Ксения - хороший человек

Предисловие от автора

Предисловие от автора

Так уж получилось, что девочки растут быстрее мальчиков. И немудрено, что некоторые вещи они понимают глубже и сильнее, чем мальчики.

Но лучше всего слышат реальность те дети, что любят читать. И мальчики, и девочки – все ребята, живущие несколько жизней одновременно. Дома они примерные дети, в школе они ученики, часть коллектива, а в книгах они – свидетели интересных событий, а часто и соучастники. Попробуйте спросить у своего ребёнка, что он читает – и на вас выльется такой поток информации, что вы удивитесь. Вот секунду назад ваш сын или дочь просто сидел с книгой и был таким же, как раньше – но стоит вытащить его на секунду из выдуманного мира, он окунёт вас в этот мир и поделится с вами своими ощущениями.

Читайте книги вместе с детьми. И ещё совет – оставайтесь теми самыми детьми, которые болеют за Бильбо, Дядю Фёдора или Зверобоя так же сильно, как кто-то из вас болеет за «ЦСКА» или «Спартак».

Мои рассказы о девочке Ксении – это своего рода возвращение в детство, проживание всех волнений читающего ребёнка в огромном мире взрослых и переосмысление всего увиденного внутри детского сознания. Неважно, хочет ли Ксения стать врачом, писателем или путешественником – если она поступает правильно и анализирует свои поступки, она точно добьётся своей цели и станет тем, кем мечтала.

Хорошим человеком.

Искренне ваш, В.

Рассказ 1. Лягушка

Лягушка смотрела на Ксению немигающими глазками, будто ожидала её дальнейших шагов. Заворожённая этим взглядом, девочка не двигалась, боясь спугнуть неожиданную гостью.

Сидя в песочнице, Ксюша бездумно пропускала сквозь пальцы песок, который загребала обеими ладошками. Место было уже не по ней – всё-таки шестой класс, взрослая девушка, скоро начнутся всякие тригонометрии и астрономии, а там и до экзаменов недалеко. После этого университет – пока не решила, какой, но жутко учёный, с колоннами, седыми профессорами и бесконечными экзаменами! – и на работу… хотя тут-то как раз и начиналось самое сложное. Ксения ещё не определилась, кем хочет быть.

Соседские ребята, знакомые со двора, которые были старше и даже младше Ксюши, уже грезили профессиями. Кто-то хотел стать космонавтом и запускал на детской площадке ракеты с помощью насоса и каких-то диковинных трубок. Многие девочки мечтали стать врачами и лечили своих кукол листочками, растёртыми в кашу, камешками (которые именовались таблетками, «последнюю дозу вам даю, от сердца отрываю») и регулярно ставили им прививки. Парочка мальчишек гоняли туда-сюда на своих велосипедах, громко воя под стать мощным моторам, и дрались за звание «Айрнтона Сенны». А вот Ксюша не могла определиться, что её интересует.

В школе она успевала по всем предметам, так что любимых уроков у неё не было. Она могла и стихотворение красиво рассказать, и задачу решить легко и понятно, и на биологии поражала весь класс знаниями, которые демонстрировала на собственноручно нарисованных на уроках ИЗО плакатах. Труды уже наскучили – шить и готовить она научилась ещё в детстве, с мамой, и иной раз то сидела, смотря в окно, пока одноклассницы доделывали кривовато слепленные пирожки, то от скуки помогала соседке по парте с выкраиванием карманов. И ни на одном из уроков сердце не ёкало, подсказывая – вот оно, твоё призвание!

От задумчивого пересыпания песка её отвлекла красивая зелёная лягушка, приземлившаяся на бортик песочницы. Ксюша посмотрела на неё и поняла, что малейшее резкое движение может спугнуть случайную соседку по песочнице. Стараясь не шевелиться, она принялась наблюдать за лягушкой.

Спинка лягушки была красивого изумрудного цвета, а на боках красовались буроватые зигзаги. Карие глазки пристально смотрели на девочку, будто изучая Ксению в ответ. Животик лягушки, схожий по цвету с содержимым песочницы, чуть колыхался, отзываясь на сердцебиение. Передние лапки она сложила перед собой, перекрестив тонкие длинные пальчики. Ксюша осторожно вытащила язык из-за пересохших губ, облизнула их и тихонько спросила:

- А ты откуда такая красивая?

Лягушка, естественно, ничего ей не ответила, продолжая сверлить её взглядом своих красивых глаз. Ксюша осторожно протянула руку к ней, растопырив пальцы, но лягушка никак не отреагировала на это движение. Подведя ладошку ближе к лягушке, Ксюша уже почти прикоснулась к ней, как внезапно ощутила чьё-то присутствие за спиной.

Бесцеремонно оттолкнув её руку, к лягушке потянулась громадная ручища, исцарапанная и с обгрызенными ногтями. Местный дворовый хулиган, двоечник Гриша, схватил бедное животное и принялся вертеть в руках.

- Ты что? – воскликнула Ксюша, вскакивая на ноги. – Отпусти её, ей же больно!

- А ты что, мамка еёная? – спросил Гриша, слегка толкая Ксюшу в плечо. Девочка, несмотря на тычок, не отступила и потянулась руками к лягушке.

- Моя лягушка! Отдай!

Мальчишка издевательски уставился на неё, будто оценивая, что Ксюша может ему противопоставить. Решив, что бояться девочку не стоит, он отвёл руку с лягушкой за спину и замахнулся:

- Вот щас как закину твою жабу, она об стенку расшибётся!

- Отдай! – не сдавалась Ксюша. Она сделала пару шагов в сторону хулигана, вставая прямо перед ним. Гриша издал губами неприличный звук и приготовился совершить задуманное, но Ксюша внезапно – откуда только силы взялись? – наступила ему на ногу всем весом, а когда мальчик отвлёкся на источник внезапной боли, толкнула обеими руками в грудь. Не удержавшись, Гриша рухнул на спину и ударился головой об пенёк недавно спиленного дерева. Быстро отреагировав на поражение противника, Ксюша выхватила зелёную красавицу из его руки и побежала прочь.

У подъезда стояла машина соседа, дяди Серёжи, и Ксюша спряталась за её крылом. Гриша, встав с земли и отряхнув пару раз пыльные брюки, принялся озираться, но, не найдя девочку, злобно сплюнул и побрёл в другую сторону. Ксюша с облегчением выдохнула и посмотрела на лягушку, которую всё ещё стискивала в руке.

Бедняжка силилась вырваться из цепкой хватки, вытянув задние лапки и пытаясь упереться в пальцы Ксюши передними. Спохватившись, девочка поставила лягушку на тёплый асфальт, и та с радостью поскакала от неё. Через пару метров лягушка остановилась, и, неуклюже перебирая длинными лапками, повернулась лицом к Ксюше. На мгновение Ксюша представила, что лягушка сейчас, как в сказке, молвит «Спасибо!» человеческим голосом. Но и в этот раз чуда не произошло, и лягушка снова повернулась к спасительнице своей зелёной спинкой, короткими прыжками удалившись в ближайшие кусты.

Ксюша присела на лавочку у подъезда. Снова в голову полезли странные мысли, беспокоящие её в последние несколько дней. Кем ей быть? Внутренний голос продолжал жужжать, но Ксения перебила сама себя, громко сказав в сторону садящегося солнца на горизонте:

- Я буду хорошим человеком!

Рассказ 2. Мохнатый ангел

Погода на улице, как показалось Ксении, не собиралась исправляться. Ввиду того, что всю неделю стояли морозы, в школе были сокращённые занятия, а пятничные уроки вообще отменили. Правда, сообщили об отмене только по факту.

Пробираясь сквозь завалы отколотого с дорожки слежавшегося снега, крошащиеся под ногами и внушающие панику от внезапной потери опоры под подошвой, Ксюша проговаривала в голове стихотворение Марины Цветаевой – песню из фильма «Жестокий романс», которую пела главная героиня. Каждый шаг сопровождался парой слов, и вместе с клубами пара из закутанного шарфом рта вырывались декламируемые слова:

- Под лаской… плюшевого… пледа… Ух! Вчерашний… вы… зываю… сон…

Подойдя к дверям школы, она подняла взгляд на тяжёлую ручку, напоминающую формой (а в начальной школе Ксюше казалось, что и размерами) древнегреческую колонну, и схватилась за покрашенный бурой краской деревянный столбик. Напрягая все силы, девочка потянула замёрзшую дверь на себя, но в проёме вдруг показалась учительница начальных классов, кутающаяся в пуховый платок.

- Ты куда? Не учимся сегодня! – буркнула женщина. Ксюша уставилась на неё удивлёнными глазами, вытащила правую руку из тёплой вязаной рукавички и освободила из-под шарфа рот.

- А почему нам не позвонили тогда?

- Некогда нам звонить, - грубо ответила учительница. – Вот, меня поставили «на ворота», вас обратно отправлять. Иди домой, девочка, мне ещё вторую смену встречать, а я тут замёрзла уже.

Пожав плечами, Ксюша изящным, подсмотренным в каком-то фильме про танцы, движением повернулась на месте, крутанувшись на пятках, и пошагала обратно, по прочищенной в снежных завалах тропинке. Дорожка вела под горку, к тяжёлой чугунной калитке, которая, по воспоминаниям Ксюши, никогда в жизни не закрывалась. Даже в самый сильный ветер ржавые скрипучие петли не издавали ни звука, а физрук с трудовиком, самые сильные мужчины школы, не смогли её сдвинуть с места в начале летних каникул.

Протиснувшись между прутьев заброшенного парка, через который дорога домой занимала очень мало времени, Ксения чуть не упала в рыхлый, никем не тронутый сугроб. Школьный портфель, висящий на спине, чудом удержал её от падения, перевесив назад, и Ксюша засмеялась. В портфеле вместе с учебниками лежали книги, что Ксюша взяла в библиотеке, и именно их вес помог девочке не свалиться. Среди библиотечных книг не было новых, ярко иллюстрированных историй о сказочных принцессах, которые Ксюше не нравились. Вперемешку с тетрадями, ручками и учебниками лежали книги Виталия Бианки и непонятно как затесавшийся к ним в соседи «Хоббит» Толкиена. Фэнтезийный мир захлестнул девочку обилием приключений и забавным слогом автора, бережно переданным переводчиком. Бильбо Бэггинс на обложке очень походил на актёра Евгения Леонова, и Ксюша, читая книгу, живо представляла всё, что происходило с обладателем этого милого и доброго лица. Кто-то надорвал корешок книги – явно какие-то невежды и хулиганы, злилась на прежних читателей книги девочка – и потому Ксения заботливо обернула «Хоббита» в газету, чтобы случайно не продолжить повреждение обложки.

Взяв в руки обломанную ветку, Ксюша позволила себе немного поиграть в смелого полурослика, представляя, что палка – верный меч хоббита, а деревья в парке были злобными и кровожадными гоблинами. Эти упражнения – почти физкультура, которую тоже сегодня отменили, в числе прочего – прогнали из тела ощущение холода, и ей даже стало теплее. Вращаясь на месте, она махала своим «мечом» налево и направо, но после одного из выпадов осеклась и уставилась на свидетеля её фехтования.

В парк можно было проникнуть «официально», через ворота, и пройти до автобусной остановки, которая располагалась как раз у школьного забора, на выходе у других ворот. Взрослые, спешащие на работу, часто срезали дорогу через парк так же, как это делала Ксюша. Несмотря на погоду и снегопады, взрослые ходили меж высоких лиственниц, протаптывая дорогу в свежевыпавшем снегу. На этой самой дороге, едва видная из-за наметённого снежного холмика, стояла собака и смотрела, как Ксения играет с палкой.

Сделав шаг к собаке, Кксюша заметила, что она испугалась и немного отпрянула. Поняв, что угрожающий «меч» в её руках воспринят животным как оружие, Ксюша отбросила ветку за спину, даже не глядя, и протянула руку вперёд.

- Кутя, кутя, иди сюда, - добрым и тихим голоском сказала девочка. Собачка остановилась и с интересом посмотрела на руку, будто интересуясь – что ты мне предлагаешь, не лежит ли там колбаска?

Ксюша сняла варежку и покопалась в кармане. Достав конфетку, она фыркнула в шарф и выбросила карамельку с ярко-оранжевым фантиком в снег, вслед за палкой. Из недр кармана пальто Ксюша выцарапала горсточку «сушинок» - коричневые, зелёные и красные катышки, которые она стянула на рынке из раскрытого мешка с собачьим кормом. Протянув раскрытую ладонь вперёд, Ксюша приблизилась к собаке и предложила ей еду.

Это была маленькая дворняжка, вся лохматая и худая. Шерсть собачки была бежевого и коричневого цвета, похожего на кору окружающих их с Ксенией деревьев. Глаза её были грустными и голодными, и кусочки собачьего корма с громким хрустом исчезли в пасти. Облизнув для уверенности ладошку девочки мокрым язычком, собака вдруг взвизгнула и отскочила в сторону, почти утонув в рыхлом снегу, что весьма сильно напугало Ксению.

Щенок проскользнул между двумя сугробами и поскакал вприпрыжку, форсируя завалы снега. Ксюша, сама не понимая, почему, устремилась за ней, разгребая валенками снег. Перед скачущим пёсиком она увидела тонкую цепочку из маленьких следов, ведущую вглубь парка, и он сейчас вёл её прямо по ним. Пройдя немного глубже, под сень тяжело нависших над снежными наносами веток лиственниц, она услышала приглушённый плач. Проследив взглядом по дорожке из следов, которую они с собачкой повторяли, она удивилась – следы обрывались в высокой снежной куче, а дальше не шли. Немного сбавив шаг, она осторожно приблизилась к загадочному сугробу, и в этот момент собачка залаяла. Звук тоненького тявканья собаки заставил плач стать громче, и Ксения поняла, что, как ни странно, это плакал сугроб.

