Квартирный вопрос

Глава 1

Ольга Арсина

Квартирный вопрос

В моём роду все женщины почему-то рано выходили замуж. Бабушка – в 16, мама – в 18. Когда я родилась, моему деду было всего 38. А вот я «засиделась в девках», аж до 19 лет. И вот, дождалась я своего принца – Славика из соседнего квартала, влюбилась без памяти и выскочила замуж.

«Какое счастье», - думала я, - «Наконец-то я взрослая. Я самостоятельная, замужняя женщина. Я буду жить, как хочу. Мне не нужно быть дома ровно в 11, не надо бегом поправлять постель и быстро прыгать со Славиком в кресло перед телевизором, чуть заслышав шум открываемой входной двери. Свобода! Любовь! И только мы вдвоём!» Так думала я после свадьбы, переезжая из родительской «хрущобы» в дом мужа. Была весна, птицы пели, глаза светились счастьем, вся прекрасная яркая жизнь была впереди.

Дом мужа оказался старой двухэтажной развалюхой, так называемым «засыпным домом», в сравнении с которым родительская «хрущоба» показалась мне просто дворцом. Что такое «засыпной дом»? А я вам скажу. Это чуть лучше, чем барак, т.к. удобства всё же не на улице, но даже хуже, чем брусковый дом, построенный из бруса. А «каркасно-засыпной» назван так именно потому, что дощатые стены внутри пусты. Нет, наверное, когда-то, лет пятьдесят назад эти пустоты и правда были чем-то засыпаны, но это было так давно, что почти неправда. В такие стены невозможно было даже вбить гвоздь, потому что он сразу проваливался в никуда, в чёрную дыру. А еще в этой пустоте свободно проживали и перемещались из квартиры в квартиру неизменные спутники нашей жизни – тараканы и клопы. Бороться с ними нужно было всегда и постоянно, а главное - безрезультатно. И «вишенкой на торте» была дыра в полу под унитазом, из которой периодически вылезала крыса. Основой основ всего этого великолепия из двух комнат была ключевая фигура – моя свекровь со звучным именем Анфиса Мифодьевна. Это была женщина – статуя. Не Венера Милосская, конечно. Скорее это была женщина - памятник. Большая, статная, и лицом, и фигурой похожая на Людмилу Зыкину. Она быстро сняла с меня розовые очки и, фигурально выражаясь, ткнула носом в радости совместной жизни. Мы с ней были людьми с разных планет и разговаривали на разных языках. Она на алапаевском, ну а я, видимо, на марсианском. Свекровь всегда смотрела на меня в упор исподлобья, подперев толстые бока кулаками, отчего у меня по телу бежали мурашки. Своего единственного сына Славика она по какой-то не известной мне причине всегда называла Ильёй. Её мне в приказном порядке велено было называть мамой. Именно так. Велено. Поэтому я её никогда так не называла.

Сняв пресловутые розовые очки, я с ужасом поняла, что в нашей взрослой жизни всегда будет присутствовать третье лицо в виде памятника Зыкиной. «А давай купим кооператив!» - намекнула я Славику. «Давай», - согласился он. И тут снова пришлось быстро стать взрослой и понять, что денег на кооператив нет, и копить их придётся много лет. Безнадёга и тоска спустили меня с небес за какие-то, видимо, будущие грехи. Добро пожаловать в реальность! Я поняла, что больше от жизни ждать нечего и стала морально готовиться к неминуемой старости в этих стенах в компании со свекровью.

Но вдруг, да, внезапно, как снег на голову, упало на нас счастье! Оказалось, что наша развалина под названием «дом» идёт под снос, причём так давно, что уже лет этак десять этого дома даже нет на карте района. Известить нас об этом никто почему-то не спешил. Не иначе как лет десять готовили сюрприз. Все документы у нас собрали и сказали ждать. Мы стали спешно готовиться к переезду. Но время шло, а долгожданного переезда всё не было. Прошёл год, второй… пятый…Вот уже появилась на свет малышка Муся. И по утрам мы с горечью обнаруживали на щёчках дочки не только нежный детский румянчик, но и укусы клопов. Свекровь «доставала» по блату, как это было тогда везде, убойные препараты, от которых мы сами чуть не загибались как тараканы, выносили мебель зимой на мороз – ничего не помогало!

