сильных и желанных для каждой девушки - а особенно для нее, Джинни Уизли, о страданиях, переживаниях, обидах и боли которой вообще в этой жизни особенно никто не задумывался? Один Мерлин знает, как хочется обвить его шею руками и сказать «Я люблю тебя, Драко, я безумно люблю тебя и с каждым днем люблю все сильнее!», но нет. Нельзя. Не с ним. Джинни улыбнулась и обняла его, запуская руки под мантию Драко, и жадно впилась губами в его губы. Их языки переплелись, и Джинни почувствовала, как внутри поднимается знакомая обжигающая волна.

- Джинни, — прохрипел Драко, отстраняясь. — Я говорил серьезно… Я никогда не хотел, чтобы мне кто-то верил. Никогда никого об этом не просил. Но тебя прошу. Ты должна мне верить. Ты нужна мне...

- Я знаю, — прошептала она, срывая с него одежду. — Знаю…

Через некоторое время они молча лежали, любуясь на огонь, наслаждаясь тишиной и друг другом. Драко наматывал на палец прядь ее волос, это уже вошло в его привычку. Джинни, в свою очередь, с наслаждением вдыхала удивительный аромат его кожи, без которого вот уже полтора месяца не могла представить своей жизни.

- Можно я у тебя кое-что спрошу? — подала голос она.

- Конечно, — улыбнулся Драко, прикрыв глаза.

- У тебя когда-нибудь были серьезные отношения?

- Ну, я довольно встречался с Панси, думаю, это всем известно, — ухмыльнулся он. — Горячая она штучка, да… Эй, не толкайся, Уизли! Так вот, продолжим… Паркинсон, Стоун, Кристал, Браун…

- Стоп-стоп-стоп! Я список всех, с кем ты переспал, не просила! Я о тех отношениях, которые казались тебе важными! Ну, девушка, с которой ты мечтал о чем-нибудь долгом. Было что-нибудь такое?

Малфой замолчал, задумавшись.

- Такого не припомню, - ответил он. - Это девчачьи штучки.

- Никогда-никогда? — картинно поразилась Джинни. — То есть Драко Малфой не гулял под деревьями, задумчиво вздыхая о поцелуе, не пытался писать дурацкие стихи, не мечтал при благоприятных обстоятельствах изобразить из себя Ромео ради Джульетты?

- Чего-чего? — не понял Драко. - Кого?

- Да я шучу, — засмеялась Джинни. — Это из Шекспира, великого писателя маглов. Он создал прекрасные произведения о любви. Я на них выросла…

- Да-да, — скривился Малфой. — Твоя семейка маглолюбов… Прости, Джинни, я не хотел обидеть… Просто видишь ли, моей детской книгой для чтения был Кодекс Малфоев и «Тысяча и один способ поквитаться с врагом»…

Теперь уже шутил он. Или не совсем шутил. Во всяком случае, лежит и довольно ухмыляется.

- Конечно, я утрирую, но, в общем-то, так и было, - добавил он. - А что касается серьезных отношений... в чистокровных семьях браки заключаются родителями жениха и невесты, причем очень часто - задолго до их рождения. Ребенок мужского пола у нас обычно рождается не только мальчиком, но и мужем какой-нибудь конкретной девочки такой же знатной фамилии. Потом дети вырастают и вступают в брак.

- Всегда? Я имею в виду, даже если против воли? — поразилась Джинни.

- Разве ты никогда об этом не слышала? — усмехнулся юноша, как показалось Джинни, с легкой горечью. — Это чистая правда. Так как я от этой традиции не в восторге, никогда ни в одних своих отношениях не задумывался о перспективах. В принципе, поэтому и в серьезные отношения не углублялся. Думаю, что это больно - испытывать к кому-то сильные чувства, быть вместе несколько лет, а потом в приказном порядке вступить в брак с совсем другим человеком.

- И что, против этого никто не восстает? Это же чудовищино!

- Ну почему же, по-разному бывает. Кому-то просто везет, и родителей к моменту, когда пора жениться, уже нет в живых - отец говорил, что у Поттеров так было, папаша твоего Гарри был поздним ребенком. Поэтому ему никто не мешал встречаться с маглой и жениться на ней. А так не факт, что этот брак бы состоялся. Мамина сестра, Андромеда, пошла против воли родителей и сбежала с Тонксом - тоже, кстати, маглом и весьма небогатым. Это привело к тому, что ее имя нельзя поминать в нашей семье, из родословной она вычеркнута, и, разумеется, ни она, ни ее дети никогда не получат никакого наследства, даже если мы все перемрем, упаси Мерлин. Как несложно догадаться, на такие решительные шаги не каждый отважится.

- Потому что такая сильная привязка к состоянию и имуществу? - удивилась Джинни.

- Думаю, что не только это. Мне кажется, взрослые люди как-нибудь в этой жизни могут пристроиться, чтобы не помирать с голоду, но есть вопрос детей и их будущего. Люди из чистокровных семей высоко сидят. Кровные обиды, кровная месть - то, с чем шутить не стоит. Могут быть закрыты многие двери, связанные с работой, образованием, положением в обществе.

- Кажется, я понимаю, о чем ты, - кивнула девушка. - Мой брат Перси сделал ставку на карьеру в Министерстве, и там ему довольно быстро недвусмысленно дали понять, что от семьи маглолюбов, как ты выражаешься, нужно фактически отречься. Мама говорила, что в последние годы, еще до официального возвращения Темного Лорда, когда Перси сталкивался с отцом на работе, он даже не всегда здоровался. А потом и вовсе перевелся послом куда-то за рубеж. То ли во Францию, то ли в Италию - не помню. Он много лет с нами не взаимодействует. Полный разрыв.

- Понимаю, - хмыкнул Драко. - Не могу осуждать. Скучаешь по нему?

- Как тебе сказать... Перси был чванливой занозой в заднице, противным ябедой, любителем выслуживаться перед власть имущими, так что своим любимым старшим братом я его точно никогда не могла назать. Но сейчас, когда все так меняется, я начинаю понимать его лучше, - призналась Джинни.

- Сейчас, когда ты стала почти слизеринкой?

- Ага. Сплю со слизеринцем и заключила с ним договор о том, что кто бы ни одержал верх в этой войне - мы оба на стороне победителей, — задумчиво проговорила она, водя подушечками пальцев по его груди. - И все равно, Драко. Мы с тобой как будто из совершенно разных миров. Все эти традиции чистокровных, эти браки по расчету... Это с трудом укладывается в моей голове. Мои родители начали встречаться еще в школе, страстно любили друг друга и наплодили в этой любви аж семерых детей. Стоит ли говорить, что я выросла совсем в другой обстановке?..

- Дай угадаю: ты как раз мечтала о семейной жизни, я прав? Расскажешь, с кем планировала свадьбу? — невинно поинтересовался Драко. - А, хотя на этот вопрос я могу ответить сам. Поттер. Конечно, он.

Опираться смысла не было. Джинни глубоко вздохнула. Будь что будет. Она сама затеяла этот дурацкий разговор, и вот, куда всё зашло. Ну, может и к лучшему. Эту тему стоит проговорить раз и навсегда, чтобы больше к ней не возвращаться. Так что Джинни еще раз глубоко вздохнула, набрав в легкие побольше воздуха, и сказала:

- Да, я еще в шесть лет, когда впервые увидела Гарри на перроне, когда мы с родителями провожали братьев в Хогвартс, все с ним спланировала. Это было какое-то очень книжное, детское чувство к мальчику-герою, спасшему весь волшебный мир. Потом, после моего первого курса и того проклятого дневника, к этому прибавилось еще и спасение моей собственной Гарри. Вдумайся: Гарри, спаситель человечества, вырвал меня из лап смерти, а еще он лучший друг моего братца Рона, постоянно тусуется у нас дома и почти что член семьи. Плюс, как бы ты ни относился к Гарри, он очень хороший. Правда, Драко, не закатывай глаза. Я не знаю никого настолько хорошего, чистого, преданного искренним, высоким и абсолютно бескорыстным стремлениям, как Гарри. Он очень добрый. Очень правильный. И - только не бей меня - очень симпатичный внешне. Да, я так считаю, совершенно объективно, и нечего так смотреть! Я же ничего не говорю насчет твоей Паркинсон! Хотя, впрочем, могу: она красивая, у нее шикарные сиськи и задница, и когда вы сидите вместе за обеденным столом, меня это бесит!

- Я же говорил: ревнивая! - констатировал Драко и принялся ее щекотать. Джинни недовольно отпихнула его и продолжала:

- Гарри очень долгое время казался мне идеальным, опять же, он был для меня недосягаемым, потому что им всецело владели идеи торжества мирового добра над вселенским злом и прочие благородные помыслы… Я романтизировала его, отождествляла с образом из книг, которые читала - ну и, конечно, мечтала, что когда-нибудь он обратит на меня внимание. Мне даже снились разные героические и приключенческие сны с нами взрослыми. Я - взрослая, красивая, фигуристая, с сиськами больше, чем у твоей Паркинсон...

- Мне твои нравятся, они как будто созданы для моей ладони - идеально помещаются, - заметил Драко.

- Не перебивай, Малфой, я рассказываю историю! - шутливо возмутилась Джинни, нисколько не возражая, что его ладони переместились на ее грудь. - Так вот, я - то ли амазонка, то ли валькирия, то ли могучая и умопомрачительно красивая волшебница, а он - высокий, черноволосый, статный, плечистый, сильный, с такой бледной кожей и пронзительными глазами и, конечно, без очков...

- Что-то непохоже на Поттера, - вновь подал голос Драко.

- Вот именно, совсем непохоже! Я же говорю, что все надумала! Мне надо было, пожалуй, все эти сны записывать - были бы готовые рассказы, а может, и романы. Мы же там с ним мир спасали, бились с врагами, воевали вместе, бок о бок, спасали друг друга, иногда он меня, иногда я его... В общем, получился собирательный образ этакого прекрасного принца-рыцаря-героя-властелина, о котором мечтает каждая девочка, начитавшись книжек. Ну а раз герой моих снов был брюнетом - прости, Малфой! - я и решила, что это Гарри. И вот этого "Гарри" много лет любила. А он... другой.

- Ты же сама сказала, что он весь из себя положительный герой, спаситель мира, высокие идеалы...

- Так и есть, - кивнула Джинни. - Гарри очень хороший. Но он... он как близкий друг. Как еще один брат, что ли. Я с ним никогда не чувствовала себя так, как представляла, как рисовала в своем сознании. А теперь и вовсе понимаю, что мои романтические чувства к нему были надуманными. Если не вообще придуманными целиком - между нами никогда не было "химии". Равно как и потенциала для того, чтобы бок о бок биться со злом и покорять мир.

- Ты это поняла только теперь? Когда он бросил тебя и ушел в бега? — уточнил Драко.

- Спасибо, что напомнил, — фыркнула Джинни. — Ну да, это же Гарри. Он расстался со мной во имя великой и прекрасной цели спасения мира.

- Мне этого не понять, — пробормотал Драко. — Я не такой. Для меня всегда высшей ценностью было собственное благополучие. Так было всегда.

До недавнего времени, чуть не договорил он, но вовремя остановился. Джинни вопросительно посмотрела на него, но лицо юноши оставалось непроницаемым.

- Это правда, ты не такой как Гарри, — согласилась она. — Но ты даешь мне именно то, в чем я нуждаюсь. И знаешь, Драко Малфой, я с тобой счастлива.

- А как же идеальный брюнет-супергерой из эпических сновидений? — недоверчиво поинтересовался Драко.

- Да, вы разные, — улыбнулась Джинни и замолчала. — С тобой мы вряд ли будем скакать на конях и забарывать зло, сражаясь на мечах. Но счастлива я с тобой. Здесь, сейчас, вдали от тревог и невзгод этого ужасного мира. Вопреки войне, вопреки тому, что мы с тобой вышли из таких разных семей, находящихся по разные стороны этого конфликта, прямо как Ромео и Джульета - хоть ты о них и не читал. Я счастлива, Драко. Очень. Как никогда. И, надеюсь, ты со мной тоже.

Вместо ответа Драко поцеловал ее и крепко прижал к себе, а потом едва слышно прошептал: "Я тоже".

Глава 15. Великая честь

Не по себе

От этой тихой и чужой зимы,

С которой я на ты:

Нам не стерпеть друг друга.

И до войны

Мне не добраться никогда,

Моя безумная звезда

Ведет меня по кругу...

Би-2 "Серебро"

Драко нервно заерзал на стуле. Остальные Упивающиеся изо всех сил старались сохранить неподвижность и лишь глазами выдавали свое беспокойство. Темный Лорд молча сидел во главе стола. Нависшая тишина не предвещала ничего хорошего.

Так продолжалось чуть более получаса, но Малфою казалось, что странная пытка молчанием длится целую вечность. Удивительно, насколько сложно сохранять внешнее спокойствие. Человеческое тело, судя по всему, не создано для застывания в одной позе: так и тянет то отбросить внезапно мешающую прядь волос, то почесать нос, то хотя бы сжать руки в замок и затем разжать их… И почему он чувствует себя как жук, приколотый булавкой к пенопласту в коробочке любителя коллекционировать насекомых?

Драко раздраженно отмахнулся от неудачного сравнения. Фантастическая глупость! Какое ему, наследнику рода Малфоев, дело до каких-то жуков и придурков, которые развешивают коробки с ними по стенам, будто это картины? Повелся с Уизли, вот и лезут в голову всякие, с позволения сказать,букашки… При мысли о Джинни сердце болезненно екнуло. Драко сглотнул, и ему показалось, что этот звук эхом раскатился по зале.

Волдеморт вздрогнул. Молчание закончилось. Он обвел пристальным взглядом всех своих подданных и проговорил:

- Я недоволен.

Драко в очередной раз заметил, что голос Темного Лорда изменился. Почти не шипит, и появилась какая-то певучесть - на удивление, приятная. Интересно, почему? Хорошо это или плохо? С другой стороны, разве от действий Лорда хоть кому-нибудь, кроме него самого, бывает хорошо?..

- Милорд, мы делаем все, что в наших силах! — жалобно пробормотала Беллатрикс. Волдеморт холодно посмотрел на нее.

- Я не помню, чтобы обращался к тебе лично, Белла, — ответил он. — Как и к кому-либо из вас. Мне надоело слушать ваши оправдания, отговорки и перечень нелепых причин, которые мешают вам выполнить свой долг передо мной. Не понимаю, неужели так сложно схватить семнадцатилетнего мальчишку?! Почему он каждый раз ускользает от вас? Он что, умнее? Лучше? Одареннее? Знает больше заклинаний? Способен читать ваши мысли на расстоянии? Раньше за ним подобного не водилось. Если только вы меня не дезинформировали на предмет его способностей.

Вот тут его глаза блеснули знакомым красным оттенком.

- Люциус! — продолжал Волдеморт, уже не стараясь сдерживать свой гнев. — Твой сын учился вместе с Гарри Поттером на одном курсе, ходил на те же предметы. Кажется, они ровесники. Скажи, мой скользкий друг, скажи прямо — твоего сына в аналогичной ситуации было бы так же сложно поймать?

- Нет, милорд, — дрогнул голос Малфоя-старшего, и Драко с нескрываемой болью посмотрел на отца. — Мой сынпринадлежитдому Малфоев, нас связывают родовые чары. Поэтому я всегда в курсе того, что с ним происходит, что он чувствует и чем он занимается. Вам это известно.

Глаза юноши округлились. Он вздрогнул и рефлекторно подался вперед. Родовые чары?Принадлежит дому? Отец в курсе о каждом шаге?

Люциус опустил голову, намеренно игнорируя потрясенный взгляд сына и вторя тем самым ходу его мыслей. Значит, он все знает. Слышит каждое слово. Драко опять подумал о Джинни. Она так поражалась традициям чистокровных семей в вопросах брака - что ж, информация о родовых чарах ипринадлежностидому ее совсем добьет. Зато теперь понятно, почему мало кто бунтует в вопросах женитьбы - видимо, разорвать эти чары либо непросто, либо невозможно. Интересно, как удается тем, кто все-таки сбегает...

- Мне известно, это верно, — усмехнулся Волдеморт. - А вот твоему сыну, насколько я могу заметить, известно не было. Скажи, Люциус, скажи прямо и честно, чем же занимался твой сын, вместо того, чтобы исполнять мой приказ? Приказ искать Гарри Поттера распространялся на всех Упивающихся, без исключений!

Драко видел, как дрожат губы отца, пока он изо всех сил пытается подобрать правильный ответ.

- Говори, Люциус, — вкрадчиво повторил Лорд. — Я ведь могу и сам прочесть твои мысли, но предоставляю тебе возможность избежать этого. Ты же настолько предан мне…

В этих словах звучала издевка. Драко опустил голову. Он не чувствовал страха, не чувствовал боли, он понимал, что у отца нет выбора: между ним и преданностью Волдеморту Люциус все равно выберет змееподобного Господина — и будет прав. Ведь Драко поступил бы так же, если бы речь шла о его собственной жизни и тем более о жизни его семьи. Ведь так?

- Милорд, я глубочайше ценю Ваше доверие, — раздался на удивление ровный голос Малфоя-старшего. — Мой сын действительно не занимался поисками Гарри Поттера, но это было не из злого умысла, а исключительно из глупости, присущей его возрасту. Видите ли, мой Господин, Драко хотел услужить Вам иначе. Он исполнял другой Ваш приказ.

- Вот как? — безносое лицо Волдеморта исказила гримаса, выражающая, очевидно, и удивление, и заинтересованность одновременно. Драко замер, не совсем понимая, к чему клонит его отец. — Продолжай.

- Смею напомнить, речь о наблюдении за девочкой Уизли. Несколько месяцев назад на таком же собрании Вы ясно дали понять, что пока за ней надо наблюдать, но по Вашему приказу немедленно доставить непосредственно сюда, к Вам.

- А ведь и правда, было дело! - воскликнул Темный Лорд. - Я и забыл. И что там эта Уизли?

- Мой сын взял на себя смелость действовать по этой директиве в обход Северуса Снейпа, — Люциус опустил голову, не смея взглянуть на Лорда, — и наладил с Джиневрой Уизли... контакт. Драко весь учебный семестр переманивает девчонку на нашу сторону. По моим наблюдениям, весьма успешно.

- Вот как? Удивительно! Это правда, Драко? — Волдеморт вперил немигающий взгляд в юношу. Драко с вызовом посмотрел на него и кивнул. Лорд изобразил подобие довольной улыбки. — Успешно, значит? И каких жеуспеховты достиг?

- Я обучил Уизли Непростительным заклятьям, поделился некоторыми знаниями по зельеварению и не только, ввел ее в курс наших традиций, — ответил тот.

- Любопытно, любопытно. Ты учишь ее быть достойной чистокровной волшебницей? Похвально. И что, Драко, Джиневра Уизли теперь на нашей стороне?

Вот он, самый опасный вопрос. Не исключено, что от его ответа зависит жизнь всей семьи, отца, матери, самого Драко и даже Джинни. Но ведь Темный Лорд легко отличит ложь от правды…

- Я не уверен, — честно ответил Драко. — Она очень успешно всё осваивает, хочет выжить любой ценой и обязательно оказаться на стороне победителей - снами. Философия чистокровных и Упивающихся ей не претит и, насколько я могу судить, даже импонирует. Во всяком случае, гриффиндорской дури в ее голове изрядно поуменьшилось. Но пока Уизли не готова использовать полученные знания против тех, кого считает близкими. Она обладает крайне сильным характером и во многом похожа на нас, но связи с близкими мешают ей полностью перейти на нашу сторону. Впрочем, есть некоторые обстоятельства, позволяющие мне полагать, что она в обозримой перспективе может сама прийти к нам. Добровольно.

- О, еще интереснее! — глаза Волдеморта вспыхнули энтузиазмом. — Что же это за обстоятельства, мальчик мой? Расскажи.

- Личные обстоятельства жизни Джинни, — Драко с трудом подбирал слова. — Ее ведут чувства.

- Так-так! Злость? Жажда мести? Обида?

- Да, — твердо кивнул Драко.

Пусть лучше Лорд думает так. Ведь что такое любовь, он все равно не понимает… А сказать, что еще немного - и Джинни пойдет за ним хоть на край света, хоть в пасть к дракону, потому что он завладел ее чувствами и нагло вторгся прямо в сердце - нельзя. Во-первых, хоть это и приведет отца в восторг, звучит слишком цинично. Во-вторых, Драко не был уверен, что это так. Вдруг он всего лишь "заместитель" Поттера, который вдобавок божественно хорош в постели? Он не мог забыть, с каким восхищением в тот злополучный день, когда он сообщил ей о Джордже, Джинни говорила о том, какой Поттер хороший и доблестный, герой геройский, будь он неладен... Впрочем, потом она сказала, что счастлива с Мальчиком-Знаменитостью-Спасителем Мира не была, а с ним, Драко Малфоем, счастлива, и он поверил, но вдруг это всего лишь влияние момента...

- Что ж, Драко, отлично! — подвел итог Волдеморт, прерывая его размышления. — Ты проявил безрассудное рвение, но, это возымело определенный успех. Сейчас от тебя я узнал об этой Джиневре больше, чем от Северуса - хотя изначально я, если мне не изменяет память, поручил наблюдение именно ему. Люциус, ты воспитал достойного последователядля меня.

Драко чуть не усмехнулся. Видимо, Лорду тоже не особенно понравились рассуждения о родовых чарах и принадлежности кого-либо своему дому. Кто бы какому дому не принадлежал, если этот дом присягнул Волдеморту, то истиннаяпринадлежностьостается только одна.

- Из того, что я услышал, Джиневра Уизли готова, - продолжал Волдеморт, обращаясь уже ко всем присутствующим, — То, что она колеблется - неважно. Она уже в той фазе, когда для прыжка нужно лишь немного подтолкнуть; что ж, мы устроим ей такие обстоятельства. Настоятельно рекомендую вам не затягивать. Драко, как ты думаешь, если мы заберем Джиневру сейчас, будет правильно?

Вопрос явно с подковыркой. Драко мысленно досчитал до десяти, чтобы ответить тоном, не способным выдать его тревогу. В его голове начал лихорадочно созревать план.

- Полагаю, милорд, что сейчас это может привлечь лишнее внимание, - сказал он. - Куда правильнее сделать это после окончания семестра. Там как раз будут рождественские каникулы, Хогвартс опустеет, и мы заберем Уизли без проблем. Более того, в Школе ее не сразу хватятся - решат, что она отправилась встречать праздник с семьей. А те, кто дома, тоже не кинутся ее искать, если будут уверены, что она осталась на Рождество в Хогвартсе.

- Люциус, в кого твой сын такой умный? - спросил Волдеморт и захлопал в ладоши. - Гениально! Мне нравится! Молодец, юный Малфой! Наконец-то в вашей семье есть кто-то, на кого я могу положиться! Берите пример! Что касается всех остальных - я по-прежнему крайне недоволен вашей работой.

Драко с трудом сохранял невозмутимый вид. Внутри его переполняло ликование. Отсрочка! Он только что выбил для Джинни острочку. До Рождества еще достаточно времени, чтобы все как следует продумать. Она сможет где-нибудь скрыться под защитными чарами - в доме ее семьи или еще где-то, где никто не сможет ее найти. В конце концов, может быть, они даже смогут... Стоп. Об этом нельзя думать. Не сейчас. Не здесь.

- А где гарантии, что девчонка останется на Рождество в Школе? - подала голос Беллатрикс. - Насколько я помню, Уизли празднуют дома, и Поттер к ним всегда присоединялся... как и многие Авроры.

- Будет праздновать дома - еще лучше. Значит, извлечем ее из дома, может быть, заодно и Поттера там же поймаем. Или ты боишься защитных чар этой захудалой берлоги? Неужто твоядальняя родственница, домохозяйка Молли Уизли сильнее тебя, Белла? — насмешливо процедил Лорд. — А может, ты боишься оборотня, за которого выскочила замуж твояплемянница? Я слышал, они недавно произвели на свет полуволка... Какоезамечательноепродолжение достопочтенного рода Блэков! Так что, Белла, ты боишься, что твояродняостановит моих лучших - вроде бы - людей?

- Нет, милорд, — едва слышно ответила волшебница, отчаянно желая провалиться сквозь землю.

- Я был бы удивлен услышать обратное. Итак, приказ ясен: извлекаете Уизли и доставляете ее мне. Всех, кто будет этому препятствовать - убить. Кроме Поттера, его брать живым.

- Милорд, - рискнул вмешаться Драко. - Я думаю, что смогу уговорить Уизли остаться на Рождество в Школе.

- Если сможешь, то отлично. Это сэкономит нам время и силы. Нет - значит, присоединимся к их семейному торжеству в этой их берлоге, как там она называется... а, неважно. Эйвери, как обстоят дела в Мунго?

- Но милорд! — взмолилась Беллатрикс. — Я курирую Мунго! Эйвери всего лишь помогает мне…

- Если я захочу спросить утебя, то непременно это сделаю, — отрезал Волдеморт. — Эйвери, я слушаю.

Эйвери, мужчина средних лет, непроницаемой наружности и в странных очках, подал фальцетный голос, тщательно проговаривая каждое слово:

- Новых пострадавших магов не поступало. Грейнджер никем не раскрыта. Работает. Все идет по плану.

- Появляется ли там наш друг Северус?

- Раза два был. Его удерживают школьные дела и, насколько я заметил, их личные с девушкой разногласия, — усмехнулся Эйвери. — В этом вопросе всё тоже полностью согласуется с планом.

- Продолжай наблюдение. В ближайшее время должен произойти переход к следующему этапу. Каковы успехи Грейнджер?

- Честно говоря, выше всяческих похвал. Она и правда весьма талантлива и находчива для нечистокровной. Справляется без волшебной палочки и без магии так, что многим больным становится лучше. В Мунго она на хорошем счету. Вперед не выпячивается, никуда не лезет. Осторожна.

Драко вспомнил, что родители Грейнджер были врачами. Маглами-врачами. Без магии, но со всякими техниками, приемами, лекарствами и так далее. Он слышал, что магловские врачи ранызашивают. Нитками, иголками - прямо в мясо. Заживо. Варварство, которое бы весьма впечатлило тетю Беллу. Наверняка, что-то такое Грейнджер сейчас и делает в Мунго, и именно это Эйвери - тоже тот еще садист - называетнаходчивостью.

- Славно. Спасибо, Эйвери. Продолжай следовать инструкциям, — одобрительно кивнул Волдеморт. — Всех, кстати, касается. Якрайне недоволенвами, господа. Начинаю склоняться к мысли, что мне с самого начала надо было привлечь к поискам Гарри Поттера Грейнджер, Уизли и, конечно, юного Драко - эти ребята явно способнее вас. Вам должно быть стыдно. Взрослых магов обставляют маленькие мальчики и девочки - во всем, от боевых действий до врачевания! Впрочем, довольно полемики. Нас ждут великие дела. По Джиневре Уизли срок - Рождество.

- Рождественские каникулы, - поправил Драко, внутренне поражаясь собственной смелости. - Кто бы ни остался в Хогвартсе, на празднике соберутся все, включая учителей. И если забирать Уизли непосредственно в канун, может быть тяжелый бой.

- Верно, мой юный друг, - согласился Волдеморт. - Пусть праздник пройдет, все расслабятся, расползутся по интересам и по разным углам, утратят бдительность. Разумно. Драко, я вознаграждаю твое рвение угодить мне почетным правом возглавить операцию извлечения Джиневры Уизли, будь то Хогвартс или ее родной дом. Ты поведешь отряд за собой и пойдешь первым, чтобы пробить защиту и сразиться с самыми сильными магами. Отличный шанс доказать свою смелость, силу и преданность! Возможность возвыситься - не правда ли? Повести войско в наступление, самостоятельно, как взрослый, без непосредственной помощи отца - ты, Люциус, в этой битве участвовать не будешь. Это великая миссия Драко Малфоя!

Драко почувствовал, как кровь отливает от его и без того хронически бледного лица. Видимо, все-таки не стоило столько раз перебивать и показывать, какой он умный. Перестарался. Теперь получи и распишись: вот она, благодарность Темного Лорда. Великая честь. Почетное право первым умереть в битве. Что же он наделал!…

Впрочем, еще не все потеряно. Еще есть время! И потом, если он сделает все правильно, никакой битвы не будет, а значит, и ему не придется умирать - ни самым первым, ни вообще. Надо как можно скорее убраться отсюда и поговорить с Джинни. Точнее, подумать, как и что ей сказать. Лишь бы не наломала дров сгоряча...

Малфои склонились в подобострастном поклоне перед своим Повелителем. Приказ получен, сроки оговорены, и Драко уже знал, как поступит. Пожалуй, впервые в жизни он знал что-то наверняка. И его отец это знал - или узнает, когда они выйдут отсюда, ведь их, как выяснилось, связывают какие-то родовые чары, и Люциус всегда наблюдал за ним. Наблюдал — и не мешал. Значит, он и так был осведомлен о них с Джинни, но Темному Лорду не доложил. Что ж, глядишь - не доложит и потом, когда Драко сделает то, что решил. Сделает, сделает, во что бы то ни стало, пусть даже ему будут мешать все - и отец, и лорд Волдеморт, который, возможно, тоже уже осведомлен обо всех помыслах Драко, ибо от него, сильнейшего легилимента в мире, ничто не может скрыться. Ничто, никто и никогда. Потому что никто никогда и не пытался… Кроме Гарри Поттера.

Хороший, доблестный, настоящий герой с высокими идеалами. Что ж. Он - Малфой. Совсем другой. У Малфоев геройствовать не принято, и он не станет нарушать семейные традиции в этом вопросе.

- Что ты задумал, сын? — шепотом спросил Люциус, когда они вышли из залы.

- Тебе же и так это известно, — процедил Драко. — Можешь начинать мне мешать.

- Я не буду этого делать, но если ты решишь сбежать с этой девчонкой, помощи от меня не жди. Мне не по душе твое гибельное безрассудство, как и эти отношения. Плюс ко всему, смею напомнить, что твой побег поставит нас с твоей матерью под удар. Темный Лорд расправится с нами, ты это знаешь. Особенно показательно и жестоко он обойдется с твоей матерью, можешь не сомневаться. Поэтому подумай как следует, прежде чем играть в героя под влиянием гормонов.

- Мне и не нужна ни твоя помощь, ни твои советы, - отрезал Драко, мысленно закипая. Именно это первым делом и пришло ему в голову: бежать вместе с Джинни куда-нибудь, где их не найдут, может быть, даже к Поттеру и Рону, но главное - бежать, всех обманув, как в том анекдоте. Ну, когда жене сказал, что пошел к любовнице, любовнице - что к жене, а сам в библиотеку. Вот только о том, что это отразится на родителях и особенно на маме, Драко совсем не подумал. А ведь правда, что помешает Лорду запытать маму до смерти? Не секрет, что за неповиновение и тем более за предательство он уничтожал целые семьи...

- Мой милый самоуверенный мальчик, ты слишком переоцениваешь свои силы, — невесело усмехнулся Люциус. — Я все еще уповаю на твое благоразумие и любовь к матери, но порыв спасти девушку, с которой ты вступил в интимную связь, понимаю. Поэтому слушай внимательно: есть минимумдвачеловека, которые с готовностью тебе помогут в твоем намерении касательно Джиневры Уизли. Надо быть полным идиотом, чтобы, будучи в твоем положении, не воспользоваться такой возможностью. Конечно, ты никогда не отличался умом и сообразительностью...

- В твоих устах это звучит, как комплимент, отец, — саркастично заметил Драко. — И кто же эти добродетельные смертные?

- Постарайся все-такипроявить сообразительность, сынок. Я понимаю, это сложно, но посмотри на ситуацию со стороны. Есть два типа людей, которые могли бы иметь общие с тобой интересы…

- Те, кто любят Джинни и хотели бы уберечь ее от Темного Лорда, и те, кто по своим причинам не хочет, чтобы Джинни появилась здесь. Я прав? — понял Драко.

- А ты не так безнадежен, как мне всегда казалось, — саркастично похвалил его отец.

- Первые считают меня врагом, и у меня нет никакой возможности с ними поговорить, не рискуя быть убитым, а вторых попросту не существует, ибо приказы Темного Лорда не обсуждаются.

