Летние приключения Фёдора Огнохина

Пролог: Опасный трюк

Считалочка:

«Раз! Поиграем-ка сейчас!

Два! Никого нет лучше нас!

Три! Сто подсказок собери,

И! На четыре раздели!

Пять! Нужно заново решать!

Шесть! Как кому и с кем играть!

Семь! Запускаем карусель.

Десять! Девять! Восемь! Семь…»

Федька гонял на самокате по двору. Ветер обдувал лицо, а заспанное солнышко лениво высовывалось из-за крыш высоток. На лето в городе оставалось мало детворы, а ранним утром и вовсе никого не встретить. Но Федьке нравилось такое одиночество. Он мог полностью отдаться воображению. Ведь его никто не дёргал и не отвлекал от интереснейших идей, что приходили к нему в голову.

Шух! Вот Федька промчался по детской площадке, ловко проскочив под горкой. Вжих! По крутой дуге обогнул песочницу и легко вписался в зазор между качелями. Та-дам! Трюк удался. Теперь вверх на склон. Отсюда двор весь как на ладони.

Вон там дворники толкают мусорные баки мимо трансформаторной будки. Рядом с песочницей валяется мятый плакат с восточным календарём. Животные, даты и символы на нём выстроились по кругу, издалека напоминая мишень. На солнечной стороне скамейки бездомный котёнок самозабвенно точил когти о книгу, позабытую кем-то из взрослых. Животное выглядело таким грязным, что настоящий цвет шёрстки показался мальчишке тайной за семью печатями.

Федька ещё раз взглянул на раскинувшийся перед ним пейзаж, соображая какой бы ещё трюк провернуть. В голове мелькнуло знакомое: «А что, если…». Улыбнувшись своим мыслям, он оттащил самокат к краю дорожки. Заднее колесо упёрлось в бордюрный камень. Ботинок легко толкнул асфальт и шар земной быстрее завращался под гремящими колёсами. Хотя … всё это лишь казалось мчащемуся как ураган мальчишке.

Внезапно поднялся ветер и, подхватив драный пакетик у мусорных баков, рванул вслед за самокатом. Казалось, будто он ловит мальчишку. Но тот оказался шустрее. Резкий поворот и ветер наткнулся на стену трансформаторной будки. Проигравший гонку пакетик обиженно взлетел вверх и тут же, пойманный невидимой рукой устремился вниз. Заходя на финальный вираж, Федька лишь краем глаза уловил его движение. Оглянулся на секунду, и тут же опора качелей встретила его звонким ударом о самокат. Незапланированный кувырок вышел неудачно. Пластиковое сиденье качелей, возмущённо зазвенело цепями, отвешивая мальчишке отменный подзатыльник. Федькины глаза тут же отсалютовали в ответ ярким фейерверком искр. Сознание дёрнуло воображаемый рубильник и отключилось.

1. Остров

Едва очнувшись, Федька ощупал голову и “огокнул”, обнаружив под волосами заметный бугорок. Шишка и правда показалась ему огромной. С кулак, не меньше.

«Хорошо, что не на лбу» — подумал он, вставая на ноги и отряхивая битые не раз колени. Вокруг стало тихо, но не так как обычно, по-другому. Федька осмотрелся в поисках самоката и остолбенел. Знакомый с детства двор – исчез. Вместо него перед ним раскинулись просторы неизвестного мира.

Федька стоял на холме, у подножия которого со всех сторон росли деревья. Такой лес упирался в высокие горы. Широким кольцом они будто пленили это место, грозя небесам острыми клыками вершин. А дальше, куда хватало глазу, тянулась водная гладь.

«Море?!» — обрадовался Федька. Мысль что каким-то чудом он оказался на острове, возможно необитаемом, взбудоражила фантазию мальчишки. От восторга у него так забилось сердце, что едва не заложило уши. Ладони зачесались от желания сделать что-нибудь. Но что?

Федька осмотрел холм и заметил заросшую мхом глыбу, торчащую скалой в самом центре. Вокруг неё в редких проплешинах угадывалась мостовая и что-то вроде тропинок, посыпанных жёлтым песком. Мальчишка обошёл глыбу. Но ничего примечательного не заметил, разве что показалось, будто из мшистого ковра торчит то локоть, то рука, то вроде часть лица. Только Федька подошёл ближе, чтобы разглядеть, как в кармане вжикнул телефон.

«Странно. Батарея полностью разряжена, а ведь утром почти сто процентов было, — мальчишка с недоумением посмотрел на чёрный экран. — И что теперь делать? Зарядка дома …»

— А домой я как попаду?! — вслух спросил себя Федька, осознав, что очутиться на необитаемом острове вовсе не так здорово.

— По дороге, — ответил насмешливый голос, заставив мальчишку вздрогнуть от неожиданности. Звук шёл со стороны каменной глыбы. Да только видно никого не было.

— Ты кто? — спросил Федька и прислушался.

— Никто!

Мальчишка во все уши вслушался, во все глаза вгляделся, но не смог найти, кто и откуда с ним разговаривал.

— Вот и молчи тогда, — обиделся Федька и пошёл прочь по первой, попавшейся тропинке.

А та довольно быстро закончилась, уткнувшись в появившуюся из ниоткуда белокаменную стену. Такую высоченную, что из-за неё не видно ни леса, ни гор, ни моря. Федька с удивлением и досадой осмотрел финал недолгого путешествия. И тут на глаза попался яркий рисунок.

Что там?

Подойдя ближе, мальчишка всмотрелся в узор. Здесь красным цветом кто-то аккуратно вывел колоны и перекладины. Вместе они составляли квадратную арку, больше похожую на ворота без дверей. В центре рисунка чернела замочная скважина. Федька заглянул в неё. Ничего не видно. Осмотрелся в поисках ключа. Ничего не нашёл. Тогда недолго думая, побрёл вдоль стены, то и дело, натыкаясь на похожие узоры. Вот и следы свои встретил.

Эхе-хе!

Федька вздохнул, почесал в затылке и стал ощупывать стену вокруг рисунка. Чуточку выше, немного правее, а теперь ниже, левее-левее. И надо же, удача! Один кирпич в кладке немного выпирал. Мальчишка надавил на него и тот легко ушёл внутрь, открывая небольшую нишу. Федька пошарил в ней и нашёл ключ. Тот идеально подошёл к замочной скважине в сердце рисунка.

Ура!

Дважды провернув ключ, мальчишка почувствовал, как стена вокруг задрожала. Раздался скрип, стук и скрежет. И … вдруг … всё стихло. Раздосадованный Федька попытался вытащить ключ, но тот намертво застрял в скважине. Что ж, ничего не оставалось, как попытать счастье с другими «воротами». Пройдя по кругу, мальчишка нашёл все ключи и настойчиво пытался открыть замки.

Неудачно.

Вот и последняя попытка завершилась раздражающим скрежетом, к которому в этот раз примешалось непонятное лязганье. Стена затряслась сильнее обычного. Где-то высоко-высоко раздался оглушительный раскат грома. По небу ярким росчерком прошлась молния, и не успел Федька сказать «гроза», как по земле забарабанили крупные капли дождя.

1.1. Няфа

Белые стены, казавшиеся столь прочными, начали таять подобно льдинкам. Вскоре от них не осталось и следа. Только узоры в виде ворот всё ещё висел в воздухt. Когда же и они исчезли, то на их месте выросли толстые стволы красных колон. Сверху на появившееся широкой перекладине проступила табличка с непонятными закорючками. А чуть выше одна за другой стали появляться чешуйки черепицы и складываться в крышу с задранными вверх краями, превращаясь в 鳥居тории[1]. Стоило лишь Федьке укрыться под ней, как молния снова озарила окрестности. По небу разнёсся очередной раскат грома. Плотный дождь начал редеть и постепенно затих.

Взору мальчишки открылся преобразившийся холм. На его вершине возвышался трёх ступенчатый постамент, на котором вместо глыбы стояла величественная статуя. Над ней парила двухуровневая черепичная крыша с заострёнными краями. Она была такой же кроваво-красной, как и ворота, где Федька спрятался от дождя.

Вокруг постамента образовалась красивая каменная мостовая. Она расходилась прямыми лучами в четыре стороны. Между ними раскинулись ухоженные газоны с постриженными кустами гортензии. Ещё мгновение и вниз по склону побежали каменные дорожки, сплошь из ступенек с покатыми бордюрами на краях.

Как только капли дождя перестали капать с крыши Федька заметил забавное существо очень похожее на птицу. Оно сидело у постамента. Оранжевые крылья закрывали животное с головой. Когда вокруг наступила тишина, наружу высунулась мохнатая рыже-коричневая мордочка. Нет, это была не лиса и не птица. Существо больше напоминало бездомного кота.

— Ты кто? — спросил Федька, поражённый увиденным.

— Никто, — отозвалось крылатое создание, совсем не по-доброму зыркнув в его сторону. На секунду показалось, что оно вот-вот укусит его.

— Кис-кис-кис. Нет? — Федька нагнулся вперёд и сложил пальцы, как его учила бабуля, когда подзывала цыплят. — Цыпа-цыпа, цыпа-цып.

Внезапно существо взвизгнуло и тут же спряталось за статуей. Торчавшие во все стороны не то шерсть, не то перья, окончательно сбили мальчишку с толку. Он подошёл ближе и заглянул за край каменного изваяния.

— Ты меня видишь? — заметив его, прошептало странное создание. — Видишь?

— Угу. А что? Нельзя? — ответил Федька, чем ещё больше напугал загадочное животное. Оно вспорхнуло на крышу и оттуда опасливо выглянуло, вцепившись когтями в самый край.

— Слушай, как мне домой попасть? — Федька указал на ближайшую дорожку. — Может туда?

— Здесь все дороги ведут к одной цели. Той, что сам выбираешь. Как не броди, не петляй, всё равно придёшь куда надо. Хочешь домой — попадёшь домой.

— Значит, нет? — Федька не понял ответа, а потому решил уточнить. — А куда?

— Сколько тебе лет? — существо вытянуло шею, вглядываясь в лицо мальчишки.

— Завтра будет десять, — ответил он, гордо вскинув подбородок. Но тут же опустил лицо, почувствовав, как сердце наполнилось грустью. Ведь друзья разъехались. Никто не придёт поздравить его. И праздновать ему не с кем.

— Вот как, — протянула существо. — А звать тебя как?

— Федька, — не задумываясь ответил он, но тут же уточнил. — Фёдор Огнохин. А тебя?

— Ня Хонга画本[2], — существо спрыгнуло на газон и поклонилось, забавно сложив лапки на животе.

— Хонда? Как мотоцикл?! — оживился Федька, но взбешённое создание тут же набросилось на него.

— Ня! Хон! Га!! Ня!!! — вопило оно, царапая и колотя обидчика почём придётся. Мальчишка лишь защищался, закрываясь руками.

— Айк! — вскрикнул Федька, когда случайный удар пришёлся по шишке. И тут же схватив существо за заднюю лапу, с размаху зашвырнул в сторону кустов гортензии.

Злобное создание закувыркалось по траве, а когда остановилось, то сжалось в дрожащий комок, закрывшись потрёпанными крыльями.

— Больно же! — тут же оправдался Федька. — Сам драться полез. Получил сдачи – не реви!

В ответ существо прошипело что-то неразборчивое.

— Да не злись ты так, — Федька подошёл ближе и протянул руку, чтобы погладить «зверокрыла», так для себя определив забавное существо. — Слушай, Хонда…

— Да, не Хонда я, дубина! — почти плача высказалось несчастное создание и стало рисовать когтем на земле незнакомые символы. — Это – ня. Это – хон. Это – га! Ня-хон-га!

— Га, — ткнул пальцем Федька в то, что походило на перевёрнутую вверх ногами избушку на курьих ножках. — Хон…

Только успел он указать на соседнюю закорючку, как вокруг зашумело, затрещало, заскрежетало. Откуда не возьмись поднялся ветер, да такой сильный, что пришлось закрыться от него руками. Когда же всё стихло Федька увидел, что остался один. Зверокрыл исчез. Вместо него на земле лежала толстая книжица в потрёпанном переплёте.

Федька присел на корточки и попытался прочитать название, но обложка оказалась слишком уж грязной. Он потянулся, чтобы её протереть и … Стоило лишь коснуться, как книжица точно живая отскочила в сторону. Мальчишка попробовал поймать её, но она увернулась и бросилась наутёк, используя обложку вместо крыльев. Взмах, ещё взмах и ещё. Но улететь ей не удалось. Со всего маха книжица врезалась в верхнюю ступень постамента. Кувыркаясь, она свалилась вниз и, перевернувшись корешком вверх, замерла.

Федька увидел уже знакомый рисунок перевёрнутой избушки 画 – «га», а рядом похожий на сломанный зонтик 本 – «хон». Был ещё третий знак, но тот совсем истёрся, оставив всего несколько загогулин.

— 本画- хонга — проговорил Федька и тут же по небу пронёсся раскат грома. Мальчишка решил броситься под крышу, но его ногу под коленом обхватила грязно-рыжая косматая тварь. И обхватила так крепко, что стало больно. Захотелось сбросить её, отпихнуть да пнуть как следует, но не вышло. Тогда Федька схватил злобное существо за шкирку и тряхнул на сколько хватило сил. Лапки разжались, отпустив ногу. Тварь зашипела и попыталась вырваться, но не тут-то было. Вот теперь Федька узнал кто это.

— Хонда, ты зачем на меня напал?

— Я не Хонда! Няхонга я. Няхонга! — истошно вопило существо. — Так сложно запомнить?!

— Слишком длинно и непонятно, — Федька задумался. — Ты грязный как свин. Назову тебя Няф-няф.

— Я тебе что, домашний питомец?! — возмутился зверокрыл, дрыгаясь у него в руках.

— Тогда не цепляйся ко мне, — Федька отпустил существо. Оно упало на каменную дорожку забавно расставив лапы, крылья и распушив хвост.

— Кыш отсюда! — прикрикнул мальчишка и для острастки замахал руками. — Кыш-кыш!

— Чего сразу кыш-то? Хорошо, зови меня Няфу. А я тебя – バカБака[3]!

— Эээ! Чего это я бяка?

— С того, что бестолковый!

Федька рассердился и громко произнёс: «画本-гахон». Зверокрыл ударил крыльями по земле и, кувыркнувшись через голову, превратилась в потрёпанную книжицу. А Федька тут же сказал: «本画-хонга» и книжица превратилась обратно в зверокрыла.

— Гахон! Хонга! Гахон! Хонга! … — повторял он снова и снова, заставляя зверокрыла превращаться туда-обратно.

— Стой!!! Прекрати!!! — заверещал Няфа, выкатив от натуги глаза.

Увлёкшийся Федька замолчал и сразу почувствовал себя виноватым. Нагнувшись к запыхавшемуся существу, он погладил того по косматой голове и тихо извинился: «Прости, пожалуйста».

— Ба-а-ка! バカ人Ба-а-ка-а-дзи-ин[4]! — захныкал Няфа. — Ба-а-ка!!

Федька взял зверокрыла на ручки и стал поглаживать по всклокоченной на спине шёрстке. Няфа успокоился и, уткнувшись носиком в плечо, тихо засопел. Нет, он не спал, отдыхал после многократных превращений. Совсем из сил выбился.

——

Сноски:

[1]Тории (яп. torii/ 鳥居 «птичий насест») — ритуальные врата, устанавливаемые в Японии рядом с синтоинскими святилищами и храмами.

[2]画本 — (яп. 本хон-—книга, 画-га — изображение) — книжка с картинками

[3]バカ (яп. Baka) — дурак /идиот /критин

[4]バカ人 (яп. bakajin /хирагана: ばかじん) – глупый человек / «дурак-человек»

1.2. Пленник Богов

Федька не рассчитывал, что Няфа окажется настолько тяжёлым, а потому недолго думая свалил его тельце под куст. Зверокрыл тут же вскочил на лапки и недовольно зыркнул на мальчишку. Федька демонстративно прошёлся вокруг статуи, изображая, что внимательно её осматривает.

— Это статуя владык этого мира: Кандзи и Кана, — прокомментировал Няфа, хотя его никто не спрашивал.

Каменное изваяние с одной стороны походило на мужчину без лица, а с другой на двуликую женщину. Они настолько сильно прижались друг к другу, что казалась у них одна спина на двоих.

— Они добрые или злые? — спросил Федька, остановившись у женской части статуи. Левая половина каменного лица приветливо улыбалась, а правая хмурилась или же сердилась на что-то.

— Божества не бывают добрыми или злыми. Они отражение человеческих желаний.

— Почему они так руки держат? — Федьке заскучал и попытался залезть на статую. Однако камень после дождя оказался слишком уж скользким.

— Вовсе не странно, — проворчал Няфа и неуклюже взлетев, уселся на плечо каменного изваяния. — Вертикальная левая ладонь знак мудрости, упорства и благородного начала. А упирающийся в неё кулак – показывает силу и стойкость. Поэтому умения владыки Кандзи наполнены настоящей боевой магией. Слова, написанные в образе Кандзи, становятся заклятиями, которые активируются голосом.

«Маги, колдуны и ведьмы…» — в сердце Федьки вспыхнул азарт. Если приглядеться, то одежда статуи напоминала мамин домашний халат, и смотрелась, как балахон волшебника.

— А почему у неё по-другому, да ещё лицо такое «пополамное»? — он кивнул на женскую часть статуи. Руки изваяния в отличие от мужской части оказались не у груди, а на животе. Развёрнутые ладони, где пальцы правой смотрели вниз, а левой вверх, словно давили друг на друга.

— Божество перемен и двойственности – владыка Кана. Её руки показывают единство создания и разрушения, —догадавшись, что Федька его не понимает, Няфа вздохнул и пояснил. — Она разбирает слова-заклятия на части и создаёт новые из полученных фрагментов.

— Это как я переставлял слоги, а ты превращался?

— Нет. Ты всего лишь неправильно произносил Кандзи-заклятие. Символы владыки Каны выглядят иначе и магия у них другая. Собранные вместе её символы могут превратиться в Кандзи-умения и наоборот. Поэтому владыка Кана могла разрушить любое проклятие или изменить его до неузнаваемости. Понял?

— Неа, — Федька зевнул и, заметив вдалеке блеск воды, решил отправиться к морю. Выбрал для этого ближайшую дорожку. Едва встал на неё, как увидел большую трещину в основании статуи. И оттуда торчала металлическая штуковина, на гранях которой ярко играли солнечные блики. Мальчишка присел на корточки и осторожно коснулся находки. Затем крепко схватившись за край с силой потянул на себя.

Няфа заинтересованно вытянул шею, вглядываясь. Не удержавшись на гладком плече статуи, зверокрыл свалился на голову мальчишке. От неожиданности Федька резко дёрнул и вытащил наружу спрятанный в дыре предмет. Трещина побежала во все стороны ломанными линиями.

— Упс, — только и успел сказать Федька, как статуя дрогнула и в следующий миг рассыпалась грудой обломков.

Весь холм заволокло серым облаком пыли. Она так и норовила набиться мальчишке в рот и нос. Федька прикрыл лицо рукавом, прищурил глаза и, схватив Няфу за шкирку, спрятался за ближайшим кустом. Зверокрыл забавно чихнул, а очутившись на траве, принялся стряхивать слой каменной крошки. Зверёк чертыхался через каждый второй чих. Отчего Федьке стало смешно до коликов в животе.

— Дурная башка. Не смейся! Смотри что натворил!

Неизвестно сколько бы ещё зверокрыл ругался, если бы мальчишка не почесал того за ушком. Няфа позабыл все гневные слова и только звонко мурлыкал.

— Испугался? — посочувствовал ему Федька, храбрясь. — Я тоже. Немножко.

— Одни беды от тебя! — зло ответил Няфа. — Ни ума, ни совести!

Выглянув из-за куста, Федька заметил свёрток, украшенный с двух сторон золотистыми штуковинами. Он лежал прямо возле обломков статуи. Мальчишка поднял находку и повертев в руках, крутанул железки вправо-влево. В какой-то момент раздался щелчок. Свёрток развернулся.

На белом полотне проступили линии, сложившиеся в изящную картину. Здесь Федька увидел холм со статуей, лес, горы и море. Правда изображение во многих местах закрывали тёмные кудрявые облака, которые, казалось, двигались. Самым чётким и красочным местом на рисунке оставался холм Кандзи-Каны.

На нём Федька разглядел статую сросшихся богов. Прямо на глазах она рассыпалась горой обломков. В тот же миг с небес посыпались слова:

«Пленник богов, внемли гласу долины! За разрушение алтаря ты останешься здесь навсегда!»

— Нет! Я же нечаянно! — запротестовал Федька. Ему так обидно стало, что едва не расплакался. Ведь не нарочно же, а случайно всё так вышло.

— Я исправлю! — выкрикнул он ввысь.

Небо разразилось страшным хохотом. Зверокрыл взвизгнул и спрятался за Федькой, уже в который раз вцепившись мальчишке в ногу.

«Боги Велики, Могущественны и Мудры. Великодушие и гуманность им не чужды! Сумеешь подношения найти? Алтарь наполнить знанием и мощью? Тогда иди, ищи, твори… Мы будем ждать, отсрочив приговоры!»

— Что нужно искать?

«Первый дар воздуха — Тори. Второй огня — Хэби. Третий от земли — Усаги. Четвёртым станет морская Сакана. Как только их вместе соберёшь, что делать дальше сам поймёшь!»

Небесные слова ничего не объясняли Федьке. Бедняга понятия не имел, что значит «усаги», и с чем едят «тори». Где взять всё это?

— Где их найти? — смело прокричал мальчишка.

«Да загляни хоть в лес глухой. Там встретиться уж дар любой. А нужное сыскать сумеешь, тогда алтарь душой согреешь!»

С небес снова раздался оглушительный хохот. Затем хлопок, точно лопнул гигантский воздушный шарик. На холме над грудой камней вспыхнули четыре символа: белый, красный, чёрный и синий. Что они означали Федька не знал, но стоило пристально вглядеться, как линии задвигались, превратившись в изображение животных: белая птица, красная змея, чёрный кролик и рыбина с синей зеркальной чешуёй.

Мальчишка растерянно глазел как на смену образам пришли неизвестные символы. Внезапно Федька понял, что остался совсем один. Один в незнакомом, чужом и непонятном мире. Здесь нет ни друзей, ни родителей, ни учителей — никого. Только рыжий зверокрыл.

По щекам мальчишки пробежали дорожки слёз. Федька шмыгнул носом и утираясь рукавом лишь сильнее заплакал. Казалось, будто в душе и окружающем мире образовалась пустота. И в ней не осталось ничего, кроме горького детского плача.

Федька немного успокоился, но рыдания продолжались. Мальчишка огляделся и понял, что плачет зверокрыл. Няфа делал это так горько, так жалобно, что любому бы захотелось его утешить. Увы, Федька мог лишь гладить зверька по голове, да чесать за ушком. Оказалось, этого вполне достаточно.

— Ты ведь тоже потерялся. Как я? — предположил мальчишка, когда зверокрыл успокоился.

— Нее. Меня бросили, — Няфа грустно вздохнул. — В наказание.

— И что ты натворил?

— Подвёл хозяина.

— И всё? — удивился Федька. — Плохой у тебя хозяин. Я бы так не поступил.

— Может тогда ты станешь моим хозяином?

— Хорошо. Не бросать же тебя одного, — не раздумывая согласился мальчишка.

Глаза Няфы от удивления стали настолько огромными, что в них можно было увидеть собственное отражение.

— Няфа постарается! — горячо выпалил зверёк с готовностью. Следом он подпрыгнул и звонко хлопнул крыльями над головой. В следующий миг Няфа завис в воздухе, горделиво выпятив грудь. На ней откуда не возьмись раскрылись книжные страницы.

«Точно! Ты же заколдованная книжка!» — вспомнил Федька недавние превращения зверокрыла.

Тем временем Няфа указал лапкой на первую страницу. Мальчишка, недоумевая, ткнул пальцем в светлое пятнышко на обгорелом листе. Тут же на нём проступили забавные кракоязбры: «神の贈り物[1]». Что они означают Федька не знал. Зато зверокрыл заметно оживился.

Для начала он облетел все цветные символы над грудой обломков. Затем подхватил свиток с картой загадочного мира и принялся царапать на нём палочки, крестики, квадратики: «地図[2]». Когда закончил, то громко произнёс: «т(ч)и-зу». Раздался звонкий щелчок и свиток исчез.

Федька подскочил на месте и тут же бросился на зверокрыла с кулаками. Однако тот ловко увернулся и взлетев выше, шелестя страницами на груди. Вот на одном листе проступило изображение птицы, а рядом столбик из кракозябров. Вот змея, кролик… И наконец широким разворотом распахнулась карта 地図 (т(ч)и-зу). В верхней части красовались нацарапанные Няфой символы, а рядом с ними ещё много других.

