Кто-то уже был здесь утром

Глава 1

Здесь никого не должно было быть утром. Под утро заведение засыпало, выпроводив последних клиентов, выключив утомившую за ночь музыку и погасив цветные софиты над опустевшей сценой с пилонами. И тем не менее, никелированная дверца за барной стойкой, ведущая в небольшую кухню, была приоткрыта, впуская в тёмный зал полоску яркого утреннего солнца. Дюймов на семь, как будто она открылась от сквозняка. Мелочь? Но Хельга, всегда встававшая первой, мгновенно сделала стойку: если вы начальница охраны публичного дома, и с одной стороны под вашей опекой – два десятка обворожительных, но не шибко умных девиц, а с другой – толпа озабоченных мужиков, в которую может затесаться кто угодно - то у вас не может быть мелочей. Просто чей-то назойливый поклонник – или маньяк? Или шпион конкурентов? Религиозный фанатик? Убийца, нанятый чьей-то ревнивой женой? Обычный вор-взломщик, от которого никто не застрахован, в конце концов? Увы, далеко не все из перечисленных случаев были рождены лишь её мнительностью.

Прежде всего Хельга метнулась по пустым коридорам и проверила двери центрального и чёрного входа – заперты, в том же состоянии, в каком она оставила их несколько часов назад, без малейших следов стороннего проникновения. Затем окно кухни – также целое и закрытое, не считая форточки, что в знойную летнюю ночь естественно. Блондинка в перетянутой ремнём чёрной форме пристально оглядела кухню. Вроде бы всё нормально, но привыкший к прусскому орднунгу взгляд сразу же зацепился за деталь, отличавшуюся от положения несколько часов назад.

Кстати, о кухне. Идея совместить стрипушник с обычным рестораном поначалу казалась прекрасной: вечером к вам приходит толпа голодных мужчин после работы, и никуда не годится, если урчание в их желудках становится громче, чем музыка на сцене, а добравшись до рабочих комнат, они больше всего вожделеют подушку и одеялко. Однако дальше на кухне началось противоречие целевых аудиторий: проблема у мужиков после рабочего дня и танцовщиц после рабочей ночи в целом одна и та же, однако решать её необходимо несколько разными блюдами, если вы, конечно, не хотите, чтобы изящные танцовщицы вскоре стали похожи на этих самых мужиков, или мужики – на хрупких танцовщиц.

Поняв, что ситуация становится угрожающей, Хельга регулярно с рулеткой в одной руке и хлыстом в другой измеряла талии и бёдра тружениц эротического фронта; выходящих за рамки штрафовала, загоняла на тренажёр, грозила увольнением.

Но искушение, оказавшееся столь близким, стало почти непреодолимым. Несмотря на все запреты и внушения, девицы, едва оказавшись вне видимости начальства, то и дело падали в обморок, трагичным голосом жалуясь на критическую нехватку сахара в организме и требуя у слабохарактерного бармена Жюля эклер или кусочек тортика, если можно вон тот, побольше; у подцепленного клиента, привычно вопросившего, чем угостить девушку, с томным взглядом и пошлым облизыванием губ вымогали шницель или непристойно жирный свиной окорок. И наконец…

Директор заведения ложился позже всех – когда сотрудницы уже отдыхали от трудов неправедных, именно ему надлежало подсчитать выручку, сделать заказы поставщикам алкоголя и закусок, отсчитать девицам их законную долю и отложить на выплату полицейской крыше, пригласить мастера для ремонта сломанной в пылу страсти кровати. Поэтому мужчина весьма неохотно просыпался под тарахтение с немецким акцентом. С грустью непрошенного пробуждения он думал о том, что Хельга, несомненно, отличный специалист своего дела, но… Бойфренда ей деликатно подобрать, что ли, дабы у прекрасной валькирии оставалось чуть менее неумной энергии и времени?

- Хельга, это всего лишь одна свиная котлета. Сколько она стоит?

- Найн одна, шеф! Еда пропадала уже несколько дней - мы грешили на обсчитавшихся официанток, но на этот раз её цинично украли прямо с подноса в кухне! Даст эст прецедент! Отношение к нашему орднунг и дисциплина! Если это не пресечь в зародыше, завтра кто-то украдёт помаду у коллеги, потом часы или бумажник у клиента! И что будет с репутацией заведения?