- Все-таки безнадежен, - констатировал Малфой-старший, закатив глаза.

- Да кто они, черт возьми?! Подскажи мне, отец, я прошу тебя! — воскликнул Драко.

- Нет, — серые глаза отца холодно блеснули. — Я и так помог тебе сверх меры, хотя изначально вообще не собирался этого делать. С учетом того, что ты первым делом подумал бежать с девкой, нисколько не заботясь, что будет с твоей семьей после такой выходки, я вообще не имею никакого желания с тобой разговаривать. Насчет тех, кто может содействовать твоим интересам: я бы сказал тебе, il faut chercher la femme, но не припоминаю, чтобы ты был силен во французском. Так что думай сам, сын мой. У тебя еще есть время. Советую поторопиться - или оставить эту затею. И да, ты абсолютный идиот, если решил, что сможешь предотвратить битву, когда Повелитель ее уже объявил, да еще и назначил тебя предватителем. Тебе оказана великая честь, сынок. От великой чести Темного Лорда нельзя сбежать, спрятаться или отказаться, так что я настоятельно рекомендую об этом не забывать.

Люциус аппарировал, оставив Драко наедине с нелегкими размышлениями.

Интерлюдия

Именно она помогала ему выжить. Она и только она удерживала сознание на плаву даже тогда, когда он сомневался в том, что вообще жив. Она и только она двигала его вперед, шаг за шагом, пусть даже эти шаги вряд ли различил бы чей-нибудь зоркий глаз. Тем не менее, цель была. А значит, была и жизнь.

Он очень долго этого ждал. Ждал много лет, продолжал ждать до сих пор, потому что тот самый момент, кажется, не торопился приближаться. Ожидание действительно подобно смерти. Хотя разве он мог знать? Он же еще никогда не умирал.

Да, он был близок к смерти, пожалуй, даже большее количество раз, чем ему самому казалось. Но это было чем-то вроде отправной точки, с которой начинался новый путь. Последнюю точку он помнил особенно хорошо.

Конечно, он давно знал о своем предназначении. Сначала известие об удивительной волшебной Школе, потом не менее удивительная тайна его происхождения, правда о родителях, все то, что витало в воздухе, а порой и произносилось вслух окружающими… Казалось бы, его судьба была предопределена изначально, возможно, даже задолго до его рождения. Путь, по которому он с радостью пошел, путь, свернуть с которого было бы не то, что немыслимо, а даже преступно по отношению к человечеству… Спроси любого, зачем существует этот смышленый, довольно одаренный и обаятельный черноволосый мальчишка? Чтобы изменить мир к лучшему!

Чтобы изменить мир… Чтобы спасти мир, в конце концов. Его путь. Его реальность. Его выбор.

Путь одиночества. Нет, разумеется, он всегда нравился девушкам. Успешный юноша с громкой историей не может не вызывать повышенный интерес среди особ женского пола. Одни любили его, другие перед ним благоговели, некоторые даже спускали последние сбережения на приворотные зелья… Но ни одной из них не было места рядом с ним. Никому, кроме нее.

Они встретились давно, но только сейчас, точнее, совсем недавно он понял, что именно означает их встреча. Он всегда был уверен, что знаком с понятием предопределения как никто другой, но ошибался. Предопределение случилось задолго до того, как он смог это по-настоящему осознать, но все-таки не с рождения и тем более, не раньше. Нет.

И не тогда, когда их губы впервые встретились, тела переплелись, и все его существо пропиталось ее запахом; не тогда, когда он видел страсть в ее глазах; не тогда, когда с ее губ сорвалось первое признание…

Не тогда, когда его ищущее, трепещущее от чего-то нового сознание впервые нарисовало себе ее образ. Не тогда, когда мелодия ее голоса и колокольчики смеха стали самыми приятными звуками на земле.

И даже не тогда, когда смутный идеал, сформированный сознанием, вдруг непостижимым и стремительным образом связался с реальной девушкой, с ней, с ее душой и телом.

Нет. Предопределение свершилось в тот день, когда маленькая рыжая девчушка не умерла на каменном полу Тайной Комнаты. Она должна была умереть, но не умерла, и он знал, чувствовал, верил и понимал, что именно так и произойдет. Наверно, именно это называется интуицией или даже шестым чувством. Он знал, что девочка выживет, и смутно ощущал, что это очень важно лично для него и для его пути.

Отправная точка. Девочка жива. Дневник уничтожен. Мальчик движется дальше. Он свободен и стремится вперед.

Каждый раз, в течение всех этих долгих лет он прокручивал в голове все возможные комбинации, которые могли бы привести его к победе, и каждый раз возвращался мыслями в Тайную Комнату. Отправная точка. Предопределение. Поворот фортуны. Шанс.

У него была своя цель. Он знал, за что борется, к чему и ради чего идет. Один, без поддержки, окутываемый страхом и враждебностью практически целого света, в любую минуту готовый к смерти. Он идет вперед.

Да, его движение пока никому не заметно. Как хорошо, что он никому ничего не рассказывает, иначе злые языки тут же заклеймили бы его в слабости, трусости и еще Мерлин знает, в чем. Главное, что он знает - знает всё.

Его сознание все крепче и крепче. Оно исподволь овладевает врагом против воли последнего - незаметно, медленно, но верно. Очень скоро враг окончательно проглотит наживку, и тогда все шаги станут видны. Очень скоро. А пока нужно подождать.

Он подождет. Он умеет ждать и терпеливо собирать головоломку по крупицам. Долгие годы практики не прошли даром. Он подчинит себе сознание врага настолько, что тот перестанет понимать, где его мысли, а где мысли черноволосого семнадцатилетнего мальчишки. Мальчишки, которого, по его мнению, уже почти нет, мальчишки испуганного, бегущего, ничтожного - бледной тени себя самого.

Этот мальчишка продолжает двигаться к своей цели. Шаг за шагом, день за днем. Один.

Один единственный в целом мире, кого по-настоящему боится лорд Волдеморт.

Глава 16. "Во имя любви"

I know I left too much mess

And destruction to come back again

And I caused but nothing but trouble

I understand if you can't talk to me again

And if you live by the rules of "It's over"

Then I'm sure that that makes sense

Well I will go down with this ship

And I won't put my hands up and surrender

There will be no white flag above my door

I'm in love and always will be

"Я сею разрушение и лгу

Я приношу тебе одну лишь только боль.

"Все кончено" скажи - и я сбегу,

Возможно, только в этом моя роль"

Так ты сказал, но мой ответ: "Останься".

Я с этим кораблем пойду на дно,

Но рук не подниму и - нет, не сдамся.

Ведь нам с тобой быть вместе суждено.

Я влюблена и в наших чувствах танце

Останусь навсегда. Без "нет" и "но".

С тобою мы - одно.

Dido "White Flag". Вольный стихотворный перевод К.Буяновой.

Всю неделю Драко вел себя как-то странно. Слишком ласково общался с чертовой Паркинсон на публике, избегал встреч наедине, ссылаясь на то, что сегодня никак - и завтра тоже, а когда их с Джинни взгляды встречались, он поспешно опускал глаза. Что-то случилось - и это точно касалось ее, но что именно - она не понимала.

Может быть, все дело в этом дурацком разговоре о Рождестве, который у них как-то стихийно возник на последнем свидании. Джинни не могла точно сказать, что первый поднял эту тему. Может быть, она, говоря о близнецах: мама будет ждать всех к праздничному столу несмотря ни на какую войну, но из двух ее самых шумных и активных сыновей явится только один. Если, конечно, вообще будет, кому являться. Ведь кто знает, что эти Упивающиеся затеят за месяц, что предпримут повстанцы, чтобы разрушить их планы, кто кому попадется и кто после этой стычки выживет.

Джинни не рискнула сообщить родителям то, что узнала о Джордже. Во-первых, это уничтожит маму, а отца толкнет на необдуманные, хаотичные попытки спасти сына из Мунго - и закончится наверняка его гибелью или пленением, что еще хуже. Во-вторых, пришлось бы неизбежно ответить на вопрос, откуда у нее такая информация - а значит, врать или сказать правду по поводу Драко. Сочинить убедительное вранье может и не получиться. Если она скажет, что подслушала разговор Снейпа с Кэрроу, может, и прокатит, конечно, но лгать не хотелось. А правда, мягко говоря, будет для них ударом. Шутка ли, дочь, их цветочек и гордость, мысленно уже сто раз выданная замуж за самого Гарри Поттера, спуталась с Упивающимся Смертью! Катастрофа. Поэтому лучше подождать, пока Фред сам расскажет все маме. В конце концов, он был непосредственным участником той битвы и знает о том, что случилось с Джорджем, лучше, чем кто бы то ни было.

Так что да, наверно, Джинни сама затронула тему Рождества, потому что думала о Джордже постоянно. Разговор перешел в то, как принято отмечать этот праздник в его семье, оказалось, что никакой разницы с традициями, привычными Джинни, в этом не было - Рождество Малфои встречали дома, и это никогда не обсуждалось. А потом Джинни возьми да и ляпни, что в этом году ей совершенно не хочется ехать домой, и что она приняла решение остаться в Школе. Драко почему-то отреагировал странно. Напрягся так, как будто она только что предложила ему встретить это самое Рождество вместе. А то и вообще на ней жениться.

- Что такое, Малфой? Испугался? - она шутливо шлепнула его по плечу. - Расслабься, я просто сказала, что останусь в Школе в этом году, а не что-то там.

- Если ты решила так из-за меня, то...

- Да кто тебе это сказал? Япросторешила, - фыркнула она. - Не готова видеть семью. Не готова смотреть им в глаза. Не хочу рыдать, врать, играть какую-то роль. Не знаю, как объяснить. Но это точно не имеет к тебе отношения, я и не рассчитывала, что ты тоже останешься...

Повисла пауза, из-за которой Джинни стало грустно. На самом деле, конечно, она хотела бы встретить Рождество с Драко и неоднократно рисовала это в своем воображении, но ни за что бы ему это вслух не озвучила. А вот то, что он ничего не говорит, даже не пытается опровергнуть и выдать что-то вроде "ах вот как, дело не во мне? А я, может быть, хотел встретить Рождество с тобой" - задевало.

- Джинни, — раздался голос Драко. — Я не очень умею говорить те вещи, которые ты хочешь услышать, и всё, что мог, я тебе уже сказал. Но я могу говорить тебе не все - даже если очень хочу, чтобы у нас не было секретов друг о друге. Можешь считать, что я заколдован. В чистокровных семьях, чтущих древние традиции, есть то, что гораздо хуже, чем браки по расчету. Родовые чары, магия и связь, которую трудно объяснить и понять, а разорвать еще сложнее. Или даже невозможно. Я не знаю.

- Родовые чары? - переспросила Джинни. Драко кивнул.

На ум пришли мамины часы, которые всегда показывали, где и кто из ее детей, чем занят. Как работали эти часы, Джинни никогда не понимала, но от Фреда и Джорджа знала, что их никак не обмануть, не модифицировать, не повлиять - близнецы пытались неоднократно. Видимо, Драко имеет в виду нечто подобное - только, наверно, еще более сильное и серьезное.

- То, что ты не можешь мне рассказать - связано с этими чарами, да? - спросила она. -

- И с этим тоже. Джинни, - он взял девушку за руки. - Я бы очень хотел провести Рождество с тобой. Здесь. Или где-то еще. Погулять по снежному праздничному Хогсмиду. Кататься с горки, как маленькие дети. Убежать от всего этого мира. Но я не могу. Понимаешь?

- Понимаю, - она чмокнула юношу в нос. - Я тоже очень хочу быть в Рождество с тобой. Но понимаю, о чем ты. Правда. Поэтому просто буду ждать тебя здесь все каникулы. Я всегда буду тебя ждать.

Наверно, эти слова были лишними, потому что слизеринец помрачнел и поднялся, отстраняя от себя Джинни. Еще и поджал губу, что ей совсем не понравилось. Она тоже помрачнела и терпеливо выжидала, пристально глядя на него.

- Я думаю, тебе все же лучше поехать на Рождество домой, - наконец сказал он.

- Послушай, домой я не поеду в любом случае - и точка! - с раздражением сказала она. - Нет ни одной, ни одной причины, которая толкнула бы меня туда отправиться в этом году.

- Ни одной? - уточнил он.

- Ни одной. Не знаю, что должно произойтинастолько плохое, чтобы в кругу семьи, где я не смогу говорить правду, быть собой и честной, мне сейчас стало легче, чем здесь. Чтобы я поехала домой на Рождество, меня должно ничто не держать в Школе. Нет, меня должно от нее тошнить! Не могу себе этого представить. И не хочу.

Тема была вроде как закрыта, и остаток встречи прошел как будто хорошо, но с тех пор прошла неделя, и они больше не виделись наедине.

Иногда в голову лезли мысли, что Драко решил ее бросить. Все эти родовые чары, странные слова, странное поведение. Может, его семья узнала об их отношениях и поставила Драко ультиматум? Может быть, он сам стал стыдиться их связи? А может быть, ему... выбралибудущую жену? Да нет, бред - тогда бы поведение было совсем другим, и зачем бы он в таком случае говорил, что хочет встретить Рождество с ней? И все-таки с этой сисястой Панси он опять стал слишком любезным... Для отвода глаз? Или...

Джинни решила взять ситуацию в свои руки. Она послала слизеринцу записку, потребовав явиться вечером в Выручай-комнату для разговора. Будь, что будет. Она должна посмотреть ему в глаза и понять, что происходит!

И вот теперь она ждала в Выручай-комнате, вновь и вновь заламывая пальцы до хруста, и уже подумала, что Малфой не явится, но в конечном итоге он все-таки пришел. Джинни подавила в себе порыв броситься ему на шею, крепко прижаться, вдыхая аромат корицы и гвоздики, по которому так соскучилась, сбросить с себя одежду, и... Нет. Вначале разговор. Остальное успееется. Наверно.

Потому что Драко тоже не торопился заключать ее в объятия.

- Ты написала, что есть разговор, - сказал он. - Я весь внимание.

- Я рассчитывала, что говорить будешь ты, - холодно отозвалась она. - И объяснишь мне, какая муха тебя укусила. Почему ты меня игнорируешь, как будто мы друг другу чужие.

Его лицо сейчас дико напоминало "фирменного Малфоя" - презрение, надменность, высокомерие. Только глаза по-прежнему были знакомыми Джинни, глазами "ее" Драко. И в них сквозила боль.

- Лучше бы мы и вправду были чужими, - выдавил из себя он. - Мы из разных миров.

- Интересно, что тывдругоб этом вспомнил, - съязвила она. - Именно на этой неделе. Раньше тебе этот факт не мешал ни трахать меня, ни говорить, что я нужна, ни просить меня верить.

- Я этого не заслуживаю.

- Это мне решать! - воскликнула она. - Я не отвернулась от тебя и не собираюсь отворачиваться несмотря на войну, Упивающихся и всего, что ваша сторона делает с теми, кто мне дорог. И ты об этом знаешь.

- Знаю, - глухо проговорил Драко. - И знаю, что этого не заслуживаю. Я лгун и подлец, который использовал тебя. Если бы ты знала то, что знаю я, согласилась бы со мной.

- Так расскажи мне! - потребовала Джинни.

- Ну, изволь, сама напросилась! - неожиданно оживился он, и его голос стал злым. - Ты говорила, что Поттер ушел от тебя, чтобы спасать мир.

- Да, чтобы спасать мир и отомстить за тех, кого потерял, — пожала плечами Джинни. — У него большой список, начиная от его родителей и Сириуса и заканчивая Гермионой и Дамблдором.

- Гермиона, твоя подруга. Тебе было больно, когда она погибла?

- Очень, - сглотнула Джинни. - Мне больно до сих пор.

- Чудесно! - воскликнул Драко. - А если бы, допустим, оказалось, что она жива, и человек, которому ты доверяла, об этом знал и ни словом не обмолвился? Зная о твоей боли, видя, как тебе нужна надежда?..

- Что-что? — Джинни не верила своим ушам. — Как жива? Она же пропала в Министерстве в тот день, когда…

- Вот именно, детка. Грейнджер пропала. Тело-то так и не нашли. Нигде. Никогда. Жива твоя Грейнджер, жива и здорова. И об этом знают многие люди. Знают - и смеются над вашими страданиями.

Джинни вскочила и заходила кругами по комнате. В глазах потемнело, разум отказывался принимать услышанное.

- Не верю! - сказала она. - Не верю и все! Ты зачем-то хочешь обидеть меня и сочиняешь какую-то ерунду! Тело Гермионы не нашли, потому что ваши забрали ее с собой! Уверена, что они пытали ее, надеясь что-то узнать, а потом убили, как и всех маглорожденных!

- Забрали, да! Пытали. Но потом твоей подружке всё-таки сохранили жизнь. А знаешь, почему? Потому что у нее роман со Снейпом.

- ЧТО?!

Драко подошел к Джинни и положил руки ей на плечи, но Джинни оттолкнула его.

- Да-да, моядоверчиваядевочка, - издевательским тоном протянул он. - Тебе-то она, может, и была подругой, а вот ты ей, похоже, нет. Роман у них начался еще до того рейда в Министерство. Грейнджер не только с твоими братцами крутила, а ты и не догадывалась, бедная дурочка. Или догадывалась? О, вижу, что на тебя снисходит осознание! 10 баллов Гриффиндору!

Джинни пропускала обидные колкости Малфоя мимо ушей, лихорадочно соображая и вспоминая события, предшествующие гибели Гермионы. Она спала до с Фредом, то с Джорджем поочередно, а потом то ли устыдилась этого, то ли сосредоточилась на любимой учебе, и Джинни не придала значения. Но действительно, подруга отдалилась. А потом она зачастила к Снейпу на дополнительные занятия и на все вопросы Джинни о том, как именно проходят этизанятия, только легко краснела и притворно возмущалась.

- А я вот видел, как Грейнджер спускается в подземелья раз за разом, видел, как наш драгоценный профессор Снейп смотрит на нее, как причесывает свои сальные патлы перед каждым занятием, - продолжал Драко.

- Они и сейчас живут вместе? - перебила Джинни.

- Формально да. Но сейчас Снейп круглосуточно торчит в Хогвартсе, а Грейнджер работает в Мунго.

- В Мунго?! -Джинни опять не верила своим ушам. - Ваши люди...ваш Волдемортразрешил ей работать?!

- И работать, и гулять, - подтвердил Малфой. - У Повелителя на нее какие-то планы. Он ничего не делает просто так. Вот и братец твой понадобился, и подружка, видать, тоже… Хотя едва ли ты ей подружка, раз она даже ни разу тебе весточку не послала.

- Да хрен бы со мной, а вот Джордж так и не пережил ее гибель, — прошептала Джинни, сжав руки в кулаки. — Он рвался в лицо опасности, искал смерти - и нашел то, что гораздо хуже... Он искренне считал, что их с Гермионой разлучила ее преждевременная гибель. А она, значит, трахалась с моим братом, обучалась с ним, использовала его, а сама только и мечтала, что о Снейпе!

-Так ты ревнуешь? Ревнуешь, что Снейп выбрал ее, а не тебя?! — воскликнул Драко. Джинни закатила глаза.

- Я вижу, что тебе отчаянно хочется со мной поругаться, Малфой, но ничего не выходит. Да, меня убило известие о Гермионе. Мы оплакивали ее смерть, страдали без нее, любили ее… А она всё это время была жива-здорова, жила себе со Снейпом и в ус не дула. И в итоге мой брат сейчас в лапах ваших из-за нее! Если бы она была жива, он не лез бы на рожон! И да, я сейчас очень зла! Но не на тебя, что не говорил мне, а на нее. Понимаешь?!

- Нет, не понимаю, — отрезал Драко. — И понимать не собираюсь. О том, что Грейнджер жива и спит со Снейпом, я тебе не говорил, потому что ты хотела затащить Снейпа в свою постель. Черноволосый герой снов - это же Снейп, не так ли?! Ты ведь сама за ним бегала! А тут вдруг подворачиваюсь я, и ты используешь меня, чтобы осуществить свою мечту, терзавшую тебя с детских лет. Ведь ты никогда не останавливаешься на достигнутом, так, Уизли?! Добавила Драко Малфоя в свою коллекицю?!

- Ага, значит, песенка про то, что использовал меня ты и потому меня недостоин, не прокатила, и ты решил включить другую, - усмехнулась Джинни, приблизившись к нему вплотную. - Незачет Слизерину. Абсолютную чушь городишь. Нет, Малфой, не выйдет. Я тебя никогда не использовала, ты меня никогда не использовал, и я не собираюсь вестись на твои провокации! Хочешь отдаляться и искать повод поссориться - удачи! Подожду, пока ты бросишь эту ерунду и вернешься ко мне заниматься куда более приятными делами!

- О да, конечно, Ее Величество королева Джиневра зовет к ноге - и я несусь, как верный пес! Потому что Поттер в бегах, а Снейп с Гермионой - сгодится и Малфой!

- Мерлинова борода, Драко! Да что за идиотская ревность? Мне не нужен никто другой, я с тобой счастлива!

- Потому что я хорошо тебя трахаю! — взорвался Малфой, напрочь позабыв об изысканных манерах. Он вихрем промчался по Выручай-комнате к двери.

Перед тем, как вылететь прочь, он остановился и обернулся на Джинни. Она ошарашенно смотрела на него, уже совсем ничего не понимая.

- Знаешь, Уизли, еще мгновение назад я хотел сказать тебе, что... Неважно. Ты мне омерзительна. Беги к своему Снейпу. Он будет тебе рад, поверь - с его-то тягой к молодым девчонкам. Грейнджер наверняка за полтора года приелась, так что у тебя появился шанс. Уверен, трахается он еще лучше меня, а тебе в этой жизни, кажется, ничто не важно кроме секса. Так что счастливо оставаться!

- Драко!

Он огушительно хлопнул дверью. Джинни кинулась за ним.

- Я же люблю тебя! — закричала она во весь голос, но Драко уже не было в коридоре. Попал ли он в другое помещение Выручай-комнаты или ушел по потайному коридору Школы, но факт оставался фактом — Малфоя не было. Он исчез. Как будто бы его никогда и не существовало.

Джинни без сил опустилась на холодный каменный пол. Их разговор казался бредом, каким-то наркоманским бредом, надуманным, притянутым за уши. Зачем, почему? Еще и эти заветные слова, которые она так боялась ему говорить, но все-таки сказала вслух; крикнула - сейчас, в пустоту. Она ведь так хотела, чтобы у них всё получилось, так боялась его потерять!

Она брала пример с него и часто отвечала холодностью на искренность, сдерживала слезы тогда, когда хотелось заплакать, усмехалась тогда, когда хотелось улыбнуться, молчала тогда, когда следовало говорить... Мастерски орудовала сарказмом и иронией. Казалось, они уже научились распознавать истинные мотивы друг друга, обходясь без лишних слов и пафосных признаний... Но вот, он наговорил всяких бредней, а она выпалила признание. Но кому? Холодным стенам никакие слова не нужны. Ей самой они тоже не нужны, ведь Джинни Уизли и так давно поняла, что безоговорочно влюбилась в Драко Малфоя с той самой первой ночи в Хогсмиде… Но вот теперь он ушел - раздув нелепую ссору на пустом месте.

Откуда эта стопроцентная глухота к ее словам, чувствам и действиям, это неверное толкование? Он что же, ревнует? Да как он может, это же глупо! Какой еще Снейп, какой незнакомец из снов? Фантастическая глупость и слепота! Джинни не могла отделаться от чувства, что все это надуманно, и причина для такого поведения Драко кроется в чем-то другом. Не иначе, семья высказала "фи", а может быть, потребовали расстаться, и у него не хватило духу сказать об этом, глядя в глаза - вот и пытался спровоцировать на расставание ее, не зная, чем и уколоть...

Да, да, наверно, всё именно так! Но ведь… у влюбленных и не такое бывает, разве нет? Мерлин… Джинни кулаком стерла слезы со щек. Бежать за ним, бегом, со всех ног, срочно! Все самое важное в этой жизни совершается ради любви и во имя любви! За свою любовь надо бороться, другого выхода нет и быть не может! Джиневра Молли Уизли не сдается - не сдастся и сейчас! Зря она, что ли, столько читала про Скарлетт? Та не отступила даже перед лицом Гражданской Войны и боролась до конца - что за свою землю, что за сердце того, кого любила. А чем она, Джинни, хуже? Ничем!

Девушка вскочила с пола и, откинув назад огненную гриву спутавшихся волос, побежала прочь от Выручай-комнаты. Ее путь лежал в подземелья.

Глава 17. "Это все огневиски!"

Если б я знал,

Как это трудно - уснуть одному!..

Если б я знал, что меня ждёт,

Я бы вышел в окно…

Сплин «Двое не спят»

Снейпу опять не спалось. Дома делать было нечего, Гермиона как всегда осталась на ночь в Мунго, а он мрачно заседал в директорском кабинете. Эти стены давили на профессора. Здесь еще чувствовался дух Дамблдора, его портрет висел молча - давно перевернутый лицом, он по-прежнему не желал разговаривать с запутавшимся последователем. Последний раз, помнится, старик спрашивал о Поттере, но новостей о мальчишке по-прежнему не было. Поттер пытается уничтожить Хоркруксы, это очевидно, но компания у него — Рон Уизли. Тяжело им приходится без умницы Грейнджер, но скрываются они успешно - надо отдать парням должное. Так что Северус ничем не мог им помочь при всем желании.

От систематической бессонницы профессор обычно спасался тем, что сердито патрулировал коридоры Хогвартса. От бывшего Отряда Дамблдора не было никакого спасу. Эти мелкие хулиганы искренне считали, что приносят противникам Темного Лорда пользу. Но какая может быть польза в пачканье стен всякими трудносмываемыми надписями, Снейп не понимал. Гриффиндорцы, одно слово. Бестолковые и непутевые, но уж лучше, чтобы они попадались ему, а не Кэрроу. Снейп их обычно журил и назначал взыскания для приличия, не забывая снимать очки с факультета, но не пытал и отпускал восвояси. Кэрроу поступали иначе. Эти отморозки наслаждались, демострируя силу на детях. Этого Снейп не одобрял, но запретить не мог, потому что это поставило бы под сомнение его верность Темному Лорду.

Иногда он, вдоволь наблуждавшись по коридорам Школы, возвращался в кабинет зельеварения, который пережил с ним столько однообразных лет, был свидетелем его взлетов и падений. Старик Слизнорт, еще год назад вернувшийся к своим обязанностям, не возражал, мало того, с ним всегда можно было пропустить по стаканчику огневиски. Однако сегодня Северус не хотел его видеть. А вот выпить хотел. Как и каждый день с тех пор, как Гермиона обвинила его в изнасиловании и устроила эту треклятую паузу в их отношениях.

Так что сейчас на столе перед Снейпом стояла открытая и уже ополовиненная бутылка огневиски. Он равнодушно сжимал стакан с жидкостью в руке и наблюдал за тем, как на нем поигрывают блики от огня свечи. С одной стороны, пить уже физически надоело, с другой — на душе было так паршиво и одиноко, что нужно было как-то расслабиться. Только принесет ли это желанный покой? Сомнительно, крайне сомнительно. Впрочем, других вариантов все равно не было. Пауза продолжалась.

За это время он дважды навещал Гермиону в Мунго, но она была совсем не рада его видеть и ясно давала понять, что не собиралась идти на мировую. Вдобавок ее явно увлекала новая работа и возможность быть при деле. Он не мог ее за это осуждать, но почему-то совсем этому не радовался. Ее энтузиазм в Мунго раздражал Снейпа - почти так же сильно, как беспечные студенты Школы, которые не пакостничали с Отрядом Дамблдора, а вели себя так, словно ничего не происходит. Учились, смеялись, дурачились, играли в чертов квиддич, целовались по углам, распивали сливочное пиво в Хогсмиде, почти не обращая внимание на дементоров.

Иногда ему казалось, что весь мир, кроме него, жил своей жизнью несмотря на войну. Люди торопились делать глупости, радоваться друг другу, любить и ненавидеть еще активнее, чем прежде, ведь завтра могло и не наступить. И только для одного Снейпа время как будто остановилось.

— Что же мне делать, Альбус? — обратился он к портрету. — Кажется, я совершенно никому не могу быть полезен…

Такие риторические вопросы он бросал в пустоту почти каждый день, особенно когда бутылка огневиски становилась наполовину пустой, но Дамблдор никогда не отвечал. Оно и логично - на что тут отвечать? Очевидно же: нужно продолжать борьбу против Волдеморта до полной победы, до уничтожения Лорда и всех его последователей. Помогать Поттеру и его союзникам по мере сил. Мстить за смерть Лили и защищать её сына. Оберегать жизнь Гермионы.

Гермиона. Опять Гермиона. Снейп глубоко вздохнул. О чем бы он ни думал, мысли упорно возвращались к ней и их надломившимся отношениям. Когда вообще между ними успела появиться эта трещина? Не из-за секса же, в самом деле! А из-за чего? Когда? И почему чем дальше, тем больше она превращается в пропасть? Может быть, он просто ошибся тогда, пару лет назад, когда решил, что эта девочка и есть любовь, которая сможет оживить его зачерствевшее сердце? Он достал из складок мантии уже изрядно выцветшую колдографию Лили. Лили, возраста Гермионы, улыбалась и смеялась, глядя на него. Молодая, счастливая, прекрасная. Словно живая, но на самом деле давно ушедшая.

Снейп по-прежнему носил ее фото с собой, в потайном нагрудном кармане, рядом с сердцем. Может быть, именно это ломало и разрушало его отношения с Гермионой? Яд старой любви, которая была такой иссушающей, невзаимной и потому абсолютно несчастной? Милая девочка-всезнайка, тоже из маглов и с факультета Гриффиндор, демонстрирующая выдающиеся таланты в зельях, такая добрая, такая сострадательная, так искренне верившая во вселенскую справедливость… Гермиона Грейнджер. Однажды она напомнила ему этим Лили Эванс. Но разве может один человек заменить другого да и должен ли? Разве бывают на планете одинаковые люди? Разумеется, нет. Гермиона Грейнджер была исключительно Гермионой Грейнджер, а не Лили Эванс, и до недавнего времени он был уверен, что понимает это, принимает и именно это в ней любит. Но так ли это на самом деле?

Любил ли он Гермиону такой, какая она есть - или же, даже себе в этом не признаваясь, любил в ней только то, что напоминало ему ту, давно ушедшую? Не надеялся ли он, раз от раза глядя в шоколадные глаза, что произойдет чудо, и на их месте появятся изумрудно-зеленые, а вместо спутанного вороньего гнезда русых волос по подушке разлетится копна ярко-рыжих? Может, в этом и дело? Все, что напоминало Лили, он любил, а все отличия раздражали - отсюда и трещина? Отсюда и ссоры, и взаимная усталость, и кульминация в виде секса, который она сочла изнасилованием?

Мерлинова борода… Снейп залпом осушил стакан и тряхнул головой. Так больше не может продолжаться. Ему непременно нужно разобраться в себе, понять, кого же он любит и любит ли, и огневиски тут явно не самый лучший помощник. Гермиона в Мунго. Может быть, отправиться к ней сейчас? Сказать все, что чувствует, наплевать на гребаные паузы, зацеловать, преодолеть сопротивление, заняться сексом... А потом она опять скажет про изнасилование, ну да. Тьфу ты, черт.

Ладно, может, она и права. Не зря же говорят, что препятствия в любви лишь усиливают любовь, и что чувства проверяются расстоянием. Время, значит. Только время. Только так он сможет понять, скучает ли он по далекому образу Лили, немного отраженному в Гермионе, или же ему не хватает самой выскочки Грейнджер со всеми присущими ей чертами характера и манерой поведения. Как бы порой ни хотелось ее прибить.

Хватит! Он не мог больше сидеть здесь и вливать в себя мерзопакостную жидкость. Надо идти в подземелья, скорее, в подземелья. Там хотя бы прохладно, а значит, полегчает. Что-то сейчас отчаянно влекло его туда, во власть сырости и холода, туда, где он находил успокоение всю сознательную жизнь. Снейп встал из-за стола и нетвердой походкой пошел к выходу из директорского кабинета.

