Критическая масса

Пролог

Закладка:

Критическая масса

Критическая масса

Дэниел Суарез

Cover

5 МАРТА 2038 ГОДА

Адедайо Адиса смотрел на голографическую модель Земли, полупрозрачно висевшую перед ним в воздухе. Взмахом руки он изменил красную линию, скользившую по поверхности виртуальной атмосферы планеты, — линия резко устремилась вниз и упёрлась в поверхность модели. Ещё одна корректировка — и линия снова отскочила обратно в космос. Жест за жестом давали один и тот же результат: либо сгорание при входе в атмосферу, либо уход обратно в пространство. Ни одна итерация не приводила к устойчивой орбите вокруг планеты.

Сзади по палубе послышались шаги, затем завертелось колесо герметичного люка жилого отсека — дверь со скрипом отворилась.

Он обернулся и увидел входящую в отсек Исабель Абарку. Она расстегнула заколку и распустила длинные чёрные волосы, потёрла кожу головы и шумно выдохнула от усталости. Потрёпанный синий лётный комбинезон был залатан белой лентой каптон в нескольких местах.

Исабель задраила люк за собой, затем подняла голову. — Кислородный генератор номер два требует технического обслуживания. Придётся разобрать на запчасти Жилой модуль 2. — Она заметила голографическую модель. — Как они там?

Нигерийский акцент Адисы был гуще обычного — верный признак тревоги. — Их корабль идёт по курсу, который через двадцать шесть дней приведёт к встрече с Землёй.

Она улыбнулась. — Значит, ты справился, Аде. — Абарка подошла и встала у него за спиной. — Они вернутся на Землю.

— Да — но ненадолго. — Он попробовал ещё одну траекторию, снова безуспешно.

Улыбка на лице Абарки угасла; она опустилась на стул рядом с ним у стола в кают-компании. Женщина тоже уставилась на голографическую модель.

Адиса не находил себе места. — Из-за задержки старта пришлось набрать высокую скорость, чтобы выйти на встречный курс с Землёй, — а это значит, что при подлёте они едва ли смогут затормозить. На нынешней траектории наши товарищи войдут в земную атмосферу на скорости свыше ста тысяч километров в час. На такой скорости аэроторможение для захвата орбиты практически невозможно. Скорее всего, они либо слишком глубоко войдут в атмосферу — сгорят и погибнут, — либо пронесутся насквозь и уйдут обратно в открытый космос. Навсегда.

— Насколько это вероятно?

Прошло несколько мгновений, прежде чем он ответил. — Изменчивость атмосферы не позволяет говорить с уверенностью, однако программа автопилота при такой скорости даже не станет рассчитывать режим аэроторможения. Необходимое торможение может убить их. Значит, им придётся пилотировать корабль вручную в условиях непредсказуемых переменных — и всё это при перегрузках от десяти и более g. Подвиг, который мне не удалось смоделировать.

Абарка молча смотрела на голограмму, в которой виртуальный корабль снова и снова сгорал.

— Я боюсь, что, проложив им этот курс, я не спас наших товарищей — а убил их.

— У нас не было другого выбора, Аде. — Она положила руку ему на плечо. — Время вышло, а та сборная двигательная система была слишком неточной. Без твоих поправок они вообще промахнулись бы мимо Земли.

Он смотрел на голограмму. — Это потребовалось только потому, что я слишком долго интегрировал системы. Если бы я закончил в срок, мы успели бы к пусковому окну и вернулись домой все вместе. Это моя вина.

— Это не чья-либо вина. Спешка в той работе могла вызвать ещё десяток других сбоев. И снова: полный промах мимо Земли.

— Теперь это почти не имеет значения. — Он опустил голову. — Мне связаться с ними? Сообщить?

— Нет. Они сами скоро разберутся в своей ситуации. Оставь им надежду.

Он помолчал несколько мгновений. — Я заставил их лететь.

— Мы заставили. — Она наклонилась, заглядывая ему в лицо. — Если бы они остались, мы бы все погибли от голода.

Он повернулся к ней. — Значит, нам суждено выжить, пока наши друзья умирают?

Она посмотрела на него с горькой жалостью. — Ах, Аде. «Константин» разрушается; даже если бы у нас были запчасти, вдвоём корабль не обслужить. — Она повернулась к голограмме. — Это был последний шанс для кого-либо из нас вернуться.

— Я должен был остаться, но ты — нет.

— Мы обсуждали это. Капитан не бросает людей. И, как выяснилось, это ничего не изменило.

Адиса кивнул.

— Если кто и заслуживает упрёка — то я. Это я вас всех завербовала.

— Тогда вини Натана Джойса — он завербовал тебя.

Она невесело рассмеялась. — Думаю, виноватых хватит на всех.

— Мы все знали о рисках, но я надеялся, что хотя бы Прию, Джеймса и Хана доставлю домой живыми. Вместо этого — вся экспедиция провалилась.

— Не согласна. — Абарка указала на изогнутую алюминиевую стену жилого ядра, сплошь испещрённую надписями перманентным маркером — словно граффити: сотни «впервые». — Посмотри на историю, которую мы творили здесь. Мы продвинулись дальше и пробыли в открытом космосе дольше, чем кто-либо. Мы довели до совершенства добычу астероидных ресурсов. Мы отправили к лунной орбите тысячи тонн переработанных материалов — достаточно, чтобы дать человечеству старт в космосе. Я бы назвала это успехом.

Адиса рассматривал записи на стене — многие сделаны руками уже погибших товарищей. — Ты правда думаешь, что то, что мы здесь сделали, что-то изменит?

Абарка уже открыла рот, чтобы ответить, когда завыли сигналы тревоги. Синтетический женский голос произнёс: «Критическое предупреждение: новый радарный контакт. Повторяю: новый радарный контакт». Под потолком замигали стробоскопы.

Адиса поднял взгляд и вздохнул. — Снова обломки… — Взмахом руки он убрал голограмму Земли и открыл другое виртуальное окно — экран корабельного радара. В ста километрах от их позиции у астероида Рюгу светилась отметка. — Подождите… это что-то другое.

Абарка вгляделась в экран. — Это «Арго»?

Она имела в виду роботизированный корабль-матку, отправленный к Рюгу тремя годами ранее богатым конкурентом их шефа, Натана Джойса. Несколько таких миллиардеров — «космических титанов» — соперничали в борьбе за внеземные ресурсы, и Рюгу диаметром в километр был самым перспективным астероидом во внутренней Солнечной системе. Однако, в отличие от «Константина», «Арго» был автономным и оставался в спящем режиме с тех пор, как все двенадцать его добывающих аппаратов вышли из строя, сломленные крайне абразивным реголитом астероида.

Хотя не прежде, чем унести жизнь одного из членов экипажа «Константина».

— Нет. «Арго» не

Закладка:

Абарка открыла ещё одно виртуальное окно — на этот раз с трансляцией с массива оптических датчиков. Она навела камеру на приближающийся объект, и через мгновение у них появилось изображение. На виртуальном экране, на фоне звёздного неба, проступил нескладный космический аппарат. — Вот это да…

Таинственный корабль состоял из двигательного блока, состыкованного с несколькими другими модулями, — головным из которых был старый «Союз». Ракетный двигатель был обращён от них, беззвучно сжигая топливо для выхода на круговую орбиту.

Адиса увеличил изображение. — Никаких видимых маркировок. Может быть, роботизированный корабль снабжения?

Она показала рукой. — Похоже на модули жизнеобеспечения. Небольшой сегмент с центрифугой.

