Лекция

Глава 1

На лекцию профессора Зайчикова собралось множество людей. Лекция его должна была стать новым словом в науке, правда, чего именно касалось это слово, никто толком не знал. Ходили слухи, будто профессор намеревался раскрыть публике новые тайны человеческого организма.

В аудитории расположились все жители города N***, которые не поленились в этот день выйти из дома.

Когда каждый нашёл себе место и затих, вошёл профессор. Он двигался широкими шагами к кафедре, неся в опущенной голове своей бесценные мысли. Он встал на кафедру, рассеянно глянул на аудиторию, и увидев, что она заполнена, и улыбнулся.

– Профессор Зайчиков! – он поклонился. – Я собрал вас здесь, чтобы объявить о моём научном открытии, которое стало наградой за годы труда и экспериментов. Вы поймёте сами: то, что я смог постичь, чрезвычайно важно!

Профессор торопился всё это выговорить, потому что ему не терпелось приступить наконец к предмету лекции. Он схватил мел и кривыми, прыгающими буквами написал посередине доски: «Обновление церебрума», – и ниже римскую «I».

– Обновление церебрума, – он благоговейно провёл мелом под заголовком, – происходит двумя методами: дифферентивным, – он подписал под цифрой I, – и полиомиелитическим с применением электропирингтерапии… – написал под цифрой II.

Все сосредоточились, нахмурились и старательно внимали новому светилу науки, но – увы! – едва ли был в зале человек, понимавший хоть что-нибудь из того, что говорил профессор. Однако неспроста же он профессор и получил право читать лекцию, наверное, в ней есть какой-то смысл… Да и слушают же его со вниманием, значит, думают себе что-нибудь! Эх, должно быть, какие важные, умные вещи рассказывает он! Только взгляните ему в лицо: эти мелкие черты все пронизаны вдохновением, он дышит, он живёт своею мыслью!

Вдруг, забывшись, он перешёл на латынь. Бедная аудитория! Если бы кто-то и знал латынь, это не спасло бы положение. Одного доктора, когда профессор замолкал, чтобы отдышаться, друзья просили объяснить в общих чертах, о чём говорил лектор. Но тот либо делал вид, что не расслышал вопроса, либо отвечал так: «Он сейчас рассказывал о работе печени, – если улавливал в потоке латинской речи слово «печень». – Но это имеет смысл только для врача, всё это сложно вам объяснить... Наверное, эта часть лекции специально задумана для врачей...». После очередного такого объяснения друзья доктора успокоились и начали зевать.

– Tantum est [*], – удовлетворённо произнёс профессор и посмотрел на публику. – Есть ли вопросы?

И вопросы были! Две руки поднялись из гущи терпеливых слушателей. Молодой человек, делавший какие-то пометки в блокноте, чтобы потом поискать в словаре, попросил объяснить, каким образом проистекает пульпинезация материи.

Профессор будто этого и ждал. Он торопливо взял мел и принялся писать. В это время в дверь постучали, но профессор, увлечённый своими выкладками, ничего не слышал. Тогда в аудиторию вошёл человек в костюме – судя по серьёзному выражению лица, тоже учёный.

– Профессор Зайчиков? – спросил он.

– Да, это я, – Зайчиков суетливо обернулся и вопросительно замер.

– У Вас же сегодня конференция в Ницце! Вы опаздываете!

При упоминании заграничного города лица скучавших слушателей оживились. Они с уважением посмотрели на маленького чрезмерно умного человечка и подумали: «Надо же! В Ницце!» Некоторые даже переглянулись.

– Пройдёмте со мной, профессор, мы доставим Вас вовремя... – сказал господин в костюме и под руку вывел профессора из аудитории.

Через минуту мужчина вернулся с такими словами:

– Приношу извинения за это недоразумение. Дело в том, что больной Зайчиков сбежал из психиатрической клиники №***. Даже не представляю, как ему удалось организовать эту лекцию! Он несёт такую околесицу, что не разберёшь ни слова... Извините, дамы и господа», – и ушёл.

– А я сразу поняла, что он не от мира сего! – сообщила какая-то дама своему мужу, и со всех сторон понеслись восклицания, мнения, возмущённые возгласы, скрип стульев, шум шагов – словом, поднялся гул. Аудитория опустела.

Да, вот вам и новое слово в науке! И почему у нас вызывает уважение человек, говорящий на отборном лексиконе словаря иностранных слов? Почему утвердилось у нас правило, что чем непонятнее, тем мудрее? Неужели не вызовет лучшего отклика лектор, который изъясняется просто? Неужели не станет ясно, что он стоит несравненно больше, чем полуиностранец?

И всё же пойду загляну в словарь: вдруг что-нибудь дельное сказал профессор.

Примечания:

* Tantum est – Вот и всё (лат.)