Ночь в Школе выдалась на удивление спокойной. Наверно, гриффиндорские пакостники решили-таки взять тайм-аут и в качестве разнообразия просто поспать. Снейп хотел только одного — ни на кого не наткнуться и побродить по коридорам Школы в одиночестве. Его мольбы были услышаны: по дороге к подземельям на глаза попались только привидения. Они не обратили на Снейпа никакого внимания - возможно, потому что, как и первокурсники, считали его вампиром или еще какой-нибудь ночной нежитью вроде них самих.

А вот, наконец, и подземелья. Повеяло знакомой прохладой. Снейп жадно вдохнул знакомый сыроватый запах и начал спускаться медленно, ступенька за ступенькой. Внезапно он замер. Ему показалось, что возле входа в гостиную Слизерина сидит... Да нет, разумеется, показалось. Галлюцинации. Сейчас видение исчезнет, а он — чертов пьяница. Но мгновения шли, а картинка не пропадала. На каменном полу действительно сидела рыжеволосая девушка в мантии цветов Гриффиндора. Снейпу показалось, что ее плечи дрожат, и она всхлипывает, стараясь не быть услышанной. Призрак?

— Лили! — прошептал Снейп, чувствуя, что в горле стоит комок.

Наваждение! Этого же не может быть на самом деле, Лили нет, ее призрак за все годы ни разу к нему не возвращался, а живьем сцена, когда она в слезах сидела на этом самом месте, случилась очень много лет назад… Может быть, он просто спит, отсюда и реалистичность происходящего? Эта мысль сильно обнадежила профессора. Конечно, сон. Реалистичный алкогольный сон. А раз это сон, значит, можно всё… Например, подойти к ней, взглянуть на нее, прикоснуться к ней… спустя столько лет!

Он, затаив дыхание и буквально на цыпочках, преодолел оставшиеся ступеньки. Девушка как будто не замечала его присутствия - как тогда, много лет назад, она была наедине со своим горем, всецело поглощена им. Конечно, это был сон, ведь Лили Эванс плакала из-за Джеймса Поттера, сидя на каменном полу подземелий, чтобы не видел никто из "своих", гриффиндорских... А молодой Северус Снейп крался к ней, не веря тому, что это происходит на самом деле, что она действительно здесь, под покровом ночи… Только зачем подсознание заставляет его заново переживать именно это воспоминание? Может быть, чтобы дать ему возможность поступить по-другому, не так, как в тот раз? Наверно, так. Что ж, сейчас он сделает всё правильно. Он не обидит ее, не посмеется над ее переживаниями…

Снейп подкрался к девушке, которая по-прежнему ничего не замечала, и сел рядом с ней. Вздрагивания гриффиндорки прекратились. Она замерла. Её лицо было по-прежнему закрыто ярко-рыжими волосами и кистями рук. Снейп чувствовал, что его сердце вот-вот выпрыгнет из груди — настолько ощутимым было ее присутствие! Мгновения, казавшиеся вечностью, он колебался, но потом робко приобнял девушку. Тепло ее тела обдало профессора жаром. Сон, конечно сон! Иначе бы разве он смог почувствовать себя таким молодым? Снейп чувствовал, как ее сердце тоже бьется с удвоенной частотой, и одно это делало его самым счастливыми человеком на планете. Второй шанс! Девушка прижалась к нему, приникла и глубоко вздохнула. Снейп не смел пошевелиться, ведь одно неверное движение — и прекрасный мираж пропадет навсегда! Прядь ее волос касалась его пальцев. Она, так близко к нему, так невероятно, так волшебно!.. Снейп был готов сидеть так целую вечность, пока не изменится весь мир, пока не придет его час, обнимать ее, прикасаться к ней, чувствовать тепло ее тела, слышать стук ее сердца, любоваться огненно-рыжими волосами…

Вдруг она резко отпрянула от него и тряхнула головой, убирая волосы с лица. Мираж исчез, и Снейп с ужасом понял две вещи. Во-первых, он не спит, раз девушка не исчезла. Во-вторых, это была совсем не Лили Эванс, а Джинни Уизли. Она смотрела на профессора во все огромные зелено-карие глаза, ее лицо выражало крайнее изумление, если не сказать, шок - и гнев.

- Это Вы?! — прошептала она, вскакивая с ног.

- А это Вы, мисс Уизли, — только и смог он пробормотать в ответ.

Вот тебе и раз. Джинни Уизли, наглая рыжая гриффиндорка, любовница Малфоя. Видимо, его она тут и поджидала. А он, старый напившийся дурак... И что теперь делать?

Глаза Уизли по-прежнему метали в него молнии, и сейчас, в этом гневе она поразительно напоминала Лили. Это открытие потрясло Снейпа. Он до сегодняшнего дня никогда бы ни под влиянием никакого алкоголя не провел параллели между Эванс и Уизли. Какое там! Эта Джинни не была ни прилежной, ни правильной, ни помешанной на учебе, ни, в конце концов, маглорожденной. Но сейчас, с этими рыжими волосами, искрами в глазах, с оскорбленной гордостью и достоинством, тем, как на ее красивом лице отражалась ярость… Всё это удивительным образом задевало внутри Снейпа неведомые струны, неуловимо пробуждало в нем отголоски чувств, которые он долго подавлял в себе. Из глубин его подсознания поднималась та самая, мрачная, разрушительно-страстная сторона, которая когда-то заставляла желать смерти Джеймсу Поттеру, оборачивалась злобной радостью в связи с гибелью Сириуса Блэка, побуждала изо дня в день с удовольствием глумиться над Гарри Поттером.

Тут же вспомнилось, как он застукал Уизли и Малфоя в Хогсмиде, как не мог прервать их грязное совокупление - не мог и пойти прочь, сделав вид, что ничего не видел. Точно так же он все последние недели, как одержимый, наблюдал за развитием их романа, за тем, как он пожирает ее глазами, как она теребит непослушную рыжую прядь у правого уха и… А теперь он, старый пьяный дурак, бесстыже разглядывает девчонку, сравнивая с Лили! Проклятье!

Потрясенный свалившимся на него открытием, Снейп вскочил и, не глядя на Уизли, помчался в кабинет зельеварения. Захлопнув за собой дверь, он отдышался. Плевать, что девчонка о нем подумает. Плевать, что он выставил себя идиотом. Плевать на всё! Не плевать, что он окончательно поехал крышей, раз теперь черты Лили Эванс видятся ему в каждой молодой студентке! Мерлинова борода, он одержим, болен! Эванс нет и больше никогда не будет. А даже если бы она была, никогда не стала бы его!

Лили, которая забрала у него, Северуса Снейпа, все чувства. Высосала, выпотрошила, забрала - и даже ими не воспользовалась. А теперь никто не может ее заменить и вытравить из сердца эту страшную любовь.

Любовь, состоящую из двух взаимосвязанных начал. Одна половина любви всегда была чистой, красивой, сострадательной и нежной - любовь к Лили, как к личности, как к человеку, желание оберегать ее, ловить ее улыбку, слышать ее мелодичный смех, быть рядом с ней во всем, говорить с ней и слушать, любоваться, разделять с ней абсолютно всё... Вторая половина его любви слишком напоминала ненависть, в ней было слишком много боли и злости оттого, что сердце Лили отдано другому. Обуреваемый этой частью своего огромного чувства, Снейп сходил с ума, мечтая обладать ею, ее телом изо дня в день, чтобы она принадлежала ему одному. Вопль этой мрачной стороны его натуры сполна вырывался в службе Темному Лорду, в причинении боли близким Лили. По этой причине Волдеморт вполне резонно полагал, что Снейп хотел её, но никак не любил.

Может быть, он и правда не любил? Может быть, дайся Лили ему в руки, наскучила бы, и с ней возникла бы та же трещина, что с Гермионой? Может быть, он вообще не способен любить? Может ли в любви быть два начала, таких противоположных - и таких родных друг другу? Два начала, принадлежащих одной женщине, ушедшей в мир иной и так и не ответившей ему взаимностью... А теперь что - его любовь, состоящая из двух столпов, просто разломилась пополам? Первая - чистая, светлая, нежная - принадлежала Гермионе, а вторая — кому? Любой наглой, дерзкой и отвергающей его женщине с бешеным темпераментом вроде Беллатрикс или... этой Джинни Уизли? Ведь он же почувствовал сейчас прилив страсти, мрачной, животной страсти, подогретой алкоголем... Почувствовал, и нечего отпираться перед собой! И тогда в Хогсмиде почувствовал, глядя, как они с Малфоем трахаются - а потом примчался домой и оттрахал Гермиону так, как прежде себе не позволял. Так ведь?

- За что ты так отомстила мне, Лили? — прошептал Снейп, сползая по стене на пол.

Его сердце гулко стучало, в висках пульсировало, а по лицу градом катился холодный пот. Внезапно, дверь кабинета приоткрылась, и внутрь зашла Уизли. Почему она не постучалась? А впрочем, какая разница…

- Вы выронили это, профессор, — проговорила она и что-то ему протянула. Северус поднял голову. Джинни держала в руке колдографию Лили. Вероятно, она выпала из кармана, когда он помчался в кабинет.

- Вы в темноте приняли меня за нее, да? За маму Гарри? У вас с ней был роман? — спросила Джинни. В глазах гриффиндорки насмешки не было. Снейп рывком поднялся с пола и вырвал у нее из рук фото Лили.

- Уходите, мисс Уизли! — прикринул он. — Ученикам Хогвартса запрещено ночами болтаться по Школе. Уходите сейчас же, или я назначу Вам взыскание.

- А директору Хогвартса разрешено напиваться и тискать студенток в подземельях? — возразила та.

- Чего Вы от меня хотите, мисс Уизли? Полагаю, извинений? — процедил Снейп, буравя Джинни взглядом.

- Может быть, я смогу закрыть глаза на то, что случилось, и не рассказать об этом ни одной живой душе, но взамен мне кое-что нужно, - ответила она. - Пароль от слизеринской гостиной.

- Ну знаете ли, это уже слишком! - разозлился Снейп. - Студентам других факультетов запрещено бывать в гостиной Слизерина - и точка! Хотите устраивать случки с Малфоем - ограничивайтесь Выручай-комнатой, как обычно!

- Не в вашем положении мне отказывать, профессор Снейп, - глаза Джинни Уизли зло сощурились. - Мне известно все о вас с Гермионой. И если вы не дадите мне пароль прямо сейчас, об этом завтра же узнает вся Школа, будьте уверены. А еще я сообщу Рите Скитер, и в "Ежедневном пророке" появится обалденная статья о том, как один уважаемый профессор зельеварения совратил несовершеннолетнюю студентку на взысканиях, а потом украл ее из Хогвартса и сделал своей сожительницей, объявив всему миру, что она мертва. Уверена, с талантом Скитер эта история расцветет самыми яркими красками...

Стерва. Наглая рыжая стерва. Снейп ощутил отчаянное желание взять Уизли за горло и как следует впечатать головой в стену.

- Вы из-за этого сидели в подземелье? — спросил Снейп, стараясь сохранить невозмутимый тон. - Поджидали меня, чтобы выведать пароль и сделать Малфою сюрприз?

- Совсем не обязательно вас, - пожала плечами Джинни. - Кто-нибудь бы точно прошел мимо. Но появились именно вы. Так что, директор, скажете мне пароль?

- Смерть грязнокровкам, - процедил он.

- Мда, я могла бы догадаться, - усмехнулась она. - Спасибо, профессор.

- Мисс Уизли, я бы все-таки не рекомендовал вам там появляться.

"Потому что если вас схватят Кэрроу, я ничем не смогу помочь", - хотел сказать он, но вслух выпалил совсем другое:

- Не пристало девушке бегать за молодым человеком и унижаться.

Джинни мгновенно вспыхнула.

- Откуда вам знать! — в сердцах воскликнула она. - Много вы в отношениях понимаете?! Думаете, вскружили голову Гермионе, и уже эксперт в любовных делах?

- Вас мои отношения с Гермионой уж точно не касаются, мисс Уизли.

- А они еще есть, ваши отношения? По словам Драко, она пропадает в Мунго, а вы напиваетесь тут и слоняетесь по Школе ночами в надежде поджать в углу какую-нибудь студентку.

Дерзкая наглая сука! Снейп сжал кулаки. Врезать бы ей сейчас! Она ведь явно этого и добивается - вон, какая довольная, потешается! И ему еще казалось, что она похожа на Лили?! Да какое там, это же новое воплощение Беллатрикс, не больше не меньше!

- Пошла вон отсюда! — крикнул он.

- Пойду, еще как пойду - когда сама этого захочу! — зло усмехнулась Джинни. — А мне еще есть, что вам сказать, профессор Снейп. Не надоело притворяться и лицемерить? Разыгрывать из себя праведника, жить двойной жизнью?! В вашей жизни вообще есть хоть какая-то правда? Одного никак не пойму: если вы живете с Гермионой, зачем лезете в мою голову? Признайтесь, это же вы насылаете эти странные сны?! Это приказ Волдеморта или ваша личная инициатива?

- Понятия не имею, о чем речь, - отрезал Снейп.

- Да бросьте! Вы же первоклассный Легилимент и Окклюмент в одном флаконе! Эти сны, видения, преследования, угрозы - что это и зачем? Оставьте меня в покое! Уйдите прочь из моей головы!

- Уизли, прекратите нести бред! - рявкнул Снейп. — Я не забираюсь к Вам в голову!

- Да что вы? А вот Драко считает, что это вы. Но вы утверждаете обратное, так? — спросила Джинни таким тоном, что становилось ясно: без ответа она от него не отстанет.

- Я не понимаю, о чем Вы, мисс Уизли! Если Вы соизволите подробнее и предметнее пояснить, я отвечу на Ваш вопрос.

- Пояснитьпредметнее? — улыбнулась она. — Хорошо, я поясню. Есть только один способ вывести вас на чистую воду...

С этими словами она бросилась к нему и стремительно поцеловала растерявшегося Снейпа. Он ничего подобного не ожидал и потому вначале опешил и не отвечал на ее поцелуй, но Уизли не собиралась отстраняться. Она обвила его шею руками, крепко к нему прижалась, в нос профессора ударил запах ее волос, опять предательски напомнивший ему тонкий аромат, исходивший от Лили… Или ничего этот запах не напомнил, а просто понравился сам по себе - или под алкоголь ему бы понравился запах любых женских волос... Так или иначе, Снейп не выдержал. Он ответил на ее поцелуй, почти кусая ее губы, глубоко прорываясь в ее рот, прижимая ее стройное тело к себе так, как хищник вцепляется в свою добычу.

Все закончилось так же внезапно, как и началось. Джинни оттолкнула Снейпа, отскочила от него и залепила ему звонкую пощечину. Её глаза насмешливо изучали бледного взъерошенного профессора — совершенно по-малфоевски, даже эта чуть оттопыренная нижняя губа выглядела ровно как у Драко.

- Вот и ответ, — подвела итог она. — Вы — человек из снов и систематически влезаете в мою голову. Теперь мне это совершенно очевидно. Только Вы опоздали, профессор. Я говорила Вам это в снах, теперь пришел черед сказать наяву. Вы не нужны мне. Я люблю Драко.

- Но он же все равно бросит тебя ради своей семьи, — вырвалось у Снейпа, и он тут же проклял себя за то, что действительно сказал это вслух, не успев подумать, что говорит. Проклятый алкоголь!

- Поживем-увидим, - с вызовом ответила Джинни, холодно улыбнувшись. - В любом случае, спасибо, профессор. Сегодня я ответила для себя на абсолютно все вопросы.

С этими словами она развернулась и быстрым шагом унеслась из кабинета зельеварения. Северус устало опустился на ближайший стул. Безумие. Какая-то полная ересь. Может, Уизли права? Может, он правда шлет ей какие-то видения, напиваясь, а потом сам об этом не помнит? Раз его сегодня на нее потянуло, чего он сам от себя не ожидал, можно допустить все, что угодно. Проклятая ночь. Сумасшествие. Хвала Мерлину, об этом никогда не узнает Гермиона.

Если, конечно, ей еще есть до него дело. И вообще, если бы не проклятая пауза, ничего бы не случилось. Ни всех этих размышлений о двух сторонах любви, ни его ежедневного употребления огневиски, ни навязчивых воспоминаний о Лили и сравнения всех своих чувств с любовью к ней, ни тем более этого нелепого поцелуя с Уизли. Такого страстного и волнующего поцелуя, что об этом даже думать стыдно.

Снейп дал себе слово вычеркнуть это происшествие из памяти, больше никогда к этому не возвращаться и завтра же навестить Гермиону в Мунго, чтобы все как можно скорее стало как раньше. Тем более, скоро Рождество, а в Рождество всегда случаются чудеса, и этот праздник надо встречать дома, с любимым человеком, в обнимку. К черту наваждение. Это все огневиски! К черту его, к черту пьянство! После этой благой и показавшейся ему единственно правильной мысли Северус Снейп отправился спать.

Глава 18. Роковая ошибка

Now you're leaving me

With your angry eyes

My love gets lost with you

I was saving you last night

Locked intense inside my head

Your trust will set us free

The more you run away from me

The closer I draw near

Ты от меня уходишь прочь,

Сверкая злобными глазами.

Мою любовь сжирает ночь,

Я не спасу ее слезами.

Ты можешь делать вид, что спишь,

И верить, что нас - так - спасаешь,

Но знай, чем больше ты бежишь,

Тем я сильнее приближаюсь.

Guano Apes "Don't you turn your back on me". Вольный стихотворный перевод К.Буяновой.

Бывать в логове Слизерина Джинни еще не приходилось. Как у большинства студентов Хогвартса, подземелья ассоциировались у нее с зельеварением, но это не считается. Но теперь у нее был пароль - спасибо пьяному директору, охочему до юных девушек. Теперь Джинни точно окажется внутри гостиной Слизерина. Конечно, не хотелось бы попасться на глаза кому-нибудь из Кэрроу, но по идее их там сейчас быть не должно… Впрочем, ее это совершенно не волновало. Она знала, что попадет внутрь и найдет Драко. У нее просто не было другого выбора. Если человек очень сильно чего-то хочет, то его ничто не остановит.

Она стремительно покинула кабинет зельеварения, зная, что Снейп за ней не последует, и старалась не думать о том, что только что между ними произошло. Года два назад ее бы сейчас распирало от головокружительной победы: она, Джинни Уизли, поцеловала того самого вампирообразного профессора, героя фантазий кучи девчонок! Им не удавалось, а ей удалось! Но сейчас это абсолютно не грело, даже наоборот. Ее вело вперед чувство к Драко и только оно.

Джинни дошла до конца нужного коридора. Вот и заветное место, скрытый проход, который откроется, как только она назовет пароль. "Смерть грязнокровкам". Надо произнести это вслух, но Джинни мешкала. Ей стало дурновато - то ли от темноты, то ли от затхлости и сырости, ударившей в нос, как только она спустилась в подземелья. Гостиная Слизерина находится прямо под Черным Озером - это ж надо было до такого додуматься при планировке замка. Сыро, свежего воздуха нет, солнечного света - так ведь и заболеть недолго. Она впервые в жизни подумала, что в этом есть какая-то дискриминация. У всех остальных факультетов нормальные условия, а Слизерин с самого начала сослан во мрак, под землю, почти как в тюрьму. А потом удивляются, что оттуда выходит максимальное количество темных магов, обиженных на весь мир с самого детства...

- Джиневра! Остановись!

Голос из-за спины. Девушка вздрогнула и обернулась. Никого. Так-так, профессор Снейп опять лезет в голову. Теперь наяву - а ведь еще пару минут назад он так искренне отпирался оттого, что шлет ей сны! Двуличный прихвостень Волдеморта.

-Джиневра, не надо. Не ходи туда. Тебе не нужна лишняя боль.

А может быть, она все-таки спит? От этой догадки Джинни похолодела. В последнее время становилось все сложнее отличить сон от яви.

-Вернись в свою кровать, - продолжал приказывать голос. -Не надо так, это неправильно. Ты должна вернуться ко мне по-хорошему!

Должна? Кому и что она опятьдолжна? Вернуться? Нет, нет, никаких "возвращаться". Отвали, профессор Снейп! Что это за игры? Почему навалилась эта дурнота? Только бы не стошнило… Слабость. Какая страшная слабость. Да что же это, в самом деле!

Дверь, Уизли, дверь! Просто произноси этот проклятый пароль, трусливая девчонка, и заходи. Вдох. Выдох.

- Смерть грязнокровкам! - тихо, но твердо произнесла Джинни так, будто это не пароль от гостиной Слизерина, а присяга Упивающимся Смертью.

По спине побежала струйка холодного пота. Часть стены отодвинулась в сторону, открывая вход в мрачное помещение с низким потолком и приглушенным зеленым светом. Что это по сторонам, окна? Значит, они здесь все-таки есть? И что в них видно - толщу воды, проплывающих мимо кальмаров и гриндилоу? А, ну хоть камин здесь есть и диванчики у него. Правда, из-за оформления в черных, зеленых и серебристых тонах даже цвет пламени кажется каким-то неестественным и недобрым, голубоватым. Еще и черепушки эти со змеями повсюду нарисованы... Да уж, ни разу не обитель темных магов, никакого предопределения и программы, закладываемой в подсознание...

Джинни медленно, почти крадучись, шла к центру гостиной и не сразу заметила, что на диване кто-то сидит. Спиной ко входу, поэтому ее пока не заметили. Ох, как бы сейчас пригодилась мантия-невидимка Гарри! Жаль, что он забрал ее с собой в странствия. То есть, конечно, хорошо, что забрал - поэтому до сих пор и не попался, но ей бы такую же...

Еще до того, как в нос ударил знакомый запах корицы и гвоздики, она узнала белобрысую макушку. Мерлинова борода, ей сегодня везет! Это Драко! Драко в гостиной, задумчиво сидит у камина после их размолвки! Какая удача - ведь не будь его здесь, пришлось бы искать по спальням и для начала разобраться, какая дверь ведет к девочкам, а какая к мальчикам. А еще, говорят, у всех слизеринцев спальни отдельные, и если так - то наверняка запароленные. Вот она бы тут попрыгала в поисках!

Но ей повезло. А значит, сейчас она скажет всё, что должна ему сказать. Правда, она не придумала, что именно, но плевать. Что угодно! Лишь бы пробить эту дурацкую стену.

- Драко, это я, - произнесла она тихо, но в давящей неуютной пустоте гостиной Слизерина ее голос прозвучал громче, чем она ожидала.

Он не обернулся. Спинка дивана позволяла видеть только белую макушку и пальцы его левой руки, сжимающие подлокотник. Сжимает. Значит, услышал. Хотя что за глупость, тут нельзя было не услышать. Молчит. Ну что же. Соберись, Джинни. Все получится.

- Драко, ты знаешь, что я не могла не прийти, — начала она. — Мне пришлось раздобыть пароль в вашу гостиную, и, честно скажу, обстановка у вас тут не самая дружелюбная... Будь я здесь с самого первого курса, тоже бы давно стала Упивающейся Смертью...

Глупости. Бредовые глупости, которые она тараторит, потому что нервничает. А он молчит, как каменный истукан, и даже взглядом ее не удостаивает! Джинни мысленно обругала Драко последними словами и заодно себя - за глупость. Малфой по-прежнему молчал, только вздохнул как-то резко и порывисто. Или ей просто показалось?

- Драко, — голос не хотел слушаться, шел как через препятствие, и Джинни была вынуждена откашляться. — Я знаю, ты не хочешь сейчас меня видеть и слышать, потому что накрутил какую-то нелепую ссору, но я должна поговорить с тобой. Если это действительно из-за ревности, то ты всё неправильно понял. Я никогда не использовала тебя.

- Продолжай, детка, — наконец подал голос он.

Издевается. Что ж, она это ожидала. Пусть язвит сколько его слизеринской душе угодно. Надо продолжать. Во всяком случае, он издевается, а это уже реакция!

- Я знаю, что ты, как и большая часть школы, считаешь меня хищницей. Ты там что-то говорил о коллекции. Рыжая стерва, которая играет парнями, добавляет в свой список, а потом безжалостно двигается дальше? Что ж, не буду спорить, был когда-то список мальчишек, с кем было бы интересно замутить, хотя бы разок поцеловаться, нотыв нем не значился, скажу честно. Ты вообще никогда мне не нравился. Я считала тебя трусом и подлецом, слащавым мальчишкой с болезненным самомнением… Но тот день, в Хогсмиде -нашдень - всё изменил. Я знаю, что ты не воспитан в чувствах, не приучен ни доверять, ни даже по-настоящему дружить - тем более, любить. Знаю, что за каждым твоим шагом вперед ко мне, за каждой откровенностью, идут два шага назад, в отдаление и отчуждение. Но это и есть чувства, и я это понимаю! Понимаю, потому что с того самого дня ты стал частью меня, и дело вовсе не в сексе! То есть, разумеется, секс был на высоте, и мне с тобой всегда прекрасно… Но мне нужен не только секс с тобой, аты. Ты сам.

Джинни запнулась. По ее щекам текли предательские слезы, и она не хотела, чтобы Драко услышал ее всхлипывания. Одно дело - прийти такой сильной, смелой женщиной и прямо говорить о чувствах любимому мужчине, другое - хныкать об этом, как жалкая девчонка, бегающая за мальчиком!

- Не останавливайся, детка, умоляю, только не сейчас, — произнес он каким-то странным голосом. Продолжает издеваться. Ну что ж, пусть! Отрицание - естественная человеческая реакция. Отрицать, обесценить, скрыть таким образом свой страх. Малфой боится, потому что слизеринский трус, привыкший прятаться в подземельях, а она смелая гриффиндорка, смелая за них двоих!

- Мне нуженты сам, — повторила Джинни чуть громче. — Твоя жизнь стала моей жизнью, твои интересы — моими, мне важно всё о тебе знать, я хочу видеть тебя рядом каждую секунду, смотреть в твои глаза, ловить твою улыбку, дотрагиваться до твоей кожи, вдыхать твой аромат, слышать твой голос… Поверь, для меня это всё так же невероятно, как и для тебя! Кто бы мог подумать, правда? Но это так! Ты действительно стал мне самым дорогим человеком на свете. Каждую ночь без тебя мне снятся кошмары. Нет, это не чудовища и не красные глаза Темного Лорда. Самый страшный сон — тот, в котором ты меня бросаешь, исчезаешь или погибаешь. Я не хочу, не могу и не собираюсь без тебя жить! Мне плевать на то, что наши семьи могут быть против наших отношений, мне плевать даже на вашего Воледморта и всех его Упивающихся! Я знаю, тебе сложнее, ты с ними повязан, они всегда могут надавить на тебя и ударить по слабому месту, но знаю и то, что у тебя тоже ко мне чувства. Этого мне достаточно, чтобы ждать тебя. И знаешь, что бы ты ни решил насчет нас, сейчас или когда-либо, я всё равно счастлива и благодарна тебе. С тобой и только с тобой я познала то, к чему стремится каждый человек. Я много лет думала, что знакома с любовью, но ошибалась. Я никогда никого не любила - до тебя. И это самое прекрасное, что могло со мной случиться - особенно сейчас, в разгар этой жестокой войны, когда гибнут люди, в том числе и мои близкие... Любовь к тебе помогает верить в лучшее, даже теперь, в темные времена, когда умирает всякая надежда... Я люблю тебя, Драко! И очень с тобой счастлива!

Ее последняя фраза пронеслась по комнате раскатистым эхом. Мерлин, неужели она говорила так громко, что ее теперь слышал весь слизеринский факультет? А впрочем, какая разница. Теперь уже не важно. Сказала. Сказала вслух, сказала ему. Он так и не поворачивался к ней. Может быть, стоит уже подойти самой? Но ноги как назло словно окаменели и прилипли к полу. Щеки горели, сердце билось с бешеной частотой. Казалось, она будет стоять в этой мрачной сырой гостиной целую вечность. Что же он чувствует? Почему ничего не говорит?

Внезапно раздался стон. Джинни не сразу сообразила, что это за звук и откуда он доносится. Стон повторился и исходил определенно от Драко. Джинни остолбенело уставилась туда, где он сидел, и увидела, что голова юноши запрокинулась, а рука едва не раскрошила несчастный подлокотник. Затем он, наконец, развернулся к Джинни.

Картина, столь масштабно и красочно открывшаяся взору Джинни, на мгновение заставила поверить в то, что происходящее всё-таки сон, и она вот-вот проснется у себя в кровати. Но нет. Нет. Слишком реалистично и натурально для сна. Слишком отчетливо. Слишком.

Драко развалился на диване. Его поза была более чем вальяжной, а тело оказалось полностью обнаженным. Отблески голубоватого пламени подсвечивали капельки пота на его коже. Светлые волосы прилипли ко лбу. Его взгляд был омерзительно похабным, к бледным губам в кои-то веки прилила кровь, и они приобрели кроваво-алый оттенок. У ног Драко горделиво восседала голая, бесстыже сексуальная и грудастая Панси Паркинсон и, победоносно глядя на Джинни, растирала по лицу и груди характерное светлое вещество.

К горлу Джинни подступил комок, щеки вспыхнули так, словно ей только что надавали пощечин. Впрочем, лучше бы надавали. Любая физическая боль была бы легче, чем это унижение. Несколько секунд она ошарашенно смотрела на парочку, а потом развернулась и хотела было выскочить за дверь, но голос Драко ее остановил.

- Как, Уизли, уже уходишь? — в его манерной интонации явственно слышалась насмешка. — Где же твой пыл и энтузиазм? Я, признаться, не предполагал, что ты побежишь за мной, сверкая пятками, и ты застала меня врасплох, но, полагаю, что так даже лучше. Ты ведь еще не пробовала секс втроем? Для такой как ты это даже неприлично!

На этих словах Паркинсон прыснула от смеха, и Джинни еще больше захотелось провалиться сквозь землю.

- Ты уж прости, мы не знали, что ты придешь, а так бы не приступали пораньше, обязательно бы тебя дождались, — глумливо продолжал Драко, явно наслаждаясь своей речью и производимым эффектом. — Видишь ли, моя детка Панси просто потрясающе сосет. Прости, Уизли, но тебе бы как-нибудь потренироваться. Панси, милая, покажешь ей, как правильно двигать язычком и губками?

- Конечно, дорогой, — промурлыкала та.

- А она скромница, правда? — продолжал Малфой, обращаясь к Паркинсон. — Даже не подходит поближе. Джинни, ну чего ты? Не стесняйся. Мы так смутили тебя? Или ты истекаешь от желания присоединиться? Уверен, что второе. Не зря же ты мне так долго рассказывала, какая Панси красивая, особенно ее грудь...

Всё в Джинни клокотало от боли, злости и унижения. Кто бы мог подумать, что эти чувства могут нарастать одновременно… Она по-прежнему стояла спиной к парочке и лицом к двери, не в силах ни обернуться, ни уйти.

- Ладно, Уизли, вижу, что сегодня ты к нам не присоединишься, — Драко издал демонстративный вздох. — Тогда не буду тебя задерживать. Твоя речь пришлась мне по душе. В сочетании с потрясающим минетом от Панси результат вышел просто восхитительным. Я еще ни разу не испытывал такого удовлетворения. Оргазм высочайшего уровня. Спасибо тебе! Думаю, что ты заслужила некоторую благодарность. Буду с тобой откровенен.

Сердце Джинни замерло. Она понимала, что ничего хорошего сегодня уже точно не услышит, но хлопнуть дверью, не дослушав до конца, почему-то не могла - хоть и чувствовала, что так было бы правильнее всего.

- Рад слышать, что ты меня не использовала, - продолжал слизеринец. - Это прозвучало очень трогательно. Приятно, что твоя безрадостная и скучная жизнь настолько преобразилась с моим появлением. Но, к сожалению, я не могу ответить тебе тем же, потому что сам тебя как раз использовал. Младшая сестрёнка Рона Уизли, двинутая на сексе. Не секрет, что с тобой хочет переспать половина Хогвартса, если не больше. Я не исключение. Что уж говорить, трахаешься ты отлично. С тобой было интересно поиграть. Я и не предполагал, что ты в меня влюбишься, но это очень, очень льстит моему самолюбию! А какую искру это принесло в наши отношения с Панси! Ох, как она меня ревновала! Впрочем, считаю, что это на пользу. Кому приятно иметьжениха, который даром никому не нужен? А тут не просто нужен - любим, да еще и одной из самых секси-девиц в этой Школе! Ах да, я же тебе не говорил. Ты, помнится, спрашивала меня об отношениях, которые ведут к браку. Да, у меня такие были, есть и будут. Познакомься, Джинни: Панси Элоиза Паркинсон, в скором времени — миссис Малфой…

Это было последней каплей. Ноги, налившиеся свинцом, наконец-то обрели нужную легкость, и Джинни вылетела, хлопнув дверью слизеринской гостиной. Слезы, которые можно было уже не сдерживать, хлынули потоком. Она неслась прочь от злополучной комнаты, оставляя позади себя то, что еще совсем недавно было ее мечтами и надеждами.