Мы ждали обещанного сноса, как манны небесной, и постепенно привыкали друг к другу, съедая со свекровью свой «пуд соли», а может и два. В результате мы научились принимать друг друга такими, какие мы есть. Свекровь моя оказалась очень колоритной фигурой и вообще прикольной тёткой. Работала она официанткой и разговаривала на смеси уральского говора и ресторанного сленга. Иногда к ней в гости захаживали коллеги-официантки с работы на «рюмочку чая», да и просто так, поболтать по-бабьи. Женщины простые, молодые, весёлые и свекровь мою называли просто: мамочка. После пары-тройки рюмочек свекровь всегда произносила одну и ту же любимую присказку: «Суворов роспись дал и запер дело в кабинете». Фраза была двусмысленная и глупая. Но еще глупее её делала свекровь, переставляя слова не в том порядке, и говорила так: «Суворов роспись дал (на слове «дал» она била кулаком по столу) и дело запер в кабинете». И тут же сама начинала громко хохотать от удовольствия.

Постепенно я научилась понимать её язык, а она начала, хоть и не сразу, понимать меня. И даже научилась не выражаться своей фирменной эксклюзивной матерщиной при малышке Мусе. Это было нелегко – опыт, знаете ли. В такие моменты, глядя на меня, она вздыхала: «Эх ты, интеллигенция вшивая! Уж и сказать ничего нельзя.» Но поняла я главное – при всей нашей полярности, нас крепко объединяет любовь к кудряшке Мусе и к Славику. И я даже привыкла, что Славик для неё – Илья. Иногда, расслабившись после рюмочки самогона (что греха таить), она говаривала Славику: «Знашь что, Илюша - пиз--люша, я Ленку люблю даже больше тебя!»

И вот, наконец, свершилось! Новая квартира в новостройке! Это была не просто новость – это была бомба! Адрес мы уже знали, но въехать не могли – не все документы были готовы. Но как же хотелось на неё посмотреть! КВАРТИРА! Своя! Отдельная!

Не выдержав мучительного ожидания, мы отправились на экскурсию. Собралась целая семейная делегация. Мы со Славиком и Мусей, мои родители, брат с женой, тётя с мужем ну и, конечно, свекровь. Короче, компания весёлая, шумная, все в ажиотаже, всем любопытно. Взяли с собой закуски, и кое-что к закускам – не давиться же бутербродами, на самом деле. Ну и вообще, новоселье новосельем, а можно и заранее квартиру «обмыть». Полные радужных надежд, мы забежали в ЖЭК за ключом. Но не тут-то было. Несмотря на наши просьбы, уговоры и почти мольбы, ЖЭКисты (чуть не сказала «чекисты»), ехидно улыбаясь, ключа нам не дали, испытав при этом, как мне показалось, истинно садистское удовольствие.

- Ну пойдёмте, хоть на дом глянем, на подъезд, на… дверь квартиры, в конце концов! Зря что ли собрались, – предложил кто-то, - Из подъезда же нас не прогонят. А потом можем за домом в лесу пикник устроить, а чего? Август на дворе, не зима.

Сказано-сделано. Вся компания пришла к новому дому. Наша будущая квартира ждала нас на девятом этаже. Лифт, конечно, еще не пустили. Но охота пуще неволи! Ай, пошли пешком! Отпыхиваясь, поднялись на девятый этаж. Встали перед закрытой дверью. Постояли. Потоптались. «Ну что, экскурсия закончена? Пошлите на поляну, лес-то вот он, прямо за домом».

И тут муж тёти, мужик весёлый и всегда подшофе, говорит: «И что? Вот так и уйдём? Поцелуй пробой и иди домой? Давайте хоть попытаемся!»

