Легендарный Новый год

Глава 1. Сказка, письмо и желанье.

В Новый год сбываются самые затаённые желания, в которые веришь больше всего. В это время каждый человек так или иначе начинает верить в чудо и всеми силами стараться приблизиться к нему практически вплотную. И наших героев это тоже не обошло стороной.

29 декабря, 19.52 по местному времени. В деревеньке Сосенки в небольшой деревушке на окраине Николай Яковлевич тихо читал сказку девочке Вике, которая жила с ним по соседству и навещала его. Он совсем не подозревал, что вот-вот в его жизни что-то случится.

-И пошёл богатырь на бой с врагами. И не было равных ему никого по силе. Разлетались в разные стороны сапоги и носки чужеземцев, что аж некоторые так на ветках деревьях и оставались. А продолжение узнаете завтра! – с весёлым видом закончил сказку Николай Яковлевич, убирая книжку на верхнюю полку между другими двумя тонкими книжками.

-Ну можно, пожалуйста, ещё немного деда Коля, - стала просить Вика, которая вс это время сидела за столом и внимательно слушала сказку, которую ей рассказывали.

-Тебя наверняка уже заждались родители, - проговорил Николай Яковлевич, раскрывая небольшую тетрадь. – А я вот этот Новый год видимо снова встречу один.

-Что это у вас? – спросила Вика, указывая на небольшой конверт в середине тетради.

-Дочь уже давно не навещает меня. Думал вот написать ей письмо, отправить, но подумал ведь я даже не знаю где она живет. И куда попадёт письмо? И в конечном итоге полностью забросил эту идею. А письмо уже написано было. Ещё и елка не наряжена…Ну да ладно, тебе уже идти пора. Байки старого дедушки вредно слушать современной молодёжи, - ответил Николая Яковлевич, вставая из-за стола и закрывая тетрадь.

И в этот момент конверт с письмом выпал из тетради и аккуратно лёг на пол. Вика быстрыми движениями подобрала его и спрятала себе за спину.

-Спасибо вам, Николай Яковлевич, я, наверное, и вправду пойду, а то времени уже довольно много и родители наверняка уже заждались. Хорошего вам вечера!

Ни о чём не подозревавший Николай Яковлевич ушёл в соседнюю комнату и заснул в уютном кресле. А тем временем Вика добралась до своего дома и зашла к себе в комнату. Там она аккуратно распечатала конверт, который подобрала с пола. В нём действительно оказалось небольшое письмо, написанное синими чернилами. Она начала читать его.

«Дорогая Женя, знаю, что наверняка у тебя уже есть своя семья, муж, может быть даже дети. Не знаю, в какой части света ты сейчас и дойдёт ли вообще это письмо до тебя, но всё же хочется, чтобы ты знала. Я очень скучаю. И был ы рад, если бы ты, в канун Нового года приехала ко мне в деревню или хотя бы позвонила. Подала малейший знак, что помнишь меня. Твой Николай Яковлевич.

-Похоже ему и вправду нужна помощь, - подумала Вика, закончив читать письмо.

В Новый год все должны быть счастливы. А значит и Николая Яковлевич тоже. Вика понимала, что просто должна была приложить свои усилия, чтобы сделать этот Новый год несчастного дедушки чуть счастливее. Теперь, когда в её руках было то заветное письмо, план был осуществим. Оставалось лишь запустить цепочку взаимодействия между людьми и этот конверт точно дойдет до нужного человека. Но, кроме этого, также предстояло помочь Николая Яковлевичу украсить и его собственный дом и привнести хотя бы капельку новогоднего настроения.

Вика сложила письмо обратно в конверт, положила в сумку и в месте с ней вышла на улицу. Ей посчастливилось, ведь как раз именно в этот момент по улице проходил местный почтальон

Глава 2. Без адресата.

-Дядя Василий, постойте пожалуйста, - крикнула Вика, подбегая к мужчине средних лет с синей сумкой, перекинутой через плечо.

-Здравствуй, Вика! Как твои родители? Готовитесь уже к Новому году? – спросил он, остановившись у дороги.

-Всё хорошо, сегодня собирались уже заканчивать всё украшать. У меня вот кстати к вам дело есть. Не могли бы вы доставить это письмо? Одному человеку очень нужно, чтобы оно достигло нужной цели, - рассказывала Вика.

-Не беспокойся, всё обязательно доставим до наступления праздника, - успокоил дядя Василий, взяв конверт в руки и положив его в свою сумку.

Почтальон и девочка попрощались и, казалось, всё должно было быть хорошо. Но так только казалось на первый взгляд. Когда же Василий пришёл в почтовое отделение он первым делом решил разобраться с письмом.

Но какого было его удивление, когда он обнаружил, что на письме не было адреса. А до Нового года оставалось буквально два дня. Если начать медлить и вновь возвращаться к Вике, чтобы узнать адрес, то письмо могло и не успеть дойти.

-Что же делать... – приговаривал Василий, потирая затылок.

И тут Василий вспомнил, что в недалеко расположенном Светличинске живёт его друг Олег, который раньше работал на почте и разбирался в письмах получше самого Василия. А значит мог бы помочь в этом деле.

Взяв конверт побольше, он запаковал в него письмо, которое ему передала Вика. Адрес указал тот, о котором говорил ему Олег при последней встрече – 2 года назад. Конечно, за это время с ним могло случиться всё что угодно, в том числе и переезд. Но другого выбора у Василия просто не оставалось.

Теперь следовало сделать небольшую пояснительную записку, чтобы Олег понял с чем имеет дело

«Олег, дело срочное, нашей с тобой важности. Выручай. Твои друг и товарищ Василий.»

Именно так началось путешествие маленького письма. И кто бы мог подумать, что через некоторое время оно свяжет между собой множества людей, разделённых расстоянием и сильным снегопадом.

Глава 3. Новая жизнь

20:15.

Снег за окном падал крупными, неторопливыми хлопьями, растворяясь в чернильной темноте декабрьского вечера. В свете уличного фонаря он казался тихим, гипнотическим спектаклем, который теперь был их личным достоянием. Их – Алины и Андрея.

Ключ щелкнул в замке впервые, звук был гулким и значимым. Они переступили порог не просто новой квартиры, а своей первой общей крепости, островка взрослой жизни посреди незнакомого города. Воздух пахл свежей краской, деревом и холодом, который только-только начал отступать под натиском радиаторов.

«Вот мы и дома», – сказал Андрей, ставя на пол две тяжеленные сумки с самым необходимым, что успели захватить из старой съемной. «Наш дом».

Алина, скинув пуховик на картонную коробку с надписью «Хрупкое/Кухня», подошла к окну. Вид открывался на тихую улицу, укутанную в снежное одеяло, и на огни других окон, за каждым из которых кипела своя, незнакомая им жизнь.

«Представляешь, через неделю мы будем смотреть не на снег, а на песок», – улыбнулась она, обернувшись. «И на эти самые пирамиды. До сих пор не верится. Египет, Андрюш… Пальмы, теплое море в декабре».

«И шашлык из верблюда», – с деланной серьезностью добавил Андрей, раскидывая руки в стороны, чтобы представить масштаб. «Мы же обязательно попробуем, договорились. А еще прокатимся на квадроциклах по пустыне. И ты наконец-то научишься нормально плавать с маской».

«Научусь!» – засмеялась Алина. – «А ты научишься не ворчать, что по утрам жарко. Там будет +25, напомню».

Они стояли посреди пустой гостиной, где эхом отдавались их голоса, и строили воздушные замки из будущего отпуска. Это было сладкое, пьянящее чувство – планировать приключения вдвоем, когда вся жизнь, кажется, только начинается и полна возможностей. Они обсуждали экскурсии, пляж, отель, смеялись над глупыми опасениями Алины насчет акул в Красном море. Атмосфера была легкой, полной предвкушения.

Потом настала очередь распаковывать хоть что-то, чтобы не спать на голом полу. Андрей победоносно извлек из коробки небольшой электрический чайник и две кружки. Алина нашла плед и пачку печенья.

«Гениально. Чай, печенье и вид на Вересень. Романтика высшей лиги», – провозгласил Андрей, наполняя чайник водой из-под крана. Вода брызнула во все стороны.

«Эй, аккуратнее!» – Алина бросила ему бумажное полотенце. – «Вытри, пока лужа не образовалась. Кстати, о воде. Кто будет мыть посуду? Потому что я помню наш «джентельменский» расклад в общаге. Твоя очередь длилась обычно до первой грязной тарелки».

Андрей замер с полотенцем в руке. Шутливая улыбка медленно сползла с его лица. Воздух в комнате, только что наполненный мечтами о далеких странах, вдруг стал чуть гуще, чуть прохладнее.

«Ну, мы же договорились, – осторожно начал он, вытирая столешницу. – Я за всю технику и тяжелую работу. Вынести мусор, прикрутить полки, если что-то сломается…»

«А я за чистоту, готовку и порядок?» – Алина скрестила руки на груди. Ее голос звучал спокойно, но в нем появилась та самая нота, которая заставляла Андрея внутренне напрягаться. – «Это, знаешь, немного устаревшая схема. Особенно если оба работают. Я тоже буду приходить уставшая».

«Я не говорю, что ты должна целыми днями мыть полы, – ответил Андрей, стараясь сохранить нейтральный тон. – Просто у тебя это лучше получается. А я, например, готовить не умею. Я же не против помогать с уборкой. Иногда».

««Иногда» и «лучше получается» – это не распределение обязанностей, Андрей. Это путь к тому, что «иногда» превратится в «никогда», а «лучше получается» станет «твоей прямой обязанностью», – парировала Алина. – «Мы же сейчас обустраиваем наш быт. Надо все четко обсудить. Чтобы потом не было обид».

Они смотрели друг на друга через полупустую комнату. За окном все так же падал снег, такой же белый и безмятежный. Но внутри, между ними, вдруг выросла невидимая стена, сложенная из невысказанных ожиданий, родительских примеров и тихого страха перед рутиной, которая могла затмить даже египетское солнце.

Андрей вздохнул, собираясь с мыслями для ответа. Он понимал, что Алина права. Но понимал и другое – этот разговор был гораздо сложнее, чем выбор между экскурсией к пирамидам или в Луксор. Это была первая настоящая трещина в идеальном мире их «взрослой жизни», и от того, как они ее заделают, зависело очень многое.

Чайник на столе тихо щелкнул, сигнализируя, что вода закипела. Но пара уже не смотрела на него. Они стояли, разделенные всего несколькими шагами и внезапно нахлынувшей серьезностью быта, который только что постучался в их новенькую, еще не обжитую дверь.

Глава 4. Мандаринчики, мандаринчики ...

20:50.

Лестница подъезда была окутана мягким жёлтым светом лампочек, неярким, но достаточно тёплым, чтобы скрасить зимние сумерки. Вероника, девушке 22 года, медленно поднималась по ступенькам, словно погружённая в задумчивость. В руках у неё был листок объявлений — небольшой лист с мелкими бумажками, наклейками и объявлениями в нем. Она внимательно изучала его, словно пытаясь найти какой-то след. Её пальцы скользили по строчкам...

Однажды в одном из старых журналов Вероника прочитала странную статью о необычном сорте мандарина, который, согласно легенде, приносит незабываемое счастье тем, кто попробует. Эти слова звучали как миф или реклама, но Вероника не могла просто отмахнуться от них. Мысль о мандарине, обещающем счастье, прочно засела у неё в голове. Она с особой тщательностью перечитала объявления: кто-то предлагал обмены, кто-то — редкие дары с дач и огородов. Девушка поспешно плюнула в сторону и задумалась о том, что в объявлениях она вряд ли найдет такого чуда.

До двери своей квартиры оставался последние пару шагов — и тут она услышала голоса. Новые соседи снизу, Алина и Андрей, разговаривали так, словно обсуждали что-то важное. Их беседа была с лёгким намеком на скорую ругань. Типичная семейка молодая. Вероника остановилась на ступеньке и прислушалась, о чем они хоть там говорили, но мысли опять о мандарине пошли… О мандаринчике.

Она хотела познакомиться с ними. Ей представлялись улыбки, обмен рецептами, приглашение на чашку чая, как у дружелюбных соседей. Между теплым разговором и ей стояла огромная преграда: её собственная боязнь. Она боялась новых знакомств.

Мандарины… Мысли Вероники метались между реальностью и фантазией: в её воображении мандарин был не просто фруктом, он был обещанием — маленьким солнечным шариком, способным растопить что-то застывшее в сердце. Новогодняя ночь казалась совсем близко; ей хотелось попасть в неё с ощущением настоящего, незабываемого счастья — не фальшивого, не разрекламированного, а того, что приходит внезапно и естественно.

Она застыла у двери с мыслей о мандаринах . Она помотала головой, зашла наконец в дом, сняла верхнюю одежду, убрала эти объявления, швырнув их на тумбу, подошла к своему столу, что завален всякими журналами, один из которых как раз гласил о мандаринах. Она села и с некой манией стала искать хоть какую-то информацию, хоть что-то ещё, хоть намёк где взять эти диковинки. Скоро это всё перерастет в зависимость. Она ненароком взяла из всей стопки новогодний журнал, и увидела всякие рекламы новогодних игрушек, скидки на памперсы… Вот почему нету мандаринов, когда нужны они так сильно?

Тем же временем за окном пошел снег. Снежинки в свете фонарей красиво блестели и кружились в своеобразном вальсе. Луна же тускло светила в небе.

Глава 5. Неудачный старт

21:03.

Грузовичок «Почты России», помятый жизнью и солевой slurry, но верный, покидал окраины Вересени. За рулем сидел молодой водитель Игорь, на смену Василию. В кабине пахло бензином, старым кожзамом и яблоком, которое он не успел доесть. Рация периодически шипела пустотой.