— Может, это спасательный корабль, прилетевший за нами.

— Траектория для возвращения на Землю уже невозможна, и миссионный центр управления предупредил бы нас.

Адиса мрачно кивнул, затем проверил связь. — Если там кто-то есть, они нас не вызывают.

Она осеклась. — Может быть, потому что считают экипаж «Константина» мёртвым.

Адиса посмотрел на неё. — Значит, вы думаете, что это прислали новые владельцы?

— Не давайте им такой легитимности. Это просто кредиторы Натана, не более.

— Но зачем им посылать корабль?

— Возможно, это сменный экипаж.

Адиса опешил. — Вы думаете, они действительно послали бы людей сюда?

— Это начинает обретать смысл. Их отказ выполнять наши контракты с Натаном, несмотря на то что мы добыли все эти ресурсы, — а потом дистанционное отключение нашей системы жизнеобеспечения. Если бы вы не нашли обходное решение, мы бы все погибли. Возможно, план всегда состоял в том, чтобы избавиться от нас и пересадить на корабль своих людей во время следующего сближения Рюгу с Землёй.

Адиса выглядел потрясённым. — Если это сменный экипаж, что произойдёт, когда они обнаружат, что мы ещё живы?

Она изучала экран. — Не знаю.

Приближающийся корабль продолжал манёвр выхода на круговую орбиту, с каждой минутой подбираясь ближе.

Абарка заговорила, не отрывая взгляда от экрана. — Сколько «мулов» ещё в рабочем состоянии?

— Только один. У верхнего шлюза.

— Переведите его на склад снабжения.

— Неужели вы думаете о том, чтобы протаранить их?

— Нет, но я сохраняю все возможные варианты.

Адиса развернул виртуальный командный пульт в своих бифазных хрустальных рабочих очках. Перед ним возникла трёхмерная дополненная реальность с вращающейся моделью «Константина». «Константин» напоминал скорее строительный кран, нежели космический корабль. Его хребтом служила ферменная конструкция из углеродно-волоконных балок длиной 250 метров — лишь носовая часть которой выступала над горизонтом астероида и была освещена солнцем. Эта мачта была усеяна солнечными панелями, коммуникационными антеннами и лазерным передатчиком.

Основная часть «Константина» пряталась в постоянной тени за астероидом — на стационарной орбите в 3 километрах над тёмной поверхностью Рюгу. Верхний шлюз корабля находился далеко позади солнечной мачты, а четыре стыковочных порта располагались по сторонам света — два из которых занимали потрёпанные «мулы». Из них в рабочем состоянии оставался лишь один.

Адиса дистанционно активировал этого «мула», отстыковал его и телеуправляемым способом вывел за пределы зоны прохождения трёх вращающихся радиальных рычагов «Константина». Каждый из этих рычагов простирался на сто метров от центрального жилого блока в районе мидель-шпангоута корабля и представлял собой ферменную конструкцию, внутри которой шёл узкий туннель к надувным жилым модулям на концах. Радиальные рычаги совершали три оборота в минуту, имитируя гравитацию; Исабель и Адиса находились в одном из них — в Жилом блоке 1.

Он дистанционно пилотировал «мула» вдоль корпуса «Константина», и аппарат скользил мимо пустых строительных лесов, мимо химического завода «Константина», нижнего шлюза и машинного отделения — которое пустовало. Ракетные двигатели были демонтированы для питания роботизированных буксиров, доставлявших переработанные ресурсы на орбиту вокруг Луны.

Отсутствие маршевых двигателей означало, что «Константин» теперь навсегда вписан в систему Рюгу.

Развернув «мула», Адиса увидел серию небольших роботизированных аппаратов, летящих по орбите вдоль терминатора астероида. Они использовали параболические зеркала для концентрации солнечного света с целью «оптической добычи» упакованных в мешки валунов, которые постепенно отделяли от поверхности астероида в условиях его ничтожной гравитации. Тонкий балет систем управления горнодобывающих роботов был отлажен экипажем за прошедшие четыре года, и операции теперь были в значительной мере автоматизированы. Система производила тысячи тонн переработанных ресурсов в месяц и должна была продолжать делать это в обозримом будущем. Тем не менее при общей массе в 450 миллионов тонн потребовались бы столетия, чтобы истощить Рюгу такими темпами.

Абарка переключала виртуальные интерфейсы. — Нам нужно уведомить миссионный центр управления. Не выдаст ли это наше присутствие этому новому кораблю?

— Нет. Дальнобойная лазерная связь защищена.

Абарка открыла канал лазерной связи и проверила данные на дисплее своего нашлемного дисплея. — Мы в чуть более чем трёх световых минутах от Земли — это значит, что до получения ответа пройдёт больше шести минут. — Она нажала кнопку передачи. — «Константин» вызывает миссионный центр управления. «Константин» вызывает миссионный центр управления. Mayday. Mayday. Неопознанный, потенциально враждебный космический аппарат на подходе, совершает манёвры для сближения с нашей траекторией с целью возможной стыковки. Это чрезвычайная ситуация. Просим указаний. Конец.

Тем временем Адиса укрыл телеуправляемого «мула» среди баков с очищенным аммиаком, водяным льдом и цилиндрами с силикатным сырьём на ближайшем складе снабжения. К тому времени корабль нарушителей прибыл. Его ракетный двигатель выключился в нескольких сотнях метров. Беззвучные выхлопы двигателей ориентации вырывались из различных сопел, пока он точно маневрировал к верхнему шлюзу «Константина».

Абарка наблюдала за монитором. — Это должно весить не меньше 30 тонн.

Это составляло незначительную долю массы «Константина», но при столкновении могло всё же уничтожить радиальные рычаги жилых блоков «Константина», поскольку они проносились мимо во вращении. К счастью, таинственный аппарат, по всей видимости, управлялся умелой рукой.

Абарка переключилась на внешнюю камеру, направленную на стыковочные порты. — Им не управляют дистанционно. Не с такого расстояния от Земли.

— Возможно, это автономный режим.

— Я бы не рассчитывала на это.

Она вызвала дополнительные голографические интерфейсы. — «Константин» не реагирует на их дистанционные команды?

— Именно так, мой обход это блокирует, но те, кто на борту того корабля, скоро начнут подозревать неладное.

— Они могут решить, что это неисправность. Наш корпус изрыт следами микрометеоритных ударов.

Он коснулся виртуальных элементов управления. — Да, но это не помешает им вручную состыковаться

Закладка:

— Можно отключить стыковочный порт или люки?

— Нет. «Константин» не был рассчитан на то, чтобы не пускать людей внутрь.

Она поморщилась. — И они превзойдут нас числом.

— Восемь человек, если это стандартный экипаж. Я не вижу способа помешать им захватить физический контроль над «Константином». — Он повернулся к ней. — Стоит ли нам также сообщить Джеймсу, Прие и Хану — предупредить, что нас могут взять на абордаж?

Абарка обдумала это. — Это раскроет наше присутствие?

— Вполне возможно. Радиопередатчик не защищён.

— Тогда нет. К тому же это лишь заставит их волноваться.

Абарка и Адиса наблюдали на мониторе, как неизвестный корабль пристыковался. Он находился достаточно далеко, и они не почувствовали ни дрожи, ни лязга металла.

— Кто бы это ни был, они умелые.