— Я буду хранить твоё добро, — пояснил зверокрыл, мягко опустившись в траву рядом с мальчишкой. — И помогать всем, чем смогу.

Федька лишь вздохнул. Стоя на холме, он смотрел на убегающие вниз дорожки. Все они упирались в дремучий лес и выглядели абсолютно одинаково. Стена деревьев пугающе темнела в конце пути, не предвещая путникам ничего хорошего.

— Что ж, пошли, — скомандовал Федька.

— Погоди! — зверокрыл бросился к груде камней и стал копошиться, пытаясь что-то выцарапать из щелей. И только Федька решился спросить, как Няфа с довольной миной вспорхнул перед ним.

— Тебе пригодится, — зверокрыл протянул мальчишке кисточку, плотно закрытую склянку с чернилами и короткий деревянный меч, украшенный грубой резьбой. У всех предметов имелись завязки, с помощью которых Федька легко примастырил Няфины находки у себя на ремне.

В путь!

——

Сноски:

[1]神の贈り物 - (яп. «Божий дар» / Kami no okurimono) — имя Фёдор, происходит от греческого Феодорос/Теодорос, что переводиться как «дар богов»: феод/теод — божество и дорон/дор — презент, подношение, подарок.

[2] 地図 – (яп. chizu /хираганаちず) — карта

Дневник зверокрыла: первая встреча

Вот уже целую вечность, я прозябаю у алтаря Кандзи-Каны. Храмовая крыша прохудилась и, обвалившись, рассыпалась горой мусора. Обильно политое дождями и обласканное солнечными лучами всё это добро совсем заросло.

Глядя на бесформенную глыбу, сложно представить, что на самом деле это божественный алтарь. Я много раз взывал к Кандзи и Кане с мольбой помочь мне покинуть этот мир. Ответом всегда оставалась тишина.

А сегодня всё иначе. Алтарь призвал в мир странника. Глупый мальчишка! На первый взгляд всего обычный потерявшийся ребёнок, которому суждено раствориться в утреннем тумане. Был-был и пропал…

Но нет! Этому непоседе удалось снять печати с защитных стен и вернуть храму первозданный вид. Что ж, я ужасно рад случившемуся. Возможно, если примкну к призванному страннику, то смогу избавиться от проклятья и вернуться домой.

Ай-ай-ай! Глупый ребёнок!

Сломал алтарь!

Глас небес! Глас небес! Проклятье!

Почему мне так не везёт?

Ну зачем странник принялся спорить с божественным посланником. Неразумный ребёнок. Однако удача улыбнулась ему. Суровым небесам вздумалось оказать наглецу небольшую милость.

Не верю своим ушам! Они спокойно откликнулись на детскую просьбу?

Глупое дитя получило обещание свободы, если выполнит задание. И кажется, что выполнить его будет не так-то сложно. Всего лишь добыть подношения и вдохнуть жизнь в разрушенный алтарь.

Я от волнения не знаю, что и сказать. Наверное, это мой последний шанс обрести свободу.

Возьми меня с собой! Я пригожусь!

Ты ведь такой глупый! Погибнешь без меня!

2. Лес древомонстров

Храмовые ступеньки ближе к подножью холма сменились обычной тропинкой, слега посыпанной песком. Вдоль неё тянулся невысокий бамбуковый забор. Он выглядел старым. Местами в нём зияли дыры.

«Видимо, хищники постарались.», — мысль о диких зверях заставила Федьку поёжится. В конце концов, он всего лишь ребёнок и ему не справится ни с кабанов, ни с волком.

Мальчишка с надеждой глянул на Няфу. Защитником тот не выглядел, но мог хотя бы предостеречь, предупредить или же дать дельный совет. Однако зверокрыл молча перебирал четырьмя лапками, семеня возле него.

Вот и граница леса за спиной. Впереди тёмная чаща. И как тут искать? Особенно если не знаешь, что именно.

Внезапно трухлявый пень неподалёку заскрежетал, а после задрожал и через пять секунд выскочил из земли. Сквозь щели в каре он грозно проревел боевой клич. Лес ожил. Со всех сторон полетели пугающие звуки: треск, скрежет и зубосводящий скрип.

— Ах ты гнилушка! Пошёл прочь! — заверещал Няфа, отбиваясь он напавших на него трухлявых пеньков. Откуда они взялись Федька не заметил. Зато увидел, как зверокрыл пытается нацарапать что-то на стволах древомонстров. Символ напоминал уже знакомый сломанный зонтик – 本 (хон), только без перекладины внизу.

— 木Ки[1]! — рявкнул Няфа и один из гнилушек тут же рассыпался трухой.

Федька выхватил меч и ударил ближайший пенёк по коре сверху вниз, оставив вертикальную полосу. Тут же треснул ещё раз. Получился крест.

— А теперь так… и вот так, — Федька сделал ещё две царапины, после чего грозно произнёс: «木Ки!»

Пенёк рассыпался трухлявой горкой, а в ней что-то сверкнуло. Мальчишка нагнулся и покопавшись, нашёл пластинку с рисунком. Повертев находку в руке, он догадался, что это рисунок птицы. Только не полный, а лишь брюшко.

Федька сразу прикинул, что будет если собрать все фрагменты: целая птица для подношения. Перехватив меч удобней, он принялся рубить на коре древомонстров символ: 木 (ки), не забывая каждый раз активировать магию выкриком.

Внезапно раздался оглушительный скрип, словно тысячи сухих деревьев одновременно простонали. А затем тишина. Древомонстры отступили, оставив Федьку с Няфой в одиночестве на небольшой полянке. Только сейчас мальчишка заметил, как далеко ушёл от тропинки, если не сказать хуже — заблудился.

В пору испугаться и заплакать, вот только зверокрыл опередил его с причитаниями. Федьке ничего не оставалось как успокоить Няфу.

— Ты знаешь, что значит этот символ? — Федька нарисовал на земле 木 (ки).

— Это знак дерева: «木». Настоящего живого дерева.

— А это? — мальчишка вывалил из карманов собранные фрагменты птицы. Здесь были лапки, клюв, брюшко и даже голова. Не хватало лишь хвоста.

— Это магические символы богини Каны. Те, что создаются взмахом кисти, — Няфа кувыркнулся в воздухе и звонко щёлкнул крыльями над головой. В тот же миг из его груди выпала мятая страница. Зверокрыл расправил её, положив на углы земляные комья. После чего стал водить перепачканным в грязи когтём, приговаривая: か — ка, き — ки, く— ку, け— кэ, こ— ко.

Федька разложил свои трофеи под символами. Птичья грудка — это か(ка). Затем лапки —き(ки), мальчишка сразу вспомнил боевики, где герои, когда дрались ногами кричали «ки-я!». После лапок, он выложил сразу три клювика — く(ку). Вот уж точно звук соответствует картинке. Затем должен быть хвост, но его пока у Федьки не было, так что осталась лишь голова — こ(ко).

— か — ка, き — ки, く— ку,こ— ко, — проговорил он в надежде, что свершится волшебство. Однако ничего не произошло.

— か — ка, き — ки, く— ку, け— кэ, こ— ко! — поправил Няфа. — Не хватает фрагмента.

Лес внезапно зашелестел. Зверокрыл беспокойно заозирался по сторонам. Его ушки стали напряжённо дёргаться вправо-влево, а глаза всё больше и больше округляться от страха. Федька и сам уже догадался о приближении беды.

— Няфа, долго рубить 木 (ки) на каждой гнилушке. Можно их все сразу уничтожить?

— Не знаю, — зверокрыл вздыбил шёрстку на спине и сжался в клубок страха.

— Как будет много деревьев? Целый лес деревьев! — взмолился Федька, заметив, как огромное количество древомонстров высыпало по краям поляны.

— 森Мори[2]! — торопливо ответил Няфа. — Три дерева 木 (ки). Одно сверху, два внизу.

Федька схватил попавшийся под руку кусок коры и нарисовал на нём трижды символ 木 (ки), как подсказал ему зверокрыл: — Так?!

— Так, — не глядя брякнул Няфа и взлетел на ветку ближайшей сосны.

Вот уже самый шустрый древомонстр добежал до Федьки. Четыре заученных удара деревянным мечом: 木. «Ки!» — и слова мальчишки обратили гнилушку в труху.

Федька подхватил кусок коры с тройным 木 (ки) и, зашвырнув в самую гущу приближающихся чудовищ, прокричал: «森Мори!». Как только вещица коснулась земли, все древомонстры рядом с ней обратились в кусты и молодые деревца. Но этого оказалось недостаточно.

Вдохновлённый успехом Федька принялся нарезать на валяющихся вокруг деревяшках символ тройного 木. С криком «森 Мори!», он забрасывал гнилушки, обращая тех в лесную поросль.

Однако, как не старался победить, враги продолжали прибывать. Сил продолжать бой почти не осталось. И тут истошно взвопил Няфа. Федька лишь глянул на него и осел. Неподалёку, между сосен возвышался огромный медведь. Его могучее тело оплели колючие лианы. Животное надрывно хрипело, зло глядя прямо перед собой. На мохнатой спине восседал крупный древомонстр и, судя по кустистым ветвям на голове, являлся королём гнилушек. Монстр ударил медведя по холке колючей дубиной. Зверь взревел. Древомонстры в страхе разбежались, освободив поляну для финального боя.

Няфа забыв, что умеет летать, со всех лап бросился к Федьке и спрятался за его ногами. Лес загудел. Дрожащие гнилушки собрались по краям поляны. Они гудели и бились друг о друга. Шум нарастал. Король древомонстров проскрежетал воинственный клич, размахивая дубиной над головой.

— Няфа, помоги! Нужен символ медведя!

— 熊Кума[3]? — тут же откликнулся зверокрыл и принялся царапать на лопухе сложный рисунок. — Голова, два уха, страшная мордаха. Когти и клыки. Лапки-лапки-лап-ки-ки…熊

Няфа бормотал, а Федька не мог отвести взгляда от готовящегося к атаке короля древомонстров. Вот он снова проскрежетал что-то и с размаху ударил медведя под зад дубиной. Зверь взъярился и бросился вперёд, прямиком на застывшего в страхе мальчишку.

— Готово! — Няфа протянул лопух Федьке. Тот свернул его комочком и зажал в дрожащий кулак. Осталось теперь закинуть самодельный снаряд в пасть медведя, а после произнести заклятие «熊Кума». Вот только первая, она же последняя попытка оказалась жалкой. Заветный комочек попросту недолетал до цели и упал в труху, оставшуюся от поверженных гнилушек.

В панике Федька несколько раз прокричал: «熊Кума!», зажмурился, присел, накрыл голову руками, защищаясь. Раздался страшный рёв, а следом грохот.

Осторожно приоткрыв один глаза, Федька увидел лежащего на поляне медведя. Вокруг него скакал король древомонстров и лупил того по бокам колючей дубиной. Лес точно издал вздох разочарования. Это гнилушки огорчились, что не смогли увидеть всё величие победы своего повелителя.

Федька не стал дожидаться, когда чудовище опомнится. Поднял с земли одну из деревяшек с тройственным символом木 (ки) и, с криком «森 Мори!», бросил её под ноги веткоголовому королю.

По поляне разлетелся ужасающий треск. Земля на поляне вздрогнула. Всё гнилушки вокруг застонали, завыли, заскрежетали. Чёрные тучи заволокли небо и сразу же по нему промчалась молния. Следом за ней раскат грома и… на лес обрушился холодный ливень.

——

Сноски:

[1]木 – (яп. Ki ) — дерево

[2]森 — ( яп. mori /хирагана もり) — Лес (много деревьев/скопление деревьев)

[3]熊 — (яп. kuma / хираганаくま) яп. - медведь

2.1. Хранитель леса

Федька побоялся прятаться от дождя под деревьями, а потому остался мокнуть посередь поляны. Однако несмотря на то, что вода стояла стеной, над головой мальчишки словно зонтик раскрылся.

Чудо!

Задрав голову, Федька увидел деревянную крышу. Она походила на ту, что парила над статуей Кандзи-Каны. По мере того, как стихал ливень, вокруг проступили очертания причудливого строения. В его центре росло огромное дерево. Через дыру в крыше оно стремилось ввысь. Толстый ствол в два обхвата опоясал толстый канат[1], на котором болтались бумажные зигзулины 標縄 с(ш)именава[2]. А у самого подножья выросла дощатая площадка на бревенчатых опорах. Расставленные по углам красные столбики соединяли пол с крышей, придавая строению вид беседки. Образ дополнили невысокое ограждение из сплетённых ветвей. На них в мгновения ока проклюнулась и распустилась молодая листва. Уже сквозь неё стали пробиваться бело-розовые бутоны.

Дождь прекратился. На умытых небесах заиграла радуга, а воздух наполнился ароматов свежести и цветов. Лесную поляну щедро залило солнечным светом. Сейчас она уже не казалась Федьке маленькой. Словно раздалась в ширь, оттеснив деревья к новым границам.

Как по волшебству перед мальчишкой появились ступеньки. Федька осторожно шагнул и поднялся на дощатую площадку волшебной беседки. Там он увидел приземистый столик, накрытый для чаепития. Чайник, блюдца и чашки нежно голубого цвета соседствовали с серебристыми ложками, увитыми плющом. Федька хотел рассмотреть поближе, протянул руку и… За спиной послышалось громкое сопение. Он оглянулся и остолбенел.

— 熊 Ку-ма? — испуганно проговорил Федька.

Медведь кивнул и заговорил. Вот только ни слова Федька не понял. Лишь догадался, что убивать, наверное, не будут. Уже хорошо!

— Няфа, — позвал он зверокрыла. Однако тот носился по поляне, мелькая грязно-рыжим пятном.

熊Кума замолчал и выжидающе посмотрел на Федьку. Через несколько минут неловкого молчания зверь, видимо, догадался, что его не понимают и досадливо покачал головой.

И тут наконец-то явился Няфа. Он вывалил на дощатый пол целую гору птичьих фрагментов. Здесь было всё: か — ка, き — ки, く— ку, け— кэ, こ— ко. Обрадованный Федька сразу взялся за составления картинки. К грудке приставил лапки, голову, клюв и хвост. Медведь молча наблюдал за происходящим.

— か (ка), き (ки), く(ку), け(кэ), こ(ко), — произнёс Федька, но ничего не произошло. Он расстроено посмотрел на зверокрыла. Тот лишь пожал плечами и сказал:

— Магия Каны совсем другая. Не такая как у Кандзи. Наверное, нужно что-то ещё сделать.

— Что? — с готовностью поинтересовался Федька, но зверокрыл ничего не ответил.

Всё это время 熊Кума смотрел на них, задумчиво теребя мохнатое ухо. А потом сорвал с ближайшей ветки зелёный лист, нацарапал на нём несколько символов и отчётливо произнёс: «鳥かご Торикаго![3]». Тут же в его лапе появилась птичья клетка. Он поставил её на стол и кивнул мальчишке.

Федька почесал в затылке, соображая, чтобы всё это значило. Для начала положил набор из фрагментов птицы на дно клетки. Ничего не произошло. Тогда он решил напихать в неё все найденные пластины. Снова ничего. В пору отчаяться, но тут ему на глаза попался бумажная трубочка. Её приладили на самом верху 鳥かご Торикаго. Федька расправил бумажку, после чего глянул на медведя с Няфой. Кума заговорил, но мальчишка снова ничего не понял. Пришлось зверокрылу переводить.

— Он говорит, Кана пользуется кистью.

— Точно! — Федька вспомнил, что зверокрыл дал ему не только меч. Отцепив с пояса чернильницу и кисточку, он сложил предметы на стол. После чего с минуту глядел на белый лист. Он казался Федьке слишком узким, чтобы поместить какое-либо слово. Разве что в столбик. Так и поступил. Глядя на найденные фрагменты, он записал поочерёдно все символы: か (ка), き (ки), く(ку), け(кэ), こ(ко).

Едва только Федька завершил писать и приготовился озвучить, как значки сами вспыхнули, превратившись в единый узор, похожий на сидящего в клетке попугая 鳥Тори[4].

— 鳥 — Тори! — проревел Кума.

— 鳥 — Тори! — вскрикнул Няфа.

— 鳥 — Тори, — повторил Федька.

С громким хлопком клетка наполнилась птицами. Они быстро нашли незапертую дверцу и стремительно покинули темницу. Разномастная стая расселась на ветвях дерева-беседки и радостно загалдела.

И тут с неба прилетел оглушительный грохот. От неожиданности Федька начал икать. Зверокрыл же в испуге спрятался под стол. Но ничего страшного не произошло. Лишь громогласные слова промчались по округе:

«Первое подношение — 鳥Тори! Принято!»

——

Сноски:

[1]標縄/ 注連縄/ 七五三縄 — (яп. Shimenawa / Симэнава) — ограждающий канат, отмечающий священное место

[2]紙垂 /四手 – (яп. Shide) – бумажная зигзагообразная лента, ограждающая от злых духов "четыре руки"

[3]鳥かご— (яп. torikago) — птичья клетка

[4]鳥 — (яп. tori /хирагана とり ) — Птица

2.2. Птица в клетке

Тёплый ветер промчался по лесу. Ворвавшись под крышу дерева-беседы, он растрепал волосы Федьки.

— Смотри-ка! — воскликнул Няфа, указывая лапой на появившуюся мощёную дорожку. На ней, прямо на границе большой поляны, выросли красные столбы с черепичной крышей 鳥居 (тории). Один в один, как на холме. Федька подошёл к ним и увидел на табличке знакомые символы 木 (ки): 森林[1].

Няфа тоже их заметил. Он радостно подпрыгнул, после чего кувыркнулся в воздухе, звонко щёлкнув крыльями. На груди зверокрыла зашелестели страницы. В какой-то момент они распахнулись широким разворотом. Здесь была уже знакомая карта местности 地図 (т(ч)и-зу). Федька глянул на неё и увидел, как над лесом исчезла облачная завеса. Теперь здесь отчётливо проступили очертания поляны с деревом-беседкой. Следом, по всей 地図 (т(ч)и-зу) загорелись отметки в виде красных ворот 鳥居 (тории). Над двумя из них парили таблички с кракозябрами.

Мальчишка вгляделся в ту, что висела над лесными воротами. Попытался прочесть знаки: — 森 (мора), 木 (ки) и 木 (ки).

— Неверно, — со смешком выдал Няфа. — Всё вместе читается как 森林 — «с(ш)инрин!». А алтарь на горе… Видишь-видишь? Рисунок с крышей, столбами и оградой. Это знак 寺 — «тэра»[2]. А рядом — дом. Он обозначает башню 塔 — «то»[3]. Выходит, холм — это не больше не меньше, как храмовая башня 寺塔 — «тэрато»[4].

В разговор вмешался Кума. Он что-то с жаром объяснил Няфе и тот закивал ему в ответ. Когда медведь смолк, зверокрыл перевёл услышанное.

— Этот 熊Кума — хранитель и защитник храмовых лесов. Он говорит, мы с тобой сняли проклятье и освободили духов воздушных стихий. Поэтому можем использовать 鳥居 (тории). Это вон те красные ворота в виде птичьего насеста. Они мгновенно перенесут нас в любое место на 地図 (т(ч)и-зу. Нужно лишь произнести название мечта и коснуться парящей над ней таблички. Теперь мы легко вернёмся на холм или обратно в лес.

В груди Федьки вспыхнуло пламя азарта. Мальчишке сразу захотелось испробовать 鳥居 (тории). Он как сумел поблагодарил 熊Куму и, найдя на карте изображение 寺塔(тэрато), чётко произнёс его.

Послышался шорок множества крыльев. Федька ощутил ветер, ударивший в лицо. В следующий миг мальчишка уже стоял на холме, аккурат под узкой крышей 鳥居 (тории).

— Здорово! — он восторженно хлопнул в ладоши. И тут захотел вернуться в лес, но вид разрушенной статуи охладил пыл. Федька заметил, что парящие над руинами кракозябры изменились. Вернее, те, что обозначали первое подношение — 鳥 (тори).

Теперь там парила клетка, в которой сидела живая птица. На белых перьях вдоль всего тела Федька разглядел рисунок в виде знакомых символов: か (ка), き (ки), く(ку), け(кэ), こ(ко). А на груди пленницы красовалось鳥(тори).

— 鳥Тори! — выпалил Федька. Птица встрепенулась, посмотрела на него и тут же прокричала: か — き — く— け— こ!!! か— き — く— け— こ!!! か— き — く— け— こ!!!

Она гневно ударила крыльями о прутья клетки. И без подсказок Федька понял — пленница жаждала свободы. Недолго думая, он подошёл ближе и потянулся к замку. 鳥Тори замерла.

Федька осмотрел его и увидел головоломку: вырезанные в металле канавки и бегунок в левом верхнем углу. Очевидно, чтобы открыть замок нужно пройти весь лабиринт. Но дорожек оказалось так много, что глаза у мальчишки разбежались. Почесав в затылке, Федька ещё раз взглянул на притихшую пленницу. Рисунок на её груди отдалённо напомнил ему рисунок канавок на замке. Посчитав это подсказкой, Федька сдвинул бегунок. Спустя серии неудачных попыток ему всё-таки удалось повторить рисунок鳥 (тори). Клетка распахнулась, выпуская пленницу.

— 鳥Тори!— позвал Федька, выставив вперёд руку с деревянным мечом. Птица послушно уселась на запястье. И пробежав по всей длине, добралась до плеча.

— か — き — く— け— こ— こ— こ! — принялась она ворковать, ласково тыкаясь клювом в шею и подбородок своего спасителя. —く— け— け, き— き—か, こ—く— け, く— か!

— Щекотно! — расхохотался Федька, едва не сбросив 鳥Тори с плеча.

— Пф! — обиженно фыркнул Няфа и вспорхнул на крышу, где, свесив хвост, принялся ворчать себе под нос.

— Няфа! Давай теперь по другой тропинке пойдём? — примирительно обратился к зверокрылу Федька. 鳥Тори, словно поняв о чём идёт речь, тут же взлетела в небо и стала кружить над головой своего спасителя.

В этот момент Федька увидел, что на рукоятке меча образовалась белая отметина в виде 鳥 (тори). Да и сам клинок изменился. Потяжелел, посерел… мальчишка провёл ладонью по поверхности и с удивлением отметил шершавость. Сначала посчитал, что повредил оружие, сражаясь с древомонстрами. Но постучав по нему костяшками пальцев, осознал — меч действительно изменился. Он словно окаменел!

— Ну, пойдём! — Няфа наконец-то спрыгнул на землю и засеменил по первой попавшейся дорожке, отвлекая Федьку от размышлений о мече.

——

Сноски:

[1]森林 – (яп. shinrin / хирагана しんりん) — Священный лес / роща

[2]寺 — (яп. tera / хирагана てら) — Храм. Используется в основном для обозначения буддийских храмов или всех храмов (寺社 – дзися / хирагана じしゃ). Чтобы подчеркнуть синтоистское происхождение храма, то используется другой иероглиф (社).

[3]塔 — (яп. to / хирагана と) — Башня/пагода. Используется для обозначения храмовых башен, а также башен-сокровищниц. Чаще встречается в составе различных словосочетаний, таких как 寺塔 — Терато

[4]寺塔 — (яп. terato / хирагана てらと) — Храмовая башня

Дневник зверокрыла: Ка-Ки-Ку-Кэ-Ко

Знал бы か-こ-й ужас ожидает в этом проклятом 森, ни за что бы туда не отравился. Трухлявые деревяш-き пытались пола-こ-миться моим бесценным мясом. А этот мальчиш-か даже не подумал встать на мою защиту. Сам едва не погиб.

Нет! Нет! Нет! Он определённо доведёт меня до могилы.

Но в чём нельзя ему от-か-зать, так это в удачи. Иначе か-к объяснить, что, не владея местной магией он победил こ-роля древомонстров и очистил 森林от скверны. Даже 熊склонил перед ним голову в знак уважения.

Одно хорошо. Мальчиш-か добыл первое подношение — 鳥.

Что ж посмотрим か-к пойдёт дальше. Вот толь-こ белая く-рица так и напрашивается быть съеденной мной. け-м она себя возомнила? Липнет к мальчиш-け! Вот я ей по-か-жу!

3. Горы камнемонстров

Дорога круто свернула под склон. Няфа побежал рядом с Федькой, периодически взлетая и осматривая окрестности. 鳥Тори же всю дорогу сидела на плече своего спасителя и курлыкала.

В этот раз дорога через лес превратилась в приятную прогулку. 森林 (с(ш)инрин) заметно преобразился. Повсюду, жужжа и стрекоча, носились различные букашки. В кронах деревьев прятались птицы, чьи голоса раскрашивали лесную тишь палитрой ярких звуков. Несколько раз на тропу выскакиваои зайцы, а ещё косули и даже молодые кабанчики. Деревья перестали вставать плотной стеной, преграждая путникам дорогу. А частые кустарники лишь радовали обилием вкусных ягод.