В кузове, среди десятков коробок и посылок, лежала и та самая, неприметная, адресованная Олегу в Светличинск. Внутри неё, под слоем картона и пузырчатой пленки, покоилось письмо без адреса — крошечная загадка, запустившая цепь событий.

Игорь включил дальний свет, борясь с густеющей темнотой и снегом. Дорога на Светличинск была не самой оживленной, особенно под Новый год. Все спешили по домам, а не между городами. Он зевнул, включил радио, поймав хрипловатую волну с предновогодним шлягером. «Хоть бы не занесло», — подумал он, глядя на хлопья, атакующие лобовое стекло.

Судьба, однако, услышала его мысли и решила истолковать их как вызов.

Первые километры прошли спокойно. Потом снегопад усилился. Видимость упала до пары десятков метров. Игорь сбросил скорость, напряженно вглядываясь в белую пелену. Ветер начал заметать колею. И тут, на подъеме, двигатель грузовичка кашлянул, дернулся несколько раз и заглох с тихим, обреченным вздохом.

«Не может быть…» — пробормотал Игорь, отчаянно крутя ключ зажигания. В ответ — лишь щелчки стартера и тихое шипение печки, остывавшей на глазах. Аккумулятор был в порядке, бензин в баке имелся. Значит, дело в чем-то другом. В чем-то, что он, не будучи механиком, с ходу не определит.

Он попытался связаться с диспетчером по рации. Ответом был лишь треск и помехи. Связь пропала, отрезав его от внешнего мира на этой заснеженной трассе, ровно посередине между Вересенем и Светличинском.

Игорь выругался, вышел в свистящую снежную тьму. Холод мгновенно обжег лицо. Он открыл капот, посветил фонариком. На первый взгляд — всё как всегда. Но двигатель молчал. Попытка «с толкача» на такой дороге и в одиночку была обречена на провал.

Он вернулся в кабину, похлопал по приборной панели. «Ну вот, красавец, и где твоя легендарная надежность?» Грузовичок молчал. За окном метель закручивала свой белый хоровод, становившийся с каждой минутой всё плотнее.

Игорь достал телефон. «Нет сети». Конечно, нет сети. Он сидел и смотрел, как снег заносит стекла, постепенно превращая его машину в белый, неподвижный холм. В кузове лежали десятки посылок, предновогодние надежды людей. И одна — с письмом, которое уже начало свой путь, но теперь застряло в самой настоящей новогодней ловушке.

Мысль о том, что он подведет людей, обожгла сильнее мороза. Но что делать? Ждать помощи? Кто поедет по такой погоде? Идти пешком? Но куда? До ближайшего жилья — километров семь, если не больше, и идти против ветра по нерасчищенной дороге…

В этот момент в свете фар, пробивавшемся сквозь снежную завесу, мелькнула одинокая фигура. Игорь протер стекло. Да, кто-то шел по обочине навстречу, сгорбившись от ветра. Неужели везение?

Он резко посигналил, привлекая внимание. Фигура остановилась, затем медленно приблизилась к кабине. Заснеженный, в простом рабочем пуховике, мужчина средних лет кивнул ему, жестом спрашивая, что случилось.

«Двигатель встал!» — крикнул Игорь, приоткрыв дверь. Ветер тут же ворвался внутрь, закрутив снежинки. — «Не заводится! Вы откуда? Далеко до деревни?»

Незнакомец подошел ближе. Его лицо, обветренное и усталое, было спокойным.

«До поворота на Лесное— километра три, — сказал он хрипловатым, но четким голосом. — Но там всего несколько домов. Я как раз оттуда. Иду на смену, сторожем на насосную».

В его глазах читалось понимание ситуации. Он заглянул под капот, поводил фонариком, который Игорь протянул ему, потом постучал по одному из узлов.

«Реле,похоже. Или датчик. На морозе косячит. Бывает».

«Можно починить?»— в голосе Игоря прозвучала надежда.

«Не здесь,— покачал головой сторож. — Инструменты у меня с собой не те. Да и в такую пургу… Лучше тебе со мной. До станции дойдем, погреешься. Там есть рация посильнее, может, связь поймаешь или до Светличанска сообщишь».

Игорь колебался. Бросить машину с грузом? Это же чревато. Но замерзать в кабине всю ночь — вариант еще хуже.

«А посылки?»— спросил он почти безнадежно.

Сторож помолчал,глядя на занесенный кузов.

«Никто их в такую погоду не тронет.Не до того людям. Да и не видно ничего. Выбирай: либо рискуешь грузом, либо собой».

Игорь вздохнул, заглушил фары, взял из кабины документы и термос. Он натянул капюшон, вышел и запер дверь. Грузовичок остался стоять одиноко, постепенно превращаясь в часть снежного пейзажа. Письмо для Олега, уже преодолевшее почтовое отделение и нерешительность Василия, снова остановилось. Его путь к адресату оказался под угрозой срыва из-за каприза техники и разбушевавшейся зимы.

Два силуэта — почтальон и сторож — растворились в белой мгле, двигаясь к тусклому огоньку вдалеке, единственному признаку жизни в этом заснеженном царстве. А снег, не обращая внимания на их проблемы, продолжал падать, укутывая землю, машины, дороги и дома, стирая границы и замедляя время, словно давая всем героям этой истории небольшой тайм-аут перед тем, как их пути окончательно переплетутся.

|ГЛАВА 6: Девочка, что едет за котёнком

30 декабря, 6:41

Утро было скользкое и прозрачное, как стекло. Дорога под колесами тихо шуршала. Игорь потянулся в кабине, уставший. Он совсем недавно проснулся и поехал. Он проверил маршрут ещё раз — Светличинск стоял в списке следующей остановки.

На выезде из небольшого посёлка навстречу ему показалась девушка. Она шла по обочине, решительно направляясь вперед. Девушка заметила его, остановилась и подняла руку. Он притормозил.

— Добрый день, — сказала она коротко. Её голос дрожал чуть-чуть, но слова были отчётливы. — До Светличинска можно? Пожалуйста...

Игорь оценил ситуацию одним взглядом. Девушка выглядела лет шестнадцати — та самая граница между детством и взрослостью, когда всё ещё хочется помощи, но гордость мешает просить. Он открыл дверь, и холодный воздух впрыснул запах свежего зимнего воздуха.

— Садись. Назови хоть как тебя зовут — ответил он.

— Карина, — коротко ответила. Она забралась в пассажирское кресло и, не снимая перчаток, сложила руки на коленях. Её глаза блестели от мороза, и в них читалась усталость длинных пеших километров.

Путь до Светличинска был недолгим, но разговор будто растянулся и шел долго. Карина сначала молчала, глядя в окно, пока машины миновали поля и небольшие рощи, затем рассказала, зачем ей ехать.

— У меня там бабушка, — сказала она, спокойно объясняя. — Она хочет передать мне котёнка. Я пешком шла, потому что не было денег на проезд. Мне просто нужно забрать котёнка и вернуться.

Игорь слушал, не перебивая. Он видел не только простую девушку, но и ту маленькую историю, что таилась за её бормотанием невнятным: желание, когда у тебя есть кто-то, кто тебя ждёт такой пушистый и всегда рад тебе. Он кивнул, задумавшись и ответил:

— Это замечательно, что у тебя появится маленький пушистый друг. У меня тоже был друг пушистый в детстве. Звали его Шарик, сейчас я тебе о нем расскажу...

Дальше разговор плавно перетёк о том, как он был маленький, как у него была собака и всё остальное. Карина даже чуть не задремала.Она, конечно, пыталась слушать, не закрывая глаз и иногда улыбаясь.

Когда машина въехала в Светличинск, город встретил их короткими улицами и низкими крышами, под которыми светились желтоватые окна.

Игорь остановил грузовик у почтового ящика. Девушка вышла, подняла взгляд на улицу, на домики, и вдруг её лицо озарилось каким-то детским трепетом — сейчас она увидит бабушку и котёнка.

— Спасибо, — сказала она тихо. — Спасибо большое.

— Береги себя, — ответил он. — И не бойся, если что — люди в городе живут, помогут, — с некой заботой проговорил, провожая взглядом уходящую Карину.

Карина вышла, сделала пару быстрых шагов и повернулась, словно собираясь ещё раз сказать что-то. Но вместо слов она кивнула и пошла по тропинке к ближайшему дому. В её походке слышалось лёгкое беспокойство, сменяющееся надеждой и мыслями о котёнке.

Игорь вернулся к машине, вынул письмо, которое оставалось у него в руках. В холодном утреннем воздухе он сунул его в нужный почтовый ящик. Письмо скользнуло внутрь, и почтовый ящик тихо захлопнулся.

Игорь завёл двигатель и снова двинулся в путь. За спиной остался Светличинск, а впереди лежали новые дороги, письма и люди, чьи почеркушки в письмах он будет везти дальше. Нужно доставить ещё очень и очень много писем каждому.

Глава 6. Девочка, что едет за котёнком

30 декабря, 6:41

Утро было скользкое и прозрачное, как стекло. Дорога под колесами тихо шуршала. Игорь потянулся в кабине, уставший. Он совсем недавно проснулся и поехал. Он проверил маршрут ещё раз — Светличинск стоял в списке следующей остановки.

На выезде из небольшого посёлка навстречу ему показалась девушка. Она шла по обочине, решительно направляясь вперед. Девушка заметила его, остановилась и подняла руку. Он притормозил.

— Добрый день, — сказала она коротко. Её голос дрожал чуть-чуть, но слова были отчётливы. — До Светличинска можно? Пожалуйста...

Игорь оценил ситуацию одним взглядом. Девушка выглядела лет шестнадцати — та самая граница между детством и взрослостью, когда всё ещё хочется помощи, но гордость мешает просить. Он открыл дверь, и холодный воздух впрыснул запах свежего зимнего воздуха.

— Садись. Назови хоть как тебя зовут — ответил он.

— Карина, — коротко ответила. Она забралась в пассажирское кресло и, не снимая перчаток, сложила руки на коленях. Её глаза блестели от мороза, и в них читалась усталость длинных пеших километров.

Путь до Светличинска был недолгим, но разговор будто растянулся и шел долго. Карина сначала молчала, глядя в окно, пока машины миновали поля и небольшие рощи, затем рассказала, зачем ей ехать.

— У меня там бабушка, — сказала она, спокойно объясняя. — Она хочет передать мне котёнка. Я пешком шла, потому что не было денег на проезд. Мне просто нужно забрать котёнка и вернуться.

Игорь слушал, не перебивая. Он видел не только простую девушку, но и ту маленькую историю, что таилась за её бормотанием невнятным: желание, когда у тебя есть кто-то, кто тебя ждёт такой пушистый и всегда рад тебе. Он кивнул, задумавшись и ответил:

— Это замечательно, что у тебя появится маленький пушистый друг. У меня тоже был друг пушистый в детстве. Звали его Шарик, сейчас я тебе о нем расскажу...

Дальше разговор плавно перетёк о том, как он был маленький, как у него была собака и всё остальное. Карина даже чуть не задремала.Она, конечно, пыталась слушать, не закрывая глаз и иногда улыбаясь.

Когда машина въехала в Светличинск, город встретил их короткими улицами и низкими крышами, под которыми светились желтоватые окна.

Игорь остановил грузовик у почтового ящика. Девушка вышла, подняла взгляд на улицу, на домики, и вдруг её лицо озарилось каким-то детским трепетом — сейчас она увидит бабушку и котёнка.

— Спасибо, — сказала она тихо. — Спасибо большое.

— Береги себя, — ответил он. — И не бойся, если что — люди в городе живут, помогут, — с некой заботой проговорил, провожая взглядом уходящую Карину.

Карина вышла, сделала пару быстрых шагов и повернулась, словно собираясь ещё раз сказать что-то. Но вместо слов она кивнула и пошла по тропинке к ближайшему дому. В её походке слышалось лёгкое беспокойство, сменяющееся надеждой и мыслями о котёнке.

Игорь вернулся к машине, вынул письмо, которое оставалось у него в руках. В холодном утреннем воздухе он сунул его в нужный почтовый ящик. Письмо скользнуло внутрь, и почтовый ящик тихо захлопнулся.

Игорь завёл двигатель и снова двинулся в путь. За спиной остался Светличинск, а впереди лежали новые дороги, письма и люди, чьи почеркушки в письмах он будет везти дальше. Нужно доставить ещё очень и очень много писем каждому.

Глава 7. Холодное пламя ревности

30 декабря, 7:45

Конверт в руках Марии казался невесомым, но при этом жёг ладонь холодным, бумажным огнём. Она стояла на пороге Олеговой комнаты, и весь мир сузился до этого прямоугольника с чётким, женским почерком. «Олегу». Просто «Олегу». Без отчества, ласково, фамильярно.

Тишина в квартире была густой, нарушаемой только мерным, спокойным дыханием Олега из-за двери. Минуту назад она была просто уставшей девушкой, чьё новогоднее желание разбивалось о непробиваемый сон любимого. А теперь её накрыла волна другого, колючего и знакомого чувства. Ревность, холодная и резкая, как зимний ветер в лицо, вытеснила досаду.

Мысли путались. Кто? Откуда? Почему бумажное письмо, а не сообщение? Это что-то старомодное, а значит — или от старшей родственницы, или… нарочно, для «особого» эффекта.

В голове всплыли обрывки прошлых разговоров, мимолётные упоминания о девчонках из университета, о подруге детства из другого города… Каждая теперь казалась подозрительной.

Мария машинально провела пальцем по уголку конверта. Он был заклеен на совесть. Вскрыть? Идея была предательской, но и мучительной. Просто отдать, сделать вид, что ничего не произошло, и наблюдать за его реакцией? Это было бы пыткой.

Она медленно, почти на цыпочках, вернулась в комнату. Олег спал в той же позе, завоевав себе обратно одеяло. Его лицо, освещённое бледным утренним светом с улицы, было безмятежным и бесконечно далёким от её терзаний. На тумбочке мирно лежал смартфон — целый цифровой мир, куда она заглядывать не смела. А вот это бумажное послание… Оно было физическим, осязаемым вторжением.