Если бы точно так же, прямо сейчас можно было бы оставить позади себя весь этот проклятый Хогвартс! Хогвартс, каждое приведение которого теперь наверняка осведомлено о ее унижении во всех подробностях, а значит, завтра об этом загалдят даже первокурсники!.. Будь ее воля, Джинни бы ни дня, ни минуты, ни единой секунды здесь не оставалась! Гарри, черт тебя побери, Гарри, почему, почему, тысячу раз почему ты свалил, не взяв с собой ту, кого считал любимой девушкой?! И вот, чем все обернулось...

А теперь выбора нет. Остается только дожить до Рождества, будучи предметом насмешек в течение нескольких недель, проваливаться сквозь землю каждый раз, когда будет сталкиваться со слизеринцами, постараться сосредоточиться на учебе - и потом свалить на рождественские каникулы. Свалить домой, куда угодно, но как можно дальше отсюда. В идеале - навсегда.

Роковая ошибка! Как можно было быть такой дурой?! Поверить Малфою, нарисовать в голове какие-то чувства с его стороны, а главное, влюбиться в него и еще раструбить об этом на всю слизеринскую гостиную! Испанский стыд! Позор, несмываемый ничем - даже кровью! Как будто ей было мало этого «ореола знаменитости» всего после первого курса, Тайной Комнаты, Василиска и чертова дневника! Что ж, возможно, она это заслужила. За все. Так ей и надо, неудачнице. Отныне здесь, в Хогвартсе, для Джинни Уизли оставалась только боль.

Глава 19. "Человеческое не чуждо"

Но тем, кто не спит, не нужен твой сад,

В нем нет ни цветов, ни камней.

И даже твой бог никому не помог,

Есть другие, светлей и сильней.

И поэтому ты в пустоте,

Как на старом забытом холсте:

Не в начале, не в центре,

И даже не в самом хвосте.

Борис Гребенщиков "Второе стеклянное чудо"

- Белла, ты свободна! — в очередной раз повторил Волдеморт, даже не стараясь скрыть свое раздражение. Он нервно барабанил пальцами по подлокотнику кресла, глядя в одну точку перед собой. Женщина по-прежнему стояла перед ним на коленях, застыв, подобно изваянию.

- Милорд, умоляю Вас, — едва слышно прошелестела она, глядя на него с нечеловеческой мольбой и такой же фантастической преданностью в глазах.

- Мой ответ — нет, — нетерпеливо перебил тот. — Северус в этой операции участвовать не будет, поскольку может ее сорвать. Когда я в последний раз читал мысли Грейнджер, мне там многое не понравилось. Либо наш друг ведет игру против меня, либо его грязнокровка так думает. Так или иначе, на сегодняшний день я ему не доверяю. Поэтому в этот раз он не сможет помочь твоему племяннику сделать то, что ему поручено.

- Значит ли это, что Снейп впал в Вашу немилость? — Беллатрикс побледнела еще сильнее. — Он продолжительное время не допускается на наши собрания, а теперь еще и отлучен от столь важного рейда… Может быть, Вам стоит поговорить с ним лично...

Волдеморт нервно дернул плечом и вперил тяжелый взгляд в свою приспешницу. Она вздрогнула всем телом и опустила глаза, еще больше сгибаясь в почтительно-уничиженной позе. Интересно, у нее от выкручиваний в таких позах спина не болит?.. Возраст-то уже недетский...

- Откуда столько беспокойства за судьбу Северуса, Белла? — едко проговорил он. — Переживаешь за бывшего любовника?

Беллатрикс поджала губы. Ее плечи мелко дрожали. Темный Лорд не мог этого не заметить.

- Переживаешь настолько, что смеешь сидеть тут, когда я неоднократно отправил тебя восвояси? Смеешь перечить мне? Удивительно, насколько ты ему верна!

- Я всю свою жизнь была верна только одному человеку, — тихо, но твердо проговорила Беллатрикс, не поднимая глаз.

- Вот как? — Темный Лорд изобразил искреннее удивление. — Ты, несомненно, имеешь в виду своего мужа?

- Вы лучше других знаете,когоя имею в виду, милорд! — в пока еще покорном голосе Беллатрикс нарастала злость, и Темный Лорд усмехнулся про себя.

- Северус может гордиться тобой, — ответил он. — Странно только, что он продолжает искать любви у всяких грязнокровок, несмотря на твое покровительство.

- Я всегда была верна только одному человеку, — повторила женщина, уже не заботясь о тембре голоса, но все еще не поднимая глаз. — Душой, телом, мыслями и всем, что имела и имею. Вам ли не знать, милорд.

Темный Лорд поморщился. Почти каждый раз, когда Беллатрикс не собиралась подчиняться его приказам, она пылко и театрально напоминала о своей преданности, верности и любви. Вряд ли она догадывалась, но это всегда действовало на Волдеморта несмотря на то, что ни в какое величие романтических чувств он не верил. Он не сомневался, что она восхищалась своим Повелителем, преклонялась перед ним, как перед божеством, стремилась во всем ему угодить, порой, переступая все мыслимые и немыслимые границы. Но, если Волдеморт правильно изучил параметры любви, для этого чувства необходимо большее. Все любящие очень сильно интересуются объектом своей привязанности, любая глупость, сказанная или сделанная объектом, им жизненно важна. Говорят, они порой даже читают мысли того, кого любят, не будучи Легилиментами, и угадывают настроение.

Каждый раз, когда Лорд видел Беллатрикс, забрызганную кровью после очередного рейда, с сумасшедшим блеском в глазах и с какими-нибудь не самыми приятными доказательствами своего подвига в руках, он хотел спросить у нее: «О чем я думаю, Белла?», «Я доволен, Белла? Как, на твой взгляд?» Но каждый раз он видел только этот безобразный блеск и глубинный трагизм, если пауза задерживалась, и Темный Лорд не хвалил свою самую верную сообщницу на проделанную работу. Каждый раз на протяжении многих лет.

Правда, в молодости было иначе. Но он тогда и сам был другим. Совсем другим.

- Я принесу Вам голову Гарри Поттера, — раздался голос Беллатрикс.

Опять. Снова какая-то показуха. Как же она любит все эти головы, руки и ноги, как будто бы они что-то значат! Голова Гарри Поттера. Как будто бы в мальчишке дело! Глупый маленький Поттер всего-навсего попал в нужное место в нужное время. Возможно, сейчас он выполняет поручение мертвого Дамблдора и пытается уничтожить Крестражи. Возможно, ему это даже удастся - хотя сомнительно, старик вряд ли успел объяснить Поттеру все. И потом, на сегодняшний день в руках Темного Лорда и так уже почти все козыри. В самое ближайшее время к ним добавится и рыжая девчонка, и этому никто не сможет помешать. Никто и ничто.

Волдеморт устало тряхнул головой, отгоняя от себя надоевшие мысли, и вернулся к реальности, в которой маячила коленопреклонная Беллатрикс Лестрендж. Как она печется за Снейпа... А то, что он прямо сейчас топчется за дверью, пока она тут рассыпается в подобострастии, Белла в курсе? Все, спектакль затянулся, леди пора отпускать. Разве что один завершающий аккорд для создания праздничного настроения.

- Посмотри на меня, Белла, — обратился он почти ласково. Волшебница тут же с готовностью подняла глаза на своего Господина, и он с удовольствием отметил, как расширяются от изумления ее зрачки, как приоткрывается рот, как от холодного аристократического лица окончательно и безвозвратно отливает кровь.

- Том! — прошептала она. — Невозможно!

- Ну отчего же, моя дорогая, — усмехнулся Волдеморт, прогоняя иллюзию и возвращая себе привычное безносое лицо землистого цвета. — Разве для меня есть хоть что-то невозможное? Я победил смерть, Белла! Неоднократно победил! Неужели ты думаешь, мне не выпонить фокус, доступный любому одаренному ребенку?

- Это не фокус, — твердо возразила женщина. — Будь это так, все исчезло бы до конца. А у Вас, милорд, не изменились глаза и голос. Они остались такими, как... у Тома Риддла.

- У меня уже очень давно такой голос, — буркнул Темный Лорд, отчего-то сильно раздражаясь. — Будь ты внимательнее, заметила бы.

- Я всегда слышу Ваш голос именно таким, — сказала Беллатрикс. — Поэтому до недавнего времени думала, что мне просто кажется. А сейчас понимаю, что перемена произошла не только в моем воображении.

Темный Лорд невесело усмехнулся про себя. Очередное доказательство тому, что она бегает за вымышленным образом - точнее, за воспоминанием о том мужчине, которым он был до последнего Крестража. Вполне возможно, что Беллатрикс даже не замечает, что он давно перестал внешне походить на человека. А уж тем более - на черноволосого юнца, каким он когда-то был. Сегодня этот образ пригодился для достижения нужного театрального эффекта, но уже потихоньку перерастал в проблему. Белла ведь просто так не отстанет.

- Эти перемены... когда они начались? — Лестрендж забыла о всяческих опасениях и приступила к допросу. — С тех пор, как Вы обратились к воспоминаниям того дневника или раньше? Неужели когда мальчишка Поттер вонзил в него зуб Василиска?

- Когда бы ни началось, тебя не касается! — рявкнул Волдеморт. — Я контролирую этот процесс, и твои советы мне не нужны точно! Не думай, что знаешь о Крестражах больше меня - все твои знания в этой области магии от меня и получены! Убирайся прочь с моих глаз и зови уже Снейпа! Думаешь, я не знаю, что он топчется вон за той дверью?!

На этот раз дважды повторять не пришлось. Беллатрикс буквально сдуло ветром. Она, наверно, испугалась, ибо очень давно не видела своего Господина таким. Впрочем, он и сам себя давно таким не видел. Какая глупая, мальчишеская выходка! Ну зачем, спрашивается, зачем эта сцена, это мгновение в облике Тома Риддла? Впрочем, захотел так сделать - и захотел, что, он не имеет права? Он — Лорд Волдеморт, а значит, можно делать все, что взбредет в голову! А если что пойдет не так - кто помешает использовать особые и дажекрайниеспособы в пользу своей правоты, самый лучший и малозатратный из которых — Обливиэйт?..

В конце концов, можно списать все на проклятое Рождество и это пресловутоенастроение. Волдеморт всем сердцем не любил праздники. Как-то с самого детства не задалось. В приюте сирот ничем особенным не радовали, он не получал подарков тогда, когда нуждался в этом. А потом, по мере взросления, исчезла сама потребность в празднике. Он разучился радоваться таким простым вещам, как снег на улице и запах рождественской елки. Да и чему тут радоваться: это же единственный день в году, когда великий Темный Лорд чувствовал себя совершенноненужным. Шутка ли, 364 дня в году весь волшебный мир трепещет от страха, перешептываясь о Том-Кого-Нельзя-Называть, а в Рождество напрочь о нем забывает, как будто бы он, Лорд Волдеморт, берет выходной. Глупость какая! А ведь он действительно не устраивал ни одного рейда в период Рождества. Но ничего, в этом году он их удивит - пусть увидят, что ему тоже ничто человеческое не чуждо.

Подарки ему на этот праздник исправно дарила только Беллатрикс. Ближе к кануну проклятого праздника она являлась без приглашения, ломая все на своем пути от радостной эйфории, и притаскивала "к столу" какого-нибудь замученного Круциатусом магла… И ему это давным-давно осточертело. Волдеморт устало вздохнул. И ведь она действительно совершенно искренне считает, что это для него самый что ни на есть лучший рождественский подарок. Замученный магл. Вот замученный Поттер — еще куда ни шло, а магл… Ничего оригинального.

Волдеморт попытался вспомнить, когда он последний раз хотел получить настоящий подарок на этот дурацкий праздник. Кажется, когда он еще был Томом Риддлом и учился в Хогвартсе. Да, наверно, в Школе. До Крестражей.

Перед глазами Лорда поплыла размытая картинка, которой - он это точно знал - никогда не было в действительности. Уютная комната в теплых тонах, потрескивание дров в камине, наряженная стеклянными светящимися шарами елка, праздничный стол, заставленный вкусной едой, какая-то молодая женщина, улыбающаяся ему… Да, женщина всегда была в этой картинке. Абстрактная фантазия; этот образ неуловимо ускользал, никак не желая приобретать отчетливые границы.

Том Риддл. Слизеринский староста Том Марвало Риддл, с еще целой душой, но уже с большими амбициями. Как давно это было! Разве он тогда был в кого-то влюблен? Волдеморт совсем не помнил. Он разорвался с прежним собой с тех пор, как заключил эту часть своей души в дневник. Ему каждый раз требовалось время и должная концентрация, чтобы соединиться с сознанием Риддла. В последнее время, впрочем, Волдеморт чувствовал это единство намного лучше, чем прежде. Временами он даже скучал по 17-летнему себе, по мальчишке, которому казалось, что перед ним вся жизнь и весь мир; мальчишке, который жил грандиозными идеями и яркимиэмоциями. А он, Лорд Волдеморт, живет в то время, когда упомянутые грандиозные идеи претворяются в жизнь - но оказывается, это не так уж и интересно. По сути дела, волшебный мир уже у него в руках, осталось только убить Поттера… А что будет дальше? Он об этом как-то не задумывался. Все последние годы им двигала только одна цель — восстать, вернуться, уничтожить Поттера и Дамблдора, получить абсолютную власть над волшебным миром. Но вот, восстал, вернулся, Дамблдора нет, остался только Поттер. У парня ни союзников, ни поддержки, его поимка - вопрос времени. Скучно! Удивительно скучно и неинтересно. Может быть, поэтому он стал так часто задумываться о Томе Риддле, уделять столько внимания его воспоминаниям, пытаться понять, что же в нем еще было, помимо желаний самого Лорда Волдеморта... Чтобы этим заполнить пустоту.

Перед глазами снова возникла картинка Рождества, которого у него никогда не было. Не было стола, теплой комнаты, елки и улыбающейся женщины. Что, Том Риддл, это была твоя мечта? Или, может, у тебя это было - и ты спрятал это воспоминание от своей взрослой версии? А зачем прятать? Черте что. Волдеморт тряхнул головой, отгоняя от себя видение. Непонятно, очень непонятно, сложно представить, чтобы он напрочь что-то забыл о себе самом. Нет, конечно, он терял многое с созданием каждого Крестража, но - в эмоциональном плане. То есть, к примеру, он прекрасно помнил свою связь с Беллой много лет назад, но все чувства по этому поводу ушли. Поэтому будь у него... уТома Риддлакакая-то возлюбленная, он бы забыл, что испытывал к этой женщине, но о самом факте ее существования помнил бы. Кто она, как зовут, как выглядит, как сошлись, когда расстались - он бы помнил. Если только... если только он намеренно не скрыл эти воспоминания от самого себя. А если скрыл, то зачем? Из-за чего?

Волдеморт снова тряхнул головой. Бред. А если не бред, он разберется. Со временем. Обязательно. Он же всегда во всем разбирается. И потом, Белла права, его голос действительно изменился…

Его размышления прервал стук в дверь.

- Заходи, Северус, - сказал Волдеморт. - Я давно тебя жду.

Глава 20. Игра началась

There's something inside me that pulls beneath the surface

Consuming, confusing

This lack of self control I fear is never ending

Controlling

I can't seem to find myself again

My walls are closing in

I've felt this way before

So insecure

Crawling in my skin

These wounds, they will not heal

Fear is how I fall

Confusing what is real

Есть что-то глубоко внутри меня, что тащит душу в ад,

Оно сжирает, сплевывает и сбивает с толку.

Не помогает ни контроль, ни оглядеться, сделав шаг назад -

Боюсь, что этот голос в голове вовек не смолкнет.

Что никогда уже себя не отыщу, не обрету,

Что стены предо мной сомкнутся и раздавят.

Необратимо и давно я пересек черту -

И вот за ней лишь страх, и он меня в покое не оставит.

И эти раны никогда не заживут,

От всех когтей, что искромсали кожу.

Мой вечный страх - что этот сон случится наяву,

В реальности, на мой кошмар похожей,

И мне никто проснуться не поможет.

Linkin Park "Crawling". Вольный стихотворный перевод К.Буяновой

Снейп в сотый раз окинул уставшим взором «предбанник», где он топтался в ожидании, когда Темный Лорд соизволит его принять. Ждать смертельно надоело, но не впервой. Тем более, сегодня Снейп был уверен, что его примут. Беллатрикс умела убеждать. Как и каким образом — Снейпу никогда знать не хотелось, потому что за завесой этой тайны могло скрываться что-то гадливое. Но факт оставался фактом: если кто-то и мог заставить Волдеморта отменить принятое решение, то только Беллатрикс. Не всегда, не всякое решение, но - могла. Судя по всему, она оставалась единственным человеком на планете, имевшим на Темного Лорда влияние - хоть он сам бы в этом никогда не признался. Будь хоть малейший шанс перетащить Беллатрикс в ряды сопротивления, скорее всего, самому сильному темному магу современности быстро пришел бы конец. Ведь всем известно, что самое опасное влияние — то, которого человек даже не замечает. А Волдеморт все-таки оставался человеком, пусть даже на самую ничтожную часть, и только эта часть могла привести магический мир к победе над тираном. Часть, столь же ничтожная, как и сами шансы на победу в целом - и как надежда на чудотворные сверхспособности Гарри Поттера в частности.

Прошла по меньшей мере вечность до того, как Беллатрикс все-таки оттуда вышла, причем совсем не такой, как вошла. Ее глаза сияли; казалось, она решала какую-то головоломку, известную ей одной, и даже не сразу заметила обратила внимание на Снейпа.

- Иди, Северус, — улыбнулась она. — Милорд готов тебя принять. Только не задавай ему много вопросов, он сейчас не в духе.

Можно подумать, он когда-то бывает в духе. Нет, Снейпу определенно не хотелось знать, как именно Белле удалось убедить Темного Лорда его принять, и почему Волдеморт в таком случаене в духе, а она сияет, как ребенок, получивший «превосходно» по зельеварению.

- Спасибо, — буркнул он и, стараясь не смотреть на воодушевленную Лестрендж, проскользнул внутрь.

Волдеморт, как и всегда, восседал в любимом кресле. По его внешнему виду было сложно догадаться, что он не в духе больше, чем в любое другое время.

- Заходи, Северус, я давно тебя жду, - сказал он, не успел Снейп сделать и пары шагов от двери. - Я знаю, что ты давно добиваешься моей аудиенции и знаю, зачем. Мне известны все твои планы. Мне известно о тебе практически всё и намного больше, чем тебе самому известно о себе.

Да-да, наслышаны,плавали - знаем, чуть не огрызнулся Снейп, но вовремя сдержал себя. Нельзя обострять и так испорченные отношения с Темным Лордом. Особенно сейчас.

- Я буду краток, — продолжал Волдеморт, и Снейп внутренне содрогнулся: обычно после подобных заявлений он бывал краток не менее часа. — Думаю, ты подзабыл, что твоя грязнокровка до сих пор жива и здорова исключительно по моей милости. так вот, напоминаю: один неверный шаг — и ты ее потеряешь, Северус. Впрочем, судя по всему, в последнее время тебе это не так уж и важно…

Снейп похолодел. Волдеморт произвел попытку атаки его сознания мощной легилименцией. Пришлось собрать все силы воедино, чтобы отразить натиск и сохранить при этом непроницаемый вид.

- Однако я милосерден, — голос Лорда стал мягким и вкрадчивым, что не предвещало ничего хорошего. — Поэтому несмотря на твои игры за моей спиной я веду с тобой разговор и даже дарую тебе право выбора. В конце концов, кто не любит поиграть, особенно с достойным противником? Изволь. Правила таковы: есть два игрока, я и ты. А еще есть две девушки, которые имеют ключевое значение в этой партии. Тебе нужны обе, мне нужны обе. Цели у нас разные, и, признаюсь, твои мне кажутся примитивными и потому не особенно интересными, но наши с тобой потребности в определенном смысле совпали. Правда, мы с тобой сильно различаемся в позиции, — Волдеморт усмехнулся, и его непривычно-темные глаза сверкнули красным огнем. — Я управляю процессом и дергаю за ниточки, а ты входишь в партию в качестве свободного игрока. Ставка — девушки,принадлежащиемне.

Ах, уже принадлежащие?! Лихо, лихо. Видимо, взгляд Снейпа изменился, потому что Волдеморт тут же поправился:

- Ну хорошо-хорошо, не принадлежащие -пока. Просто входят в сферу моих интересов. Две, конечно, хорошо - если бы ты знал, что я уготовил каждой из них, согласился бы, что это впечатляет. Но, как я уже сказал, в честь грядущего Рождества я решил проявить милосердие и потому разрешаю тебевыигратьу меня одну из них. Ты внимательно слушаешь, Северус? Только одну - или Грейнджер, или Уизли. Если, конечно, вообще сможешь выиграть у меня. Одна девушка из двух, одна попытка меня обставить. Один шанс, один выбор.

- И если я выиграю, девушка свободна? - уточнил Снейп.

- Свободна как птица! - дьявольски расхохотался Волдеморт. - Я же знаю, для тебя это важнее всего - спасти кого-то из них от моего влияния. Полагаю, тебе кажется, что это очень страшно - попасть под мое влияние, но я тебя не виню. Это все от неосведомленности. Знал бы ты, что я задумал, не боялся бы и не тратил попусту силы на какие-то "спасения". Но извини - ты ничего не узнаешь, потому что утратил мое доверие. Ты мне в последнее время совсем не нравишься, Северус. Итак, одна девушка, которую, при благоприятных обстоятельствах, ты можешь спасти. Одна - или ни одной, ноникак не две. Условия тебе ясны?

Снейп сжал руки в кулаки. Волдеморт предлагает ему игру в кошки-мышки, заранее зная, кто останется победителем - иначе бы не предлагал. Кошка всегда съедает свою добычу в конечном итоге, даже если мышка и забьется в какой-нибудь труднодоступный для хищника угол. Беспроигрышная для Темного Лорда лотерея: допустим, Снейпотвоюетдевушку сейчас, но она явно достанется Волдеморту потом. Впрочем, возможно, есть в этом всем и элемент милордовой честности: старина Снейп, просто спаси Гермиону, выйди из игры, не мешай забрать Джинни и сделать ее орудием на пути к окончательной победе — и никто вас не тронет, живите себе на здоровье.

Вот только Северус Снейп так просто не сдастся. Он столько лет укрывал от Волдеморта Гарри Поттера - укроет и Джинни Уизли. Что бы там ни было в этой девчонке, раз она так сильно нужна Темному Лорду, он ни в коем случае не должен ее получить. Зря, что ли, Снейп столько лет провел в качестве мастера двойной игры? Волдеморт знает о нем много - это верно, до безобразия много, но далеко не все.

Всего не знал даже Дамблдор.

- Мне ясны условия, — процедил Снейп максимально спокойным голосом. — Я согласен.

- Тогда у тебя есть время до Рождества, друг мой, — судя по гримасе, Волдеморт улыбался. — Подведение итогов состоится в Сочельник или через пару дней после него - я уведомлю отдельно. Предположительно, в этом же зале, но несколько в другом составе, если не возражаешь.

Да уж какие там возражения. Интересно, а что было бы, скажи он что-то вроде "нет, ваше темное величество, хреновую вы игру затеяли, я возражаю"? Ручная змея Нагайна бы плотно пообедала директором Хогвартса?

- Время пошло, — Темный Лорд картинным жестом перевернул материализовавшиеся из воздуха песочные часы. — Без ограничений игра не будет интересной, согласись. А так у нас настоящие рождественские шарады! Или как там молодежь это называет, праздничный квест? Отлично я придумал! И да, Северус, на твоем месте я бы уже начал действовать.

- Слушаюсь и повинуюсь, милорд, — Снейп кивнул, поклонился и резким движением повернулся к двери. Наверно, именно из-за полета его мантии при таких разворотах глупые ученики ставили ему в родство кровососущих летучих мышей.

- Удачи, Северус! — мягко окликнул довольный своей затеей Волдеморт.

Снейп с силой толкнул дверь и пулей вылетел вон.

______________________________________________________________________________________

Он давно забыл, что такое сон. Глаза закрывались так же, как и у всех, но сознание ни на секунду не отключалось. Он ненавидел спать, он сходил с ума от бегущих перед глазами картинок, обрывков чужих мыслей, чувств, воспоминаний. Наверно, это издержки сверхспособностей, плата за заглядывание в чужие головы. Судя по всему, прочитанные ненароком воспоминания, подобно яду, вливались в его собственный мозг, разлагая и отравляя его. Наяву он контролировал видения - они коварно молчали, не давая о себе знать. Но стоило закрыть глаза — все повторялось снова, как в заколдованном бесконечном калейдоскопе. Каринки, звуки, голоса, улыбки, слезы, крики.

Зелья не имели никакого эффекта, обратиться за более серьезной помощью было не к кому, да и вообще, подобное сложно даже вообразить. Открыться — значит, проявить слабость, стать уязвимым, подвергнуться смешкам за спиной. Как, такой именитый, изощренный и искушенный в своем деле маг — и не может справиться с бессонницей? Идеальная статья для «Ежедневного пророка», ничего не скажешь.

Картинки продолжали бежать. Он старался не акцентировать на них свое внимание, но было очень сложно. Некоторые сюжеты повторялись с завидным постоянством, раз от раза обрастая новыми подробностями. Волей-неволей ему начинало казаться, что это его собственные воспоминания, что они имеют к нему непосредственное отношение, хотя он прекрасно знал, что этого просто не могло быть и никогда не было, если только кто-нибудь не накладывал на него Обливиэйт. Абсурд, полный абсурд. Обливиэйт — на него? Без риска получить Аваду или как минимум Сектумсемпру? Смешно, нелепо, безумие, сущее безумие.

Мальчишка, чертов мальчишка, разумеется, во всем виноват он один! Ни в коем случае нельзя было лезть в его сознание, оно всегда было чужим и губительным! Однажды оно уже довело до катастрофы… Надо держаться. Держаться. Не слушать чертовы голоса, не смотреть на эти картинки, которые приближаются стремительнее огненной кометы. Салазар побери, нет. Снова, снова, снова…

Его худая фигура буквально вжалась в кресло, словно стараясь спрятаться от несущегося на него потока чужих воспоминаний. Он вцепился в подлокотники, казалось, вот-вот — и они разнесутся в щепки. Но через мгновение он бессильно обмяк, веки полуоткрылись, на бледном лбу выступила испарина. Дыхание стало ровным, беспокойные осколки души оставили тело. Калейдоскоп видений снова одержал над ним верх.

— Тебя удивляет то, что происходит?

- Нет, нисколько, отчего же. Последний раз меня удивило то, что домовые гномы не боятся оглушающих заклятий, но это было давно. В детстве.

- А сейчас наступила юность? (В голосе слышится насмешка)

- Нет… (пауза, дрогнувшая губа и порывистый вздох). Но сейчас я уже не дома. Я скучаю по дому. А ты, разве ты не скучаешь?

- У меня было совсем другое детство. Моим домом стал Хогвартс.

- Расскажешь о своем детстве?

- Нет.

(Снова закушенная губа, слезы в голосе, опущенная вниз голова)

- Прости.

- Я расскажу. Потом. Когда-нибудь.

- Как ты себя чувствовал, когда узнал, что оказался магом?

- Не помню.

- Не расскажешь?

- Пожалуй, я подумал, что могу стирать землю в порошок и видеть будущее. Потом я пробовал делать и то, и другое.

- И как? (Со смехом)

- Раз мы с тобой здесь, значит, земля еще стоит

(Довольный смех в ответ)

- А будущее? Ты можешь видеть будущее?

- Иногда.

- Я почему-то тебе верю. Наверно, потому что ты вообще не такой, как все: говоришь на змеином языке, вырос, не зная, что ты маг… и…

(Пауза, вновь закушенная губа и опущенные глаза, на щеках выступает легкий румянец)

- Договоривай.

- И потому что ты обратил на меня внимание и говоришь со мной. Раньше ты никогда этого не делал. Я даже не знала, что ты…

- Я увидел тебя, вот и все.

- Не понимаю.

- Я видел будущее и увидел в нем тебя.

(Молчание, грохот падающей из рук книги, округленные глаза, приоткрытый рот)

- Расскажи, умоляю тебя!

- Нет.

- Ну пожалуйста!

- Нет. Это не то будущее, которое тебе нужно знать. Такого не произойдет, я ошибся.

- После всего, что со мной произошло, меня уже ничто не напугает! Расскажи!

- Нет.

- Расскажешь потом?

- Нет. Нет. Мне пора. Прости.

- Не уходи, пожалуйста! Ответь, что ты там увидел!

- Почему это важно для тебя?

- Потому что я тебя люблю!

(Слезы катятся по лицу, взгляд опущен, пальцы сжаты)

- Именно поэтому я не могу продолжать с тобой разговор.

- Почему? Ты кого-то боишься? Вол... Темного Лорда? Нас разлучат? Или я не подхожу тебе?

(Истерика, маленькие кулачки сжаты крепко-накрепко, карие глаза сверкают злостью и обидой)

— Не уходи! Ответь мне! Слышишь?!

(Тишина, слезы, шепот, многократный повтор слова «люблю»)

- Я не могу рассказать тебе.

(Звук голоса заставляет вздрогнуть, слезы высыхают в течение мгновения).

- Это потому что я погибну? Пожертвую жизнью, чтобы сокрушить Темного Лорда?

- Именно так и должно быть.

- Я не боюсь! Только не уходи, только будь со мной вместе!

- Я не смогу этого допустить.

- Расскажи, расскажи мне все! Я ждала тебя так долго, не говори со мной загадками, я смогу понять, если объяснишь!

- Я не могу ничего тебе рассказать. Но я могу показать…

- Показывай!

(Приказ, решимость, сделанный выбор)

- Обратной дороги может и не быть. Ты согласна?

-Да.

(Твердый взгляд, волна густых волос рассыпается по плечам)

- Тогда пойдем со мной.

- Это страшно?

(Дрожащий голос)

- Страшно будет потом. А пока — дай мне руку…

- Что же это будет?

(Последние сомнения, но рука уже тянется вперед)

- Будущее.

Мужчина открыл глаза, кубарем падая обратно в реальность. Он тяжело дышал, руки дрожали, мантия прилипла к телу. Вот оно! Вот тот момент, который всё изменил! Черноволосый мальчишка и рыжая девчонка, которая должна была погибнуть. Будущее, которое мальчишка случайно увидел. Будущее, которое он посмел изменить. Будущее, которое вот-вот произойдет. Но все-таки еще не произошло.

Его губы растянулись в улыбку, которую при первом приближении можно было даже назвать счастливой, но тем не менее, было в ней и что-то страшное. Знание — самое большое оружие. Осведомлен — значит, вооружен. Вооружен — значит, спасен. Теперь ему все известно, а значит, найдено недостающее звено, способ навсегда заключить мальчишку в кандалы, победить его, держать в узде. Мальчишка думал его перехитрить, но сам упал в расставленную им же ловушку и прихватил с собой свою рыжую птичку. Теперь все сходится. События будут разворачиваться тем же чередом, что с самого начала. Пусть мальчишка думает, что он все контролирует. Но в решающий момент он поймет, на кого шла охота, и кто здесь жертва, кто — добыча, а кто насладится плодами победы сполна. Навсегда. Неоспоримо.

Он глубоко вдохнул и выдохнул через ноздри. Счастливая улыбка продолжала блуждать на его лице, он плавно откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Теперь он был уверен, что впервые за долгое время уснет по-настоящему, и ни одно сновидение больше его не потревожит.

Глава 21. Чудеса должны случаться

Someday soon we all will be together

If the fates allow

Until then, we'll have to muddle through somehow

So have yourself a merry little Christmas now

И пусть сейчас дурные вести,

И жизнь напоминает шторм,

Настанет день - мы будем вместе,

Опять, за праздничным столом,

С теплом и счастьем. С Рождеством...