Солнечный свет, пробиваясь сквозь густую листву, тянулся к земле ласковыми, тёплыми лучами. К концу пути лес сильно поредел. Дорога вильнула влево и дальше побежала зигзагами между скальными выростами. И чем дальше, тем растений становилось всё меньше, а камней больше. Вскоре местность приобрела совсем горный вид.

Теперь скалы не просто лезли с двух сторон от тропы, они будто тянулись к путникам, желая задавить тех своей мощью. Ощущение нависшей угрозы прицепилось к Федьке, подгоняя каждый шаг. Его спутники тоже растеряли уверенность. 鳥Тори заметно притихла, вцепившись мальчишке в плечо. А Няфа и вовсе мешал идти, испуганно бросаясь под ноги.

И вот на тропе появились первые трещины. Некоторые из них оказались довольно глубокими и пыхали жаром. Сначала Федька легко перепрыгивал через них. Однако дальше всё усложнилось. Вскоре ему пришлось перебираться через такие проломы едва ли не ползком по самому их краю.

А там…

Внезапно земля посыпалась прямо из-под Федькиных ног. Мальчишка успел схватиться за ближайший каменный выступ и провисел так, пока Няфа не пришёл ему на помощь. Благодаря зверокрылу Федьке удалось взобрался на каменюку и осмотреться.

Извилистая тропа здесь окончательно провалилась, оставив от себя лишь зигзаг провала. Из разлома неожиданно вырвалось тёмное облако. Федька резко отвернулся и, сжавшись в комок, накрыл голову руками. Он услышал, как Няфа с 鳥Тори перепугано разлетелись. Шум их крыльев на время отвлёк мальчишку от страшного гула.

Когда же всё стихло Федька осторожно глянул в сторону провала. В этот миг из разлома рванул поток кипятка. Он устремился в небо, накаляя воздух. Стало душно и влажно. С каждым вдохом Федьке всё тяжелее дышалось. А тут ещё жажда вцепилась ему в глотку, неистово пульсируя в ней. Голова мальчишки пошла кругом, а вместе с ней и реальность расплылась кривыми разводами.

Теряя сознания Федька заметил, как оживлённо задвигались камни. Быть может, они нарочно ждали, когда беспечный путник попадёт в расставленную ими ловушку. В прочем, мальчишка быстро погрузился в темноту и очнулся уже в прохладной пещере.

Справа, слева и даже сверху, куда хватала взора, прыгали, шагали, катились камнемонстры. Ни обликом, ни размерами они не походили друг на друга. Но это не мешало им слаженно работать всем вместе, то собираясь в сложные конструкции, то рассыпаясь по одному. Ни у кого из них Федька не заметил рта, глаз, ушей или носа. Зато услышал, что камнемонстры то и дело перестукиваются.

«Морзянка?» — Федька попробовал представить точки и тире, но ничего не вышло. В конце концов он только слышал об азбуке Морзе, а пользоваться ею не умел. Оставалось лишь наблюдать и гадать, что будет дальше.

Спустя полчаса несколько каменюк сложились в змееподобных трёхруких големов. Они «подползли» к Федьке и, схватив его за четыре конечности, потащили к лавовому озеру. Здесь сквозь дрожащий от жара воздух едва просматривались очертания золотого трона. Подобно величественной короне, он венчал зеленоватую статую спящего тигра.

Големы бросили Федьку на берегу и принялись стучать кулаками о пол пещеры. Поднявшийся грохот, эхом разлетелся в убегающих тоннелях, где и потерялся. Как только трёхрукие големы закончили шуметь, Федька отчётливо расслышал булькающие звуки. Поднявшись на ноги, он увидел, как из озера вынырнула гигантская огненная ящерица. Она шустро вскарабкалась на трон и присвистнув, начала ритмично бить хвостом по тигриной голове. Трёхрукие големы начали раскачиваться в такт её ударов. Когда ящерица остановилась, они рассыпались валунами и покатились в ближайший тоннель.

Наступила тишина.

Федька во все глаза смотрел на развалившееся на троне животное. Он мысленно представил, как тварь броситься на него и заглотит, словно букашку. От страха колени у мальчишки дрогнули и ноги едва не сложились пополам, как надломанные спички. Прошло всего несколько минут, как к лавовому озеру вернулся один из змееподобных големов.

«Змееголь», — мысленно окрестил его Федька.

На своей спине тот принёс чумазую, растрёпанную девочку. Не говоря ни слова, она сползла на пол и подошла к статуе тигра, где принялась оттирать зеленоватый налёт. Ящерица что-то недовольно пропищала и ударила девчонку хвостом, точно хлыстом. Та сразу упала на колени, испуганно закрывшись руками от нового удара. Федька хотел было кинуться на помощь, да змееголь взял его в кольцо и сдавил по бокам.

Мальчишка ойкнуть не успел, как его притащили к тигриной статуе и бросили у дрожащей от страха девочки. Змееголь рассыпался валунами и укатился в ближайший тоннель. Ящерица громко пискнула. Испуганная девочка подскочила на месте. Федька увидел в её руке щётку с торчащими во все стороны металлическими зубьями. Вещица смотрелась нелепо и громоздко в её миниатюрных пальчиках. Девочка торопливо заелозила щёткой по бронзовой морде тигра.

Ящерица что-то швырнула Федьке под ноги и, злобно прошипев, выпустила из пасти язык пламени. Мальчишка подобрал упавший предмет и с интересом оглядел его. Короткая каменная ручка крепилась к металлической лопатке, сплошь усеянной острыми шипами. Он приложил колючий край к зелёному налёту статуи и немного потёр.

Понаблюдав за пленниками не больше часа, ящерица заскучала. Широко зевая, она сползла с трона и вальяжно направилась к лавовому озеру. Ещё мгновение и её пылающее тело приняли объятие кипящей магмы. Ящерица проплыла несколько кругов вдоль берега, после чего нырнула и больше не показывалась.

3.1. Владыка гор

Едва поверхность лавового озера успокоилась, Федька повернулся к девчонке и спросил: — Ты кто? Я Фёдор. Ты давно здесь? Знаешь, как выбраться?

Она недоверчиво покосилась на него и ничего не ответила.

— Боишься змееголей? — догадался Федька и прошептал ей на ухо. — А я нет.

— Не боится он, как же, — насмешливо высказался Няфа, внезапно появившись прямо под ногами мальчишки. — Скажи ещё, что коленки от радости трясутся. Ага-ага!

Удивлённый и взбудораженный Федька схватил зверокрыла и крепко обнял.

— Пусти! Задушишь, — Няфа вывернулся из рук мальчишки и недовольно фыркнул. — Бака! Что делать будешь?

— Биться! — Федька пошарил по бокам, в поисках оружия.

Пояс, на котором крепился меч и прочие полезные вещицы по-прежнему был на месте. Камнемонстры не позарились на него, чему Федька ужасно обрадовался.

— Няфа, какой символ обозначает «камень» или «гору»? А лучше целую гору камней, — он вспомнил, как рассправился с древомонстрами и сейчас был уверен в своих действиях.

— Гора будет 山[1] — «яма», — зверокрыл начертил лапой символ похожий на букву «Ш». —Обыкновенный камень — 石[2] — «ис(ш)и». Если написать два знака вместе, то получится скала — 岩[3] — «ива». Ясно?

— Угу! Надо потренироваться, — Федька огляделся, опасаясь возвращения змееголей и прочих камнемонстров. Из тоннеля, что шёл неподалёку, донёсся знакомый перестук и дальше тишина.

— Кубик в кепке 石— «ис(ш)и», — диктуя себе, мальчишка вывел первый знак. Затем, повторив его ещё четыре раза, принялся вырисовывать символ горы 山 — Я-м-а .

Федька почти закончил ряд, как гладь лавового озера начала пузыриться. Девчонка тихо ахнула и, схватив металлическую щётку, бросилась натирать тигриную статую.

— Как будет тигр? — в полголоса спросил Федька, надеясь провернуть тот же трюк, что и с 熊Кумой.

— 虎[4] — «тора», конечно, — зверокрыл шустро начертил сложный символ и принялся объяснять его. — Видишь, здесь изображение тигра, стоящего на задних лапах. Длинный хвост, полоски, лапки. А зачем тебе тигр?

Вместо ответа Федька торопливо перерисовывал знак на лапу статуи и громко произнёс: «虎Тора!». Ничего не произошло.

Между тем пузыри в озере прекратили лопаться и с плеском на берегу показались передние лапы огненной ящерицы. Её морда высунулась вслед за ними. Из приоткрытой пасти шёл такой жар, что воздух вокруг начал плавиться. Тварь грозно пискнула.

Приближающийся грохот наполнил все тоннели разом. Камнемонстры спешили на зов огненной владыки. От страха Федька крепче сжал рукоять окаменевшего меча. Всё это время ящерица не моргая пялилась на него и, казалось, насмехалась.

Вот из близлежащего прохода выкатился первый булыжник, а за ним следующий. Они мчались так быстро, что Федька не успевал выбивать на них нужные символы. Только одну или две черты, и то если повезёт. Камнемонстров же в зале становилось только больше, и они вовсю складывались в змееголей.

«Так не пойдёт», — подумал Федька, пытаясь как можно быстрее найти решение проблемы. И оно нашлось, стоило лишь опустить голову и увидеть несколько плоских камешков.

Придавив один такой к земле, он нацарапал на нём 石(ис(ш)и) остриём меча. Затем поднял «голыш» и кинул в только что собравшегося из валунов змееголя.

— 石Ис(ш)и! — прокричал Федька вслед за броском.

Камень попал в голову трёхрукого чудовища, и та сразу же рассыпалась мелким щебнем. После чего его тело развалилось на множество камнемонстров, которые принялись кататься вокруг образовавшейся насыпи и нервно перестукиваться.

— Ура! — обрадовался Федька. — Так вам!

Встав на колено, он с азартом выцарапал 石(ис(ш)и) на всех голышах, что оказались под рукой. Няфа, очевидно догадавшись о его задумке, перелетел ко второму тоннелю и набрал там целую горсть таких же камушков.

— Бей змееголей! — Федька подкинул расцарапанный голыш и плашмя ударил по нему мечом, отправляя в самую гущу змееголей. — 石Ис(ш)и!

Ещё один монстр развалился, утратив среднюю часть себя. А за ним второй, третий, четвёртый... Заклятие «石ис(ш)и», выкрикиваемое вслед за свистом летящего голыша, разрушало и без того не стройные ряды камнемонстров.

Огненная ящерица, взъярившись от увиденной картины боя, принялась лупить хвостом по берегу. Она бида растерявшихся подданных и грозно попискивала. Те в свою очередь откатившись к стенам пещеры стали собираться в более мощные конструкции.

— Вот ещё камни. Последние. Больше нет, — посетовал Няфа, ссыпая под ноги мальчишки партию найденных камешков. — Надо лететь в глубь тоннелей.

— Не уходи, — остановил его Федька. — Справимся!

Он нацарапал 山(яма) на голыше и сразу же запустил его в камнемонстра-гиганта, который практически обрёл новую форму и стоял ближе остальных.

— 山Яма! — выкрикнул Федька, всем сердцем надеясь обратить чудовище в гору щебня. Однако камнемонстр хоть и вздрогнул, но не рассыпался. Как будто в заклинании чего-то не хватило.

— Тогда… — Федька взял второй голыш и нацарапал сочетание 山(яма) и 石(ис(ш)и) вместе. Так получалось заклятие 岩(ива), означающее «скалу».

Когда мальчишка поднял голову, чтобы испытать снаряд на враге, то увидел сразу четверых змеегольных титанов. У каждого было по шесть рук и три хвоста, а в пасти вместо зубов катались мелкие камнемонстры. Казалось, они готовились перемолоть Федьку в муку, если только поймают.

От страха у мальчишки аж ноги подкосились. Приготовленный для проверки голыш с символом 岩(ива) выпал из дрожащих пальцев. А следом с грохотом упал и меч. Змееголи-титаны словно того и ждали. Они разом бросились к Федьке, широко раскинув объятия.

— Чё застыл? Дубина! — Няфа треснул мальчику по голени. — Раздавят! Ба-а-ка!

В оцепенении Федька рухнул на колени. Сердце в груди заухало так, что уши заложило. Дрожащие руки потянулись к мечу, но вместо рукояти пальцы схватились за острый край. Боль мгновенно отрезвило мальчишку. Пульсирующая ранка на подушечке пальца осенила его новой идеей.

Пещеру затрясло от шагов камнемонстров-гигантов. Поднялся жуткий грохот и в нём Федька едва расслышал всхлипы девчонки. Она свернулась у лап тигриной статуи, закрыв уши руками. Ей было куда страшнее, чем ему.

«Не бойся!» — мысленно подбодрил он её и себя заодно. Затем окровавленным пальцем начертил знак 岩(ива) на оставшихся голышах, принесённых зверокрылом.

Змееголи-титаны подошли совсем близко, когда Федька выпрямился и без помощи меча стал швырять в них расписанные кровью камни.

— 岩Ива! 岩Ива! 岩Ива! 岩Ива… — кричал он не переставая.

По Федькиному лицу скатились слезинки, в носу защекотало и защипало от ненужной влаги. Стало темно от нависших тел огромных монстров. Казалось ещё мгновение, и они раздавят мальчишку.

— 岩Ива… — прохрипел Федька, сжимая в кулаке последний голыш с нацарапанным символом岩(ива).

С неприятным шорохом гигантские камнемонстры рассыпались гравием. На их месте тут же выросли ряды сталагматов, образовав подобие высокого забора. Не смотря на победу, Федька чувствовал себя в западне. А всё потому, что на него злобно смотрела огненная ящерица. Она уже выползла из озера и расхаживала по берегу, скрипя мелкими камешками. Тварь то и дело властно попискивала, била хвостом по полу, стенам, сталагматам. От её ударов по пещере раз за разом разносилась волна дрожи.

— Что теперь? — поинтересовался Няфа. — Может скормим ей кого-то.

Зверокрыл кивнул в сторону девчонки, которая услышав писк ящерицы снова принялась сдирать со статуи зелёный налёт. Местами он отваливался пластами и шуршал, когда на него наступали. Вот и место, где Федька нацарапал символ 虎 (тора) упало к ногам и рассыпалось.

Мысли мальчишки промчались со скоростью летящих камней, и новая догадка озарила сознание.

— Няфа, как нарисовать ящерицу? — воодушевлённо обратился он к зверокрылу, уточнив: — Огненную ящерицу!

— Обычная ящерица будет 蜥蜴[5] — токагэ, пишется вот так, — Няфа нацарапал на боку тигриной статуи сложный рисунок и задумался. — Нет! Лучше так!

Зверокрыл оторвал пластину зелёного налёта и вывел на ней знакомые мальчишке кривулины: とかげ. Правда, знакомыми оказались лишь две последние: か — ка и け— кэ.

— Я знаю! かка-けкэ! — радостно воскликнул Федька.

— Сам ты «какэ», — презрительно выдал Няфа. — Кавычки видишь? Значит не け — кэ, а げ — гэ. Произносится звонче. Понял, бака?!

— かка- げ гэ? — ткнув в написанное, неуверенно произнёс мальчишка.

— То-кагэ, — поправил его зверокрыл, указав на первую кривулину, которую Федька видел впервые. — と — то!

— とто-かка-げгэ! — повторил Федька и, ткнув в обрывок с 蜥蜴 (токагэ), спросил: — Сможешь прицепить к огненной ящерице?

— Зачем? Нет! Она меня съест! — возмутился Няфа. — Тебе надо, ты и иди!

— Вот и пойду! — огрызнулся на него Федька.

Насупившись он прошёл между сталагматами и уставился на огненную ящерицу. Та присела на лапках и не по-доброму сощурила глаза.

«Кинется», — промелькнула мысль и в следующий миг Федька рванул обратно под защиту сталагматов. Спину обдало жаром. Огненная тварь в самом деле бросилась на него, но схватить не успела.

«Где обрывок?» — в панике Федька глянул на опустевшие руки. Затем осмотрелся и увидел зеленоватый фрагмент прямо под брюхом огненной ящерицы. Гадина почти придавила его, когда Федька выкрикнул заклятие: «蜥蜴Токагэ!».

Ящерица взревела так громко, что в голове у мальчишки зазвенело. Пещеру затрясло. С потолка посыпались камни вперемежку с кривыми отблесками молний. Всё это с грохотом обрушилось на пол, разбрасывая гравий и дробя его едва ли не в песок.

— Ложись! — скомандовал Федька, падая на колени и закрываясь руками от летящий во все стороны каменный мусор. Когда всё стихло он осторожно поднялся и не узнал место, в котором очутился.

На потолке зияла огромная дыра, в которую золотистым водопадом вливался солнечный свет. Он летел прямо к окаменевшему лавовому озеру, почти утратившему весь свой жар. Его ранее пылающая поверхность обратилась чёрным обсидианом, красиво бликовавшим в лучах света.

— 初めましてХадз(ж)имэмас(ш)итэ[6]! — раздался грозный голос, и Федька испуганно глянул в сторону его источника. — 私は山の主です。 白虎!Ватас(ш)и-ва яма-но омо-дэс. Бьякко дэс[7]!

Это был тигр. Но не рыжий, а белый, как снег. Поймав взгляд мальчишки, зверь склонил голову, приветствуя гостей.

— 虎Тора? — на всякий случай уточнил Федька у Няфы.

— Нет, бакадзин, 虎 (тора) — обычный тигр, а тут белый. Он же сам сказал: «白虎 — Бьякко». Пишется вот так, — Няфа нацарапал на близстоящем стологмате знакомый символ 虎 (тора), а перед ним нечто похожее на лестницу, пояснив: — 白[8](с(ш)иро), что значит «белое».

— 白(с(ш)иро) 虎(тора) значит «白虎 — Бьякко»? Ясно. А если просто скажу: «С(ш)иро-тора», обидеться и сожрёт? — с натянутой насмешкой выдал Федька.

— Кто бы знал? Иди спроси, — фыркнул Няфа и полетел к 白虎 Бьякко.

Тот стоял под красной крышей ворот鳥居 (тории). За ними начинались высеченные в скале ступени, которые уходили далеко вверх.

— か — き — く— け— こ!!! か — き — く— け— こ!!! か — き — く— け— こ!!! — радостно прокричала 鳥Тори, вспорхнув с черепичной крыши тории.

— 鳥Тори! — Федька замахал руками, подзывая к себе птицу. — Иди ко мне!

Шорох крыльев над головой и громкое курлыканье добавило мальчишке радости.

——

Сноски:

[1]山— (яп. yama / хирагана やま) — гора

[2]石 — (яп. ishi / хирагана　いし) — камень, булыжник

[3]岩 — (яп. iwa / хирагана　いわ) — скала, утёс

[4]虎 — (яп. tora / хирагана とら) — тигр

[5]蜥蜴 — (яп. tokage/ хираганаとかげ）— ящерица

[6]初めまして — (яп. hajimemashite/ хираганаはじめまして）— Приятно познакомиться / Рад встрече

[7]私は山の主です。 白虎! — (яп. Watashi wa yama no omodesu. Byakko! / хирагана わたしはやまのおもです. びゃっこ！) — Я владыка гор. Бьяко (белый тигр)!

[8]白い — (яп. shiroi / хирагана しろい) — белый. Название колора «с(ш)иро» + окончание для прилагательного «й» = с(ш)ирой.

3.2. Змеиные яйца

Посадив Тори на плечо, Федька боязливо подошёл к тигру. Тот так же, как и 熊Кума, сразу начал много болтать. Вот только о чём? Чувствуя себя не в своей тарелке, Федька покосился на Няфу. Зверокрыла забавляла глупая ситуация, в которой оказался мальчишка и он довольно щурился, не спеша помогать напарнику.

— Извини, я тебя не понимаю. Поговори с ним, — Федька покачал головой, пытаясь объясниться жестами. Затем указал на зверокрыла и, поклонившись 白虎 (Бьякко), поспешил к обсидиановому озеру.

На рассыпанном повсюду гравии сверкали пластины с рисунком, который не был похож на птичьи: か (ка), き (ки), く(ку), け(кэ), こ(ко). Федька собрал все попавшиеся на глаза фрагменты и рассортировал их. Получилось три вида картинок, которые все вместе напоминали змею или ящерицу. Вернее, лишь её голову с распахнутой клыкастой пастью и вывалившимся наружу языком. Ни хвоста, ни безлапого тела рептилии среди найденных кусков не оказалось.

Пришлось Федьке вернуться к 白虎 (Бьякко) и зверокрылу. Они как будто ждали его. Стояли на ступенях и смотрели в четыре глаза, с хитрым оскалом на кошачьих мордах.

— Что? Спелись? Будете вместе надо мной издеваться? Ух! Кошаки помойные! — с обидой высказался Федька.

— «Кошаки помойные»? Так и перевести 白虎Бьякко? — съехидничал Няфа и что-то в полголоса шепнул на ухо тигру. Тот гулко рыкнул в ответ.

— Да ну вас, — надулся Федька и, швырнув пластины на ступени, развернулся чтобы уйти куда глаза глядят.

— Погоди! Эй! — остановил его зверокрыл. — Чего добром разбрасываешься? Забыл про задачу богов? Хочешь, как я, навсегда здесь остаться?!

— Я всё равно ничего не понимаю, а ты не помогаешь! — возмутился Федька. — Да ещё 鳥Тори запугиваешь.

— Больно надо возиться с глупой курицей, — зло оскалился на него Няфа. — И не ври, что не помогаю. Я ещё как помогаю! Вот!

Зверокрыл принялся разгребать брошенные пластины озвучивая картинки:

— せ — сэ, похожа на раскрытую пасть с ядовитыми клыками, す— су, как свесившийся язык, свернувшийся в колечко…

Завершала образ головы рептилии простая загогулинаし — с(ш)и. Она словно подчёркивала и объединяла два предыдущих рисунка: し (с(ш)и) — головаせ (сэ) — пастьす(су) — язык. Знаки на пластинах не только выглядели по-змеиному, но и звучали также. Федьке показалось, будто они сами подсказывали как должны произноситься.

«В せ (сэ) — хочется показать клыки, а в す(су) — язык сам в трубочку сворачивается.し(с(ш)и) — шипение змеи», — третий символ напомнил Федьке нечто среднее между коварной улыбкой и крюком. От такого сравнение у мальчишки пробежали мурашки по спине.

— Не хватает さ— са и そ— со, — заключил Няфа, изобразив в воздухе две зигзулины.

— Тело и хвост змеи, — пробормотал Федька, потирая шею. — Где же их искать? В лесу только один фрагмент был редким, а тут два. И все камнемонстры пропали.

— Плохо искал, бака!? — зверокрыл пролетел по берегу обсидианового озера и уселся возле стены из сталагматов, за которой совсем недавно прятался вместе с Федькой.

Оттуда Няфа несколько минут вглядывался в рассыпанный повсюду гравий. Тот лежал тонким слоем, имея лишь несколько проплешин. В такой ситуации даже заваленные камешками пластины всё равно бы себя выдали мерцающим свечением. Однако сейчас ничего и нигде не сверкало, не блестело, не сияло.

— Ммм… да, — зверокрыл цокнул языком.

— Может их превратить? — Федька указал на сталагматы. — Может я недоколдовал с змееголями-титанами? Заклятия скалы岩(ива) и камня 石(ис(ш)и) мы уже использовали. А с горой 山(яма) ничего не вышло. Может сейчас получится?

Мальчишка достал меч и высек на ближайшем сталагмате山(яма) и сразу озвучил заклятие. Каменистая колонна дрогнула и нехотя раскололась на части. Падая, они рассыпались мелким гравием. Пластина с символом さ— са сразу за мерцала в образовавшейся насыпи.

— Есть! — победоносно выдал Федька, заполучив один из недостающих фрагментов. Получить остальные не составило труда. Стена из сталагматов исчезла в считанные минуты, подарив мальчишке множество сверкающих пластин.

— さ (са), し (с(ш)и), す(су), せ(сэ), そ (со), — приговаривая, Федька сложил трофеи в несколько стопок. После чего взял с пояса кисточку и чернильницу, чтобы записать магические символы Каны для заклятия. Вот только на чём? Почесав в затылке, Федька написал их прямо на каменном полу.

— さ (са)! し (с(ш)и)! す(су)! せ(сэ)! そ (со)! — чётко произнёс он каждый знак, выводимый кистью.

В следующий миг символы Каны собрались вместе, образовав Кандзи-рисунок, в котором легко угадались «змеиные» элементы найденных фрагментов. Вместе с тем стопки из пластин обернулись круглыми яйцами, внутри которых что-то шипело и даже шевелилось.