Мария опустилась в кресло у окна, положила конверт на колени. Снег за окном уже перестал, небо светлело, окрашиваясь в перламутровые тона. Скоро начнётся день, их предновогодний день. А у неё в руках — замороженный кусочек неведомой тайны.

Она вспомнила грузовичок «Почты России», который иногда видела у своего подъезда. Кто-то, где-то, тоже ждал этого письма, писал его с каким-то чувством, опускал в ящик. А теперь оно здесь. И, возможно, это не угроза, а что-то совсем иное: поздравление от забытой тёти, официальное извещение, розыгрыш друга. Миллион вариантов, но её сердце упрямо выбирало самый болезненный.

«Нет, — прошептала она себе. — Так нельзя. Надо просто спросить».

Но спрашивать спящего человека бесполезно. Надо было ждать. И это ожидание — полтора, два, три, а то и четыре часа — казалось теперь не просто скучным промедлением, а настоящей камерой пыток для воображения.

Мария взяла конверт, поднесла к свету. Контуры листа внутри угадывались, но разобрать текст было невозможно. Она потрясла его у уха, словно ребёнок, пытающийся угадать содержимое подарка. Тишина.

Она положила письмо на видное место, на комод, прислонив к зеркалу. Пусть он увидит его первым делом, как только проснётся. Пусть его реакция будет чистой, не подготовленной. А она… она просто будет наблюдать. И постарается, как бы это ни было трудно, сохранить спокойствие.

В кухне зашипел чайник, который она включила на автомате. Мария встала, чтобы сделать чай. Её движения были механическими. Внешне всё было так же, как в любое другое утро её неудачных попыток. Тот же спящий Олег, тот же тихий рассвет. Но внутри всё изменилось. Теперь её заветное желание — встретить рассвет вместе — оказалось оттеснено другим, более острым и тревожным: узнать правду. И от того, что будет в этом конверте, зависело не только утро 31 декабря, но, возможно, и всё их легендарное, ещё не наступившее, Новогоднее чудо.

А в зеркале на комоде, отражаясь в его холодной поверхности, белел безмолвный конверт — немой свидетель, главный герой и завязка новой, неожиданной главы их дня.

Глава 8. Хрустальная надпись.

Олег был яростным любителем досыпать до 12 дня, как медведь отсиживается в своей берлоге до наступления первого дня весны. С таким режимом Марии бы вряд ли удастся осуществить своё желание и встретить новогодний рассвет вместе с парнем.

И вот, наконец, часы подошли к полудню, и Олег, как по команде, встал с кровати и стал одеваться. Сидевшая в это время его девушка, мирно допивала утренний кофе и слушала звуки шороха одежды, которые доносились из комнаты с Олегом.

Одевшись по окончанию двух сгоревших спичек, он стал заправлять кровать. Ещё с детства его приучали к порядочности, уюты и заботе о своём любимом доме. Заправив кровать, одевшись, распахнув занавески, он, наконец, увидел на комоде незнакомую вещь.

Небольшой конверт, который лежал, уютно прислонившись к краю деревянной мебели явно просил обратить на себя внимание. Олег взял его в руки и стал разглядывать. На конверте был указан его адрес. Сноровка бывшего почтальона сработала моментально, и он сам не заметил, как уроки уже раскрыли конверт.

Из него выпала два письма. Олег отложил распечатанный конверт в сторону и теперь разглядывал письма. Одно было снова с его адресом и адресовано тоже ему, а второе совсем не заполненное, но довольно загадочное.

Как истинный почтальон Олег соблюдал тайну и не стал читать чужое письмо. Он отложил его на комод, а то, которое было адресовано ему, взял с собой и вышел из комнаты, попутно начиная читать текст содержимого.

«Олег, дело срочное, нашей с тобой важности. Выручай. Твой друг и товарищ Василий» - было написано в письме. Где-то в отдалённых глубинках памяти всплыло воспоминание о друге Василии, который приезжал пару лет назад к ним на новоселье.

-Что читаешь? – спросила Мария, когда Олег, сам того не замети, уже очутился на кухне. Она смотрела на него и как тигрица ждала, пока он сделает неправильный ход, который сможет стать толчком для целого апокалипсиса.

-Подставляешь, друг из деревни написал. Нужно срочно помочь. Сейчас вот побегу на почту поспрашиваю какие у них есть связи. Письмо обязательно должно быть доставлено вовремя! – с этими словами Олег ощущал себя великим героем, у которого стояла задача доставить письмо в нужные руки.

Но у Марии была своя логика, которая подсказывала ей, что в письме явно что-то не то. Быть может, стоило просто избавиться от этого письма и придёт конец волнениям?

Глава 9. Хочется…

А тем временем в деревне Сосинки вовсю готовились к Новому году. В центре ставилось небольшая ёлка, примерно 4–5 метров ростом, на фонари развешивали гирлянды, а в доме культуры шла подготовка новогодней постановки с участием местных жителей и директора этого заведения Станислава Валерьевича Гжельного.

В это время как раз шла репетиция. Случайно, а может и не совсем так, в дом культуры зашла Вика. Она аккуратно пробралась в зал и села позади Станислава Валерьевича, который в это время просматривал стопки бумаг, которые, видимо, являлись сценарием данной постановки и следил за самим ходом репетиции.

-Где ж ты дедушка Мороз? Сапоги из шкуры. Я хочу на Новый год фото из Майями. А ещё хочу курорт – летний али зимний, - восхищённо говорил Егор, стоявший на сцене.

-Ну, а я хочу духи с запахом клубники, шубу белую как снег и помаду снежную с сочетанием ногтей цвета призмарина, - в ответ говорила Анна, так же стоявшая на сцене.

-Стоп, стоп стоп. Егор, Аня, ну, что это такое. Нужно больше восхищения, взмаха рук и радости на лице. Не мне же вас учить как это всё делается, - размахивал текстом Станислав Валерьевич, поглядывая в разные стороны и как раз в этот момент заметил Вику.

-О, вот она замечательная звёздочка нашей деревеньки. Так, у вас перерыв! – сказал Станислав Валерьевич, махая рукой в сторону сцены. – Ну, рассказывай, чем нужно помочь?

-Одному моему другу очень нужна помощь. Он очень одинок и в этом году даже не собирается встречать праздник. И много всего натворить собирался. Станислав Валерьевич, пожалуйста, помогите ему, - просила Вика, сжимая руки перед собой.

-Да, задачка непростая. Но выполнимая. Есть у меня друг из соседней деревеньки, любитель массовых мероприятий, в том числе и различных споров, он то нам и поможет. А вот чтобы твой друг ничего не натворил, помогут наши артисты, - успокоил Станислав Валерьевич и подозвал к себе Аню и Егору. – Значит так, репетиция пока отменяется. Пойдёте с Викой и поможете ей. Я рассчитываю на ваш профессиональный актёрский талант. Не подведите меня!

-Будем стараться на все сто! – в один голос проговорили Егор и Аня.

-Спасибо вам большое Станислав Валерьевич. Я всегда знала, что на вас можно положиться в любую трудную минуту.

-Обращайся если что. Только смотри моих артистов целыми и невредимыми верни, они мне ещё нужны для завтрашнего выступления на новогодней постановке!..

Глава 10. Точка кипения тишины

Тишина в квартире после ухода Олега была не просто отсутствием звука. Она была материальной — густой, вязкой, давящей на виски. Гулкий щелчок замка входной двери прозвучал как выстрел, отголоски которого долго раскатывались по пустым комнатам. Мария стояла посреди гостиной, прислушиваясь к затихающим шагам на лестничной клетке. Он ушёл. Не просто вышел — сорвался, увлечённый порывом рыцаря на срочный, важный квест. Его глаза горели тем самым азартным огнём, который она так любила, но сейчас этот огонь был направлен не на неё, а на какую-то абстрактную «дело срочной важности» из письма.

В комнате, на полированной поверхности комода, осталось лежать второе письмо. То самое, немое и загадочное. Мария вернулась в спальню. Утренний солнечный луч, такой же холодный и острый, как лезвие, упал точно на белый прямоугольник. Конверт казался сейчас не просто посланием, а неким символом, границей.

По одну сторону — их привычная, хоть и не идеальная, жизнь. По другую — что-то неизвестное, что пришло извне и грозило эту жизнь расколоть.

Она взяла его в руки снова. Бумага была плотной, качественной, не почтовой. Клей на клапане был нанесён аккуратно, но не машинным способом — чувствовалась человеческая работа. «Кто ты?» — мысленно обратилась она к невидимому автору. В голове пронеслись образы: утончённая девушка из его прошлого, пишущая чернильной ручкой; солидная дама-начальница, диктующая секретарше; или… или эта самая «Вика» из Сосинок, чьё имя теперь вызывало не просто лёгкий укол ревности, а глубокую, сосущую тревогу. Почему её другу так срочно понадобилась помощь именно Олега? Почему он, не раздумывая, бросился на помощь?

Палец провёл по кромке клапана. Достаточно было одного резкого движения — и тайна перестала бы быть тайной. Дыхание Марии участилось. В ушах зазвучали два противоборствующих голоса. Один, шипящий от ревности и страха, нашептывал: «Он что-то скрывает. Узнай правлю. Ты имеешь право. Иначе будешь выглядеть дурочкой». Другой, тихий и усталый, но твёрдый, отвечал: «Если ты это сделаешь, ты переступишь черту. Ты разрушишь не его секрет, а твоё доверие к себе самой. Ты станешь тем, кто роется в чужих вещах».

С силой выдохнув, Мария резко опустила руку. Нет. Она не станет этим человеком. Но и оставлять письмо на виду, как бомбу замедленного действия, она тоже не могла. Она открыла ящик его тумбочки. Там лежал привычный хаос: несколько пар сложенных носков, футболка с принтом группы, которую он давно не слушал, пачка жвачки. Его мир, его простые, бытовые вещи. Аккуратно, словно мину, она положила конверт на дно и прикрыла его мягкой хлопковой тканью. Спрятать. Закопать. Но не уничтожить.

Оставшись одна, она попыталась вернуться к ритму дня. Включила телевизор — с экрана улыбающийся ведущий предлагал «встретить Новый год с магией в сердце». Мария щёлкнула пультом. Тишина снова воцарилась в комнате, но теперь она была наполнена шумом её мыслей. Она принялась наводить бессмысленный порядок на кухне, перемывая уже чистые чашки, вытирая и без того сияющую столешницу. Каждое движение было механическим, роботизированным. Мысли кружились вокруг одного и того же: письмо, Василий, Сосинки, Вика.

Она подошла к большому окну в гостиной, прижалась лбом к холодному стеклу. Внизу кипела жизнь: люди с пакетами подарков, дети на санках, гирлянды, мигающие даже днём. Все куда-то спешили, все были вовлечены в общий поток праздничной подготовки. А она чувствовала себя выброшенной на берег, наблюдательницей. Где-то в этом городе сейчас был Олег. Возможно, он стоял в очереди на почте, сжимая в руке то самое письмо для Василия, и его лицо было озарено решимостью, которую она так ценила. А где-то далеко, в заснеженных Сосинках, по её же, Марии, невольной наводке, директор дома культуры Станислав Валерьевич отправлял «профессиональных артистов» на спасение какого-то безымянного отчаявшегося друга Вики. Абсурдность ситуации накатывала волной. Эти параллельные миры, эти сюжеты, запущенные как domino, приближались друг к другу, и их столкновение казалось неизбежным. И она, Мария, оказалась в самом центре этой паутины, чувствуя каждую дрожащую нить, но не видя всей картины.

Самый страшный вопрос родился из глубины усталости: «А что, если его порыв помочь — не просто доброта? Что, если за ним стоит что-то большее? Что-то, о чём он мне никогда не рассказывал?»

Она отогнала эту мысль, как назойливую муху. Нужно было держаться. Доверять. Просто пережить эти часы. Когда он вернётся, она спросит. Спокойно. Без истерики. Просто спросит: «О чём было второе письмо? Кто такая Вика?» И всё встанет на свои места. Должно встать.

Мария решила принять душ. Горячая вода на какое-то время смыла напряжение, но не смогла согреть внутренний холодок. Облачившись в мягкий халат, она снова прошлась по квартире. Её взгляд упал на их общую фотографию в рамочке на книжной полке. Они смеялись, обнявшись, на фоне какого-то летнего парка. Это было всего полгода назад. Выглядели такими счастливыми, такими… цельными.

Внезапно её мобильный телефон издал короткую, деликатную вибрацию. Сердце ёкнуло: Олег? Но на экране светилось уведомление от новостного агрегатора. «Новогоднее чудо в Сосинках: местные артисты готовят сюрприз для односельчан». Мария замерла. Затем медленно, почти не веря своим глазам, открыла ссылку. Короткая заметка районной газеты, выложенная в сеть. Фотография нечёткая, снятая на телефон: в сельском доме культуры на сцене стояли парень и девушка в ярких костюмах, а перед ними — худощавый мужчина с седыми висками и энергичными жестами. Станислав Валерьевич Гжельский. Подпись: «Режиссёр-постановщик готовит новогодний сюрприз. Говорят, в этом году он будет с особым социальным подтекстом».

Социальный подтекст. Друг в беде. Вика.

Кусочки мозаики, ещё не складываясь в картину, начинали пугающе стыковаться. Она отложила телефон, чувствуя, как её решимость «просто спросить» начинает давать трещины под грузом новых вопросов.

День тянулся нестерпимо медленно. Тени за окном удлинялись, синева зимних сумерек окрашивала комнату в холодные тона. Мария не включала свет. Сидела в кресле, завернувшись в плед, и смотрела, как город зажигает свои огни. Она ждала. Ждала ключа в замке, его шагов, его голоса. Ждала объяснений, которые должны были всё расставить по местам и вернуть её рухнувший мир в равновесие. Но вместе с ожиданием росло и глухое, щемящее чувство одиночества.