Have yourself a merry little Christmas. Вольный стихотворный перевод К.Буяновой

Рождество подобралось незаметно. Как будто бы и не подбиралось вовсе, а просто свалилось на мир внезапно, неожиданно, непривычно. Наверно, впервые за много лет людям было откровенно не до праздника. На фоне страха, сковавшего общественность, на фоне террора чистокровных магов над маглорожденными Санта и его олени выглядели более чем странно, как гости, спешившие на торжество, а попавшие на похороны. Впрочем, может быть, так казалось только Гермионе - с тех пор, как она стала работать в Мунго, похороны были в ее жизни куда более частым событием, чем торжества. Но сегодня все-таки канун Рождества, поэтому придется совместить и то, и другое. Хотя бы отчасти.

Дом она украсила, и получилось вполне нарядно. Даже приготовила вкусную еду, правда, по мелочи - в этом году не до индейки, да и в Мунго тоже нужно было все наряжать, и Гермиона вчера этим занималась вместе с остальными колдомедиками до поздней ночи. Ведь люди, которые из-за своих заболеваний или, что сейчас актуальнее, ранений не могут встретить праздник с семьей, тоже должны чему-то порадоваться. Война войной, а потребность в елке и огоньках никто не отменял. Хочется верить, что никогда и не отменит.

«Дорогой Северус! C Рождеством, любимый мой! Ищи подарок под елкой. Меня не будет сегодняшней ночью дома. Придется в очередной раз остаться на работе. Хотя, скорее всего, я появлюсь дома раньше, чем ты, и ты это не прочитаешь…»

Мерлинова борода, какой бред. Гермиона чертыхнулась про себя и смяла записку - уже, кажется, седьмую по счету. Может быть, вообще не оставлять ему никаких записок? Нет никаких гарантий, что Северус вообще появится дома сегодня. Но вдруг всё-таки появится?… Рождество же, в конце концов!

«Я на работе. Еда на кухне. Подарок под елкой. С Рождеством! Целую»

Она аккуратно сложила записку пополам и положила на середину стола. Затем, помедлив пару мгновений, поставила на краешек послания чернильницу. Вдруг подует ветер, и записка улетит?

Ну всё, пора. Она окинула прощальным взглядом гостиную, которую так долго и старательно готовила к празднику, и вздохнула. Всё было безупречно и очень красиво — и гирлянды, и шары на огромной елке, и наклеенные снежинки на окнах, и свечи, и усеянный звездами потолок... Конечно, не как в Большом Зале Хогвартса, но всё-таки тоже симпатично, по-домашнему, по-праздничному. Но вот, кто бы мог подумать, именно в Рождество она нужна в Мунго. Говорят, привезли какого-то очень тяжелого больного, изуродованного многочисленными темными заклятьями. Не иначе, постаралась Беллатрикс, а значит, несчастному действительно нужна помощь…

Отчасти Гермиона даже испытывала облегчение по этому поводу. Вдруг Северус остался бы на Рождество в Школе? Что бы она тогда делала - сидела тут в одиночестве и плакала? А так, вне зависимости от него, ее дома не будет, потому что она на работе, при деле, помогает людям… Но другая часть Гермионы была огорчена, потому что хотела встретить Рождество дома. Даже если и без Северуса, но всё-таки дома, который она успела по-настоящему полюбить, ведь в этом доме они были счастливы. Вместе.

- Грейнджер, он вряд ли это прочитает, — Беллатрикс Лестрендж словно материализовалась из ниоткуда. Наверно, она незаметно вошла, пока Гермиона увлеченно сочиняла записку Северусу.

- Спасибо, что напомнили, — не сдержалась Гермиона.

- Полегче, грязнокровка! — вспыхнула волшебница, впрочем, без особой ярости в голосе. — Забыла, с кем разговариваешь? Жить надоело?

- Может быть, и надоело, — устало согласилась девушка.

- Налей мне чай, — приказала Беллатрикс. - Быстро!

Тьфу ты! Гермиона мысленно выругалась, но вслух ничего не сказала и побежала на кухню ставить чайник. Вот тебе и ушла на работу. А ведь если бы не проклятая записка, то встречи с Лестрендж можно было бы избежать! А ладно, черт с ним. В Мунго еще все равно целая ночь впереди.

Конечно, с появлением в жизни Гермионы работы, на душе стало значительно лучше. Но понимающими друзьями там обзавестись не удалось - да и как это возможно, когда изображаешь из себя другого человека? А может быть, дело даже не в измененной внешности, а в Мунго общительные и жизнерадостные люди долго не задерживаются, все-таки, обитель скорби, как ни крути. Сложно сказать. Но сейчас, в праздничный период, Гермиона скучала по близким как никогда.

Близких рядом нет, а есть Беллатрикс Лестрендж, которая вообще непонятно какого черта здесь делает. Поиздеваться пришла для поднятия рождественского настроения? По всей видимости, да. Потому что будь она с плохими новостями или приказами от Темного Лорда, выпалила бы об этом с порога.

О, а вот и чайник закипел. К чаю, правда, ничего, кроме рождественского кекса, но его хотелось оставить для Северуса. Впрочем, Лестрендж не любит сладкое. Может, предложить ей чилийского перца?

- Грейнджер, ты что там возишься?! Это в твоем грязнокровном представлении называется словом "быстро"?!

Так, ну всё, теперь точно пора бежать в гостиную. А то, упаси Мерлин, эта женщина что-нибудь разнесет от нетерпения… Впрочем, Северус вряд ли обратит внимание, но всё же…

- Ну наконец-то! — проворчала Беллатрикс, сердито глядя на Гермиону, буквально влетающую в гостиную с подносом в руках. — Возится там, возится… Почему Снейп не завел ни одного домового эльфа до сих пор?!

Вместо ответа девушка пожала плечами.

- Вы с какими-то новостями или поручениями? — спросила Гермиона, мысленно настраиваясь на шквал оскорблений за то, что посмела задавать вопросы. Но Беллатрикс просто сделала глоток чая и посмотрела на нее так, будто впервые видит.

- Да нет, никаких новостей, - ответила она. - Всё как обычно. Мальчик, спасающий мир, опять улизнул, милорд вне себя… Ничего интересного.

- Слава богу, — выдохнула Гермиона. — А я уж думала, Вы с чем-то плохим пожаловали.

- Да нет, я здесь по другой причине. Хотела тебя с Рождеством поздравить, — заявила Беллатрикс, и Гермиона от неожиданности чуть не закашлялась. — Да-да, Грейнджер, не смотри на меня так. Ты ничего для грязнокровки. Мозги присутствуют. В Мунго справляешься, Повелитель тобой доволен, а что лично меня очень приятно удивило - что ты не воспользовалась относительной свободой с целью связаться с вашими бездарными сопротивленцами.

В устах Лестрендж это явно звучало, как комплимент. Но Гермиона чуяла подвох: с чего бы самой опасной Упивающейся испытывать сентиментальный прилив и поздравлять с Рождеством грязнокровку, которую когда-то пытала?

- Меня собираются убить? — как можно спокойнее поинтересовалась она.

- Да нет, ну что ты! — фыркнула Беллатрикс. — У Повелителя на тебя другие планы. Хотя, признаюсь, если ты уйдешь от Снейпа, мне будет тебя несколько не хватать...

А, вот оно что. Проверка статуса их отношений с Северусом с целью понимания, по-прежнему ли через нее можно на него влиять.

- Я его не брошу, — отрезала Гермиона, чувствуя, что от сердца отлегло.

- Даже если появится кто-то близкий, кому ты будешь нужна больше?

Поймала. Подсекла. Коварная Лестрендж. Все-таки что-то она скрывает. Может быть, это касается того несчастного, за которым ей ухаживать в Мунго с сегодняшнего дня? Может, Гермиона права в своих догадках, и этого человека "обработала" лично Беллатрикс?

- Если в плане оказания помощи, поддержки, дружбы то конечно, я сделаю всё, чтобы помочь тем, кто мне дорог, - выдохнула Гермиона. - Потому я так рада, что мне дали возможность работать в Мунго… Но в личном плане я не уйду от Северуса — и точка. Разговор закрыт.

Было бы правильнее сказать "Можете не волноваться", но вырвалось. Уж с кем, с кем, а с Беллатрикс Лестрендж обсуждать свои отношения никак не хотелось. Три, два, один. Сейчас ведьма разъярится, и тогда празднично оформленную гостиную будет очень жаль. Но Упивающаяся только улыбнулась без тени агрессии.

- Пожалуй, я начинаю понимать, что он в тебе нашел, — сказала она, не уточнив, подразумевает ли под "ним" Северуса или Темного Лорда. — Добрая ты. Ладно, к делу. Вот тебе кулончик. Носи и не снимай.

Волшебница протянула девушке золотую цепочку с кулоном, усыпанным изумрудами.

- Мерлин! — прошептала потрясенная Гермиона. — Это... очень красиво. Что это - какое-то устройство слежения?

- А вдруг просто украшение? - расхохоталась Беллатрикс. — Может, мне захотелось подарить ручной зверушке новый ошейник? Ты могла бы счесть это за знак расположения или праздничный жест. Ну, в Рождество же должны случаться чудеса. Бери, короче, надевай — и не зли меня.

Гермиона перебирала в голове все, что когда-либо читала о подобных артефактах. Украшения, прямой контакт с телом. В них можно вложить любые заклятья. Одни будут медленно травить жертву или сводить с ума, другие - делать ее подвластной воле дарителя, третьи работают как Империо, четвертые просто позволяют подслушивать, как "жучки" в магловских шпионских фильмах. Конечно, у заколдованных украшений бывают и положительные функции - например, охранная, но едва ли Беллатрикс Лестрендж подарила бы такой амулет Гермионе Грейнджер. Кто знает, что может этот - и как уберечь себя от его влияния?

- А да, Грейнджер, ты тоже можешь мне кое-что подарить. Мне твои духи нравятся, - заявила Беллатрикс.

Гермиона опешила от неожиданности. Час от часу не легче. Кто ее поймет, эту странную женщину. Духи-то не жалко, но зачем ей сдалсямагловскийаромат? Хочет науськать на этот запах каких-нибудь оборотней для следующей облавы? Гарри выманить? Но он вряд ли соотнесет этот запах со своей "погибшей" подругой. У парней редко бывает память на такие запахи...

Впрочем, спорить с Беллатрикс Лестрендж и даже что-то уточнять себе дороже. Гермиона пожала плечами, отправилась к себе, вскоре вернулась с флаконом духов и молча протянула ведьме. Та сразу же сняла крышечку и с видимым наслаждением вдохнула аромат.

- Великолепно! Лучшее из всего, что мне встречалось! - сказала она. - Ну а теперь можешь отправляться в Мунго. Тебя там ждет работа.

С этими словами Беллатрикс, сжимая в руке флакон духов, как трофей, быстрым шагом направилась к двери и покинула дом, не оглядываясь. Гермиона повертела в руках кулон. Не может это быть просто подарок, нет! Но... духи? Что это вообще было?

Еще немного, и она всерьез начнет думать, что с обеих враждующих сторонлюди. Впрочем, работа в Мунго и так усиливала эти мысли: раненые, покалеченные, замученные и запытанные поступали каждый день, и помогать нужно было всем - по мере сил и возможностей, конечно. Лежа на кушетке, в крови, с еле различимым дыханием и оторванными конечностями Упивающиеся и Сопротивленцы были абсолютно равны между собой - это одновременно и поражало, и ужасало.

Когда-то жизнь Гермионы Грейнджер была понятной. Правильной, с четко выраженной позицией: вот добро, а вот зло, этих поддерживаем, этих осуждаем, здесь белое, а здесь черное, и никаких разночтений. Теперь ее мир состоял из сплошных полутонов, ее существование тесно сплелось с жизнью врагов, убийц, преступников, которые говорят о замученных людях, как о кеглях, сбитых в боулинге… И тем не менее, они тоже были людьми - и чем больше Гермиона с ними взаимодействовала, тем отчетливее это осознавала.

Скорее всего, когда Гарри победит Темного Лорда, ее, Гермиону Грейнджер, будут судить вместе со всеми Упивающимися, которые останутся в живых к тому времени… Судить за работу на врага, за проживание с врагом, за кулончик на цепочке, принятый от врага, за умалчивание факта, что она жива. Ведь вряд ли кто-то поймет, что жизнь не всегда так хорошо объяснима и понятна, как всем бы хотелось, и в ней нет ничего однозначного - она и сама этого до конца не понимала. Но сейчас она знала одно: в Мунго ее ждут, в ней нуждаются. И пока Гермиона Грейнджер может делать добро хотя бы для несчастных жертв этой войны, которые вынуждены встречать Рождество вдали от дома, она будет это делать.

Когда она прибыла в Мунго, ее там уже ждала пожилая медсестра-сменщица, миссис Стенли. Старушка не скрывала своей радости, что ее есть, кем сегодня заменить - ей очень хотелось в кои-то веки обнять детей и внуков, дышать елкой, а не медикаментами, и обменяться с родными подарками. Она без умолку тараторила об этом, пока вела Гермиону по длинным коридорам больницы.

- Ты уж пойми меня, я, может быть, последнее в жизни Рождество с семьей встречу, а у тебя вся жизнь впереди, - оправдывалась старушка. - А у этого больного, которого сегодня доставили, сидеть надо всю ночь и желательно глаз не смыкать, очень уж он плох и неизвестно, что с ним будет дальше... Ты молодая, в твоем возрасте я и по несколько дней могла не спать, и ничего... У него, знаешь ли, приступы бывают, скрючивает его и бьет в конвульсиях, хотя в сознание он не приходит. Будешь давать ему снадобья, обтирать его влажной губкой, главное, не забывай о воде. Рот он особо не открывает, так что туда не вливай - задохнется. Только обтирать и остается.

"Совсем не обязательно. Можно было бы подключить к трубке - в магловской больнице бы именно так и поступили", - подумала Гермиона, но вслух не сказала.

- Так он просто без сознания или как Лонгботтомы? — уточнила она.

- Как Лонгботтомы он, скорее всего, будет, когда вернется в сознание, — вздохнула старушка. — Жалко парнишку, совсем ведь молоденький, как ты, или чуть постарше… А главное, какой удар для семьи, если бы кто знал! Но они не знают. Может быть, и к лучшему. Такой удар...

- А кто он, известно? При нем же были документы?

- Никаких документов, что ты, солнышко! Разве сопротивленцы носят при себе документы? Можно подумать, мало того, что на них и так охотятся. Но этого мальчика и без документов узнать нетрудно. Я знала его мать и отца, когда они еще детьми были. Их фамилия их сейчас не в чести, сама понимаешь, какое время! Всё с ног на голову стало... Нет, я тебе эту фамилию называть не буду, ибо у стен уши есть. А они поддерживалиАльбуса Дамблдора! — сменщица понизила голос до шепота. — Ну вот, пришли. Тебе туда, милая, а я уж пойду. И бежать к семье мне надо, и смотреть на мальчика больно…

- Конечно, миссис Стенли, счастливого Рождества! — вздохнула Гермиона.

"Иди уже, бабуля. Просто иди, пожалуйста".

- И тебе, деточка! Счастливого Рождества... насколько оно может быть счастливым в такой компании.

Старушка буквально втолкнула девушку в дверь и быстренько посеменила прочь по коридору. Конечно, кому хочется засиживаться в Рождество, да еще и в Мунго. Гермиона не оставалась единственной живой душой из персонала больницы, кто находился здесь сегодня, но от этого на душепраздничнеене становилось. Остается только надеяться, что она сможет хоть немного помочь этому несчастному участнику сопротивления. Кто же он? Может быть, они и сталкивались когда-нибудь в коридорах Хогвартса, как знать… Может, учились в одно время. Хотя это бабулькино "молоденький как ты" запросто могло означать плюс-минус десять лет.

Гермиона подошла к постели больного и отдернула занавеску. В ту же секунду с ее губ сорвался вопль ужаса. На пациенте не было живого места, лицо казалось месивом, глаза как будто запали внутрь, изо рта бежала струйка крови. Но рыжие волосы, выбивавшиеся из бинтов, и лишь одно уцелевшее ухо не оставляли сомнений: это едва дышавшее подобие человека раньше было Джорджем Уизли.

Глава 22. Прощай, Хогвартс

Love that once hung on the wall

Used to mean something, but now it means nothing

The echoes are gone in the hall

But I still remember, the pain of December

Oh, there isn't one thing left you could say

I'm sorry it's too late

I'm breaking free from these memories

Gotta let it go, just let it go

I've said goodbye

Set it all on fire

Gotta let it go, just let it go

Любовь, что значила так много,

Теперь тревожит душу зря.

Мне предстоит вперед дорога,

И не забыть боль декабря.

В словах нет смысла, слишком поздно,

"Нас" не вернуть уже. Прости...

Я жгу мосты, пусть это сложно.

Но если любишь - отпусти.

Avril Lavigne "Let me go". Вольный стихотворный перевод К.Буяновой

- Драко? К тебе можно? — раздался знакомый голос. Юноша закатил глаза.

- Ты ведь уже вошла, не так ли? — протянул он и обернулся. — Чего тебе надо, Панси?

- Сегодня Рождество, — улыбнулась она. — Школа уже опустела, я уезжаю через десять минут. Хотела успеть тебя поздравить.

- Не стоило. Счастливого пути, — равнодушно бросил Драко, отворачиваясь. Кого-кого, а Панси ему сейчас видеть совсем не хотелось.

- Я зашла, чтобы поздравить тебя с Рождеством, — напомнила Панси.

- Спасибо, и тебе того же, - он даже не пытался скрыть раздражение. - Уволь меня от своих открыток, ароматических свечей и плюшевых медведей, будь добра.

- Хотела тебе сказать, что Уизли еще не уехала.

Драко почувствовал, как всё внутри него деревенеет, и он медленно, но верно превращается в истукана.

- И что? — выдавил он из себя, поворачиваясь к девушке.

- Да ничего, — усмехнулась Панси. — У тебя остался всего один шанс извиниться перед ней.

- А тебе-то с этого что, а? Милосердие проснулось? Помнится,тогдаты упивалась представлением по полной программе...

Панси глубоко вздохнула и ее шикарная грудь сделала движение вверх-вниз.

- Вот именно, представление, - покачала головой она. - Я-то думала, что ты ко мне вернулся. Думала, что насчет жениха и невесты не пошутил. А ты просто по каким-то - извини, абсолютно мудацким - соображениям разыграл шоу перед своей возлюбленной, в котором мне была уготована роль твоей подстилки и по совместительству дуры!

Драко закатил глаза. Так вот, зачем она пришла. Ну да, чтобы Паркинсон - да оставила его на Рождество без скандала! Когда такое было?! В свое время это, кстати, даже заводило. Проорется, выведет его на злость, а потом все это заканчивается феерическим сексом, и оба довольны.

- Прости, дорогуша, на сей раз не прокатит, - бросил он. - Можешь орать сколько угодно, но трахать я тебя не буду.

- Да и не надо! - огрызнулась она. - Кому приятно, когда тебя трахают, думая о другой?! Я, черт возьми, думала, что это мой триумф - Драко Малфой, нагулявшись черте где, осознал, наконец, мои преимущества и в кои-то веки сделал правильный выбор в своей дурацкой жизни! А оказалось, он мной просто мстил.

- Панси, мы это все уже выяснили, - Драко чувствовал, как на него стремительно наваливается усталость. - Я мудак, мне нет оправданий, мне жаль и все такое. Мы расстались, а значит, ты больше не обязана врываться ко мне и устраивать скандалы.

- Да, ты прав, — Панси задумчиво оправила густые черные волосы. Красивая, даже очень. Но абсолютно ему не нужная. — Но знаешь, пострадавшая сторона в этом всем не я и даже не Уизли. Ты тогда поглумился над самим собой, и мне тебя жаль.

- С чего бы вдруг? — в голосе Драко послышалась досада. Он зло посмотрел на Паркинсон.

Казалось, она говорила совершенно искренне! В глазах не было обычной издевки и насмешливости, характерной для большинства слизеринцев и особенно для нее, когда она хочет его задеть. Драко вздохнул. Докатился: бывшая девушка, которую он использовал и бросил, смотрит на него с жалостью и каким-то презрительным сочувствием.

- А то ты сам не понимаешь! — расхохоталась Панси. — Да это весь Хогвартс понимает, даже самое тупое приведение вроде Плаксы Миртл! Ты же влюбился в Уизли! Впервые в жизни в кого-то влюбился - и не придумал ничего лучше, как удрать от своих чувств. А теперь сидишь и злишься. Ревнуешь ее, как полный придурок. Пялишься на нее так, что в Школе только ленивый не замечает. Подслушиваешь ее разговоры с подружками. Пишешь записки, которые не отправляешь, а прячешь в стол. Знаешь, я так долго хотела, чтобы ты любил меня! Но если твоя любовь - это вот такое, трусливое, подлое, то и хорошо, что не я объект твоих чувств. Добровольно испоганить самое лучшее, что у тебя было в жизни, а теперь кусать локти, не зная, как всё исправить - это сильно, Малфой. Впрочем, ты еще можешь попробовать все исправить. Уизли еще в Хогвартсе.

- С чего это вдруг ты решила мне помочь? Тебе-то какое дело? - недоверчиво поинтересовался Драко.

Панси улыбнулась, подошла к нему и положила руки на плечи.

- С того, что сегодня Рождество, и в этот день должны случаться чудеса, — сказала она. — А может быть, с того, что мне хочется, чтобы парень, которого я любила столько лет, оказался не чмошником. Ну а еще, вероятно, я наконец-то взяла реванш за то, что ты меня бросил. Я видела тебя униженным и раздавленным и вполне насладилась этим зрелищем. Теперь можно побыть и милосердной. Поэтому с Рождеством, Драко!

Она чмокнула его в нос и отстранилась прежде, чем он успел отреагировать.

- Значит, мы с тобой больше не враги? — спросил он с сомнением в голосе.

- Поживем-увидим, — подмигнула Панси. — Я бы с радостью поболтала с тобой еще, но мой экипаж уже подъехал. И да, Малфой, поторопись, ведь Уизли в конце концов тоже уедет.

Слизеринка в очередной раз улыбнулась и покинула его комнату. Драко только того и ждал. Итак, Джинни еще здесь... Бежать, срочно бежать к ней, он еще успеет, конечно, он обязательно успеет! Вот только... она же не станет с ним разговаривать, какая-нибудь ее соседка выгонит его из гостиной Гриффиндора, и он сможет в лучшем случае передать послание. А впрочем, так будет лучше? Может быть, отдать ей все эти бредовые дневниковые записи, которые он вел все это время с той злополучной ночи, когда ему так успешно удалось оттолкнуть ее?

Нет. Драко тряхнул головой. Нельзя. Он вырвал их отношения с Джинни с корнем, растоптал их ногами, потому что так было нужно. Он должен был разбить ей сердце, чтобы она не осталась в Хогвартсе, а отправилась домой, под защиту семьи. А еще чтобы прикрыть собственную трясущуюся от страха перед Темным Лордом задницу. Перед Темным Лордом и перед отцом со всеми его проклятыми родовыми чарами. Паркинсон права. Трус он, Драко Люциус Малфой, трус и подлец. И он не заслуживает ни Джинни, ни ее любви.

Тем не менее, он понимал, что должен ее увидеть. Во что бы то ни стало, как бы она ни отреагировала. Он должен ее увидеть. В последний раз - перед тем, как поведет отряд Упивающихся штурмовать дом ее семьи согласно приказу Темного Лорда. В строгом соответствии с оказанной ему, Драко Малфою, великой честью.

____________________________________________________________

Вещи собраны. Джинни окинула взглядом свою спальню. Да, ничего не забыла. Можно подумать, было что собирать. Не такой уж у нее и большой гардероб.

Она осталась последней из Гриффиндора, кто еще не уехал домой. После психологически невыносимых последних недель, полных сплетен и смешков за спиной, вид постепенно пустеющей Школы радовал Джинни. Не нужно было ни от кого прятаться, как в первые дни после того кошмарного инцидента в гостиной Слизерина, сохранять неестественно прямую спину, шествуя сквозь всеобщее осуждение и мысленное оплевывание, как Скарлетт на том самом приеме... Одни смеялись, другие пытались сочувствовать, но их уничижительная жалость была еще хуже открытых издевок. Впрочем, сочувствующих было мало - в основном, девчонки, да и то из числа "серых мышек" вроде Эмили, ее соседки по комнате. А больше всех на предмет Джинни отрывался полтергейст Пивз. Едва завидев гриффиндорку, он принимался скандировать стишок собственного сочинения:

Рыжая сучка и Поттер-вонючка

Встречались-встречались, но разбежались.

Он - завершить злого гения плен,

Она - чтобы прыгнуть к Малфою на член.

Прыгает дура, в любви признается,

А Малфой со всей нашей Школой смеется.

Ведь парень не промах и в шлюшках толк знает,

Ему и без Уизли бабенок хватает!

Видимость некоторого облегчения, помогавшего все это выдержать, приносили только две вещи: учеба - потому что хотя бы на время занятий ее никто не дергал, опасаясь гнева профессоров за попытку срыва уроков, и сигареты. Опытным путем выяснилось, что одновременно курить и плакать невозможно, и это было потрясающим, спасительным открытием. Сигареты, к которым до этого Джинни относилась как к редкому баловству за компанию, а так - практически индифирентно, сейчас стали ее лучшими друзьями. Ей даже иногда казалось, что это красиво - во всяком случае, гораздо красивее, чем красные глаза и хлюпающий нос. Впрочем, слезы снова брали свое ночами - особенно, когда она пыталась утопить свое горе с помощью алкоголя. Получалось так себе - это приводило только к похмелью, а оно, в свою очередь - к новым стихам, которые Джинни теперь писала почти каждый день, можно сказать, пачками. Воистину, верно говорят: в основе каждого творческого наследия можно найти многократно разбитое сердце и в клочья изодранную душу.

Пока Хогвартс кишел студентами, Джинни предпочитала в свободное время отсиживаться в своей спальне, а то и в уборной - лишь бы как можно меньше сталкиваться с кем бы то ни было. Теперь, когда народ разъехался по домам на каникулы, Школа, которая когда-то была горячо любимой, а теперь превратилась в персональный ад, Джинни гуляла по непривычно тихим коридорам, прислушиваясь к свисту ветра в трубах, к поскрипываниям многовековых половиц под ногами. Однако, так не могло продолжаться вечно. Сколько ни оттягивай момент прощания, он неизбежно наступит. Сегодня Рождество, которое она уже встретит не в этих стенах. Ее ждет семья.

С улицы послышалось ржание лошадей. Джинни выглянула в окно. За кем-то прислали экипаж. Девушка посмотрела на свой чемодан. Придется тащить его до поезда самой, пешком. Ничего, тут недалеко, а до ближайшего Хогвартс-экспресса еще достаточно времени. Как раз, пока дойдет до станции, пока подождет… Тем более, там не так уж и холодно.

Джинни вздохнула и снова посмотрела на комнату, которая стала ей практически родной. Как и Хогвартс в целом - даже несмотря на отвратительную обстановку последних недель. Все-таки, шесть лет — это немало… Ну хорошо, пять с половиной. Но всё равно, будет нелегко оставить это место в прошлом. Ведь больше она сюда не вернется…

Пора. Джинни накинула свою старенькую мантию, взялась за ручку тяжелого чемодана и приготовилась его поднять, но звук чьих-то шагов ее остановил. Шаги были торопливыми, сбивающимися, кто-то тяжело дышал. Сердце девушки замерло. Гриффиндорцы же разъехались, она была в этом абсолютно уверена. Тогда кто?..

- Джинни! — знакомый голос послышался вслед за оглушительно раскрывшейся дверью.

Драко. Как он сюда попал?! Почему так запыхался? Что ему нужно?! Будь ее соседка Эмили здесь, она бы сказала, что Джинни уже уехала, и захлопнула бы дверь перед его слизеринским носом. И произнесла бы что-нибудь уничижительное из серии «не повезло, Упивающийся». Но никакой соседки уже не было и в помине, а значит, придется стоически выдержать всё самой. Только как, если в сердце будто бы только что нож воткнули?

- Джинни, послушай меня, пожалуйста… Я хотел извиниться, я вел себя, как идиот, — Драко говорил сбивчиво и взахлеб. — Панси не моя невеста и никогда ею не была…

- Мне без разницы, - отрезала Джинни и взялась за ручку чемодана. - Мне пора на поезд.

- Джинни! Пожалуйста, подожди! — воскликнул Малфой, хватая ее за руку.

На пару мгновений Джинни замерла, не решаясь пошевелиться. Его прикосновение. Эти цепкие, всегда кажущиеся холодными пальцы. Сейчас, впрочем, они обжигали, как раскаленный металл. Или это ей так чувствуется, потому что ее тело предательски откликается на контакт с тем, кто не заслуживает даже права стоять рядом с ней?.. Джинни глубоко вздохнула. Драко, так близко. Опять близко, опять вплотную, будто между ними ничего не произошло. Хотя нет, конечно, перемены значительные: бледное лицо Малфоя было покрыто неровными красными пятнами, глаза лихорадочно блестели, всегда идеально приглаженные волосы разлетелись в разные стороны. Всё это было бы очень забавным, имей Джинни силы засмеяться.

- Джинни, так было нужно! Я был уверен, что поступаю правильно. Я и сейчас в этом уверен! Ты не поймешь, а я не могу рассказать тебе всего, но так было нужно! Ты не должна быть со мной, не должна любить меня и ни в коем случае не должна ждать, особенно с учетом того, что нас ждет!

Оправдывается. Да еще смеет что-то говорить о любви. А причины наверняка банальные: все его шлюшки разъехались, и хочется потешить себя влюбленной гриффиндорской дурочкой для поднятия рождественского настроения.

- Так если ты поступилправильно, бросив меня, да еще в такой форме, фактически плюнув мне в лицо, когда я призналась тебе в любви, какого черта ты здесь делаешь, Малфой?! - процедила Джинни, сбросив с себя его руку.

- Потому что я люблю тебя, - просто ответил он. - Я люблю - впервые в жизни, по-настоящему. Причинив тебе боль, я причинил ее и себе. И да, Уизли, да - я должен был разорвать наши отношения, причем именно так, чтобы все было необратимо именно с твоей стороны, для тебя! И меня сейчас не должно быть здесь, и возможно, я этим делаю непоправимое, но я не мог тебя не увидеть! Потому что я теперь понимаю, прекрасно понимаю, как человека могут вести чувства, как сложно их анализировать и разбираться, что в них правильно, а что нет! Пожалуйста, поверь мне!

- Поверить тебе? — переспросила Джинни, прищурившись. — Еще раз допустить такую ошибку? По-твоему, я до такой степени дура? Предавший однажды предаст и снова. Особенно, такой, как ты! Ты ведь всегда только и делал, что унижал, подставлял, глумился над теми, кто тебя слабее, ненавидел тех, кто сильнее, бил в спину… Сколько раз тот же Гарри тебя прикрывал, протягивал тебе руку - и чем ты ему платил? По возможности, ты при удобном случае всегда эту руку кусал, ты сдавал его, подставлял, ябедничал, врал. Люди не меняются, я должна это прекрасно понимать. И впредь об этом никогда не забывать.

- Джинни! — Драко опустился на колени. — Я люблю тебя. Я действительно тебя люблю! С тех пор, как мы с тобой стали вместе, никогда никого не было, кроме тебя, и невесты никакой никогда не было...