«В смысле – попытаемся? Ломать двери будем?» - тётя ткнула мужа локтем в бок, - «Успокойся! Мало выпил что ли? Трезвенник ты мой.»

Но он, не вняв тычкам жены, полез в карман и достал ключ от своей квартиры. Мы не успели ничего сообразить, как он вставил свой ключ в замочную скважину и – о, чудо! – дверь открылась! Мы стояли, не в силах поверить своей удаче. Ключ подошёл, как родной.

В этот момент соседняя дверь приоткрылась, оттуда выглянула голова женщины, посмотрела молча, с подозрительным прищуром на нашу шумную компанию. Все наперебой стали уверять её в нашей абсолютной порядочности и законопослушности, и что мы не сегодня-завтра станем соседями, а ключ взяли в ЖЭКе. Голова женщины, не произнеся ни слова, скрылась за дверью, а мы ввалились в новую квартиру.

Дальше я уже плохо помню, что было, потому что пребывала в состоянии прострации и экстаза. Я ничего не видела и не слышала вокруг себя, кроме самой квартиры. Да и в самой квартире я не заметила жутких обоев, сломанной двери в ванной и множества недоделок. Всё это была такая мелочь! Кто-то, кто был в такой ситуации, поймёт моё состояние. Мне захотелось просто лечь на этот новенький линолеум и никуда отсюда не уходить. Неужели это моя, МОЯ квартира? Наконец-то разойдёмся со свекровью, как в море корабли. Да, родных надо любить издалека! Вот оно счастье!

В отличие от меня, пребывающей в полубессознательном состоянии, родственники развили бурную деятельность. С видом знатоков обошли все две комнаты с кухней, дали экспертную оценку качества, восхитились 9-метровой кухней – «улучшенная планировка, не то, что наши хрущёвки!» Муся побежала на балкон, подставила под ноги какой-то ящик, чтобы лучше видеть, перегнулась через перила. Ого! Высоко! Бабушка, хватаясь за сердце, выскочила следом крича, что никто не следит за ребёнком. На что недовольная Муся, спрыгнув с ящика, проворчала, что ей целых пять лет, она уже не ребёнок и вообще, нечего так кричать.

С «обмыванием» тянуть не стали, тут же, на полу посреди комнаты расстелили газеты и «накрыли поляну». Разложили бутерброды с колбасой, развернули плавленые сырки «Дружба», садовые огурцы-помидоры, пиво разливное в бидоне и, как водится, бутылочку «беленькой». Расселись тесным кругом, налили горячительное в единственный складной стакан. Брат взял слово.

- Ну что, уважаемая комиссия, акт приёмки подписываем? Подписываем! Ленка, сестрёнка, дождалась! Ну, за то, чтобы здесь тебе и пелось, и пилось, и хотелось, и моглось! Чтобы трубы не текли, ну и..

- Ну и … вздрогнем! – торопливо закончил тост муж тёти.

Стакан пошёл по кругу…

Пока компания «кропила святой водой» каждый угол, а я находилась в тяжёлой эйфории, за стенами квартиры история получила продолжение, которое мне позже рассказала заботливая соседка. Не поверив нашим уверениям в чистоте помыслов (просто нашли место, где выпить, знаю я таких), она всё же спустилась на пару этажей, где, по случайному совпадению жил милиционер. Не участковый, правда, а гаишник, но все-таки – блюститель. Соседка сильно огорчила его, оторвав от святого – расслабления после трудовой недели. «Не пьянства ради, а здоровья для» - как объяснял себе постовой. Выслушав женщину, гаишник досадливо поморщился, но всё же встал, шатаясь, из-за стола - на сигнал надо реагировать! Опрокинув на ходу еще рюмашку, взял гаишный жезл и пошел разбираться.

- Сергей, ты китель-то накинь. А то в майке и не разберёшь, то ли ты дворник, то ли генерал, на лице у тебя не написано, - соседка уже не рада была, что пришла.

Сергей неловко натянул на одну руку китель и зачем-то надел форменную фуражку.

- Разберёмся!

В мою, уже такую родную, квартиру на девятом этаже гаишник зашёл как раз посредине тоста.