— 蛇[1](хэби), — запрыгнув на плечо, прочитал Няфа получившееся заклятие Кандзи. —Значит «змея».

— 蛇(хэби), — повторил за ним мальчишка со страхом глядя на немалое количество яиц вокруг себя.

«Второе подношение — 蛇 Хэби! Принято!»

Раздался треск молний, ударивших в пол рядом с Федькой. И тут же змеиные яйца начали лопаться, выпуская наружу мелких змеёнышей. Шипя, они шустро расползлись по пещере, прячась в каменных щелях. Федька облегчённо вздохнул.

Только мальчишка решил пройти к 鳥居 (тории) и перенестись на храмовый холм, как в уши ворвался девчачий крик. Федька совсем забыл о незнакомке, упорно счищавшей зелёных налёт с тигриной статуи. Сейчас же бедняжка верещала во всё горло, прыгая с ноги на ногу. Она явно боялась змей.

Федька кинулся к девчонке, чтобы успокоить, но та бросилась прочь от него. Он хотел было догнать и помчался следом, как пол под ногами обвалился. Мальчишку проглотила тьма.

——

Сноски:

[1]蛇 — (яп. hebi / хирагана へび) — змея. 蛇の卵 — (яп. hebi no tamago / хирагана へびのたまご) — змеиное яйцо/ змеиные яйца. Змея (蛇 — хэби) + грамматическая связка (の — но) + Яйцо (卵 — тамаго)

Дневник зверокрыла: Са-Си-Су-Сэ-Со

Аха-ха! Мальчиш-か す-мел добыть второе подношение! こ-нечно, さ-м бы он не справился. Это я ему во всём помог, наставил, направил. А он! А он?!

Он し-が-нул за девчон-こ-йв дыру и пропал. そ-в-せ-м дурень! せ-ご-дня мне е-ご не найти, а завтра уже поздно こ-ご-то ис-か-ть. か-к же быть?

Поご-ворил с 白虎. Тот расс-か-зал о подземном лабиринте. Яこбы он そ-единяет вせ- храмы на острове. Но か-рта тоннелей утеряна, входы завалены, а неこ-торые части пути стали настоящими ловушか-ми.

Что делать? Что делать? し-л нет терпеть та-く-ю す-дьбу.

白虎по-そ-ветовал そ-вершить подношение — «兔». Нет, я вов-せ не с-く-чаю по-глупому мальчиш-け. И мне не страшно одному. Я さ-м せ-бе хозяин и ご-сподин!

И か-き-е бы беды меня не ждали, я す-мею победить!

4. Подземелье гряземонстров

Федьку пронёсся вместе с грязевым потоком по извилистому земляному тоннелю. Словно скатился по трубе в аквапарке. Разница лишь в непроглядной тьме и гнилостном запахе. Смачным шлепком мальчишка упал в смрадную кучу. В ней что-то зашевелилось, и Федька от неожиданности заорал во всё горло.

— Тссс… — из грязевой кучи высунулось чумазое личико девчушки. Она приставила палец к губам, показывая, что лучше вести себя тихо. Вокруг летали и ползали светлячки. Благодаря им Федька смог хоть что-то разглядеть.

— И ты здесь?! — храбрясь, радостно выдал он. — Не бойся! Я…

Девчонка обеими руками заткнула ему рот, опасливо озираясь по сторонам.

— Аната, — указав на себя прошептала она.

— Федька, — пробубнил он сквозь её руку. — Пусти!

Та в ответ лишь зашипела и сильней прижала ладонь к его губам. Федька затылком ощутил мягкость земляной стены. Ему хотелось спросить Анату о странном месте, но в этот миг раздалось подозрительное шуршание. Оно быстро приближалось.

Девчонка, а вместе с ней и Федька присели на корточки. Из чёрной дыры, напоминавшей нору, выкатился грязевый комок. Он мягко шмякнулся на пол и стал вертеться. Казалось будто он ищет что-то или кого-то. Аната испуганно вцепилась в Федькину руку. Мальчишка сразу почувствовал дрожь, которая пробивала тело девчонки.

«Вот трусиха», — усмехнулся он, не видя никакой угрозы в свалившимся куске грязи.

Между тем комок, ничего не найдя, пополз к стене, где чуть выше находилась ещё одна нора. Он не мог до неё дотянутся, как ни старался. Его жалкие попытки попасть в проход вызвали у Федьки приступ смеха. Мальчишка расхохотался!

Грязевый комок замер. А через секунду выдал жуткий бурлящий звук, как у голодного животного в брюхе. Аната испуганно ойкнула и, зажмурившись, вжалась в стену. Федька продолжал недоумевать, глазея на застывший кусок грязи. И тут верхняя часть комка откинулась назад, как крышка сундука. Из нижней же части вырвались упитанные тела дождевых червей. Они зашевелились подобно щупальцам осьминога, ощупывая стены и пол вокруг себя. Такого Федька никак не ожидал.

— Что за гряземонстр такой? — в полголоса спросил он Анату. Она в ответ быстро защебетала. Вот только слов Федька не разобрал, а те что разобрал — не понял.

«Няфа, где ты, когда так нужен?» — мысленно посетовал он на зверокрыла.

А монстр тем временем двинулся в сторону мальчишки мальчишке. Аната же трусливо поползла вдоль стенки прочь от «червивой» твари. Федька решил ползти за ней. Тут с гулким шлепком на пол рухнул ещё один грязевый комок, а за ним ещё и ещё. Гряземонстры прибывали. Булькая и рыгая, они распахивали своё червивое нутро и щупали им всё вокруг.

«Они нас не видят!» — догадался Федька и, наконец-то, понял зачем Аната затыкала ему рот. Она знала, какие чудовища водятся в таких норах и потому предостерегла его. А он, дурак, не понял.

Гряземонстры же вели себя шумно: шуршали, булькали, прыгали и рыгали. Так что услышать двух ползущих людей они уже не могли. Правда, тварей становилось всё больше, а места для манёвра всё меньше. Тогда Федька решил забраться в одну из нор, в надежде выбраться через неё наружу или в более безопасное место. Подходящая дыра оказалась совсем рядом. Из неё не выкатывались гряземонстры, да и располагалась она высоковато, на уровне глаз мальчишки.

Молча указав Анате на дыру, Федька подставил ей руки, чтобы помочь забраться туда. Девчонка оказалась на удивление лёгкой и быстро скрылась в темноте норы. Теперь настала Федькина очередь. Схватившись за край, мальчишка подтянулся, упираясь ногами в земляную стену.

«Ещё чуть-чуть», — мысленно подбадривал он себя, когда по штанам заелозили черви гряземонстра.

«Попался!» — в панике Федька задрыгал ногами. В ответ «логово светлячков» наполнилось яростным бурчанием множества «червивых» тварей. Они вытянули мальчишку обратно, и он шмякнулся на пол в окружение гляземонстров.

Нащупав на поясе меч, Федька взял его в руки и с силой ударил по ближайшей гадине. Каменное лезвие пошло трещинами и едва не рассыпалось, а гряземонстру хоть бы хны. Ещё удар и… из появившихся на мече щелей вылезли зелёные побеги крапивы. Как по волшебству, они быстро разрослись, опутывав стеблями оружие и не дав ему развалиться. Следующий удар «крапивного» меча оставил на теле гряземонстра дымящийся след. Тварь испуганно отпрянула. Остальные тоже замерли. Правда, появившийся на чудовищном комке ожог быстро остыл и начал пропадать.

Воспользовавшись паузой, Федька рванул к норе, где скрылась Аната и торопливо забрался внутрь. После чего какое-то время полз по земляному тоннелю, пока не увидел мерцание. Добравшись до него, мальчишка увидел ещё одно «логово светляков». Там сидела Аната и тихо плакала.

— Эй… Не плачь, — прошептал Федька, почти бесшумно выбравшись из норы.

Увидев его, девчонка просияла. Слезинки мгновенно высохли, а на губах заиграла улыбка.

— Можешь мне помочь? — тихо обратился он к спутнице. — Думаю, я смогу разобраться с гряземонстрами. Нужно только Кандзи-заклятие означающее землю. Ты его не знаешь?

Аната внимательно его выслушала, а после быстро-быстро зашептала. Как и в прошлый раз Федька ни слова не понял и потому понуро отвёл взгляд. Стало очевидно, что они с Анатой совсем не понимают друг друга.

«Рисунок!» — осенило Федьку.

Он принялся рисовать на земляном полу картинки. Вот одно дерево и рядом знак 木 (ки), много деревьев — знак 森 (мори). Дальше нарисовал большой валун и поставил знак 石(ис(ш)и), затем одинокая гора — знак 岩(ива), три горы — знак 山(яма). Аната с интересом разглядывала рисунки, после чего начала выводить новую картинку.

Так появился бесформенный комок, из которого торчал росток с одиноким лепестком. Напротив него девчонка изобразила простенький значок — 土[1], похожий на кладбищенский крест. Следом она нарисовала прямоугольник, сплошь утыканный травинками, и написала рядом — 田[2]. Этот символ больше всего напоминал ему окошко в сказочной избушке.

Федька смотрел на картинки Анаты и гордился своей смекалкой. Оставалось узнать, как произносятся полученные Кандзи-заклятия. Для этого мальчишка стал тыкать в знакомые символы, озвучивая их один за другим. Когда дело дошло до картинок с травинками, девчонка сама их назвала.

——

Сноски:

— 土 — (т)сут(ч)и, 田 — та, — повторил за ней Федька, стараясь максимально точно скопировать каждый звук. Теперь искать выход из подземелья гряземонстров стало куда веселей и безопасней.

[1] 土— (яп. tsuchi / хирагана つち) — земля/почва, комок земли.

[2] 田— (яп. ta / хирагана た) — земля/ рисовое поле, обрабатываемая земля.

4.1. Заячьи ушки

Пробравшись по тоннелю до следующего «логова светлячков», Федька наткнулся на ползающий там комок грязи. Не теряя времени, он достал «крапивный меч» и нанёс три удара, оставив ожог в виде 土 (т(с)ут(ч)и). Затем громко и чётко произнёс: «土т(с)ут(ч)и!». Гряземонстр сразу рассыпался песочной кучкой. В ней нашлась пластина с изображением длинных ушастой головы.Не успел Федька порадоваться находке, как из чернеющих в стенах нор повалили гряземонстры. Мальчишка только и успевал наносить им удары, да выкрикивать 土 — т(с)ут(ч)и.

Там 土 — т(с)ут(ч)и, тут 土 — т(с)ут(ч)и, вокруг одни только 土 — т(с)ут(ч)и. От обилия крестов у Федьки зарябило в глазах. А монстрам не было конца. Они всё пребывали и пребывали. Вот уже пол «логова светлячков» по щиколотку утонул в песке. Ходить по нему стало неудобно. Мышцы рук заныли от долгого махания мечом. Теперь каждый удар давался Федьке с натугой.

«田 — та!» — вспомнил он второй рисунок Анаты. Выбивать его на одном из гряземонстров он не видел смысл. Поэтому решил начертить его прямо на полу.

— А-а-а! — с криком Федька пробежал мимо неповоротливых тварей, оставив на песке ровную борозду от меча. Развернулся и повторил свой трюк.

«Квадрат и крест», — сам себе подсказывая, он вывел символ Кандзи-заклятия в виде решётчатого оконца и сиплым голосом крикнул: «田Та! 田Та! 田Та!». Все гряземонстры сразу же исчезли, а Федька оказался по колено в песке.

— Ура! — радостно воскликнул он. Вот только голос совсем сел и победный клич прозвучал жалко.

— Надо отдохнуть. Пить очень хочется, — у Федьки пересохло в горле, а из жидкостей при себе только чернила. Мальчишка мог только вздыхать и мечтать о глотке воды.

Чтобы немного отвлечься, он стал собирать пластины. В основном попадались только два вида: てпередние лапы какого-то животного и とушки на макушке. Остальных частей не нашлось. От досады Федька немного загрустил.

«Надо идти дальше», — сам себе сказал он и передал пластины Анате. — Вот! Береги их!

— て — тэ, と — то, — прочитала она на них знаки Каны.

— Та-ти-ту-тэ-то, — предположил Федька, каким должен быть полный набор для призыва существа для подношения.

— Т(с)у, — поправила его девчонка и вывела на песке округлую загогулину «つ», немного похожий на подкову.

— た (та), ち (т(ч)и), つ (т(с)у), て (тэ), と (то), — Аната написала ряд кривулин, проговаривая каждый символ.

Глядя на эти знаки Каны, Федька смог в уме собрать зашифрованное в них животное. と (то) — мордочка с точащими ушками, て (тэ) — поджатые передние лапки, затем た (та) — грудная часть тельца, ち (т(ч)и) — задняя часть, вместе с лапами, и наконец つ (т(с)у) — похожий на помпон хвостик.

Нарисовав всё вместе, Федька уже не сомневался, что подношением станет заяц или кролик. Он не особо разбирался в них и не видел большой разницы.

— 兔[1]Усаги! — воскликнула Аната. — Усаги! Усаги!

— Усаги, так усаги, — Федька безразлично пожал плечами.

Для создания подношения ему ещё оставалось найти кучу пластин. А значит ему нужно опять сражаться с гряземонстрами. Так что Федька решил лезть в самую высокую ныру.

Чтобы достать до неё ему пришлось сгрести весь песок на одну стену. А дальше зацепиться за край дыры и подтянуться на руках. В мыслях процесс казался куда легче, чем на деле. Но Федька справился, чего нельзя сказать об Анате. Она висела на своих слабеньких ручонках, не в состояние вскарабкаться по стене. После нескольких тщетных попыток, девчонка практически сдалась. Вот только Федька не собирался оставаться в одиночестве. Он лёг на дно норы так, чтобы свесить руки через край и помочь Анате подняться. Несмотря на усталость им всё удалось.

В отличие от других нор, здесь оказалось весьма сыро и темно. Пришлось идти на ощупь. В темноте Федьке мерещилось будто вода хлюпает под ногами, а свод прохода с каждым шагом становится всё ниже. Внезапно пол задрожал. На голову попадали липкие ошмётки земли. Аната вскрикнула и закрыла голову руками. Федька же начал мотать головой, не зная откуда ждать беды.

Тряска усилилась. Мальчишка упал на колени и медленно пополз вперёд. Как только вдалеке забрезжил свет, он ускорился. Однако выход из норы оказался слишком узким. Федьке пришлось лечь на живот, вытянуть руки и что есть сил протискиваться в спасительный лаз. Анате, следующей за ним, пролезть оказалось намного легче.

— Уф, — выдохнул Федька, плюхнувшись на землю возле лаза.

В предрассветной тишине тихо шумели деревья. Уличный воздух наполнял лёгкие мальчишки едким холодком. Когда солнце поднялось и озарило окрестности, Федька едва не поперхнулся им.

— Бо-ло-то, — проговорил он, взирая на открывшийся пейзаж.

Его пугало не столько место, сколько вид большого количества гряземонстров. Они ползали, прыгали и катались туда-сюда, собирая на липкие бока всякий мусор. А на холме, изъеденного многочисленными норами, восседал крупнейший из них. Он напомнил Федьке чудо-юдо болотное из детской сказки. Тварь восседала на заросшей мхом черепахе. Она возила его на себе, еле-еле передвигая лапами.

— Это же … — он повернулся к Анате, надеясь, что она его поймёт. — Нарисуй мне её. Вот!

Федька вытащил из грязи кусок полусгнившей коры и протянул спутнице. Он то и дело тыкал пальцем в сторону существа с болотным монстром на спине. А девчонка удивлённо хлопала глазами. Она явно пыталась понять мальчишку, но ей это никак не удавалось.

— 鳥Тори, 熊 Кума, 白虎 Бьякко, 虎 Тора, 蛇 Хэби, 蜥蜴 Токагэ, — Федька стал перечислять всех животных, которых повстречал на острове.

— А! 亀Камэ? — догадалась Аната и тут же вывела на земле Кандзи-заклятие. То, что это именно «черепаха» мальчишка понял по одному лишь виду.

Федька достал меч и вырезал нужный рисунок на гнилой коре. Потом завернул в неё камень и обвалял всё в грязи. Получился сносный кругляш, почти как мяч.

— А теперь трёх-очковый! Раз, два... Бросок! — скомандовал Федька сам себе. Он опасался бегать по топи, поэтому мысль о баскетболе, показалось ему весьма удачной затеей. И вот, тело само двинулось, как на тренировках в спортзале...

——

Сноски:

[1]兔 — (яп. usagi / хирагана うさぎ) — кролик.

4.2. Страж долины

Сделав три прыгучих шага, Федька отправил в полёт самодельный мяч. Пролетев по дуге, он шлёпнулся в паре метров от черепахи. Животное остановилось, втянуло голову под панцирь и прикрыло морду когтистыми лапами. Восседавшее на нём чудо-юдо тревожно забулькало.

— Не-до-лёт, — оценил Федька первую попытку и принялся готовить второй снаряд. В этот раз он обмотал его склизкими травами, что росли неподалёку.

Возня мальчишки привлекла гряземонстров. Твари стали стягиваться к норе, из которой только что вылезли Федька с Анатой. Чудовищ оказалось не больше десятка. Так что Федька быстро расправился с ними. Вот только следом прикатилось ещё столько же. Да и чудо-юдо уже заметило чужаков и стало издавать страшные утробные звуки, заставляя гряземонстров липнуть к черепахе.

«Ой-ой! Они её прячут!» — Федька запаниковал. Он успел слепить ещё один снаряд, с досадой понимая, как этого мало. В тот же миг плеча коснулась Аната. В глазах девчонки стояли слёзы. Похоже, ей было очень страшно.

— Подержи! — Федька отдал ей самодельный мяч и жестом приказал идти за собой.

— 土 (т(с)ут(ч)и)! 土 (т(с)ут(ч)и)! 田(та), — выкрикивая, он проложил песчаную дорожку к чудо-юде. — 土 ( т(с)ут(ч)и)! 土 (т(с)ут(ч)и)! 田(та)! 田(та)! 田( та)!

К тому времени как он приблизился к черепахе на десять шагов, её тело уже закрыли комковатые гряземонстров. Из многочисленных пастей чудовищ вырвались множества дождевых червей. Они извивались, образуя густой красно-коричневый ворс. При этом чудо-юдо довольно рыгнуло, будто смеясь над мальчишкой.

Аната уткнулась в спину Федьки и торопливо заговорила. По её голосу и всхлипам, мальчишка решил, что она его просит о чём-то.

— Не бойся, — подбодрил он спутницу, хотя самому прибавить храбрости не помешало бы. Ведь гряземонстры успели отрезать им путь назад. Да и с боков активно подкатывались.

Федьке на глаза попалась небольшая коряга. Он торопливо высек на ней несколько Кандзи-заклятия 田(та). Затем повесил меч на пояс и потащил корягу к червивому ворсу. Девчонка пыталась помочь, подталкивая то один край деревяшки, то другой.

Оказавшись в двух шагах от чудо-юды, Федька поставил корягу вертикально. Затем, как следует раскачав, бросил её одним концом в червивую гущу и прокричал: — 田(та)! 田(та)! 田( та)!

Гряземонстры сразу рассыпались песчаной горкой, оголив половину черепашьего бока. Федька выхватил из рук Анаты самодельный мяч и швырнул в получившуюся проплешину. Снаряд на секунду прилип к заросшему мхом панцирю черепахи, после чего начал скатываться с него.

— 亀Ка-мэ! — заголосил Федька во всё горло. Его крик потонул в злобном бурчании гряземонстров, набросившихся на мальчишку со всех сторон. И тут небо озарило вспышкой молнии. Раскаты грома заглушили вокруг все звуки и на болото обрушился настоящий ливень.

Шелест дождя, аромат свежего воздуха и вода. Вода, которую Федька жадно ловил губами. Жажда, так мучавшая его последнее время, наконец-то отступила.

— Ба-ка-дзин! — как во сне, услышал Федька знакомые слова. Небо прояснилось и тёплые лучи солнца заиграли на ресницах в капельках воды. В голубой выси показалась радуга.

— Бака! Бака! — ругался шлёпающий по лужам Няфа, стряхивая на бегу влагу с мохнатых крыльев. — Свалился! Пропал! Исчез! Сбежал! А эта… Ух!

— Не бухти. Лучше пластины собирай. Их наверняка полным-полно, — лениво ответил Федька на причитания зверокрыла, чьему появлению он был бесконечно рад.

Федька устало развалился на песке, раскинув руки в стороны. Он больше не хотел вставать и что-либо делать. Сон так и манил к себе, настойчиво смыкая веки настрадавшегося ребёнка.

— Просыпайся! Герой-недоучка, — выдал Няфа, бодая в бок уснувшего мальчишку. — Работы до небес! Вставай, ну-ка вставай! Вста-а-ва-ай!!

— Отстань… — лениво отмахнувшись, Федька поднялся с песчаной горки и потянулся.

Гнилое болото, также как лес древомонстров и горы камнемонстров, преобразилось в прекрасное место. Слева шумел бамбуковый лес. Сквозь раскачивающиеся стволы Федька видел очертания святилища, к которому вела песчаная тропинка. Справа к самому морю спускался каскад ухоженных полей. Ровными рядками на них качались зелёные ростки. А прямо перед Федькой раскинулся небольшой прудик. На его берегу сидела большая черепаха, опираясь когтистой лапой на коротконогий чайный столик. Рядом с ним на коленках стояла Аната. Девчонка покорно склонила голову и, придерживая рукава, аккуратно наливала кипяток в глиняную миску.

— お飲みください！О номи кудасай![1] — едва слышно произнесла Аната, подавая напиток в свободную черепашью лапу.

— Не обижай её! — возмутился Федька. Ему казалось, будто девчонку заставили прислуживать 亀Камэ.

— Бака! Кто станет обижать спасителей?! — одёрнул мальчишку Няфа. — Подружка твоя лишь отдаёт дань уважения Стражу Долины.

— Извини, — Федька растерянно почесал затылок, не зная, как исправиться.

— Скажи «申し訳ありませんМос(ш)и вакэ аримасэн[2]» и поклонись, — посоветовал зверокрыл с довольной ухмылкой. — Такое вежливое извинение здесь.

— Мочи-Квак-Арсэн? — переспросил Федька, старясь повторить услышанное. — Чё за лягушачий язык?

— Это у тебя язык лягушачий. Только квакать и умеешь! Квак-Арсэн! Ква-ак! — издевался он над мальчишкой.

— Как тресну! — пригрозил ему разобиженный Федька и даже замахнулся кулаком для острастки.

— Не-не-не! Не можешь сказать: «申し訳ありませんМос(ш)и вакэ аримасэн»? Не надо! — с наигранным испугом Няфа отпрыгнул под защиту массивного тела Стража Долины. — Есть попроще слова, покороче. Например, «すみませんСумимасэн[3]» или «ごめんなさГомэннасай[4]». Можно совсем уж коротко «ごめんГомэн».

— Пусть будет Гомер! Только кланяться всё равно не стану! — Федька ещё дулся на зверокрыла, который только и делал, что издевался над ним.

— ごめんГомэн, ごГоо – めМээ – んНн, …— поправил его Няфа.

— Опять?! — мальчишка зыркнул на мохнатого компаньона и тот сразу смолк.

Правда теперь заговорила Аната, и следом за ней 亀Камэ. Они на два голоса о чём-то рассказывали. Вот только понять их Федька не смог. А Няфа, важно кивая им в ответ, лишь раздувался от собственной важности. Не прошло и минуты, как все трое уселись пить чай, позабыв о глупом мальчишке, которому в их компании совсем не осталось места.

«Хочу домой», — в Федькином горле встал комок слёз. Разреветься бы сейчас, да гордость не позволяет. А тут ещё и глаза слепят блики от пластин. Зверокрыл натаскал их целую гору, пока мальчишка отсыпался.

«Ща, как выкину их всё!» — зло подумал Федька, ища глазами куда бы сбагрить сверкающую кучу раскаляканных пластин и нашёл. Всего в двух шагах в небольшом холме зияла нора. В неё легко бы вошли обе руки мальчишки.

Сперва закидывал пластины горстями, не разбирая изображённые на них символы. Но тут ему попался рисунок в виде мордочки с торчащими ушками.

— 兔 Усаги, — Федька вспомнил как нарисовал неведомую зверушку, похожую на зайца, и Аната назвала её 兔 Усаги.

— た (та), ち (т(ч)и), つ (т(с)у), て (тэ), と (то), — он сложил из пластин ушастого зверька. Желание оживить его, взять на руки и потискать пушистую шёрстку, накрыло Федьку с головой.

Мальчишка достал чернила и кисть. Затем вывел символы богини Каны прямо на землю вокруг норы, приговаривая: «と (то) — мордочка зайки, て (тэ) — передние лапы зайки, た (та) — грудка зайки, ち (т(ч)и) — задние лапы зайки, つ (т(с)у) — хвостик зайки». Стоило ему только закончить, как из норы раздался подозрительный шум. А через несколько секунд оттуда высунулась симпатичная кроличья мордочка.