Абарка переключилась на камеру внутри верхнего воздушного шлюза «Константина», расположенного в ста метрах от них вдоль лёгкой ферменной конструкции корабля. Через несколько мгновений она указала. — Вот…

Камера наблюдения показала, как открылся люк, и четыре человека в неуклюжих светло-серых скафандрах один за другим невесомо проплыли внутрь через стыковочный порт. Следом за ними последовали ещё четверо. То, что должно было стать радостным зрелищем — прибытие экипажа с Земли после четырёх долгих лет, — теперь казалось тревожным.

— Устаревшие скафандры для ВКД. «Орлан-МС». — Адиса нажал на консоль связи.

— Экономят на всём. Похоже на кредиторов Джойса.

— Я не могу перехватить их переговоры. Похоже, они используют зашифрованное радио. Это могут быть военные?

Нарушители явно переговаривались между собой, но их лица скрывались за зеркальными забралами; их радиопереговоры превращались в сплошной треск помех. Вновь прибывшие были явно раздражены тем, что не могли ни на что повлиять на «Константине». Они раз за разом пытались нажимать виртуальные элементы управления, привязанные к кораблю, которого не существовало. Потратив несколько минут в раздражении, большинство из них двинулись дальше вглубь «Константина», входя в двухметровый туннель в условиях микрогравитации, проходящий вдоль всей длины корабля.

Тем временем двое нарушителей открыли один из незанятых стыковочных люков и вышли из «Константина» для выхода в открытый космос. Они пристегнули страховочные тросы к внешнему поручню и двинулись вперёд, перебирая руками вдоль солнечной мачты «Константина» — явно зная, куда идут.

Адиса переключился на внешний вид с дальних камер «мула», приближая изображение двух находящихся в открытом космосе. — Они направляются к антенному массиву — восстановить дальнюю связь. Они найдут мой обход.

Абарка нажала клавишу лазерного канала связи. — «Константин» вызывает центр управления полётом: нас взяли на абордаж восемь неустановленных лиц — возможно, враждебный сменный экипаж. Сейчас они движутся, чтобы отключить нашу связь. Я буду держать этот канал открытым как можно дольше. Повторяю…

Пока Абарка продолжала передачу, двое находившихся в открытом космосе добрались до антенной башни и обнаружили модификации Адисы, в том числе кабели, ведущие к его обходному блоку. Через несколько мгновений они вырвали кабели.

— Всё. — Он повернулся к ней. — Мы потеряли связь с центром управления полётом.

Оба в ужасе смотрели, как находящиеся в открытом космосе принялись восстанавливать исходную проводку лазерного передатчика — возобновляя связь с враждебным руководством на Земле.

Мысли Адисы лихорадочно заработали, и он вызвал консоль виртуальной оболочки. — Я могу вывести из строя их передатчик — на уровне операционной системы корабля. Им вряд ли удастся найти причину.

Она кивнула. — Делай. Выиграй нам время.

Адиса быстро написал скрипт командной оболочки, заблокировавший все порты передатчика. Затем он встроил скрипт в несколько базовых служб, запускавшихся при старте операционной системы корабля. Через несколько минут он закончил. — Я отключил их передатчик.

— Хорошо. — Она была сосредоточена на мониторах наблюдения. Нарушители внутри корабля уже двигались в сторону Центрального жилого модуля — узлового соединения всех трёх радиальных отсеков и жилых модулей на их концах.

Абарка переключала камеры, отслеживая их продвижение. — Мы могли бы физически заблокировать люк в этот жилой модуль. У них уйдёт не меньше пяти минут, чтобы спуститься по тоннелю жилого модуля, а системный контроль над «Константином» пока остаётся за нами.

— Но физический контроль над компьютерным ядром корабля теперь у них, Исабель. Они могут переустановить всю операционную систему корабля, а потом обнаружат нас через камеры наблюдения.

Она кивнула. — И сбросят атмосферу. Как в прошлый раз. Мы в очень трудном положении, Аде.

— Ты думаешь, они нас убьют?

— Их работодатели уже пытались это сделать — и именно они прислали этих людей.

Адиса указал на монитор наблюдения. — Смотри. Они нашли «Дальнюю звезду»…

На экране один из нарушителей поднял с подставки на стене Центрального жилого модуля сверкающий алмаз размером с плод киви. Он показал его остальным, и те явно обрадовались. Камень представлял собой алмаз весом 250 карат, обнаруженный Джеймсом Таем в ходе горнодобывательных операций. Николь Кларк, первоначальный капитан «Константина» и штатный геолог, огранила его в безупречный бриллиант грушевидной формы, которому дали имя «Дальняя звезда» — прежде чем она умерла от рака. Стоимость камня на Земле составляла несколько сотен миллионов, и он, вне сомнения, числился в списке ценностей, которые новый экипаж должен был взять под охрану.

— Они точно знали, где его искать. — Она повернулась к нему. — А следующим шагом они, скорее всего, начнут искать наши тела. Здесь, в жилых модулях.

Двое нарушителей открыли гермодверь для доступа к компьютерному ядру «Константина», тогда как остальные две пары двинулись «вниз» в колодцы с искусственной гравитацией жилых модулей, оставив третий — мастерскую производственного жилого модуля — напоследок.

Незваные гости приближались.

«Что будем делать, Исабель?»

«Думаю». Она следила за камерами наблюдения: двое из нарушителей пристегнулись к лебёдке и медленно спускались по стометровому безвоздушному тоннелю к их жилому блоку.

«Их всего двое, и они идут к нам. У нас есть фактор внезапности». Адиса вскочил и бросился в жилые помещения. Спустя мгновение он вернулся с ледорубом.

«Что ты собираешься с этим делать?»

«Мы должны быть готовы защищаться».

Она вырвала ледоруб у него из рук. «Ты не убьёшь никого моим альпинистским ледорубом».

«Тогда что мы делаем? Смиряемся со своей участью?»

Они стояли и смотрели друг на друга. Мысли Адисы неслись вскачь, но решения безвыходного положения всё не находилось.

Очень скоро в потолке жилого блока прямо над ними гулко застучали ботинки. Оба посмотрели вверх.

Он прошептал: «Они здесь».

Абарка вошла в основной отсек и уставилась на люк шлюза в потолке.

Закладка:

Она поставила ледоруб невидимый снаружи, прислонив его к стене рядом с собой. «Что бы ни случилось — было честью лететь с тобой одним экипажем, Адедайо Адиса».

Он кивнул. «И с тобой, Исабель Абарка».

Они обнялись и вновь подняли взгляды к потолку, когда рокот воздушного насоса стих.

Рычаг люка откинулся в сторону, затем крышка с громким скрипом резко открылась, выдавая годы износа. Через мгновение появилась серая ботинок, нащупывающая верхнюю ступеньку трапа. За ней последовала вторая, и нарушитель начал неуверенно спускаться в полную искусственную гравитацию жилых помещений. Показался массивный скафандр с ранцем системы жизнеобеспечения. Сразу за ним появилась вторая пара ботинок.

Абарка и Адиса молча держали позицию.

Достигнув основания трапа, первый нарушитель твёрдо встал на палубу и неловко развернулся в громоздком скафандре. Через мгновение наконец стало видно зеркальное забрало шлема.

Нарушитель внезапно напрягся — застигнутый врасплох при первом взгляде на Абарку и Адису.

И теперь они ясно увидели флаг Северной Кореи, нашитый на нагрудную пластину скафандра.

Глава 1: Расплата

14 ИЮЛЯ 2038 ГОДА

Эрика Лисовски сидела в пустом зале ожидания на подуровне 2B нового сверкающего здания штаб-квартиры ФБР в Вашингтоне, округ Колумбия. Вскоре суровая женщина за встроенной стойкой регистрации сделала ей знак, и Лисовски поднялась навстречу.