У самой кромки снежной кучки собака встала перед девочкой, не пуская дальше. Только сейчас Ксения поняла, что ветер коварно выстроил стену из снега поверх открытого канализационного люка. Тонкий голосок раздавался именно оттуда. Заглянув вниз, в темноту, Ксюша увидела розовый капюшон и блестящие от слёз глаза.

Когда-то Ксении рассказывал кто-то из знакомых мальчишек, что на крышку люка наступать нельзя – она может повернуться на своих опорах и заставить тебя рухнуть вниз, а потом крышка закроется за тобой, и никто никогда тебя не найдёт. Тогда умная Ксюша рассмеялась – дескать, крышка же круглая, да и немного шире, чем сам люк, и невозможно представить, что она проворачивается на оси и забрасывает кого-то внутрь. Но с тех самых пор она всё же боялась наступать на крышки, простым иррациональным страхом. Сейчас ей стало не по себе – она впервые столкнулась с тем, что кто-то смотрит на неё из люка.

Затхлый, неприятный запах ударил в нос, освобождённый от шарфа. Ксюша присела на колени перед разверстой пастью люка, отчего немного снега осыпалось со звуком падающего песка вниз.

- Приветик! – вымученно весёлым голосом сказала она. Из темноты раздался всхлип под розовым капюшончиком, и в сторону девочки протянулась рука в испачканном чем-то чёрным розовом рукаве. Ксюша присмотрелась – маленькая девочка, ещё дошколёнок, стояла на громоздких и грязных трубах. Это спасло ребёнка – чуть ниже плескалась мутная вода, в которой плавали целлофановый пакет, целая стайка иголок от лиственниц и что-то непонятное, посеревшее от времени и покрывшееся илом.

- Спаси… - сдавленно произнесла малышка. Ксюша скинула варежки на снег, под ноги щенку, и попробовала дотянуться до протянутой руки, но лишь мазнула пальцами по маленьким, уже начавшим замерзать пальчикам маленькой девочки.

- Сейчас, придумаю что-нибудь, - пообещала Ксюша, лихорадочно прокручивая в голове, что именно можно придумать. Встав с колен, она принялась крутить головой по сторонам. Из колодца тут же раздалось жалобное:

- Не уходи!

- Нет, нет, я тут! – заглянула в глубину Ксюша. – Я никуда не уйду, я думаю просто, как тебя достать.

Ксюша понимала, что сейчас обнадёживает малышку, но не надо было показывать ей даже малейшую крупицу паники. А паника была – клокотала в сердце, обнимая его холодными, как кромка люка, пальцами. Ничего придумать не получалось. Ксения всё ещё озиралась по сторонам, и придумала, как успокоить и себя, и девочку. Присев на корточки, она начала всматриваться вниз, и, поймав взгляд девочки, спросила:

- А тебя как зовут?

- Полина, - пискнула девочка. – Я шла, шла, и вдруг бух! – и упала. Кричала очень долго, никто не пришёл, а потом Тошка пришёл.

- А, так ты Тошка! – посмотрела Ксюша в глаза собаке. Пёсик будто понял, о чём его спрашивают, и то ли чихнул, то ли кивнул.

- Ну да. Это мой щенок, Тошка. Он очень умный! На поводке только гулять не любит… Вот, убежал, а я за ним. Иду, иду - и упала...

Ксению при слове «поводок» осенило, и она снова вскочила на ноги. С громким звуком, напоминающим очередь из взрывов петард, она расстегнула кнопки на куртке, быстро расстегнула молнию и принялась копаться под двумя кофтами, надетыми под курткой. Нащупав старый, но прочный ремень, доставшийся «в наследство» от дедушки, Ксюша расстегнула его, выдернула из петель и достала, как фокусник, из-под куртки. Тяжёлая стальная скоба с болтающимся язычком весело звякнула.

- Сейчас. Погоди секунду! Я мигом! – пообещала Ксюша и устремилась, рассекая уже наметённый ветром снег, к тому самому месту, где упражнялась с веткой-мечом. Пошарив в снегу, Ксения выудила оттуда ту самую палку, и пулей устремилась к колодцу. Верный Тошка не покидал хозяйку, нетерпеливо следя взглядом на новой знакомой, снующей туда-сюда.

Крепко всадив палку в пряжку ремня, Ксюша осторожно спустила её Полине.

- Держись обеими руками, крепко-прекрепко! – велела она девочке. Полина кивнула и потянулась озябшими пальчиками к палке.

Когда палка оказалась в руках девочки, Ксюша вздохнула с облегчением. Немного подёргав, чтобы проверить систему, она намотала свободный конец на руку, немного потащила на себя, но Полина в глубине колодца ойкнула. Ксения взглянула вниз, показала большой палец малышке и кивнула. Ремень натянулся, и Ксения приказала:

- Держись за палку, я тяну! На раз – два – ТРИ!

С громким криком Ксюша зашагала назад, упираясь ногами в рыхлый снег и промёрзшую землю под ним. Каждое движение давалось тяжело, но в голове гудела мысль – мы спасаем девочку! Вот уже над провалом люка показалась голова Полины, но Ксюша не остановилась, продолжая тянуть. Когда до появления палки с крепко вцепившимися в неё ручками девочки оставалось всего ничего, Ксюша шумно выдохнуло в снова налезший на рот шарф и принялась подбираться к люку, будто перетягивая канат. На последнем шаге она отпустила ремень, бросившись вперёд и уцепившись за розовую курточку Полины. Куртка начала сползать, но Ксения уже нащупала руки девочки, с силой потянула их на себя и повалилась на спину. Полина, громко взвизгнув от страха, взлетела над своей спасительницей и повалилась на живот Ксении. От удара об землю у Ксюши перехватило дыхание. Приподнявшись на локтях, она посмотрела в чумазое и зарёванное лицо Полины. Не сговариваясь, обе девочки в унисон рассмеялись сквозь слёзы.

* * *

Лишь за второй чашкой чая дома у Полины Ксюша начала разговор о том, что произошло. Полина уже отошла от испуга, и её бабушка, улыбчивая пожилая женщина со смешными кудряшками, ахнула. Полина принялась перебивать новую подругу, рассказывая, как ей было страшно и как отважная Ксения вытянула её из колодца. Во время рассказа выяснилось, что и колодец оказался глубже, чем казалось, и мороз стоял крепче, и вообще всё, что сделала Ксюша, заслуживало (по словам Полины) медали за спасение утопающих. Ксюша смущённо улыбалась, отведя взгляд, и взгляд её упал на того, без кого Полину точно не смогли бы спасти. А сам Тошка, довольный и сытый, лежал на коврике и спал. Для него, подумала Ксюша, это было просто весёлое приключение.

Рассказ 3. Третье желание

На первый взгляд, на той полянке ничего не казалось подозрительным. Поваленное дерево походило на сотни других, которые видел каждый в лесу, трава была того же цвета, что и на соседних полянах, да и мелкие белые цветочки виднелись то тут, то там всю дорогу досюда. Странностей не наблюдалось, так что подруги, передохнув, встали с пледа, заботливо выданного им бабушкой, и пошли вперёд, вглядываясь меж высоких травинок в поисках грибов.

Ксения познакомилась с Полиной два года назад, когда спасла её зимой из открытого колодца – коммунальщики забыли закрыть люк, ветер намёл сугроб, скрывавший коварно распахнутый провал, и маленькая девочка, погнавшаяся за своим любимым щенком, провалилась в вонючую тьму. На счастье Полины, мимо проходила Ксения, которую отпустили с уроков (на тот момент Полину родители только собирались записывать в школу, а детский сад в тот день объявил карантин из-за морозов). Совместными усилиями щенка Тошки (который навёл школьницу на свою хозяйку) и Ксении (догадавшейся для спасения девочки использовать старый дедовский армейский ремень) девочка была спасена, и после спасения стала хвостиком ходить за своей героиней. Спустя пару месяцев девчонки подружились, и старшая подруга научила младшую писать и читать, считать на пальцах и на счётах, танцевать и петь, и всё за одни каникулы.

Тошка, ставший с годами взрослым, самостоятельным псом, весело шагал перед подругами, тоже вынюхивая грибы в траве и под листьями. Увы, сезон ещё не пришёл, и грибов не попадалось, хотя Полина с Ксюшей зашли уже очень далеко. Для уверенности покричав «Ау!» пару раз, Ксения убедилась, что её родители и бабушка Полины в пределах слышимости. Успокоив свою внутреннюю паникёршу, Ксюша поманила за собой Полину, перелезая через поваленное дерево.

Приземлившись на мягкую травку, Ксюша обернулась, чтобы поймать свою спутницу – второклассница Полина на физкультуре стояла в самом конце шеренги, и даже криво повалившееся дерево было для неё высоким забором, через который надо было перелезать, а не перепрыгивать, как старшая подруга. Подавая ей руку, Ксения заметила под трухлявым пнём, принявшим на себя удар упавшей сосны, что-то красное. Убедившись в том, что Полина удачно приземлилась, Ксюша поспешила к пеньку, но ярко-красный кружок вдруг исчез. Полина, тоже заметившая это, быстрым шагом устремилась в обход пня, и перед Ксенией открылась странная картина.

Тошка с громким лаем преследовал что-то быстро движущееся, будто увидел ёжика и пытался укусить на бегу. Тот самый красный объект, который она сначала заметила, вернулся, догоняемый пёсиком Полины. Это была красная шляпка гриба, которая, по какой-то странной и непонятной для девочки причине, сама передвигалась в густой траве. Не раздумывая над последствиями, Ксюша выбросила вперёд обе руки и схватила движущийся гриб.

Подняв руки выше и поднеся гриб к лицу, она застыла от удивления. Под шляпкой гриба, ярко-красной, как у сыроежки, показалось сердитое лицо, обрамлённое серой бородой. Гномик, подумала Ксюша. Она не испугалась случайной находки, а пригляделась к гному повнимательнее.

Шляпка сидела на маленькой голове очень крепко, как будто наклеенная на неё, но не казалась её частью – из-под морщинок на нижней стороне шляпки торчали в разные стороны всклокоченные серые волосы. Чуть островатые уши касались своими кончиками складок под шляпкой, от чего тонкие белые перепонки слегка задирались. Лицо гномика становилось всё краснее – от злости, подумала Ксюша. Маленькие глазки с удивительно яркой голубой радужкой уставились на пленившую его девочку с негодованием, а нос «картошкой» раздувался от шумно выдыхаемого воздуха. Нос шмыгал там сильно и громко, что Ксюша слышала тоненький свист и ощущала движение воздуха на больших пальцах, крест-накрест обнявших грудь гномика. За серой косматой бородкой прятались надутые губы, и гномик при этом что-то жевал.

Одет был случайный гость в грибной шляпке так же, как Ксюша и представляла себе гномов по книгам. Белая грубая рубаха с расстёгнутыми рукавами без пуговиц, надеваемая через голову, напоминала своей фактурой мешковину. Нижняя половина тела гномика была облачена в тёмно-бурые штаны с помочами, одна из которых сползла с плеча своего обладателя и болталась сейчас под крепко держащими гнома пальцами Ксюши. На ногах, бессильно болтающихся туда-сюда в попытке пнуть руки девочки, были сапожки с каблучками.

- Ух ты! Это что, гномик? – удивлённо спросила Полина, выглядывая из-под локтя подруги. Тошка, заинтересованный случайной находкой, сел у ног Ксюши и весло махал хвостиком.

- Ух ты, это что, великан? - пискнул издевательски гном. Голос его был похож на голосок пятилетнего ребёнка, но он грамотно проговаривал все слова, будто взрослый, надышавшийся гелия.

- Какой вредина, - улыбнулась Ксения.

- Отпусти меня! – сердито воскликнул гномик. – А не то…

- А не то – что? – спросила Полина. Гномик приготовился было что-то ответить, но будто подавился словами. Вероятно, он надеялся на то, что его отпустят без объяснения того, что он угрожал сделать (но, скорее всего, не придумал).

- А я… я вас заколдую! У-у-у! – попытался напугать их пленник, вращая глазами и мотая головой из стороны в сторону. Ксения посмотрела на него, и по выражению маленького личика гнома стало понятно – он блефует, и даже не умеет скрывать ложь.

- А он может? – испугалась Полина, прячась за спину подруги. Ксения посмотрела на подругу и помотала головой. Полина снова повеселела и приблизилась к гномику. Почувствовав, что та приближается, он вновь принялся интенсивно махать ножками в попытке поразить кого-нибудь. Полина же, наученная горьким опытом (дело в том, что как-то весной они с Ксюшей поймали котёнка, но гордый котик не захотел становиться им другом, оцарапав нос опрометчиво приблизившейся на расстояние вытянутой лапки Полине), держалась настороже.

Вдруг Ксюша почувствовала, что её кто-то дёргает за штанину. Взвизгнув от неожиданности, она отпрянула. Несмотря на испуг, она не выпустила из рук пленного гнома и не сошла с места. Взглянув себе под ноги, она обнаружила целый выводок грибов – точнее, пятерых гномиков в шапках из подосиновиков. Самая крупная шляпка была как раз у того из визитёров, кто потянул за ткань брюк Ксении. Верный защитник Тошка отступил в недоумении, ощетинившись при виде гостей, и Ксюша присела на корточки, чтобы посмотреть, кто к ним с Полиной пришёл.