Угроза подействовала. Нехотя натянув халат, бордельеро приказал собрать сотрудниц в зале и поплёлся в ванну.

* * *

- Кого вы versuchst обмануть, ленивые шлюхи? – зловеще вопрошает красавица в форме, поигрывая рулеткой. – Если вам уже давно не 16, то швайне котлеты – плохие сообщники вашей талии, фройляйнен, потому что не умеют хранить ваши секреты! Если вы не хотеть признаваться сами, то…

Она разматывает рулетку таким жестом, каким достают клинок из ножен, и решительно подходит к первой блондинке. Та успевает лишь ахнуть и вздрогнуть, когда холодная металлическая лента обхватывает её открытый животик. Хельга пристально сравнивает полученный результат с последней записью в специальной тетради, но, не найдя к чему придраться, переходит к следующей девушке.

Толпа сонных секс-работниц бурчит всё недовольнее и откровеннее, уже вслух обсуждая, что если этой недотраханной немецкой овчарке так нравится лапать полуголых девок, то мы здесь барышни без стереотипов, пусть платит полтинник, как все нормальные клиенты, и ни в чём себе не оказывает – но желательно в рабочее время, а не в двенадцать часов утра! Но начальница охраны не даёт себя спровоцировать и скрупулёзно продолжает поиск виновной, пока перед ней остаётся лишь одна знойная брюнетка, при внезапном вызове к начальству совершенно не потрудившаяся хоть чем-то прикрыть украшенное тропическим загаром и татушками тело.

Хельга фон Вальд смотрит ей в глаза победно, давая последний шанс признаться. Она всегда знала, что этим латиносам не стоит доверять. Однако Миранда выдерживает взгляд, иронично приподняв бровь. Немка пожимает плечами, и металлическая лента рулетки ложится на смуглую талию. Хельга измеряет формы брюнетки особо долго и тщательно. Миранде, на её вкус, не помешало бы скинуть фунтов шесть-семь, однако же за последнюю неделю её животик и бёдра не изменились ни на полдюйма. Хельга фон Вальд посматривает на шефа с виноватым видом охотничьей собаки, потерявшей след. Тот вздыхает, уже подняв руку, чтобы отпустить всех по своим местам. И в этот момент с тихим скрипом приоткрывается дверца в кухню, заботливо зарытая педантичной Хельгой. Поначалу за ней не оказывается никого. И только после тихого «ай!» одной из девушек все глядят под ноги и успевают заметить быстро юркнувшего под стол незнакомого серого кота с очередной котлетой в зубах.

Немая сцена длится недолго. Хельга бледнеет, однако находит в себе силы произнести:

- Entschuldigung, уважаемые коллеги. Я ошиблась и нанесла вам обиду незаслуженным подозрением. Я... готова понести наказание.

Директор произносит снисходительно:

- Думаю, вам хватит сегодняшнего урока…

- Ну уж нет! - вспыхивает рыжая скандальная Брассия. – Мало того, что эта издевательская диета, так ещё и… Мы не согласны работать в таких условиях и подвергаться подобным оскорблениям этой сучки! Мы требуем моральной компенсации. Либо объявляем забастовку!

На Хельгу, понявшую, что она натворила, жалко смотреть. Бордельеро ослабляет ставшую тесной бабочку, почувствовав, что проблема становится серьёзнее, чем ожидалось. Как раз на сегодняшний вечер анонсирована новая шоу-программа, и приглашения уже разосланы. Поэтому согласно кивает:

- Что ж, желание справедливое. Какая же компенсация морального ущерба вас удовлетворит?

Двадцать наманикюренных пальчиков почти одновременно указывают на поднос с оставшимися шницелями.

- И десерт! – добавляет Миранда. – Там у Жюля где-то должны быть свежие эклеры, но я не смогла их найти…

* * *

Эпилог:

Из чулана раздаётся грохот, шипение, яростный мяв, наконец, оттуда показывается исцарапанная, растрёпанная и перепачканная Хельга фон Вальд, победно держащая за шиворот полосатого разбойника. Гневно тряся, вопрошает:

- Ты зачем стащиль котлету?!

Кот, вырываясь и сердито сверкая жёлтыми глазищами, верещит человеческим голосом:

- Дляу развитияу сюжету!!!