Женщина указала на решётчатую стену с пронумерованными ячейками. — Положите все электронные устройства, которые при вас есть, в любую свободную ячейку и запомните номер.

Лисовски поняла, что вот-вот войдёт в СКИФ — закрытое помещение для работы с секретной информацией. Никакой электроники, и, значит, помещение экранировано от радиосигналов. Такие объекты в Вашингтоне были нередкостью, однако для Лисовски, работавшей экономистом в НАСА, это было в новинку. Всё это подтверждало: то, что сейчас будет обсуждаться, не должно выйти за пределы этих стен. Красноречивый знак.

Лисовски выключила телефон и убрала его в одну из ячеек, взяв жетон с номером. Затем последовала жесту регистраторши в сторону мужчины в костюме, стоявшего у закрытой двери. Тот поднял сканирующий жезл. — Руки в стороны, пожалуйста.

Она выполнила указание, и он провёл прибором вдоль её тела. Затем просканировал и осмотрел сумочку.

Закончив, он открыл дверь и произнёс: — Вас ждут.

Она вошла, и дверь тотчас захлопнулась за её спиной. Небольшой конференц-зал, в углу на флагштоке висел американский флаг. В центре стоял длинный стол, за одной стороной которого сидел десяток хмурых мужчин и женщин в костюмах — один-два в военной форме. Они напоминали ряд судей. Никаких бейджей, никаких табличек с именами. По обе стороны от Лисовски встали две агентессы; одна из них выдвинула единственный свободный стул — напротив чиновников.

По всей видимости, ей предстояло быть в одиночестве — к чему она давно привыкла. Лисовски поставила сумочку на пол и села.

Прямо напротив неё поджарый мужчина с суровым лицом в безупречно выглаженном костюме угольного цвета листал объёмистое досье. Он поднял взгляд и впился в неё глазами. — Доктор Лисовски, вы знаете, зачем вас сюда вызвали?

Она ответила спокойно. — Нет.

— Это закрытое дисциплинарное слушание, созванное для оценки того, даёт ли ваше поведение основания для немедленного увольнения из НАСА.

Она осмыслила услышанное. — Понятно. Тогда почему мы здесь, в штаб-квартире ФБР, а не в НАСА?

— Потому что если эта комиссия признает увольнение обоснованным, вы будете арестованы и обвинены в шпионаже по статье 18 федерального уголовного кодекса.

Вот, значит, как они играют. Запугивание. Плохой выбор. Свидетельство отчаяния.

— Поразительно, что вы думали, будто ваша деятельность останется незамеченной.

— Какая «деятельность»? — Она обвела взглядом лица чиновников. Кто из них здесь настоящий хозяин? Подозрения пали не на говорящего.

Он продолжал. — У нас есть неопровержимые доказательства вашей причастности к многочисленным нарушениям кодекса этического поведения НАСА, не говоря уже о федеральном законодательстве. Вам грозит не только увольнение из НАСА с лишением пенсии, но и десятилетия в федеральной тюрьме. Вы понимаете всю серьёзность своего положения?

— Понимаю. — Лисовски выдержала паузу. — Но тогда, если бы вы намеревались меня арестовать, вы бы уже это сделали. Так что давайте прекратим ломать комедию и перейдём к настоящему разговору.

Её собеседник растерялся и принялся перебирать бумаги.

Один из военных тихо усмехнулся про себя.

Заговорила одна из женщин в комиссии. — Хорошо, Эрика — давайте все прекратим ломать комедию. Три месяца назад над Европой сгорел небольшой астероид, озарив ночное небо над миллионами людей. Вы, возможно, видели видео в интернете.

Лисовски промолчала.

— Так вот, это был не астероид, и он не сгорел. Это был неопознанный космический аппарат, летевший со стороны Луны со скоростью свыше 65 000 миль в час и выполнявший управляемый манёвр аэроторможения — задача не из лёгких. Два дня спустя тот же аппарат вернулся и вышел на круговую орбиту низкой земной орбиты — после чего подал сигнал бедствия. Его экипаж заявил, что они — спасательный модуль с зарегистрированного в Люксембурге астероидного горнодобывающего корабля «Константин». Вам когда-либо приходилось слышать о таком корабле — «Константин»?

Лисовски обдумала вопрос. — Я знаю, что Натан Джойс…

— Технологический миллиардер.

— Да. Джойс планировал построить астероидный горнодобывающий корабль, но в новостях писали, что это была афера. Просто финансовая пирамида, чтобы выбраться из долгов.

Женщина пристально посмотрела на Лисовски. — И как нельзя кстати господин Джойс покончил с собой до того, как его успели арестовать за растрату и уклонение от уплаты налогов.

— Не думаю, что для господина Джойса это было кстати.

— И всё же вы знаете, что это не вся правда.

Лисовски хранила молчание.

Женщина продолжила. — Китайцы подобрали экипаж спасательного модуля на низкой земной орбите. Один из троих пассажиров был бывшим тайконавтом — сыном одного из богатейших людей Китая, промышленника, занимающего высокий пост в Коммунистической партии. КПК конфисковала аппарат на НОО, сославшись на право спасения. Анализ снимков и спектральный анализ свидетельствуют о том, что аэродинамическая оболочка корабля была изготовлена из цельного куска кобальтовой стали с расчётной массой более 50 тонн. Недурной спасательный модуль. При этом никаких данных о его запуске с Земли нет.

Один из мужчин в комиссии произнёс: — У нас есть основания полагать, что за этой пилотируемой миссией в дальний космос стоит Китай — и что она каким-то образом связана с вами и с покойным Натаном Джойсом.

Лисовски горько рассмеялась. — Как предсказуемо.

— Вы находите это забавным?

—

Закладка:

— Значит, вы признаёте, что знали о существовании этого аппарата?

— Да.

— И что вам известно об астероидном горнодобывающем корабле «Константин»?

Лисовски глубоко вздохнула. Она хранила эту тайну так долго — годами, — но хранить её дальше было уже невозможно. Ну что ж. — Я посоветовала Натану Джойсу построить «Константин» — 346-тонный астероидный горнодобывающий корабль с искусственной гравитацией на основе вращения — на лунной орбите ещё в 2032 году. По сути именно так, как было изображено в его публично опубликованных чертежах.

Несколько членов комиссии торопливо начали делать заметки.

— Но это был не просто проект корабля — он его построил. По частям. Тайно. «Константин» покинул лунную орбиту в рамках несанкционированной миссии по добыче полезных ископаемых на астероидах тринадцатого декабря две тысячи тридцать третьего года с коммерческим экипажем из восьми человек — и по сей день остаётся вблизи околоземного астероида Рюгу. Что ещё важнее: его экипаж уже доставил в цислунарное пространство тысячи тонн очищенного водяного льда, железа, никеля, кобальта, аммиака, азота и кремнезёма — ресурсов, суммарная масса которых превышает половину всего, что человечество когда-либо выводило на орбиту. Полагаю, именно эти ресурсы и стали настоящей причиной, по которой меня вызвали сюда сегодня. — Она внимательно наблюдала за лицами членов комиссии, пытаясь уловить хоть какой-нибудь знак.

— Почему вы не сообщили своим руководителям о существовании незаконного космического корабля Джойса?

Лисовски сохраняла непроницаемое выражение лица. — Натан сам публично объявил об этом повсюду, где бывал. Его видео есть по всему Интернету.