Обладателем той самой крупной шляпки был толстенький гном с длинной седой бородой, заправленной за пояс штанов. Его одежда была очень похожа на ножку всамделишного гриба, а на ногах было какое-то подобие валенок. В правой руке старый гномик сжимал посох – для Ксении это была палочка длиной с ручку. Чуть позади него стояли трое очень похожих друг на друга гномов, стройные, как кукольный Кен, но заросшие коричневыми бородами по самые глаза. Одеты они были одинаково – в бежевые балахоны, подпоясанные верёвкой, и высокие сапоги. Замыкал процессию молодой гномик, с русой бородкой и ясными детскими глазками. Малыш был ростом ещё меньше пленника Ксюши, из чего она сделала вывод, что он ещё ребёнок. Несмотря на то, что он был младше всех в процессии, только у него был в руках меч, маленький, как иголка, но ярко поблёскивающий на солнце. Видимо, именно наличие оружия не позволяло Тошке подойти – малыш грозно, по-геройски смотрел на него, несмотря на то, что для его роста пёс был огромным чудовищем.

- О, незнакомая великанша! – начал вещать седобородый «главный подосиновик». – Чем мы можем отблагодарить тебя за то, что ты освободишь нашего беспутного собрата, Брона?

- А что, можно что угодно просить? – обрадовалась Полина. Старичок поднял глаза на стоящую над ним девочку (не додумавшуюся присесть рядом с Ксюшей) так сильно, что коснулся кромкой шляпки своей спины.

- Могу исполнить три ваших желания! – произнёс он таинственным голосом, воздев маленькую ручку с посохом вверх. У Полины загорелись глаза, но Ксюша слегка на неё шикнула.

- Ну, папа! – вдруг взмолился Брон. – На них никакого колдовства не напасёшься! Вон как она меня схватила, чуть голову не оторвала! Сейчас пожелает вечную молодость или нескончаемое золото…

Ксюша прыснула от смеха. В глазах старого гнома промелькнул стыд за сына, а после слов о возможном вознаграждении он вовсе закрыл своё бородатое лицо крохотной ладошкой.

- А можно одно мне, одно Ксюше, и одно нам вместе? – взмолилась Полина. Старичок утвердительно кивнул. Полина зажмурилась, прокручивая в голове возможные желания, а Ксюша тем временем осторожно, стараясь не повредить пленнику, поставила Брона на землю. Тот сразу же скрылся за спинами тройняшек и пискнул оттуда:

- Отец, бежим отсюда! Прекрасно, ты их так ловко обманул!

- Нет! – грозно топнул старый гном. – Я дал слово, и я его сдержу! Стой тут, дома получишь у меня за вылазки в лес без разрешения… Надумали?

Ксюша призадумалась. Мысли роились в голове, перебивая друг друга – и умные, продуманные желания, и внезапные озарения, больше похожие на смешные выкрики из толпы детсадовцев. Стать невидимкой? Бесконечный запас пряников «Северные»? Научиться летать? Превращать неугодных соседок по парте в жаб? Говорить с животными?

- А можно мне? – подняла руку Полина – Ксюша давно уже научила её таким образом привлекать внимание, заранее подготовив к школе свою непоседливую подругу. Старичок кивнул.

- Я хочу платье, как у принцессы, чтобы из самого тонкого материала, и чтобы оно светилось ещё!

Гномик взмахнул посохом, и на руках Полины прямо из воздуха материализовалось платье. Широкая юбка на жёстком каркасе была скроена из прозрачного шифона, уложенного слой за слоем, причём точно чередовались розовый, голубой и жёлтый цвета. Красивые рукава-фонарики были украшены цветочным орнаментом, а между розовыми и синими цветами ткань была украшена бабочками всевозможных цветов. Плотный корсет платья был расшит стеклярусом и бисером, повторяя цветочный орнамент рукавов. Полина сначала обрадовалась, но, поймав упавшее ей в руки чудесное платье, округлила глаза. Платье могло быть впору только Тошке – гном, видимо, не рассчитал размеры на глазок и создал просто что-то «больше, чем для гномов».

Ксения, не обращая внимания на курьёз с подругой, колебалась между двумя вариантами. Одна половина её сознания желала получить способность находить в лесу ягоды и грибы по желанию – ввиду того, что поездка получилась безрезультатной, ей захотелось хоть как-то порадовать родителей и бабушку Полины. Сейчас было бы неплохо набрать лукошко грибов – не тех, что стояли перед ней и топали маленькими ножками, а настоящих боровиков и подберёзовиков.

Другая половина Ксении, озорная и детская, победила, но нечестно. Как только мысль родилась в голове девочки, какой-то озорной чёртик внутри заставил её выпалить это желание, и было уже поздно что-то отменять – мудрый старичок-гном кивнул и занёс посох над землёй. С губ Ксюши сорвалось желание, которое она первоначально не хотела озвучивать:

- Хочу, чтобы я была смелая и давала отпор плохим людям!

Озвучивать это желание она не хотела – это же не чудо, просто надо себя заставить не бояться злых людей и всегда говорить, если что-то не так. Вот бы пожелать что-то действительно сказочное, подумала Ксения, и почему-то чихнула.

* * *

- Будь здорова! – сказал над ухом голос Полины. Ксюша распахнула глаза и увидела небо, которое гладили широкими ветками-лапами сосны. По лицу пробежался прохладный ветер, и снова поднял пыль с земли. Ксюша вскочила на месте и протёрла глаза.

Какой забавный сон, подумала Ксения. Как будто в сказку Кэрролла попала, честное слово! Жаль, конечно, что не удалось загадать третье, последнее желание – интересно, что бы это было? Приподнявшись с пледа, Ксюша осмотрелась вокруг. Весёлый и беззаботный Тошка увидел на кустике неподалёку бабочку и теперь с упоением носился вслед за ней по полянке, пытаясь поймать зубами. Полина, сидящая на другом конце пледа, зевнула и прикрыла ротик ладонью. Ксения повернула голову в другую сторону, и вдруг увидала под стволом поваленного дерева, возле которого они с подружкой решили сделать привал, целую семейку опят. Натянув на ноги кроссовки, Ксюша вскочила с пледа и, подхватив лукошко, слегка ударила им в плечо Полине.

Собирая грибы, Ксения заглянула за поваленное дерево, поймав взглядом два грибочка – статные и красивые, подосиновики словно ждали, когда две подруги их срежут и заберут с собой. Где-то в глубине у Ксюши промелькнула мысль о том, что третье желание, возможно, всё-таки сбылось.

А может быть, это был только сон, и это просто полянка, на которой, на первый взгляд, ничего не казалось подозрительным.

Рассказ 4. Откуда берётся храбрость?

Зима для Ксении была чем-то волшебным, и даже морозы она любила. Для неё вообще не существовало нелюбимого времени года – она любила всё, что происходило вокруг. Одинаково хорошо девочка относилась к весне, когда оттаивали мокрые площади и скверы, и иногда она возвращалась домой в промокших насквозь носках и с хлюпающим носом; летняя пора, хоть и душила часто своим непрекращающимся жаром, позволяла ярче наслаждаться ледяной водой из уличной колонки, свежим ветерком при езде на велосипеде или кусочком холодного арбуза, выданного заботливым папой; даже дождливая осень, завывающая в не до конца заклеенных рамах, радовала глаз всеми оттенками красного и оранжевого цвета на ветвях деревьев. Вот и с зимой у Ксении сложились нормальные, дружеские отношения. Но сейчас выдалась возможность общественному мнению о холодном времени года повлиять на оптимистичный настрой Ксении.

Урок литературы, так горячо любимый Ксюшей, прервала лохматая рыжая голова, протиснувшаяся в приоткрытую дверь:

- Седьмой класс, на прививку! – провозгласил старшеклассник Тёма. Ксения заметила, что каждый раз, когда на дежурство выходит этот шустрый парень из 10 «А», он норовит влезть в каждый класс. Он будто кичился своим положением, и рассматривал дежурство по школе как привилегию, дарованную ему директором школы. На переменах расшалившиеся первоклассники спокойно бегали возле каждого из Тёминых одноклассников, не опасаясь, но стоило заступить на пост этому рыжему оболтусу – начинали степенно ходить по коридору. С началом учебного года Тёма «арестовал» парочку весельчаков из первого класса, посадил в чулан с мётлами и швабрами и отпустил перед самым звонком. Вести о суровом блюстителе коридорного спокойствия разнеслись по начальной школе быстро, и Тёму стали побаиваться. Подруга Ксюши, первоклассница Полина, рассказывала, что даже девочки боялись иметь дело с рыжим дежурным, предпочитая играть в резиночку на другом этаже. После того, как сбежавшие из-под бдительного взора Тёмы первоклассницы пару раз опоздали на урок (бежать по лестнице они тоже не решились, и потому шли очень медленно), классный руководитель Полины официально, при всём первом «Б», попросила у Тёмы разрешения для девочек играть на перемене на своём этаже.

Весь класс вскочил с мест, но учительница литературы громко постучала по столу журналом. Никто не двигался с места до тех пор, пока медлительная Евгения Дмитриевна не произнесла заветное:

- Можете выходить. Но организованно – сначала первый ряд, потом второй, потом третий.

Ксюша сидела на втором ряду, и с облегчением вздохнула – пока можно не бояться прививки. Страх нарастал в ней уже с месяц – в школе объявили о вакцинации от гриппа, и попросили быть готовыми. Точной даты никто не давал, и потому ожидание неприятной процедуры поедало Ксюшу изнутри. И вот о том, что пора ставить прививку, объявили – да не кто иной, рыжий Тёма! Отсрочить неизбежное сейчас могло только то обстоятельство, что в медпункт пошёл первый ряд. Вздох облегчения Ксюши выветрился, сменившись давящим ощущением надвигающейся угрозы.

Прививки пугали Ксюшу до дрожи в коленках – когда она училась в третьем классе, к ним в школу пришла практикантка из медицинского ВУЗа, и оставила после себя неизгладимый след в душе девочки. Вогнав иглу (одноклассницы уверяли, что это был «максимальный размер иглы, такой взрослых дядек колют!») в плечо Ксюши, она изо всех сил надавила на поршень шприца, введя всё лекарство за секунду. На глазах девочки сами собой навернулись слёзы, но она мужественно дотерпела до конца процедуры. Штатная медсестра школы, увидев, что творит студентка, спохватилась и принялась отчитывать её, но дело было сделано. Ксения навсегда возненавидела прививки. Позднее, дома, мама сказала назидательным тоном:

- Вот видишь, как плохо быть двоечницей? Девочка не училась хорошо, вот и не умеет правильно уколы ставить! Я, конечно, пойду к директору жаловаться, но и ты запомни – учиться надо на «хорошо» и «отлично», иначе потом ты заставишь кого-то страдать!

Урок не продолжался – треть класса отсутствовала, а объяснять одно и то же три раза подряд Евгения Дмитриевна не хотела. Класс сидел в ожидании похода в медпункт, скучая и глазея по сторонам. Лишь единицы, так же, как и Ксения, уткнулись в книгу. Ксюше было скучно – «Ревизора» Гоголя она прочла ещё летом, и была готова отвечать на любые вопросы по этой комедии – но за неимением лучшего она решила перечитать выдержку из произведения. Таким образом она отвлекала себя от мысли о предстоящей прививке.

Первый ряд, ушедший в медпункт, постепенно возвращался – сначала пришли мальчишки, гордо держащиеся за плечи и твердящие, что не было больно ни капельки. Потом подтянулись и девочки, у которых впечатления разнились. Кому-то было «больно аж жуть», некоторые веселились, подобно мальчикам, а кто-то вообще не комментировал произошедшее. Поймав взгляд отличницы с первой парты, долговязой Юли, Ксюша одними губами (изрядно побледневшими от осознания того, что скоро ей идти «на заклание») спросила:

- Ну, как?

- Да сойдёт, - шёпотом ответила Юля. – Иголка вроде не толстая, а всё равно неприятно как-то.

Ксения принялась мысленно себя успокаивать – иголка не толстая, всё будет хорошо… Но договариваться с самим собой – самое гиблое дело. Однажды Ксения придумала такую умную фразу: «Ты можешь сколько угодно врать, но тут ты сам знаешь, что врёшь».

- Второй ряд, приготовьтесь, - сказала учительница. В голове Ксении незамедлительно появился образ.

Уездный городок XIX века, дамы в пышных платьях гуляют по площади. Внезапный звук барабанной дроби, донёсшийся из переулка, пугает нескольких из них, и они с громким визгом разбегаются. Взвод солдат в зелёных мундирах ведёт закованных в кандалы пленников – одетые в серые рваные одежды, они остаются несломленными и гордо смотрят прямо в глаза солдат и зевак. У какой-то богатой лавки взвод останавливается, подводит к стене пленников и отходит на несколько шагов. Бравый усатый капитан, подняв руку, готовится произнести страшное слово «Пли!»…

- Ксюшка! - шипит в ухо соседка по парте, вырывая её из мира иллюзий. Поморгав для полного возвращения в реальность, Ксения встаёт и шагает к двери, всё ещё ассоциируя себя с каторжником, бредущим на расстрел.

