Лабиринт

Глава 1

Он открыл глаза и снова увидел стены. Серые, одинаковые, уходящие в бесконечность. Иногда с поворотами, иногда с тупиками. Но всё равно стены.

Он только недавно начал задумываться о том, как они появились. Не за один день, не в один миг. Стены складывались годами — из мелких случайностей, привычек, по-своему воспринятых правил и правд. Они росли вместе с ним, формируя коридоры и тупики, которые он впоследствии принимал за естественные. «Наверное, у каждого человека свои стены. И всё же многие из них удивительно похожи».

Он поднялся и огляделся. Вокруг были люди. Одни шагали быстро и уверенно, будто знали маршрут. Другие осторожничали, останавливались у каждого поворота. Третьи сидели в углах, рисовали узоры на плитах, обустраивали маленькие жилища, развешивали занавески.

— Чьими глазами ты смотришь? — раздался голос у него за спиной. От неожиданности он резко обернулся. У стены стояла девочка — босая, с чуть насмешливой улыбкой и куском мела в руках. Она чертила на плитах странные знаки, похожие на карту.

— Моими, — ответил он. — А чьими же ещё?

— Ты уверен? — спросила она. — Думаешь, сам решил, что смешно, а что печально, что можно, а что нельзя?

Он было хотел возразить, но не решался. Внезапно вокруг стало тихо, как будто стены прислушивались к его дыханию.

— Они появились сами, — сказала она, будто читая его мысли. — Не сразу, не заметно. И у каждого свои.

Они пошли вместе.

Теперь он смотрел на стены иначе. Одни — грубые, в трещинах. Другие — гладкие, как зеркало, отражающее чужие лица. Где-то стены были украшены лозунгами: «Так нужно всем!», «Ты не один!», «Проваливайте!» Чем больше он всматривался, тем больше понимал: стены притворяются. Красивые, строгие, утешительные — но все они одинаково преграждают путь.

Люди встречались разные. Одни знали обходные тропы. Другие спорили, какая стена главнее и безопаснее. Кто-то строил алтарь у тупика, кто-то украшал камень яркими тканями и писал: «Здесь счастье».

А иногда происходило невозможное: человек просто входил в стену — и исчезал.

— Видел? — спросила девочка, указав на место, сквозь которое только что кто-то прошел.

— Это… Обман, — сказал он. — Так не бывает.

— Не веришь?

Он дотронулся до стены. Она дрогнула, как плотный туман.

— Боишься? — спросила девочка.

— Да.

— Правильно. Страх приходит первым. Но за ним всегда есть что-то ещё. Впрочем, ты не сможешь это повторить, пока не разглядишь трещины.

Они пошли дальше.

Теперь он видел все несколько иначе: каждый человек словно блуждал в своём собственном лабиринте. Одни и те же стены для одних были непреодолимой преградой, а для других их будто вовсе не существовало.

На перекрёстке сидела женщина и писала книгу.

— Я описываю всё, что вижу, — сказала она. — В этом смысл. Зачем искать выход, если можно описать каждый коридор? Он слушал и чувствовал знакомое сомнение, которое не решался назвать.

В другом месте люди толпились и спорили: «Налево спасение!», «Направо смысл!», «Останемся тут — истина всегда здесь!»

— Почему они такие разные? — спросил он. — Стены ведь одинаковые?

— В начале — да, — кивнула девочка. — Но каждый раскрашивает их по-своему. Люди любят придавать вес тому, что их держит.

Она провела рукой по плите — и камень на миг стал прозрачным. За ним было иное пространство. Сердце его забилось.

— Что если я шагну туда?

— Узнаешь сам. Но стены уже никогда не будут прежними.

Он отступил в нерешительности. Они пошли дальше.

На пути им встретился человек в чёрном плаще. Он кричал:

— Не верьте глазам! Выхода нет! Те, кто шагнул в стену, исчезли навсегда! Люди слушали, кивали, отводили детей.

— Он врёт, — сказала девочка. — Но он убедителен.

— А если он прав?

— Если тебе достаточно этого — оставь всё, как есть.

Он молчал.

Путь вывел их к площади. Там был праздник: ткани, музыка, танцы, смех. Всё живое, тёплое.

— Здесь хорошо, — сказал он. — Может, останемся?

— Посмотри наверх, — ответила девочка.

Он поднял глаза: над площадью висела всё та же серая стена, лишь раскрашенная и украшенная огнями.

