Лампочка по проекту, или Стабильный полумрак

Глава 1

— Сворачивай направо, между ржавым остовом «Москвича» и кучей щебня! Тут в два раза короче! — скомандовал мой свояк Коля. В семье его давно прозвали Навигатором. За уникальную, ничем не объяснимую способность находить глухие тупики там, где их не закладывала даже природа.

Мы ехали искать свет. Точнее, мы искали «Лампочку по проекту». Началось все с того, что у нас в парадной стало слишком светло. Кто-то из новых жильцов, в порыве неуместного оптимизма, вкрутил светодиодную лампу на сто ватт. Подъезд мгновенно преобразился. Стали видны окурки, надписи на стенах времен позднего палеолита и огромная трещина в несущей стене, которая, судя по причудливым изгибам, тоже несла в себе какую-то глубокую мысль.

Председатель ТСЖ, человек с лицом хронического вахтера, созвал экстренное собрание. — Вы что творите?! — кричал он, брызгая слюной в микрофон, отключенный от сети за неуплату. — В подъездах участились случаи несанкционированного просветления! Вы еще зеркала повесьте, чтобы видеть, кто мы такие! По проекту застройки 1974 года на лестничной клетке положена лампа накаливания ровно в сорок ватт! Матовая! Грушевидная! Она не должна светить, она должна излучать согласие с проектом! Иначе — перекос фаз, срыв шаблонов и разрушение исторического облика парадной!

Найти сегодня матовую сорокаваттную лампочку сложнее, чем собственную совесть при разделе имущества. Но Навигатор сказал, что в недрах гаражного кооператива «Светлый путь» есть один завскладом, у которого этого добра — еще с эпохи застоя.

Понимаете, русский человек не ищет легких путей. Легкие пути вызывают у него подозрение. Наш человек ищет короткие. А короткий путь у нас — это всегда долго, грязно и ведет к познанию себя.

Мы нырнули в гаражи. Кооператив вечером — это место, где физика берет отгул за свой счет. Свет сюда не проникает, он тут вязнет в солидоле и страхе. Мы тряслись по колдобинам минут сорок, хотя по прямой тут двести метров. — Сейчас прямо, потом левее лужи, где в прошлом году водолазы искали трактор, а нашли квитанции за свет... — бормотал Навигатор, водя пальцем по запотевшему стеклу.

Вдруг машина клюнула носом так, что я чуть не прикусил руль. Фары уперлись в серую, фундаментальную, монолитную стену. — Приехали, — радостно констатировал Коля. — Бетонный блок. — Какого черта он здесь делает? Мы же ехали по главной! — возмутился я. — Это градообразующий блок, — философски изрек Навигатор. — Он тут лежит, чтобы мы с тобой не ослепли от перспектив.

Развернуться было физически невозможно. Слева — глухие ворота, справа — кирпичная кладка, сзади — мрак и хлябь. Я включил заднюю передачу. Сдавать задом в кромешной темноте — это, доложу я вам, суть нашего менталитета. Мы уверенно движемся в неизвестность, вывернув шею назад, и ориентируемся исключительно на звук ломающихся препятствий. Коля высунулся в окно и взял на себя роль парктроника: — Давай, давай! Еще полметра! Так, теперь руль вправо... Да не в мое вправо, а в твое вправо, идиот! Стой! Хрустит! — Что хрустит?! — заорал я в панике. — Иллюзии наши хрустят! Давай чуть левее!

И тут появились они. Три местные собаки. Они возникли из темноты, как районная администрация — тихо, кучно и с немым укором. Первая собака была законченной пессимисткой — она выла на мое заднее колесо так, будто в нем была зажата вся скорбь собачьего народа. Вторая собака оказалась истеричкой — она пыталась откусить кусок брызговика, потом выплевывала, плакала и снова кусала. Третья собака была чистым бюрократом. Она вообще не лаяла. Она просто сидела в свете красного габарита, смотрела на мои потуги и мысленно составляла акт о наезде на зеленую зону, которой тут не было со времен ледникового периода.

Вдруг луч дохлого фонарика разрезал тьму. К нам, хлюпая сапогами, подошел человек в безразмерном ватнике. Сторож. Он был вооружен до зубов. Вернее, зубов у него не было, поэтому степень вооруженности заканчивалась где-то на уровне десен. — Здрасьте, — крикнул Коля. — А завскладом где? Нам лампочка по проекту нужна! Сорок ватт! Сторож подошел ближе, положил тяжелую руку на мокрое крыло машины, посмотрел на собаку-бюрократа и покачал головой. — Лампочку они ищут. Матовую... — голос его скрипел, как несмазанная петля на воротах рая. — Проект, сынки, давно пересмотрен. Я — Аристарх Поликарпыч. Завскладом упразднили. — Как упразднили? А свет? — я достал из кармана мятую пятисотку и выразительно покрутил ею в воздухе. — Поликарпыч, горим. То есть не горим. Помоги, а? Компенсируем! Аристарх Поликарпыч посмотрел на купюру с жалостью. — Спрячь свою бумажку, мил человек. Тут взятки не берут. Тут берут ответственность. Вы куда заехали? — В тупик! Тут блок лежит! — Это не тупик. Это объект стратегического сдерживания. И по новому проекту именно он заменяет лампочку. Мы с Навигатором переглянулись. — В смысле? Блок вместо лампочки? Он же не светит! — не выдержал я. — Зато он не перегорает! — победно поднял палец Аристарх Поликарпыч. — И электричества не просит! Вы, городские, совсем суть потеряли. Знаете, почему у нас светлое будущее никак не вкручивается? Потому что резьба у нас, сынки, левая! Вы лезете вперед, ищете свет в конце тоннеля. А уперлись во что? В бетон! Сторож с любовью похлопал блок по холодному боку. — В этом, сынки, и есть смысл. Блок лежит, чтобы вы вовремя научились применять отрицательное наступление. То бишь сдавать задом. Сдаешь задом — и вроде как возвращаешься к истокам, исправляешь ошибки молодости. И тьма уже не так пугает, потому что она своя, родная. А лампочек я вам не дам. — Почему? — Во-первых, их нет. А во-вторых, в стабильном полумраке люди кажутся друг другу приличнее. Поезжайте с миром.

Коля молча закрыл окно. Вытащил из бардачка перегоревшую автомобильную лампочку, посмотрел на нее и сунул обратно. Я медленно отпустил сцепление. Мы ползли задом в темноту под уважительное молчание собак. И где-то на полпути к выезду я вдруг ясно осознал: председатель ТСЖ был абсолютно прав. Некоторым проектам свет категорически противопоказан. Иначе мы увидим, куда мы, черт возьми, приехали.