На память пришёл рассказ Фазиля Искандера «Тринадцатый подвиг Геракла», но там ситуация была диаметрально противоположная. Мальчик из рассказа учиться не хотел, а Ксения, наоборот, была готова пойти хоть на математику, хоть на физику, хоть даже на астрономическую химию (если такую дисциплину когда-нибудь введут в школьную программу) – лишь бы не топать сейчас по коридору на прививку.

Первыми прошли мальчишки – их на втором ряду было мало, лишь несколько «очкариков», которым врачи прописали смотреть ровно на доску, поэтому первыми прошли они. Хотя их не было целых десять минут, для Ксюши это время пронеслось быстро. Зазвенел звонок, и Ксюша задумалась – вот сейчас закончилась литература, и после звонка к ним придёт суровая математичка Наталья Никитична. В голове промелькнула мысль отпроситься у одноклассников – для того, чтобы собрать учебник литературы в портфель, разумеется, а вовсе не с тем, чтобы сбежать от прививки!

В коридор высыпались первоклассники, озираясь в поисках рыжего дежурного. Не узрев своего мучителя, мальчики с гиканьем поскакали наперегонки в соседнее крыло школы. Девочки, вышедшие следом, о чём-то увлечённо болтали. От группы первоклассниц отделилась Полина, сделала два спокойных шага, но не сдержалась и побежала вприпрыжку к подруге. Зарывшись в бок Ксении, Полина крепко обняла её, будто не встречалась на прошлой переменке.

- Ксюша, Ксюша, а к нам завтра врачи придут! Будут нас прививкой колоть!

- Колоть будут шприцем, - поправила подружку Ксения, - прививку ставить. А нам сейчас будут.

- Ой! – округлила глаза Полина. – А ты не боишься? Я вот страсть как боюся, это же они будут в нас всякие штуки вливать через шприц!

- Не боюсь, - вдруг сказала Ксения, не веря своим собственным словам. – А что там бояться? Медсестра немного уколет, как комар укусил, а потом ваткой потрёшь – и всё. Ты тоже не бойся, трусиха. А то на горку не пойдём!

- Не буду! – Полина вытянулась в струнку, будто солдат, докладывающий генералу о выигранном бое. – Честное-пречестное! А можно я с тобой?

* * *

В медпункте пахло чистотой и немного лекарством. Ксюша посмотрела на своё отражение в стеклянной дверце шкафа. Взгляд уверенный, конечно, но внутри всё так же клокочет страх. Который, впрочем, ни на капельку нельзя показывать Полине.

- Здравствуйте, - сказала Ксения. Полина пискнула «Здрасьте» откуда-то из-за спины, прячась за подругу. Надо же, сказала она сама себе, а голос совсем не дрожит. Даже с учётом того, что перед ней сидела та самая практикантка.

В Ксюшиной душе словно провернулся холодный и липкий комок. «Вот мы и встретились», должна сейчас сказать девушка в белом халате, и хищно достать самую большую иглу из всех возможных. Как настоящий злодей, не добивший героя, но вернувшийся для реванша.

- Здравствуй, девочка! – улыбнулась практикантка. Ксения рассмотрела её, словно решила изучить. Волосы у студентки стали длиннее, чем в прошлый раз, да и цвет стал натуральным – тогда Ксении не понравились красные пряди, обрамлявшие лицо медсестры. Улыбка стала добрее, а на носу восседали красивые круглые очки. В голову Ксении пришла мысль – в прошлый раз она была двоечницей, да ещё и близорукой, а сейчас, наверное, взялась за ум, учится хорошо, и ничего плохого ей не сделает.

Сбросив одну половину своей кофточки, Ксюша смело задрала рукав футболки и подставила плечо. Медсестра со знанием дела протёрла кожу ваткой, вручила её девочке и достала шприц. Набрав прозрачную жидкость, она повернула своё орудие вертикально вверх, не глядя бросила пустой пузырёк в урну и постучала красивым наманикюренным пальчиком по стенке шприца. Немного стравив воздух, она слегка выплеснула вакцину. Игла показалась Ксении тонюсенькой, как волосок.

Полина, всё ещё стоящая в дверях, уставилась на отважную подругу, но перед самым контактом иголки с кожей Ксении зажмурилась изо всех сил. Укол показался девочке абсолютно безболезненным, и она опешила, когда медсестра сунула ей в руку ватку.

- Протирай, - велела практикантка Ксении. Хотя практикантка ли она? Прошло уже несколько лет, девушка явно выпустилась из университета и теперь работает врачом. А если она станет их новой медсестрой?

А я не против, подумала Ксения.

Рассказ 5. Сочинение на заданную тему

В кабинете стояла тишина – седьмой класс писал сочинение на заданную тему. Ксюша для себя вывела закономерность – тишина была особенной на каждом уроке.

На контрольных работах по математике она была гнетущей, словно в фильмах ужасов. Создавалось впечатление, что двойки и тройки, нависшие рядом с числами на доске, были не символами возведения в степень, а занесёнными над головой ножами, что вот-вот опустятся на невинную жертву. Если не справишься с этим злодеем, что наточил свой нож-двойку, получишь такую же цифру в журнал.

На домоводстве тишина была деловитая, и её время от времени нарушали тихие просьбы – некоторые одноклассницы Ксении постоянно забывали что-нибудь, то иглу, то мелок, то размеры заготовки. Учительница пыталась сохранить эту тишину, так же негромко одёргивая школьниц и торопливо, стараясь двигаться неслышно, приносила растеряшам замену забытой вещи.

Тишина на литературе была творческая. Ксения обожала этот процесс – из головы мысли и чувства переходили в руку, которая аккуратно переносила их на листок тетради. Многие одноклассники Ксюши проговаривали про себя то, что писали, так как это помогало не допустить грамматическую или орфографическую ошибку. Но помогало не всем – нередки были случаи, когда на стол учителя русского языка и литературы, Евгении Дмитриевны, ложились кривые и неровные строки в стиле «как слышица – так и пишеца». В отличие от некоторых соседей по кабинету, Ксения старалась сравнивать то, что написала, с теми словами, что видела в книгах.

Золотое правило Ксении – сначала писать в черновик, потом на чистовик – помогало ей на сочинениях. Однажды она написала целую страницу про подвиги средневековых рыцарей и благородных дам, которым они их посвящали, и только потом выяснилось, что надо было сравнивать «тогда» и «сейчас» на примере тех самых рыцарей. Творческий процесс так сильно захлестнул Ксюшу, что она нехотя отодвинула исписанный черновик и принялась писать про мальчиков, которые уступают девочкам место в столовой, и вежливых девочках, что всегда переводят через дорогу старушек и маленьких детей. Тот листок, кстати, никуда не делся – вдохновлённая Ксюша продолжила писать дома, создав свой маленький мирок на простом тетрадном листке.

Писать маленькие рассказики Ксения начала с этого года. Началось всё с историй, что она рассказывала своей новой подруге, первокласснице Полине. Оборвав историю на середине, она позднее не вспомнила, о чём рассказывала, и отважный хоббит на следующий день полетел в космос, чтобы сражаться с инопланетянами. Когда Полина обратила внимание подруги на это несоответствие, Ксюша ни капли не смутилась, пояснив, что это был волшебный мир, где пересекаются разные миры. Но внутри себя она решила – чтобы не путать подружку, надо записывать то, что хотела рассказать.

Так в её тетрадке с забавным котёнком, на лапке которого теперь была наклейка «Творчество Ксении», стали появляться маленькие рассказики. Жанры менялись с каждым разом – там были путевые заметки о поездке за город, сказки о волшебных гномиках, страшилки на ночь для Полины, описания красивого букета роз и, конечно же, баллады о рыцарях. Главный герой, сэр Бэзил из Кента, совершал подвиги в походах и привозил оттуда сувениры – красивую вазу, отрез красной ткани, причудливое ожерелье. Всё это он хотел подарить прекрасной даме, леди Ребекке, но по законам жанра та была несвободна, и сердце отважного рыцаря, не страшащегося ничего в своих странствиях, болело от неразделённой любви.

Сейчас перед Ксенией лежал черновик с двумя густо перечёркнутыми абзацами. Первый из них начинался со слов «Однажды, в одном королевстве, жила-была принцесса…», но эту идею Ксюша решила не развивать. Про принцесс и фей наверняка напишет отличница Юля – все в классе знали, что она обожает эту тему и даже была в Диснейленде, где фотографировалась с Золушкой и Белоснежкой. Отбросив эту идею, Ксения начала было писать о «самостоятельном роботе, который осознал себя и перестал слушаться программу», но вовремя остановилась, поняв, что дальше развить тему не сможет.

К третьему абзацу она ещё не приступала, хотя прошла уже треть урока. Зоркие глаза Евгении Дмитриевны переходили от одного ученика к другому, и творческую тишину иногда нарушала её ворчание с просьбами сесть прямо и не сутулиться. Жужжащие за спиной голоса одноклассников, проговаривающих про себя слово за словом, натолкнули Ксению на мысль.

Каждую весну она ждала тот момент, когда папа скажет: «На дачу пора». В этом долгожданном событии Ксюшу привлекало всё – и поездка за город, с обязательным подсчётом птиц на проводах и берёз в перелеске, и свежий воздух, свободно врывающийся в раскрытые окна дачного домика, и наблюдение за природой. На даче было ещё одно приятное времяпрепровождение – лежание в гамаке с книгой. Дачная библиотека была небольшой, но время от времени папа привозил что-то новое, как он сам говорил, «наследство для дочки». Те книги, которые он уже прочёл к тому возрасту, в который вступила Ксения, он передавал ей, как эстафету. В этом году он пообещал поделиться с ней своей громадной подборкой Альфреда Шклярского о путешественнике Томеке. По словам библиотекаря, отказавшего Ксении в прочтении этого цикла романов, это была слишком взрослая литература, но папа, слава Богу, этого мнения не разделял.

На белый тетрадный лист опустилась ручка, и Ксюша, затаив дыхание, написала первое слово. Это было похоже на прыжок в неизвестность – непонятно было, во что выльется следующее предложение, как оно потянет за собой и окунёт в дальнейшую историю.

* * *

К концу урока Ксения дописала последнее предложение, похвалив себя за то, что успела вовремя. Через плечо ей заглянула соседка сзади, пробежалась глазами по первому абзацу чистовика и плаксиво пожаловалась учительнице:

- Евгеньдмитривна, а Ксения из Пришвина всё списала! Проверьте, проверьте, а потом двойку ей!

Ксения с улыбкой посмотрела на каракули, гнездящиеся в тетради завистливой одноклассницы. Прочитав первое предложение из её сочинения, она с трудом удержалась от смеха: «В море было много китов и поэтому китобои поехали туда на работу».

- А ну-ка, зачитай нам своё сочинение? – предложила учительница. Одноклассники, засобиравшиеся было на перемену, застыли на местах. Об умении Ксении красиво писать знали немногие – но учительница была в их числе, часто хвалила её и зачитывала интересные моменты из её сочинений. Теперь прочитать своё творчество доверили автору, и все решили посмотреть – не испугается ли Ксения, не откажется ли от публичного обсуждения своего сочинения. Прочистив горло, как профессиональный чтец, Ксения начала читать:

- В наши края пришло тепло. Я видела, что уже прилетела пара лебедей, а потом посмотрела, как цапли наводят уют в зарослях речушки внизу нашего участка. В саду показали яркие головки крокусы. В выходные, после снежного апокалипсиса, я услышала первых певчих птиц. Сердце обрадовалось – весна наконец-то пришла.

Ксения ожидала чего угодно, но то, что случилось дальше, поразило девочку. Самым банальным было услышать аплодисменты, слегка вычурные и издевательские. Но ответом на прочитанный абзац была тишина. Это какая-то новая тишина, подумала Ксения. Тишина благодарная.

Рассказ 6. Почти ужастик

У Ксении никогда не было желания ходить в какие-либо секции.

Некоторые её одноклассницы ходили на танцы, и после каждой тренировки хвастались друг перед дружкой новыми синяками, наперебой расхваливали своих тренеров и обсуждали новые комплексы движений, или связки, которые выучили недавно. К сожалению, танцы не привлекали Ксюшу – она любила танцевать одна, дома, под любимую музыку, а не под заранее подготовленные песни, где к каждому удару барабана или аккорду гитары надо было подгонять свои движения. Каждый раз песни для Ксюши звучали но-новому, и танцевала она тоже каждый раз, как в первый. Настроение могло быть задорным и озорным, и под «Billie Jean» от Майкла Джексона она плясала, размахивая руками и топая ногами, тряся головой и прыгая в центре комнаты на мягком ковре. А если настроение было чем-то подпорчено – плохой погодой, сложным домашним заданием или усталостью – она включала ту же самую песню и танцевала медленно, изредка вращая руками и слегка поворачиваясь вокруг своей оси. Иногда ей составлял компанию белый плюшевый мишка, которого ей подарила подружка, первоклассница Полина. Медведь был ростом с саму Полину, а более взрослой Ксюше доходил до плеч, но самостоятельно стоять не мог из-за мягких болтающихся ног. Мишка был очень мягким и «соглашался» на любые танцы – и прыгал вместе с развеселившейся и раскрасневшейся Ксюшей, и неторопливо шаркал мягкими задними лапами по полу, обняв хозяйку длинными и гибкими передними.