— Я имею в виду: почему вы не сообщили своим руководителям, что Джойс в действительности строит этот корабль — и на деньги из сомнительных источников?

— Потому что тогда бы ничего не вышло.

— Кто ещё в НАСА или американском правительстве был осведомлён о строительстве «Константина» на лунной орбите?

Лисовски пожала плечами. — Понятия не имею. Я могу говорить только за себя.

Её собеседник явно не был удовлетворён ответом. — У вас не было других помощников или соучастников?

Другой мужчина из комиссии сказал: — Вы уже признали свою вину в преступном сговоре.

Лисовски вспомнила, как дедушка смотрел на звёзды в своём саду — его мечты о человечестве были растоптаны десятилетия назад. Она твёрдо решила не отступать. — Сейчас две тысячи тридцать восьмой год, а мы только-только устанавливаем постоянное присутствие на Луне. Тем временем изменение климата разрушает цивилизацию — оно не будет ждать, пока мы возьмёмся за ум. Человечество отстало от того, где должно было быть, на полвека.

Несколько членов комиссии кивнули в знак согласия. Она мысленно отметила их.

Один из других членов комиссии сказал: — Ваша «маленькая космическая миссия» унесла жизни как минимум трёх, а возможно, и пяти членов экипажа, не говоря уже о растрате двадцати четырёх миллиардов долларов.

Лисовски обернулась к нему. — Наша «маленькая космическая миссия» установила тысячи рекордов и значительно ускорила прогресс человечества в космосе. Что касается финансирования — Натан не советовался со мной о том, как собирал деньги. Но более половины из них было похищено у диктаторов, преступных организаций и корпоративных уклонистов от уплаты налогов — и, на мой взгляд, использовано с куда большей пользой.

— Вы говорите, что эти шахтёры установили рекорды. Где твёрдые данные, полученные в ходе миссии?

Лисовски обрадовалась этому повороту в разговоре. Значит, они чего-то от неё хотят. У неё всё ещё были козыри. — В моём распоряжении находятся все научные, телеметрические и физиологические данные экспедиции. Ежедневные медицинские записи бортового хирурга корабля — настоящая сокровищница данных о выживании человека в дальнем космосе, в особенности касающихся ГКЛ, радиационной защиты и исследований искусственной гравитации вращением. Очевидно, эти данные необходимо передать научному сообществу.

Несколько членов комиссии также записали это.

Её первый собеседник не успокоился. — Это были неэтичные и незаконные эксперименты над людьми.

— Экипаж «Константина» прекрасно осознавал риски, на которые шёл. Мы не запрещаем альпинистам рисковать жизнью в горах здесь, на Земле. Так почему же мы запрещаем им покорять горы в космосе? Ни один налогоплательщик не потерял деньги в этой экспедиции. Это были частные лица из нескольких стран — так что это едва ли представляет геостратегическую угрозу.

— Не вам это решать.

Человек с поджатыми губами придвинул к ней листок бумаги. — Доктор Лисовски, Министерство юстиции готово предоставить вам иммунитет от уголовного преследования — при условии, что вы будете сотрудничать со следствием и раскроете всё, что знаете о космическом корабле «Константин», его экипаже, источниках финансирования, людях, его построивших, — а также предоставите подробную информацию о ресурсах, доставленных на лунную орбиту. При условии, что вы ничего от нас не скроете, вам всё ещё можно избежать тюрьмы.

Лисовски приподняла бровь. — Иммунитет от уголовного преследования. Как это великодушно с вашей стороны. — Она придвинула листок к себе и принялась изучать его. — И это без адвоката.

— Это не переговоры.

Женщина сказала: — Разумеется, вас понизят в должности — с GS-15, ступень 5, до GS-14, ступень 1, — с руководящей должности до должности руководителя программы; а поскольку вы злоупотребили своими полномочиями, вы будете подчиняться новому руководителю программы по развивающемуся космосу. Кроме того, существование ресурсов, доставленных горняками-астероидчиками, а также самого «Константина» засекречено по соображениям национальной безопасности — режим секретности, который вы обязаны соблюдать, иначе нарушите это соглашение.

Лисовски просматривала документ. — Значит, правительство строит очередной «цилиндр превосходства» и прячет всё под замок.

Женщина добавила: — Подпишите этот документ, Эрика, и оставьте свои юридические и профессиональные проблемы позади. Начните восстанавливать карьеру.

Лисовски подняла взгляд. — Почему бы просто не попросить меня об отставке?

— В НАСА немало тех, кто уважает аполлоновское наследие вашей семьи. Никто не хочет бросать тень на доброе имя вашей семьи и агентства.

— Тогда я дам вам ответ, который дал бы мой дедушка… — Она отодвинула бумагу. — Идите к чёрту. Я никогда это не подпишу.

Повисла напряжённая тишина.

Пожилой мужчина в конце стола, который до сих пор не произнёс ни слова, сказал: — Вы примете понижение в должности и сохраните в тайне свои знания о «Константине» — или вас ждут увольнение, арест и

Закладка:

Лисовски повернулась к нему. Она не узнала этого человека — впрочем, как и остальных здесь. Министерство обороны? Разведка? Исполнительная власть? Понять было невозможно. Но он явно был главным. — Вы вызвали меня сюда, потому что не хотите, чтобы пять тысяч тонн стратегических ресурсов в дальнем космосе попали в руки китайцев.

Мужчина резко ответил: — Мы пригласили вас сюда, доктор Лисовски, потому что ваша внеслужебная деятельность зашла слишком далеко — и мы оба знаем, что «Константин» доставил одиннадцать тысяч тонн, а не пять.

Она постаралась не моргнуть.

— Нам не нужно ни ваше содействие, ни содействие ваших астероидных шахтёров, чтобы получить эти ресурсы. Соединённые Штаты располагают полной ситуационной осведомлённостью в цислунарном пространстве уже более десяти лет. Орбитальные параметры этих роботизированных буксиров нам известны, и что бы вы ни предпринимали или ни предпочли не предпринимать, они будут обеспечены для США прежде, чем китайское правительство успеет их захватить. Единственный вопрос — хотите ли вы оказаться за решёткой.

Она продолжала смотреть в упор. — Вы думаете, конфискация этих ресурсов поможет вам?

— Провозглашённая доктрина КПК состоит в том, чтобы к 2045 году превзойти Соединённые Штаты как доминирующую космическую державу — и они уверенно движутся к этой цели. Эти ресурсы на лунной орбите меняют расклад.

Лисовски решила надавить сильнее. — Итак, США берут ресурсы под контроль — и что дальше?

Один из мужчин в военной форме ответил: — Они будут использованы для создания стратегического резерва топлива и минералов для многоорбитной логистики — с целью противодействия возможной китайской агрессии в дальнем космосе.

Лисовски не отступала. — Резерв? Не допустить, чтобы эти ресурсы попали в руки КПК, — не цель. Цель — их использование. Эти ресурсы должны стать ступенью для получения новых ресурсов — для всего человечества. И как можно скорее. Их следует направить на объединение народов Земли ради создания полноценной цислунарной промышленной инфраструктуры. На обеспечение глобального лидерства в борьбе с изменением климата. На доступ к безграничной, устойчивой, чистой энергии. Их не следует припрятывать ради какого-то гипотетического сценария, который в итоге ведёт к катастрофе. Умереть последними — это не образ будущего.

