Лестница в небо

Глава 1

Моё возвращение в часть после десятидневного отсутствия омрачилось радостью капитана Лисецкого (который никогда не будет майором), сходу организовавшего мне дежурство по роте. Так он попытался отыгрался на мне за то, что не смог воспрепятствовать моему отпуску.

Окунувшись с головой в привычную службу (как никак год уже прошел), после заступления на дежурство воспоминания о доме и утраченной Тане я убрал на задворки памяти. Во главу угла встала главная местная проблема – исчез один из прибывших в часть призывников после трёх дней работы в столовой. Мне стало понятно, что если для уже послужившего эти дни стали бы отдыхом, то для новичка – каторга. Но то, что случилось, оказалось страшнее любых моих мыслей.

Раздав задачи дневальным, я решил сбегать искупаться на протоку за забором части. Купальный сезон там открылся ещё в апреле. Затея не удалась: до протоки не дошёл – обнаружил висящего на проволоке на ветке раскидистого дуба пропавшего молодого воина. При жизни он представлял собой крепкого брюнета выше среднего роста. Наверняка был любимцем женщин. Как можно было лишать себя жизни, и ещё таким образом? Это обстоятельство так и осталось необъяснимым никем и никогда. Знал по себе: чем больше я гнобился первые полгода в учебке, тем с большей ненавистью я бил виновного в том подлого сержанта. За него меня (лучшего курсанта учебной роты) даже не стали привлекать к ответственности. А тут всего лишь три дня мойки полов, чистка котлов, резка картошки. Настолько слаб духом оказался этот парень.

После такого беспокойного дежурства в расположении роты, дальше служба покатила по ранее накатанной канве – вернулся к сменным дежурствам в «дыре», то есть на скрытом объекте внутри горы. Сутки на объекте, сутки в казарме. Поскольку началось лето, то молодые организмы, как мой, так и сослуживцев, требовали романтики. Что делать: они её заслужили – по нашему общему мнению. Поход за ней был организован при отдыхающей смене. После отбоя трое «поисковиков» отправились в «самоход». Часть мы покинули с тыльной стороны, и чтобы попасть в посёлок (конечно, полный романтики!) было необходимо пересечь подвесной мост через протоку рядом с главным КПП части. Со своей стороны моста в ярчайшем свете лунного диска был прекрасно виден весь наряд с дежурным по части во главе, удобно устроившихся на лавочке перед КПП. Мало того, мы знали как музыкален сам мост. Мои подельники загрустили, и были готовы отказаться от затеянного. Тут у КПП началась какая-то суета с подошедшими женщинами. Пользуясь ситуацией, я снял сапоги и встал на мост. Он молча качнулся. Сделал шаг – снова качнулся. Ещё шаг, ещё и ещё… Всего их было восемьдесят два медленных и беззвучных шагов. И только на середине мост слегка поскрипывал. Подельники не оплошали, повторили мои действия. Укрываясь кустами, мы покинули зону повышенного внимания.

На центральной улице поселка подарок – три попутно идущих девушки. Опережая товарищей, заявляю: «Моя крайняя справа!» Делёж оставшихся меня уже не волновал. Ускорившись, пристраиваюсь к крайней справа и мысленно себе аплодирую – девушка очень хороша. Начинается обычный трёп про страшные ночные улицы. Это вызывает смех при чарующем лунном свете и охватившей всех романтики. Что искали, то нашли. Вскоре разделились парами, девушки не были соседями. Возле дома постояли с Алёнкой с полчаса, пока мама не забрала её. Оказалось, девочка закончила школу, и собралась поступать в медучилище в соседнем городе. Серьёзная дама. Теперь мне придётся решать вопрос со встречами. И он не менее важный.