Плавание, лёгкая атлетика и борьба точно не интересовали Ксюшу, несмотря на то, что физкультуру она обожала. Другие секции какое-то время интересовали девочку – английский, пение и шахматы даже занимали место в её расписании, но каждая из секций продержалась там около полугода. Дороже всех секций для Ксюши была библиотека, и кружок, который нравился ей уже довольно долго. Ксюша – по совету Полины, всегда с распахнутыми глазами внимающей рассказам старшей подруги – наконец-то решилась показать свою тетрадку с маленькими рассказиками методисту библиотеки, Юле. Немного покритиковав сюжеты девочки с умным видом, эта молодая девушка в красивых очках и модном платье сказала:

- Знаешь, Ксения, а в этом что-то есть…

Увидев, что девочка непонимающе посмотрела на неё, Юля улыбнулась и пояснила:

- Я на самом деле имею в виду – ты очень хорошо пишешь. Не «хорошо для школьницы» - ты реально-пререально очень хороший писатель. Но есть одно замечание – без обид только, ага? – к содержанию. Вот ты пишешь про мальчика, который пошёл куда-то и у него начались интересные приключения. Но я узнаю тут мотивы из классики, например, некоторые приключения напоминают «Хроники Нарнии» … ты очень красиво пишешь, правда-правда. И ты можешь придумывать захватывающе-головокружительно-интересные вещи. Вот смотри, у тебя в рассказе о сэре Бэзиле из Кента отличная идея – рыцарь приходит в лес, где каждое дерево говорит с ним. И вот придумка о том, что липы врут, дубы изрекают мудрые мысли, а клёны отвечают только на прямые вопросы – это очумительно-замечательно-гениальная идея.

Ксюша рассмеялась. Ей очень нравилась методист Юля и её манера терять напускную серьёзность и внезапно начать разговаривать многоэтажными эпитетами. Заметив, что своими словами заставила девочку развеселиться, Юля сама рассмеялась тонким звонким смехом. Библиотекарь Анна Борисовна, пожилая сердитая женщина, посмотрела на них с осуждением, и обе собеседницы прикрыли ладонями рты.

- Я вот выбила в ГорОНО ставку на кружок чтения, и задумалась о том, чтобы привлечь туда таких, как ты, – тихонько заговорила Юля, протягивая тетрадку «Творчество Ксении» её хозяйке. - Юных писателей, которые могут читать свои произведения друг другу и делиться впечатлениями. Мы будем читать что-то вместе, из известных писателей, и потом немного времени уделять вот такому любительскому творчеству. Согласна?

Ксения, не веря своим ушам, закивала. Ей очень понравилось, как однажды на уроке её сочинение, прочитанное всему классу, вызвало тишину со вздохами восхищения. А если найти кого-то такого же, пишущего в свою отдельную тетрадку, и послушать, что пишут другие? И прочитать свои рассказы, показать кому-то и получить оценку? Было бы здорово, подумала Ксения, но тут же мысленно осадила сама себя. А если её рассказики не понравятся?

Да нет, подумала она. Не может быть такого. Полина вот восхищается её историями, и Юле понравилось – а она взрослая, уже закончила университет и работает в библиотеке!

* * *

Очередная встреча кружка читателей закончилась в восемь часов вечера. В читальном зале, который заняли члены кружка, не было окон, поэтому Юля, дочитав очередную главу «Робинзона Крузо», спохватилась и вскочила с места. Ксюша заметила, что девушка очень сильно смущена, тихонько подошла к ней и прошептала:

- Не переживайте, Юлия Михайловна, ещё не очень поздно. Доберёмся до дома нормально, а библиотекарше мы не скажем, чтобы вас не отругали…

Юля благодарно посмотрела на свою лучшую ученицу и сжала её плечо в знак благодарности. Осмотрев читальный зал и не увидев никакой паники и обеспокоенных взглядов на часы, она, казалось, поверила Ксюше.

Кроме Ксюши, в кружке занимались две мечтательные девочки, подружки Маша и Альбина, которые любили писать сказки про принцесс, которых обязательно спасал прекрасный принц (а после того, как они узнали о персонаже Ксюши, благородном рыцаре сэре Бэзиле из графства Кент, их героинь спасал исключительно он) и трое мальчиков, двоих из которых звали Саша, а третьего – Ваня.

Первый Саша, который для ясности попросил звать его Шуриком, писал очень длинную историю про эльфа-охотника, идущего сквозь бесконечный лес и любующегося на деревья, цветы и животных. Ни в кого из этих животных персонаж Шурика не стрелял, ограничиваясь только любованием. На вопрос Юли, чем же эльф питается и как он получил звание «охотник», Шурик молчал и сердито раздувал ноздри. Ксюше было жалко Шурика – его описания природы были очень красивыми, как у Пришвина или Сетон-Томпсона, не то, что в её рассказиках, где она могла буквально потеряться в трёх соснах (она как-то раз описывала деревья как сосны, назвав их в следующем абзаце берёзами).

Второй Саша, который так и остался Сашей, был ещё более молчаливым. В его рассказах о живых автомобилях ему лучше всего удавалось описание двигателей. Каждый мотор он называл «стучащим железным сердцем», а главные герои, разумный «Мерседес» и его верный спутник «Москвич», преодолевали трудности на гонках с другими автомобилями. От количества аварий, по мнению девочек-сказочниц, у бедняжек уже не должно было остаться нетронутого места, так что каждый рассказ заканчивался оптимистичными словами «Скрывшись в своём гараже, Мерседес и Москвич занялись починкой старых ран». И у этого автора-любителя Ксюша отмечала сильные места – Саша прекрасно помнил все травмы своих героев, и спустя несколько рассказов мог вспомнить о них, и тогда гордый Мерседес «героически стонал», получив удар в старую вмятину.

Мальчик Ваня писал суровые рассказы о войне. Однажды, в ответ на вопрос методиста Юли о том, как один танк мог подбить столько вражеских «Тигров», он с запалом рассказал, что это реальная история, которую ему рассказывал дедушка. Юля смутилась и попросила прощения у мальчика. Ксюша очень уважала Ваню – он, в отличие от некоторых любителей (причём очень взрослых дядек, старше Юли!), покинувших кружок спустя пару занятий, не приделывал танкам крылья, не заставлял солдат умирать зазря и не делал войну романтичной. Солдаты мёрзли в окопах и жаловались на усталость, плакали от горя и веселились от удачного стечения обстоятельств в бою, а танки двигались строго по правилам реального мира.

Ксюша вышла из библиотеки первой, попрощавшись с открывшей тяжёлую дверь библиотеки Юлей, и вышла в темноту вечера. Идти из библиотеки было не очень далеко, но приходилось шагать через мрачный заброшенный парк. Сходить с тропинки Ксюша не пыталась никогда – в памяти были свежи воспоминания о встрече с малышкой Полиной, провалившейся зимой в незакрытый колодец. Не случись рядом с местом падения щенка Полины, Тошки, и возвращавшейся из школы Ксюши – страшно было представить, что бы случилось.

Вслед за Ксюшей из библиотеки высыпались весело щебечущие Маша и Альбина, но, увидев, что на улице стемнело, притихли и увязались за Ксюшей. Пройдя немного по парку в тишине, Альбина вдруг легонько толкнула Ксению в плечо и прошептала в ухо:

- Вон там дядька какой-то стоит!

Ксюша проследила за взглядом подруги по кружку. Да, у кустов действительно стоял какой-то высокий худощавый мужчина. Три девочки остановились. Фигура мужчины не двигалась.

- Ой, девочки, я что-то боюсь… - пропищала Маша. В тандеме именно она отвечала за романтику и слёзы – Альбину часто заносило в суровые описания опасностей, таких, как огнедышащий дракон или страшные разбойники.

- Да это просто обман зрения, - неуверенно сказала Ксюша, пытаясь убедить в этом и девочек, и себя. – Просто дерево так освещено…

В этот момент мужчина двинулся с места. Стало понятно, что это реальный человек – длинные ноги шагали по траве, руки болтались по обе стороны от тела, а в одной из них был какой-то продолговатый предмет, похожий на палку с широким наконечником. Или топор, сказала Ксюша сама себе.

- Мама… - прошептала Альбина, присев за спиной Маши и Ксюши. Маша застыла на месте, но в мгновение ока развернулась и побежала прочь, обратно к библиотеке. Альбина, спотыкаясь, устремилась за подругой, и Ксюша осталась в одиночестве на тёмной дорожке.

Высокий мужчина двигался очень медленно, словно нащупывая ногой дорогу в темноте. Длинный предмет он переложил из одной руки в другую, продолжая идти к девочке. Слабый свет фонаря, освещавший лишь Ксюшу и не дотягивающийся до заросшей травой поляны старого парка, наконец выхватил из тьмы ноги этого человека. Одна нога мужчины была обута в грязную чёрную туфлю, а на второй был только носок, и страшный человек сильно прихрамывал на эту разутую ногу.

Со стороны библиотеки раздались крики. Ксюша, ошеломлённая и не смеющая тронуться с места, различила в диком вопле низкий голос Шурика, которым он всегда монотонно читал о своём эльфе-охотнике, и звонкий крик Саши, который срывался на визг. Наконец девочка обернулась, и едва сдержала нервный смешок.

Все трое мальчиков бежали к ней, размахивая импровизированным оружием – рожком для обуви, шваброй и веником. Вслед за ними, силясь догнать вопящую троицу, бежали Маша и Альбина, просто поднявшие руки и пытавшиеся пробиться своими тонкими голосками сквозь воинственный клич мальчишек. Вслед за членами клуба читателей бежала Юля, придерживая спадающие с носа очки.

Мужчина, подходящий к Ксюше, опешил и остановился. Он сделал два шага назад и вдруг оступился, упал и сел на месте. Ксюша увидела в свете фонаря, что лицо у мужчины было молодое и ничуть не страшное – тонкие усики, растерянные глаза и торчащая во все стороны шевелюра. В волосах застряли мелкие ветки и сухие листья.

Ночному визитёру очень повезло, что Юля добралась до него раньше разъярённых защитников Ксюши. Встав перед ним, она удивлённо протянула:

- Максим?

- Ой, это ты, Юленька… - ответил он дрожащим голосом. Шмыгнув носом, он попытался встать.

- Ты что тут бродишь, горе моё луковое? – отдышавшись от бега, спросила Юля с улыбкой.

- А я тебя жду… - виновато ответил он. – Решил цветов тебе нарвать в парке, пока ты с работы не вышла, и упал…

- Куда упал?

- В колодец, наверное, - пояснила Ксюша. – Там колодец в кустах, без люка.

- А где твои очки? – удивилась Юля.

- П-потерял… И туфлю вот тоже потерял. Я шёл по кустам, увидел красивую ветку цветущей черёмухи – а ты же любишь черёмуховый цвет! – и тут провалился куда-то в бездну. Ну, в колодец, девочка вот верно говорит. Нога застряла между труб, вывернулась, я дёргал, дёргал – нога из ботинка вылезла, а ботинок в воду плюхнулся...

- А это что? – боязливо спросила Маша, указывая на скрытую в темноте палку.

- А это… - Максим потянулся за своим «оружием», - я за ветку взялся, цветы чтобы сорвать, и вместе с ней провалился. Я решил – что пропадать цветам, решил подарить тебе.

Юля с облегчением вздохнула, отобрала у Саши веник и ударила незадачливого ухажёра по голове.

- Иди в библиотеку, горе моё луковое… Ребята, вы до дому вместе идите, хорошо? А ежели – не дай Бог! – попадётся ещё такой вот страшный-жуткий-маньякоподобный дурачок, как жених мой, вы вместе не пропадёте. Швабру потом вернёте.

Максим встал с травы, стараясь не описаться на подвёрнутую ногу, и побрёл к библиотеке, сопровождаемый ворчанием Юли и периодическими похлопываниями веником чуть пониже пояса. А Клуб читателей, дружно засмеявшись, устремился сквозь тёмный парк к выходу, громко обсуждая, как включит в следующий рассказ пережитую ситуацию.

Рассказ 7. Гости из сказки

Май вовсю заявил о себе, заставив яблони во дворе выпустить бело-розовые бутончики. Цветы ещё не собирались раскрываться, так как внезапно нагрянули ночные заморозки, но всё говорило о том, что скоро воздух наполнится их чудесным ароматом. Ветер шевелил ветками яблони, легонько царапая оконное стекло нераскрытыми цветами.

Полина, подруга Ксении, обиделась на всех и вся. Мир для девочки стал чуждым и злым, как заявила девочка (мама Полины удивилась было, откуда дочь выучила в первом классе такие сложные слова, но вовремя спохватилась – Ксения, которая училась на несколько классов старше, часто читала ей русскую классику). Причиной тому было то, что на день рождения Полины не пришли все те, кого она хотела позвать.

Разумеется, лучшая подруга, семиклассница Ксения, пришла поздравить девочку прямо в класс, да и одноклассники хором читали ей стихотворение в начале первого урока, так что к этим друзьям претензий не было. Но Полина, всё ещё жившая своими дошкольными мечтами, хотела пригласить сказочных персонажей из любимой книжки, а им, как известно, никак не пришлёшь приглашение, и выйти из книги они, увы, не смогут. День рождения Полины, по мнению самой именинницы, должен проходить с размахом, так что объяснения родителей и подруги, желавших вернуть девочку в реальность, обидели её.

После чая с тортом и весёлых танцев Полина всё ещё пребывала в расстройстве. Ксения, отошедшая в соседнюю комнату и только-только завершившая разговор по телефону, вернулась к подруге и попыталась её расшевелить:

- Да ладно тебе – не приехали принцессы! Зато ты можешь в любой момент к ним заглянуть, картинки в книжке посмотреть, пообщаться.

- Больше не люблю эту книжку! – надулась девочка. – И вообще я им все картинки закалякаю!