А в ящике тумбочки, под слоем мягкого хлопка, немое послание продолжало свою невидимую работу, исподволь натягивая тонкую, почти невесомую, но невероятно прочную нить между двумя сердцами — нить, которую теперь предстояло не порвать, а аккуратно распутать. И от того, хватит ли у них обоих на это терпения, такта и той самой, почти забытой за суетой, любви, зависело, станет ли эта ночь по-настоящему легендарной — или попросту разорвёт всё на части.

Глава 11. Жигули с воспоминаниями

Дедушка Николай Яковлевич жил в доме, который всегда тянулся к прошлому. Его машина — старые «Жигули» с потёртым лаком занимали место на дворовой стоянке как памятник собственному времени. Она была не просто средством передвижения: в ней уезжали и возвращались истории. Когда он однажды проговорил: «Если передумаю встречать Новый год — продам машину», Вика, его внучка, слышала это и понимала, что за готовностью расстаться может стоять не прагматизм, а усталость и одиночество. Она решила вмешаться — мягко, по-театральному, но искренне...

Вика пригласила Анну и Егора — молодых артистов из местной студии, чьи лица она знала с афиш и репетиций. Их задачей было не простое притворство: им нужно было войти в роль покупателей и, действуя по сценарию, убедить Николая не продать машину.

Вечером к дому пришли Анна и Егор. С улицы доносился запах снега и дров. Они шагали с уверенной лёгкостью. Николай встретил их у ворот с характерной прямотой — лицо его было чуждо излишеств, но глаза — внимательны. Он открыл для гостей гараж, где машина стояла под старым пледом, словно ожидая, когда ей вернут прежнюю роль.

Они осмотрели машину с уважением. Егор ходил рядом, задавая вопросы разные касательно лично машине. Когда речь подошла к цене, Анна и Егор стали играть свою партию с эмоциями: сначала тихие, продуманные фразы о сумме, которую они готовы предложить, затем — неожиданное противоречие между ними самими. «Пять машин у нас дома,» — проговорила Анна, — «и каждая из них имеет своё предназначение». Егор же настаивал на рациональности: «Одна машина — для работы, другая — для поездок в город, третья — для гостей, и зачем нам шестая?» Их спор был лёгкой инсценировкой, но в нём пробивалась настоящая мысль о накоплении вещей и о смысле владения.

Их аргументы звучали искренне: в их диалоге смешивались конкретика и философия; спор постепенно превращался в зеркало, в которое наткнулся сам дедушка. Николай слушал долго и настороженно. Чем дольше шла беседа, тем чаще в его голове возникали картинки: как ездил за продуктами, как однажды аж кефир пролился и другое. Спор Анны и Егора разбудил в нём ощущение утраченной значимости вещей.

Он вспомнил не просто поездки, а те редкие разговоры, которые велись в машине. Машина была отражением его истории, в которой собралась часть его семьи, часть его быта. Её пыль и царапины были подписью прожитых лет. И вот вдруг Николай осознал простую истину: цена предмета не измеряется только деньгами. Цена — в памяти.

Анна и Егор смягчили тон. Они признались, что смогут купить машину, но не хотят отрывать у человека то, что он хранит не ради денег. «Если вы чувствуете, что продаёте часть себя — не продавайте,» — сказала Анна, и её голос был уже не ролью, а обращением к человеку. Егор, сменив напор, добавил: «Мы понимаем, что вещи служат людям, а не наоборот». В доме устроилась пауза, слова зацепили деда. Николай посмотрел на Вику, которая, стоя в дверях с кружкой чая, наблюдала за ними с едва заметной улыбкой.

— Знаете, — наконец произнёс Николай, — Иногда хочется отдать то, что мешает. Но действительно важно то, что сохраняет память о былом. Машину я оставлю. Не из упрямства, а потому что… — он замер, и в его глазах промелькнуло что-то, близкое к смущению и благодарности, — потому что она часть меня.

Он стал делиться мелкими историями, которые прежде отмеривал как незначительные: как однажды целых десять мешков картошки перевозил, как мешок мандаринов в каком-то году привез, как в сильный мороз машина заводилась с одного вращения ключа — и это для него было почти чудом. В этих рассказах не было пафоса; там была правда, которую не продать и не придумать.

Глава 12. Последний довод

Олег почти бежал по припорошенной снегом улице. Он нашёл! После трёх часов беготни по промозглому городу, после десятка вежливых отказов и подозрительных взглядов, он наткнулся на старого знакомого своего дяди, водителя-дальнобойщика Сашку. Тот как раз завтра отправлялся рейсом как раз в том направлении, мимо самых Сосинок. «Брошу в ящик на почте в райцентре, оттуда разберут, — хрипло пообещал Сашка, беря аккуратно сложенный конверт. — Только ты, Олег, не зарься, ответа к празднику не жди. Почта нынче — не фонтан».

Этого было достаточно. Чувство выполненного, пусть и маленького, долга согревало изнутри лучше глинтвейна. Он выручил брата, пусть и таким окольным путём. Теперь можно было вернуться к своей жизни, к Марии, к их, пусть и шаткому, новогоднему миру. Он даже зашёл в магазин, купил её любимых трюфелей и бутылку полусладкого вина — знак примирения, мостик к разговору.

Ключ повернулся в замке с лёгким щелчком.

—Маш, я дома! — крикнул он, сбивая снег с ботинок.

Квартира встретила его тишиной, но не той, давящей, что была утром, а скорее настороженной. В воздухе витал слабый запах заварного чая и… напряжения.

Мария вышла из спальни. Она была в домашних мягких штанах и свитере, лицо спокойное, но глаза — два тёмных, внимательных озера.

—Ну что, мой рыцарь на белом… такси? Справился с миссией? — спросила она, и в её голосе прозвучала лёгкая, но заметная дрожь иронии.

— Справился! — Олег, скинув куртку, расцвёл в улыбке. — Ты не представляешь, как повезло! Встретил Сашку-дальнобойщика, он прямо мимо… — Он запнулся, увидев, как её взгляд скользнул мимо него, уйдя куда-то в пространство за его спиной. Энтузиазм сразу поугас. — В общем, письмо отправлено. Всё будет хорошо.

— Это замечательно, — сказала Мария безэмоционально. — А чай хочешь? Только заварила.

—Да, спасибо.

Пока она шла на кухню, Олег потянулся к комоду. Первым делом хотелось переложить второе письмо, то самое, странное, в надёжное место — во внутренний карман пиджака. Он потянул руку к вазе… и не почувствовал под пальцами гладкой поверхности конверта.

Сердце ёкнуло. Может, она переложила?

Олег начал небрежно, стараясь не привлекать внимания, водить рукой по поверхности комода, сдвигая журналы, заглядывая под салфетку.

— Что-то ищешь? — раздался голос Марии из дверного проёма. Она стояла, держа в руках две кружки, и наблюдала за ним.

— Да так… — буркнул Олег. — Кажется, ручку здесь оставил. Неважно.

Но внутренняя тревога нарастала. Он отошёл от комода, сделал вид, что разглядывает книжную полку, затем прошёл в спальню, бросив беглый взгляд на тумбочку. Письма нигде не было.

Мария поставила кружки на стол в гостиной.

—Олег, а кто такая Вика? — спросила она вдруг, прямо и просто, как будто спрашивала про погоду.

Олега будто током ударило. Он обернулся.

—Какая Вика? Откуда ты… — и тут он вспомнил. Конверт. На нём же был обратный адрес и имя. Чёрт!

—Я не рылась, — быстро сказала Мария, как бы читая его мысли. — Оно лежало на виду. После твоего ухода. Просто… заинтересовало. Ты так рванул помогать её другу. Старый друг?

— Нет, то есть да… не совсем, — Олег запутался. Он не хотел лгать, но и объяснять всю эту запутанную историю с Василием, соседской трагедией и своим чувством вины сейчас, под этим испытующим взглядом, было невыносимо. — Это… это связано с работой Васи. Там человек в беде. Нужна была помощь. Я просто передал весточку.

— «Просто передал весточку», — повторила Мария, делая глоток чая. Её пальцы плотно сжимали ручку кружки. — А в письме, которое ты отправил, что было? Тоже «весточка»? Или что-то… личное?

— Мария, что за допрос? — в голосе Олега зазвучало раздражение, рождённое отчаянием. — Я же всё объяснил. Всё нормально.

— Всё нормально, — эхо-ответила она. — Тогда почему ты с порога не пошёл его забрать, своё второе письмо? Тот, что от «Вики». Ищешь его по всей квартире. Боишься, что я прочла?

Тишина повисла между ними, густая и колючая. Олег понял, что играть в кошки-мышки бесполезно.

—Где оно, Мария? — спросил он тихо, но твёрдо.

—А зачем оно тебе? Если это просто «рабочее»? Сожги его. Или отправь этой Вике обратно. Раз уж ты такой отзывчивый.

Он не ответил. Вместо этого он с новым рвением начал обыскивать комнату. Открыл ящик своего письменного стола, перерыл стопки бумаг, заглянул на полку с книгами. Адреналин застилал глаза. Он должен был найти его! Это было единственное материальное доказательство, связывающее его с тем миром, с той историей, в которую он так нелепо ввязался и которая теперь грозила разрушить всё здесь.

Мария наблюдала за этой суетливой, почти панической охотой. Каждое его резкое движение, каждый брошенный взгляд в очередное укрытие было для неё подтверждением худших подозрений. В её душе что-то надломилось. Холодное равнодушие сменилось вспышкой ярости, горькой и отчаянной.

И вдруг Олег ахнул. Он опустился на колени перед тумбочкой и вытащил из-под груды носков тот самый, ненавистный теперь, белый конверт.

—Нашёл! — выдохнул он с облегчением, в котором была и злость, и усталость.

В этот момент Мария сорвалась с места. Она стремительно пересекла комнату, и прежде чем Олег успел подняться, её рука молнией выхватила конверт из его ослабевших пальцев.

— Мария! Дай! Это не то, что ты думаешь!

—А я уже ничего не думаю! — крикнула она, и в её глазах стояли слёзы ярости и боли. — Я устала думать!

Она развернулась, сделала несколько шагов к большому окну в гостиной, которое было приоткрыто для проветривания. Ледяная струя воздуха ворвалась в комнату.

—Нет! — закричал Олег, бросаясь к ней.

Но было поздно. Взмах руки — резкий, решительный, отчаянный — и белый прямоугольник, описав в воздухе дугу, вылетел в раскрытую створку.

Они оба замерли у окна, дыхание спёрло. Конверт на мгновение закружился вниз, словно не решаясь, затем его подхватил порыв зимнего ветра. Резкий, пронизывающий. Письмо взметнулось вверх, перевернулось, закрутилось в вихре, становясь всё меньше и меньше. Оно не падало, а улетало — над голыми ветвями деревьев, над крышами соседних гаражей, уносимое в сторону тёмного, наступающего вечером парка.

Олег смотрел, как исчезает его последняя связь с этой историей, его неловкая попытка что-то исправить, его тайна. Теперь она принадлежала ветру, снегу и беспристрастной ночи.

Мария, обхватив себя руками, смотрела в ту же сторону. Гнев иссяк, оставив после себя пустоту и леденящий ужас от содеянного. Они стояли у окна, плечом к плечу, разделённые пропастью шириной в один выброшенный конверт, и смотрели, как их тихий, домашний вечер уносится прочь вместе с белой точкой, растворившейся в зимней мгле.

Глава 13. Свидетель на перепутье

Ветер в тот вечер был не просто порывистым — он был капризным и стремительным, настоящим хозяином городских переулков. Подхваченное им письмо не падало камнем. Оно танцевало в ледяных потоках, кружилось, взмывало к чёрным ветвям тополей, шуршало о водосточные трубы, словно пытаясь найти не адресата, а именно того, кому оно предназначалось самой судьбой.

Конверт пролетел над спящими под снегом машинами двора, пронесся над низким забором детского сада. Над крышей пятиэтажки его подхватил новый вихрь, понесший его дальше, через широкий проспект с мигающими гирляндами. Он проплыл, как призрачный кораблик, мимо освещённых окон, за которыми кипела своя, неведомая жизнь: где-то накрывали на стол, где-то ссорились, где-то смеялись у телевизора. Никто из этих людей не подозревал, что мимо них проносится частица чужой драмы, бумажный свидетель разлада.

Ветер стих на мгновение у стены старого кирпичного здания, и письмо, планируя, опустилось вниз, зацепившись уголком за сугроб у входа в маленький сквер. Там его снова подхватило и понесло вдоль узкой аллеи, мимо замерзшей лавочки, мимо одинокого фонаря с матовым шаром. Его путь был хаотичным, но неумолимым — прочь от того окна, от той пары, что застыла в немом противостоянии.

Карина шла быстрым, почти бегущим шагом, прижимая к груди свёрток из своего старого шерстяного шарфа. Внутри него что-то мелко и жалобно попискивало. Она только что, рискуя испачкать новую куртку, вытащила крошечного, дрожащего от холода котёнка из-под бетонного колодца во дворе. Малыш устроился у неё под подбородком, и его тихое мурлыканье отгоняло мысли о том, как она опоздала на репетицию и что сейчас скажет Станислав Валерьевич.

Она направлялась к себе, в небольшую съёмную комнатушку в соседнем доме, размышляя, чем кормить найдёныша и где взять для него лоток. В голове мелькали образы: сцена, где она сегодня снова не попала в ноты, укоризненный взгляд режиссёра, а теперь вот этот маленький, беспомощный комочек жизни, целиком зависящий от неё. Мир был тяжёл и несправедлив, но в кармане её куртки лежала счастливо найденная купюра в пятьсот рублей — сегодняшняя удача. Может, и правда, под Новый год происходят чудеса?