Судьба, как все знают, бывает игрива. На ближайшей смене в «дыре» ко мне подошёл один из дружков с таинственным видом и, ничего не говоря, повёл вглубь лабиринтов объекта. В одном из тупиков, совсем неожиданно, поддался повороту штурвал двери. Ранее он не покорялся: не пришло ещё время для игр. За дверью обнаружилась штольня с Лестницей «В небо». Вся, правда, в мазуте, чтоб не ржавела. И мы поднялись, и удивились, открыв вверху люк: там была территория поста №1. Нет, не пост с флагом подразделения: наш флаг в штабе части спокойно себя чувствовал и без часового. Именно участок территории наверху горы, куда караул поднимается по крутому склону (по деревянной лестнице змейкой) долго и упорно, стуча сапогами. Ночью слышно отчетливо, и, если прикорнул в вентиляционной шахте, то есть время проснуться и приготовиться к встрече с разводящим.

Эта Лестница «В небо» открыла новую эпоху в истории части. Выход на волю стал почти обыденным делом. Несли службу на смене до глубокой темноты, ожидая к тому же заступление на пост №1 подготовленного часового. Выходили на поверхность, одолевали колюче-проволочный забор и шли в посёлок.

Я обычно приходил к дому, где все спали. Прокрадывался к окошку комнаты Алёнки с матерью, и легонько стучал. Главное было не разбудить папу, который не одобрял антураж знакомства своей дочери. Первой просыпалась мама. Посмотрев в окошко, будила дочку. Та выходила сонная и неприветливая. Иногда просыпалась, и мы общались около часа, а бывало, через минут десять уходила спать дальше. Возвращаться можно было только через четыре часа от выхода, в следующее заступление на пост своего караульного. Этого времени хватало всем. У меня даже оказывался его избыток. Приходилось либо ждать у поста, либо шёл тусить к сослуживцам, у которых появились свои компании. Что интересно, через месяц мазутную лестницу было не узнать – отполировали телами.

Алёнка в училище поступила. Перед её отъездом на учебу мне подвернулся интересный вариант вырваться на волю. Местный совхоз получил от командира части помощь в виде небольшой группы добровольцев для копки картофеля. Одним из них был я. Поля оказались на удалении от посёлка в тридцать километров. В течение двух недель я несколько раз пробегал это расстояние туда и обратно после окончания работы в поле. Тратилось на путь в один конец около трёх часов, если не подбирала попутная машина. И всё ради того, чтобы пару часов прогулять Алёнку вдоль улицы и постоять возле калитки дома. На сон перед работой времени оставалось чуть.

С начала учёбы Алёнки в ход пошли письма. В них она познакомилась с моими стихами, но, похоже, совсем не впечатлилась. Как узнал позже, у меня появился соперник - молодой офицер (со стихами или без – не знаю). Ему не надо было писать писем. Он был рядом с ней, в постоянной доступности. И был интереснее солдата. Его Алёнка выбрала, надо полагать, сразу. Правда сказала об этом прямо только через год, когда я навестил её, приехав с оказией на свадьбу институтского друга. Надо признаться, это выбило меня из колеи - слишком неожиданно прозвучало. Расставшись с ней, я стоял возле магазина, где, припарковав «Волгу»-такси, водитель скрылся в магазине не заглушив двигатель. Стоял и боролся с искушением сделать хоть что-то плохое, чтобы унять горечь свежего душевного разлома. Вспоминал минувшее лето, когда перед поступлением в институт навещал Алёнку. Я целый день не выпускал вёсла лодки, катая её по реке. И вот сейчас понимал, что должен был ещё тогда внимательнее следить за смыслом её слов, а не мелодией голоса. А желанное плохое стояло совсем рядом, в двух шагах – садись в «Волгу» и езжай, совершив преступное зло. Куда глаза глядят, либо вообще не глядя. Но я не сделал ни шагу. Появившийся водила даже не подозревал, что чуть не спровоцировал себе неприятности, бросив машину с работающим двигателем.

Через несколько дней спокойствие нашло меня. Алёнку вспоминал, как и других дорогих мне когда-то девушек, ушедшей в светлую даль. Вскоре она вышла замуж за своего лейтенанта.

В воинской части Эпоха Лестницы «В небо» закончилась почти сразу после моего дембеля. Кто-то вернулся набуханный на пост №1 не в своё время, к другому часовому. Полежал под дулом автомата и всё рассказал командованию о Ней. Конечно же, доступ к Ней перекрыли, заварив дверь в штольню наглухо.