— Доктор Лисовски…

— Миру нужен рубеж — способный поглотить творческие устремления нового поколения. Способный доставлять новые ресурсы и энергию, не обостряя конфликты и не нанося урона окружающей среде. Способный обеспечить процветание всего земного шара. Космос — это и есть такой рубеж, и если вы хотите космической культуры, дружественной демократии, торговле и международному верховенству права, вы должны создать её самостоятельно — и создать первыми.

Члены комиссии переглянулись.

Пожилой мужчина подался вперёд. — И вы считаете себя более компетентной, чем мы, чтобы добиться этого?

— Нет, не я. Пусть астероидные шахтёры возьмут под управление эти ресурсы на лунной орбите.

Он насупился. — Вы хотите, чтобы мы передали критически важный стратегический актив горстке безрассудных авантюристов — из которых лишь один является американцем?

— Именно эти «безрассудные авантюристы» и добыли ресурсы в первую очередь. А их происхождение — преимущество, а не недостаток. Оно помогает рассеять мировое сопротивление чисто американскому или китайскому продвижению в дальний космос.

— С какой целью?

— Чтобы дать толчок целой внеземной экономике.

Они снова переглянулись.

— Тысячи тонн астероидных ресурсов на вершине гравитационного колодца Земли могут стать семенем, из которого вырастет Второй век Великих открытий. С их помощью можно основать первую международную товарную биржу в космосе, обеспечив демократиям мира весомую мягкую силу, которую мы не хотим видеть направленной против нас. Это могло бы привести к созданию космического рынка облигаций — и обеспечить ликвидность для масштабных космических инфраструктурных проектов. Именно это необходимо, чтобы спасти цивилизацию здесь, на Земле. А спасение человеческой цивилизации — вот как мы сохраняем незаменимость. В двадцать первом веке безопасность не завоевать бомбардировками. Вместо этого нужно строить — в новых пространствах.

— КПК не будет безмолвно наблюдать, пока всё это происходит.

— Ничего страшного. Свободные люди обладают естественным преимуществом на рубежах. Подданные авторитарных режимов ждут разрешения, а свободные люди действуют и изобретают. Они могут стремительно расширить присутствие человека в цислунарном пространстве — прежде чем тоталитарные державы захватят точки Лагранжа и обратят их против нас.

Пожилой мужчина, казалось, остался равнодушным. — Вы преувеличиваете силу свободных рынков в космосе, доктор. Наши миллиардеры — «космические титаны» — так и не смогли наладить экономику. Многоразовые ракеты Джека Мейси и Джорджа Бёркетта были бы нерентабельны без миллиардных государственных субсидий, а Мейси, несмотря на все свои слова, до сих пор так и не колонизировал Марс.

Лисовски возразила: — Многоразовые ракеты никогда не были способны поднимать миллионы тонн на орбиту — не нанося при этом колоссального ущерба окружающей среде. Подумайте, что потребуется, чтобы по-настоящему закрепиться в дальнем космосе… — Она принялась загибать пальцы. — Производство в космосе, жизнеспособные долгосрочные места обитания, добыча ресурсов и сбор энергии на месте, надёжная радиационная защита, контроль над мусором. По отдельности каждая из этих технологий имеет лишь ограниченную коммерческую отдачу, но, взявшись за всё сразу, Натан Джойс сделал возможным грандиозный скачок вперёд. Всё, что нам нужно, — это смелость, чтобы воспользоваться возможностью, которую он нам дал.

Вся комиссия обратила взгляды к пожилому мужчине.

Он смотрел на неё исподлобья.

Она шагнула в тишину. — Хаос на Земле нарастает. Вновь звучат призывы возводить пограничные стены, чтобы удержать миллионы климатических беженцев. Бюджеты трещат по швам. Рынки лихорадит. Общество расколото. Реальная бедность растёт здесь, в США. Вам не удастся сформировать политическую волю здесь, в Вашингтоне, чтобы сделать то, что необходимо в космосе. Это будет казаться слишком далёким и оторванным от интересов избирателей политиков. У этих астероидных шахтёров такая воля есть. Именно они добыли эти ресурсы в дальнем космосе. Пусть они действуют.

Пожилой мужчина в торце стола произнёс: — А если эти ваши астероидные шахтёры потерпят неудачу, мы утратим критическое стратегическое преимущество.

Она не отвела взгляда. — Я сделаю всё возможное, чтобы они не потерпели неудачу.

Один из других членов комиссии заметил: — До сих пор у неё получалось неплохо, сэр.

Другой добавил: — И без какой-либо нагрузки на налогоплательщиков.

Пожилой мужчина обдумывал это. — Не будем забывать, что один из этих выживших астероидных шахтёров — гражданин Китая. Мало того, он напрямую связан с руководством КПК.

Один из участников панели открыл файл. — Капитан Джин

Закладка:

Один из военных офицеров сказал: — Он мастерски пилотировал тот возвращаемый аппарат, сэр.

Пожилой человек произнёс: — А что насчёт его отца? Тот является старшим членом партии.

— Они в ссоре, никаких известных финансовых связей нет.

— А двое других астероидных шахтёров?

Участник панели перевернул страницу. — Джеймс Тай — американец, тоже сорок два года. До экспедиции на «Константин» был странствующим пещерным дайвером. Без высшего образования. Судимости в несовершеннолетнем возрасте. Никакой трудовой биографии, по сути. Несколько лет назад видео с ним стало вирусным в интернете — какое-то спасение в пещере. Но вот, пожалуй, и всё.

— Хм. А женщина?

— Прия Чиндаркар — гражданка Индии, сорок лет. Робототехник. Официально отречена семьёй в Мумбаи.

— По какой причине?

— Отказалась от устроенного брака. Получила полную стипендию в Университете Колорадо. Затем докторантуру по робототехнике в Индийском технологическом институте. Работала в Индийской организации космических исследований, проектируя планетарные роверы, до того как присоединилась к экспедиции на «Константин».

— И чем эти трое занимались после возвращения на Землю? Где они сейчас?

— В ЕС, сэр — в Люксембург-Сити. Мы ведём за ними наблюдение. Китайцы и русские тоже следят за ними — по всей видимости, в надежде заполучить орбитальные элементы этих астероидных ресурсов. С помощью своего адвоката шахтёры перезапустили старую компанию Натана Джойса, Catalyst Corporation, и пытаются привлечь частный капитал, чтобы вернуться на орбиту.

— Тогда выкупим их — прежде чем это сделают китайцы.

— Шахтёры продают лишь небольшую долю — ради ликвидности для возвращения на орбиту и, как мы подозреваем, чтобы попытаться спасти двух членов экипажа, оставленных ими на Рюгу.

— Каким образом спасение друзей поможет достичь всего того, что вы описали, доктор Лисовски?

Она ответила немедленно. — Потому что те переработанные астероидные ресурсы были размещены у самого края гравитационного колодца Земли — на лунной дальней ретроградной орбите. Это означает, что шахтёрам придётся строить спасательный корабль прямо там, а для этого им нужно будет создать промышленную инфраструктуру в дальнем космосе — жилые модули, системы выработки энергии, машины. И сделать это быстро, потому что следующее сближение Рюгу с Землёй произойдёт всего через четыре года.

Пожилой человек уставился на неё. — Эти члены экипажа, которых они оставили позади, — известно ли, живы ли они?

Военный офицер сказал: — Нет, сэр. Связь с «Константином» полностью потеряна.

— Какое у них гражданство?

Участник панели снова листал файл. — Исабель Абарка, бортовой врач, — известная аргентинская альпинистка, сейчас ей сорок четыре года. Она знаменита восхождениями на все высочайшие горы мира в альпийском стиле.

— Что это означает?