Именно в этот момент, на повороте в её переулок, ветер, словно сыграв свою финальную партию, стих. Белый прямоугольник, измятый и слегка отсыревший по краям, плавно, как осенний лист, опустился перед ней на утоптанный снег. Прямо на дороге. Карина чуть не наступила на него.

Она остановилась, поправила свёрток с котёнком, и наклонилась. Бумага была хорошей, плотной. На лицевой стороне — только имя: «Олег». Ни фамилии, ни адреса, ни индекса. Ничего. Совсем как в старых романтических фильмах или в загадочных историях, которые она обожала в детстве.

«Кто-то обронил. Наверняка важно», — мелькнуло в голове. Она оглянулась. Переулок был пуст. Только ветер шуршал последними сухими листьями в палисаднике. Забирая находку, Карина машинально сунула конверт в тот же карман куртки, где лежала заветная пятисотрублёвка. Сверху прижала ладонью, почувствовав под пальцами шуршание бумаги. «Дома посмотрю, — решила она. — Может, внутри есть адрес или телефон».

Но любопытство пересилило уже через десять шагов. Остановившись под фонарём у своего подъезда, она, придерживая котёнка одной рукой, другой аккуратно, чтобы не порвать, вскрыла клапан конверта. Внутри лежал один сложенный лист в клетку, вырванный, похоже, из обычной школьной тетради. Почерк был неровным, торопливым, местами буквы съезжали, словно писали на коленке или в транспорте.

«Олег, здравствуй! Пишу тебе, потому что больше не знаю, к кому обратиться. Ты помнишь, в прошлом году, на том корпоративе у Васи, мы случайно разговаривали про мою ситуацию? Ты тогда сказал очень правильные слова, про то, что надо держаться. Так вот, я держалась. А сейчас всё рушится. Мой друг (тот самый, про которого я упоминала) в очень большой беде. Ему грозит реальный срок из-за глупой, нелепой ошибки, а у него семья, дети маленькие. Нужны деньги на хорошего адвоката, и их нет. Совсем. Я уже всё обшарила, все возможности. Василия нет на связи, он в отъезде, и я не знаю, когда вернётся. Ты был последней надеждой. Я знаю, что это дико — просить у малознакомого человека, но ты показался мне… настоящим. Если есть хоть малейшая возможность помочь — даже не деньгами, а просто советом, контактом, — пожалуйста, откликнись. Я в отчаянии.

Мой телефон…» Далее шёл номер, а внизу, уже другим почерком, более твёрдым, было приписано: «И не вздумай нести это в полицию! Дело тонкое. Лучше просто сожги, если не хочешь связываться. Вика».

Карина прочла текст дважды. Холодный ветерок пробирал под куртку, котёнок жалобно мяукнул. Сердце у неё сжалось. Не от страха или замешательства, а от острого, знакомого чувства — чувства чужой, но такой понятной беспомощности. «Дело тонкое… в отчаянии… последняя надежда…» Фразы бились в такс её собственным мыслям о неудавшейся репетиции, о нехватке денег, о неопределённости.

Она посмотрела на конверт. «Олег». Где-то в этом огромном, холодном городе есть человек по имени Олег, который, возможно, уже ищет это письмо. Которое она держит в руках. А где-то есть женщина Вика, которая ждёт ответа как манны небесной. И между ними — она, Карина, с котёнком за пазухой и пятисот рублей в кармане.

Медленно, вдумчиво, она сложила листок, вложила его обратно в истрёпанный конверт. Потом крепко сжала его в руке и, решительно ткнув пальцем в кнопку домофона, сунула находку обратно в карман. Глубже, к самой груди, рядом с тёплым, засыпающим комочком.

«Нет, — мысленно сказала она ветру, ночи и всем равнодушным силам. — Я не выброшу. И не сожгу».

Дверь подъезда захлопнулась за ней, отсекая внешний холод. Но тайна, которую она теперь несла с собой, была горячей и живой. Она вошла в её жизнь так же внезапно, как и этот котёнок. И Карина чувствовала: просто так, спокойно встретить Новый год, у неё уже не получится.

Глава 14. Гости там и гости тут.

30 декабря, 21.48. На детской площадке рядом с домом Алины и Андрея.

Андрей сидел на одной из горок детской площадки и перебирал номера. Благодаря его прошлой работе агентом, он обзавёлся обширными связами и теперь активно использовал их для реализации своего плана.

-Вера? Очень нужна твоя помощь. Вот вообще никак. Согласна? Тогда мне нужны пиратские костюмы. Штук тридцать. Успеешь к завтрашнему вечеру? Отлично! Давай тогда, не прощаюсь!

Один звонок следовал за другим и каждый заканчивался дружеским согласием в помощи Андрею. Его будто укололо волшебной иглой, которая неожиданно заставила его начать осуществлять своё желание в предпраздничный день.

-Алло, Сан Саныч? Не устал ещё от истории в школе то? Супер. Тогда есть для тебя отличное предложение. Завтра берёшь с собой самый послушный класс и приходишь на культурно массовое мероприятие. Адрес я укажу. Класс, с меня причитается. До встречи!

Хоть и между Андреем и Алиной ещё были кое-какие споры по поводу ведения семейных обязательств, но как отмечал уже не раз сам Андрей, это был лишь вопрос времени. А вот от чьего времени шёл отсчёт это уже было сказать труднее. И хоть крупные хлопья снега падали на голову, которая, конечно же, была без шапки, наш герой не сдавался и набирал номер последнего в этом списке человека.

--Дима, привет! Ну, как ты? Как после покинутой работы живётся?

-О, Андрей, рад что ты позвонил. У меня всё прекрасно. Полки пылятся, новые книги пишутся, птицы поют, звонки дают. Всё, как и всегда. Давай признавайся, что хотел? Я же знаю, что ты никогда просто так не напишешь.

-Ну, ты ж типо писатель да? Нужен твой творческий совет. Хочу девушке предложение сделать….

-Это Алине то, что ли? Ну красавчик! Поздравляю, дружище!

-Да, спасибо. И вот хотел бы узнать у тебя, как сделать предложение, чтобы оно оказалось самым незабываемым в её жизни?

-Незабываемым говоришь? В моей коллекции написанных романсов есть пару вариантов оригинальных примеров предложений. На воздушном шаре, в минуты опасности, и даже самое обычное вставание на одно колено. Но это всё не то. Тебе нужно что-то особенное, с изюминкой, как не у всех, - Послышались шорохи бумаги и клацающей ручки… - Да в Новый год. Будет тебе необычное предложение, Андрей…

Глава 15. Мандариновый секрет

А тем временем Вероника вновь, после тяжёлых поисков уникального сорта мандаринов, которые по легенде должны были приносить счастье, поднималась по лестнице многоэтажного дома навстречу своей тёплой и уютной квартире. Но с не совсем хорошим настроением. Ведь редкий сорт так и е удалось найти.

Неожиданно соседняя дверь напротив её квартиры распахнулась и оттуда вышла Алина с небольшим мешком для мусора. Она сразу же приветливо посмотрела на Веронику и озарила её своей яркой улыбкой. Казалось, Алина вот-вот выпустит из рук мешок и бросится обнимать свою новую соседку.

-Привет! Это же ты наша новая соседка? Как удачно застала тебя. Уже неделю пытаюсь поймать, чтобы познакомиться, но ты неожиданно всё время куда-то исчезаешь и возвращаешься только по вечерам. Меня Алина зовут, а тебя?

-Вероника. Очень рада с тобой познакомиться. Не обращай внимания, что я такая унылая, просто всю эту неделю пытаюсь найти редкий сорт мандарина, говорят, что он может принести незабываемое счастье, если его попробовать, - Вероника была очень рада, что ей удалось познакомится с Алиной и начать налаживать дружеские отношения.

-Ой, да у меня этих мандаринов целая куса, сейчас, - и с этими словами Алина вручила мусорный мешок в руки Веронике и закрыла дверь.

Вероника стояла в полном недоумении. То ли это был предновогодний розыгрыш и сейчас из-за углов вылезут операторы или же ей и вправду придётся доставлять чужой мусорный мешок до зелёного контейнера на улице напротив подъезда? Но к её счастью, дверь вновь открылась.

— Вот, держи, - проговорила Алина, забирая мусорный мешок изрук Вероники и вручая полную стеклянную чашку мандаринов.

-Кажется, они не очень отличаются от обычных мандаринов, - ответила Вероника, крутя чашку в руках.

-Не наю, у меня Андрей каждый Новый год ест их круглый день и всегда счастливый. Бери, бери, не пожалеешь. Главное ведь не сорт, а тепло, с которым был подан этот фрукт, - с улыбкой пояснила Алина.

-Спасибо тебе большое, если что-то понадобится, ты только скажи, я в долгу перед тобой.

-Вера, какие долги, мы ж подруги. А ты приходи к нам на Новый год, вместе посидим, - дала приглашение Алина и забежала в квартиру вместе с мусорным мешком…

Глава 16. Комплименты, забота и сладкое

Немного подняв себе настроение с выходок Алины, Вероника наконец-таки зашла к себе в квартиру. Здесь её ждало понемногу зарождающееся новогоднее настроение. Наряженная ёлка, развешенные гирлянды, полный список блюд, которые нужно было успеть приготовить и конечно же журналы с распродажами, уютно лежащие на диване.

Недолго думая, Вероника скинула с себя зимнюю жёлтую куртку, вприпрыжку добежала до кровати, запрыгнула на неё вместе с подаренной чашкой мандаринов, включила телевизор стала очищать мандарин. Пока по телевизору начинался фильм «Серебряные коньки» она взяла в рот первую дольку мандарина.

Как и говорила Алина, по телу разошлось тепло. Но это было е от того, что мандарин был горячим или острым по вкусу. Это было душевное тепло подарка. С какой добротой и заботой была вручена эта чашка мандаринов. Теперь в её сердце загорался тот же огонь взаимно помочь и привнести в жизнь Алины чуть больше счастья.

Отложив мандарины в сторону, она быстро заново оделась и вышла на улицу. Ещё возвращаясь домой, она заприметила Андрея на детской площадке, который очень усердно переговаривался с кем-то по телефону. Вероника собралась с духом, подошла к нему и похлопала по плечу.

-Андрей, я, конечно, всё понимаю, но это не дело уйти из дома и ждать здесь какого-то чудо. Нужно действовать. И чем скорее, тем лучше. Она ведь ждёт там тебя, всем сердцем надеется, что ты вернёшься, - уверенно начала Вероника, чувствуя, что с каждым новым сказанным словом её уверенность пропадает.

-Дима, я перезвоню тебе, тут какая-то поклонница нашла меня, - проговорил Андрей, убирая телефон в карма, - Девушка? Ааа, кажется припоминанию. Замечал тебя пару раз и могу предположить, что ты наша соседка?

-Всё верно. Я очень рада, что познакомилась с Алиной, ведь она искренне помогла мне. И теперь я хочу так же помочь и ей. Скажи честно, между вами и вправду проползла чёрная нить, когда вы заговорили про домашние обязательства? – спросила она, присев рядом с ним.

-Кажется, что порой делаю что-то не так, а иногда и вообще не понимаю, что нужно, чтобы она продолжала любить и восхищаться мной несмотря ни на что.

-Поверь, Андрей, это не требует много труда. Для настоящей женщины важны три пункта: комплименты, забота и сладкое. Последнее можно очень ярко выделить. Без этого никуда. Покажи ей, что можешь быть для неё идеальным и она оценит это…

Глава 17. Снежный договор

Ранним предпраздничным утром Вика постучалась в дверь Николая Яковлевича. Она верила и надеялась, что после вчерашнего спектакля он активно начнёт готовиться к Новому году. Ведь раньше Новый год в Сосенках никогда не обходился без Николая Яковлевича.

Все жители деревни помнили, как каждый год 31 декабря он обходил все дома и вручал подарки, дарил новогоднее настроение, а порой даже участвовал и в небольших театральных постановках. Его участие в этом празднике вошло в традицию, без которой Новый год в Сосенках был бы совсем не тем.

Через пару секунд у двери послышалось шарканье тапочками об пол. Звуки щелчка двери дали понять Вике, что Николай Яковлевич ещё не входил на улицу. Но хотя бы не спал. А это уже был прогресс. Оставалось только зарядить его бодростью и холодным всплеском воды.

Николай Яковлевич предстал перед Викой в ночной пижаме и шапочкой белого цвета с белым помпончиком на конце. Зрелище было довольно смешное и Вика даже хотела пару раз хихикнуть, но сдержала смех и утвердительно посмотрела в его спящее лицо.

-Дядь Коль, там все только вас и ваши подарки ждут, концерт готовят, а вы тут с Морфеем беседу ведёте, - приговаривала Вика, всё ещё продолжая удивляться виду старика.

-Пусть ждут дальше. Всё равно никакого толку нет. Делаешь им подарки, поднимаешь новогоднее настроение, а они потом даже в гости не заходят. Просижу один за столом как рак-отшельник и после полуночи сразу же спать, -строго твердил Николай Яковлевич с полуприкрытыми глазами.

-Но они же готовились и все к Вам хотели прийти. Правда, правда. Дайте им ещё пожалуйста шанс, - просила Вика, стараясь сделать милые глаза, которые много раз встречала в мультиках.

Но сама то Вика знала, что на самом деле никто ничего и не готовил, и в гости к Николая Яковлевичу тоже не собирался. Но она всё ещё продолжала верить в чудо, в гуманность жителей деревни, искру внутри сердца дедушки Коли и письмо, которое должно было вовремя достичь верной цели.

