Ldtcnb

Глава 1

Это был обычный, ничем не примечательный рейс.

Гиперпространство давно освоено, каждый школьник знает, что расстояние не проблема и разные уголки вселенной теперь также доступны, как скажем планеты солнечной системы. Которые хоть и осваиваются человечеством весьма интенсивно, отношения к нашему полету не имеют никакого.

Мы вынырнули в Скопление галактик Abell S1063, что в созвездии Журавля и осталось найти систему Кактуса, увы не я придумываю названия, просто первые нашедшие эту звезду и пригодные планеты для освоения, были ребятами с чувством юмора. Так вот пока мы все приходили в себя после гиперзвукового прыжка, Анфиса наш бортовой ИИ, уже сверял курс и вносил коррективы в работы двигателей, обеспечивающих движение на так называемых малых расстояниях. И мы направились в сторону Кактуса, названного возможно еще и потому так, что свечение имела эта звезда белое с отливом зеленого.

На борту нас было пятеро членов экипажа и двести пассажиров, которые выйдет из своего анабиоза немного позже. Мы же пару месяцев вынуждены будем кантоваться вместе, досаждая друг другу своими тараканами, коих у нас хватало.

Итак, разрешите представиться, Федор Молочков, второй пилот, 27 лет, не женат, почти всегда весел, высок ростом, блондин с голубыми глазами. Не то, чтобы я хвастался, нет, но вниманием слабого пола не обделен. Именно поэтому, разборчив в связях. Хотя по общему мнению шалапут и бестолочь.

Наш капитан, Палыч, точнее Егор Палыч, седой, прямой характером и выправкой бывшего кадрового офицера, несловоохотлив, большой любитель шахмат и цветов. Их в его каюте аж шесть горшков, что вызывает умиление нашего бортинженера Сашеньки и медика Верочки. Саша, высокая стройная брюнетка, со злым язычком, который конечно берет начало в колючем, неуступчивом характере. Огромные, на пол лица карие глаза, свели не одного космолетчика с ума, но так и не сделавшие своего выбора. Как она сама говорит, не на ком остановить взгляд.

Верочка, невысокая, склонная к полноте но все же сохранившие прелестные формы, невысокая светловолосая женщина. Между прочим, мама троих детей и счастливая жена, могущая оставить все семейство на попечение своего мужа. Характер, хоть к ране прикладывай. Если попадаешь к ней в лазарет, достаточно просто услышать произнесенное свое имя и боль куда-то исчезает. Золото, не человек. Руки мягкие заботливые, что называется - как рукой снимает, на лице добрая улыбка, всегда найдет слова поддержки, в общем сердце нашего экипажа.

Миша, первый пилот и связист, двухметровый гигант, обладающий поистине удивительным аппетитом. Постоянный посетитель фитнес клуба, огромные руки, еще больше ноги, ширина плеч, как мне кажется несоразмерная даже его росту. Темноволос, всегда ухожен, чисто выбрит и непомерно застенчив. Даже удивительно, как он оказался первым пилотом, не в его характере лезть вперед. Но пилот он действительно хороший. И если надо принимать решение в критических ситуациях, то Миша не заменим. Всегда спокоен, и даже кажется нетороплив, но голова соображает быстрее Анфисы.

Немного придя в себя и проверив курс, Палыч созвал всех на кухню и под кофе стал раздавать указания как, кому, в какие сроки проводить эти 60 дней полета. В этих указаниях все было дежурным и успокаивающим, пока командир не взял долгую паузу. мы невольно устремили взгляд на Палыча.

В общем и целом все нормально, продолжил командир тихим голосом, вот только нам надо будет решить от какого груза избавиться. Наши расчеты правильные и груза мы вязли для наших колонистов столько, сколько расчеты позволили, вот только Анфиска капризничает, говорит, что есть риск жесткой посадки, после которой можем нормально не взлететь. Придется, решать от чего избавляться. и сделать это надо без подсказки наших колонистов, которых мы разбудим по инструкции только за шесть дней. А к этому времени, десятая часть груза должна будет покинуть корабль. Я пока не видел никакой проблемы. Есть списки, жизненно необходимый груз оставляем, остальное в утиль. И пока все молчали, я высказался, мол так и так, давайте избавимся от того, что не нужно.