Зверёк выскочил наружу настолько неожиданно, что Федька, отпрянув, завалился на спину. А из «兎の穴кроличьей норы[5]» высыпал целый выводок разноцветных пушистых комочков. Не обращая внимания на мальчишку, они скакали вокруг него, пробуя на зуб человеческую одежду. Один из кроликов, чёрный как уголёк, забрался Федьке на колено и стал умильно поглядывать на него. Мальчишка протянул руку и погладил зверька по голове. Тот не испугался. Наоборот, он уткнулся ему в ладонь и замер, прикрыв глаза. В этот миг с небес раздался голос:

«Третье подношение — 兔 Усаги! Принято!»

Чёрный кролик вздрогнул. Неведомая сила подняла его в воздух. Зверёк испуганно задёргался. Сердце в Федькиной груди дрогнуло вместе с ним. Кролик заверещал, не желая улетать, но его уносило всё дальше ввысь.

— А ну, верни! Эй! Ты! — Федька вскочил и принялся грозить небу то кулаком, то пальцем. — Это мой 兔 Усаги! Возьми другого!

— Вот же бака. Где ты видишь другого чёрного кролика? Он такой один, — встрял Няфа. — Так что не ори.

Мнения зверокрыла Аната явно не поддерживала. Девчонка кинулась утешать Федьку, поглаживая по плечу. 亀Камэ сочувственно посмотрела на мальчишку, после чего укоризненно высказалась в адрес Няфы. Тот сразу растерял всю спесь и смиренно склонился в поклоне перед Стражем Долины.

— Отругали тебя? Что? Переводить не станешь? Боишься смеяться буду? — высказался Федька, как только 亀Камэ закончила отчитывать зверокрыла.

— Что тут переводить? Как и остальные, 亀Камэ благодарит за снятие проклятия и предлагает помощь, — недовольно высказался Няфа, но видя, неутихающее недовольство мальчишки вздохнул и рассказал всё, что услышал от большой черепахи. — В бамбуковом лесу есть святилище. В нём маленькая статуя кролика из чёрного нефрита. Можешь взять её, чтобы обменять на живого 兔 Усаги. Сам используй 鳥居 (тории), чтобы попасть на храмовый холм и вернуться обратно. Я с тобой не пойду!

Чтобы использовать 鳥居 (тории) Федьке нужна была карта 地図 (т(ч)и-зу) в теле зверокрыла. Он всё ещё злился на спутника, а потому без предупреждения произнёс: «画本— гахон». Няфа ударил крыльями о землю земле и, кувыркнувшись через голову, превратилась в потрёпанную книжицу.

Федька поклонился 亀Камэ и побежал в бамбуковый лес, прихватив с собой Няфу-книгу. Найти там статую кролика оказалось совсем не сложно. Она сразу бросилась в глаза своей непроглядной чернотой. Теперь осталось перенестись на холм. Вот ту и пригодился живой фолиант. На его развороте красовалась обновлённая версия 地図 (т(ч)и-зу).

Федьке некогда было разглядывать огненную гору с тигриным храмом у застывшего озера, как и долину с черепашьем прудом и бамбуковым святилищем. Он быстро нашёл табличку 寺塔 (тэрато) над красными воротцами 鳥居 (торииями) храмового холма. Нужное заклятие слетело с губ Федьки…

——

Сноски:

[1]お飲みください！— (яп. O nomi kudasai! / хирагана おのみください) — Пожалуйста, выпейте!

[2]申し訳ありません — (яп. mōshi wake arimasen / хирагана もしわけありません) — Мне очень жаль / Простите меня

[3]すみません — (яп. sumimasen) — Извините, … (когда просто извиняются)

[4] ごめんなさい — (яп. gomen'nasai) — Простите, … (когда просят прощение)

[5]兎の穴 — (яп. usagi no ana / хирагана うさぎのあな) — кроличья нора: кролик (усаги) + грамматическая связка (но) + нора (ана)

Дневник зверокрыла: Та-Ти-Ту-Тэ-То

Небла-ご-だ-рный ребёнок! か -к можно вот た- к пос-つ -пать そ мной? Бро-さ-ть г-で попало, ос-こ-рблять, не слушать そ-ве-と-в, だ ещё в кни-ぐ обращать, こ-г-だ вз-づмается. こ-му, кроме меня, он может ど-верять з-で-сь? く-だ-х-た-ющей く-рице, сбежавшей едва перья опалились? で-вчон-け? た-к от неё одни лишь беды!

が-д-き-й, が-д-き-й, が-д-き-й мальчиш-か!

Я по-か-жу て-бе, -か-こ-во пренебре-が-ть моей под-で-рж-こ-й. Узнаешь гнев Вели-こ-ご Меня! Уви-ぢ-шь! Пожалеешь! На こ-ленях приползёшь! А-а-а!!!

Ну, почему, Бо-ぎ избрали е-ご? Ч-と た-こ-ごон умеет, а я нет? Нет-нет-нет… На-ど успо-こ-иться. На-ど взять せ-бя в лапы и поберечь хвост. Пус-か-й мальчиш-か с-た-рается и-ぞ в-せ-х し-л. Ещё не известно こ-му пожинать плоды е-ご у-し-лий.

5. Берег ледомонстров

Федька перенёсся на храмовых холм. Он сразу увидел перепуганного кролика, сжавшегося в дрожащий комочек. Чёрную шёрстку животного украсили золотистые узоры, в которых без труда угадывались знаки: た — та, ち — т(ч)и, つ — т(с)у, て — тэ, と — то. А на лбу зверька сиял символ 兔 Усаги. Федька подошёл ближе и попробовал заменить живого кролика на статую. Ничего не вышло. Животного как будто защищал невидимый барьер.

Раздосадованный мальчишка повертел немного статую кролика. А потом решил запустить её в ближайшие кусты. И только он замахнулся, как перед глазами что-то мелькнуло. Федька остановился. Присмотревшись к мордочки нефритового кролика, он увидел край верёвки. Он торчал прямо изо лба статуи. А вокруг него шли бороздки с крючковатыми бугорками на каждом повороте. Федька потянул за верёвочку. Она легко поддалась. Вспомним головоломку с замком на птичьей клетке 鳥かご(торикаго), мальчишка начал укладывать её в канавки. Он старался получить символ 兔 Усаги. Вот только верёвка то и дело выпадала. Тогда Федька стал подвязывать её на бугорках. Дело пошло легче. Стоило лишь закончить, как статуя ожила.

Нефритовый кролик сам прыгнул к живому собрату. А тот отскочил в сторону, освобождая ему место в качестве подношения.

— Ура! Получилось! Няфа!.. Ня-фа? — Федька вспомнил, что со злости превратил зверокрыла в книгу. Запоздалый стыд, зажёг огнём уши и щёки мальчишки.

— 本画-хонга! — произнёс он заклятие и с хлопком перед ним явился Няфа. — Извини…

Зверокрыл молча насупился. Когда же Федька попытался его погладить, тот ощетинился на него и даже зашипел. Сейчас он походил на дикого кота.

— Не сердись. Кис-кис-кис, — мальчишка как бы приманивал Няфу протягивая пустую ладонь.

— Вот ещё! Сердиться на дурака… пф! — зверокрыл демонстративно медленно расправил крылья и тут же вспорхнул на крышу, стоящей неподалёку 鳥居 (тории).

Между тем освобождённый кролик успел сбежать, оставив между кустов свежевырытую нору. Федька заглянул в неё и несколько раз крикнул в темноту: «兔 Усаги!». Но всё без толку. Настроение у мальчишки стало отвратным. От недавней радости не осталось и следа.

— Чего раскис? Топай уже за последним подношеньем, — разворчался Няфа, сидя на 鳥居 (тории). — Что там осталось? Сакана?

Федька отмахнулся. Ему надоело, слушать приказы капризного существа. Даже захотелось снова обратить его в молчаливый фолиант.

— Идёшь? — вальяжно расхаживая, поинтересовался Няфа.

— Иду, — хмуро ответил Федька. Он из вредности пошёл в противоположную сторону, но на полпути остановился и окликнул зверокрыла.

— Нужна地図 (т(ч)и-зу), — требовательно заявил Федька, глядя на мохнатого спутника. Тот не стал препираться, сам кувыркнулся в воздухе, звонко щёлкнув крыльями над головой. На груди Няфы зашелестели страницы, распахиваясь на развороте с 地図 (т(ч)и-зу).

Сейчас Федьке не спешил. Он с интересом вгляделся в изменившуюся картину острова. В самом центре стояла Храмовая башня 寺塔 — терато на высоком холме. От неё на четыре стороны тянулись каменные дорожки и терялись в Священных лесах 森林 — с(ш)инрин, раскинувшихся зелёным кольцом. А дальше возвышались остроконечные горы 火山[1](казан) с белоснежными верхушками, теряющимися в пушистых облаках.

Федька заметил, что перед знакомым символом — 山(яма), появился неизвестный знак, напомнивший ему дерево 木(ки). Точного значения мальчишка не стал спрашивать у Няфы. Ведь он всё ещё обижался на зверокрыла за дерзкое поведение и прощать не собирался.

За горным кольцом раскинулись поля, разделённые на ровные квадраты. Между ними местами росли бамбуковые рощи и кое-где попадались небольшие водоёмы. Надпись на 地図 (т(ч)и-зу) показалась Федьке понятной лишь на половину. Так же, как и с горами, он узнал лишь второй значок 地 (т(ч)и). Первый же, хоть и походил на символ пагоды из寺塔 — терато, но всё-таки сильно от него отличался. Мальчишка взглянул на непонятные закорючки 高地[2] (ко:т(ч)и) в попытке угадать их смысл.

— То-т(ч)и! — озвучил Федька свою несмелую догадку.

— 高地 ко:т(ч)и, — поправил его Няфа и с удивлением воззрился на мальчишку. — Как понял? Кто подсказал?

— Не дурак. Сам разобрался, — с пафосом ответил Федька, гордясь своей смекалкой. — Кот(ч)и!

— 高地 ко:т(ч)и, бака. Длинное «о»: ко-о-т(ч)и. А то на чихание похоже, — съязвил зверокрыл и хотел было что-то добавить, но не успел.

Федька произнёс «高地 (ко:т(ч)и)» и в следующий миг оказался под крышей 鳥居 (тории), прямо на каменных ступенях, ведущих к святилищу в бамбуковой роще. С другой стороны, шумел камыш на берегу пруда, где сидела 亀Камэ. Черепаха возилась с деревянной кадушкой и не обращала внимания на гостей.

— Спроси 亀Камэ, где Аната, — Федька подтолкнул ногой зверокрыла.

— Тебе надо, ты и спрашивай. Мне нет дела до той девчонки! — зашипел на него Няфа— Наверняка в деревню сбежала.

— В деревню?! Где? — возбуждённо накинулся Федька на пушистого компаньона. — Куда? Какую?

— В рыбацкую, конечно. Если хоть одна уцелела. Раньше их много было на берегу. А сейчас… — зверокрыл пожал плечами.

— Так бежим, скорее! — Федька помчался по тропе, что шла между двумя ухоженными полями. Он видел, как они каскадами спускались к морскому берегу, скрытому белым туманом. Ему хотелось как можно быстрее нагнать Анату. Вот только уверенности, что та пошла именно этим путём у него не было. Впрочем, девчонка непременно нашлась бы. Стоило лишь пройтись вдоль берега от одной деревушки к другой.

Няфа же не разделял Федькиного энтузиазма. Он уныло плёлся за ним, не говоря ни слова. Но как только пейзаж зелёных полей сменился снежной пустыней, поведение зверокрыла заметно изменилось. Распушив шёрстку не то от холода, не то от страха, Няфа шустро бежал рядом, стараясь не отставать от мальчишки.

— Замёрз? — стуча зубами, спросил Федька. — Я тоже. Поскорее бы найти…

Он не договорил. Тянущиеся вдоль дороги сугробы внезапно ожили, выпуская наружу притаившихся монстров. Они походили на вылепленных из снега крабов с ледяными клешнями. Взвизгнув, Няфа вспорхнул над Федькиной головой.

— Куда?! — воскликнул мальчишка, дёрнув зверокрыла за хвост. — А сражаться!

— Пусти! — заверещал Няфа.

Свалившись на заснеженную тропу, он несколько секунд нелепо барахтался на ней. Видимо, из-за поднявшегося ветра крылья мешали встать на лапы.

— Вот снежки, пиши на них Кандзи-заклятия, — Федька шустро лепил белые комки и складывал у ног.

— Какое заклятие? Бежать надо! — удивился Няфа и едва не повторил попытку упорхнуть куда подальше от опасности. Вот только мальчишка несильно наступил ему на хвост.

— Хорошо-хорошо! — взмолился зверокрыл. — Каких тебе заклятий надо?

— А какие есть? Снег, лёд, туман-буран, вьюга, — с азартом Федька закидывал его словами, снимая с пояса «крапивный меч». На морозе оружие покрылось инеем и заметно потяжелело. На его рукоятке помимо белой отметины в виде 鳥 (тори), проступили ещё две: красная — 蛇 (хэби) и чёрная — 兔 (усаги).

— Смотри, внимательно и запоминай! Снег — 雪 (юки)[3], лёд — 氷 (ко:ри)[4], туман — 霧 (кири)[5], — Няфа тыкал в символы, выведенные им по пять штук на белых комках.

Федька взял первый снежок и, запустив его в одного из подползающих ледомонстров, прокричал: «雪 — юки!». Вскинув ледяные клешни, чудовище опрокинулось на спину и раскололось напополам. Холодный ветер разнёс радостное «Ура!» по заснеженной пустоши. Мальчишка подхватил второй снежок и наметил новую цель. Меткий бросок и ещё один ледомонстр повторил судьбу собрата.

— 雪 — юки! 雪 — юки! 雪 — юки! — Федька радостно закидывал снежками повылезавших из сугробов врагов.

Казалось победа уже в кармане, как зашевелился первый поверженный ледомонстр. Между его половинами поднялся белый вихрь. Он затянул внутрь ледяные клешни и вместо краба слепился огромный мохнатый зверь. Не то снежная обезьяна, не то белый медведь. Даже издалека когти твари выглядели внушительно, а синие блестящие глаза наводили на мальчишку цепенящий ужас.

— Йети, — Федька как-то видел передачу про фантастических существ и потому не сомневался в догадке. Мысль, что все подбитые «крабы» вот-вот превратятся в мохнатых чудищ, заставило мальчишку искать против них другое заклятие.

——

Сноски:

[1]火山 — (яп. kazan / хираганаかざん) — Вулкан: огонь (火 — хи/ка) + гора (山 — яма/сан)

[2]高地 — (яп. kōchi / хирагана　こうち) — Возвышенность: высота (高 — ко:/така) + земля (地 — т(ч)и/д(з)и)

[3]雪 — (яп. yuki / хирагана　ゆき) — снег

[4]氷 — (яп. kōri / хирагана　こうり) — лёд

[5]霧 — (яп. kiri / хирагана　きり) — туман

5.1. Повелитель морей

Федька собрал снежки со знаком льда — 氷 (ко:ри) и бросил один в мохнатое чудище.

— 氷Ко-ори! — подсказал зверокрыл. Видимо он тоже сообразил в какую передрягу они теперь попали.

— 氷Ко-ори! — просипел Федька, когда белый комок разбился о грудь чудовища. Существо замерло, мгновенно превратившись в ледяную статую. Но радоваться рано. Повсюду встали столбы белых вихрей, превращающих разбитых «крабов» в Йети.

Не дожидаясь приказа, Няфа вывел символы льда на оставшихся снежках. Федька едва успел раскидать их по врагам, как потребовалось лепить новые. Теперь над пустошью вместо «雪 — юки!», звучало новое заклятие.

— 氷 — ко:ри! — выкрикивал Федька, украшая белоснежные просторы статуями ледомонстров. — 氷 — ко:ри! 氷 — ко:ри! 氷 — ко:ри!

Работа закипела, аж жарко стало. Лишь когда вокруг совсем стихло, Федька смог остановиться и перевести дух. Сердце в груди всё ещё билось как сумасшедшее, а руки и ноги ныли от усталости. Мальчишка рухнул на четвереньки прямо на заснеженной тропе. Ему хотелось лечь и немного поспать.

— Хорошо бы всех разом… — прохрипел Федька, глядя на оставшихся в одиночестве снежок со знаком тумана — 霧 (кири). Он ему так и не пригодился, хотя…

В ушах появился навязчивый звон. Федька огляделся. Звон усилился и шёл он от статуй ледомонстров. Мальчишка подумал, что ему всё это кажется. Но тут к звону прибавился треск. Это крошился лёд, сковавший чудищ.

— 霧 — кири! — без подсказки выдал Федька, в надежде развеять по ветру всех ледомонстров. Вот только ожидаемого эффекта не случилось.

— 霧 — кири! — повторил он, подбросил в воздух снежок со знаком тумана. Ничего! Никакого эффекта.

— Вставай, бака! Пошли, пока они все не очухались и не превратились в новых чудищ, — Няфа вертелся вокруг мальчишки, то подлезая ему под руки, то тыкаясь мордочкой в бока. — Скорей! Скорей же!

— Я больше не могу, — взмолился Федька, чувствуя, что вот-вот потеряет сознание.

В этот момент перед глазами заскакало тёмное пятнышко. Оно стремительно приближалось, пока не очутилось нос к носу с Федькой.

— 兔 Усаги? — удивился мальчишка и сразу же провалился в темноту.

— 火хи[1]! — выдал Няфа и в окружающем мраке вспыхнул крохотный язычок пламени. Он жадно пожирал бумажный обрывок, на котором грязными масками читался символ пылающего костра.

— Что это за… — у Федьки запершило в горле и он замолчал, так и не договорив.

— А ты не знаешь? Кандзи-заклятие призыва огня. Отдохнём и наружу. Не хочу засиживаться в кроличьей норе, — поучительно высказался зверокрыл. По всей видимости он тоже изрядно намаялся. А потому даже не пытался дерзить.

— 兔 Усаги нас спас, — Федька улыбнулся. Вся злость на неблагодарность чёрного кролика улетучилась из его сердца. Мальчишка закрыл глаза и уснул. Когда же проснулся, то сразу почувствовал под боком Няфу и 兔 Усаги. Зверьки мирно сопели.

Магический язык пламени, призванный зверокрылом, парил под потолком кроличьей норы. Тепло и свет огня создавали иллюзию уюта. Федька потянулся и зевнул.

— Проснулся? — недовольно буркнул Няфа, лениво поднимаясь с земляного пола. — Тогда давай выбираться.

兔 Усаги тоже зашевелился и, едва открыл глазки, как ускакал в тёмный тоннель. Федька сунулся за ним. В следующий миг свет ударил ему в глаза, а по телу пробежала волна дрожи от внезапного порыва холодного ветра.

— Где мы? — потирая глаза, мальчишка хотел разглядеть место, в котором очутился.

— Откуда же я знаю? — растрёпанный и грязный Няфа стоял на фоне снежно-ледяного пейзажа.

Ледомонстров поблизости не наблюдалось. По крайней мере пока. Федька осмотрелся и увидел ледяную глыбу, охраняемую синим китайским драконом. Мифический зверь обвил её своим телом, грозно зыркая на стоящую на коленях фигурку человека. Федька пригляделся и узнал в ней Анату. Не взирая на мороз, девчонка громко рыдала. Слезинки застыли на её и без того заиндевевшем личике. Но она словно не обращала на них внимание.

— Эй! — окликнул её Федька.

Аната испуганно отшатнулась и, не удержавшись, упала в снег. Её голос прозвучал обрывисто из-за поднявшегося ветра.

— Кажется, там её брат, — Няфа напряжённо вгляделся в ледяную глыбу. — Глупая, вздумала умолять дракона отпустить его. Пошли, нам здесь нечего делать.

Зверокрыл вцепился в Федькину штанину стараясь увести его прочь от проюлемной девчушки. Вот только мальчишка не собирался отступать. Он снял с пояса меч и, взяв его в обе руки, побежал к ледяной глыбе.

Взмах! Удар!

Хвост дракона заблокировал атаку. И тут же откуда-то сверху раздался скрипучий смех. Федька поднял глаза на мифического зверя и увидел огромного Йети, сидящего у того прямо на голове. Он держал в руках поводок, край которого тянулся к сосульке, торчащей изо лба дракона. Было заметно, что ледышка доставляет страдания несчастному животному, заставляя повиноваться мохнатому ледомонстру. Федька пожалел дракона и захотел немедленно освободить его от гнёта злобного чудовища. Вот только тварь, как будто прочла его мысли. Ледомонстр потянул за поводок, и дракон взмыл в воздух. Затем снежную пустошь огласил звук боевого рога. Сугробы зашевелились, выпуская наружу множество крабоподобных тварей.

— Няфа! — пятясь, Федька позвал на помощь зверокрыла. Мысли мальчишки перемешались в жалкой попытке найти спасение. И только он решил позвать 兔 Усаги, чтобы сбежать через кроличью нору, как пришло озарение.

«Весна, капель, вода, летний дождь, жара, огонь», — он кинулся к зверокрылу с одной только просьбой — написать ему для начала символы «воды» и «дождя». Няфа вывел в снегу первый знак 水.

«Не то дерево, не то костёр», — Федька попытался разобрать написанное.

— 水 мизу [2], — озвучил рисунок Няфа.

— 水 ми-зу, — повторил за ним Федька, мечом вырубив на снегу такой же знак. И тут же на месте картинки образовалась лужица тёплой водицы. Аж пар от неё поднялся. Не смотря на мороз она не собиралась застывать.

Мальчишка довольно улыбнулся. Вот только зверокрыл не разделил его радости. Похоже, он всё ещё опасался подвоха от ледомонстров. А потому держался от воды на расстоянии. Федька же принялся катать шары, как для снеговика. Из них он выложил полукруглую стену импровизированной крепости, законопатив дыры снежками. Затем спрятался внутри.

У его ног быстро выросла гора крепко слепленных снежков со знаком水 мизу. Федька готовился к бою. Няфа же нервно расхаживал, совсем не веря в победу. Ветер стих и твари бросились в атаку.

— Дождь. Нарисуй мне дождь. Быстрее, — подгоняя зверокрыла, Федька крутил в руке один из «водных» снежков.

— Пишу, пишу… Произносится как «амэ», понял? — Няфа нацарапал на снежной стене картинку. На ней изображался ливень, стучащий в окно избушки.

— Да, да, — кивнул Федька, мельком глянув на символ дождя. — А теперь…

Он подкинул снежок в воздух и плашмя ударил по нему мечом, словно битой по мечу. Белый комок врезался в ледомонстра и так и остался в нём. Федька лишь хмыкнул и с азартом закидал остальных чудовищ «водными» снежками. Когда же запасы истощились, мальчишка отставил меч в сторону и, сложив ладони рупором, закричал: «水 мизу! 水 мизу! 水 мизу!»

Похожие на крабов ледомонстры один за другим стали взрываться фонтаном горячей воды. В образовавшихся после этого лужах то и дело всплывали сверкающие пластины.

— Ты видишь?! — восторженно закричал Федька, хватая Няфу за крылья. — Теперь мы точно победим!

— Снежков не хватит, — пессимистично заметил тот, кивнув в сторону новой волны монстров.

— Ничего! Сейчас мы им горячий душ устроим! — Федька подхватил меч и выбежал из укрытия.

Он воткнул его в снег и словно бороной оставил глубокую борозду. Затем вернувшись к её середине, проложил ещё одну перпендикулярно. А затем ещё и ещё. Всё новые линии появлялись на снежном поле, пока сокращалось расстояние между ним и армией ледомонстров. Лишь закончив рисунок, он шустро вернулся к Няфе.

— А теперь! 雨 амэ[3]! — едва Федька произнёс заклятие, как над головой раздались раскаты грома. — Раз! Два! Три!

На заснеженную пустошь обрушился настоящий летний ливень. Падающая с неба вода в мгновение ока обратила армию ледомонстров в шумный поток. Если бы не укрытие, то Федьку с Няфой сразу бы смыло. А так…

Снежный барьер быстро подтачивался и таял. Вместе с тем ливень почти стих. Федька обрадовался, как вдруг вспомнил о Йети на драконе. Дождь ему почти не навредил. Монстр спрятался от воды под брюхо порабощённого животного и нагло устроился прямо у него на лапе.

— А теперь освободим дракона, — прошептал Федька, нагнувшись к зверокрылу. — Напишем на нём знак Кандзи и расколдуем.

— Бака! Дождь почти кончился. Как ты успеешь? — попытался вразумить его Няфа. — Ты же даже не знаешь, как оно пишется.