— Вот значит как? Ну, тогда, встречу я Новый год, если они придут ко мне и покажут, что все мои многолетние традиции были не зря. Но если так никто и не придёт, съеду я навсегда с этой деревни в глухую местность и никогда вы меня больше не увидите. И раз события приняли такой оборот, пойду принаряжу домик, а заодно и себя…

Глава 18. Снежинка в дом

У Вики созрел новый план, который нужно было постараться осуществить. Сейчас всё зависело от одного чуда. Того самого, что могло бы вновь зажечь огонёк верности и доброты в сердце Николая Яковлевича и повлиять на его восприятие новогоднего праздника.

-Дед Коль, а вы разве не знали, что к нам новые музыканты приехали? Они сейчас у Стаса Валерьевича концерт новогодний репетируют, - солгала Вика, надеясь что дед клюнет на уловку и покинет свой дом, ведь как раз именно туда и нужно было маленькой девочке.

-Да быть не может! Неужели увижу новые лица, а если ещё и играют хорошо, так это вообще волшебство какое-то будет! – с восхищением вырвалось у Николая Яковлевича, который тут же пропал за дверью своего дома.

Вика отсчитала две минуты и перед ней вновь появился дед, но уже в ухоженном и красивом костюме. Правда, на голове так и осталась шапка с белым помпончиком, но, видимо, по задумке импровизатора, именно так и должно было быть для придания образу ещё большей атмосферности.

Николай Яковлевич прихватил в руки газету и быстрыми шагами направился к дому культуры. Дверь дома он конечно же не закрыл. В деревни чужие практически не появлялись, жителей он знал в лицо и при удобном случае мог узнать, если кто-то проник в его дом. Что, собственно, и сделала Вика.

Но не подумайте. Она охотилась не за его проездным билетом или пенсией. У Николая Яковлевича стоял небольшой компьютер, в котором он даже был зарегистрирован в одной из соцсетей. Правда уже давно ничего там не выкладывал. Как раз таки его страничка в соцсети и нужна была Вике.

Открыть компьютер у деда оказалось совсем не сложно. Был без пароля. И, о чудо! Сразу же открылась его страничка в соцсети. Похоже, Вике прямо-таки везло. Или это были всего лишь маленькие случайности, которые сплетались в одну общую картинку?

Присев удобно на стуле, она опустила руки н клавиатуру. Нужно было написать что-то такое, что точно бы могло привлечь интернет-аудиторию. Сразу несколько мыслей вертелось в голове Вики, которые медленно, но упорно собирались в один общий бесподобный пазл под названием «Счастье».

«Деревня Сосенки готова отпраздновать Новый год вместе с вами! Новогодние рассветы и закаты, семейные костры и концерт под руководством знаменитого режиссёра! Здесь ваш праздник обретёт чувство незабываемости! Приезжайте!»

Глава 19. Звонок сквозь метель

31 декабря, 10:04.

А пока Вика выключала компьютер, при этом быстро одеваясь, чтобы успеть выйти из дома до прихода Николая Яковлевича, она даже не подозревала, что пост уже начинал набирать первые лайки и пересылки, встречаясь на пути людям из разных точек страны.

Тем временем Стас Валерьевич Гжельский заседал в своём кабинете и просматривал отчёты по итогам года. Уж очень любил он заниматься именно этим делом за несколько часов до наступления праздника. Вся эта бухгалтерия навевала на него какую-то необычную тоску.

Из головы Гжельского не выходила просьбы Вики помочь в поиске гостей для Николая Яковлевича. Но кого он мог пригласить? Разве что только жителей деревни, которые встречали деда с улыбкой на лице, чтобы им поскорее вручили ещё одну игрушку для ёлки.

Стас Валерьевич стал пролистывать свою телефонную книжку дабы найти человека, который бы мог помочь в такой ситуации. И он нашёлся. Номер Степана, который вот уже как год находился в деревни Хреново и потихоньку обживался там. Пытался даже интернет сельчанам провести, а значит точно бы мог помочь.

После двух-трёх гудков звонок состоялся.

-Алло, Степан? Это Гжельский. Помнишь вместе с тобой в Москве речной спектакль ставили?

-А, Стас. Привет-привет, давно не созванивались. Как жизнь? – спросил Степан на другом конце провода.

-Всё прекрасно, сегодня вот новогодний концерт ставим. С наступающим праздником тебя, кстати.

-Спасибо-спасибо. Тебя тоже.

-Нужна твоя помощь. Нам одному дедуле в деревню нужно гостей привести, а то отчаялся совсем, может ты кого-то позовёшь да и сам приедешь?

-Стас, до Нового года меньше 24 часов, где же я тебе за такое короткое время найду свободных людей, - в голосе Степана слышались нотки возмущения.

-Ну, ради нашей старой и крепкой дружбы. Попытайся. А с меня свободные места для тебя и для всех, кого привезёшь на новогоднем концерте. Когда ещё встретимся с тобой, как ни в Новый год.

-Хорошо, привезу кого смогу, но много народу не обещаю, кто-то уж точно да будет…

Глава 20. Ледяной удар

Хоть Стас Валерьевич и положил трубку, он знал, что теперь его часть миссии была выполнена. Степан определённо должен был набрать гостей. Ведь ничего не было крепче, чем старая мужская дружба, скреплённая на века общими стараниями и усилиями.

А тем временем Николай Яковлевич уже оказался в доме культуры и со всем рвением пытался найти тех самых музыкантов, которые якобы посетили их деревеньку. Но неожиданная встрече лоб в лоб заставила его потерять все свои надежды.

-Вы? – спросил Николай Яковлевич, смотря на Аню и Егора, который потирал ушибленный лоб.

Все трое столкнулись в небольшом коридоре, который вёл в актовый зал. Николай Яковлевич был весьма удивлён такой встрече. Что покупатели его машины могли делать в доме культуры? Может тоже пришли посмотреть на музыкантов? Но разве они этим интересовались?

-Здравствуйте, Николай Яковлевич, - начала Аня. – А вы тут чего? Репетировать?

-Мне сказали, что здесь музыканты должны быть. Вот, пришёл поглядеть. А вот что тут забыли потенциальные владельца пяти машин мне совсем непонятно, - начал подозревать что-то дед.

-Николай Яковлевич, присядьте, мы вам сейчас всё объясним, - говорил Егор, вставая за спину Ани.

-Чувствую без ремешка здесь не обойтись, - кривлял губами дед, поправляя пояс штанов.

-Понимаете, так получилось, что… - собиралась с духом Аня.

-Ну, ну, договаривайте. Мне и вправду ремень вытащить?

-Мы и есть те самые музыканты! – выкрикнул Егор.

Аня, конечно же, сразу обернулась на него. Её взгляд ясно давал понимать, что Егор сболтнул что-то не то и после этого разговора ему явно очень достанется. Но сейчас важнее было разрулить ситуацию, которая теперь создавалась в присутствии Николая Яковлевича.

-А где же ваши инструменты, музыканты? – спросил дед.

-Мы как раз за ними и шли. Вы пока проходите в актовый зал, располагайтесь, а мы сбегаем за инструментами, принесём их и всё вам покажем…

Глава 21. Музыкальный салат

31 декабря, 10:30

Аня и Егор выбежали на улицу. Что же делать? Они бы могли попробовать убежать, но что будут делать потом? Весь Николая Яковлевича знала вся деревня и при случае поиска могла запросто выдать их. К счастью, они как артисты, работающие под началом Стаса Валерьевича, отличались необычным складом ума.

Примерно уже как неделю чуть ли не под стенами дома культура шли работы. Заменяли трубы, которые должны были заработать ещё в начале месяца. Но наших героев это несколько не удивляло. Наоборот, было большой редкостью, что сюда довезли трактор.

На данном этапе работ раскапывали яму. Восемь рабочих в форме столпились вокруг неё и внимательно смотрели за работой девятого напарника, который изо всех усилий трудился лопатой, стараясь не забросать землёй своих товарищей. Рядом, конечно же, стоял довезённый трактор, которым никто не пользовался.

И тут Аню и Егора осенило. Вот та самая бригада, которая могла бы сыграть музыкантов вместо них. Их было намного больше, да и если Николая Яковлевичу что-то не понравится, он не сможет их найти, потому что эти работники сразу же умчат к себе в город, даже и не вспомним о продолжении замены труб. Но это уже будет другая проблема.

-Эй, парни, хотите немного подзаработать? – спросил Егор, подходя ближе, а Аня в это время топталась позади него.

Все восемь стоявших работников сразу же обернулись с заинтересованными лицами. Голову даже приподнял девятый, который махал лопатой в яме. Понятное дело. Если предлагали подзаработать, было огромной ошибкой отказываться от такого предложения.

-Что нужно сделать? – спросил один из них, предположительно, являвшийся их начальником. Аня и Егор поняли это по его строгому виду и по оранжевой каске, которую он держал в руках. На вид он выглядел человеком лет 30–35. Ботинки на его ногах должны были быть ему ровесниками.

-Нужно притвориться музыкальной группой и немного поиграть для одного деда. Пять минут позора, и вы можете дальше продолжать копать вашу священную яму. Не волнуйтесь, мы заплатим очень хорошую цену, - договаривался Егор.

-Мы согласны, дружок, - пожал руку начальник бригады, растворяясь в довольной ухмылке.

Но неожиданно в дверях дома культуры появилась физиономия Стаса Валерьевича...

Глава 22. Замороженное послание

А пока у наших героев намечалась музыкальная путаница, дорогим читателям наверняка хочется узнать, что же произошло дальше с тем заветным письмом, которое попало в руки Карины. А история продолжала набирать всё более завораживающие обороты.

Время приближалось к полудню, а Карина так и не могла придумать, что же делать с тем письмом, которое совсем внезапно упало к её ногам. Может ей и вовсе не стоило его подбирать? А вдруг оно так и должно было случиться и этот белый конверт сможет подарить необычное счастье?

Доедая последние макаронины, она вертела письмо в руках и совсем не заметила, как на кухню вошла мама, держа в одной руке бельё, которое должно было пойти на стирку, а в другой кружку кофе. Заметив в руках дочери любопытную вещь, она решила спросить.

-Карина, а что это у тебя в руках? Мне кажется, мы с отцом не покупали тебе никакие конверт, да и письма никакие с почты не приносили.

-Мама, ты не поверишь, но произошла очень интересная ситуация. Вчера, когда я возвращалась от бабушки прямо перед моими ногами упал этот конверт. Я подумала и решила взять его с собой. Письмо без адреса и, кажется, человеку, который написал его, очень нужна помощь.

-Ну-ка, дай я посмотрю, - попросила мама, положив бельё на стул и протянув одну руку в сторону Карины, чтобы взять у неё письмо.

Из скольких уже рук передавалось это письмо. Какой огромный путь оно преодолело. Даже самый талантливый автор согласился бы взяться и написать пятитомный труд по путешествию этого невероятного письма, сложив рассказы всех, в чьих руках оно побывало.

Мама Карины внимательно стала читать письмо. Уже спустя полминуты её глаза расширились, лицо застыло в удивлении, затем застыло в неком понимании происходящего. А после и вовсе стало серьёзным и решительным на какие-то действия.

-Что там мама? Что-то страшное? – спросила Карина.

-Вовсе нет. Как раз таки наоборот. Карина, ты бы хотела встретить Новый год как-нибудь по необычному и в другом месте?

-Ух ты! Конечно! Неужели мы куда-то поедем?

Вместо этого на телефоне высветилась надпись: «До деревни Сосенки 7 часов пути»

Глава 23. Стремительный пост

31 декабря, 14:34

Новый год ещё не наступил, а чудеса уже начинали понемногу, но уверенно сбываться. Часы продолжали неумолимо приближаться к заветной цифре и времени на встречу оставалось всё меньше. Но наши герои были настроены серьёзно и не собирались сдаваться.

А тем временем Олег и Мария с трудом воспринимали неловкость всей возникшей ситуации. И их можно было понять. Олег рассказал, что на самом деле было написано в письме и Мария поняла о совершении грубой ошибки.

Несколько часов подряд она думала, как исправить ситуацию. Олег был расстроен и, казалось, ей тоже не удастся воплотить свою мечту и встретить новогодний рассвет. Её парень хотел сделать как лучше и помочь несчастному человеку. Но теперь это было практически невозможно.

От горя Мария даже стала бездумно пролистывать соцсеть, чтобы побыстрее прошло это время огорчения. Ей встречались самые различные тематики. Интерьер, домашние цветы, питомцы, жилые комплексы, новостные сводки и даже новые бренды одежды.

И неожиданно её привлёк один пот. Совсем небольшой, но стремительно набиравший лайки и пересылки. Пост был написан совсем не знакомым ей человеком. Но такой душевный, что мог бы исправить и её проблему, а также и Олега. Это было спасение.

«Деревня Сосенки готова отпраздновать Новый год вместе с вами! Новогодние рассветы и закаты, семейные костры и концерт под руководством знаменитого режиссёра! Здесь ваш праздник обретёт чувство незабываемости! Приезжайте!»

-Олег, я знаю, как всё исправить! – влетела в комнату Маша, тряся в руке телефон с заветным постом и радостной улыбке.

Подскочивший парень сразу подбежал к девушке, взял у неё телефон и стал пробегаться глазами по тексту. После прочтения его глаза сверкали. Он был рад. Пожалуй, ничто не способно подарить счастье девушке, чем улыбка любимого и дорогого парня.

--А мы успеем вовремя? – взволновался Олег.

-У тебя, кажется, были друзья на почте. Может они организуют нам машинку, которая будет возвращаться в деревню?..

Глава 24. Исходный пункт — тишина

31 декабря, 16:10

Степан стоял у окна в своей московской квартире, глядя на редкие хлопья снега, кружащиеся в свете фонарей. Завтрак и обед остались нетронутыми на кухонном столе. Тишина в квартире, обычно его не тяготившая, сегодня звенела в ушах. Одиночество наступало со всех сторон, и мысли о поездке в деревню, в суматоху приготовлений, где каждый занят общим делом, казались глотком свежего воздуха.