- Та-а-ак! А ну тормози! Нарушаем скоростной режим? – заплетающимся языком начал мент.

Я оглянулась и увидела в дверном проёме горе-милиционера с полосатым жезлом в руке, в расстёгнутом кителе, под которым виднелась майка-алкоголичка, в фуражке набекрень. Позади него, из-за плеча, выглядывала уже знакомая нам голова женщины-соседки. Вся наша компания, «застуканная» на месте преступления, враз притихла.

- Предъявите водительские права! – потребовал милиционер и громко икнул. Экспертная комиссия сразу поняла, что мент не на службе.

- Товарищ капитан, мы тут отмечаем…

- Лейтенант…я… младший…- уточнил гаишник и снова икнул.

- Товарищ старший лейтенант, надо запить. Помогает. – Тётка протянула милиционеру стакан, одарив самой очаровательной улыбкой. – а как вас зовут, товарищ лейтенант?

Обалдевший участковый уставился на мою тётку Тамару– женщину не первой молодости, но с явными следами былой привлекательности.

- Серёжа… - растерянно пробормотал он, - то есть, Сергей Иванович.

Тётка доверительно одной рукой взяла Сергея под руку, другой – взяла из его рук жезл:

- Серёжа, какой вы импозантный мужчина! Особенно с таким жезлом! Ну настоящий полковник!

Муж тётки привстал с пола: «Э..! Ты чего?». На что Тамара с медовой улыбкой незаметно показала мужу кулак. Муж быстро приземлился на своё место.

- Серёжа, ты же моя милиция, которая меня бережёт! – продолжила тётка, подводя милиционера к «столу». – День и ночь всё на посту, ни отдыху, ни продыху! Бедненький! – тётка сняла с него фуражку. – Расслабиться некогда!

Сергей стоял, совершенно сбитый с толку:

- А… вы почему… нарушаете правила этого, дорожного…

- Ну что ты, Сереженька! Разве мы проехали на красный? А если что и нарушили, так мы штраф заплатим. – повернулась к компании, - Давай штрафную!

Тут моя свекровь протянула блюстителю полный стакан.

- Ну-ка, Суворов, пей давай! У меня в лётной столовой, знаешь, генералы по струнке ходили! Если что не по мне, «Суворов роспись дал и.. всё!»

Дальше всё пошло, как по маслу. Подсуетилась и наша добрая соседка – принесла несколько стопок – чего все из одной-то? И все дружно выпили, потом пели, потом, как водится, обнимались, снова пили «на посошок» и клялись в вечной дружбе. Свекровь давала строгий наказ гаишнику, чтобы «япона мать, охранял подъезд от всяких проходимцев». Серёга согласно кивал, будто бы что-то еще понимал. Снова налили «на посошок». Свекровь, на правах старшей и самой опытной в деле общения с клиентами «навеселе», стала быстро выпроваживать всех из квартиры, намекая гостям, «не надоели ли им хозяева». И вдруг спохватилась, будто что-то припомнила. Сказала громко, обращаясь ко мне:

- Ленка, как будут давать ключи, не забудь дубликат отдать мне. Пусть будет у меня.

- А что, Анфиса Мифодьевна, уже поди слёзы льёшь, что с сыном разъезжаешься, а? – пошутил кто-то.

- Да я бы с ними всю жизнь жила, да что уж теперь. Ну, коли чего надо будет, я в стенку постучу.

- В какую такую стенку? – не понял брат.

- Дак в ту, на кухне.

- Не понял. Зачем на кухне в стенку стучать?

- Да ты бестолковку-то включи. Я не сказала, что ли? У Ленки со Славиком какая квартира? 70-я. А мне дали 71, аккурат через стенку. Вот в неё, если что, и постучу!

Вот так и решился наш квартирный вопрос.

Много лет минуло с тех пор. Выросла и улетела наша доча. Постарели родители. Не знаю, случайность это или судьба, но мужа нашей кудряшки Муси зовут Илья. Предсказала-таки свекровушка.