Летучие пираты

Глава 1

Ветер ровный и мы идём с хорошей скоростью навстречу приключениям. Да, мы пираты, а что прикажете делать, если наше судно потопили англичане? Ребята, которым удалось спастись, поклялись мстить за друзей. Тогда мы чудом спаслись, когда взорвалась наша посудина, нормальная французская купеческая марсельная шхуна, безоружная и мирная от киля и до клотика. Эти англичане совсем обнаглели, понастроили больших военных кораблей и считают себя хозяевами морей. Они даже требовать ничего не стали, просто шарахнули по нам орудиями правого борта.

Кто не погиб от обстрела и взрыва, спаслись на жалком плотике, на котором нам суждено было сдохнуть от жажды, никаких припасов нам не попалось, а дождь так и не пошёл. Наступил третий день, и мы уже готовились к смерти, но тут-то нас и подобрала проа аборигенов. Довольно большая лодка, длиной с хороший бриг, но на ней не оказалось ни капли воды. Зато нам вскрыли кокосы, и мы напились кокосового молока.

Аборигены не берут в путь воду, предпочитая кокосы, это сразу и вода, и еда. Ещё на борт берут разные плоды и бананы, которые и едят в первую очередь, как только те пожелтеют. Ни один парусник не станет грузить в трюм бананы, чтобы не пойти с ними ко дну, а эти охотно берут их с собой в плавание. Но проа, это не такое судно, как европейские парусники, их даже с джонками нельзя сравнивать. Эти лодки не зря называют летучими, поскольку они буквально летают, завесив поплавок над водой.

Тогда аборигены доставили нас на остров, и мы отъедались и приходили в себя. Вот там парни и решили мстить. Большие суда нам никак не взять, но создать Англии большую проблему, мы в состоянии. Только нужно обзавестись судном, а сделать это непросто. Денег у нас нет, построить мы ничего не в состоянии, а проа… а почему бы и нет? Наши разговоры услышал и абориген.

– Я говорю по-французски, – завёл разговор Кекоа, туземец, который подобрал нас тогда. – Вам нужно судно, и я помогу построить лодку, если вы готовы. Работать придётся много, но вы получите проа, не хуже моего.

Вот так мы и занялись постройкой нашего судна, но сначала нас отвезли на остров, где росли огромные деревья. Кекоа весь день ходил, высматривая подходящее, а потом стал просить у него прощения и разрешения построить лодку. Дерево внушало уважение, и мы молчали, проникшись моментом. Немного управлять проа я уже научился, хотя дело это непростое. Эти «молитвы» длились до темноты, а утром мы приступили к работе. Предстояло срубить этого гиганта, и мы работали каменными топорами, больше похожими на какое-то тесло.

Сменяя друг друга, мы свалили этого гиганта за неделю, и тут оказалось, что надо срубить ещё и возле кроны. Ещё неделя, и мы получили огромный ствол, из которого можно выдолбить целую шхуну. Но долбить ничего не стали, зато наделали кучу клиньев, а потом Кекоа стал вгонять эти клинья в торец ствола и расколол его напополам. Из этих половин получились широкие и толстые доски, это нам так казалось тогда. Доски перенесли на берег и приступили к изготовлению самой лодки.

Примитивной ручной дрелью, а по факту, палочкой с куском острого камня, сверлили отверстия и стягивали какой-то лианой. Распорки, стяжки, клинышки, всё шло в дело, а в итоге получился корпус, прямой с одной стороны и выпуклый с другой. Теперь предстояло ещё вырубить балки, к которым будет крепиться поплавок аутригер из бревна, и мы рубили так, как показывал Кекоа. Судно вырисовывалось довольно большое, назвать его лодкой язык не поворачивался, поскольку в длину получалось что-то около сорока ярдов.