Он вздохнул, достал телефон и нашел в списке контактов номер Андрея. Палец замер над экраном на секунду, а затем уверенно нажал кнопку вызова.

Трубку взяли почти сразу. На фоне слышалась легкая, лиричная музыка — что-то на виниле, наверное.

«Степа, привет!» — голос Андрея звучал тепло и чуть взволнованно.

«Андрей, привет! Не занят?» — Степан попытался вложить в голос как можно больше бодрости.

«Да нет, пока что. Готовлюсь к вечеру. А что скажешь?»...

«Слушай, я тут подумал... Все разъезжаются кто куда, а мы с тобой, как сироты казанские, в городе остаемся. А что если рвануть? Я нашел отличный вариант — деревня Сосенки. Там, говорят, целая программа: костры, народ, самовары, концерт местный... Настоящий, старый Новый год. Поехали вместе? На пару дней. Машина у меня, дорога хорошая. Как тебе идея?»

На другом конце провода наступила пауза. Музыка стала чуть тише, будто Андрей отошел от колонок.

«Степан...Друг... Идея — огонь, честно. Звучит как настоящее приключение, — голос Андрея стал мягче, задумчивее. — Но я... я не могу. Сегодня не могу».

«Да ладно, что там у тебя? Работа? Сделаешь потом. Выйдешь из зоны комфорта, глядишь, и мысли прояснятся», — настаивал Степан, чувствуя, как его план начинает рушиться.

«Дело не в работе, Степ. Ты же знаешь Алину. Мы с ней... Ну, мы давно вместе. И я подумал, что Новый год — это идеальный момент. Я хочу сделать ей предложение. Всё подготовил: кольцо, ресторан забронировал, даже цветы заказал особенные. Вечер должен быть идеальным, только для нас двоих. Поездка сорвет всё».

Степан прислонился лбом к холодному стеклу. Внутри что-то упало и затихло. Разочарование было острым и горьким, но сквозь него пробивалось другое, более теплое чувство — понимание и даже радость за друга.

«Предложение? Вот это да, Андрей... Серьезно?» — выдохнул он.

«Серьезнее некуда. Я планировал сказать тебе завтра, после... ну, если она согласится, конечно».

«Да брось, она согласится! — Степан заставил себя рассмеяться. — Конечно, я понимаю. Ты прав, такой момент нельзя пропускать. Это важнее любой поездки».

Он слышал облегчение в голосе Андрея: «Спасибо, что понимаешь. Правда. А в Сосенки... Может, как-нибудь в другой раз? Весной, на шашлыки?»

«Обязательно. Договорились, — кивнул Степан, хотя в душе сомневался, что этот «другой раз» когда-нибудь настанет. — Ладно, не буду тебя задерживать. Готовься, всё у тебя получится. Поздравляю заранее».

«Спасибо, брат. И тебе... Эй, а ты-то что один? Может, всё же присоединишься к кому-то в городе?»

«Не, не стоит. У меня свой план есть. Не переживай. Позвони завтра, расскажешь всё. Удачи тебе, Андрей».

Они попрощались, и связь прервалась. Тишина в квартире сгустилась, став почти осязаемой. Степан еще минут пять смотрел в окно. Мысли о романтическом вечере Андрея и Алины вызывали легкую зависть, но больше — щемящую пустоту. Его план, такой простой и спасительный несколько минут назад, рассыпался в прах.

Он вздохнул, отправился в спальню и вытащил из шкафа старый, потертый дорожный рюкзак. Медленно, без особого энтузиазма, начал складывать в него вещи: теплый свитер, сменное белье, термос. Действия были механическими. Решение созрело само собой, тяжелое и безрадостное: ехать одному. Тишина будет его спутником, а вместо дружеских разговоров у костра — лишь шум ветра в соснах и собственные мысли.

Он закончил сборы, взглянул на часы. До вечера еще было время. Степан отправил короткое сообщение тете Люде в Сосенки, сообщив, что приедет, но один. Ответ пришел почти мгновенно: «Добро пожаловать, Степаша! Место за столом для тебя всегда есть».

Он поставил рюкзак у двери, погасил свет в комнате и вновь подошел к окну. Город зажигал огни, готовясь к празднику, до которого ему теперь не было дела.

Совсем рядом — Новый год. А сегодня — долгая, одинокая дорога в Сосенки.

Глава 25. Дирижёр хаоса

Тишина, накрывшая актовый зал после ухода Николая Яковлевича, была звенящей и неловкой. Девять мужчин в рабочей спецовке, смущённо теребящие мундштуки, струны и палочки, замерли, будто на них упал невидимый холодный груз провала. Самый факт, что их «зритель» не выдержал и пятнадцати минут, был красноречивее любой критики.

Гжельский, стоявший у рояля, наблюдал за этой картиной. Он видел, как опустились плечи у трубача-слесаря, как контрабасист-электрик беспомощно гладил лакированный бок огромного инструмента. И вместо отчаяния в Гжельском что-то щёлкнуло. Точнее, до него наконец дошла простая истина, которую он, режиссёр, пытавшийся выжать из них высокое искусство, упрямо игнорировал.

— Коллеги! — его голос, негромкий, но чёткий, разрезал тишину. Все взгляды, полные усталости и растерянности, устремились на него. — Я понял нашу ошибку.

Мы с Николаем Яковлевичем пытались сделать из вас Венский филармонический оркестр. А это, простите за прямоту, так же вероятно, как из этой чугунной батареи вырастить пальму.

Кто-то хмыкнул. Напряжение слегка спало.

— У нас не получается драма, — продолжал Гжельский, и в его глазах зажглись знакомые всем искорки авантюры. — Значит, будем играть комедию. Нет, не так. Мы уже её играем. Просто не отдавали себе в этом отчёта. Мы — не музыканты. Мы — девять уважаемых мастеров, которых загнали в ловушку новогоднего концерта. И мы из неё героически пытаемся выбраться с помощью этих… штуковин.

Он обвёл рукой оркестр.

— С этого момента, — провозгласил Гжельский, — мы репетируем не концерт, а сцену народного абсурда под рабочим названием «Спасатели мелодии, или Куда дует медная труба?». Если фальшивит скрипка — это не ошибка, это крик души столяра Петровича, который привык слышать скрип дверей, а не струн. Если барабанщик собьётся с ритма — это аллегория на сбой в работе конвейера. Если наш маэстро, — он кивнул на растерянного дирижёра из начальника цеха, — запутается в тактах, мы все дружно встанем и начнём «чинить» партитуру, как чертёж. Поняли?

В зале воцарилась новая тишина, но теперь она была задумчивой, пробующей на вкус эту безумную идею.

— То есть… нам можно не стараться играть правильно? — недоверчиво спросил трубач.

— Можно не стараться казаться правильными, — поправил Гжельский. — Ваша задача — быть собой. Только слегка… усиленными. Гротескными. Вы же все на сцене впервые? Вот и покажите весь ужас, восторг и недоумение человека, впервые взявшего в руки тромбон вместо разводного ключа. Если музыка пойдёт не по плану, то так и было задумано. Это будет наша главная и единственная репетиция правды.

И что-то произошло. Скованность стала уходить, как вода в песок. Скрипач неуверенно провёл смычком, извлёк писк, посмотрел на него с комическим ужасом и развёл руками. Залобзал контрабасист. Дирижёр махнул рукой, и труба издала хриплый, невероятно громкий звук, от которого все вздрогнули, а потом неожиданно рассмеялись.

— Вот! — воскликнул Гжельский, хлопая в ладоши. — Это же прекрасно! Это живая реакция! Запоминайте это ощущение. Это и есть наша пьеса.

Репетиция продолжилась. Но это была уже не та мучительная борьба с нотами. Это стало чем-то вроде коллективного, слегка хаотичного действа. Они пробовали, сбивались, начинали снова, обменивались репликами «Василич, да ты дуй в свою дудку, как вчера в котле давление сбрасывал!», и понемногу из этого хаоса начала рождаться странная, корябающая слух, но абсолютно живая и искренняя музыка. Музыка усилия, бравады и самоиронии.

Гжельский, откинувшись на спинку стула, смотрел на них с едва уловимой улыбкой. Да, это было не «Лебединое озеро». Это было нечто другое. Возможно, именно то, что нужно. Он мысленно поблагодарил ушедшего Николая Яковлевича — тот, сам того не ведая, своим бегством подсказал единственно верный выход.

Концерт, каким бы он ни получился, больше не был для него проблемой. Он превратился в любопытный эксперимент. А эксперимент, как известно, нельзя провалить. Можно только получить результат.

Глава 26. Последняя почта декабря

31 декабря, 17:10

Снегопад, начавшийся как робкое кружение пушистых хлопьев, к пяти часам вечера превратился в настоящую метель. Город тонул в густой, непроглядной белизне. Дороги стали непроходимыми за считанные минуты — колючий ветер гнал снежные барханы, заметая колеи и обочины.

Их план, такой ясный и простой час назад, повис на волоске. «Машинка от друзей с почты» оказалась несбыточной мечтой — все службы были парализованы, город замирал под атакой стихии. Отчаяние снова начало подбираться к Олегу и Маше, сидевшим у окна и наблюдавшим, как их надежды тают вместе с исчезающим из виду асфальтом.

И тут зазвонил телефон Олега. Голос в трубке был хриплым от мороза и криков в ветер:

«Олег? Слушай, ты просил помощи... Мы тут сами в ловушке. Но выход есть. В 17:30 с товарной станции отходит «последний» — почтовый поезд № 742.

Он везёт новогодние открытки и посылки в самые глухие уголки, в сёла, куда даже эта метель должна поспеть. Маршрут как раз пролегает через разъезд «Сосенки». Билетов там, ясное дело, нет. Это товарняк с одним пассажирским вагоном для почтовых работников. Но проводник в тамбуре — наш человек, дядя Миша. Договориться можно. Успеваете? Вокзал товарный, знаете?»

Олег, не веря своему счастью, бросил взгляд на Машу. В её глазах снова вспыхнул огонёк.

«Успеем! Спасибо!» — только и успел выкрикнуть он, прежде чем броситься собирать вещи.

Чемоданов у них и не было — только два небольших дорожных рюкзака, собранных наспех ещё утром в надежде на скорую дорогу. Накинув на себя всё самое тёплое, они выскочили на улицу. Снег бил в лицо, словно тысяча острых игл. Добирались до товарной станции пешком, проваливаясь по колено в сугробы, задыхаясь от ветра.

Старый вокзал, больше похожий на длинный сарай, был погружён в полумрак. У единственного освещённого пути, фыркая паром и рассыпая искры из-под колёс, стоял неказистый состав. Несколько синих товарных вагонов, цистерна и в хвосте — одинокий пассажирский вагон с потускневшей надписью «Почта России».

У самого тамбура, куря папиросу, стоял мужик в потрёпанной телогрейке и ушанке — дядя Миша. Взгляд у него был настолько колючим, что, казалось, мог разогнать тучи.

«Народу не положено, — буркнул он, едва они подбежали, запыхавшиеся. — Вагон служебный».

«Нам в Сосенки, — начал было Олег. — Друг с почты...»

«Друзья— они в городе, в тепле, — отрезал проводник, делая шаг в тамбур. — А я тут на метели торчать должен».

Маша, не говоря ни слова, сняла рюкзак, порылась в нём и достала литровую банку. Огурцы, плотно уложенные в ней, похрустывали, а сквозь стекло просвечивали укроп и чеснок.

«Это...бабушкины, свои, — тихо сказала она, протягивая банку. — Сахаром и горчицей, по-деревенски. Больше ничего ценного с собой нет».

Дядя Миша посмотрел на банку, потом на её замёрзшее, испуганное лицо. Медленно, будто раздумывая, кивнул. Взял банку, приоткрыл крышку, понюхал. Уголки его рта дрогнули — не то чтобы в улыбке, но что-то смягчилось.

«В Сосенках разъезд короткий, — произнёс он, пряча банду внутрь телогрейки. — Готовьтесь быстро выходить. Вагон в конце. Только тихо и никому не мешать. И чтоб про вас я больше не слышал».

Они проскочили в тамбур, а оттуда — в вагон. Он оказался полупустым: несколько рядов старых дерматиновых диванов, пара столов, заваленных пачками писем и коробками. В воздухе висел запах бумажной пыли, махорки и металла. Пару почтовых работников в дальнем углу дремали, укрывшись тулупами.

Поезд дёрнулся и с глухим стуком начал набирать ход, продираясь сквозь снежную пелену. Они рухнули на свободный диван у запотевшего окна.

И тут, только когда стук колёс обрёл ритм, а отъехавший город окончательно скрылся за белой стеной, они позволили себе выдохнуть. Вместе. Длинно и глубоко. Напряжение последних часов, страх опоздать, ледяной ужас метели — всё это осталось там, за стеклом, растворяясь в клубящемся снегу.

Олег взял Машу за руку. Ладонь у неё была холодной, но пальцы крепко сжали его в ответ. Они не говорили ни слова. Не нужно было. Они мчались сквозь метель в трясущемся почтовом вагоне, пахнущем солёными огурцами и надеждой. И прямо по курсу, в самом конце этого белого туннеля, ждала деревня Сосенки. И их новогодний рассвет.

На часах было 17:47. Путь был начат.

Глава 27. Зимний кактус

А пока до праздника оставалось всё меньше времени, а поезд спешил добраться до последних пунктов выдачи подарочных писем и подарков, чудеса продолжали сбываться, наполняя наших героев счастьем и хорошим настроением на встречу праздника.

К подъезду подъехало белое такси. Дверь приоткрылась и из машины вылез Дима, в одной руке держа небольшую сумочку, а вторую просовывая водителю со сторублёвой купюрой и одновременно поздравляя с наступающим праздником. С видом заснеженного снеговика его встретил Андрей.