— Значит ты напишешь, а я остальное, — Федька легонько похлопал его по спине, как бы ободряя. — Вперёд! Ну? Иначе он сожрёт нас.

— Может ты на снегу напишешь и заманишь? — с дрожью в голосе Няфа пытался отказаться от опасной миссии.

— Где? Вокруг вода. А там… — он указал на ледяную глыбу, у подножья которого на коленках сидела Аната. — Я ничего не напишу.

— Понял-понял, — зверокрыл попытался взлететь, но промокшая под ливнем шёрстка слиплась и потяжелела. Так что к дракону Няфа добрался почти вплавь. Хорошо, что из-за стихающего дождя его никто не заметил. Впрочем, он не собирался влезать на мифическое существо или как-то ещё обнаруживать своё присутствие. Подкравшись к хвосту, покрытому толстым слоем инея, Няфа осторожно вывел знак дракона 龍 Рю[4]. Опасаясь ошибки, он повторил его несколько раз, после чего поспешил к Федьке.

— Дождь почти закончился, — мальчишка стучал зубами, промокнув до нитки. — Какое там заклятие?

— 龍 Рю — ответил Няфа с чихом.

— Рючх? — переспросил Федька.

— Сам ты «Рючх». Просто 龍 Рю, — зверокрыл снова чихнул, да так сильно, что брызнул соплями. — И вообще драконы — повелители морей. Освободишь его, и он нас сам утопит или сожрёт!

— Эй ты чудище снежное! — не слушая зверокрыла, Федька вышел из укрытия и, покачивая мечом, стал дразнить Йети. — Водички испугался?! А ну выходи, трус несчастный!

Небо прояснилось. Ливень закончился. Осталась лишь вода вперемежку со льдом и снегом. Она почти достигла Федьке до колен, заставляя его дрожать от холода.

— Не хочешь? Тогда… — он выдержал паузу и выкрикнул: — 龍 Рю! Мало? А ещё! 龍 Рю! Повелитель морей, просыпайся уже! 龍 Рю! Гони этого ледомонстра! 龍 Рю! Ты же правда повелитель или врут? 龍 Рю!

Дракон взревел. Он брезгливо стряхнул с лапы мохнатого ледомонстра и ударил того хвостом, отправляя в полёт. Йети шумно плюхнулся в воду и сразу же взорвался мощным фонтаном. Небо затянулось облаками. Послышались новые раскаты грома, а за ними разразился ещё один ливень ливень. Правда на этот раз совсем короткий.

— Победили! — обрадовался Федька и упал без сознания, оставив гулкий всплеск и несколько кругов на воде.

——

Сноски:

[1]火 — (яп. hi «ka» / хирагана ひ «か») — огонь, пламя, жар / «свет»

[2]水— (яп. mizu / хирагана みず) — вода

[3]雨— (яп. аme / хирагана あめ) — дождь

[4]龍— (яп. ryū / хирагана りゅ) — дракон

5.2. Рыбья чешуя

Федька очнулся на жёсткой постели под соломенным одеялом. Вместо подушки под головой лежало обычное полено.

— Очухался? Бака, сутки валялся, как труп. Думал, не проснёшься, — бормотал Няфа, сидя в ногах у Федьки. — Бака, ба-а-ка…

Его голос дрожал, будто зверокрыл вот-вот заплачет.

— Волновался? — с улыбкой спросил Федька, желая немного его успокоить.

— Вот ещё! — зверокрыл спрыгнул на пол и, потянувшись по-кошачьи, широко раскинул крылья. — Пора подношение собирать. Морские волны вынесли много пластин. Весь берег ими усыпан. Собирай, не собирай, а они не кончаются.

Няфа прыгнул к простенькому столу, возле которого стояла плетёная корзина. Как оказалось, её до верху заполнили пластины с незнакомыми закорючками. Зверокрыл принялся выкладывать из них ряд прямо на полу, показывая и озвучивая каждый символ: な (на), に (ни), ぬ (ну), ね (нэ), の (но), ん (н). Федька поднялся с постели и, подойдя к столу, сел на корточки рядом с Няфой.

— Раз, два, три… — мальчишка пересчитал фрагменты для сбора подношения. — Шесть?

— Вот-вот. До этого было пять. А теперь… Ясно же — одна лишняя, — зверокрыл вскочил на стол и уже оттуда таращился на выложенные на полу фрагменты. — Какая?

Федька вгляделся в рисунки. Символ ぬ (ну) напомнил ему рыбью голову: внизу глаз, сверху губы, словно она что-то говорит. に (ни) походил на хвост. Тогда な (на), очевидно, становилось телом с изображением чешуек. Оставшиеся три пластины поставили мальчишку в тупик. Он смотрел на ね (нэ) и видел плавник, но не мог понять к какой части тела его прикрепить.

«Может сразу после головы?», — Федька выстроил ряд из четырёх пластин: ぬ-ね-な-に — ну – нэ – на – ни.

Знак の (но) выглядел, как пузырёк воздуха. А вот ん (н) смотрелся, как безголовая двойка или крючок. Никакого сходства с рыбой.

— Рыбья голова — ぬ (ну), плавники — ね (нэ), чешуя — な (на) и щучий хвост — に (ни). Так? — Федька осмотрел получившуюся «селёдину». — А это бульк, как будто рыба говорит под водой — の (но). Похоже?

— А это? — Няфа ткнул в пластину с беззвучным знакомん (н). — Лишний?

— Видимо, да, — Федька пожал плечами. — Как называется последнее подношение?

— 魚[1] — Сакана, что значит «рыба», — ответил зверокрыл и накарябал на столе небольшой рисунок. — Пишется так: корзинка, из которой сверху торчит щучий хвост, а снизу капает водица.

— Осталось понять, как связать их в одно заклятие. С 鳥 Тори у нас была птичья клетка, с 兔 Усаги — кроличья нора. А здесь? — Федька почесал в затылке, словно пытался помочь себе думать.

— Может рыбацкая сеть漁網гёмо:[2]? — Няфа завертелся вокруг мальчишки, словно требуя похвалы за догадку.

— Точно! А есть? — Федька осмотрелся.

Хилая деревянная постройка без дверей. На не зашторенных окнах совсем нет стёкол, а на полу погрызенная по краям циновка. Из мебели лишь ветхая кровать и старый рассохшийся стол. На одной из стен имелись рыбацкие снасти, покрытые толстым слоем паутины. Если там и была сеть 漁網гёмо:, то Федьке совсем не хотелось её оттуда вытаскивать.

— Может на улице? — он поспешил наружу. А там…

Там шумели волны, набегая на пустынный берег. В такт им качали кронами высокие деревья. Чайки летали над водой, то и дело оглашая окрестность своими криками. Чуть дальше шла песчаная коса, упираясь в каменный островок с маяком.

«Хочу туда!» — Федька в миг забыл о поисках рыбацкой сети 漁網гёмо:. Его ноги понеслись по песчаной насыпи.

Каменная башня стремительно приближалась. Вот уже видна кладка и украшающий её рисунок синего дракона. Тяжёлая дверь со скрипом впустила незваного гостя. Гулким эхом разнеслись по маяку шаги мальчишки, поднимающегося по ступеням на самую вершину.

— Ух! — только и смог сказать Федька, оказавшись на платформе, откуда хорошо виден берег с рыбацким посёлком, каскад зелёных полей, остроконечная горная гряда и даже Храмовый холм, выглядывающий из зелени Священного леса. С другой же стороны раскинулась бескрайнее море.

Федька кружил по платформе, разглядывая окрестности, и почти не заметил Анату. С грустным видом она сидела на корточках и молчала, когда мальчишка совершенно случайно налетел на неё.

— Прости! — извинился Федька и сразу перефразировал, как учил его Няфа: — ごめんгомэн… ммм… ごめんなさい гомэнасай. Правильно?

Аната сразу поднялась на ноги и поклонившись пролепетала несколько слов. Затем схватила Федьку за руки и заговорила с неистовым жаром. Жаль только он не мог понять о чём.

— Говорит, повелитель морей 龍 Рю не смог помочь вызволить брата. Теперь она просит тебя, — Няфа появился как раз вовремя, чтобы перевести слова девчонки. — Видишь сердце маяка?

Только сейчас Федька обратил внимание на знакомую глыбу, внутри которой просматривались очертания, застрявшего внутри человека.

— Я думал это лёд, — мальчишка постучал костяшками пальцев по твёрдой поверхности. — Кристалл? И как её брат туда попал?

— Заклятием. 龍 Рю над ним не властен, — заметил Няфа. — И нам такое вряд ли по зубам.

— А богам? — спросил Федька. — Мы же собрали все подношения. Можем попросить…

— Нет! Если ты попросишь за него… — резко перебил его зверокрыл, указав крылом на сердце маяка. — То не сможешь вернуться домой! И я тоже!

— Ну и что. Пройдём ещё какое-нибудь испытание и тогда вернёмся, — возразил Федька. — Спроси у неё про рыбацкую сеть 漁網гёмо:. Пора закончить с подношениями.

Няфу слова мальчишки заметно огорчили. Зверокрыл заговорил с Анатой в резком, раздражительном тоне. Выслушав его, девчонка сразу же отправилась в рыбацкий посёлок. Федька пошёл следом. Она привела их к дощатому причалу. Там было привязано несколько лоток, в которых большими мотками лежали рыбацкие сети 漁網гёмо:.

— Ура! А теперь… — Федька глянул на берег, где волны прибили множество сверкающих пластин. — Тянем!

Он схватил край сети и потащил её, разматывая, вдоль берега. А потом накрыл ей все рыбные фрагменты. Сняв с пояса кисть и чернильницу, Федька поискал глазами, где бы написать Кана-знаки. Потом увидел белую ленту, привязанную за край сети.

— な (на), に (ни), ぬ (ну), ね (нэ), の (но), — проговаривая каждый символ, вывел он закорючки на влажной от морской воды ленте. И на всякий случай в конце пририсовал ん (н).

Едва закончил, как знаки Каны преобразились в знакомое Кандзи-заклятие: 魚Сакана. Сети наполнились рыбой и не только они. Само море как будто ожило.

— 魚Сакана! — озвучил Няфа Кандзи-символ.

— 魚Сакана! — повторил за ним Федька и сразу раздались громогласные слова прямо с неба.

«Четвёртое подношение — 魚Сакана! Принято!»

— А теперь бегом на холм! — Федька ткнул пальцем в грудь Няфы, намекая, что пора открыть карту острова 地図 (т(ч)и-зу). Зверокрыл нехотя распахнул её. Мальчишка выбрал нужные 鳥居 (тории) и произнёс заклятие 寺塔тэрато.

Ветер ударил в лицо, перенеся Федьку с Няфой на Храмовый холм.

——

Сноски:

[1]魚 — (яп. sakana / хирагана さかな) — рыба (魚 — sakana) или рыболовство (漁— gyo)

[2]漁網 — (яп. gyomō/ хираганаぎょもう) — рыбацкая сеть: рыболовство (漁 — гё) + сетка/сеть (網 — мо)

Дневник зверокрыла: На-Ни-Ну-Нэ-Но-Н

Э-と 　ужас-の. Мальчиш-か 　そ-брался 　про-し-ть Бо-ご-в 　с-ん-ять заклятье «せ-рдца мая-か». А всё из-ざ　глупой 　で-вчо-ん-き. 　Ч-と　бы её 　мо-ん-стры съели.

ね-т — ね-т —ね-т! Я ね　 позволю た-こ-му случиться! Глупый мальчиш-か мой е-ぢ-ん-стве-ん-ん-ый 　ша-ん-с　 выбраться с прокля-と-го острова. Я ね 　могу упус-ち-ть 　た-く-ю возмож-の-сть. な-до　 будет 　か-к-と 　обма-ぬ-ть его.

だ —だ —だ! 　な-どч-と—に-будь 　при-づ-умать. В こ-ん-це 　こ-ん-цов 　я 　く-да дольше прожил な　острове. Моё 　за-と-че-に-е 　здесь 　важ-ね-е 　か-こ-го—と 　бра-た 　そ-пливой 　девчо-ん-き.

Четыре под-の-ше-に-я. Четыре зверя. Четыре ловуш-き. 鳥　мальчиш-か 　освободил, だ　и 兔 　と-же. Ос-た-лось 　решить 　ч-と—と　с 　змеи-ん-ым яйцом и пойма-ん-の-й 　魚. 　な-до уговорить его освободить и их と-же. А по-か 　о-ん бу-で-т 　во-じ-ться с 　головолом-か-ми, я 　до-ご-ворюсь с 　Бо-が-ми.

6. Грот восьми голосов

Очутившись на Храмовом холме, Федька сразу пошёл к месту подношений. Няфа, путаясь под ногами, торопливо выпрашивал у него спасти 蛇Хэби и 魚Сакану так же, как 鳥Тори и 兔Усаги. Мальчишка совсем не был против решить ещё две головоломки. К тому же они ему показались не такими уж сложными. На змеином яйце ему достался простенький пазл с символом 蛇Хэби. А у рыбины и того проще. Она барахталась в сетях. Мальчишке потребовалось собрать из узелков знак 魚Сакана.

«Первый этап ты сумел завершить и благосклонность Богов получить! Стороны света открыты теперь, можешь уйти через скрытую дверь!»

Федька аж вздрогнул. Настолько неожиданного раздался глас небес.

— А как же я?! — возмутился Няфа. — Для меня проход…

«Смолкни презренный! Коварство твоё, выведем цифрой сейчас на чело!»

Небо затянулось тучами. Раздался гром, и молния ударила в зверокрыла. Запахло палёной шерстью. Федька кинулся к Няфе. Тот лежал без сознания, а на облысевшем лбу горело клеймо в виде квадрата с болтающимися в нём ногами: 四[1] с(ш)и.

— Эй, вы там! — Федька пригрозил небу кулаком. — Не смей! Я заберу его домой и буду лечить!

«Скрытую дверь поспеши же найти. Ключ музыкальный к нему подбери. На карте появится место одно. Только не долго там будет оно!»

— Дубина! Тупая! Я тебе про друга говорю! Там ещё брат Анаты в маяке застрял! — Федька бросался словами, не сильно заботясь о связности высказываний.

Между тем облака рассеялись и над холмом появилась яркая радуга. 蛇Хэби, 魚Сакана, 鳥Тори и 兔Усаги собрались вокруг зверокрыла. 魚Сакана плавала по воздуха, как в воде. Пузырьки, которые она то и дела выпускала, опускались на лоб Няфы и там лопались. Ярко красный ожог-отметина на глазах побелел, превратившись в заскорузлый шрам.

— Эй… ты живой? — тихо позвал Федька зверокрыла. Тот приоткрыл глаза и слабо простонал.

— Я обязательно заберу тебя домой. Слышишь? Без тебя не уйду. И брата Анаты мы спасём. И вообще всем-всем-всем поможем, — по лицу мальчишки покатились слёзы, и он замолчал.

— Ба-ка-дзин, — совсем беззлобно проговорил Няфа. — Дверь… надо найти дверь.

— Этот, — Федька кивнул в небо. — Сказал, что нужен ключ. На карте 地図 (т(ч)и-зу) появится место, где его искать. Не успеем добыть, останемся здесь.

— Что?! — зверокрыл вскочил сразу на все четыре лапы. — Чего стоим, сопли жуём?! Вперёд!

С щелчком Няфа расправил крылья и развернул на груди 地図 (т(ч)и-зу). На ней многое изменилось. Помимо рыбацкого посёлка с маяком, появились ещё три картинки: обезьяна в море, тигр в горах и бык в полях. А также крохотный островок, вернее одинокая скала в море. Над её 鳥居 (торией) парила лента с тремя символами: 窟八声[2]. Первый походил на крышу или укрытие, где прятался человечек. Второй — на пляшущие ноги. Третий — на крест, стоящий на полке.

— Тайный танец? — почесав в затылке, выдал Федька первую догадку.

— Почти, — язвительно ответил Няфа. — Это читается, как 窟八声ива-я-коэ или кут(с)у-я-коэ. Написано с ошибкой. Всё свалено в кучу: 窟[3]— грот, 八[4]— восемь и 声[5]— голос.

— Ааа! Грот восьми голосов! — Предположил Федька, как должно называться тайное место, отмеченное на карте.

— Тогда бы было написано: 八声の洞窟 [6]якоэ-но-до:кут(с)у.

— Пусть будет с ошибкой: 窟八声ива-я-коэ, — только мальчишка произнёс название места, как их сразу перенесло на каменный выступ одинокой скалы. Сзади шумел прибой, а впереди вниз убегали ступени, покрытые белёсым налётом соли. Они вели в пещеру.

— Эй, ты понимаешь в музыке? — спросил Федька у зверокрыла. — Как думаешь, на что похож музыкальный ключ?

— На скрипичный ключ, бака необразованный! — возмущённо ответил ему Няфа. — Чему только в вашем мире учат? Ты хотя бы знаешь сколько нот существует?

— Семь? Восемь? Десять? — начал он угадывать, чем только вызвал смех у зверокрыла.

— А чего не сто десять? А-ха-ха…

— Сам-то знаешь? Хохочет он, — обиделся на него Федька. — Как дам в лоб!

— Ещё бы не знать. Существует семь нот. Се-е-емь! А скрипичный ключ всегда стоит в начале музыкальной записи. Если предложение начинается с заглавной буквы, то музыка с вот такого крючка, — зверокрыл нарисовал в воздухе замысловатую загогулину. — До-о-о! Рэ-э-э! Ми-и-и! Фа-а-а! Со-о-ль! Ля-а-а! Си-и-и! До-о-о!

— Ты сказал семь, а спел восемь. Врун несчастный, — мальчишка ускорил шаг. Ему больше не хотелось говорить с Няфой. К тому же впереди появилось препятствие. Огромные каменные ворота, исчерченные горизонтальными линиями. На них то тут то там имелись овальные углубления. Явно в них нужно было что-то вставить.

— Смотри! Сюда-сюда! Быстрей! — окликнул мальчишку зверокрыл. Он указал ему на гору устричных раковин. Они были пусты, но на каждой имелся символ Каны.

— あ— а, い— и, う — у, え— э, お— о, — напевал Няфа, принимаясь за сортировку. — や— я, ゆ— ю, よ— ё, わ — (у)а, を — (у)о.

— Думаешь эти ракушки подойдут к тем дыркам? — Федька указал на ворота. — Знаешь какие и куда совать?

Он понадеялся на знания зверокрыла, которыми тот вечно хвастался. Вот только Няфа не торопился с ответом. Он пристально уставился на ворота, бормоча под нос: раз, два, три, четыре, пять.

— Считаешь? — не утерпел Федька.

— Мешаешь! — тут же огрызнулся на него зверокрыл. — Хотя, что тут считать. И так видно, это вроде нотной тетради. Несколько строчек по пять линий. Дырки в них — ноты. У каждой ноты своё место, свой звук, своё имя и значение.

Няфа выглядел озадаченным.

— Значение? Может в нём подсказка? — загорелся Федька, разложив перед собой несколько ракушек…

——

Сноски:

[1]四— (яп. shi «yon» / хирагана し «よん») — четыре. Созвучно с иероглифом 死, обозначающим смерть.

[2]窟八声 — (яп. iwayakoe / хирагана いわやこえ) — грот, восемь, голос: грот/пещера 窟 (ивая/кут(с)у) + восемь 八(хас(ш)и /йа) + 声голос (коэ).

[3]窟 — (яп. kutsu «iwaya» / хирагана くつ «いわや») — пещера/грот.

[4]八— (яп. hachi «ya» / хирагана はち «や») — восемь.

[5]声— (яп. koe / хирагана こえ) — голос.

[6]八声の洞窟 — (яп. yakoe no dōkutsu / хирагана し «よん») — Грот восьми голосов: восемь 八 (я) +голос 声 (коэ) + грамматическая связка の (но) + грот/пещера 洞窟 (до:кут(с)у)

6.1. Восьмая нота

Зверокрыл с пафосным видом, принялся расхаживать вдоль каменных ворот.

— Первая нота «До» — доминус, то есть «Господь» или «Бог». Она единственная не лежит ни на одной из линий, — Няфа нарисовал на полу перечёркнутый овал. — У «До» персональная чёрточка. Вот!

Затем, чуть выше провёл пять линий, таких же как на каменных воротах.

— Вторая нота «Рэ» — рерум, означает нечто сущее, материальное. Она как бы висит на нижней линии, — зверокрыл пририсовал овал правее и выше, чем «До». — Дальше, «Ми» от слова «миракулум» — «Чудо». Эта нота первая на строке. За ней следует «Фа» — фамилиас планетариум.

— Я был в планетарии, — услышав знакомое слова, Федька оживился. — Нам показали Солнечную систему и рассказали много интересного.

— Вот «Фа» как раз символизирует семь планет Солнечной системы, собирая их в одну дружную семью, — Няфа нарисовал кругляш аккуратно между двумя линиями. — Пятая нота «Соль» …

— Соль? А следом перец? — рассмеялся Федька, не выдержав серьёзной мины зверокрыла. На самом деле он знал, что есть ноты «до», «ре», «ми» и даже какие-то ещё. Но никогда не заострял на них внимания, не знал на какой строке они пишутся и как звучат. Ему в повседневной жизни это было не нужно.

— Не перебивай! Или ничего не скажу, — осадил его Няфа и сразу продолжил. — «Соль» от слова «солис» обозначающее Солнце. Ясно? И место у этой нготы на второй линии.

— А почему не в центре? — снова перебил его заскучавший Федька.

— Потому же, почему мы на этот остров попали! — огрызнулся зверокрыл и злобно зашипел на мальчишку. Совсем как обыкновенный кошак. Только что шёрстка дыбом не встала.

— Шестая нота «Ля», — зверокрыл предупреждающе посмотрел на Федьку. Вот только ситуацию сердитый зырк никак не спас.

— Ля? Ля-ля-ля… труселя… — развеселился мальчишка, окончательно потеряв интерес к теме разговора. — Сам придумал? После «Ля» будет «Тра-та-та. Мы везём с собой кота»!?

— Нет, конечно. «Ля» — это сокращение от «ластея виа» — «Млечный путь». И после «Ля» остаётся последняя нота «Си», — Няфа почти кричал, раздуваясь от возмущения за попранное чувство собственной важности. — «Седьмое небо» слышал когда-нибудь? Так вот «Си» сокращённо от «сидерае», то есть «Небеса». Поэтому эта нота самая высокая и не каждый её может спеть! Вот так!

— Ничего не понял, — Федька пожал плечами, разглядывая выведенные на линиях кругляшики. — Не знаю, как нам всё это поможет?

— Бака. Что здесь непонятного? Бог коснулся безликой материи и свершилось чудо. Появились семь планет, солнце и млечный путь, ведущий на седьмое небо, — Няфа говорил очень воодушевлённо. — Рождение целого мира в обычных семи звуках. До-рэ-ми-фа-соль-ля-си… До… Си-ля-соль-фа-ми-рэ-до. Всё начинается с Бога и возвращается к нему.

— Пятнадцать, — Федька подсчитал пропетые ноты. — Знаков на ракушках — десять. А фрагментов для подношения, что мы находили раньше всегда было по пять. Только у последнего лишний символ прибился — ん (н), похожий на рыболовный крючок.

Мальчишка взял кисть Каны и вывел на стене пещеры все знаки, что успел выучить за свои недавние приключения:

— 鳥Тори: か — ка, き — ки, く— ку, け— кэ, こ— ко!

— 蛇Хэби: さ — са, し — с(ш)и, す— су, せ— сэ, そ — со!

— 兔Усаги: た — та, ち — т(ч)и, つ — т(с)у, て — тэ), と — то!

— 魚Сакана: な — на, に — ни, ぬ — ну, ね — нэ, の — но, ん — н!

В нарисованной таблице прослеживалась очевидная закономерность. В каждой строке первый согласный звук оставался неизменным. А в столбцах одинаковым оставался именно гласный звук.

— Нам нужно пять ракушек на а, и, у, э, о, — размышлял в слух Федька. — А лишние выкинем.

Мальчишка разложил перед собой ракушки и, тыкая по очереди в каждый символ, просил зверокрыла их пропеть. Удивительно, но Няфе действительно нравилось пение. Он с умильной мордашкой промяукал все найденные знаки.

— Пока оставляем эти: あ — а, い — и, う — у, え — э, お — о, — он добавил ещё одну запись на стену. Она прекрасно вписалась в схему. Вот только никак не соответствовала нотной грамоте, о чём тут же заявил ему Няфа.

— Значит, や— я, ゆ— ю, よ— ё, わ — (у)а, を — (у)о — лишние? Нет-нет! Не согласен! Нот ведь семь? Значит среди оставшихся есть ещё два нужные нам знака, — казалось, зверокрылу жаль отметать, забракованные мальчишкой, ракушки.