Бревно на поплавок оказалось единственным, что мы взяли не с этого дерева, да ещё мачта, на неё пошло особое дерево, которое выбрал сам Кекоа. И вот, корпус готов вместе с поплавком, но пока на нём можно только вёслами грести. Парус изготовить оказалось сложнее, чем я думал. Листья пандануса, длинные и с острыми крючками по краям, мы нарезали, но из них сейчас можно плести только циновки. Пришлось срезать острые крючки, а потом буквально варить листья, уложив их в ямку с водой и нагревая её раскалёнными камнями, которые грели в костре. Вот теперь листья можно было разделить и плести из них полотнища, из которых потом и сшили большой парус. Такой сделал бы честь и большому фрегату, но на проа существует очень простой способ «рифить» его. Концы «реев», больших бамбуковых хлыстов, просто стягивают и действующая площадь паруса становится меньше.

Всё готово и Кекоа ещё две недели гонял нас, обучая управлению судном. В основном, обучению матросов бегать по раме, откренивая лодку так, чтобы поплавок едва касался воды, а лучше, летел над поверхностью. Только убедившись, что мы что-то можем, он позволил довести нашу лодку до острова, на котором обитало его племя. Теперь он учил меня определять положение по звёздам, наука не сложная, но надо держать в голове уйму информации. А глупые европейцы считают аборигенов дикими, да они умнее многих капитанов на военных судах, которые без хронометра и секстана не могут обойтись.

Год провели мы на том острове, когда Кекоа, наконец-то, позволил мне сходить на соседний остров и вернуться. Получилось, и тут я сам себя зауважал. Но на первый выход мы обошлись топорами, сделанными, как у аборигенов. Сказать по правде, весьма опасным оружием, которым ничего не стоит проломить череп. За время своего пребывания, мы так загорели, что издалека нас трудно отличить от аборигенов. Вот и ушли на промысел, почти безнадёжный, как нам тогда казалось.

Первым попался пакетбот, развозивший почту между островами. Британский флаг сыграл с ним дурную шутку, и мы легко захватили судёнышко, не оказавшее вообще никакого сопротивления. Денег толком не оказалось, зато в почте нашли весьма любопытные донесения, позволившие спланировать следующие операции. Забрали всё оружие, небогатые денежные средства, и отпустили эту жалкую команду ко всем чертям. Два пистолета, это маловато, зато бочонок пороха, больше на пакетботе всё равно не оказалось.

А вот вторым получилось взять неплохое судно, кеч, перевозивший из Индии в Австралию кое-какие товары, плюс изделия бомбейский ювелиров, шёлк и пряности. Абордаж получился страшным, и парни получили небольшие раны, которые быстро зажили при должном уходе. Зато теперь у каждого есть пистолет, а пороха у нас с избытком. Добавить к этому некоторую сумму, плюс выручку от продажи ценных товаров. Зато теперь у нас прекрасные абордажные сабли и топоры, абордажные кошки и вообще, наша небольшая команда вооружена до зубов.

Товар сложили в сундуки и просто привязали к раме, да и ушли в Индонезию, где продали в Джакарте недорого, зато быстро. После такого можно и отдохнуть, и мы вернулись на остров, прикупив для туземцев кастрюли, сковородки, ножи и милые безделушки для женщин. Нужно сказать, что девушки не прочь «отдохнуть» с парнями, с этим на островах не возникает больших проблем. Прожив неделю на острове, мы снова отправились на промысел, вспомнив о том, что прочли тогда на пакетботе.

Теперь попалась английская шхуна с товаром. Они стали регулярно ходить из Австралии в Индию и между островами. Два десятка матросов для нас вроде многовато, но семь моих парней стоят многих, а семь пистолетов здорово уменьшили количество врагов, выбивая в первую очередь офицеров. Сопротивление быстро закончилось, и мы получили судно в полное распоряжение. Воду и провизию оставили выжившим, зато забрали оружие и всё ценное.

Теперь у каждого по два, а то и три пистолета, кортики и довольно неплохие английские абордажные сабли. Они здорово закрывают кисть и можно биться, не беспокоясь о пальцах. Деньги никогда не помешают, да и товар изрядно проредили, перегрузив серебро с австралийских рудников на проа. В этот раз пришлось задуматься, что делать с таким грузом. Выручил еврей нотариус из Джакарты, который всё тщательно взвесил, позвав своего соплеменника. Они переговорили на своём языке и озвучили весьма неплохую сумму, предложив векселя.