В этом и есть вопрос, сказала Саша, что они считают не нужным. Это они останутся, им здесь жить, они тщательно отбирали вещи и сложность в том, что мы можем не угадать, что для них действительно жизненно важно. Да в чем вопрос, продолжал настаивать я, еда, одежда, приборы, станки производственные, что там еще для выживания необходимо оставляем, все остальное за борт. Анфиска, как всегда влезла со своей справкой. Оказывается, вещи, которые мы считаем жизненно не важными, книги, фотографии, статуэтки, домашние растения и животные могут оказаться гораздо значимее для колонистов, на осваиваемой планете, чем продукты или средства производства. Это давно поняли на Земле, не первая планета заселяется. Так, что принимать решение придется не только и не столько исходя из своих представлений, а исключительно из представлений тех, кто брал эти предметы с собой. Нам придется познакомиться со всеми двумястами колонистами и попытаться понять, какое бы они решение приняли. И на это у нас всего два месяца, а точнее 54 дня.

То, что представлялась как рутина и скучная скукотища, вдруг выросло в цейтнот и очень большой геморрой. Если Палыч, утвердит план, предлагаемый Анфиской, о спокойной жизни придется забыть. С одной стороны скука отменяется, с другой слишком большой объем информации, при этом никаких четких критериев отбора оставляемых грузов. Все чисто субъективно, и субъективность не наша, мы должны будем смотреть на вещи не своими глазами.

Миша, прокашлялся и пробасил - нельзя ли Анфиске задать алгоритмы принятия решений исходя из психотипов колонистов? Это гораздо быстрее будет, чем если мы начнем изучать характеры и потом принимать решения по каждому.

Егор Палыч вздохнул - да, так будет гораздо быстрее, но на данный случай имеется инструкция, а в ней черным по русски прописано, что Анфиса или как там ее, ИИ, имеет совещательный голос, решение принимают члены команды. Причем не голосованием, а надо прийти к согласию в данном вопросе по каждому колонисту.

Я закатил глаза и начал театрально сползать с кресла на пол. И тут же получил оплеуху от Верочки, думаю она имела право на такое не только в отношении меня. И хотя она была не намного старше, относилась она ко мне как мама к сыну шалопаю, что в общем-то не сильно отличалось от истины.

Остальные заулыбались, даже Палыч не сдержался. По сути, Вера спасла меня от выговора, я же говорил, она сердце нашего экипажа.

На цифрах все выглядело не так критично, за 54 дня мы должны совместно рассмотреть 200 человек и принять решение исходя из их истории и характера человека. Что он предпочел бы оставить из личных вещей, а что непременно должен взять с собой, даже в ущерб ЖНГ (жизненно необходимому грузу). Если рассматривать за день 4 человека, до 50 дней будет вполне достаточно.

Мы приступили.

Великая вещь алфавит, порядок рассматриваемых фамилий определяется сам собой.

Алабьев Петр Иванович, биоинженер и Алабьева Эльвира Сергеевна преподаватель, культуролог и языковед, муж и жена вместе с детьми, Сергеем 14 лет и Машей 12 лет.

Петр Иванович, 40 лет, как сказано в личном цифровом деле (ЛЦД) нашел планету где сможет воплотить свои идеи в развитии животного мира и обеспечении животными белками жителей планеты. Тут все просто, практически вся информация на цифровых носителях, необходимые исследовательские приборы и материалы, занимают немного места. Лишнего вообще ничего. Другое дело, Эльвира, 34 года, помимо учебных и научных материалов на цифровых носителях, огромная библиотека. Вообще удивительно, как ей разрешили набрать столько книг с собой. Даже Сергей и Маша, не вызвали столько вопросов, сколько их мама с библиотекой.

Зачем книги из бумаги на новой планете? Цифровая библиотека, куда эффективнее и менее затратна. Что в них такого? Да и когда там читать? Там вкалывать надо, осваивать планету, обустраивать города, исследовать, добывать, производить. Кому нужны библиотеки?