— И что тут? Одни повторы! Смотри: あ (а), わ (ва), や(йа). Так? Теперь: お (о), を (во), よ(йо). Так? И последнее: う (у), ゆ(йу), — Федька объединил раковины с похожими по звучанию знаками и показал зверокрылу. — А сейчас давай подбирай свои ноты, чтобы подходили под наши звуки.

Няфа удивлённо вытаращился на мальчишку. Что тот задумал он явно не понял.

— Какие там были? До-ми-ля…

— До-о, рэ-э, ми-и, фа-а, со-оль, ля-а, си-и! — промяукал зверокрыл, а Федька тем временем добавил на стену ещё одну строку.

— Ключ: ду —う (у), рэ — え (э), ми — い (и), фа — あ (а), соль — お (о)!

— Здорово, конечно. Только нет ноты «Ду». И что с оставшимися «Ля» и «Си»?

— Они не нужны, — Федька начал вставлять ракушки в овальные углубления на каменных воротах. Когда закончил, осталось ещё много свободных ячеек.

— Вот видишь? — язвительно произнёс Няфа указывая на пустые места.

— Ага! Вижу. Ну, теперь нужно отобрать два знака из лишний пяти. Нота «Ля», наверное, や(я), а «Си», — Федька стал начёсывать затылок, словно так ему легче думалось. — Пусть будет ゆ (ю).

— Почему не よ(ё)? — удивлённо переспросил Няфа, явно не улавливая логическую связь между звуком и знаком.

— Ты же сказал, «Си» самая высокая нота. Её не каждый может спеть. Значит петь не будем, а будем выть. Как волки на луну: у-у-у! — мальчишка протяжно завыл. — Здорово я придумал? Скажи ведь?

— О Боги, с кем я связался, — зверокрыл осуждающе покачал головой. — Пробуй, раз так уверен, волк-одиночка.

Федька расставил на линиях недостающие две ноты. Однако ворота как были закрытыми, так и остались. А среди строк всё ещё зияли пустые ячейки.

— Семь нот, семь нот. Вот! — мальчишка указал пальцем на каменные ворота. — Нужна восьмая. Ищи! Ты же самый умный!

— А что, я-то?! У меня нет вариантов, кроме верхнего «До». Эта нота идёт после «Си» и начинает следующую октаву, — Няфа говорил так, будто оправдывался.

— Вот её и сделаем знакомよ(ё). Будет нота «ё-моё», — Федька взялся за кисть и дописал на стене «нотный» ряд ключа. Теперь там действительно было восемь нот: «Ключ: ду —う (у), рэ — え (э), ми — い (и), фа — あ (а), соль — お (о), ля — や(я), си — ゆ (ю), ду — よ(ё)!»

Затем он воткнул ракушки в оставшиеся дырки и глубоко вздохнул, ожидая результата. Не прошло и минуты, как ворота приоткрылись и наружу полилась прекрасная музыка. Федька и Няфа радостно переглянулись. Мелодия шла плавно, словно колыбельная. Она тихо баюкала путников, нашёптывая что-то между нот...

6.1. Музыкальный ключ

Музыка играла, играла, играла. Ей не было конца. Между тем ворота по-прежнему оставались лишь приоткрытыми. Удивительно, но звук становился громче, если Федька подходил к ним ближе. А у самого зазора так и вовсе оглушал.

— Няфа! Надо… — перекрикивая мелодию Федька позвал зверокрыла. Однако тот мирно сопел у стены, расписанной Кана-символами.

«Баю-бай. Баю-бай. Тихо глазки закрывай», — расслышал мальчишка чьё-то ненавязчивое пение. Веки потяжелели, а рот растянуло в зевке.

— Спать хочется… — пробормотал Федька, чувствуя, как подкашиваются ноги. Вот-вот упадёт. — Нет! Нельзя! Няфа! Ня-я-фа! Вста-а-ва-ай!

Смахнув дремотную вялость, Федька бросился тормошить зверокрыла. Тот, едва проснувшись, вцепился когтями в мальчишкину руку.

— Ай-ай-ай! — завопил он, вырываясь из звериной хватки.

— Не ори! Ушам больна! — зашипел на него Няфа. — Сам виноват!

— Это музыка виновата, а не я, — тут же оправдался Федька. — Она усыпляет. А дверь… Сам смотри. Застряла.

Зверокрыл подбежал к воротам и сразу отпрыгнул назад. Настолько громче там играла музыка.

— Бака, ты наверняка с нотами напутал! — закричал на он на мальчишку.

— Ничего подобного! — возмутился Федька. — Если бы ноты перепутал, то какая бы музыка получилась?

— Не знаю. Явно другая, а не этот сонный кошмар, — ворчливо ответил зверокрыл. — Доставай назад ракушки.

Федька и рад бы их вынуть из ячеек на воротах, да только они там намертво засели. Никак не выцарапать.

— Погоди, а что это там за цепи? — зверокрыл взлетел к потолку и оттуда указал на ворота.

Федька подошёл к ним и, зажав уши руками, заглянул в просвет между ними. Там действительно оказалось несколько коротких цепей. Именно они не давали воротам открыться. В месте крепления мальчишка увидел закорючки. Одни походили на つ — т(с)у, другие на сложенный зонтик с ручкой-крючком внизу.

— Что это за знаки? Каны? Кандзи? — пытаясь перекричать музыка, спросил Федька. Однако зверокрыл явно его не слышал. Пришлось мальчишке отойти к стене с Кана-символами и нарисовать на ней увиденные знаки.

— Это и есть скрипичный ключ, — Няфа ткнул лапкой в зонтовидный рисунок. — Второй тоже музыкальный ключ, но басовый. Как же я про него-то забыл?

— Выходит нет у нас лишних, — Федька вертел в руках оставшиеся ракушки. — Басовый ключ будет わ — (у)а, а скрипичный тогда を — (у)о. Осталось узнать куда их пихать.

— Ключи пишут в начале музыкальной строки, — напомнил ему Няфа.

— Но там нет для них места.

— Уверен?

Федька подошёл к воротам и попытался приложить к началу строки одну из ракушек. Ничего не вышло. Тогда он отправился к цепям. Там он случайно заметил, что над каждым крепежом имеется щель. Неширокая, как раз, чтобы протолкнуть внутрь ракушку. Что Федька и сделал.

わ (у)а и первая цель отцепилась и безвольно повисла, привнеся в мелодию несколько позвякивающих звуков. を (у)о — ещё одна брякнулась о каменные ворота. Затем третья, четвёртая, пока не закончились все ракушки.

Федька и не заметил, что музыка изменилась. Она больше не била по ушам своей громкостью и не усыпляла тихим голосом. Мелодия звучала ровно и даже немного ободряюще.

«Ключ подобран вами верно! Выход будет дан раздельно!» — напевно прозвучал женский голос, словно приглашая войти внутрь.

Ворота торжественно распахнулись, пропуская путников. Когда Федька их прошёл, то оказался в просторном зале. На его стенах повсюду были Кана-символы вперемежку с другими, похожими на них, знаками.

— Что это? Смайлик? — спросил Федька, потирая пальцем один из них. Этот символ имел вид кривой скобки с двумя короткими вертикальными чёрточками.

— Нет. Это дублирующие знаки Каны. Ими записываются особые заклятия, — Няфа не стал вдаваться в подробности. Быстро проговорил что-то про два способа записей символов Каны. Словно две азбуки: Катакана и Хираг(к)ана.

— Катана, как меч?

— Ката-Ка-на, бака! Не мешай. Я ищу выход, — зверокрыл во всю вглядывался в знаки на стенах.

Федьке стало скучно. Пиная ногой камушек, он отошёл к центру зала. Здесь ему на глаза попался знакомый символ — 鳥Тори. А чуть дальше, практически напротив: 虎Тора, 兔Усаги, 龍 Рю и 蛇Хэби. Вместе с другими Кандзи-заклятиями, они имели полный круг. Федька встав в него.

«Пленник небес, искупивший вину, может вернуться в реальность свою!»— снова прозвучал приятный женский голос.

— А Няфа?! — обратился Федька к пустоте.

— А я?! Я?! — плаксиво и, вместе с тем, тревожно воззвал Няфа к невидимой владелице голоса.

Вместо ответа на полу по одному стали загораться новые символы. Они вспыхивали рядом с Кандзи-заклятиями и женский голос вторил их появлению, точно ведя отсчёт:

«一 ит(ч)и, 二 ни, 三 сан, 四 ён, 五 го, 六 року, 七 нана, 八 хат(ч)и, 九 ку, 十 дзю:[1] …»

— Хватит! — Федька выбежал из круга, испугавшись вернуться домой без Няфы...

——

Сноски:

[1]Счёт от 1 до 12: 一 ichi / いち — ит(ч)и, 二 ni / に— ни, 三 san/ さん— сан, 四 yon (shi)/ よん(し) — ён, 五 go/ ご— го, 六 roku/ ろく— року, 七nana (shichi )/ なな(しち)— нана, 八 hachi/ はち— хат(ч)и, 九 ku (kyu:)/ く(きゅう) — ку, 十 ju:/ じゅう — дзю, 十一 ju: ichi/じゅういち — дзю- ит(ч)и, 十二 ju: ni /じゅうに — дзю-ни

Дневник зверокрыла: А-И-У-Э-О-Я-Ю-Ё

П-お-м-お-г-い-т-え! Сп-あ-с-い-т-え!

Ш-あ-нс, к-お-т-お-рый, к-あ-к мн-え к-あ-з-あ-л-お-сь, н-あ-к-お-н-え-ц-т-お мн-え пр-え-дст-あ-в-い-лс-や, お-к-あ-з-あ-лс-や пустышк-お-й. Вс-え ст-あ-р-あ-н-い-や н-あ-пр-あ-сны. Б-お-г-い п-お-пр-え-жн-え-му н-え-г-お-ду-ゆ-т い н-え х-お-т-や-т м-え-н-や пр-お-щ-あ-ть. あ м-お-й х-お-з-や-い-н… Б-え-сп-お-л-え-зный р-え-б-よ-н-お-к. К-あ-к や м-お-г д-お-в-え-р-いтьс え-му св-お-よ い-скупл-え-н-い--え?

Н-え-т. や с-あ-м お-бм-あ-нулс-や в св-お-い-х выв-お-д-あ-х い お-ж-い-д-あ-н-い-や-х.

Пр-え-жн-い-й х-お-з-や-い-н в-お-рв-あ-лс-や н-あ お-стр-お-в К-あ-ндз-い-К-あ-ны い вд-お-в-お-ль зд-え-сь п-お-р-え-зв-い-лс-や. あ п-お-т-お-м сб-え-ж-あ-л, お-ст-あ-в-い-в м-え-н-や р-あ-спл-あ-ч-い-в-あ-тьс-や з-あ え-г-お ш-あ-л-お-ст-い. や дум-あ-л, чт-お, см-え-н-い-в х-お-з-や-いн-あ, や см-お-гу вс-よ い-спр-あ-в-い-ть, お-бр-え-ст-い св-お-б-お-ду い в-え-рнутьс-や д-お-м-お-й.

や д-え-йств-い-т-え-льн-お ж-あ-л-え-ゆ, чт-お п-お-п-あ-л с-ゆ-д-あ. Н-お や вс-え-г-お л-い-шь слуг-あ. К-あ-к м-お-жн-お н-あ-к-あ-зыв-あ-ть слугу з-あ гр-え-х お-дн-お-г-お х-お-з-や-い-н-あ い н-え пр-い-н-い-м-あть い-скупл-え-н-い-や з-あ п-お-м-お-щь друг-お-му?

Б-お-г-い お-стр-お-в-あ н-え спр-あ-в-え-дл-い-вы!

7. Тигриный рык: Ра-Ри-Ру-Рэ-Ро

Невидимая женщина не обращала внимания на Федькины протесты. После того, как загорелись все знаки возле Кандзи-заклятий, она ненадолго замолчала, словно в ожидании. В центре круга, где недавно стоял мальчишка, забрезжило туманное марево. В нём Федька без труда угадал очертания детского площадки родного двора. Отчего в груди мальчишки до неприятного сжалось сердце. Так сильно Федьке захотелось туда… домой, к маме.

«兔Усаги, 龍Рю, 蛇 Хэби;

馬 Ума[1], 羊Яги[2], 猿Сару[3];

鳥Тори, 犬Ину[4], 豚Бута[5];

鼠Нэдзу[6], 牛Ус(ш)и[7], 虎 Тора …» — снова раздался женский голос.

Теперь она напевала по три Кандзи-заклятия, выбитых на каменном полу. И после каждой троицы на месте символа появлялся дух животного и каждый из них издавал оригинальный звук. 兔Усаги топал ножкой, 龍Рю грозно ревел, а 蛇 Хэби шипела, скрутившись в пружину.

В следующей тройке Федька узнал только лошадь — 馬Ума и козу — 羊Яги. И то только по облику и голосу. На месте третьего знака на миг появилась молчаливая обезьянка и сразу же исчезла. После чего мираж двора в центре круга дрогнул и стал пропадать. У Федьки от волнения аж дыхание перехватило. Но образ дома вернулся сразу после того, как появились следующие животные: кукарекающий петух 鳥Тори, лающая собака 犬Ину и похрюкивающий не то кабан, не то свинья豚Бута.

Очертания детской площадки стали даже чётче, чем раньше. Федьке уже послышались голоса людей, выходящих из подъезда и торопившихся по своим делам.

«Хочу домой!» — в мгновения ока мальчишка позабыл о несчастном Няфе и своём обещании всем помочь, даже брату Анаты.

Женщина пропела последнюю тройку заклятий. Своё место в круге заняла жирная попискивающая крыса — 鼠Нэдзу. За ней на миг проступил рогатый образ быка или коровы, а дальше рыжий полосатый тигр. Они оба растворились в воздухе, не издав ни звука. И, как после пропажи обезьяны, мираж родимой площадки дрогнул и стал рассеиваться, пока совсем не исчез.

— Нет! Не надо! Я больше не буду! — Федька бросился просить прощения у неведомой женщины. Сейчас он как никто понял отчаяние Няфы, которому путь домой так и не открылся.

«Мне жаль, но путь домой закрыт, утерян, брошен, позабыт…»

— Я всё найду! Я смогу! Я сделаю! — едва не плача, обратился он к пустоте. Федька вертел головой, не зная, в какую сторону лучше говорить, чтобы его просьбу услышали.

«Три голоса зверей похищены злодеем. Найди их поскорей. Быть может, ты успеешь…»

Голос неведомой женщины сошёл на шёпот и окончания фразы Федька не расслышал. О каких животных она говорила, мальчишка сразу понял: бык, обезьяна и тигр. Но как добыть их голоса, он не знал. К счастью, в зале был Няфа и стоило Федьке взглянуть на него, как сразу вспомнилась обновлённая 地図 (т(ч)и-зу). Ведь вместе с гротом восьми голосов, на ней появились изображения трёх зверей. И не каких-нибудь, а тех, чьи голоса так и не прозвучали в круге.

— Няфа нам нужно к 白虎Бьякко. Срочно! — он подбежал к зверокрылу, который тихо сидел у стены, потеряв интерес к происходящему. Федьке пришлось привести его в чувства, превратив несколько раз в фолиант и обратно.

— Бака! Прекрати! — грозно выдал Няфа, угрожающе распушив крылья и хвост. — Кусю!

— Кусай сколько хочешь, — Федька даже руку ему протянул. Зверокрыл не растерялся и вцепился в неё клыками и передними лапами. Мальчишка зашипел от боли, но стерпел.

— Тьфу, пакость какая, — отпустив руку, заворчал Няфа. — Мыться тебя не учили?! Три слоя грязи нарастил. Йях!

— Давай вместе починим звериный круг, — предложил Федька. — Тогда может и тебя со мной отпустят?

Няфа не стал артачиться. Хлопнув крыльями над головой, он раскрыл перед мальчишкой 地図 (т(ч)и-зу). Федька сразу нашёл рядом с горной 鳥居 (торией) изображение тигра. Коснувшись надписи на воротцах, мальчишка уверенно произнёс: «火 — хи! 山 — яма! ».

Зверокрыл, услышав такой приказ, разродился диким смехом.

— 火山 — Казан! Это произносится «Ка-Зан», — пояснил Няфа, немного успокоившись. — Хи-Яма это просто огонь и гора. У всех простых заклятий бога Кандзи есть два значения. Их чтение зависит от того в каком месте они стоят: в начале или в конце. Вот так гора 山яма становится горным окончанием «сан», а в нашем случае его звонким вариантов «зан». А пламя火хи, как часть единого заклятия, читается — «ка». Вместе получается 火山 (казан) , то есть «Вулкан».

— Слишком сложно, но я понял. Просто «огненная гора» будет «хияма», а вулкан —火山 (казан). Вот! — Федька по-своему интерпретировал слова зверокрыла.

Вторая попытка отправиться в гости к 白虎Бьякко оказалась более удачной. Няфа, оставив Федьку далеко позади себя, кинулся к главному храму. Тот возвышался позолоченной короной на голове статуи спящего тигра. От него вдоль хребта и до самого хвоста тянулись постройки посромнее. Но даже они поблёскивали золотыми украшениями в солнечных лучах, что ниспадали через пролом в потолке огромной пещеры.

Когда Федька поднялся по ступеням к главному строению, то застал там знакомую картину. Зверокрыл и 白虎Бьякко сидели рядышком и по-кошачьи щурили глазки.

— 白虎Бьякко поможет нам достать тигриный рык, — Няфа выглядел взбудораженным, словно уже выполнил задачу. — Тебе всего-то нужно залезть в пасть статуи и собрать рык из пяти фрагментов.

Федька посмотрел на ступени, ведущие к храму, и вздохнул. Получалось, он зря поднялся сюда. Нужно спускаться.

— Можешь скатиться на спине 白虎Бьякко, — зверокрыл кивнул в сторону Владыки Гор. Тот кивнул в ответ, как бы подтверждая сказанное. Однако оба кошака выглядели заговорщиками и доверия к их затее Федька не испытавал.

— Нет. Сам, — мальчишка уж было ушёл, как его окликнул 白虎Бьякко. Владыка Гор громко рыкнул. Его призыв разлетелся во все стороны и на него прибежало пять огненных ящериц. Каждая несла в пасти по сияющей золотой пластине.

— Они и без нас всё давно собрали. Вот только пробудить магию тигриного рыка им не удалось, — Няфа выглядел крайне довольным розыгрышем мальчишки. — Без неё тигры не смогут вернуться в горы. А 白虎Бьякко очень скучает по сородичам, семье и тигрятам.

— И что делать? — с готовностью Федька взял в руки пластины. — Как они произносятся?

— ら— ра! り— ри! る— ру! れ— рэ! ろ— ро! — подражая тигриному рычанию, выдал Няфа.

— ら— ра! り— ри! る— ру! れ— рэ! ろ— ро! — повторил Федька и прислушался.

— Громче! — прикрикнул на мальчишку зверокрыл. — Чётче!

— ら— ра!! — выкрикнул Федька, точно отдавая команду. И сразу 白虎Бьякко вскочил на все четыре лапы, прорычав в ответ трёхкратноеら— ра!!

— り— ри!! — слетел второй приказ с мальчишкиных уст.

Теперь уже не только Владыка Гор, но и Няфа среагировал на него. Зверокрыл выгнул спину, подняв шерсть дыбом, и зашипел, подрагивая раскрытыми крыльями. 白虎Бьякко при этом едва не кинулся на Федьку. Трёхкратный «り— ри!!» прозвучал угрозой, от которой у того по спине пробежали мурашки.

— る— ру!! — крепясь изо всех сил, скомандовал Федька.

В этот раз гнев 白虎Бьякко сменился на обычную заинтересованность. Повторяя る(ру), る(ру), る(ру), Владыка Гор кружил вокруг мальчишки, то и дело принюхиваясь то к лицу, то к рукам.

— れ— рэ!! — уверенней выдал Федька.

Зверокрыл едва услышав команду, сразу стал потягиваться и широко зевать. Так же себя вёл и 白虎Бьякко, только рыкал в зевке: れ(рэ), れ(рэ), れ(рэ)!

— ろ— ро!!! — завершил Федька заклятие и глубоко вздохнул.

Няфа свернулся калачиком и громко замурчал. 白虎Бьякко же разлёгся на ступенях храма с довольной мордой, положив лапу на лапу. Вместо мурчания Владыка Гор гулко порыкивал: ろ (ро), ろ(ро), ろ(ро)!

— Получилось? — не успел Федька спросить, как до его ушей донёсся шум. Он шёл из тоннелей и стремительно приближался.

Вскоре в пещеру хлынул рыже-полосатый поток. Тигры быстро разошлись по храмовым постройкам, словно это их дом и всегда им был.

«Тигриный рык получен» — принёс ветер женский голос из «Грота Восьми Голосов».

——

Сноски:

[1]馬 — (яп. uma / хирагана うま) — лошадь.

[2]羊 — (яп. hitsuji «yagi» / хирагана ひつじ «やぎ») — коза/ баран.

[3]猿 — (яп. saru / хирагана さる) — обезьяна.

[4]犬 — (яп. inu / хирагана いね) — собака.

[5]豚 — (яп. inoshishi «buta»/ хирагана いのしし «ぶた») — свинья/ кабан.

[6]鼠 — (яп. nezumi «nezu» / хирагана はち «や») — крыса/ мышь.

[7]牛 — (яп. ushi / хирагана はち) — бык/ корова.

7.1. Бычий рёв: Ма-Ми-Му-Мэ-Мо

Обрадованный успехом, Федька решил сразу же найти оставшихся животных. Оторвав Няфу от весёлой беседы с 白虎Бьякко, он попросил открыть 地図(т(ч)и-зу) и помочь выбрать следующую цель.

— Обезьяна? Сомневаюсь, что мы сможем договориться с Повелителем Морей. Этот 龍 Рю даже не поблагодарил нас за помощь. Так что давай лучше в долину к 亀Камэ, — аргументированно ответил ему зверокрыл, настаивая на рогатой отметке не то быка, не то коровы.

— Ладно, — согласился Федька и коснувшись 鳥居 (тории) долины, произнёс: — 高地 ко:т(ч)и!

Ветер ударил в лицо, перенеся путников к воротцам перед святилищем в бамбуковом лесу. А 亀Камэ как будто ждала их. Стол к чаю накрыт. Кролики и птицы, снующие повсюду, торопливо навешивали вокруг цветные ленты.

— Праздник? — удивился Федька. — Или нас так встречают?

— Нет. Они чествуют возрождение богов Кандзи и Каны. Ты же завершил задание на Храмовом холме? Завершил, — пояснил Няфа указывая на надписи, что украшали некоторые ленточки.

— Ты можешь спросить у 亀Камэ, где у него голос коровы? — попросил Федька пушистого напарника.

— Ты сам-то понял, что сказал?! — давясь от смеха, переспросил Няфа. — У 亀Камэ голос коровы! Где же он? Под хвостом? Под панцирем завалялся! А-ха-ха!

Федька обиделся. Ему и в голову не пришло, что кто-то может не так понять его слова. Да ещё и нагло высмеять после этого.

— Ладно, не дуйся. Уже бегу.

Няфа в самом деле умчался к Стражу Долины и долго разговаривал с ним. До мальчишки долетали лишь отдельные слова. Почти все они казались ему незнакомыми. Пришлось терпеливо ждать окончания беседы.

— Ну что? — в нетерпении Федька подскочил к зверокрылу, как только тот отошёл от 亀Камэ.

— Страж сказал, что нам нужны серебряные пластины с Кана-символами 牛Ус(ш)и. Они лежали у него в кувшине. Вот только в каком именно 亀Камэ не помнит, — Няфа развёл крыльями. — Придётся все их собрать и осмотреть. Беда только, что они не пусты. В них много чего хранится от воды до крупы.

Федька по привычке почесал в затылке. На ум так ничего и не пришло, разве что попросить всех животных острова осмотреть по кувшину. И тут мальчишку осенило!

— Все не нужны! Только те, что имеют отношение к 牛Ус(ш)и! — возбуждённо воскликнул он. — С молоком, сметаной или простоквашей много кувшинов?

— Может и не много, только они по всей долине разнесены. На каждом поле есть сарайчик с припасами. А полей их вон сколько! У-у-у… — Няфа скептически посмотрел на мальчишку. — Да и с молоком что делать будешь? Пить? А брюхо не лопнет?

— Тогда ты договорись с 白虎Бьякко и 亀Камэ, чтобы напоить им всех тигрят с горы, а я соберу кувшины у пруда,

— Сам?! — не поверил Няфа.

— Сам с усам! Беги уже! — по-доброму прикрикнул Федька на зверокрыла, а сам стал кликать 鳥Тори и 兔Усаги. Они примчались к мальчишке по первому зову.

Особая способность стихии воздуха давала 鳥Тори навык, помогающий птицам острова мгновенно перемещаться на большие расстояния. А дар стихии земли, позволял 兔Усаги создавать в пространстве норы-хранилища. Вместе такие умения могли очень пригодиться Федьке. Особенно сейчас.