Джинни поджала губы. Положим, об этом она знала. Выяснила окольными путями - точнее, даже не она, а Эмили через других девчонок. Малфой кинул Паркинсон еще до того дня в Хогсмиде, и она страдала по этому поводу на весь Хогвартс, бегала за ним, заваливала признаниями в любви и чуть ли не любовные зелья в еду пыталась подмешивать. Судя по всему, той ночью, рассорившись с Джинни и расставшись, он ею просто воспользовался, а эта дура и обрадовалась. Правда, счастье ее было недолгим - по Хогвартсу быстро распространилась информация, что Малфой снова послал Паркинсон, и теперь она по этому поводу льет слезы в туалете Плаксы Миртл... Вот уж точно дура: разве можно нести свое горе туда, где живет обиженный на весь мир дух, который в первую очередь растреплет всем, что плакса теперь не только она? И еще ни единого слова из твоих рыданий не забудет, радостно перескажет каждому, кого встретит, в мельчайших подробностях? Так что Джинни знала, что Паркинсон - просто подвернувшаяся под руку шлюшка, но от этого не становилось ни менее больно, ни менее омерзительно. Ведь суть от этого не менялась: Драко ее бросил, то ли от страха перед семьей, то ли испугавшись собственных чувств, что еще более низко. Особенно с учетом того, что объяснить все в глаза, достойно, ему не хватило яиц, и пришлось выдумывать отвратительные подлянки, лишь бы собственной заднице было попроще.

Впрочем, судя по тем же слухам и даже ее собственным наблюдениям краем глаза, сильно проще, чем ей самой, Малфою не было. Он много пил, пропускал занятия, в общем зале во время трапез был сам не свой, постоянно на нее пялился, но ни разу за все это время не подходил, не пытался поговорить. Такое его поведение лишь усугубляло боль Джинни. Боль и любовь, потому что, к сожалению, ее чувства к проклятому слизеринцу никуда не девались.

- Встань, пожалуйста, — сдавленно пробормотала Джинни, чувствуя, что глаза наполняются слезами. — Тут не самый чистый пол на свете, ты испачкаешься…

- Прости меня, пожалуйста! Джинни, я не могу без тебя, не могу и не хочу, я без тебя как будто часть себя самого потерял! — глаза Драко тоже наполнились слезами, и Джинни показалось, что его лед действительно тает по-настоящему. — Да, я был трусом! Да, на тот момент мне показалось, что такое решение - наилучшее! Но я готов искать другое! Если только ты меня еще любишь... Или после того, что я натворил, ты больше меня не любишь?

- Люблю, — просто выдохнула девушка. — Но больше тебе не верю и боюсь, что ты снова причинишь мне боль. Если это снова произойдет, я не уверена, что смогу выжить, опять собрать себя по кусочкам. Поэтому прошу тебя: уходи, Драко. Пожалуйста, уходи. Мне пора уезжать, и я не хочу возвращаться домой в таком несчастном виде, у мамы сейчас и так переживаний выше крыши. Не хочу, чтобы она обо всем догадалась с порога.

Драко поднялся с колен и подошел к Джинни. Она замерла, глядя на него. Слезы уже вырвались из глаз и побежали по щекам. А вот если бы она сейчас курила, такого бы не было.

- Я могу хотя бы проводить тебя до поезда? - спросил он с мольбой в голосе.

- Нет, - Джинни отрицательно покачала головой. - Мне надо пройтись в одиночестве и привести с порядок мысли.

- Тогда возьми, пожалуйста, вот это, - Драко протянул ей стопку исписанных от руки листов бумаги. - Я все это написал для тебя. Я не мог говорить с тобой все это время, поэтому стал обращаться к тебе в письмах... Прочти их.

- А что это изменит? — горько усмехнулась Джинни.

- Ничего. Ведь я не перестану любить тебя никогда.

Драко порывисто обнял Джинни, крепко прижимая к себе. Она не сопротивлялась. Она в последний раз вдыхала его аромат, стараясь запомнить и запечатлеть его в своем сердце раз и навсегда. Ведь больше они никогда не увидятся.

- Пожалуйста, прочитай то, что я тебе принес, — прошептал Драко перед тем, как разомкнуть объятья. — Этого не видел никто и никогда. Это беспрецедентно - Малфои не ведут дневников. Малфои не любят. Малфои не делают безумных поступков, ведомые чувствами. За одни эти письма моя семья должна выжечь меня с фамильного древа. Я знаю, что не заслуживаю твоего прощения, но хочу, чтобы ты знала, что всё было по-настоящему, вне зависимости оттого, что будет дальше… Может быть, эти письма помогут тебе вновь поверить мне. Поверить в наши отношения. Пожалуйста, прочти их.

- Я прочту, — кивнула Джинни. — Иди, Драко, пожалуйста, иди. Тебе пора.

- Я люблю тебя, Джинни.

Она дала себе твердое слово, что не будет с ним целоваться. Во-первых, он этого не заслуживает. Во-вторых, какой в этом смысл, если они никогда больше не увидятся? Зачем усугублять, унося с собой в неведомое будущее такую живую, осязаемую и - черт побери - счастливую память о прошлом? Гораздо проще шагнуть вперед, отрезав все, что позади, с чистой совестью, потому что там была боль, зло, предательство, позор и то, куда не хочется даже оглядываться! Что ты, черт возьми, натворил, Драко Малфой?! Еще полчаса назад ты оставил после себя один нескончаемый кошмар, вымарав и извратив все хорошее, что было, а теперь оно опять выходит на поверхность, заставляя все прочее таять, как плохой сон с первыми лучами солнца?!

Но их губы встретились, и выбора не осталось. Вообще ничего не осталось - исчез Хогвартс, исчез целый мир с его бессмысленной и беспощадной войной, с его условностями, какими-то дурацкими родовыми чарами, которые дают кому-то право регламентировать отношения других людей, с самими этими людьми, делающими столько глупостей вместо того, чтобы тратить ограниченное время своей жизни лишь на то, что по-настоящему важно...

Поцелуй длился, казалось, целую вечность. Вполне вероятно, что он мог бы перерасти во что-то большее, как это бывало раньше. Когда не успеваешь моргнуть и глазом, а одежда уже летит прочь с обоих, и вот, они оба на полу, катаются, как единое месиво из тел, как животные в диком и завораживающем танце - а может быть, в схватке... Но момент был грубо прерван стуком в дверь.

- Мистер Малфой, ваш экипаж прибыл, - сообщил голос, принадлежавший Северусу Снейпу. - Не мне вам напоминать, что в данном случае задержки недопустимы.

- У него какая-то кармическая обязанность - нас прерывать, - пробормотал Драко, с трудом отрываясь от Джинни. Она прыснула, а затем смутилась. Поцелуй только что все очень сильно усложнил.

- Иди, Драко, - прошептала она, стараясь не смотреть на юношу.

- Мы увидимся раньше, чем ты думаешь, - ответил он, целуя ее в лоб.

Прежде, чем Джинни успела спросить, что это значит, дверь за слизеринцем захлопнулась. Стараясь не вслушиваться в пикировку между Малфоем и Снейпом, девушка опустилась на холодный пол и сжала голову руками. Слезы иссякли, на душе поселилось тепло - но пошатнулась уверенность в выбранном ею пути. Она прижала к лицу записки Драко и глубоко вздохнула. Да, они пахли так же, как и их автор, только к любимому запаху корицы с гвоздикой примешивался еще и запах чернил. Она прочитает. Может быть, даже поверит его словам, попадется на уловку этого идеального игрока чужими судьбами, только он уже об этом не узнает. Потому что они больше не увидятся - что бы он там ни трепал и ни рисовал в своем воображении. Драко Малфой должен остаться в прошлом вместе с Хогвартсом, в стенах вот этой самой комнаты.

Джинни поднялась с пола и отряхнула мантию. Вот теперь точно пора. Давно пора.

В дверь снова постучали. А, черт побери, Снейп-то наверняка так там и торчит. Как их всех пускает Полная Дама? Или она опять ушла гулять с подружками на соседние портреты?! Хотя, впрочем, директора Хогвартса же не пустить нельзя... Ладно, так и быть.

- Входите! — крикнула Джинни.

- Мисс Уизли, я пришел, чтобы лично проводить вас на станцию, — сказал Снейп, входя внутрь.

- Зачем это? Я доберусь сама, спасибо.

Перспектива ехать в одном экипаже со Снейпом не казалась ей заманчивой - равно как и прогуляться с ним пешком до станции в Хогсмиде. Тем более, что сейчас ей как никогда хотелось побыть одной.

- Считайте, что у меня такой приказ, - отрезал Снейп, подхватывая ее чемодан. - Возражения не принимаются. Я должен убедиться, что вы сядете в поезд, на который у вас приобретен билет - и точка.

Странно. Либо директор ищет предлог, чтобы остаться наедине вне стен Школы, либо что-то здесь не так.

- Можете довезти мой чемодан, если Вам так угодно, - пожала плечами Джинни, стараясь вести себя нейтрально. - Только я планировала гулять до станции пешком. Погода такая хорошая, зимняя.

- Исключено, - возразил Снейп. - Идти долго и холодно, повсюду дементоры. Прокатимся, это недолго, зато безопасно. Можете считать это Рождественским подарком.

Ключевое слово - "безопасно". С каких пор Северус Снейп опасается дементоров? Разве что...

Разве что Волдеморт отдал тот самый приказ. Доставить ее. Или вот-вот отдаст, а Снейп перестраховывается. Тогда его сегодняшние действия яснее ясного. Джинни позволила себе улыбнуться и посмотреть на профессора беззлобно, даже мягко.

- Ваша взяла, профессор Снейп. Слушаюсь. И спасибо, что разрешили мне побыть в Школе до конца, — сказала она.

- Можно подумать, есть что-то, что можно вамнеразрешить, - буркнул он. - Будь моя воля, вы бы уже давно были с семьей, под защитой вашего дома, а не в стенах этой Школы. А вы тут засиделись до упора и демонстративно собрались тащить этот чемодан самостоятельно по снегу.

- Не люблю зависеть от других. Ни в чем.

- Тогда этот мир для вас полон непоправимой несправедливости, - усмехнулся Снейп и вышел вместе с ее чемоданом.

Джинни в очередной раз окинула комнату взглядом. Вот теперь, кажется, действительно всё. Прощай, комната, прощай, башня Гриффиндора, прощай, Хогвартс, прощай, Драко. Час пробил. Сейчас. Она развернулась и побежала за директором.

___________________________________________________________

- Джинни! Девочка моя! Наконец-то! — Молли Уизли кинулась на дочь с объятиями. От нее ожидаемо пахло выпечкой. Подготовка к сочельнику шла полным ходом. - Ты нормально добралась?

Нормально. В поезде ее сморил сон, не будь нужная станция конечной, был бы риск уехать черте куда. Тайный порт-ключ, переносивший в непосредственную близость к Норе, Джинни нашла без проблем и, кажется, не привлекла к себе лишнего внимания как со стороны маглов-зевак, так и со стороны шпионов Волдеморта. Правда, безопасности ради порт-ключ переносил не к дверям, а в поле, откуда пришлось прогуляться с чемоданом по снегу безо всяких тропинок, но что поделать.

- Все в порядке, мам. Только… я очень скучала! — прошептала Джинни, прижимаясь к матери.

- А мы-то как скучали! Раздевайся, скорее, дорогая, и беги в гостиную, поздоровайся с остальными! А потом поможешь мне накрыть на стол!

- А что, все уже собрались? — спросила Джинни, снимая обувь.

- Папа, Билл и Чарли еще бегают по магазинам в поисках шампанского. Ума не приложу, что это такое, но они говорят, что без этого Рождество — не Рождество! — проворчала Молли, устремляясь на кухню. — Флер готовит вместе со мной. Перси, как несложно догадаться, не будет, Джорджа тоже. А вот Фред обещал приехать ближе к полуночи.

- Вот как? Один, без Джорджа? - уточнила Джинни, отчасти искренне не веря своим ушам.

- Дорогая, твой брат прячется с Ли Джорданом и никак не может вырваться домой. Фред сказал, что у них сегодня какая-то важная операция по предотвращению планов Сама-Знаешь-Кого. Впрочем, мне кажется, что им там просто веселее, вот и не приехали.

- Мамочка, ну что ты, — сдавленно проговорила Джинни, прекрасно понимая, в чем истинная причина отсутствия близнецов. Если Фред действительно приедет один, а не сошлется на важную миссию в последний момент, то он герой, рискнувший врать в глаза семье. Страшно даже представить, каково ему сейчас, и где он вообще может находиться… Какое уж тут Рождество…

- Да нет, Джинни, это я так, — Молли улыбнулась, но в голосе слышались слезы. — Я знаю, что они бы приехали, будь всё нормально… Хочется верить, что твои братья не скрывают от нас что-то плохое. Но что это я, в самом деле? Сегодня же праздник! А ну быстро беги в гостиную, тебя там ждет сюрприз! А потом жду на кухне!

Какой еще сюрприз? Джинни послушно отправилась в гостиную. Еще с порога ей бросилась в глаза огненно-рыжая голова. Если старшие братья еще не приехали, близнецов не будет, то это может быть только…

- Рон!!!!!!!!!! — закричала Джинни. Тот вскочил с дивана и бросился навстречу сестре. Через мгновение они уже кружили друг друга в объятиях.

- Рон, милый мой, но как, как ты проскочил сюда незамеченными? — расспрашивала Джинни, зацеловывая брата в щеки.

- Мы - маги не робкого десятка и с нехилыми способностями. Ну и потом, как можно пропустить Рождество и все мамины вкусности? — ответил Рон, широко улыбаясь. - Мы не могли.

- Мы?..

- С Рождеством, Джинни! — из-за спины Рона послышался знакомый голос, до невообразимого родной. Гарри Поттер, надежда волшебного мира, смотрел на Джинни, счастливо улыбаясь. Девушка тотчас же отпустила брата и кинулась на шею Гарри.

- Я не мог не увидеть тебя снова, — прошептал он так, чтобы слышала только Джинни. К ее горлу подступил комок. Он ведь ничего не знает, возможно, думает, что раз вернулся, они опять будут вместе… Нет, не нужно портить Рождество, она потом всё ему расскажет.

- Я рада, что ты вернулся, — так же едва слышно ответила она.

Глава 23. Необычный сочельник

I don't want a lot for Christmas

There is just one thing I need

I don't care about the presents underneath the Christmas tree

I just want you for my own

More than you could ever know

Make my wish come true

All I want for Christmas is you

Мне плевать на подарки под елкой,

И на всю эту блажь наплевать.

Лишь бы только мы вместе умолкли

И в одну вновь упали кровать.

В Рождество очень мало мне надо,

Об одном лишь мои все мечты.

Чтобы в праздник опять были рядом

Сердцем, телом, душой - я и ты.

Mariah Carey "All I Want for Christmas Is You". Вольный стихотворный перевод К.Буяновой

До кануна Рождества оставались считанные часы, но Гермиона совсем не замечала времени. Оно остановилось для нее в тот момент, когда она увидела Джорджа Уизли, лежащего на больничной койке. Вернее, то, что от него осталось. Именно сейчас бы не помешало проклятое рождественское чудо, если оно вообще способно происходить.

Джордж дышал. Тяжело, жутко, но дышал. Его состояние было стабильным - стабильно плохим, но самой жизни, кажется, ничто не угрожало. Тем не менее, ей было страшно оставить его одного, и Гермиона даже не решалась ненадолго отлучиться в туалет. Вдруг ему станет хуже? Или, чего доброго, его переведут в другое отделение за те несколько минут, что она будет отсутствовать? Бред, полный бред - в этом крыле Мунго кроме нее сейчас никого нет. Конечно, об этом не могло быть и речи. Равно как и о том, что Джордж чудом придет в сознание.

Если бы он все-таки очнулся, в любом случае не узнал бы в белобрысой медсестре Гермиону Грейнджер, свою когда-то… Подругу? Партнершу по утехам?Девушку? А если бы и узнал каким-то фантастическим образом, решил бы, что это плод его воспаленного воображения, ведь Гермиона Грейнджер мертва. Сгинула в архиве Министерства полтора года назад.

И как она могла думать, что так лучше для всех?! Наивная, фантастическая глупость! Так было лучше исключительно ей самой - и ее совести, упорно молчавшей о тех, кто был с ней в прежней жизни. Сейчас вот так, а потом, когда-нибудь, война завершится, они снова встретятся, и все будет хорошо. Ее простят, поймут и снова полюбят. В этом Гермиона еще недавно была почему-то уверена. Теперь она и сама не могла понять, почему. Наверно, потому что рядом всегда был Северус, а значит, об остальном можно было не беспокоиться. А теперь?

Все изменилось, фортуна словно повернулась другой стороной. А скорее всего, просто развеялись ее иллюзии. Непозволительная роскошь, мисс Грейнджер, в наши дни - иметь иллюзии! Прямо-таки, смешно и нелепо, при ваших-то мозгах, мисс отличница! Как можно было позволить себе жить в любви, неге и каком-то вымышленном счастье посреди войны? Что за пряничный домик в сказочной стране? Снаружи убивают людей, кругом слезы, боль и отчаянье, а в райском уголке всегда тепло и солнечно, так?

Да, так и было, так было больше года, когда ее мир сузился до небольшого дома профессора Снейпа. Северус уходил, она занималась домашними делами, ожидая его. Он возвращался, рассказывал какие-то далекие истории овнешнеммире, а она, затаив дыхание, впитывала воздух, который он приносил с собой, смотрела в любимые глаза и наслаждалась безудержным счастьем. Счастьем, на которое не имела права. Потому что если бы имела, оно не закончилось бы вот так.

Пробуждение. Холодный ветер из внешнего мира. Камень, брошенный в окно пряничного домика, разбил его в дребезги, заставил девочку проснуться и наконец-то повзрослеть. И вот сейчас этот камень, серый булыжник, облепленный грязью чужих сапог, лежит перед ней в виде изувеченного Джорджа Уизли. Даже если в конечном итоге с ним все обойдется, этот образ будет преследовать Гермиону до конца ее дней. Когда бы этот конец ни наступил.

Она знала, что никогда себе этого не простит. Пока она жила в пряничном домике мечты, ее близкие боролись, страдали, жертвовали собой, и, возможно, из-за нее в том числе. Они мстили за гибель Гермионы, которая малодушно присвоила себе все их счастливые минуты с лихвой. Да, конечно, за ней следили Упивающиеся, да, она боялась Того-Кого-Нельзя-Называть, не хотела причинить боль Северусу, да, да и еще раз да! Именно так ее оправдает закон в будущем! Разумеется! Вот только какой закон оправдает перед самой собой?

Она ведь могла, могла, тысячу раз могла попытаться выйти на связь со своими, могла помогать Сопротивлению, могла сделать хоть что-то! Она ведь умница Грейнджер, она могла и должна была что-нибудь придумать! Но она позволила себе смотреть счастливые сны. Полтора года счастливых снов.

И где теперь эти сны? Где ее счастье? Во имя чего, черт подери, все это было? Северус-то все это время не прекращал борьбу - в том числе с ее слезами и усталостью от домашнего заточения. Стоит ли винить его за то, что он устал? Все устали. Все жили. Только она, Гермиона Грейнджер, позволила себе сделать остановку.

А теперь она фактически служит Темному Лорду и работает здесь исключительно по его милости. Кто знает, как долго это продлится. Уж явно не вечно.

Вот, до чего довело ее поведение. Неужели она, умница Грейнджер, не понимала, что так будет? Хуже. Намного хуже. Не то, что не понимала — не хотела думать на эту тему, не хотела видеть, хотела жить одним днем и позволила себе эту неслыханную дерзость.

Джордж резко дернулся. Такое периодически бывало, порой он даже издавал звуки, но за этим не следовало пробуждение. Гермиона с тяжелым вздохом сменила ему повязку. В ответ на прикосновение прохладной влажной ткани к его разгоряченному лбу юноша шумно выдохнул, и наступил привычный "штиль".

Хотел бы он знать, что она на самом деле не погибла в тот далекий летний день? Помнил ли он о ней, или увлечения переходного возраста остались позади? Какая глупость! Гермиона нервно пожала плечами, стараясь сбросить с себя странную мысль. Думал о ней Джордж или не думал, это ничего не изменит. Она точно знала, что после трусливого сидения в пряничном домике возврата назад быть не может. Гермионе никогда не хватит духу посмотреть в глаза друзьям и близким, которые считали ее мертвой, оплакали ее, установили в ее честь мемориал… Никогда. Гермиона Грейнджер ушла из этого мира героем, а герои не возвращаются. У нее еще есть шанс оправдаться перед ними всеми, пусть они даже и не узнают об этом. Только вначале нужно поставить на ноги Джорджа во что бы то ни стало. Или хотя бы не дать ему умереть.

Джордж. Милый, веселый и, безусловно, красивый. Каким он будет, когда вернется в полноценной жизни? Если вернется… Нет, нет, никаких "если" - только "когда"! Она обязательно справится! Ведь каково сейчас его семье! Знает ли Молли? Скорее всего, от нее скрывают исчезновение сына… Ужасно, ведь мать имеет право знать о судьбе своего ребенка в любой ситуации! С другой стороны, была бы она рада увидеть его таким, без сознания, изуродованным и изувеченным, с очень слабыми шансами на поправку? Возможно, порой неведение лучше…

Гермиона взглянула на часы. Надо же, все еще десять вечера, а она могла бы поклясться, что пролетел еще один час ее безмолвного бдения у постели Джорджа. Кажется, время вело себя странно. С одной стороны, оно стремительно мчалось вперед, с другой — каждая секунда мучительно и садистки медленно колола сознание. Рождество, будь оно неладно. Кривое, чужое, неуместное и жестокое Рождество вдали от дома и любимого мужчины, который вообще неизвестно где и с кем сейчас, потому что им не хватило ума уберечь свои отношения от трещины. Рождество, где нет места празднику, но есть человеческое месиво из Джорджа Уизли на кушетке.

Но оказалось, что сегодня все-таки было место кое-каким чудесам. Потому что дверь распахнулась, и в нее собственной персоной влетел бледный Северус Снейп с совершенно безумным взглядом.

- Собирайся, — коротко бросил он. — Надо бежать. Немедленно.

Гермиона остолбенела и приросла к стулу, не в силах вымолвить ни слова. Однако, здравствуйте. Не то, чтобы она была не рада увидеть любимого мужчину в рождественский сочельник, но совсем не так представляла его появление.

- Что ты сидишь? У нас нет времени! Я уже все подготовил и пришел за тобой, — повторил Снейп, повышая голос. - Все объяснения по дороге.

Раньше, чем она успела что-либо ответить, его взгляд упал на кушетку.

— А это кто тут? — неприязненно поинтересовался Снейп. — На тебя повесили труп?

- А ты присмотрись, Северус, — глухо проговорила Гермиона, отворачиваясь от него в сторону Джорджа. — Присмотрись к этому "трупу" и, черт возьми, забери свои слова обратно!

Повисла пауза. Судя по всему, Снейп присмотрелся.

- Ясно, — сказал он. — Печально, но ему уже ничем не помочь. Пойдем.

- Я не могу никуда идти и не собираюсь! — разозлилась Гермиона. Вся злость на Снейпа, которую она держала в себе все это время, в секунды вырвалась наружу. — Бежать, говоришь?! Малодушно спасать свою шкуру, когда другие будут умирать?! Джорджу можно помочь, иначе бы его сюда не привезли, а добили бы или бросили умирать! Я не могу его бросить! Если хочешь бежать - беги, но я останусь здесь, потому что могу помочь другим, а не только себе!

- Да Мерлин тебя раздери, Гермиона! — закричал Снейп, тряхнув ее за плечи. Она запнулась, испугавшись. Таким она определенно еще ни разу его не видела. — Ты не понимаешь, о чем речь и что на кону!Онпредложил мне сделку! Я могу спасти только одну из вас! Не заставляй меня делать этот дурацкий выбор!

- Выбор?! - переспросила Гермиона, ничего не понимая. - Одну из нас?

- Темный Лорд отдал приказ доставить к нему Джинни Уизли. Все случится завтра. Будет нападение на дом ее семьи. Мне запрещено вмешиваться, но разрешено спасти тебя или ее - на выбор. Я свой выбор сделал, и поэтому нам нужно бежать.

- Но меня спасать не надо, - оправившись от первичного шока, возразила Гермиона. - Я на работе, у меня есть задачи, и сейчас моей жизни ничто не угрожает. Тебе не кажется, что более правильным поступком было бы попытаться спрятать отнегоДжинни?

- Скажем так, Джиневра Уизли не восприимчива к моим убеждениям, - буркнул Снейп, перейдя на обычный тон.

Гермиона усмехнулась. В общем-то, оно и неудивительно. Она с трудом могла себе представить, чтобы Джинни прислушалась хоть к кому-нибудь, кроме себя - тем более, к директору Снейпу, который у гриффиндорцев считается Упивающимся Смертью и вообще, мягко говоря, не входит в число любимых преподавателей. Тем не менее, можно было бы найти какой-то способ. Оставить ее на Рождество в Хогвартсе, например. Или же сопроводить куда-нибудь, где никто не будет ее искать...

Когда она поделилась этими соображениями со Снейпом, он отрицательно покачал головой и детально объяснил, почему она неправа. И правда, опустевший Хогвартс на Рождество - легкая цель, а спрятать Джинни без ее желания - значит самому ее похитить, что чревато, как минимум, серьезной дуэлью. Чем-чем, а боевыми заклятьями Джинни всегда владела очень хорошо... А если еще при этом были бы какие-то свидетели, то Снейпу смело мог бы грозить Азкабан за попытку похитить студентку с невесть какими целями.

- У меня был план, но теперь, по всей видимости, придется внести в него коррективы, — сказал он. — Изначально я хотел поступить так: увезти Уизли в безопасное место, увезти как можно дальше отсюда тебя и с чистой совестью отвечать перед Темным Лордом, зная, что у вас обеих все в порядке. Но Уизли упертая, как черте кто, и поэтому она уже дома со своими родными. А ты до сих пор здесь.

- Я не могу бежать, Северус. Особенно после всего, что ты мне рассказал, - вздохнула Гермиона. - Нужен другой план. Предлагаю следующее. Тебе нельзя участвовать в битве, но никто не сказал, что нельзя тампоявиться. Отправляйся туда завтра. Попробуй предупредить семью Уизли о готовящемся нападении.

- Они решат, что это ловушка, - перебил Снейп. - Сам факт моего появления вызовет у них только агрессию, и в лучшем случае меня просто приложат кучей заклинаний до того, как я успею открыть рот...

- Черт возьми! - воскликнула Гермиона. - Об этом я как-то не подумала. Точно, вы же уже давно не в общем Ордене Феникса... Тогда все равно отправляйся туда, но затаись. Улучи момент, воспользуйся общей суматохой, вытащи оттуда Джинни и веди ее к нам домой. У нас ее искать не будут, а если и будут, то не сразу. Я спокойно отработаю смену и вернусь домой, а там втроем решим, что делать дальше. Главная задача сейчас - чтобы Джинни не попала к Темному Лорду, я правильно понимаю?

- Удивительно, что ты стала называть его так, как Упивающиеся, - заметил Снейп, нехорошо прищурившись.

Гермиона пропустила эту реплику мимо ушей. Все ее мысли были сосредоточены на том, что завтра в их доме появится Джинни - если, конечно, все пройдет хорошо. Раз Темный Лорд предложил Северусу сделку по спасению одной девушки, это дает некоторые гарантии. Гермиона бежать отказалась и продолжила работать в Мунго - значит, осталась Джинни, и Тот-Кого-Нельзя-Называть поймет, что именно Снейп уведет ее и спрячет, но от своих слов не откажется. Он же разрешил спасти одну - вот Джинни и спасена, честная сделка, как договаривались. Интересно, все-таки, зачем Джинни Темному Лорду? А может быть, она вообще ему не нужна, и все это - спектакль для Северуса?..

- Я так рада, что мы все-таки увиделись в это Рождество, - сказала она вслух. - И это очень трогательно, что ты готов все бросить и бежать со мной.

Она подошла к Снейпу и очень тепло улыбнулась. Их взгляды встретились.

- Фините инкантатем, - сказал он, и Гермиона мгновенно обрела свою истинную внешность. Белобрысые жиденькие волосенки сменились копной каштановых кудряшек, и одна из прядей тут же упала на глаза. Гермиона собралась убрать ее за ухо, но Снейп опередил. От его прикосновения кожа девушки покрылась мурашками, как когда-то давно, в самом начале отношений.

- Зачем ты разрушил мою защиту? - спросила она, и ее голос прозвучал как-то слишком тихо, сдавленно.

- Я по тебе соскучился, - ответил он и обнял Гермиону.

- Вот так, — прошептала она, прикрыв глаза. — Теперь и умирать не страшно…

Снейп взял ее лицо в свои руки и приблизил к своему.

- Никогда, слышишь, никогда так не говори, — произнес он. — С тобой никогда ничего не случится, я этого не допущу. Умирать еще слишком рано.

Их губы встретились, и голова Гермионы закружилась. Она поняла, как сильно скучала по нему сама все это время, и что уже не сердится ни за тот секс, ни за все обидные слова, которые они наговорили друг другу.

- Может быть, все-таки сбежим, и пусть этот проклятый мир разбирается сам? - едва слышно спросил Снейп, водя руками по ее спине так нежно и осторожно, словно она была каким-то хрупким стеклянным сосудом.

Гермиона уткнулась носом ему в плечо, глубоко вдохнула его запах, такой родной и любимый, и покачала головой.

- Нет, Северус, мы никуда не побежим, - ответила она. - Мы такие, какие есть, ты и я. Ты борец, непризнанный герой в тени, и я именно таким тебя люблю. А я гриффиндорская всезнайка, которая всю сознательную жизнь хотела причинить всем добро да так, чтобы никто не ушел обиженным. И это ужасающе несправедливо, что именно нам с тобой выпала такая жизнь. Но нет, Северус, нет - времена не выбирают, в них живут и умирают. Со жребием та же история.

Она аккуратно высвободилась из его объятий и отошла на несколько шагов назад.

— Ты ведь знал это, когда сюда шел, правда? Ты знал, что я никуда не побегу? Тебе просто нужно было моральное основание для того, чтобы спасать от Джинни, а не меня, ведь так? Теперь оно у тебя есть. Я вне опасности, любовь моя, и потом, я думаю, что Джордж попал именно ко мне вовсе не случайно...

Она осеклась, увидев, что Снейп помрачнел. Он шумно выдохнул и опустился на ближайший стул.

- Я знал, — сокрушенно пробормотал он. — Знал - да просчитался. А вотони правда знал - и потому подбросил мне это заведомо ложное пари. Конечно, ты теперь не пойдешь со мной даже силой, потому что Джордж Уизли, твой бывший, лежит вот на этой кушетке! Темный Лорд прекрасно все продумал! Он-то знает, что Уизли — растение, живой труп, и чуда не свершится, но ты останешься рядом с ним, преисполненная надеждами и этим вашим гриффиндорским стремлением к справедливости! Так что мне действительно не остается ничего, кроме как спасать Джинни Уизли. А раз он и это знает, здесь два варианта: или мне не удастся, или от моего "спасения" его планы на ее счет ни коим образом не изменятся. Он всё предусмотрел, черт подери! Как всегда! Не зря я всю жизнь предостерегал мальчишку Поттера, что не стоит недооценивать Темного Лорда...

- Во-первых, прекрати ревновать, это глупо, — закатила глаза Гермиона. — Во-вторых, отставить панические настроения, уважаемый профессор! Темный Лорд знает многое, но он абсолютно не понимает, как устроены человеческие чувства, и что именно они по-настоящему движут людьми. Его недооценивать не стоит, ты прав. Но не стоит недооценивать и семью Уизли, особенно, их любовь друг к другу. Они не сдадутся без боя. Возможно, тебе вообще не придется спасать Джинни. Но ты же знаешь, если есть возможность спасти жизнь - нужно это сделать. Так что просто будь рядом с полем боя так, чтобы не оказаться под ударом как ослушавшийся приказа Темного Лорда, и поступи так, как нужно. Ты же это умеешь, как никто.

- Гермиона! — Снейп неожиданно рухнул на колени. — Прошу, пойдем со мной! Умоляю, заклинаю тебя! Я никогда ни о чем не просил, но сейчас прошу тебя!

Да что это с ним такое сегодня?! Гермиона подошла к нему и прижала коленоприклонного Снейпа к себе. Она гладила его по черным как смоль волосам и думала, что он явно чего-то не договаривает. А почему? Не доверяет или не может сказать, потому что это поставит ее жизнь под удар? Как бы это выяснить?

- Встань, Северус, пожалуйста, встань, тут не самый чистый пол на свете, — сказала она. - Мы никуда не побежим. И не пойдем. Ты знаешь, если бы я могла, ушла бы с тобой. Сбежала бы к тебе хоть из подземелья, хоть в час обхода, хоть прямо сейчас! Но я не могу, хотя большая часть меня жаждет этого. Поэтому у меня к тебе встречное предложение. Оставайся. Оставайся здесь со мной. Встретим Рождество вместе. Ты ведь вряд ли когда-нибудь встречал этот праздник в Мунго, правда?

