Крошка Судьбы, или Эпическая битва за инвентаризационную единицу

Глава 1

Седьмой Эон клонился к закату.

Над Пекарней Последнего Рассвета, вознесенной на шпиль из обожженного кирпича посреди Выжженных Равнин Заветривания, бушевала магическая буря. Багровые тучи, пахнущие корицей и озоном, скручивались в воронку над самой крышей. Там, где черепица плавилась от остаточных эманаций Великой Выпечки, стоял Он.

Свежий багет.

Его золотая, хрустящая корочка сияла внутренним светом Древних Богов Хлеба. Семена кунжута по бокам испускали мягкое эфирное мерцание. От него исходил первозданный аромат — запах дома, которого никогда не было у сиротки Хуаниты. Она чувствовала его за три лиги, сквозь пыль мертвых городов и вой заблудших банши. Руна Голодного Желудка, выжженная на ее ключице в день побега из Приюта Тысячи Слез, пульсировала адской болью, притягивая девочку к источнику абсолютной калорийной мощи.

Хуанита ступила на крышу. Ее босые ноги, закаленные пеплом пустошей, оставляли светящиеся следы на раскаленном камне. В руках она сжимала обломок ржавой арматуры, некогда бывший зубом павшего дракона-людоеда. На ней болтались лохмотья королевского бархата, украденные с пугала.

— Я пришла за тем, что принадлежит мне по праву пустой тарелки! — крикнула она, перекрывая рев ветра. Голос ее вибрировал на частотах, разрушающих слабую плоть.

Из тени кирпичной трубы выступила она. Верховная Хранительница Молочного Отделения, Магистр Взбитых Белков, горничная Глафира.

На ней был чепчик из мифрила, накрахмаленный до остроты гильотинного лезвия. Передник сверкал девственной белизной, защищенный печатями «Анти-Пятно» седьмого круга. В правой руке Глаша держала боевую швабру со сменными наконечниками из осинового дерева.

— Руки прочь от инвентаризационной единицы, дитя помоек, — прогудела Глаша. Земля под ее тяжелыми войлочными тапочками пошла трещинами. — Этот хлеб предназначен для утренних VIP-бутербродов Лорда-Коменданта. Твое место — в котле с перловкой.

— Перловка?! — взвыла Хуанита, исторгая из глаз слезы чистой соленой кислоты, прожегшие новые кратеры в крыше. — Ты смеешь предлагать мне серое унытие злаковых низин, когда здесь, перед нами, само воплощение Мякиша Судьбы?!

Глаша ударила древком швабры о камень. Раздался гул соборного колокола.

— За чистоту кухонных порядков!

Она сорвала с пояса флакон с надписью «Белизна». Содержимое — концентрированная эссенция хлорки Первородного Хаоса — рванулось вперед слепящей белой молнией. Жидкость растворяла пространство, обращая материю в ничто.

Хуанита нырнула рыбкой, прокатилась по оплавленной черепице, чудом разминувшись с верной смертью, и метнула свой кусок арматуры. Осколок зуба дракона вонзился прямо в центр пушистого помпона на тапочке Глаши.

Горничная пошатнулась. Нарушилась циркуляция маны в ее ногах.

Воспользовавшись секундным замешательством, сиротка вскочила. Она не стала тратить силы на сложные заклинания. С диким, первобытным воплем девочки, которую слишком часто заставляли мыть посуду, Хуанита бросилась на врага.

Начался танец клинков. Швабра рассекала воздух со звуком штормового порыва, пытаясь снести голову дерзкой. Хуанита уклонялась, используя акробатику уличных крыс: она бегала по отвесным стенам дымохода, прыгала через огненные гейзеры лопнувших труб. Каждый раз, когда швабра опускалась, девочка была уже в другом месте, а ее арматура высекала синие искры из древнего кафеля.

— Твой крахмаль предаст тебя! — рычала Хуанита, уворачиваясь от струи кипятка, выпущенной встроенным в швабру соплом. — Идеальный порядок — это лишь клетка для голодного духа!

— А твоя свобода смердит недельными носками! — парировала Глаша, переходя в глухую оборону и чертя на крыше защитный круг мокрой тряпкой. Круг вспыхнул ультрафиолетом.

Силы покидали горничную. Войлочные тапочки дымились от напряжения. Хуанита же питалась отчаянием. Она видела цель. Золотистый бок багета манил, обещая утолить вековой голод.

Собрав остатки магии, Глаша применила свое ультимативное умение — «Вихрь Полоскания». Из центра ее боевой швабры вырвался торнадо из ледяной воды и центробежной силы.

Но сиротка сделала то, чего не предусматривал ни один трактат по тактике Высокого Фэнтези. Вместо того чтобы бежать, она упала на колени. Прямо в поток. Вода сбила ее с ног, потащила по крыше, разрывая кожу на ладонях. Но Хуанита летела прямиком к цели.

Она врезалась в основание багета.

Удар отбросил ее назад, сломав два ребра. Но пальцы сомкнулись на теплой, пружинящей мякоти.

Мгновение тишины накрыло Пекарню. Буря стихла. Даже вороны замерли в воздухе.

Глаша опустила швабру. По ее идеальному переднику медленно расползалось пятно холодного пота. Система дала сбой. Прописанный сценарий битвы предполагал защиту объекта любой ценой, но протоколы не знали, как реагировать на экзистенциальный ужас проигрыха прислуге оборванке.

Хуанита поднялась. Кровь смешивалась с мучной пылью на ее лице, превращаясь в боевую маску древних королей. Она прижала багет к груди.

Девочка отломила дымящийся кончик. Поднесла ко рту.

И съела.

Раздался звук, подобный треску мироздания. Это ломалась тысячелетняя печать на силе истинного насыщения. По подбородку Хуаниты потекла крошка.

Она облизнулась. В ее глазах больше не было голода. Только холодное, спокойное пламя победителя.

— Мой ход, — тихо сказала сиротка.

Глаша выронила швабру. Упав на колени, Верховная Хранительница поползла вперед, молитвенно сложив руки: — Госпожа... Смилуйтесь... Возьмите меня в паству... Научите меня этому взгляду человека, которому нечего терять... У меня в подсобке есть еще вчерашний бородинский и немного маргарина...

Хуанита переступила через поверженную жрицу чистоты, прижимая к себе остаток священного хлеба. Где-то внизу, в Выжженных Равнинах, тысячи таких же сирот поднимали головы, услышав зов своего нового, очень сытого божества.