Как думаешь, Федор, каких авторов оставила бы Эльвира? Голос командира был немного насмешлив. И вопрос им поставленный, был тоже как насмешка. Там оказывается, еще и разные авторы… А кто там? - в ответ задал я вопрос.Вот, познакомься, список, и с этими словами на моем планшете появился список произведений и авторов. Помимо понятно русскоязычных, там были японские, индийские, американские, канадские. Я поднял глаза и сказал - оставить русских, остальных за борт. Раздался смех, все восприняли это как шутку, я не стал им говорить, что предложил вполне себе серьезный вариант.

Саша, внимательно изучавшая ЛЦД Эльвиры, заметила, что она больше не может иметь детей. Неудачная третья беременность, операция. Врачи спасали маму.

Вера сообщила, что обычно такие операции заканчиваются почти всегда с сохранением и ребенка и возможности рожать. Это был тот самый малый процент, который выпадает весьма редко и судя по всему самым неудачливым.

Двести томов, сообщил Миша. Как колонистов, заметила Саша. От чего или точнее от кого откажется Эльвира?

Капитан спросил Анфису - что еще есть по культурологу?

Ничего особенного. Оставила кафедру, чтобы пойти преподавать в школу. В характеристике написано, что дети ее обожают. Послеоперационных травм не замечено, на учете у психиатров не состоит. Вполне цельная личность способная адекватно воспринять потерю части библиотеки. Двести томов, это почти весь груз от которого надо избавится, по весу - возвестил Миша. Вся библиотека может на 9/10 закрыть вопрос и облегчить выбор всем остальным.

Ух ты! А тут и Абрахам Вергезе есть! Я читала “Рассечение Стоуна”, проговорила Врочка. Мне кажется, каждый медик должен прочитать этот роман. Его точно надо оставить.

Таааак - протянул капитан. Я думал надо знакомиться с характерами, а тут придется знакомиться с произведениями.

Неожиданно отозвалась Саша, я читала Иссигуро “Клара и Солнце”. Он тоже есть в списке. И его надо оставить.

Ну а ты, Михаил чего молчишь? - спросил Палыч.

Четыре главных книги Достоевского, Братья Карамазовы, Преступление и наказание, Идиот и Бесы, вздохнул Миша.

Мы все уставились на него. Это гора мышц не могла читать самого нудного и непонятного автора всех времен и народов. Миша виновато улыбнулся - там, в списке, есть еще Толстой, Чехов, Лесков…

Робертсон Дэвис, “Дептфорская трилогия”, медленно проговорил Палыч. Потом добавил, Харпер Ли “Убить пересмешника”, Маркус Зусак “Книжный вор”.

Я тихонечко стекал вниз. Оказывается я никого по настоящему не знал. Это был далеко не первый наш полет, но ни разу разговор не заходил о прочитанных книгах, казалось и необходимости никогда не было, и вот оказывается, все что-то читали кроме…

В детстве я как и многие мальчишки увлекался фантастикой, но почему-то был уверен, что ничего из мною прочитанного не могло попасть в список занудной школьной учительницы. И вот я вижу братьев Стругацких. Меня прошиб пот и я проговорил “Пикник на обочине”, “Трудно быть богом”, “Град обреченный”, глаза сами находили названия. Под ложечкой засосало, на меня обрушились воспоминания. Пыльный чердак, матрас и бесконечный мир, предстающий перед мальчишкой, который жадно глотал пожелтевшие страницы. Моя детская мечта воплотилась в жизнь и вот теперь за четыре с половиной миллиарда световых лет от своего старенького чердака, я снова столкнулся со любимыми героями, с теми, кто сформировал меня как личность, оказал влияние и был светом ведущим к этому полету. В наступившей тишине каждый остался со своими мыслями. Мир, который где-то прятался и возможно даже был забыт, этот мир, неосознанный и невидимый продолжал жить и продолжал обращаться к нам, хотя мы и не замечали этого.

Молчание длилось недолго. Анфиска вывела на экран следующую фамилию, Агапов…