Квантовый винегрет, или Революция на опушке реальности

Глава 1

Эхо вечного леса

Дремучий Лес не просто молчал. Он дышал тяжелым перегаром столетней хвойной смолы и подмигивал фиолетовыми поганками, которые мерцали в такт биению сердца самой вселенной. Земля под лапами вибрировала. Шел предрассветный час великого противостояния.

На поляну, залитую неоновым светом блуждающих светляков, не спеша вышел Кот. Его звали Шанти. Он был просветленным, питался исключительно солнечной праной, росой и молодыми побегами папоротника, отчего его шерсть отливала ядовито-салатовым цветом, а в глазах застыла бесконечная тоска по несуществующему. На шее у него болтались четки из сушеного гороха.

На другом конце поляны хрустнула ветка. Из тумана, тяжело дыша и волоча за собой берцовую кость доисторического кабана, выдвинулся Хомяк. Его звали Кромсатель. Его щеки были настолько огромными, что в них, казалось, могли поместиться три средних швейцарских банка и полтора килограмма свежего фарша. Из его пасти капала слюна, аннигилирующая траву при соприкосновении. Кромсатель жаждал плоти.

— Всякое живое существо есть свет, брат мой, — промурчал Кот-веган, принимая позу лотоса прямо на муравейнике. — Твой путь — иллюзия, порожденная страданием невинных брокколи. Избавься от кости. Познай дзен.

— МЯСО! — рявкнул Хомяк-мясоед голосом солиста брутал-дэт-метал группы. От этого крика с ближайших елей с криками «Да ну нафиг!» улетели даже белки. — Твой дзен сделан из сои, кошак! Моя ярость питается белком!

Кромсатель рванул с места, развивая скорость звука. Земля разлеталась шрапнелью. Шанти, не выходя из медитации, взмыл в воздух на полметра, левитируя за счет чистой растительной энергии.

Началась битва, ломающая пространство. Хомяк крутил кость с такой скоростью, что создал локальный торнадо, засасывающий пролетающих мимо пиксельных бабочек. Кот отбивался лучами спрессованного ультрафиолета, которые генерировали его чакры. Воздух пах озоном, шашлыком и свежескошенным газоном. Мир вокруг них начал трещать по швам: небо стало клетчатым, а сосны начали танцевать брейк-данс.

Но в самый пик этого безумия, когда Кромсатель уже был готов откусить Коту хвост, а Шанти пытался задушить Хомяка стеблем гигантского сельдерея, небеса раскололись.

С вершины векового дуба, озаренная вспышкой красных молний, спустилась Белка. На ней был строгий капор, а в лапках она сжимала два ржавых, но грозных пулемета «Максим».

— Товарищи! Хватит заниматься мелкобуржуазным мордобоем! — истошно закричала она, открывая шквальный огонь по грибам. — Революционная целесообразность требует тотальной аннигиляции!

Это была Белка Надежда Константиновна.

В ту же секунду из-под корней вывернулся ослепительно лысый Хорёк в кавалерийской шинели и характерной кепке, сдвинутой набок. В его лапках сверкала кавалерийская шашка, выкованная из чистого метеоритного железа. Его глаза горели огнем мировой революции и легкого безумия.

— Архиважно, батенька, набить им обеим морды-с! — пронзительно закричал Хорёк Владимир Ильич, вскакивая на ближайший пень, который тут же превратился в броневик. — Пролетариат лесной фауны не потерпит ни травоядного соглашательства, ни плотоядного империализма! Врукопашную, товарищи!

И понеслась.

Пространство окончательно сошло с ума. Это была уже не просто драка, это была заруба титанов на четверых, где каждый дрался против всех и против самой логики бытия.

Владимир Ильич с криком «Мы пойдем другим путем!» сделал тройное сальто назад и полоснул шашкой воздух, создав пространственную трещину, откуда посыпались советские пятикопеечные монеты. Надежда Константиновна, бешено вращая глазами, поливала всех свинцом, одновременно цитируя манифест партии. Кот Шанти, поймав пулю зубами, превратил её в бутон ромашки и попытался ткнуть им в глаз Хомяку. Кромсатель, войдя в режим берсерка, начал грызть броневик-пень, издавая звуки работающей лесопилки.

Они кружились в яростном вихре: шерсть, искры, искривление времени, цитаты Ленина, веганские мантры и рык голодного грызуна. Дремучий Лес сжался в точку, превратился в неоновый куб, а затем взорвался мириадами разноцветных искр, оставив четверых бойцов лететь сквозь бесконечную пустоту космоса, где они продолжали неистово тузить друг друга на обломках здравого смысла.

Революция, мясо и веганство слились в едином экстазе вечной, эпической битвы.