— Без перил и дополнительного кислорода.

— Надо полагать, в космосе она отступила от своего запрета на кислород.

По рядам панели прошли сдержанные смешки.

— Другой член экипажа, Адедайо Адиса, — двадцатилетний с небольшим хакер спутников из Нигерии. Участник банды орбитальных вымогателей, базирующейся в трущобах Лагоса.

— Любитель острых ощущений и спутниковый вор — вот кого наши шахтёры хотят спасти, и вы при этом рассчитываете на них, доктор? — Пожилой человек снова обернулся к участнику панели. — И у кого шахтёры собирают капитал? У Бёрккета? У Мейси?

— Не у Космических Титанов, нет. В основном у экологических венчурных фондов. Технологических инвесторов. Без связей с криминальными структурами или суверенным капиталом.

— И эти инвесторы осведомлены об астероидных ресурсах на лунной орбите?

— Да. Сведения об экспедиции на «Константин» стали известны в определённых аэрокосмических кругах. Именно так им удаётся привлекать капитал.

Женщина, первой бравшая интервью у Лисовски, спросила: — Кто ещё знает о том, чего достигли эти шахтёры в космосе? Кто-нибудь в СМИ?

— Ходят слухи. Скоро эти знания станут общедоступными — независимо от того, будет ли доктор Лисовски хранить тайну.

Пожилой человек во главе стола покачал головой. — Это недопустимо. Мы не можем позволить, чтобы эти астероидные шахтёры стали героями. Героями слишком сложно управлять.

— Видео рано или поздно утечёт. Тайну нам не удержать.

— Не обязательно. — Один из чиновников, до сих пор молчавший, мужчина лет тридцати, наклонился вперёд. — Позвольте, сэр, но Натан Джойс намеренно культивировал имидж в духе П. Т. Барнума, чтобы отвлечь от себя серьёзный интерес. Иными словами: никто по-настоящему не верил, что он способен на такое, и общественность по-прежнему считает его мошенником. Мы можем использовать это. Прошлая связь шахтёров с Джойсом должна легко убедить публику, что они — просто аферисты, пытающиеся обмануть инвесторов. Мы можем развернуть операцию психологического давления, чтобы дискредитировать их, и широкая публика будет убеждена, что они никогда не летали к Рюгу. Даже если у них есть видеодоказательства — в наши дни это ничего не доказывает.

Лисовски была потрясена. — Но эти шахтёры вошли в историю. Зачем вам это?

Старик обернулся к ней. — Чтобы они были вынуждены положиться на нас, когда будут возвращаться на орбиту. — Он взглянул на другого мужчину. — Сделайте это. Я хочу, чтобы в сознании общества не осталось никаких сомнений в том, что эти астероидные шахтёры — мошенники. Мы не можем допустить, чтобы они стали героями. Не пока мы не будем уверены, что это наши герои.

Лисовски почувствовала, как в ней нарастает ярость, но подавила гнев. Слишком многое было поставлено на карту, чтобы позволить личным чувствам вмешиваться. Особенно сейчас, когда она была так близка к успеху.

Старик обвёл взглядом участников панели. — Нам нужно встретиться с этими тремя выжившими шахтёрами — чтобы убедиться, что они понимают, чего от них ждут и на каких условиях мы позволим им вернуться в космос. — Он посмотрел на Лисовски. — Вы поддерживаете связь с их адвокатом, доктор, — этим Лукасом Рошá?

Лисовски ответила: — Да, он был протеже Натана Джойса. Сейчас он — генеральный директор новой Catalyst Corporation.

— Пусть организует встречу.

— Я могу запланировать видеоконференцию с горняками-астероидчиками.

— Нет. Я не хочу, чтобы что-либо записывалось или передавалось. — Он постучал по столу для усиления. — Только личная встреча. Здесь, в США. В защищённом помещении.

Лисовски нахмурилась. — Я не могу обещать, что они согласятся. Джин Хан — бывший лётчик ВВС НОАК. Ему будет нелегко въехать в США. Особенно при нынешней политической обстановке.

Закладка:

Лисовски кивнула. — Я постараюсь.

— Если вы хотите избежать тюрьмы, вам придётся не просто стараться.

Лисовски подняла со стола соглашение о признании вины. — Для этого мне потребуются моя прежняя должность и полномочия действовать так, как я действовала раньше. — Она встретила его взгляд.

Помолчав мгновение, старик вздохнул. — Хорошо. Просто сделайте это.

После этого она скомкала соглашение о признании вины и швырнула его в сторону мужчины в угольно-сером костюме. Затем Лисовски подхватила свои вещи и направилась к двери.

Глава 2: Прогноз

10 АВГУСТА 2038 ГОДА

Джеймс Тай сидел в кабинете для медицинских осмотров, нетерпеливо барабаня пальцами по столу. С тех пор как он вернулся из космоса, ему казалось, что вся Солнечная система — один большой тикающий хронометр, а он безнадёжно отстаёт от расписания.

Оглядевшись вокруг, он вдруг вспомнил медицинский отсек Исабель Абарки на борту астероидного горнодобывающего корабля «Константин». Тот был куда компактнее этого смотрового кабинета. Плотно набит оборудованием. Тай вспомнил характерный запах и звуки «Константина», и в душе поднялись острые воспоминания.

Исабель и Адедайо Адиса теперь застряли вдвоём, в десятках миллионов километров от Земли — скоро уже в сотнях миллионов, — и так будет до тех пор, пока астероид Рюгу не завершит очередной виток. Сколько бы усилий ни прикладывали люди, спасение раньше этого срока было невозможно, а между тем предстояло преодолеть бесчисленные препятствия, прежде чем появится хоть малейший шанс выйти на рандеву с астероидом. Будут ли они вообще живы к тому времени, когда Тай и его партнёры смогут добраться до них? Живы ли они вообще сейчас?

Этот вопрос был сейчас выше его сил. Поэтому он встал и посмотрел в окно на горизонт Люксембург-Сити, где Лукас Рошá основал их компанию. Вся коммерческая космическая отрасль, казалось, открыла здесь, в Люксембурге, свои офисы — по юридическим, или политическим, или налоговым соображениям. Тай не помнил, по каким именно. Может быть, по всем сразу. Сотрудники вспомогательного персонала Catalyst сняли для него стерильную корпоративную квартиру в нескольких кварталах от их штаб-квартиры, и впервые в жизни у него появился настоящий почтовый адрес. Столько лет Тай провёл в спелеологических экспедициях, а потом в дальнем космосе, что едва умел жить как обычный человек. Вместо этого его снедало нетерпение: снова снарядиться и вернуться в космос. Вопрос был лишь в том, как этого добиться.

Раздался тихий стук в дверь, и вошёл врач в белом халате — очкастый, аккуратный мужчина европейской внешности. Под мышкой он держал папку и кивнул в знак приветствия. — Добрый день, господин Тиг. — Он говорил по-английски с лёгким французским акцентом.

— Произносится «Тай».

— Прошу прощения. — Врач сделал пометку в папке.

Тай снова сел.

Врач устроился на высоком табурете. — Я попросил вас прийти, чтобы мы могли лично обсудить результаты анализов. Вы приехали сегодня на машине?

Тай покачал головой. — Нет. А почему вы спрашиваете? Мы снова будем делать биопсию?

— Нет, нет. — Врач положил руку на папку. — Должен сообщить вам, что результаты лабораторных исследований оказались положительными. Образование в вашей печени — злокачественная неоплазия, очень серьёзный рак.