Их взгляды встретились, и суровый Северус Снейп впервые за все это время улыбнулся. Он поднялся с колен и отряхнулся.

- Да уж, в Мунго встречать Рождество мне еще не доводилось, - хмыкнул он. - Особенно в компании моей женщины и ее полуживого бывшего. Очень необычный сочельник. Но знаешь, пожалуй, это не самый плохой сценарий сегодняшнего вечера.

- По-моему, даже хороший, - подмигнула Гермиона. - Жаль, конечно, что в него не входит шампанское и те вкусности, которые я приготовила дома, но...

- Не для того ли у некоторых из нас есть волшебные палочки и определенный уровень владения магией? Акцио шампанское!

С этими словами в палате появилась бутылка любимого напитка Гермионы - розового сухого шампанского. Это "магловское пойло" традиционно вызывало у Снейпа повышенную ворчливость, но он все равно покупал его Гермионе в честь праздников.

- Жаль, что у меня больше нет волшебной палочки, - вздохнула Гермиона, с сожалением глядя, как некоторые из приготовленных ею закусок помялись и потеряли свой изначальный красивый вид вследствие очередного Акцио.

- Ты на многое способна и без нее, - ответил Снейп, обнимая ее.

- Как только часы пробьют полночь, я покажу тебе кое-какие трюки, на которые способна безо всяких палочек, - шепнула она и потянулась к его губам.

- Хотелось бы уточнить: означает ли этот совместный рождественский вечер, что объявленная тобой пауза в наших отношениях официально завершена? - поинтересовался Снейп, шутливо уворачиваясь от нее.

- Вы сегодня задаете слишком много вопросов, профессор, - ответила Гермиона и поцеловала его.

Увлеченные друг другом, они не заметили, как пальцы правой руки лежащего без сознания Джорджа Уизли крепко сжали край простыни.

Глава 24. Чужие письма

There was a time

when I could breath my life in you

One by one

Your pale fingers started to move

You've touched my face -

And all I was erased.

You smiled like an angel

Falling from grace

We've been slaves to this love

From the moment we touched...

Я дышал своей жизнью в тебе,

Осторожно к тебе прикасался.

До тебя был потерян в судьбе,

Неприкаян, как призрак, шатался.

Но едва ты коснулась лица,

Все, что мной было, стерлось мгновенно.

Понял я, что с тобой до конца,

Наяву и в мечтах дерзновенных.

И опыть твои пальцы ловил,

Вновь и вновь их несмело целуя.

Мы - рабы этой вечной любви

С того мига, как соприкоснулись.

H.I.M. "Resurrection". Вольный стихотворный перевод К.Буяновой

Рождественское утро не задалось с самого начала. Вначале Гарри всю ночь снились беспокойные, тревожные сны, от которых он просыпался в холодном поту, но тут же все забывал, что, возможно, было только к лучшему. Впрочем, стоило снова задремать, все возвращалось, и он снова просыпался в поту, а потом снова засыпал и опять просыпался... до тех пор, пока добрый и заботливый будильник в виде лучшего друга Рона не стащил с него одеяло, ворча что-то нечленораздельное про то, как его достала эта вездесущая мама со своим праздничным завтраком в такую рань.

К чести миссис Уизли надо сказать, что завтрак, как и всегда, был разнообразным и очень вкусным. Да только вот сегодня кусок не лез в горло, и даже плохо проведенная ночь не была особенно в этом виновата. Надежду волшебного мира, а вернее, той его части, на которую еще не наложили Империо приспешники Темного Лорда, тяготило то, что скоро придется уходить из Норы, причем чем скорее, тем лучше. Отправиться сюда на Рождество было опасной глупостью - они с Роном оба это чувствовали, но поступить иначе не смогли. Сейчас, когда жизнь может оборваться в секунды, нет ничего важнее, чем близкие люди. Люди, во имя и ради которых они и продолжали дело, завещанное Дамблдором.

Тем не менее, этим утром, когда праздник был позади, все тревоги вернулись. Пора двигаться дальше. Ни в коем случае нельзя подвергать семью Уизли смертельному риску одним своим пребыванием в их доме. Вот потому ворчал и злился Рон, потому плохо спал и ел Гарри.

Хотя у последнего были и другие причины для беспокойства. Момент отбытия неумолимо приближался, а Гарри до сих пор не удалось поговорить с Джинни наедине. Вечером она быстро сослалась на усталость и отправилась спать, сегодня за завтраком ее не было вместе со всеми. Гарри прекрасно понимал причину подобного поведения — и ненавидел себя за это. Джинни избегает его, потому что ей больно. Потому что они не могут быть вместе до тех пор, пока война не закончится. А конец войны не просматривается на данный момент даже в необозримом будущем, и до этого прекрасного события может произойти все, что угодно, включая гибель предполагаемого Спасителя.

Такое обстоятельство почему-то исключали все, кроме самого Гарри, который хоть и верил в дарованную ему свыше сверхживучесть, но и касательно возможностей и методов Волдеморта ничуть не обольщался. Он был почти уверен, что окончательное поражение самопровозглашенного Темного Лорда будет связано с его, Гарри Поттера, собственной смертью, ибо между ними действительно существует какая-то особая связь, как бы это ни было противно и парадоксально для обеих враждующих сторон.

Оставался и еще один вариант, при котором Гарри добровольно пойдет на смерть в случае необходимости. Об этом не хотелось думать, но не думать было нельзя. Если на чаше весов встретятся их с Джинни жизни, то исход для него предрешен без каких-либо сомнений, колебаний, угрызений совести и страхов. Она должна жить. И наплевать, что не удастся спасти мир от Волдеморта - хотя при благоприятном стечении обстоятельств они с Гарри умрут вместе и единовременно из-за пресловутой связи. Но даже если эта теория и неверна, всё равно никакого другого выбора. Падет осколок прежнего волшебного мира, зато Джинни останется в живых и проживет свой век так, как предначертано.

Так что если бы Джинни сейчас вела себя иначе и сама искала возможность побыть с ним наедине, было бы еще больнее и страшнее, ведь Гарри бы наверняка поддался искушению и остался бы в доме Уизли еще дольше, а это может стоить жизни им всем...

И тем не менее, не видеть ее совсем, зная, что она совсем близко, в том же самом доме, было практически невыносимо. Даже тяжелее, чем не иметь никакой возможности видеть ее, находясь черте где среди войны и гонений. Гарри был уверен: если бы они с Джинни встречались за столом сейчас, хотя бы этим утром, пусть при посторонних, пусть без личных разговоров, ему не было бы так тяжело покидать ставший уже родным дом семейства Уизли. Нет, разумеется, душа бы все равно болела — но не так, по-другому. Так что Джинни, явно стремясь сделать им обоим благо таким поведением, только усложняла положение.

Гарри оставалось успокаивать себя тем, что война все-таки закончится рано или поздно, и тогда они с Джинни смогут быть вместе до конца своих дней. Наступят долгие годы безграничного абсолютного счастья в лишенном бед мире, в мире без зла, в мире гармонии и единства, в мире терпимости и любви к ближнему... И у них обязательно будет большая семья, как и сейчас у родителей Джинни. Много-много детей, мальчиков и девочек. Мальчики будут похожи на него, будут черноволосыми и в очках, а девочки будут копией Джинни, только с изумрудно-зелеными глазами. Не зря же маглы говорят, что зеленый — цвет надежды... А про него, Мальчика-который-выжил, говорят, что он — Надежда магического мира. Так что их с Джинни семья будет буквально обвенчана надеждой со всех сторон. Да, дочери обязательно будут рыжеволосыми зеленоглазыми красавицами. Одну из них можно будет назвать в честь его матери, ведь Лили как раз такой и была. А старший сын обязательно будет Джеймсом, Джинни точно не будет против. Еще одного можно будет назвать в честь Дамблдора. Еще обязательно нужен сын по имени Сириус. Они все пойдут учиться в Хогвартс и при распределении попадут на Гриффиндор. Хотя девочек, возможно, имеет смысл отправить в Шармбатон, французский язык очень красиво звучит, да и потом, их там научат петь и танцевать. А вот сыновья отправятся в Хогвартс пополнять ряды достойных гриффиндорцев. Даже если старушка Шляпа кому-нибудь предложит славу на Слизерине, Гарри предупредит своих детей, как на это отвечать. Они сделают единственно правильный выбор, ведь они — отпрыски Уизли и Поттеров, а в этих родах никто и никогда не водился со слизеринцами. Ах да, надо будет ни в коем случае не забыть сказать им не дружить с Малфоями...

- Гарри! эй, Гарри! — голос Рона вырвал Поттера из мира грез. — А ну быстро иди сюда! Ты только погляди, что я обнаружил!

Гарри очнулся и только сейчас заметил, что его лучший друг давно закончил завтрак и исчез из кухни. Отодвинув от себя тарелку с безжалостно расковырянным омлетом, Гарри пошел на звук его голоса и обнаружил товарища в комнате Джинни.

Поттер недоуменно огляделся. Дверь была открыта, кровать застелена, шторы опущены. Куда же подевалась хозяйка? Судя по всему, ушла далеко и надолго, иначе Рон бы не рискнул рыться в бумагах на ее письменном столе, даже не считая нужным хотя бы прикрыть за собой дверь, и уж точно не стал бы орать об этом на весь дом.

- Что ты здесь делаешь? — спросил Гарри.

- Провожу досмотр, — отмахнулся Рон. — Присоединяйся, тебе это будет полезно.

Глаза Поттера округлились от изумления.

- Рон! Ты не имеешь права рыться в ее записях! Это... это вторжение в частную жизнь Джинни! — от возмущения Гарри буквально задыхался.

- Послушай, если ты забыл, то напоминаю: я ее брат, — огрызнулся Рон. — Я еестаршийбрат, я за нее отвечаю, и я обязан знать, что с ней происходит. Мама себе места не находит! Джинни ведь даже поесть не выходит, либо сидит взаперти в этой комнате, либо бродит по дому, как привидение. Она вернулась из Хогвартса какой-то странной! На все вопросы только рассеянно улыбается и говорит, что все хорошо! Я, черт возьми, должен знать, что с ней! Вдруг над ней поглумился кто-то из Упивающихся?! Вдруг она присутствовала при чем-то ужасном?! Вдруг с ней сделали это самое ужасное?! Да я их поубиваю всех, если узнаю! Без зазрения совести! Но ведь она сама не скажет, это же моя сестра! Вспомни наш второй курс! Ее пленил этот чертов Риддл, а она не говорила ни слова!!! Вдруг сейчас то же самое или что-то еще хуже?!

- Рон, дружище, не кипятись, пожалуйста! — попытался успокоить раскрасневшегося от ярости парня Гарри. — Я понимаю, что тобой движут благие помыслы, правда. Просто пойми, мне кажется, рыться в ее бумагах смысла нет... Насколько я знаю, Джинни не ведет дневников...

- Да что ты сейчас можешь о ней знать! Вы же давно разбежались! — в сердцах воскликнул тот. Гарри сконфуженно запнулся и опустил голову. — То есть прости, я не то имел в виду, но нас же долго не было рядом с ней, и как знать, вдруг она изменилась... Вдруг теперь она ведет эти самые дневники? Во всяком случае, вон сколько исписанных бумажек...

- Похоже на то, — грустно вздохнул Гарри, признавая правоту Рона. — Но я надеюсь, что все-таки твои опасения окажутся напрасными...

- Судя по всему, она пишет не дневник, а стихи. Понимаешь, что это значит? Это подтверждает мою теорию! С ней явно произошло что-то серьезное и плохое! — продолжал Рон, перебирая записи Джинни. — Это же СТИХИ!!!! Это очень опасно! Меланхолия, апатия, размышления о конце света... Да один Мерлин знает, что еще!

- Джинни размышляет о конце света? — недоверчиво поинтересовался Поттер, стараясь не усмехнуться над отношением друга к поэзии в целом.

- Понятия не имею, — фыркнул Рон. — Я еще толком не читал, только увидел эту кипу листков и сразу тебя позвал. Подумал, что тебе это может быть интересно. Ведь это может иметь к тебе непосредственное отношение, и я искренне надеюсь, что так и будет. Потому что тогда это полностью меняет дело, и значит, никакой Упивающийся над ней не глумился... Но если я пойму, что она страдает, переживает, пугает маму и ПИШЕТ СТИХИ из-за тебя, — он угрожающе двинулся на Гарри, — то тебе не поздоровится.

- Тогда тем более читать не стоит...

- Ну уж нет! — Рон подошел с первой попавшейся бумажкой к окну. — Решил — значит, прочитаю. В конце концов, может, тебя это и не касается.

- Это, конечно, обнадеживает... Интересно, и давно это она снова стала писать стихи? — задумчиво произнес Гарри, обращаясь, скорее, к себе, нежели к Рону. При нем Джинни почти ничего не писала - во всяком случае, насколько ему было известно.

— Слушай, а у нее это даже красиво выходит! — пробормотал Рон, внимательно изучая рукописный текст. Вот, смотри:

«Уходит год который раз,

Мгновенья считывает время.

Волной оно смывает с нас

Всех нерешенных мыслей бремя.

Уносит прочь мгновенья эти,

А впереди другие ждут.

И снегу счастливы, как дети,

Что вновь резвятся там и тут.

А дождь остался позади,

В других краях его встречают,

Другим он брезжит впереди,

Других людей собой венчает.

Уходит всё, как этот дождь,

Но остается обещанье

И то, чего всё так же ждешь,

И ежегодное прощанье.

Летят снежинки с теплых рук,

А капли катятся из век.

Уходит год. Замкнулся круг,

А за дождем приходит снег»

- Ну хвала Мерлину! — Рон вытер проступившую на лбу испарину и отбросил листок в сторону. — Она пишет стихи о дождике и снежинках. Значит, чтобы записать вот это, она вчера так быстро ушла из-за стола. В былые времена можно было бы отправить это в поэтический журнал и даже деньжат подзаработать.

- Почему-то от этого стихотворения становится грустно, — пробормотал Гарри. — Есть в этом какой-то символизм. За дождем приходит снег… Капли катятся из век. Капли - это же слезы?

- Да брось ты, символизм! По мне, так моя сестра замечательно пишет! — ощетинился Рон, на ходу пересмотревший свои взгляды касательно поэзии. — Вот, это тоже красивое.

- Дай я прочитаю, — Гарри резко вырвал у друга листик, исписанный неровным, но вполне разборчивым почерком его любимой девушки.

- Ага, то-то же. Вам бы лишь критиковать и обвинять в символизмах, — фыркнул Рон. — Вслух читай, маэстро.

Но с Гарри Поттером произошла странная перемена. Он мертвенно побледнел, пальцы, сжимающие листик, мелко затряслись, очки съехали с носа. Парень пошатнулся и выронил написанное. Рон, который даже если что-то и заметил, то всё равно ничего не понял, решил взять дело в свои руки и начал громко декламировать стихотворение своей сестры.

«Дым сигарет. Он к тебе приближает.

Может, поэтому я и курю.

Облако дыма меня окружает.

Вкус твоих губ себе снова дарю.

Цвет твоих глаз — мое серое небо.

Слезы мои — этот утренний дождь.

Сердце мое — это там, где ты не был.

Память моя — эта сладкая дрожь.

Только лишь в сердце моем растворился,

Только внутри я тебя сохраню.

Только на миг в мое тело влюбился.

В нем навсегда я себя хороню.

Нужно сгореть, чтобы все позабылось.

Нужно уйти, чтобы не вспоминать,

Как в этот день я на небо стремилась,

Чтобы надолго блаженство прогнать.

День растворился, лишь память осталась,

И не прожить те мгновенья опять.

Словно я с тенью во сне целовалась,

Словно в мечте смела искренней стать.

Время идет, а я всё в этой власти.

Я возвращаюсь в тот день вновь и вновь,

В море отчаянья, жажды и страсти,

В ту неизбежность, чем стала любовь.

Хочешь — забудь, только я не забуду

Голос и руки, глаза и мечты,

Веру в, увы, невозможное чудо,

Чудо, которым окажешься ты…

Время спустя надо мною лишь небо,

В нем не отыщется отблеск огня –

Зеркало счастья, где ты со мной не был.

Пепел надежд развевает меня…»

- Я что-то не понял, — Рон почесал правое ухо. — Джинни курит или это, как там оно называется, алигофрения?

- Аллегория, - машинально поправил Гарри, глядя куда-то в одну точку перед собой.

- Точно, аллегория! Так что, это оно или моя сестра курит?! Как думаешь, Гарри? Эй, да что с тобой? Тебе что, не понравился написанный о тебе стих? Красиво же!

- Это не обо мне, Рон.

- Как это? Тут же всё написано: вкус твоих губ, море страсти, любовь…

- Цвет твоих глаз — мое серое небо, — игнорируя Рона, пробормотал Гарри строчку из стихотворения.

- Ну да, серое… Стоп! — до Рона наконец дошло. — У тебя же глаза зеленые! Что же это получается тогда, а?.. Кому это?!

Внимание Гарри привлек еще один листок, заботливо прикрытый обертками от шоколадок, но перевязанный при этом ленточкой. Зеленой. Судя по виду бумаги, этот листок очень часто перечитывался. Поттер нерешительно протянул к нему руку. Что-то смутное стало подниматься и обозначаться внутри юноши, он, кажется, уже догадывался, что это за листок… Но ровный, каллиграфический почерк с претензионными завитками не оставил ни капли сомнений. Этот почерк Гарри Поттер знал наизусть, запомнил еще с первого курса, с первого урока зельеварения. Помпезный, манерный и до брезгливости идеальный стиль письма. Такой же, как и его хозяин.

Перед глазами юноши замелькал калейдоскоп картинок. Как будто бы кто-то решил показать ему все известные события в кино на ускоренном воспроизведении, так, словно снимала не та камера, монтаж с которой пошел в официальную версию фильма, которая всем отлично известна, а другая, запасная камера, скрытая до нынешнего момента. Вокзал, книжный магазин. Манерный, холодный, сероглазый мальчик и лохматая, рыжая, бедно одетая девочка, взгляд, полный презрения с одной стороны и страх с другой. Квиддич, столкновения гриффиндорцев со слизеринцами. Бал во время Турнира Трех Волшебников. Джинни в потрясающе идущем к ее волосам изумрудно-зеленом платье. Вновь эти холодные, презрительно-насмешливые глаза. Зима, снежки. Разметавшиеся на идеально-белом снегу ярко-рыжие волосы. И снова тот же взгляд, из окна, в отдалении. Как Гарри не понимал этого раньше? Как он не чувствовал, как не догадывался, что поведение Малфоя относится не только к нему самому и не к вечной вражде? Зато теперь, при быстрой "перемотке" материала, отснятого кем-то жестоким и слишком честным, все детали мозаики вставали на свои места с ужасающей отчетливостью. Малфой был влюблен в Джинни много лет, сам того не понимая - и прямым текстом описал это в своем признании этим ровным, до брезгливости идеальным почерком с манерными завитушками.

А самое ужасное то, что его чувство оказалось абсолютно взаимным.

Малфой. Джинни. Пара.

Гарри Поттеру впервые в жизни по-настоящему захотелось умереть. Он без сил опустился на пол и сжал голову руками. Рон что-то спрашивал, кричал, возмущался, кажется, даже тряс его за плечо, но Гарри ничего не слышал и не чувствовал. Хуже быть уже не могло. По крайней мере, так ему казалось до тех пор, пока в дверях не возникла Джинни.

- Всё прочитали, мальчики? — холодно поинтересовалась она каким-то совсем чужим голосом.

Гарри собрался с духом и поднял на девушку взгляд. Поднял — и обомлел. Это была не Джинни Уизли, которую он знал, вернее, думал, что знал много лет. Это была Джинни Драко Малфоя. Такая же неприступная, гордая и холодная, как он сам.

- Джинни! Как ты могла в кого-то влюбиться, пока мы боремся со злом! — накинулся Рон. — Что это вообще значит?! Почему стихи грустные?! Кто он? Он тебя бросил? Предал? Тогда как он после этого смеет писать тебе любовные письма?! Какого рожна тыкуришь, в конце концов?!

- Так вот, что тебя интересует! Рассказать? — в горьком взгляде Джинни блеснула ярость. — Я пишу эти стихи, потому люблю его, черт возьми! Уложи уже это в свою черепную коробку, Ронни! А он пишет мне эти письма, потому что тоже меня любит! Пока вы меня бросили, удрав на поиски непонятно чего, мы с ним всё это время были вместе! А сейчас мы не вместе из-за вашей дурацкой, никому не нужной войны! И, черт возьми, плевала я на вашу вражду, кровь и прочее дерьмо, вы, долбаное великолепное Трио!!! Вы друг друга стоите, и ваша Гермиона в особенности! Доблестная тройка вечно во всем правых гриффиндорцев, которые лучше других знают, как и что правильно - кого брать в поход, а кого бросать на произвол судьбы в Школе, кишащей Упивающимися и дементорами, например! Или как читать чужие письма без разрешения!!! Да вы все ЕМУ и в подметки не годитесь! Это единственный человек, с которым я была счастлива в этой жизни! И да, если ты до сих пор не сообразил, Ронни, это Драко Малфой! Делайте с этим знанием, что хотите!!!! Можете транпарант во всю стену повесить и тыкать в меня пальцем со словами "Фу, позор"! Мне плевать на мнение низких, поганых людишек, которым не стыдно читать чужие письма, да еще и вслух, на весь дом!!!!!!!!!!

Она яростно хлопнула дверью и унеслась прочь. Рон оторопело стоял, пытаясь осмыслить случившееся. Гарри сидел на полу, уставившись в одну точку. Он во всем винил себя. Он был один на белом свете, так повелось с рождения, и поэтому все вопросы, ответы и пожелания мог обратить только к себе. Правда, со времен Хогвартса он жил в плену иллюзий о семье, которая у него появилась. Но это была чужая семья. Другая семья. Семья, в которую его просто пустили посидеть за столом на какое-то время. Гарри думал, что знал их, но оказалось, он даже представления не имел о людях, которых привык считать родными. Он один. Всё это время. Был один и остается в одиночестве. Наедине со своей миссией, которую выбрали опять-таки чужие люди задолго до его появления на свет. Один.

— Послушай, Гарри, я так же поражен, как и ты, — смущенно мямлил тем временем Рон, пока они шли из спальни Джинни в свою комнату. — И я убью Малфоя, как только у меня появится такая возможность! И ты мне в этом поможешь. Мы же друзья, ты мне как брат, мы не должны быть порознь в этой ситуации…

Он запнулся. Гарри поднял на него глаза, и Рон ужаснулся так, будто на него смотрела бездна. Видимо, таким он не видел своего друга никогда.

— Рон, — Гарри заговорил, и голос его был совершенно незнакомым, отрешенным и как будто неживым. — Никого не надо убивать. Мы не будем никого убивать.

- Но Малфой...

- Джинни любит его, Рон. Он сделал ее счастливым. Ты врубаешься?! — Гарри внезапно перешел на крик, и Рон в ужасе отшатнулся. — Он сделал то, чего не смогли сделать мы! Мы никогда по-настоящему не думали о ней, Рон! Ни ты, ни я! Мы не знали и не думали о том, что ей нужно - она права. Мы все решали за нее! Если хочешь помочь обществу, то лучше убейнас, причем сейчас же! Мы все всегда делаем так, как сами выдумали, мы решаем за всех! Но теперь, после слов Джинни, я понимаю, что, может быть, мы вообще все делаем неправильно. Ты не задумывался? С чего мы вообще взяли, что знаем, как и что правильно? Может, миру вовсе не нужно, чтобы его спасали от Волдеморта!

- Гарри! — Рон побелел и перешел на шепот. — Ты назвал его имя!

- Да плевать я хотел! — Поттер окончательно взорвался. — Он и так все про всех знает!

- Гарри, твою мать! Ты забыл, что его имя — пароль?! Черт возьми, он теперь знает, что ты здесь! Ты только что навел его на наш дом!

До Гарри наконец дошло, что он натворил. Он подбледнел и тихо проговорил:

- Я ухожу. Сейчас же!

Рон кивнул и взглядом показал на собранные в углу их комнаты вещи.

- Мы уходим, — сказал он.

Гарри сглотнул.

- Ты не обязан идти со мной. Останься с семьей. Защити их. Не надо рисковать ради меня жизнью. Я один и ношу эту понесу один.

- Твою мать, Поттер! — пришла очередь взорваться Рону. — Ты что, какого-нибудь "Властелина Колец" начитался?! Перестань вести себя, как подросток! Я пойду с тобой, забери тебя черти, и это не обсуждается! Потому что идет война, и я не собираюсь отсиживаться, пока пропадают мои братья, умирают под пытками люди, которых мы хорошо знаем! Потому что, в конце концов, полтора года назад погибла девушка, в которую я был влюблен всю сознательную жизнь! А еще потому что ты мой лучший друг, разрази меня гром! Ты забыл, что я был с тобой всегда и во всем?! Как я чуть не умер, играя в те смертоносные шахматы в наш первый год обучения? А на второй год, когда мы шли в Тайную комнату, я чуть не был лишен памяти блондинистым придуроком - это ты тоже забыл?! Что в Крэббагойла превращался, наконец, вместе с тобой - это хотя бы помнишь?!

Гарри глубоко вздохнул, подошел к Рону и обнял его.

— Прости меня, дружище, — выдохнул он. — Я тебя обидел, но не имел на это никакого права. Ты не должен умирать вместе со мной, я так считаю и буду считать. Но без тебя я не справлюсь - это факт. А что касается Гермионы... Почему ты никогда не говорил, что любишь ее? Я имею в виду, ты ведь ей не признавался в своих чувствах?

- А смысл, — отмахнулся Рон, глубоко вздохнув. — Вспомни ее: умная, красивая, взрослая. И посмотри на меня. Туповатый мордоворот, который еле-еле тянет успеваемость. Нет-нет, не спорь, это так. И потом, в нее был влюблен Джордж, ты помнишь, у них там был какой-то шведский вариант на троих на пятом курсе? А потом она еще спуталась со Снейпом. После этого даже у Джорджа шансов не стало, куда уж мне...

- Что-что? — Гарри не поверил своим ушам. — Со Снейпом?! С Северусом Снейпом?! Гермиона??? С чего ты взял?

- Я за ней внимательно наблюдал и потому знал о ней намного больше, чем кто-либо. Так что просто поверь мне на слово и ни о чем больше не спрашивай. Неважно, что там с кем было у Гермионы. Важно, что она погибла после того проклятого рейда в Министерство. Так что я буду мстить за нее - потому что она умерла за нас и из-за нас. Но Малфоя я все же убью, нравится тебе это или нет. Не знаю, как этот подлый подонок подобрался к моей сестре, но он ее не заслуживает. Я убью его, даю слово!

- Звучит красиво, Уизли, — протянул за спиной манерный голос. — Да только, боюсь, что все же не сегодня. Сегодня у тебя просто нет на это времени.

Гарри и Рон рывком обернулись на звук знакомого голоса. В дверях комнаты, в черной мантии с капюшоном, почти закрывавшим лицо, стоял Драко Малфой собственной персоной.

Глава 25. Настоящий герой

Отпусти и не дай приземлиться.

Позови и не дай ускользнуть.

Я хочу, я мечтаю разбиться.

Я желаю тобою уснуть.

Обмани — я хочу обмануться.

Я хочу ощутить эту боль.

Не давай мне к тебе прикоснуться,

Не давай мне войти в эту роль.

Уходи, дай поверить, что в прошлом,

А потом возвращайся опять.

Возвращайся в безумии пошлом,

Чтобы снова меня потерять.

Чтобы жить на неспящем вулкане,

Чтобы в лавы потоках сгорать.

Чтоб тонуть в ледяном океане,

Умирать, умирать, умирать.

Не ищи, мне другого не надо.

Не проси — я и так прощена.

Оставайся меж раем и адом,

Где парю я с тобою одна.

Мы изрезались лезвием бритвы,

Перепутали вены и кровь.

Впереди наши новые битвы,

Боль и счастье, и прорези вновь.

Убивай, воскрешай, наслаждайся.

Делай все, что захочешь, но будь!

Из пучин вслед за мною рождайся,

Где-то рядом, но поздно чуть-чуть.

Это выбор, не шутка фортуны.

Это я, это ты, это мы.

Этот путь не укажут ни руны,

Ни коварные спутники тьмы.

Только ты, только я, но не вместе

И не порознь всё же, навек.

К черту долг, представленья о чести.

Я твоя, ты же мой человек.

Отпускай, исчезай ненавечно.

Боль и радость, и слезы и смех.

Наша жизнь пронеслась скоротечно.

Просто выбор. Падение. Грех.

Навсегда, через адскую копоть,

Через реки кипящей крови.

Это лезвие в вене по локоть.

Это лезвие бритвы — любви.

"Лезвие бритвы", К.Буянова

На щеках Рона задергались желваки, он сжал правую руку в кулак, а левая потянулась куда-то за пояс. Гарри судорожно сглотнул и опустил глаза, подумав, что битва с Малфоем проиграна изначально, и сопротивляться поражению смысла нет.

- Это ты виноват, — прошипел Рон, обращаясь к Поттеру. — Назвал его имя, и теперь сюда перенеслись Упивающиеся Смертью!

- Если ты омоемимени, то это не сыграло значительной роли, Уизли, — ответил Малфой, усмехаясь. — А если ты аегоимени, то тоже не в этом дело. Рейд на ваш дом был спланирован заранее, и целью являешься не ты и даже не твой приятель Поттер. Но, не спорю, он явно станет приятным дополнением к банкету из-за собственной глупости.

- А ты пришел, чтобы сообщить об этом, не так ли? — в голосе Гарри был яд, которому позавидовал бы любой слизеринец. Он ждал в ответ издевки, чего-нибудь вроде «да что ты говоришь, неужели мозгами пораскинул?» и презрительную ухмылку вдобавок, но нет. Малфой отбросил капюшон, и Гарри открылось искреннее, измученное, усталое лицо с обреченной решительностью.

- Нет, Поттер. Я пришел, чтобы вас спасти, - ответил он обычнымчеловеческимголосом без каких-либо помпезных интонаций.

На мгновение повисла пауза. Потом глаза Рона зажглись яростью, и он крикнул:

- Не верю! Ты — подлый ублюдок…

- Я и не ждал, что ты поверишь, Уизли, — устало перебил Драко. — Но ты-то, Поттер, не тупица. Хоть ты поверь и выслушай меня.

Гарри встретился с ним глазами и все понял.

- Цель — Джинни? — тихо спросил он.

Малфой кивнул.

- Ты сдал ее, ублюдок! — Рон был готов броситься на Драко, и Гарри с трудом его удержал.

- Спасибо за понимание, Поттер, — сказал Драко, когда снова воцарилась тишина. — У нас мало времени. Думаю, минут десять, не более. Этого должно хватить, чтобы увести из дома всех, кто вам дорог.

- Никто не пойдет, — подал голос мигом утихомирившийся Рон. — Все будут сражаться.

- Хорошо, — кивнул Малфой, впервые в жизни посмотрев на Рона, как на адекватного представителя рода человеческого. — Тогда хотя бы уведите Джинни. Поттер, прошу тебя. Не геройствуй и дай ей возможность спастись. Чем больше народу останется, тем лучше - это отвлечет Упивающихся, а вы с Джинни сможете сбежать. В общей суматохе ее следы найдут не сразу. Пожалуйста, сделай это. Уизли, если пойдешь с ними, будет лучше.

- Почему мы должны тебе верить? — спросил Рон, но уже без агрессии.

Малфой горько усмехнулся.

- Потому что я люблю ее, рыжий ты болван.

Он повернулся и пошел к двери.

- Малфой! — Гарри не мог не окликнуть его. — А как же ты сам?

Юноша обернулся, и привычная слизеринская ухмылка вернулась на его лицо.

- А я не жилец, Поттер. Я вынужден командовать этим рейдом, чтобы не погибла моя семья. Впрочем, скорее всего, им достанется в любом случае, ведь я помогаю вам, и это уже наверняка известно Лорду - или станет известно очень скоро. Так что всего хорошего. И дай тебе Мерлин победить в этой войне! Честно.