И вдруг он заметил тонкую трещину. Из неё пробивался свет, лёгкий ветерок коснулся его лица.

— Кто твой покровитель? — внезапно спросила девочка у него за спиной. Он вздрогнул от неожиданности, вопрос будто отпечатался в нем. Все еще не понимая, что она имеет в виду, он закрыл глаза, вдохнул приятную прохладу и ответ вдруг пришел сам собой:

— Воздух, — тихо сказал он.

— Хорошо, — улыбнулась она. — Понимаешь ли, стены любят покровительствовать тем, кто им верит.

Он стоял перед трещиной, сердце билось, рука тянулась к стене. Вдруг стена дрогнула, как будто выдохнула, и он шагнул сквозь неё.

Холод пронзил тело. Он думал, что падает. Но потом вдохнул чистый воздух, такой, что даже закашлялся.

Он открыл глаза. Перед ним были всё те же стены и коридоры. Но что-то изменилось: они больше не казались вечными.

— Видишь? — прошептала девочка. — Ты всё ещё здесь. Но уже не там, где был.

Он снова коснулся стены — теперь она была твёрдой.

Прохожий усмехнулся:

— Случайность.

Они пошли дальше.

Но теперь, чем больше он проходил, тем острее ощущал странное беспокойство и все чаще вспоминал ту женщину, что писала книгу на перекрестке.

«А если лабиринт бесконечен? — думал он. — Если все эти проходы — лишь новые коридоры? Что толку снова и снова видеть трещины, если за ними ждут такие же стены? Я иду вперёд, но куда?»

Сомнение липло к нему, а в груди поднималась тоска: будто каждый шаг растворяется в бесконечности, не приближая ни к выходу, ни к ответу.

Он остановился.

— Я устал, — сказал он. — Куда всё это ведёт? Я словно та писательница — просто выдумал себе какой-то смысл, с одной целью — чтобы этот гадкий лабиринт не сломал меня. Девочка какое-то время молчала, рисуя на плите маленькие круги и зачеркивая их.

— Ты ищешь конец? — наконец спросила она.

Он молчал.

— Наблюдать их мучительно, но это просто стены. Понимаешь? Дело не в них.

— А в чем тогда? — ответил он на автомате, даже не успев осознать ее слов.

— Если ты действительно хочешь понять, то иди сам. Здесь я оставлю тебя.

Дальше он пошел один, размышляя о словах девочки.

Чем больше он шел и изучал трещины, тем больше дорог ему открывалось. И несмотря на то, что лабиринт бесконечен, со временем он чувствовал себя все свободнее и свободнее. Но и для других он всё чаще то исчезал, то появлялся, когда пересекал их стены. Кто-то ахал: «Магия!» Кто-то кричал: «Обман!» Кто-то бился о стену. Но иногда кто-то замечал щель и тихо шагал следом.

Иногда стены не поддавались. Тогда он садился подле них, облокачивался, закрывал глаза, и ждал. Он мог провести в таком состоянии дни и месяцы, а потом встать и пойти другой дорогой — не всегда получалось попасть на ту сторону насквозь. Люди показывали на него пальцем, бывало, что подходили и спрашивали: «Чего ты здесь забыл?» Он по-детски улыбался и говорил: «Да ладно вам».

Позже он начал оставлять знаки мелом — маленькие символы. Не инструкции, а намёки. Одни смеялись: «Каракули!» Другие стирали. Но кто-то замечал свет за трещиной и тихо проскальзывал следом.

Он встречал многих. Иногда шёл с кем-то долго, беседовал днями. Такие разговоры часто заканчивались одинаково: один шагал сквозь стену, другой оставался по ту сторону, — но реагировали на это все по-разному. Он иногда расстраивался, звал новообретенных друзей вернуться. Некоторые возвращались. Возвращался и он.

Со временем он понял: идти с кем-то рядом — настоящее счастье.

Он шёл дальше.

Стены сужались и расширялись, воздух то густел, то становился прозрачным. Иногда он слышал шёпот девочки: «Не забывай: ты всё ещё в лабиринте».

— Кто твой покровитель? — звучало внутри.

— Воздух, — отвечал он без сомнений.

И в какой-то момент его силуэт исчез за очередным поворотом. Остались только мелкие знаки на плитах и лёгкие сквозняки — там, где их, казалось бы, быть не должно.