Ксения сдержала смешок. Обида Полины показалась ей смешной, но показывать то, что она её не поддерживает в её гневе, она не хотела.

- Пойдём погуляем? – предложила Ксения. Полина с недоверием, наклонив голову, спросила:

- А мне можно будет новые туфельки надеть?

Мама Полины закивала в знак согласия. Полина, отбросив обиду на сказочных персонажей, побежала в свою комнату переодеваться. Мама подруги что-то шепнула Ксении, и девочка, слегка склонив голову, ответила ей утвердительно.

* * *

Любимый заброшенный парк стоял в цвету – и нежно-розовые яблони с грушами, и ароматная черёмуха с её мелкими белыми капельками, и одуванчики в гуще травы провозглашали возрождение природы после зимней спячки.

Полина, ради прогулки надевшая новые розовые туфельки, любимое платье канареечного цвета и белые гольфики, шагала рядом с Ксенией, порываясь сойти с дорожки и надёргать жёлтых одуванчиков на венок. Подруга с трудом сдерживала непоседливую девочку, указывая на то, что она обязательно запачкает новые туфли и гольфы. Полина, притворно вздыхая, возвращалась на вытоптанную сотнями ног тропинку и топала за Ксенией.

Вставший из высокой травы рыцарь, громко лязгая железным нагрудником, неторопливой походкой устремился к двум девочкам. Полина, опешив, застыла на месте и, сделав пару шагов назад, спряталась за более высокую подругу. Рыцарь, вдруг громко чихнув, подошёл ближе.

- Скажите, пожалуйста, милые дамы, не видели ли вы здесь леди Полину, у которой сегодня день рождения?

- У меня день рождения, - пискнула Полина, всё ещё скрываясь за Ксенией.

- Тогда у меня к вам просьба, - протянув руку в кожаной перчатке в её сторону, громко сказал рыцарь. – Не согласитесь ли вы сопроводить меня к выходу из этого парка?

- А зачем? – недоверчиво поинтересовалась именинница.

- Я вылез из какой-то книги, и мне незамедлительно нужно вернуться домой. Моим автором является некая леди Ксения.

- Ты – сэр Бэзил из Кента? – распахнула глазки Полина.

- Поля, - одёрнула её подруга, - К незнакомым людям невежливо обращаться на «ты»!

- Так я его знаю, он же не незнакомый, - парировала девочка.

- Я прощу вам эту милую вольность, - склонил голову рыцарь. – Мне нужно вернуться в книгу, ведь персонажи без книг не живут, как и книги без своих героев.

- А если Ксюша очень-преочень попросит?

- Ах, если бы мне найти своего автора… - задумчиво протянул рыцарь. – Я бы спросил, можно ли мне жить вне истории.

- Так вот она стоит! – радостно воскликнула Полина, тыкая подругу в бок. – Ксюня, разреши ему жить тут!

- Я не могу, - сказала Ксения. – Он правду говорит, персонажи не могут долго жить вне книги.

С другого конца парка раздался весёлый крик, и, обгоняя друг друга, к странной компании побежали два мальчика. Один из них был одет в костюм шута – красно-белое домино и колпак с бубенчиками. На бегу Арлекин успевал хлопать надувной дубинкой по спине и голове своего спутника, грустного Пьеро в белой рубашке с длинными рукавами. Пьеро никак не показывал, что ему больно, но постоянно печальное выражение лица и нарисованная на щеке слеза свидетельствовали о том, что приятного в этом нет.

Подбежавшие персонажи остановились в нескольких шагах от Ксении и Полины, не рискуя подходить ближе – рыцарь, схватившись за рукоять меча в ножнах, заступил им дорогу и не подпускал.

- Ой, железный, не надо горячиться, - весело воскликнул Арлекин. – Мы, наверное, книжкой ошиблись.

- Вы не в книге, - сердито ответил рыцарь. – Вы в реальном мире.

- Кошмар… - грустно прокомментировал это Пьеро. – Нам бы вернуться к себе, пока не стало поздно.

Полина, ошеломлённая прибытием очередных гостей со страниц сказки, тихонько подёргала Ксению за ткань блузки. Слегка приподнявшись на носочках, Полина зашептала в ухо подруге:

- А если бы я принцессу вызвала из своей книги, она тоже бы пропала? Ну, если бы не нашла, куда вернуться…

Ксения молча кивнула.

- То есть я поступила неправильно, когда захотела её к себе позвать?

- Нет, не неправильно. Просто они могут быстренько выйти, не отходя далеко от своей книги. Вот если они забудут про время и задержатся слишком долго – тогда всё может кончиться плохо.

- Уважаемые персонажи! – вдруг крикнула Полина в сторону, едва не оглушив Ксению.

Рыцарь, Пьеро и Арлекин перестали пререкаться и прислушались. Полина смущённо прокашлялась и продолжила:

- Мы с Ксюшей проводим вас в библиотеку, так есть книжки. И вы, наверное, оттуда вышли, так что вас надо срочно вернуть.

Рыцарь степенно поклонился в знак благодарности, а Арлекин и Пьеро обнялись. Полина, сорвавшись с места, махнула рукой, призывая всех следовать за ней, и побежала к выходу, ведущему к библиотеке.

Ксения, весело смеясь, сказала рыцарю, всеми силами старающемуся поспеть за Полиной:

- Спасибо большое, Ваня! Это была прекрасная идея!

- Ну, мы же друзья, - смущённо сказал товарищ Ксении по Клубу читателей запыхавшимся голосом.

* * *

Полина с раскрытым ртом смотрела на то, как руководитель Клуба читателей, Юлия Михайловна (длинное розовое платье и волшебная палочка говорили о том, что она – фея библиотеки) запускает в читальный зал сэра Бэзила, Арлекина, Пьеро и двух весело смеющихся принцесс в зелёных с золотом платьях. Отойдя от двери, фея библиотеки посмотрела на Полину и спросила:

- А ты из какой книги, девочка?

Полина немного перепугалась и затараторила:

- Я настоящая девочка, я не из книги! Меня вот Ксюша привела, я сопровождала сэра Бэзила! И Арлекина! И Пьеро!

- А, это наш местный автор, Ксения! – присмотревшись к подруге Полины, лучезарно улыбнулась фея. – Заходите как-нибудь на огонёк, обсудим вашего сэра Бэзила.

Ксения попыталась сделать реверанс, чтобы показать свою признательность. Полина повторила неловкий присед за подругой. За спиной феи, в закрытом читальном зале, что-то упало, но она не обратила на это внимания.

- А что ты любишь читать, настоящая девочка?

- Ой… - растерялась Полина. – Я сама мало читаю, мне вот Ксюня рассказывает, и читает вслух.

- Я думаю, вам пора самостоятельно читать. Приходите в моё царство, в библиотеку, мы найдём, что вам почитать.

- А сказки у вас есть? – спросила Полина.

- У нас есть всё, - кивнула фея, - а если чего-то нет – вы найдёте что-то ещё, дорогая настоящая девочка. Ну, мне пора. До свидания на страницах!

Пятясь назад, фея библиотеки скрылась за раскрывшимися как раз вовремя дверями. Читальный зал затих.

- Ксюша, - тихонько позвала подругу Полина.

- Что? – отозвалась Ксения.

- Запиши меня в библиотеку, пожалуйста…

Рассказ 8. "Грустный дождик"

Возвращаясь из школы, Ксюша заметила кошку, переходящую дорогу. Эта красавица, серая в чёрную полоску, важно вышагивала по пустой улице и ничуть не боялась автомобилей, снующих туда-сюда в десяти метрах левее, на центральном проспекте. Проезд возле школы машины посещали очень редко – тут ездили лишь грузовички, доставляющие продукты в школьную столовую или увозящие сломанные парты и стулья. Кошке нечего было опасаться, и потому она спокойной, расслабленной походкой двигалась по тёплому асфальту в сторону жилых домов.

Вскочив на бетонный парапет, возвышающийся над лестницей в подвал, кошка в два прыжка преодолела немалое расстояние, и, присев, нацелилась в раскрытую форточку первого этажа. Грациозным движением, едва коснувшись выкрашенной голубой краской решётки на окне, пушистая красавица впорхнула внутрь квартиры. Ксюша улыбнулась ловкому прыжку, но тут за окном что-то упало и разбилось. Девочка было решила, что кошка что-то неуклюже опрокинула, но тут вслед за звоном осколков она чётко разобрала человеческий стон.

Подбросив на спине рюкзак, Ксения рванулась в сторону подъездной двери. Прикинув, какой примерно номер у квартиры, она нажала на домофоне тройку и кнопку вызова.

- Кто там? – ответил ей неприятный голос. Ксюша по звуку представила, что это женщина лет пятидесяти, очень злая из-за звонка.

- Извините, пожалуйста, - начала Ксюша, - у вас ничего не случилось?

- Ты что, мальчик, похулиганить решил, что ли? Что у меня случилось?

- Я не мальчик, - обиделась Ксения, - я девочка. Я услышала, что у вас что-то разбилось, когда кошка вскочила в квартиру!

- Какая кошка, мальчик? – злобно спросила женщина, проигнорировав первую часть реплики. - У нас кошек нет, ты что-то путаешь!

Значит, не та кнопка, поняла Ксюша. Нумерация квартир, скорее всего, идёт в обратном направлении, и звонить надо в первую.

Набрав единицу и снова надавив кнопку вызова квартиры (немного сильнее, чем в первый раз, так как внутри начало ворочаться какое-то волнение), Ксюша стала переминаться с ноги на ногу. Дверь вдруг пискнула механическим звуком, и наружу высунулась очень высокая и полная женщина в испачканном цветастом халате, с растрёпанными волосами и выбивалкой для ковров в руке.

- Девочка, ты тут мальчишку не видела? – спросила женщина у Ксюши. – Голос у него ещё такой противный, писклявый такой…

- Нет, не видала, - ответила Ксюша, понизив тембр. Получилась какая-то взрослая, уверенная в себе девушка.

- Ну, если я его найду, я ему уши-то откручу… - вполголоса прошипела женщина. Ксюша, воспользовавшись тем, что жительница третьей квартиры принялась вглядываться вдаль, ища «хулигана», юркнула в подъезд.

Торопливо поднявшись по небольшой лестнице, Ксюша позвонила в дверь первой квартиры. Она гордилась собой за то, что верно определила по окну номер квартиры. За дверью зашаркали старческие шаги, и замок стал медленно, со скрипом, отпираться.

На лестничную площадку выглянула маленькая старушка. Ростом она была где-то с первоклассницу Полину, подружку Ксении. Одна рука бабушки опиралась на тросточку, а вторая была замотана тряпицей.

- Здравствуйте! – громко поприветствовала её девочка. Из-за правой ноги старушки выглянула та самая кошка, что запрыгнула в окно на глазах у Ксении.

- Здравствуйте, здравствуйте… - слегка улыбнулась пожилая женщина. – Тебе кого, девочка?

- Я была на улице сейчас, увидела, как ваша кошечка в окно залезла. А потом что-то упало и разбилось, потом кто-то застонал, как будто от боли.

- Ой, девочка, а это я была, - удивилась старушка, кивая на замотанную платочком руку. – Только как ты услыхала-то, я же далеко от окна была?

- Не знаю, - пожала плечами Ксюша.

- Да ты проходи, не стесняйся, - предложила бабушка. Ксения прошла в узкую прихожую, и старая женщина прикрыла дверь, так же медленно возясь с замком. Ксения огляделась.

На вешалке тёмно-коричневого цвета с облупившимся мутным лаком, произведённой ещё до рождения не только Ксюши, но и её родителей, висела одинокая серая зимняя куртка. На спине у этой куртки красовалась широкая прореха, будто старушка зацепилась за гвоздь и попыталась вырваться из его цепкой хватки. Между порванными полосками ткани торчала клочковатая синтепоновая набивка.

Чуть дальше по коридору, ведущему из прихожей в комнату, Ксюша увидела стопку книжек. Красные и синие твёрдые обложки чередовались с белыми и бежевыми корешками тоненьких брошюр толщиной с общую тетрадь. Разувшись, Ксения подошла ближе и прочла на обложке верхней книги имя и фамилию – Галина Яковлева. На задворках памяти всплыло стихотворение этого автора, которое запомнилось ей в самом раннем детстве:

По улице крадётся дождик,

Он плачет горько и навзрыд

Найти свой домик он не может,

И всем упорно он твердит:

«Вы не видали мою тучку?

Такую, с чёрной полосой?»

Но люди безразличной кучкой

Сбежали от него гурьбой…

Я смело к дождику шагаю,

Мне жалко дождик проливной,

И предлагаю ему чаю

С печенькой, мёдом и халвой.

Дождь успокоился немножко,

Ни капельки в его глазах

И посмотрела я в окошко –

Он растворился в облачках…

За спиной Ксюши мяукнула кошка, и она сбилась. Хозяйка квартиры по-доброму шикнула на свою любимицу:

- Жанна, ты же покушала уже! Не проси, а то станешь толстенькая, в окошко не пролезешь.

Подняв глаза на куртку, висевшую на вешалке, старушка смутилась и попыталась повернуть её так, чтобы не было видно дыру. Ксюша отвела глаза, чтобы не заставлять её чувствовать эту неловкость, но тут же опомнилась и снова подняла взгляд:

- Ой, вы же поранились, наверное?

- Да пустяки, девочка, - махнула старушка рукой, на которой не было платочка. – Стаканчик разбился, я осколком палец порезала. До свадьбы заживёт.