- Спасибо, Малфой. — потрясенно проговорил Гарри. — Только и я тебя кое о чем попрошу. Постарайся все-таки выжить. Потому что Джинни тоже тебя любит.

Малфой кивнул и с долей благодарности в глазах посмотрел на своего давнего врага и соперника.

- Бегите. Потайной ход есть? — спросил он. Рон кивнул. — Отлично, уводите Джинни. Немедленно! Мне пора возвращаться к своим. Предупредите мать, отца, братьев, всех, кто тут у вас собрался. Бегом!

Драко повернулся, чтобы ретироваться, и обмер: в дверях стояла Молли Уизли.

- Мы все уже готовы, сынок, — сказала она. — "Ваши" ломают защиту дома. Мальчики, бегом за Джинни и убирайтесь как можно дальше отсюда!

Драко не нашелся с ответом. Он неловко кивнул и побежал вперед по узкому проему между стенами Норы. Гарри и Рон устремились за ним.

Дверь в комнату Джинни была открыта. Девушка спешно собирала чемоданы. Драко остановился в дверях, глядя на нее. Он не знал, что делать дальше, былая решительность изменила ему. Но девушка почувствовала чье-то присутствие и настороженно посмотрела в сторону двери. Посмотрела — и крепко сжала пальцы.

- Ты? — выдохнула она. — Ты здесь?

Драко сделал несколько шагов и оказался внутри.

- Джинни, — прохрипел он, голос упорно не хотел слушаться. — На ваш дом напали. Ты должна бежать немедленно.

Она мгновенно ему поверила. Это читалось в испуганном взгляде. У Драко болезненно кольнуло сердце, потому что он уже знал, что услышит в ответ.

- Я не брошу свою семью, Драко.

- Джинни, ты его цель! — воскликнул юноша.

- Тогда я, черт возьми, сама пойду к нему! — в тон ему ответила Джинни. — Видишь, я уже собрала вещи. Пусть заберет меня и оставит в покое всех! Я сдамся, и никто не пострадает!

- Этого не произойдет, пойми! Он нагнал сюда войско, чтобы всехуничтожить. Не только, чтобы забрать тебя! Пожалуйста, спасайся! Джинни, я не переживу, если ты попадешь в его лапы.

- И ты пришел за мной? Бросив всех своих, даже родителей? Удивительно, Малфой! — презрительно фыркнула она. — Помнится, раньше сбежать со мной ты боялся. Честь семьи, вот это все - я даже это уважала! А теперь что, трусливо поджимаешь хвост и спасаешься бегством? Без меня. Я не собираюсь никуда идти!

- Джинни, он не побежит, — Гарри вошел в комнату, и девушка замолчала, глядя на него. — Он подставлен Волдемортом. Малфой командует этими войсками, и он здесь, чтобы спасти тебя. Дать тебе шанс. Он не побежит - и мы тоже. Но ты - да. И ты уйдешь одна.

До Джинни, наконец, дошла суть происходящего. Она откинула со лба прядь огненных волос и на мгновение прикрыла глаза. Затем она бросилась к Драко и припала к его груди.

- Ты не умрешь, не умрешь, нет, любимый! — бессвязно бормотала она, обливаясь невесть откуда взявшимися слезами. — Я не буду, слышишь, не буду и не стану без тебя жить! Я не оставлю тебя!

Ей было плевать, что остальные видят, сейчас для нее не существовал окружающий мир. Этот жестокий мир хотел забрать у нее Драко, Драко, который пришел спасать ее после столь долгой разлуки, причины которой стерлись, позабылись и казались теперь нелепыми. Они снова вместе - чтобы расстаться. Возможно, навсегда. Мозг отказывался это принимать.

- Послушай меня, Джинни, — медленно и очень ласково произнес Драко, гладя ее по голове. — Твой брат Рон и Гарри отведут тебя в потайной ход, который уведет тебя из дома. На другом конце тебя будет ждать друг. Мой и твой друг. Если никто не будет ждать, то ты сама найдешь, куда идти, но я уверен, что он не бросит тебя в беде.

- Снейп? — поняла Джинни.

- Да, он не допустит, чтобы ты попала к Лорду. Он отведет тебя к Гермионе. Не будь к ней жестока, забудь свои обиды ради всего святого. Уверен, она всем тебе поможет, потому что Грейнджер хорошая.

- К Гермионе?! Она жива? — воскликнул пораженный Рон.

- Нет времени объяснять, Уизли, но да, она жива, причем живее всех вас и нас вместе взятых. Пока за нее не стоит опасаться. Джинни, ты все поняла?

Девушка кивнула, поднимая на Драко глаза, полные слез.

- Тогда иди, — он дотронулся губами до ее лба. — Иди же!

- Малфой, — вмешался Гарри, — проводи ее. Вместе с нами.

Джинни и Драко благодарно посмотрели на него и кивнули.

- Далеко идти не придется, — подал голос Рон. — Потайной ход за углом, прямо под портретом прапрабабки Матильды.

Четверо ребят бегом бросились из комнаты, Драко и Джинни держались за руки. Места назначения достигли в считанные секунды, и Рон прошептал заклинание. Портрет растаял, не издав никаких звуков.

- Мда, мне всегда казалось, что эта бабка Матильда — персонаж вымышленный, — пробормотала Джинни и посмотрела на брата. Рон был сама серьезность.

- Иди, сестренка, — сказал он. — Дай я обниму тебя на прощание. Возможно, больше и не увидимся. Да, я прощаю тебе этого хорька. И сигареты тоже.

Джинни поцеловала брата в щеку и улыбнулась.

- Береги себя, Рон, защити маму и остальных. Мы обязательно увидимся, я верю!

Она отстранилась от Рона и посмотрела на Гарри. Тот чередовал поглядывания на нее с изучением пола. Джинни приблизилась к нему, и ему пришлось поднять глаза.

- Прости меня, Гарри, — прошептала она. — Не думай, пожалуйста, что я тебя не любила. Я тебя очень люблю, и мне кажется, мы были счастливы, но между нами всегда была стена. Твоя миссия… Ты никогда не брал меня с собой, слишком старался уберечь и...

- Не надо Джин, пожалуйста, — перебил Гарри. — Я всегда тебя любил и хотел, как лучше… Но, к сожалению, не удосужился понять, что у нас с тобой эти «лучше» — разные. Я не сделал тебя счастливой.

Он нашел в себе силы улыбнуться и провел рукой по щеке Джинни.

- Однако, это сделал он, — Гарри кивнул в сторону Драко, и слизеринец опустил голову. — И я действительно рад, что посреди войны ты не была совсем несчастной и брошенной, не умирала от внутреннего одиночества, на которое тебя обрекли мы, стараясь спасти от чего-то, на мой взгляд, более страшного. А теперь, пожалуйста, спасайся, Джинни, и знай, что я ни на что не сержусь. Дни, проведенные с тобой, были лучшими в моей жизни и останутся таковыми.

Джинни заморгала глазами, стараясь не заплакать с новой силой, но Гарри избавил ее от неловкости момента. Он крепко обнял ее, но не задержался рядом дольше, чем это сделал Рон.

- Беги, Джинни, — шепнул он. — Пора прощаться.

- Удачи, Гарри, — ответила она. — За все, за все тебе спасибо, и прости меня, если можешь.

Юноша кивнул и разомкнул объятия. Джинни подошла к Драко и остановилась около него. Несколько мгновений они молча смотрели друг другу в глаза, и, казалось, в этом общем взгляде сказали друг другу все, за все извинились, во всем раскаялись, признались и горячо поклялись.

- Драко, - начала было Джинни, но в тот же момент раздался оглушительный грохот и треск. Что-то разбилось, издалека донесся глухой звук падающего предмета или тела и пронзительный женский крик. Драко резко оттолкнул девушку к потайному ходу.

- Оборону прорвали! — крикнул он. — Давай, Джинни, беги!

- Драко! — воскликнула она, в ужасе вцепившись в его руку. — Я не могу!

- Можешь, если хочешь, чтобы мы были счастливы снова!

Новый удар раздался сильнее прежнего, с потолка посыпалась штукатурка, свет мигнул и что-то затрещало.

- Ты обещаешь? Мы снова будем вместе? — Джинни опустила одну ногу в проход.

- Обещаю! — крикнул Драко. — Беги!

Она кивнула и отпустила его. Новый грохот принес с собой очередное неприятное потрескивание, которое могло иметь только одну причину — северная часть дома горела.

Джинни, подарив Драко, Гарри и Рону последний взгляд, полный страха и любви, скрылась в проходе. Мальчишки ринулись вперед, и вовремя: на место, где они стояли, рухнула люстра.

- Ты ведь обманул ее, Малфой! — крикнул Рон.

- Иначе бы она не пошла, Уизли! — на бегу ответил Драко. — Итак, действуем быстро. Схема такая: я беру Поттера в заложники, ибо сейчас здесь будут "мои" - они должны видеть, что я на их стороне. Уизли, ты выпрыгнешь из-за угла, когда я предъявлю им Гарри, отобьешь его у меня в "честном" бою, и дальше вы спасаетесь со всех ног. Или сражаетесь с Упивающимися, если охота, это ваше право. Вопросы есть?

- Договорились, сукин ты сын! — ответил Рон, впервые в жизни улыбнувшись Драко Малфою, и хлопнул его по плечу. — Ты мне начинаешь нравиться, вроде не такой уж и хорек, каким кажешься.

- А ты вроде не такой тупой громила, Уизли, — парировал Малфой и тоже просто, по-человечески улыбнулся бывшему врагу.

- Когда это все закончится, мы еще вместе выпьем на вашей свадьбе с Джин, — добавил Гарри, стараясь придать голосу непринужденность. — Бери меня в плен, Малфой. "Твои" близко.

И точно, ударная волна нарастала с бешеной скоростью. Все ближе слышались крики, звуки смертоносных заклинаний и нецензурные выражения. Битва шла полным ходом.

- Уизли, в сторону! — только и успел крикнуть Малфой. Гарри понял и кинулся к слизеринцу, подворачиваясь под болезненный захват и всовывая в карман его мантии свою палочку.

В тот же момент последняя стена, разделяющая две половины дома разлетелась с сумасшедшим взрывом. Щепки и мусор посыпались прямо в глаза мальчикам, они закашлялись и нагнулись, стараясь не упасть. В глаза ударил свет, из которого одна за другой выплывали темные фигуры. Драко зажмурился, едва не выпустив «пленника» из рук.

- А я думала, мой племянничек испугался и решил откосить от миссии, — послышался веселый голос Беллатрикс Лестрендж. Она явно командовала парадом и прекрасно себя чувствовала. Ее глаза сияли, волосы развевались в разные стороны. Ведьма находилась в своей излюбленной стихии и даже как будто помолодела внешне. Ее черный плащ был весь покрыт темными пятнами чьей-то крови. Удалось ли кому-нибудь выжить? Скольких взяли в плен?

Драко выпрямился и едва слышно прокашлялся.

- Никак нет, дорогая тетушка! — сказал он, и голос его звучал зычно и звонко. — Я решил провести разведку и посмотри, что нашел! — он тряхнул Поттера и пнул его вперед, картинно наведя на парня волшебную палочку. — Мальчика, который явно долго не протянет!

По клану Упивающихся пронесся восхищенный гул. Раздались аплодисменты. Беллатрикс сияла и едва сдерживалась, чтобы не расцеловать племянника при всем честном народе.

- Ну что ж, Драко, ты явно выиграл билет в лотерею! — расхохоталась она. — Можешь считать, что рейд был успешным, и твое участие триумфально завершено! Сейчас я достану порт-ключ, и Поттер прямиком угодит к Повелителю!

По щеке Беллатрикс скатилась слеза.

- Молодец, сынок, ты всех нас спас, — многозначительно произнесла она. — И с себя немилость смыл, и от мамы с папой отвел тень. Они будут счастливы.

Драко самодовольно кивнул и тряхнул Поттера за волосы, незаметно подтаскивая его к себе так, чтобы ухо Гарри оказалось как можно ближе к его губам.

- Готовься бежать. Палочку не забудь, — шепнул он. - Не надо было ее ко мне в карман совать.

- Нет, Малфой, — слова давались Гарри с трудом, и пришлось повысить голос. — Сдай меня.

- Ты совсем охерел, спаситель мира?! — сквозь зубы процедил Драко, тряхнув "пленника" сильнее. — Что за мания самопожертвования?! Кто нас всех спасет?! Это твоя миссия, кретин ты очкастый! Не время трусить!

- Нет, Малфой, тыдолженменя сдать. Это не трусость. Это мое решение. Сдай меня! Считай, что у меня есть план!

- Но у тебя его нет, придурок!

- Есть один. В нем ты выйдешь героем и сохранишь себе не только жизнь, но и лавры. А еще сдержишь слово, данное Джинни. Да, свою палочку я, пожалуй, заберу, но не спорь со мной, белобрысый хорек. А то зааважу нахрен, даже пикнуть не успеешь. Я тебя убедил?

- Чего он там бормочет, Драко? — поинтересовалась Беллатрикс, приближаясь.

- Матерится, тетушка, — невинно пожал плечами Малфой.

- Пусть, пусть, а то потом милорд ему язык отрежет, и уже не поболтает, — милостиво разрешила ведьма. — Давай-ка, малыш, прикоснись к порталу. Тащи его сюда, Драко!

Драко пнул Поттера вперед, и специально подвернул ногу, давая Гарри возможность незаметно вытащить свою палочку из его кармана. Тот справился с задачей и осторожно кивнул Малфою.

- Ну что, Поттер, страшно? — прошипел кто-то из Упивающихся. — Сейчас за все получишь. Хана вашей братии, сынок. Ты ведь был последней надеждой!

- Не последней! — вдруг раздался голос Рона, выскочившего из-за угла. — Сектумсемпра!

Язвительный упивающийся рухнул, и кровь из его рассеченного тела хлынула ручьем.

- Портал, немедленно, Драко! — крикнула Белла, и Малфой, последний раз встретившись глазами с Гарри и получив утвердительный кивок, толкнул юношу вперед. Гарри Поттера закружило, и он крикнул, обращаясь к однму единственному человеку в этой толпе:

- Я сам этого хотел!

Гарри Поттера, надежду мира светлых волшебников, унесло прочь. На какое-то время толпа оцепенела. Упивающиеся — оттого, что злейший враг наконец-то схвачен, Рон — оттого, что Гарри исчез, Драко — оттого, что Поттер так поступил. Но тишина длилась недолго.

- Ах ты сука! — заорал Рон, кинувшись на Драко с кулаками. Малфой, не ожидавший такого неволшебного и, мягко говоря, неэтичного нападения, упал и распластался под громадным телом Уизли, тщетно силясь оказать хоть какое-то сопротивление.

.- Уизли, этоего план, он сам просил, у него даже палочка с собой! — отбиваясь, пыхтел Малфой, пытаясь донести до сознания Рона правду, но бесполезно. На помощь пришла тетушка Белла.

- Круцио! — завизжала она, и Рона сложило пополам от дикой боли. — Оставь моего мальчика в покое, мой мальчик герой и сегодня это доказал! Подумай, гадкий осквернитель крови, подумай, что он сделал для всех нас, дажедля тебя!

Драко посмотрел на Беллатрикс и поймал ее взгляд. Он только теперь понял, что именно его тетя Белла — та самая, о ком намекал ему отец. Женщина, которая была готова ему помочь в желании спасти Джинни - и помогла, задерживая толпу Упивающихся в другой части дома до тех пор, пока Джинни исчезнет.

- Гореть вам всем в аду! — прорычал Рон.

- Судя по всему, ты не из понятливых, — скорбно вхдохнула Беллатрикс под хохот товарищей. — Впрочем, в кого тебе? Гореть в аду, к сожалению, пришлось твоим родственничкам, пока вы прохлаждались в этой части дома. Что ж, Уизли, ты остался последним в своем позорном роду. Хочешь жить?

- Да пошла ты, старая ведьма, я тебе не верю! — крикнул он.

- А придется.

Из толпы вышел Фенрир Сивый и подошел к Рону.

— Не твоя палочка? — оборотень махнул рукой на бесхозную палочку, валяющуюся на полу. Рон стиснул зубы от злости. — Судя по всему, твоя.

Сивый наступил ногой на волшебную палочку, и та с треском сломалась.

— Была палочка - и нет палочки, - усмехнулся он. - А родственничков твоих мы тебе сейчас представим, малыш. Куда ж без них.

На пол перед Роном упали круглые предметы. Драко сглотнул и побледнел больше обычного. Это были головы семейства Уизли, всех, кто оставался в Норе на тот момент: Молли, Артура, Чарли, Билла и даже его девушки - или уже жены? - Флер Делакур, красотки из французской школы Шармбатон.

- А вот этот паренек болтался снаружи, - сказал Сивый и выкинул последнюю голову. Фред Уизли, один из близнецов. Значит, он все-таки добрался до семейного торжества.

- Убийцы! — заорал Рон, изо всех сил пытаясь вырваться. Фенрир грубо пнул его, и юноша обмяк. Тогда оборотень наступил ногой на пальцы правой руки парня.

- Ну зачем же так огорчаться, — усмехнулся он. — Они сражались, как настоящие герои. Правда, огонь уже пожрал их тела, но мы сделали все, что смогли - спасли их головы. Ты должен радоваться, сынок. Когда бы ты еще посмотрел в глаза любимым родственникам?

Упивающиеся гнусно расхохотались. Драко стоило нечеловеческих усилий сохранять невозмутимый вид. Его мутило. Меньше часа назад мама Джинни стояла в коридоре и обратилась к нему со словом "сынок". А теперь ее окровавленная голова смотрит на него мертвыми глазами. Ему хотелось выхватить палочку и начать убивать Упивающихся, каждого, одного за другим, включая тетушку Беллу. Но он понимал, что в лучшем случае успеет приложить кого-то одного, а в худшем - умрет раньше, чем кто-либо пострадает. Так что Драко держался. Он успокаивал себя тем, что Джинни этого всего не видит и не увидит, потому что она уже далеко отсюда и в безопасности. А у Поттера есть план и, главное, волшебная палочка, которая непременно ему поможет.

- Беллз, слушай, а давай-ка я его укушу, — задумчиво проговорил Сивый. — Парень крепкий, убивать жалко, а оборотень из него отличный получится. Молодой, злой. Как первый раз крови попробует, сразу смирится со своей сущностью и встанет на нашу сторону.

- Валяй, Фенрир, — безразлично пожала плечами та. — Его иначе на нашу сторону не переманишь, а раз не переманишь, то я его убью. Или пусть его убьет Драко. Что скажешь, мальчик мой? Твоя миссия, ты предводитель - как скажешь, так и поступим.

- Пусть послужит Темному Лорду. Хотя бы в виде оборотня, — равнодушно бросил Драко. — Убить его всегда успеется, а так, глядишь, будет какая-то польза.

- Сука! — плюнул Рон. Драко даже не моргнул. Фенрир присел на корточки рядом с Роном, схватил его за рыжие волосы и запрокинул ему голову.

- Злой, зараза, — удовлетворенно хмыкнул Сивый. — Хороший оборотень выйдет.

И впился острыми зубами в щеку Рона Уизли. Тот нечеловечески заорал, и Беллатрикс наградила его дополнительным Круцио.

Через некоторое время Сивый оторвался от обмякшего парня и с нескрываемым удовольствием облизал губы, смакуя кровь Рона.

- Чистокровные почему-то всегда вкуснее, — проговорил он. И тут же согнулся от удара в живот.

Рон, воспользовавшись тем, что его мучители расслабились, собрал оставшуюся после истязаний волю в кулак, пнул Фенрира Сивого и сшиб с ног Беллатрикс.

- Хоть моя жизнь и кончена, да только тебя, поддонок, я уволоку с собой! — прорычал он, бросился на Драко и подмял его под себя. Реакция Упивающихся не заставила себя долго ждать. Тут же мелькнул зеленоватый луч, и прогремели страшные слова Авада Кедавра. Мигом охладевший труп Рона Уизли повалился на грязный пол в непосредственной близости от голов его родни. Беллатрикс метнулась к Драко.

- Драко, ты жив? — она тряхнула племянника за плечи и оторопела. Слева из-под ребер Драко торчала рукоятка кухонного ножа. Откуда он только здесь взялся?! Беллатрикс истошно закричала.

- Убил! Осквернитель крови убил моего мальчика! — кричала она. — Поганый кусок дерьма! Берк, подойди!!! Бегом сюда, ты же колдомедик, твою мать!

- Белла, нож загнан по рукоять, — тихо ответил человек в черном плаще, приближаясь. — Если мы его вытащим, он умрет мгновенно. Если не вытащим... Драко, ты меня слышишь?

Юноша с трудом разлепил глаза. Он истекал кровью и чувствовал, как силы покидают его с каждой секундой.

- Слышу, — одними губами прошелестел он. — Но почти не вижу.

- Белла, мне кажется очевидным, что нож отравлен, — проговорил колдомедик. — Слишком быстрая реакция. Мы его теряем.

- Мы не можем его потерять, болван! — завопила Белла снова. — Не имеем права! Вытащи уже этот проклятый нож!

- Тогда он умрет от потери крови, - повторил Берк. - И в любом случае, яд распространяется слишком быстро. Посмотри, по щекам уже побежали синие дорожки. Даже самые сильные заклинания колдомедицины едва ли дадут ему отсрочку, максимум лишних пять минут...

- Мы аппарируем немедленно! — крикнула Белла. — Помогите мне с Драко, вы!

Внезапно с грохотом обрушилась часть крыши, и на фоне ночного звездного неба стало видно людей на метлах.

- Отряд Авроров! — крикнул Яксли. — Валим, ребята!

Они один за другим стали исчезать в портале, спасаясь со всех ног.

- Сукины дети! Да помогите же мне с Драко! — кричала Белла, но Сивый и Берк схватили ее за руки и потащили к порталу.

- Его не спасешь, Беллз, — прошипел Сивый. — А мы нужны Лорду.

- Так укуси его, волчара! Драко, если можешь, то ползи к порталу, пока он работает! Я его не закрою!

- Его закрою я, Белла, если ты не придешь в себя! — проорал Фенрир. — Парень — труп! Яд оборотня бессилен против любого другого яда, более того, если я укушу его, того и гляди, сам траванусь! А мы нужны Лорду живыми! Война еще не окончена! А твой племянник свое дело сделал, и Мерлин с ним!

Под грохот обрушившейся крыши трое Упивающихся исчезли в портале, а сам портал оказался погребенным под обломками.

Драко закрыл глаза. Он чувствовал, как тело сковывает холод сантиметр за сантиметром, как пространство расширяется и поглощает его. Он переставал осязать, переставал вдыхать, переставал слышать гул звуков, сливавшихся как будто бы в один какой-то голос, отдаленно напоминавший Джинни. Что ж, все вышло даже лучше, чем он предполагал. Он выполнил свой долг перед Волдемортом - возглавил рейд и благородно погиб, вернув тем самым семье расположение Повелителя и надежно защитив отца с матерью от наказания. Он спас Джинни, спас родителей, помог Поттеру в его идиотском плане по спасению мира и сам ушел из жизни, не создавая никому проблем. Да, все так, как и должно быть…

Голос Джинни. Снова и снова. Нарастает и сопровождает его в мир теней.Драко, Драко... Да, Джинни. Я обманул тебя. Мы не увидимся. Прости…

- Драко!

Голос, проходя сквозь вату, неожиданно стал слишком громким, и юноша словно вернулся куда-то назад. Он с трудом разлепил веки и неожиданно четко увидел Джинни. По ее лицу катились слезы, она сидела на коленях рядом с ним, едва касаясь, боясь причинить ему еще большие муки.

- Джинни, — прошептал он, собираясь с последними силами. — Поттер сам захотел уйти к Темному Лорду, я его не сдавал... Он с палочкой, это было представление, но твой брат не поверил… и все-таки убил меня, как и обещал... Я не сдавал Поттера, не сдавал…

- Я знаю, знаю, — шептала Джинни, проводя холодными пальцами по его щеке. — Я все знаю. Я не смогла уйти без тебя, я услышала грохот и вернулась. Я все видела своими глазами...

- Все мертвы, Джинни…

- Но ты, ты еще жив! — Джинни припала губами к его губам. — Я помню всю темную магию, которой ты меня учил, я спасу тебя!

- Спасти мог бы только Снейп, наверно, — выдавил из себя Драко. — Но он не станет мне помогать. Из-за тебя…

- Значит, я сама тебя спасу! Верь мне, больно не будет! — Джинни взялась за рукоятку ножа.

- Бесполезно, милая, — Драко попытался выдавить улыбку. — Пожалуйста, возьми меня за руку, я уже сам не могу этого сделать.

- Небесполезно! — Джинни, обливаясь слезами, сжала его пальцы, и резко вытащила нож из тела юноши. Кровь хлынула ручьем, и она вскрикнула. А потом вошла в некоторый транс и прошептала слова на неизвестном Драко языке. Точнее, на знакомом, разумеется, но не в ее исполнении. Кровь мгновенно остановилась.

- Так ты змееуст, — прошептал Драко. — Теперь все ясно. Теперь я знаю, зачем ты нужна Волдеморту! Я догадывался, но только сейчас убедился. Джинни, ты…

- Не говори ничего, пожалуйста, я должна спасти тебя! — руки Джинни стремительно леденели, она легла рядом с Драко и положила голову ему на грудь. — У меня получится.

- Слишком поздно, моя девочка, это очень сильный яд, — прошептал юноша. — Джинни, я люблю тебя…

Джинни приподнялась и поцеловала его в губы, вложив в этот поцелуй все свои магические силы.

- Я тоже люблю тебя, Драко, — прошептала она, глядя в глаза Малфою и не замечая, как ее слезы падают ему на лицо. — Только не умирай, пожалуйста…

Драко сжал ее руку и закрыл глаза. Джинни закричала, но услышать ее было некому. Вскоре рука юноши разжалась. Джинни с воплями затрясла его тело, кинулась ему на грудь и в бессильном отчаянье ударила себя по щеке в тщетной надежде проснуться от этого кошмара. Ео все происходило наяву, и сердце Драко Малфоя больше не билось.

Внутри Джинни что-то оборвалось. Она встала, подошла к уцелевшей стене дома и несколько раз ударилась о нее головой. Потом она вернулась к телу Драко, подняла нож, обагренный его кровью, взяла лезвие в руку и крепко его сжала.

Она не чувствовала боли, не чувствовала, как рука постепенно немеет, она равнодушно наблюдала, как багровая, горячая и еще живая кровь капает куда-то вниз. Джинни продолжала вдавливать лезвие глубже в свою руку, и постепенно ее кровь полностью стерла с ножа кровь Драко. Тогда она вытащила лезвие из себя, обтерла его краем своей одежды и посмотрела на свою разрезанную ладонь.

— Теперь мы всегда вместе, — прошептала она, отрешенно глядя в пространство. — Твоя кровь во мне, а я всегда с тобой. И я спасу тебя. Я верну тебя. Я вернусь за тобой.

Она села на колени над телом Драко, накрыла его своим телом, и слезы задушили ее снова.

Казалось, время остановилось, и весь мир исчез с лица земли. Какие бы Авроры ни померещились Упивающимся, их не было. Никого не было, никого и ничего. Только неумолимо холодеющий труп Драко, бесконечные слезы Джинни и кошмарная, жестокая тишина обгоревшего дома с отрезанными головами семьи Уизли и растерзанной навеки жизнью. Джинни положила руку Драко на свою спину. Рука не послушалась и тяжело шлепнулась рядом. Джинни всхлипнула и еще плотнее прижалась к любимому телу, стараясь продлить жизнь хотя бы его запаху, впитав его.

Она не знала, сколько времени прошло, да ее это и не интересовало. Зачем теперь нужно время? Куда теперь идти, а главное, какой смысл? Их всех больше нет.Егобольше нет. А значит, нет и ее, и она его не оставит, она пойдет следом, она умрет здесь, рядом с ним, в обнимку, вместе, насовсем. Умрет, чтобы быстрее встретиться там, за чертой, и больше уже не расставаться. Там ведь нет Волдеморта, там их не разлучат.

Чья-то неожиданно теплая рука опустилась ей на плечо.

- Джинни.

Девушка не обернулась. Мира не существует. И ее не существует. Все равно.

- Джинни, ему уже не помочь, — как можно мягче сказал Снейп.

- Если бы вы не отсиживались в углу, Драко был бы жив! — очкнувшись, крикнула Джинни, поворачивая к профессору опухшее и красное от слез лицо. - Вы слышали весь разговор? Давно вы здесь?! Может быть, всю битву в углу просидели, пока ваши друзья убивали моих родных?!

- Я не успел, — голос Снейпа дрогнул, лицо было совершенно искренним. — Мне стоило больших усилий создать иллюзию отряда Авроров, так, чтобы никто не остледил мою магию, и выдернуть Упивающихся отсюда. Я не знал, что Драко ранен. Джинни, я ждал вас у тайного выхода, но там никого не было. Я понял, что дело дрянь, прибыл сюда, а дальше вам известно...

- Это Рон, Рон, — забормотала Джинни, отвернувшись. Она погладила Драко по щеке и убрала с его лба белоснежные волосы. — Рон убил Драко, потому что не поверил, что Гарри сдался в плен добровольно. А у них был план. Гарри у Волдеморта, и у него волшебная палочка…

- Поттер у Темного Лорда? — переспросил Снейп. — Остается только надеяться, что у него и правда есть план, а не только безмозглая гриффиндорская жертвенность. Но нам пора, Джинни. Темный Лорд может лично явиться сюда с минуты на минуту.

- Пусть явится, мне все равно, — проговорила девушка, глядя только на Драко. — Пусть убьет меня и положит рядом с Драко. Или пусть отрежет мне голову и положит с остальными Уизли. Профессор, я не могу никуда идти. Драко ведь не мертв, он спит, посмотрите, как он безмятежен… И я хочу спать с ним. Только с ним и всегда с ним.

- Девочка моя, — Снейп обнял ее за плечи и притянул к себе. — Драко Малфой отдал за тебя жизнь. Для того, чтобы ты жила и была невредима. Вспомни о его жертве, вспомни о жертве своей семьи, о Гарри Поттере, наконец! Они все пошли на смертельный риск ради того, чтобы спаститебя. Не делай их жертву напрасной. Ты же умная девочка, послушай меня!

Внезапный переход Снейпа на "ты" в обращении отрезвил Джинни, возвращая ее в сознание. Она прекратила всхлипывать и задумалась.

- Вы все-таки правы. Но разве мы можем оставить Драко здесь? — прошептала она.

- Мыдолжныего оставить, — вздохнул Снейп. — Упивающиеся вернутся и похоронят его как героя. Если тело Драко таинственным образом исчезнет, Темному Лорду это не понравится. Будь уверена. И потом, мистер Малфой заслужил героические похороны - он же действительно настоящий герой. Герой для нас.

- Дайте мне минуту, — попросила Джинни, и Снейп понимающе кивнул, поднимаясь.

Оставшись один на один с телом Драко, она в очередной раз провела рукой по лицу возлюбленного.

- Спи, любовь моя, спи, моя единственная и настоящая любовь. Я скоро приду к тебе, и тогда нас уже ничто и никто не разлучит. Ты немного обогнал меня, но я знаю, что ты меня слышишь и понимаешь: я тебя догоню. Скоро, любовь моя, очень скоро и уже насовсем. Спи, мое счастье, спи и знай, что ты хранишь не только свой сон, но и мой. Потому что меня тоже больше нет и никогда не будет. Я не говорю тебе «прощай» - до свиданья, Драко. До скорой встречи, любовь моя.

Она поцеловала окончательно остывшие губы Драко Малфоя, которым уже никогда было не суждено потеплеть, и поднялась. Голова закружилась, и Джинни тотчас же пошатнулась, но Снейп среагировал быстро. Он подхватил Джинни и крепко взял ее под руку.

- Пойдем, Джинни. Вот теперь уже точно пора, — сказал он. Джинни кивнула.

Они устремились через обломки растерзанного дома обратно к потайному ходу, не оглядываясь ни на отрезанные головы семейства Уизли, ни на оставшиеся позади тела Рона и Драко. Время пока оставалось на их стороне.