Итак! 鳥Тори находила склады на полях и помечала нужные кувшины Кандзи-заклятием 牛乳[1]гюню, означающим «молоко». После чего 兔Усаги затягивал их в волшебную кроличью нору. Удивительно, но где бы не был в неё вход, выход оказывался у пруда возле Федькиных ног. Мальчишки оставалось лишь вытаскивать из норы кувшин за кувшином и складывать нестройными рядами вокруг себя.

Вот уже и места не осталось, как на помощь пришли сородичи 白虎Бьякко. Они с превеликим удовольствием стали лакомиться добытым Федькой 牛乳гюню. Кувшины пустели, собираясь в гору немытой посуды. А серебряных пластин как не бывало. И тут раздался радостный рык.

Первая картинка 牛Ус(ш)и найдена!

Через час молочного обжорства, нашлись все пять пластин: ま(ма), み(ми), む(му), め(мэ), も(мо). Федька, долго не думая, громко озвучил Кана-символы.

— まма!! — ветер унёс первую команду. А в ответ лишь буйно зашелестела бамбуковая роща.

— みми!! — бойко выдал Федька и прислушался.

В камыше стрекотали стрекозы. В пруду плескались рыбёшки. В общем, вокруг царил мир и покой. Словно ничего особенного не произошло.

— むму!! — уже не так уверенно скомандовал Федька.

— むму!!むму!! むму!! — поддержал его Няфа. — Не раскисай! Бака!!

— めмэ!!もмо!! — завершил Федька ряд Кана-заклятий.

Ветер стих и вместе с ним, казалось, замерла сама природа в ожидании чуда. И оно свершилось. С гулким мычанием на дорожке, посыпанной песком, появилось самое настоящее стадо. Во главе его шёл чёрный бык. Своим мычанием он направлял остальных к пруду. Пятнистые коровы смирно шагали вслед за вожаком. Рядом с ними семенили телята на длинных нескладных ножках.

Федька с интересом смотрел на стадо, которое неспеша спустилось к воде и стало пить. Только сейчас мальчишка заметил, что кроме коров в нём были и другие домашние животные: козы и овцы. А неподалёку бегали пастушьи собаки.

— Куда они потом денутся? — спросил Федька у Стража Долины. Няфа тут же перевёл 亀Камэ его вопрос.

— Говорит, пойдут дальше. Туда, — зверокрыл указал в сторону побережья. — Разбредутся по посёлкам. Здесь же не только рыбацкие деревушки имеются.

«Бычий рёв получен» — прошумел камыш, словно передавая слова неведомой женщины из "Грота восьми голосов".

— Они пойдут, и мы пойдём. Нам ведь тоже к морю надо, — Федька погладил зверокрыла по голове, не забыв почесать за ушком.

— Мур… мы не стадные животные. Зачем нам с ними тащиться? Давай уж как-нибудь сами и сразу, — Няфа щёлкнул крыльями над головой, раскрыв перед мальчишкой разворот с 地図 (т(ч)и-зу).

— Я не знаю, как произносится это заклятие, — неожиданно признался Федька, указывая на морские 鳥居 (тории).

— Море, оно и есть море, глупый, — надменно выдал Няфа. — Произносится как 海Уми[2] , а пишется…

— Вижу-вижу. Тут 水мизу и 魚сакана. Всё вместе, — перебил его Федька.

— Ха! Ты когда таким умный стал, бака?! — не то удивился, не то восхитился зверокрыл.

В любом случае, после его подсказки мальчишка без труда воспользовался морскими 鳥居 (ториями).

——

Сноски:

[1]牛乳 — (яп. gyūnyū / хирагана ぎゅにゅ) — молоко

[2]海 — (яп. umi / хирагана うみ) — море

7.1. Обезьяний смех: Ха-Хи-Фу-Хэ-Хо

К своему удивлению, Федька перенёсся не в рыбацкий посёлок, а на маяк. Более того оказался на металлическом балконе, который в прошлый раз не заметил. Над головой появилась парящая черепичная крыша, прямо как на храмовом холме. Морской ветер растрепал волосы мальчишки, бросая в лицо солёные брызги. Где-то под ногами осталась смотровая площадка с застывшем в кристалле братом Анаты. А здесь…

— И как спуститься? — забеспокоился Федька, крутясь на круглом балконе диаметром не больше двух метров. Он почувствовал себя юнгой, стоящим в корзине смотрящего на самой высокой мачте корабля. С одной стороны захватывающе, с другой — страшно.

— Через люк, конечно, — Няфа стал царапать пол балкона, стараясь подцепить металлическое кольцо.

Федька кинулся ему на помощь и дёрнул за кольцо. С жутким скрежетом открылся люк. От него под прямым углом вниз шла металлическая лестница, упираясь в «Сердце маяка».

«Как странно», — подумал мальчишка, понимая, что таким образом он с балкона не спуститься.

В этот момент ветер изменился. Он больше не был холодным, влажным, порывистым. Скорее наоборот: горячий и размеренный, точно ровное дыхание зверя. Федька оглянулся и увидел драконью морду.

— Ня-фа! — дрожащим голосом он позвал зверокрыла. Тот его не слышал, испуганно шипя на 龍 Рю.

— Нам нужна обезьяна. Её голос, — обратился Федька к Повелителю Морей. Тот внимательно осмотрел мальчишку. Затем ответил так громко, что Федьке пришлось закрыть уши руками.

И тут Няфу как подменили. Он запрыгнул на балконное ограждение и стал яростно ругаться на 龍 Рю. Из всего его гневного потока мальчишка понял лишь одно слово: «Бака!». Оно звучало так часто, что можно подумать это второе имя Повелителя Морей.

— Хватит, — Федька погладил зверокрыла по спине, пытаясь успокоить. Тот не сразу, но всё-таки притих. Ругань наконец-то прекратилась.

— ごめんなさいГомэн`насай, — в треть голоса извинился 龍 Рю.

Эту фразу Федька сразу узнал и понял. Как правильно на неё ответить он не знал. Поэтому молча кивнул, принимая извинения.

— Ты же объяснил ему, что нам нужно? — тихо поинтересовался Федька у пришедшего в себя зверокрыла.

— Да! В красках расписал. Век не забудет, — ворчливо ответил Няфа, приглаживая вставшую клоками шёрстку. — В кошмарах снится будет!

— Поможет? Подскажет? Покажет? — начал Федька закидывать его вопросами.

— Не приставай! Занят я, видишь? — беззлобно огрызнулся Няфа.

Мальчишке ждать не хотелось. Поэтому он жестами начал объяснять 龍 Рю, что ищет пластины с обезьянкой. Повелитель Морей разродился таким громким хохотом, что не только волны вспучились, но и сами небеса содрогнулись.

— Ты что творишь, бака? 猿Сару прикинулся?! — одёрнул Няфа разыгравшегося мальчишку. — А не боишься стать обедом для 龍 Рю? Такие как он, как раз любят перекусить обезьятинкой.

Федька остановился, с испугом глянув на Повелителя Морей. Тот не выказал агрессии. Наоборот, начал спокойно в полголоса говорить.

— Что он… — ткнул Федька в бок зверокрыла.

— Погоди, — тот только отмахнулся от него и начал отвечать 龍 Рю.

— Ну что там? — нетерпеливо теребил его мальчишка.

— Что-что. Хм! — напустив важности, ответил зверокрыл. — Жемчужные пластины хранились в устричных раковинах. Вот только их украли. Ничего не напоминает?

— Грот восьми голосов! — догадался Федька. — Но там ничего не было. Никаких пластин.

— 龍 Рю говорит, что 海Уми и 虎 Тора пожаловались Богам Кандзи и Кане на猿Сару. Мол тот их высмеивает, — Няфа продолжал переговариваться с Повелителем Морей, параллельно пересказывая мальчишке всё услышанное. — Они были так убедительны, что смех 猿Сару превратили в жемчужные пластины и отдали 龍 Рю на хранение. Он их спрятал в устричных раковинах. А 猿Сару узнал об этом и устроил охоту. Он не успокоился, пока не переловил их всех.

— Получается, он сам себе вернул смех? — встрял Федька. — И что потом?

— Я не очень понял. Но кажется 猿Сару отомстил 海Уми и 虎 Тора. Он украл их голоса и перековал в золотые и серебряные пластины. После чего никто не видел блуждающего стада и тигриного народа. Когда Боги Кандзи и Кана узнали об этом, то покарали всё обезьянье племя, жившее на острове.

— И что теперь? Где их искать?.. — Федька ужасно расстроился, услышав историю 猿Сару.

Няфа задумался, прищурив кошачьи глаза. Напряжённая поза зверокрыла наводила мальчишку на мысль, что тот чего-то недоговаривает.

— Спроси про Анату и её брата, — настойчиво потребовал Федька. Однако Няфа сразу отказался.

— Значит дело в «Сердце маяка»? — догадался мальчишка. — Я его сейчас разобью!

Федька шустро спустился через люк к кристаллу и что есть сил ударил по нему ногой. Няфа испуганно заверещал. Ему вторил громогласный рык Повелителя Морей.

— Стой! Не смей! 猿Сару отдал жемчужные пластины рыбаку Ватас(ш)и, как плату за помощь в ловле устриц, — затараторил зверокрыл, в попытке остановить Федьку. — Из-за 猿Сару Боги Кандзи и Кана запечатали брата Анаты в «Сердце маяка».

Услышав последние слова, мальчишка перестал лупить ногой по кристаллу. Более того, он заметил мерцание внутри него. Это были жемчужные пластины. Сквозь прозрачную поверхность «Сердца маяка» Федька смог разглядеть на них символы Каны.

— Няфа! Помоги прочесть заклятие! Видишь? Там! — он стал тыкать пальцев в кристалл. Зверокрыл не сразу, но всё-таки смог разобрать надписи на пластинах.

— は — ха, ひ — хи, ふ — фу, へ — хэ, ほ — хо! — Няфа назвал их по порядку. После чего Федька в командном тоне повторил их, точно приказ. Ожидание, что всё пройдёт так же, как с 海Уми и 虎 Тора, разбилось о реальность.

— Чего-то не хватает, — Федька уставился на застывшее в кристалле пластины. На них в причудливых позах дурачились мартышки.

«А что, если…» — пришла в голову мальчишки бредовая идея повторить кривляния 猿Сару.

Федька вытянул руку и, указывая пальцем на зверокрыла, издевательски рассмеялся: «は — ха!! は — ха! は — ха».

Затем приложил ладони к щекам и захихикал: «ひ — хи!! ひ — хи! ひ — хи».

После чего зажал пальцами нос и принялся размахивать рукой, словно разгоняя вонь: «ふ — фу!! ふ — фу! ふ — фу».

Няфа таращился на него как на сумасшедшего, в полном непонимании, что же такое происходит. А Федька уже развернулся к нему спиной и стал вертеть задом, шлёпая по нему руками, как бы дразня: «へ — хэ!! へ — хэ! へ — хэ».

Когда же резко развернулся, то хлопая себя по животу, принялся снова тыкать в зверокрыла пальцем и громко хохотать: «ほ — хо!! ほ — хо! ほ — хо».

Няфа весь съёжился. Вот только мальчишка не унимался. Он повторял те же движения снова и снова, издавая звуки, точно безумная мартышка: は — ха, ひ — хи, ふ — фу, へ — хэ, ほ — хо!

И тут «Сердце маяка» охватил яркий свет. Следом, с небес раздался звонкий смех. Кристалл, пленивший брата Анаты пошёл трещинами. Федька едва успел забраться на балкон, как он разлетелся на сотни осколков. Каждый из них превратился в крикливую обезьянку, которая тут же умчалась прочь от маяка.

— Ватас(ши)и! — на смотровой площадке закричала Атата. Да так громко, что её услышал даже龍 Рю. Федька понял, что её брат наконец-то освободился от заклятия.

«Обезьяний смех получен» — игриво произнёс женский голос прямо с небес.

Федька облегчённо вздохнул. Обрадовавшись победе, он потрепал Няфу за загривок. Тот ещё не пришёл в себя от недавних мальчишкиных чудачеств. Но всё равно, было заметно, как зверокрыл счастлив завершению божественного задания.

«Путь открыт! Проща- » — голос неведомой женщины внезапно оборвался вместе с Федькиным сознанием.

Дневник зверокрыла: прощ....

Прощание или прощение... не знаю.

Вот и я дождался п-ろ-щения и свободы. Жалею лишь о том, что не успел поблагода-リ-ть наивного れ-бёнка за по-も-щь. ほ-телось бы вст-れ-титься с ним как-нибудь и поведать свою настоящую исто-リ-ю.

Исто-リ-ю о высоко-め-рном ま-гическом зве-れ, возжелавшим поко-リ-ть ост-ろ-в Кандзи-Каны. О том, как уст-ら-ивая ら-здоры, я из тени наблюдал за ら-з-る-шением ま-гических связей. Видел, как исчезают целые зве-リ-ные ろ-да. Долгий покой этого к-ろ--ほ-тного み-рка ら-скололся. И это всё も-я вина.

Подоз-れ-ния, ненависть, в-ら-жда…

Да! Это всё я уст-ろ-ил, чтобы ослабить богов и победить в бою. Вот только успех обернулся по-ら-жением. Я стал пленником неуп-ら-вляе-も-го ост-ろ-ва с бога-み, впавши-み в спячку. Зве-リ и са-ま п-リ-ろ-да обернулись чудовищны-み создания-み, которые быст-ろ захватили власть.

А я?

Я стал ожившим сп-ら-вочником с длинным списком бесполезных пользователей. Как же повезло, что последний も-й ほ-зяин оказался таким упёртым. Он не б-ろ-сил め-ня. Он с-も-г исп-ら-вить всё, что я натво-リ-л ら-ньше.

П-ろ-щай, も-й спаситель! Вряд ли мы когда-нибудь увидимся!

Эпилог: Кот помоечный

Федька лежал на детской площадке возле качелей. Рядом валялся самокат. Ветер играл с пакетом. Шелестела листва и где-то вдалеке разговаривали люди.

«Я вернулся!» — Федьке никак не верилось, что его приключения наконец-то закончились.

Ему казалось, будто это сон, мираж, обман зрения. Вот только разболевшаяся шишка на голове сразу развеяла все сомнения.

— Я дома! — Федька резко сел, отчего у него закружилось всё вокруг.

Двор поплыл кривыми разводами. Когда же зрения сфокусировалось, то на глаза мальчишке попался рыжеватый грязнуля-котёнок. Он играл с китайским календарём, вырывая из него фрагменты животных. Федьке захотелось поймать зверька. Он подкрался к нему, но тот резко отпрыгнул в сторону и зашипел.

— Не бойся. Кис-кис-кис, — позвал он его, осторожно протягивая руку. Котёнок фыркнул и, подняв хвост трубой, удрал и спрятался за ножку лавочки.

«Совсем, как Няфа», — подумалось Федьке и в груди невольно кольнуло. За своё недолгое приключение он успел привязаться к зверокрылу и сейчас скучал по нему.

— Я же обещал забрать Няфу домой, вот ты и будешь им, — Федька кинулся ловить котёнка. Вот только сколько не пытался, никак не получалось. Тогда мальчишка сменил стратегию.

Он стал шуршать календарём, приманивая им, как игрушкой. Осторожный зверёк сначала поглядывал издалека, не решаясь подойти ближе. Но спустя несколько минут, он всё-таки не утерпел и кинулся ловить трепыхающийся бумажный край.

— Попался! — Федька схватил грязнулю. Тот, царапаясь и кусаясь, изо всех сил стал выкручиваться. Да не тут-то было. Мальчишка прижал его к груди и стал наглаживать по голове, то и дело почёсывая за ушами. Через минуту неравной борьбы котёнок сдался. Позабыв о самокате, Федька принёс его домой.

— Это что ещё за чудовище? — возмутилась Федькина мама. — А ну выбрось его немедленно. Не хватало, чтобы он нам тут всё зассал и ободрал! Кот помоечный!

— Няфа не помоечный. Просто перепачкался, когда мы играли с ним на острове Кандзи-Каны. Мам, я обещал позаботиться о нём, — с мольбой в голосе проговорил Федька.

— Хорошо. Только мыть и кормить его будешь сам. И смотри, чтобы он мебель не царапал. И ещё… — Федькина мама подняла указательный палец вверх. — Будет гадить по углам, я его в унитаз спущу. Ясно?

— Не будет, — едва сдерживая радость, выдал Федька. Он знал, что мама лишь грозится так страшно. На самом деле она очень добрая.

Через год заморыша-котёнка было не узнать. Рыжий полосатый кот с хитрым, немного надменным взглядом, гордо вышагивал по Федькиной квартире. Его обожали и баловали все домашние, особенно мама. Няфа целиком и полностью покорил её сердце. Куда бы она не пошла, что бы не делала, он находился рядом.

Вот так всё и закончилось!

Удивительное приключение на таинственном острове потихоньку выветрилось из Федькиной памяти. Лишь время от времени, когда ему на глаза попадались знакомые знаки Кандзи или Каны, он вспоминал их значение и даже произносил вслух почти забытые заклятия. В такие моменты его сердце замирало в ожидании чуда. Но увы, ничего особенного не происходило.

А жаль!

Глоссарий

А

Амэ 雨— (яп. аme / хирагана あめ) — дождь

Б

Бака バカ — (яп. baka) – яп.ругательство — дурак /идиот /критин

Бакадзин バカ人 — (яп. bakajin /хирагана ばかじん) – глупый человек / «дурак—человек»

Бута 豚 — (яп. inoshishi «buta»/ хирагана いのしし «ぶた») — свинья/ кабан.

Бьякко 白虎 — (яп. byakko / хирагана びゃっこ) — белый тигр

Г

Гёмо 漁網 — (яп. gyomō/ хираганаぎょもう) — рыбацкая сеть: рыболовство (漁 — гё) + сетка/сеть (網— мо)

Гомэн`насай ごめんなさい — (яп. gomen'nasai) — Простите, … (когда просят прощение)

Гюню/Мируку 牛乳 — (яп. gyūnyū / хирагана ぎゅにゅ) — молоко

И

Ива 岩 — (яп. iwa / хирагана　いわ) — скала, утёс

Иваякоэ 窟八声 — (яп. iwayakoe / хирагана いわやこえ) — грот, восемь, голос: грот/пещера 窟 (ивая/кутсу) + восемь 八(хас(ш)и /йа) + 声голос (коэ).

Ивая/Кут(с)у 窟 — (яп. kutsu «iwaya» / хирагана くつ «いわや») — пещера/грот.

Ину 犬 — (яп. inu / хирагана いね) — собака.

И(с)ши 石 — (яп. ishi / хирагана　いし) — камень, булыжник

К

Казан 火山 — (яп. kazan / хираганаかざん) — Вулкан: огонь (火 — хи/ка) + гора (山 — яма/сан)

Ками—но—окуримоно 神の贈り物 — (яп. «Божий дар» / Kami no okurimono) — имя Фёдор,происходит от греческого Феодорос/Теодорос, что переводиться как «дар богов»: феод/теод — божество и дорон/дор — презент, подношение, подарок.

Ки 木 —(яп. ki / хирагана　き)— дерево

Кири 霧 — (яп. kiri / хирагана　きり) — туман

Ко:ри 氷 — (яп. kōri / хирагана　こうり) — лёд

Ко:т(ч)и 高地 — (яп. kōchi / хирагана　こうち) — Возвышенность: высота (高 — ко:/така) + земля (地 — т(ч)и/д(з)и)

Коэ 声 — (яп. koe / хирагана こえ) — голос.

Кума 熊 — (яп. kuma / хираганаくま) яп. — медведь

М

Мизу 水— (яп. mizu / хирагана みず) — вода

Мори 森 — (яп. mori /хирагана もり) — Лес (много деревьев/скопление деревьев)

Мос(ш)и вакэ аримасэн 申し訳ありません — (яп. mōshi wake arimasen / хирагана もしわけありません) — Мне очень жаль / Простите меня

Н

Нэзу/ Нэзуми 鼠 — (яп. nezumi «nezu» / хирагана はち «や») — крыса/ мышь

О

Онгаку音楽 — (яп. ongaku / хирагана おんが) — музыка: звук 音 (он) + приятный/лёгкий 楽(гаку) = приятный лёгкий звук.

Онгаку-сай 音楽祭 — (яп. ongaku-sai / хирагана おんがくさい) — музыкальный фестиваль: музыка 音楽 (онгаку) + 祭праздник/ фестиваль (сай).

С

Сакана 魚 — (яп. sakana / хирагана さかな) — рыба

Сару 猿 — (яп. saru / хирагана さる) — обезьяна.

Сумимасэн すみません — (яп. sumimasen) — Извините, … (когда просто извиняются)

С(ш)

С(ш)идэ 紙垂 / 四手— (яп. shide) — бумажная зигзагообразная лента, ограждающая от злых духов "четыре руки" (второе написание, где 四— четыре, 手 — руки)

С(ш)имэнава 標縄/ 注連縄/ 七五三縄 — (яп. shimenawa ) — ограждающий канат, отмечающий священное место (последнее сочетание «священная верёвка»: 七— семь, 五 —пять, 三— три, 縄 — верёвка — счастливые числа, связанные одной нитью)

С(ш)инрин 森林 – (яп. shinrin / хирагана しんりん) — Священный лес / роща

С(ш)ирой 白い — (яп. shiroi / хирагана しろい) — белый. Название колора «с(ш)иро» + окончание для прилагательного «й» = с(ш)ирой.

Т

Та 田— (яп. ta / хирагана た) — земля/ рисовое поле, обрабатываемая земля.

То 塔 — (яп. to / хирагана と) — Башня/пагода. Используется для обозначения храмовых башен, а также башен-сокровищниц. Чаще встречается в составе словосочетаний. Таких как 寺塔 — Тера-то / Храмовая башня (хирагана てらと).

Тора 虎 — (яп. tora / хирагана とら) — тигр

Тории 鳥居 — (яп. 鳥居 «птичий насест») — ритуальные врата, устанавливаемые в Японии рядом с синтоинскими святилищами и храмами.

Тори 鳥 — (яп. tori /хирагана とり) — птица

Торикаго 鳥かご— (яп. torikago) — птичья клетка

Токагэ 蜥蜴 — (яп. tokage/ хираганаとかげ）— ящерица

Тэра 寺 — (яп. tera / хирагана てら) — Храм. Используется в основном для обозначения буддийских храмов или всех храмов (寺社 – дзися / хирагана じしゃ). Чтобы подчеркнуть синтоистское происхождение храма, то используется другой иероглиф (社).

Тэрато 寺塔 — (яп. terato / хирагана てらと) — Храмовая башня

Т(ч)

Т(ч)изу 地図 – (яп. chizu /хираганаちず) — карта

Т(с)ут(ч)и 土— (яп. tsuchi / хирагана つち) — земля/почва, комок земли

У

Ума 馬 — (яп. uma / хирагана うま) — лошадь

Уми 海 — (яп. umi / хирагана うみ) — море

Усаги 兔— (яп. usagi / хирагана うさぎ) — кролик.

Усаги-но-Ана 兎の穴 — (яп. usagi no ana / хирагана うさぎのあな) — кроличья нора: кролик (兎 — усаги) + грамматическая связка (の — но) + нора (穴— ана)

Ус(ш)и 牛 — (яп. ushi / хирагана はち) — бык/ корова.

Х

Хад(ж)зимэмас(ш)итэ 初めまして — (яп. hajimemashite/ хираганаはじめまして）— Приятно познакомиться / Рад встрече

Хас(ш)и/я 八 — (яп. hachi «ya» / хирагана はち «や») — восемь.

Хи/Ка 火 — (яп. hi «ka» / хирагана ひ «か») — огонь, пламя, жар / «свет»

Хонга 画本 – (яп. 本хон— книга, 画—га – изображение) – книжка с картинками

Хэби 蛇 — (яп. hebi / хирагана へび) — змея.

Хэби-но-Тамаго 蛇の卵 — (яп. hebi no tamago / хирагана へびのたまご) — змеиное яйцо/ змеиные яйца. Змея (蛇 — хэби) + грамматическая связка (の — но) + Яйцо (卵 — тамаго)

Ю

Юки 雪 — (яп. yuki / хирагана　ゆき) — снег

Я

Яги 羊 — (яп. hitsuji «yagi» / хирагана ひつじ «やぎ») — коза/ баран.

Якоэ-но-до:кут(с)у 八声の洞窟 — (яп. yakoe no dōkutsu / хирагана し «よん») — Грот восьми голосов: восемь (八 — я) +голос (声 — коэ) + грамматическая связка (の— но) + грот/пещера (洞窟 — до:кут(с)у)

Яма 山 — (яп. yama / хирагана　やま) — гора