- Давайте я посмотрю! – с жаром воскликнула Ксения. – Нет, я не врач, конечно, но всё равно надо проверить.

- Ну ладно, - улыбнулась женщина. – У тебя глазки молодые, посмотри, может, там пылинка какая застряла.

Размотав выцветший, многократно выстиранный платок, Ксения проверила ранку на руке старушки. Порез действительно был пустяковый, но Ксюша настояла на том, чтобы сменить платочек на бинт. Хозяйка квартиры неспешно прошла в комнату и принесла коробку из-под обуви. Открыв крышку, Ксюша обнаружила аккуратно разложенные и перевязанные резиночками коробки с таблетками, бутылочки с йодом и зелёнкой, бинты и вату. Попросив разрешения открыть йод, Ксюша обработала рану и надёжно, но не слишком туго замотала палец бинтом. Конец марлевой ленточки она, как учила мама, разрезала вдоль и разорвала на две половинки, каждая из которых теперь стала завязкой. После закрепления узелка Ксюша отрезала лишние концы бинта и машинально подула на палец бабушки.

- Ой, - осеклась Ксения, - я по привычке…

Старушка тихонько захихикала и махнула здоровой рукой:

- Не извиняйся, девочка. Я, когда сыновья мои маленькие были, тоже на пальчик дула, если они порежутся или занозу поймают.

- Меня Ксюша зовут, - опомнилась девочка.

- А я – Галина Владимировна, - представилась собеседница Ксении.

Кошка Жанна, всё это время молча сидевшая и наблюдавшая за действиями девочки, подошла ближе и потёрлась об её ногу. Ксюша восприняла это, как добрый знак – животное приняло её.

- Ну, я пошла? – заговорила Ксения. Старушка, замахав тонкими ручками, принялась мотать головой:

- Нет, ты чего? Ты же мне палец вылечила, доброе дело сделала. Давай чайку с тобой попьём, поговорим.

Ксюша сорвалась с места и под взглядом ничего не понимающей Галины Владимировны убежала в прихожую. С собой она притащила куртку хозяйки квартиры и свою сумку.

- Я попью с вами чаю, спасибо огромнейшее. Вы поставьте чайник, а я пока вам курточку зашью – у меня нитки с собой есть, с домоводства иду как раз.

- А ты умеешь? – лукаво улыбнулась Галина Владимировна.

- Конечно! – воскликнула Ксения и снова сорвалась с места, скрывшись в прихожей. Кошка Жанна недовольно скривила мордочку и сделала пару шагов назад, не желая попадать под потоки воздуха от мельтешащей туда-сюда гостьи.

В дверях показалась Ксения, держащая в руках свою кофточку. Тёмно-зелёный кардиган с коричневой оторочкой взлетел в руках своей хозяйки, и Ксения продемонстрировала Галине Владимировне тоненький шов, тянущийся от манжета по всему рукаву почти до локтя.

- Это мы с моей подругой, Полиной, в лес по грибы ходили, а я за сучок зацепилась. Там же, в лесу, нитку с иголкой взяла и зашила. Я умею красиво шить, честно-пречестно!

- Ну, что ж, если тебе не затруднительно – зашей, - согласилась старушка.

По старой привычке, полученной ещё от бабушки Ксении, девочка решила подложить под куртку что-то твёрдое, типа распорки. Попросив разрешения взять книгу из стопки в коридоре, Ксения подсунула её под место будущего ремонта, но тут же с недоумением достала.

С задней стороны обложки, рядом с текстом «Галина Яковлева – Избранные стихи для детей» на неё смотрела хозяйка квартиры, Галина Владимировна, только лет на двадцать моложе. Светлые весёлые глаза писательницы не изменились до сих пор, лишь лицо стало старше и чуточку грустнее. Старушка заметила удивлённый взгляд девочки и прокомментировала тихонько, словно нехотя:

- Это я, да. Издательство недавно решило перевыпустить старые детские книжки, и моя тоже попала в списки. Это мне контрольный экземпляр прислали – в тонком формате и в виде большой книжки-игрушки. Вот если открыть первую страницу, там будет грустный…

- … дождик! – поражённым голосом сказала Ксения. – Мне всегда нравилась концовка этого стихотворения:

На подоконнике я села

И говорю за тучки край:

Ты возвращайся в гости смело

Попьём с тобой с печеньем чай!

- Ты знаешь наизусть это стихотворение? – удивилась Галина Владимировна. Ксения кивнула.

Зашивая порванный кусок на куртке, Ксюша заговорила:

- Это как-то странно, но есть некоторые вещи, которые человек помнит всю жизнь. Моя мама, например, всегда помнит рецепт имбирного печенья, даже в книжку заглядывать не надо. Мой учитель помнит наизусть стихотворение «Свеча горела», а я вот, получается, помню ваше. Мне его в детстве читали, и потом я, когда научилась читать, его снова нашла и перечитала. Оно врезалось в память настолько, что меня ночью разбудить можно – и я его расскажу.

- Нет, я не потому удивилась, - улыбнулась хозяйка квартиры. – В наше время дети не очень охотно читают, всё телевизор у них на уме, да игры в телефоне. В моё время деток от книги оттащить нельзя было, во двор погулять выгнать, потом за книгу не усадить – дневали и ночевали на улице, а нынче ни во двор играть не отправишь, ни книгу почитать…

Ксения тихонько хихикнула. Было очень забавно слышать от известной писательницы те же слова, что она не раз слышала от своей бабушки. Конечно, нельзя было с уверенностью сказать, что молодое поколение потеряно, но Ксения понимала – читают сейчас единицы, и даже многим взрослым сложно привить эту привычку. Максимум, что читают некоторые её соседи – это объявления на подъезде.

- А знаете, я ведь никогда не читала что-то другое вашего авторства, - вдруг выпалила Ксюша. Пожалев о таком внезапном откровении, высказанном вслух, она смутилась и снова уткнулась в зашиваемую куртку. Галина Владимировна уже в сотый раз улыбнулась своей доброй и тёплой улыбкой:

- Так возьми книжку, которую в руках держишь! Там много чего из моего творчества. Потом отдашь, если вдруг не понравится или место занимать будет. У меня вон, целая стопка таких. Я сама время от времени перечитываю.

- Правда? – удивилась Ксения. Старушка кивнула:

- Ну, я же больше ничего не написала после… - она помолчала немного. - Я имею в виду – лет десять назад я перестала писать, вот и читаю всё, что успела насочинять.

Ксения хотела задать ещё кучу вопросов, но осеклась, вспомнив, что зашла сюда совершенно случайно, проследив за кошкой, а теперь сидит и рассуждает о читающей молодёжи. Сделав последний стежок, она встала и принялась неловко переступать с ноги на ногу. Смущение вызывала сама ситуация – она пришла в гости к старушке, оказавшейся известной писательницей, и в результате зашила ей куртку, ожидая чая.

- Да ты присядь, скоро пить чай будем. С печеньем, с имбирным как раз, - сказала Галина Владимировна.

Кошка Жанна, севшая возле хозяйки, будто поняла всё, что было сказано, и зажмурилась в знак согласия.

Рассказ 9. У всех свои таланты

Дожди уже порядком надоели всем, но прекращаться и не планировали. Ксения придумала сказку про зонтики, которые устали работать и начали планировать побег. Главный зонт, высокий чёрный старик, рассказывал молодым коллегам, низкорослому цветастому мальчику и красивой стройной красной девочке о том, как он видел целый месяц дождей, и молодёжь ахала от удивления. Мальчик-зонтик, недавно появившийся в доме, вообще испугался такой сложной работы. Девочка, уже прожившая здесь год, спокойно отнеслась к рассказу, но всё равно диву давалась от того, что старший товарищ отработал целый месяц без выходных.

Выскочив из дома, Ксюша раскрыла свой разноцветный зонт и аккуратно, обходя большие лужи, пошагала в школу. Дождь был не очень сильным – его скорее можно было назвать назойливым. Капли падали на землю будто нехотя, не разлетаясь в разные стороны, а оседая сразу же, впитываясь в чёрную грязь, выжженный солнцем асфальт и стекая зелёным стеблям травы. Лужи ловили падающую с неба воду как-то хаотично, то тут, то там вздрагивая круглыми вмятинами на своей глади. Вяло текущие по тротуару ручейки впадали в большую лужу (или «Царь-лужу», как её уже окрестили Ксения и её подруга, первоклассница Полина), заставляя её распространяться всё шире и шире по автомобильной парковке. Один недоумевающий автолюбитель, вставший в середине Царь-лужи, распахнул было дверь своей «Тойоты», но, оценив расстояние до конца разлитой по асфальту воды, захлопнул её и завёл мотор, чтобы иметь возможность выйти из машины, не замочив ног.

Сегодня был важный день – Ксения уговорила свою новую знакомую, писательницу на пенсии Галину Владимировну Яковлеву, прийти к ним в школу и рассказать о своём творческом пути. Весьма прискорбным был тот факт, что творчество пожилой женщины знали лишь учительница русского языка и литературы, Ксения да пара старшеклассников, которые читали стихи Яковлевой в детстве. Некоторые из соседей писательницы вообще не предполагали, что рядом с ними живёт человек, написавший несколько книг и в своё время выступавший по телевизору и печатавшийся в областной газете.

Войдя в школу, Ксения остановилась, чтобы стряхнуть капельки с зонта, и тут её кто-то толкнул в спину. Встрепенувшись, она оглянулась, но не заметила в толпе входящих в здание школьников, кто конкретно её ударил. Суета вокруг не давала вглядеться в лица, и Ксения просто замерла на месте в недоумении. Где-то вдали она заметила, как её друзья, два Саши, схватили за руку её одноклассницу Дину Камышину. Махнув рукой на мальчишек, которые снова придумали какие-то странные игры, Ксюша отвернулась от всех входящих, складывая зонтик и стараясь не намокнуть.

Открыв дверь в класс, Ксюша оторопела от внезапных аплодисментов. Одноклассники, правда, сразу перестали хлопать, и девочка поняла, что встречали овацией точно не её. Смутившись, она юркнула на своё место и села, залившись краской и спрятав лицо в сумке. Вскочивший с места одноклассник Ксении, двоечник Гриша, встал «на ворота» и стал наблюдать в щёлочку между приоткрытой дверью и косяком. В класс вошла учительница, и Гриша спрятался за её спиной и проскользнул к своей парте. Снова заняв своё место, Гриша достал из-за пазухи книгу (на полке у доски, откуда убрали весь мел, было пустое место, и Ксюша поняла, где он её взял) и, выглянув в коридор, сверился с портретом. Видимо, узнав по фотографии Галину Владимировну Яковлеву, он поднял руки вверх, как дирижёр, и тут же их опустил.

В класс вошла писательница, и все одноклассники Ксении громогласно зааплодировали. Следом за Галиной Владимировной в кабинет зашла, глядя в пол, Дина Камышина. Подняв глаза, она с внезапной злостью что-то буркнула Ксении. У Ксюши отчего-то всплыла в памяти картина из начала учебного года. Она как раз заканчивала писать своё сочинение на заданную тему, а Дина, ехидно посмеиваясь, решила пожаловаться учителю – мол, тут из Пришвина всё списано, это не она сама писала. После похвалы в адрес юной писательницы от учительницы литературы, Евгении Дмитриевны, Дина надулась и не разговаривала с Ксенией неделю.

Так вот в чём дело! Это она решила, что Ксения задаётся и специально позвала в класс Галину Яковлеву, чтобы похвастаться и снова заслужить похвалу. И в спину на входе в школу толкнула её именно она – мстительно и злобно. А мальчишки, что увлекли её в сторонку и поговорили, увидели этот поступок и заступились за подругу.

У Ксении на душе вдруг стало горько и гадко. Она всегда старалась во всём и всегда поступать в жизни правильно – и тут её одноклассница решила, что она просто гонится за славой и хочет унизить её лично. Так бывает – ты делаешь что-то хорошее, а потом кто-то решает, что ты хочешь за это признания, денег или известности. А ты всего-навсего хотел сделать добро – от чистого сердца, а не ради медалей или популярности среди знакомых. Никто и никогда не завидовал Ксении до такой степени, что желал зла, поэтому внутри девочки клубочком ворочалась обида на Дину.

Поймав взгляд своей новой знакомой, Ксения вдруг встрепенулась и повеселела. Внутренний голос сказал ей, что она всё сделала правильно, а то, что подумают, уже на совести этих самых «подумавших». Для себя она не опозорилась ни на крошечку – она просто хотела познакомить одноклассников с интересным человеком, а ещё вернуть Галину Владимировну из прошлого в настоящее. Стараться для других – это очень приятно.

- Здравствуйте, дети… - робко начала Галина Владимировна. Общаться с людьми она уже отвыкла, предпочитая общество своей кошечки Жанны и одиноко проводя вечера у телевизора. Смущение от аплодисментов, видимо, всё ещё не отпускало писательницу, и она не рискнула громко заговорить с классом.

- Здравствуйте! Добрый день! Здравствуйте, Галина Владимировна! – загалдел класс, заставив собеседницу немного сжаться на стуле. Взяв себя в руки, писательница смущённо улыбнулась и продолжила:

- Здравствуйте, дети! Меня зовут Галина Владимировна Яковлева, я детская писательница и поэт. Я уже давно не писала ничего нового, но, если вы читали мои старые книжки – спасибо вам большое. Я старалась писать и для вас, дорогие мои.

Все присутствующие зааплодировали.