Такси уехало, оставив после себя лишь следы от шин.

-Спасибо, что приехал. Ну, рассказывай, как ты? Не замело тебя по дороге сюда? – расспрашивал Андрей, пожимая руку другу и немного стряхивая с себя снег.

-Живёте вы, конечно, не так далеко, но всё же такая погодка задачу ничуть легче не делает. Дела мои хорошо. Продолжаю понемногу путешествовать по городам, деревенькам, прослушивать рассказы местных жителей, а затем воплощать их на страницах своих мемуаров. Твой подвиг мы сейчас тоже занесём в историю, - сказал Дима и тут же начал копошиться в сумке и передавая Андрею вещи - Вот это возьмёшь в правую руку. Я тут ещё немножко текста накидал. Его бы тоже желательно выучить, пока мы будем звать твою мадам.

Телефон Алины зазвонил. Увидев на экране номер любимого она подняла трубку?

-Алина, выгляни пожалуйста в окно, - попросил Андрей и тут же со стороны улицы заиграла легкая мелодия гитары.

Алина вышла на балкон и раскрыла окно. Рядом с детской площадкой стоял отряд из десяти школьников, под предводительством учителя истории, который уже натаптывал под собой землю, чтобы согреться. Впереди Дима, держа небольшую колонку, из которой как раз и доносился звук гитары, а рядом с ней Андрей, держа в правой руке горшок с кактусом, а в левой микрофон.

На лёгкую мелодию соседние окна стали тоже раскрываться. Выглянула даже Вероника, доедая последние мандаринки. Где-то с верхнего этажа донёсся голос старушки «Соглашайся деточка, такого ухажёра пропускаешь. Бери скорее, пока другие не увели».

На лице Алины появилась лёгкая улыбка. В таком образе Андрей не появлялся перед ней ещё ни разу и увидев его такого впервые она была очень рада.

-Алина, я очень дорожу нашими отношениями и хочу сказать пару слов, которые подтвердят мои серьёзные намерения. Я хочу…Дима, где кольца?!

Глава 28. Под толстым слоем снега

Диму сразу охватила паника. Похоже, коробочка с кольцами осталась в машине таксиста и теперь была совсем неизвестном месте. Его охватила неожиданная паника, что он так подвёл друга и теперь всё в один момент могло обернуться большой проблемой.

-Мальчики, хватит уже на морозе стоять, пойдёмте внутрь к празднику готовится, - подзывала Вероника, махая рукой.

-Андрей, извини, я перед тобой так виноват. Кажется, кольца остались в такси. А я даже и номер не посмотрел, - переживал Дима.

-Так, спокойно, там было 547 ОЛМ. Ты помнишь, как мы накрывали замок воров? Найди этого таксиста и верни кольца, а я пока буду готовить Алину к этому событию.

Пожав друг другу руки, они разбежались. Андрей забежал в подъезд, поднялся по лестнице, где у квартиры его уже ждала Алина и Вероника, державшая пустую чашку из-под мандаринов. Все трое зашли внутрь и приступили к уборке. Из коробок начали вытаскивать гирлянды, мишуру, и ёлочные игрушки.

А Дима тем временем помчался вдоль переулка в поисках такси. Через таксиста найти другого таксиста. Гениальный план, если учитывать, что они знали друг друга на своей работе. Долго бежать не пришлось, буквально через пять фонарей показался облик белой такси.

Дима не придал этому значению. Быть может, в такси была такая традиция – что все машины белого цвета. Это даже придавало ещё более новогоднюю атмосферу. Белый цвет сочетался со снегом. Дима запрыгнул в машину и стал пристёгиваться ремнём, одновременно снимая шапку.

И тут перед ним встала очень интересная картина. Тот самый таксист, который довёз его до Андрея, сейчас сидел и активно примерял на своих пальцах два кольца. С довольной ухмылкой взглянув на Диму, он тут же побледнел. Конечно, как можно было не запомнить такого пассажира, да ещё и со столь приятными подарками.

-Так это ты.. Вор несчастный! – прокричал Дима, снимая с пальцев таксиста два кольца и обратно складывая их в маленькую коробочку. – Ну, держись. Напишу такой отзыв вам, что десяток дет ещё никого возить не будете.

-Мужик, может как-то всё-таки договоримся? Новый год же, - взмолился таксист.

-Про Новый год он вспомнил. А про то что чужие вещи примерял это ничего! Ладно. Вон там около детской площадки стоит орава школьников и их учитель. Сейчас звонишь своим браткам и отвозите их всех по домам совершенно бесплатно. И смотри, если обманешь. Я ж найду тебя даже под этими сугробами…

Глава 29. Предновогодняя суета

31 декабря, 20.02.

-Дамы и господа, мы начинаем наше новогоднее комедийное представление! Приготовьтесь погрузиться в мир своеобразной сатиры нашей повседневной жизни. А, может быть, даже узнать себя среди наших прекрасных актёров и самых простых жителей деревни! Поприветствуем их бурными аплодисментами! – высказал речь Стас Валерьевич Гжельский, стоя на сцене и открывая свою сатирическую постановку.

Занавес раскрылся и на сцену вошли Анна и Егор. Анна была одета в необычное синее платье, а Егор в белую рубашку и красное пальто, которое протягивалась почти до самого пола. Актёры прекрасно исполняли свои роли благодаря трудоёмким репетициям от Стаса Валерьевича.

-Где ж ты дедушка Мороз? Сапоги из шкуры. Я хочу на Новый год фото из Майями. А ещё хочу курорт – летний али зимний, - слов как песня выходила из уст Егора с микрофоном в руке.

-Ну, а я хочу духи с запахом клубники, шубу белую как снег и помаду снежную с сочетанием ногтей цвета как лаванда, - в ответ говорила Анна, так же стоявшая на сцене с микрофоном в руке и с улыбкой на лице.

После этого прошёл небольшой антракт. Спустя некоторое время занавес вновь раскрылся и на сцене появился отряд музыкантов-рабочих в оранжевых куртках. После одновременного вздоха они заиграли музыку. И хоть выскакивали моменты, когда они не попадали в ноты и всё же мелодия приятно грела слух.

Представление закончилось. Артисты, музыканты и сам Стас Валерьевич вышли на поклон зрителям. Раздавались громкие аплодисменты, которые, наверняка были слышны даже за стенами дома культуры. И вновь экспериментальное представление Гжельского получило прекрасный успех.

Когда уже все разошлись по домам продолжать готовиться к наступающему празднику, где-то за кулисами Анна аккуратно подошла к Егору.

-Слушай, ты бы не хотел завтра встретиться и погулять где-нибудь?

-Извини, - вздохнул Егор. – Завтра я Снеговик.

-А в пятницу? – вновь спросила Аня.

-В пятницу я Волшебник! В субботу Леший, а в воскресенье и понедельник вообще Снегурю.

-Значит, будем Снегурить вместе, - хихикнула Аня и поцеловала Егора в щёчку…

Глава 30. В тесноте, но до конца

31 декабря, 21:48.

Маленький грузовичок с надпись. «Почта России» уютно ехал по небольшим сугробам, разбросанным в хаотичном порядке по дороге. За рулём сидел почтальон Василий в светло-коричневом пальто и чёрной шапке. Рядом с ним, ухватившись за чемоданчик «скакал» Степан.

-Ох, Васька, ну и замело вас в этом году, - приговаривал Стёпа, посматривая в окно.

-Понятное дело, тракторы тут совсем не появляются. Даже рабочие смогли еле проехать, чтобы трубы починить. Но слышал я, что не пошло у них там что-то. А позже стало известно, что и вовсе пропали внезапно, только машинка их и осталась около ямы.

Впереди под фарами машины Васька заметил чей-то силуэт. Грузовичок остановился и Васька спрыгнул на землю. Пожалуй, читатель удивится, когда мы расскажем о том, что перед Василием стояла Карина со своей мамой, одетые в тёплые меховые шубки.

-Что же вы в столь позднее время тут делаете? – спросил Василий, постукивая своими ногами друг об друга.

-До Сосенок добираемся, а вы случайно не туда? – спросила Карина.

-Как раз таки туда и едем, совсем немного осталось. Думаю, вы будете очень рады, если мы предложим подвести вас. В гости, наверное, к кому-то едите?

-Будем очень благодарны. А направляемся мы к Николая Яковлевичу. Адрес точный сказать не могу, но вроде как он должен находиться в той деревне.

-Ах, так вы к Николая Яковлевичу? Какое совпадение. Кто к нему только не добирается в столь поздний час. Видно, много всего хорошего успел сделать, раз обрёл целую гору друзей, поклонников и просто знакомых. Ну да ладно, думаю, хватит этих разговоров, пройдёмте скорее в машину, - все трое прошли обратно в грузовичок.

Оказалось огромной трудностью уместиться всем впятером в одной маленькой кабинке грузовичка, но наши герои благополучно справились это и продолжили свой путь. Теперь Степан был рад, что заявится к Николая Яковлевичу не один, а с незнакомыми гостями.

А тем временем поезд быстро продвигался по рельсам, как раз начиная подъезжать к деревне Сосенки. У небольшого вокзала он остановился, для разгрузки посылок, что должно было занять не более пяти минут, а после продолжить путь до конечной станции. Из последнего вагона выпрыгнули Олег и Мария…

Глава 31. Полный двор гостей

31 декабря, 23.44

В калитку Николая Яковлевича, расположенную вдоль высокого забора, постучали. Старик неспеша поплёлся по узкой тропинке, чтобы встретить незваных гостей. Сегодня он уже достаточно набегался по холодным улицам и посмотрел уморительные концерты. Теперь ему хотелось просто полежать на диване.

Он отодвинул защёлку, повернул дверной замочек два раза и открыл калитку. Перед ним стояла Вика, с поджатыми под себя руками, но огромной улыбкой на лице. Николай Яковлевич стоял в недоумении и желал поскорее вернуться в свой тёплый уголок под названием дом.

-Здравствуй, Вика. Ты, как я вижу, пришла одна? – спросил старик, предполагая дальнейший сценарий разговора, в котором девочка начнёт извиняться, что дала некую надежду на приход гостей. Но Николай Яковлевич уж будет готов к такому исходу.

Как он удивился, когда понял, что оказался не прав.

-А вот и не угадали, Николай Яковлевич! А ну-ка, заходите! – сделала она взмах рукой и приоткрыла калитку пошире.

Первым вошёл Стас Валерьевич, а следом за ним и его доблестные спутники – Аня и Егор. Следом почтальон Василий, попутно облизывая губы и представляя богато накрытый стол в доме Николая Яковлевича. Дальше прошли Олег и Мария, держа за спиной небольшие рюкзачки со звенящими банками. Следующим во двор зашёл Степан.

-Дорогой Николай Яковлевич, надеюсь ты очень рад такому большому наплыву гостей, но поверь мне, это ещё не всё, - сказал он и с этими словами нажал на трубку видеозвонка.

Заиграла приятная мелодия. Буквально пять-семь секунд и звонок начался. По сторону экрана. Появился стол, за которым сидели Андрей, Алина и Вероника, любезно махавшие рукой.

-Уважаемый Николая Яковлевич, очень рады встречи с вами. Извините уж, что не смогли приехать, хотел сделать Алине предновогоднее предложение. Но на следующий год мы обязательно приедем! Вы только пригласите!

Николая Яковлевич заулыбался. Ему было приятно видеть всех своих знакомых.

-Но Николая Яковлевич, это ещё не всё. У нас для вас есть сюрприз, - воскликнул Степан.

Глава 32. Праздник начинается со встречи

-Уважаемый Николая Яковлевич, очень рады встречи с вами. Извините уж, что не смогли приехать, хотел сделать Алине предновогоднее предложение. Но на следующий год мы обязательно приедем! Вы только пригласите!

Николая Яковлевич заулыбался. Ему было приятно видеть всех своих знакомых.

-Но Николай Яковлевич, это ещё не всё. У нас для вас есть сюрприз, - воскликнул Степан.

И в этот момент во двор вошли Карина и её мама.

-Оксана? Доченька! Какое счастье! Как же я рад вас видеть!

-По волшебству письмо попала именно к нам в руки. Прости, что так долго не приезжали. Со всей этой суматохой полностью забываешь, что где-то там вдали есть любимый отец, который всегда поможет и будет рядом. Папа, спасибо, что ты есть, - трогательно сказала Оксана.

-Ну, что же мы стоим. Вот-вот уже должны пробить куранты, а у нас и бокалы не налиты, -воскликнул Николай Яковлевич, всплёскивая руками.

-А вот уже всё подготовлено! – воскликнул Вася, выходя из дома с подносом, на котором располагались бокалы шампанского.

-Ну, давай, Яковлевич, с тебя тост, - Стас Валерьевич протянул бокал.

-Дорогие мои друзья, родственники и просто знакомые. Из года в год можно услышать много приятных слов, пожеланий и много чего ещё. Я же хочу пожелать вам простого счастья. Пускай рядом с вами находится только везение. Плохое уйдёт, всё хорошее останется. Дарите любовь и тепло всем своим близким и тем, кто рядом с вами. И пусть жизнь ваша будет как в старой киноплёнке: яркой и запоминающейся! С Новым годом!

----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Андрей и Алина поженятся почти сразу после новогодних праздников. На их свадьбе побывает множество гостей. Букет, конечно же, поймает…Дима. Будет ли он этому рад? Кто знает.

Вероника каждый год начнёт кушать обычные мандарины и вспоминать тот тёплый вечер, когда в первый раз попробовала их. Олег и Мария встретят новогодний рассвет в обнимку друг с другом, правда потом опоздают на поезд…

Аня и Егор будут вместе выступать на всех концертах и тоже вскоре поженятся.

Стаса Валерьевича пригласят вести масштабный концерт в центре Москвы. Там его будет ждать много неожиданностей. Впрочем, это уже совсем другая история.