Пришлось собрать совет экипажа, чтобы обсудить это. Наличности нам хватает, а возить за собой сундук с деньгами накладно. В итоге евреи выписали каждому по векселю, и парни спрятали их. Пора заводить сундучки, но на проа нет для них места, впрочем, небольшие шкатулки можно и купить у местных умельцев. Богато украшенные нам не нужны, купили попроще, подписав каждую. На остров вернулись с подарками, а Кекоа помог соорудить на проа «каюту», шалаш из листьев пандануса. В нём мы отдыхали от жары и укрывались от дождя, когда не надо было гоняться за судами англичан, или удирать от линейных кораблей.

Догнать нас нереально, даже в слабый ветер мы летим так, что ни один парусник не способен на такую скорость. От штормов просто удираем за какой-нибудь остров, а там набираем кокосов, бананов и снова путь, когда море успокоится. Доходы растут, раны заживают стараниями островитянок, и мы снова отправляемся на промысел, выбирая исключительно английские парусники. И вот однажды заметили тот самый военный корабль, который потопил нашу шхуну.

– Что будем делать? – я посмотрел на парней.

Они готовы были умереть, но как потопить эту проклятую посудину, с нашим экипажем это нереально. Нас просто перебьют ещё при высадке, даже если пойти ночью, вахта поднимет шум и нам конец. И тут подал голос Гийом, сухощавый молодой парень, прекрасный боец, проворный, как обезьяна.

– Я могу пробраться на корабль и взорвать крюйт-камеру. Надо только немного отвлечь их, чтобы не мешались.

– Ты здорово рискуешь, а если не успеешь выбраться обратно, то тебе конец, – напомнил я.

– Успею, а нет, так и не страшно, отомщу за наших.

– Вскрывать крюйт-камеру непросто, там надёжный запор и замок.

– А не надо ничего вскрывать, у нас же есть порох, взорву бочонок у двери и весь корабль взлетит на воздух.

На том и порешили, а, чтобы Гийому не светиться на палубе, решили открыть нижний орудийный порт, сами же завяжем заварушку на юте, посмотрим, что из этого выйдет. Ближе к утру, когда на собачьей вахте дремлет всё вокруг, подошли на вёслах, сделали лямки к бочонку пороха, фитиль, затем осторожно приоткрыли нижний орудийный порт, растяпы его не закрепили как следует ввиду тихого моря. Подсадили Гийома, и тот исчез в чреве корабля. Мы же ушли за корму и по канатам поднялись на ют, сняв офицера кинжалом. Потом прицелились и открыли огонь по вахте. Заодно и разбили кормовой фонарь, разлили и подожгли масло.

На паруснике началась паника, матросы выбегали, не понимая спросонья, что происходит. Шум мы устроили, как при хорошем абордаже. Это позволило Гийому пробраться к крюйт-камере, устроить плотно бочонок пороха и поджечь фитиль. Мы держали оборону на корме, а Гийом тем временем выскользнул прямо в воду и доплыл до проа.

– Все за борт! – заорал он, выстрелив вдобавок из пистолета, чтобы привлечь внимание.

Мы спустились на проа, быстро поставили парус и ушли подальше от англичанина. Рвануло знатно, небо разорвала яркая вспышка, а за нею долетел чудовищный грохот. Но нас не волновало, что там с судном, стало ясно, что оно затонуло, или потонет в самое ближайшее время. А мы ушли на наш остров, чтобы отдохнуть и отпраздновать пальмовым вином нашу месть.

Англичан потом ещё долго грабили, не покушаясь на солидные суда, пока не стало ясно, что особого смысла в этом уже нет, денег достаточно, чтобы безбедно прожить остаток жизни. К тому же, на острове хватало женщин и наших детей, славных малышей, радовавших взор. Иногда можно поднять парус и отправиться за покупками, если что-то становится нужно на острове, а так и жемчуг можно ловить, рыбачить и радовать милых дам, даря им любовь. Это не так уж и плохо, намного лучше, чем рисковать жизнью при абордаже.