- Расскажите мне о себе, - предложила Яковлева. – Чем вы живёте, что вы любите читать, чем увлекаетесь?

- Ксеню спросите! – крикнул кто-то с задней парты. – Она у нас тоже писатель!

Кто-то громко засмеялся, но Галина Владимировна помотала головой:

- Ксению я знаю, и с ней уже пообщалась пару денёчков назад. А вот о вас я не знаю. Вот ты, девочка, расскажи о себе.

Пальчик руки Галины Владимировны указывал на Камышину, сердитым шёпотом рассказывающую что-то соседке по парте.

- Я? – удивилась Дина.

- Ну да, ты. Как тебя зовут, чем ты увлекаешься в свободное время?

Девочка встала с места и, вздохнув, затараторила:

- Меня зовут Дина, моя фамилия Камышина. Я учусь в седьмом классе…

- Погоди, погоди, - улыбнулась писательница. – Ты как будто заученный текст говоришь. Скажи что-то от души.

Дина смутилась, прокашлялась и вдруг выпалила:

- Меня зовут Дина, и я очень люблю бальные танцы! Я на соревнованиях недавно выступала, бронзовую медаль получила! Вот! А вы все, - она обернулась на притихших одноклассников, - не знаете об этом! Я тренируюсь, тренируюсь, и никто не оценит!

Внешне спокойная, она внезапно топнула ножкой и разревелась. Ксения вскочила с места, обняла одноклассницу, и Дина уткнулась в её плечо, вся дрожа от слёз. Ксения вспомнила, что в прошлом году не была на выступлении Дины, хотя она приглашала одноклассников на концерт.

- Как же никто? – смутилась учитель русского языка и литературы, Евгения Дмитриевна, вставая из-за парты. – Твоё фото скоро повесят в коридоре, школа тобой гордится!

- Повесят? Фото? – раскрасневшаяся Дина подняла голову и посмотрела на учительницу. Евгения Дмитриевна кивнула.

Галина Владимировна, расстроившаяся из-за внезапного срыва Дины, встала с места и подошла к девочкам. Погладив Дину по плечу, она тихонько сказала:

- Ты молодец. Не скрывай никогда того, что ты лучшая в чём-то особенном, рассказывай о себе, ведь это твоё любимое дело. У всех свои таланты, и это надо развивать, а если о тебе кто-то знает и ценит это – это стимул идти дальше и достигать большего.

Класс тут же взорвался многоголосием:

- А я в авиамодельный кружок хожу! А я на олимпиаде по английскому участвовала! Я свистеть могу красиво! Я на пианино играю! А я могу на руках ходить, вам показать?

* * *

- Прости меня, - сказала Ксения Дине, когда класс вышел на переменку в коридор. За окном всё ещё шёл дождь, но где-то далеко, на горизонте, сквозь мрачные тучи пробивались лучики солнца.

- За что? – не поняла девочка.

- Ну, просто так. Ты решила, наверное, что я задаюсь, раз меня Евгения Дмитриевна хвалит, да ещё эта её просьба привести Галину Владимировну в школу… Я же не хотела никому зла.

- А ты меня прости за то, что толкнула. Ну, я поняла, что перестаралась - меня твои рыцари защипали, синяк останется…

Ксения рассмеялась и протянула мизинец Дине.

- Мир, дружба?

Дина схватилась за её мизинец своим и тоже искренне улыбнулась.

Рассказ 10. Пробка на трассе

Иногда в жизни начинающего писателя бывает так, что невозможно написать ничего нового, хотя очень хочется это сделать. Не для того, чтобы благодаря этому кому-то понравиться и ждать аплодисменты. Такое однажды подумала про Ксюшу её одноклассница, Дина Камышина, но это было заблуждением — сравнивая себя с другими авторами, которых любила читать, Ксения смущалась и всегда говорила, что пишет "средненько". Аплодисменты и популярность очень сковывали Ксению, и она не могла от волнения совладать с собой. Возможно, потому она даже стеснялась называть себя "начинающим писателем".

Причина того, что Ксюше хотелось написать рассказ, была в другом — просто в её голове роились идеи, как жужжащие назойливые пчёлки, и хотелось скорее выпустить их, превращая в слова на бумаге. Конечно, приятно было бы закончить рассказ, закрыть тетрадку и с облегчением вздохнуть. Может быть, можно и похвалить себя за то, что не испугалась трудностей, довела дело до конца и создала что-то красивое.

Ну, подумала Ксения, вознаграждение всё-таки есть. Перед ней, между учебником географии и дневником, лежала конфетка "Трюфель". Это стало традицией — Ксения очень любила эти конфеты, а в творчестве такой стимул был очень кстати. Только дописав сказку или рассказ, Ксения давала себе разрешение съесть "сладкий приз". Конечно, она могла в любой момент побаловать себя этой конфеткой и без повода, но традиция есть традиция.

На улице было очень хорошо. Начавшаяся было слякотная и мокрая осень превратилась в неожиданное потепление — несмотря на то, что температура не поднималась выше десяти градусов, тёплое солнышко и безветренная погода позволили школьникам во время больших переменок погулять на улице и поиграть в догонялки или футбол. Конечно, такие развлечения привлекали лишь мальчишек, но и девочки не пожелали сидеть в здании. То тут, то там школьники сбивались в стайки и беседовали или просто наслаждались тёплым днём. Вот, взглянув в окошко, Ксения увидела, что сидящие на скамейках в тёплых курточках одноклассницы тихонько хихикали над мальчишками, которые, хвастаясь перед ними своими умениями, не рассчитали силы и загнали мяч на дерево. Кое-где расселись старшеклассницы, довольно щурясь от ярких лучей солнца, и свысока смотрели на "неразумных малышей", которыми им казались ученики средней школы — как будто забыв, что были такими же "маленькими" пару лет назад. В школе оставались лишь немногие школьники — те, кто решил подготовиться к следующему уроку, почитать книгу, или, как Ксения, заняться своими делами в тишине.

Большая перемена теперь стала для Ксюши "периодом для творчества" — за то время, что её одноклассники тратят на поход в столовую или беготню по стадиону на улице, она могла потратить на написание очередного рассказика. Очень часто вдохновение настигало её ещё на одном из уроков, но вот открыть свою заветную тетрадку она раскрывала только тогда, когда могла полностью погрузиться в творчество и подумать над какими-нибудь образами.

На каждой большой перемене Ксения старалась написать хоть что-то, хотя бы начать историю, а дописать уже дома или в библиотеке, в кружке единомышленников. Увы, но именно в этот четверг вдохновение не приходило. Сначала она хотела написать какую-нибудь сказку, чтобы порадовать свою подружку Полину. Как-то раз Ксения сочинила забавный рассказ о маленьких человечках, которые живут в школьных портфелях. Ксюша придумала, что они запутывают в кармане у школьников наушники, обвязывая ими ручки и ключи; воруют завалявшиеся в сумке монетки и тратят на сладости, а ещё жуют корешки книг и обложки тетрадок. Когда Полина прочитала эту сказку перед всеми на классном часе, остальные первоклассники были очень поражены, а в школе начались постоянные разговоры об этих человечках. Даже те, кто учился старше Полины, прослышали о "легенде гномиков" и в шутку рассказывали младшим школьникам, как эти человечки попались им на глаза, но убежали и не дали себя поймать. По школе тут же прокатилась мода на поиски этого маленького народца. Более того — нередкими стали случаи, когда школьники рассказывали взрослым о человечках на полном серьёзе, например, оправдываясь за забытые домашние задания или грязь в тетради. Хорошо ещё, что автора рассказов Полина не выдала — иначе проходу Ксении не давали бы все ребята, от первого до пятого класса, а слава Ксении не нравилась. Более того — ей казалось, что те, кто услышал о маленьких человечках, будут уверены, что сама Ксения с ними дружит и может познакомить с ними.

Но сказочные сюжеты не шли сегодня в голову. Однажды Ксения даже задумала написать страшилку, но сама напугалась выдуманных персонажей и порвала все странички в тетрадке, которую задействовала для творчества. Страшные рассказы с тех пор стали для девочки запретной темой. Ксения не могла спать пару ночей после того, как живо и красочно представила себе ужасное чудовище, прячущееся в мрачной и тёмной котельной их школы. Все звуки, что доносились оттуда, теперь казались Ксении глухим рычанием вместо бурчания воды в трубах. Однажды, услышав шипение сбрасываемого пара, Ксюша в страхе убежала, так как в её воображении страшное чудище расправило крылья и поползло из котельной наружу. После этого она решила, что ужастики она тоже писать не станет.

Конечно, можно было бы вернуться к старым, проверенным сюжетам. Любимый персонаж Ксении, доблестный рыцарь сэр Бэзил из Кента, всё шёл и шёл к своей цели из рассказа к рассказу, но писать об очередном его приключении тоже не хотелось. Однако первоклассница Полина, ставшая самой главной поклонницей этой приключенческой истории в рассказах, недавно призналась, что ей жалко рыцаря, и попросила, чтобы "сэр отдохнул от похода". Желание читателя для писательницы Ксении было законом, и у сэра Бэзила из Кента начались каникулы в мирной деревне.

Отвлекаясь на уроки, Ксения всё равно старалась сохранить свой настрой на написание нового произведения. Математика почти что вдохновила её - захотелось сочинить рассказ о гениальном мальчике, решающем в уме сложные примеры, но сама Ксения, увы, была не такой уж способной в расчётах. Она не смогла придумать, как себя должен чувствовать очень умный математик, что играючи умножает друг на дружку четырёхзначные числа, и эту идею решила пока не воплощать в историю на бумаге. Оставив, на всякий случай, место в тетрадке на эту идею, чтобы не забыть о ней и вернуться позднее, Ксения достала учебник для следующего урока.

После урока биологии Ксения придумала историю о птице, потерявшейся в небе, но ближе к концу урока передумала — учитель рассказал, что перелётные птицы безошибочно находят дорогу домой, даже улетев далеко на юг на зимовку. Идею потерявшейся птички Ксения даже не стала записывать — получится какая-то глупенькая героиня, которая ведёт себя странно и нелепо. Теперь, сидя после урока географии, Ксения вновь задумалась о приключениях сэра Бэзила, несмотря на то, что совсем недавно разрешила своему герою отдохнуть. Прокручивая в голове идеи о компасе (или чудесном чувстве, что имеется у перелётных птиц и даёт им возможности находить путь домой) и возможности их применения средневековым рыцарем, Ксения погрузилась в процесс сочинения истории.

В класс украдкой пробралась Полина — в первом классе уже закончились уроки, и она пришла проведать подругу. Увидев, что Ксения в раздумьях склонилась над тетрадкой, она тихонько подкралась к её парте и заглянула через плечо.

- Опять сказку пишешь? Про гномиков?

- Ой, Поля, напугала! - вздрогнула девочка. - Ну да, хотела что-то написать, но что-то в голову ничего не идёт.

- У тебя в голове сейчас как будто пробка на трассе? - спросила Полина. Ксения рассмеялась:

- Почему пробка?

- Ну, папа рассказывал, что иногда он едет поздно с работы, и машины, которые едут перед ним, останавливаются прямо на дороге, стоят на месте и не двигаются. Это потому, что слишком много машин едет в одну сторону, а светофорчики не разрешают всем сразу поехать — надо пропускать другие машины на перекрёстке, которые поперёк едут. Это называется "пробка на трассе", папа сказал.

Ксения задумалась. А ведь малышка Полина сейчас совершенно верно заметила — в голове у неё сейчас была пробка из идей для рассказов, и они не могли проехать потому, что их слишком много. Ведь правда — если дел слишком много, надо всё делать по очереди. Надо взять себя в руки и дать зелёный свет одной из мыслей, чтобы все остальные проехали следом.

Ксении вдруг пришла в голову сценка из какого-то мультфильма. Там глубоко задумавшийся персонаж ходит из стороны в сторону, и вдруг останавливается на месте. Он поднимает палец кверху, и тут над его головой появляется лампочка, которая начинает ярко светиться — значит, в его голову только что пришла идея. Сейчас Ксения очень живо представила себе, что такая же лампочка появилась и над её головой. Загорелась она не ярким жёлтым светом, а мягким зелёным — как разрешающий сигнал светофора. Обдумав все свои идеи, она решила, что всё-таки ни одна из них не годится.

Сейчас она представила себе такой образ: маленький автомобиль, который стоит в пробке и мечтает о том, что доедет домой, в свой гараж, и ляжет спать. И тогда маленький автомобиль начинает мечтать о том, что у него вырастут крылья, как у самолёта , и он сможет взлететь и без проблем добраться до дома.

Стой, Ксюша, сказала она сама себе. Живые автомобильчики — это идея её друга, Саши. Она любила читать его рассказы о разумном "Мерседесе" и его верном спутнике "Москвиче", и их приключениях на гонках с другими живыми машинами. Некрасиво будет писать рассказ о том, что намного лучше придумывает её товарищ. Конечно, у его персонажей точно не бывает крыльев, но всё же живые автомобили — это его герои, даже если он не обидится на то, что Ксения их использует в своих рассказах. Выдуманная зелёная лампочка поморгала над головой своей хозяйки и засияла чуть ярче. А что, если...

- Поля, давай сегодня сходим в библиотеку.

Полина оторвалась от разворачивания "трюфеля" и удивлённо уставилась на старшую подругу.

- В библиотеку? А я ещё не дочитала про Карика и Валю, пока не буду сдавать!

- Нет, мне надо поговорить с моим другом Сашей. Я хочу ему предложить соавторство.