Услышав эту новость, Тай почувствовал прежде всего разочарование. По всей видимости, накопленное облучение в дальнем космосе наконец дало о себе знать. Он вспомнил разговор, состоявшийся много лет назад с одним из вербовщиков Джойса на острове Вознесения, — о том, почему они предпочитают кандидатов в горняки-астероидчики в возрасте тридцати-сорока лет:Большинство из вас умрёт от старости, так и не дождавшись серьёзного онкологического заболевания.

Снова не угадали.

— Мы пока не знаем, распространился ли он, и для выяснения этого потребуются дополнительные обследования. Однако важно, чтобы вы понимали: рак такого типа, выявленный на данной стадии, не обязательно смертелен. — Онколог посмотрел Таю в глаза. — При строгом курсе химио- и лучевой терапии велика вероятность его сдержать. Возможно, добиться полной ремиссии.

Тай кивнул. Он чувствовал странную отстранённость — почти как будто наблюдал происходящее по телевизору.

— Вы понимаете, что я вам говорю, господин Тай?

— Да. Вы говорите, что мне необходимо пройти химиотерапию.

— Верно. То, что мы называем неоадъювантной терапией, — чтобы подготовить вас к последующему лучевому лечению. Идея в том, чтобы сначала уменьшить опухоль.

— Сколько будет длиться химиотерапия?

Врач начал что-то записывать в папку. — Я хочу начать с ежемесячного цикла из двух сеансов химиотерапии раз в две недели и, в зависимости от результатов, предварительно планирую приступить к лучевому лечению через два месяца.

Тай поморщился. — Я не знаю, где буду через два месяца.

— Советую вам освободить расписание.

— А каковы побочные эффекты химиотерапии?

— Наиболее распространённые — усталость, рвота, выпадение волос, образование синяков, потеря аппетита. Однако иногда побочные эффекты могут быть более тяжёлыми — в таком случае мы скорректируем препараты. Вам определённо следует подумать о сокращении рабочего графика или, если возможно, о взятии отпуска по болезни.

Тай уже качал головой. — Не могу. Мне нужно ездить в командировки по работе.

— Поездки — очень плохая идея. Химиотерапия подавляет иммунную систему, делая вас уязвимым к вирусам и инфекциям.

— Но мне нужно работать.

— Господин Тай, всё ваше внимание должно быть сосредоточено на выздоровлении. Разве ваша работа важнее вашей жизни?

Тай думал о Джин Хане и Прие Чиндаркар, которые будут пытаться финансировать и организовать спасательную миссию в дальний космос в течение следующих четырёх лет без него — так, чтобы успеть к следующему близкому подходу Рюгу к Земле. Он был обязан жизнью Адисе и Абарке. Сколько раз каждый из них спасал его? Ближайшие несколько месяцев будут решающими. Важнее ли его работа, чем его жизнь? — В каком-то смысле да. Важнее.

Врач выглядел растерянным. — Возможно, вам так кажется, но я сомневаюсь, что дело обстоит именно так.

— Я не могу быть выведен из строя прямо сейчас.

— При интенсивном курсе химиотерапии мы можем уменьшить размер опухоли и дать разумный шанс на ремиссию с помощью лучевой терапии.

— И как долго я буду выбит из колеи?

— Шесть месяцев. Может быть, год. Однако вы, скорее всего, выживете.

— Но без гарантий.

— Гарантий не бывает никогда. Все виды

Закладка:

— Что если я уменьшу дозу химиопрепаратов — чтобы избежать побочных эффектов?

Врач нахмурился. — Это может сделать лучевую терапию нецелесообразной. Этот тип рака агрессивен, и болезнь, вероятно, распространится. Тогда ваше состояние может стать терминальным.

— Но как скоро? Речь идёт о годах?

— Без химиотерапии? Примерно год.

— Можно ли немного отодвинуть этот срок, придерживаясь сокращённого графика химиотерапии? Но при этом оставаться на ногах большую часть этого времени?

Теперь врач выглядел встревоженным. — Это крайне неразумный подход.

— Я понимаю, но это возможно?

— Я… У вас есть семья, господин Тай?

— Нет. Ни жены, ни детей.

— Братья? Сёстры? Родители?

Он смотрел прямо. — Нет никого близкого.

— Чем вы занимаетесь?

— Я работаю в космической отрасли.

— И ваша работа физически тяжёлая?

— Можно и так сказать.

— Тогда это неразумно. Вам нужна химиотерапия и постельный режим, а не разъезды и напряжение.

— Работа, которую я выполняю, — это вопрос жизни и смерти для других людей. Вы понимаете? Мне нужно ездить, и мне нужно быть в рабочем состоянии.

— Ваши коллеги не смогут на вас рассчитывать.

— В космосе — нет. Но до этого — смогут. Это всё, что мне нужно.

По-видимому, врач увидел решимость в глазах Тая. Он постучал ручкой по папке и вздохнул. — Вы понимаете, что это, скорее всего, приведёт к прогрессированию рака?

— Я буду принимать все препараты, которые смогу переносить — пока побочные эффекты не начнут слишком сильно мешать работе.

Врач записал что-то в папке. — Я настоятельно не рекомендую вам этот подход.

— Да, я знаю, и я ценю это. Правда.

— Вы уверены, что не пересмотрите своё решение, господин Тай?

— Да, уверен. Спасибо, доктор.

—

Несмотря на изнуряющую жару, Тай не поехал обратно в офис на трамвае. Вместо этого, погружённый в раздумья, он неспешно шёл по бульвару Франклина Делано Рузвельта. Странно, что несколько улиц Люксембург-Сити названы в честь американских президентов. Не иначе как из-за Второй мировой войны? Холодной войны? Несомненно, исторические личности оставили свой след в этом городе, но, как и всё на свете, подробности в конце концов растворяются в повседневности — и название просто становится чьим-то почтовым адресом. Он вообразил эпохальные события, свидетелем которых сам был: первый пилотируемый полёт за пределы земной орбиты; самый долгий путь вглубь космоса; первая добыча полезных ископаемых за пределами Земли в промышленных масштабах. Быть может, имя Тая когда-нибудь станет ответом на вопрос в тесте по истории для скучающих подростков.

День снова выдался раскалённым в Люксембурге — больше сорока градусов. Он подозревал, что рано или поздно изменение климата сделает это нормой для европейского лета, однако нещадный зной соответствовал его настроению.

Тай шёл без цели. Ему не хотелось ни с кем разговаривать — пока не смирится с диагнозом. Он вспомнил, как умерла Николь Кларк, первый капитан «Константина», — вернее, как он сам усыпил её по её просьбе. В открытом космосе. Прежде чем рак взял своё. Возможно, он сделает то же самое с собой, когда придёт время. Она ушла спокойно. Вместо того чтобы кручиниться, он, пожалуй, должен принять тот факт, что умереть в старости ему не было суждено с самого начала. По правде говоря, половина людей, которых он любил, уже не были среди живых. Галерея запомнившихся лиц вновь кольнула болью утраты.

Но что сказать Чиндаркар и Джину о своём состоянии здоровья? Они, без сомнения, настоят на полном курсе химиотерапии. И лучевой терапии. Он выпадет из игры почти на весь следующий год. Может быть, даже станет для них обузой.

Не станет, если они ничего не узнают о моём раке.

Хотя — а вдруг болезнь сделает его ненадёжным и это подвергнет других опасности? Впрочем, такое вряд ли произойдёт до того, как они отправятся в космос, а до этого ещё нужно было преодолеть тысячу препятствий. Так что время признаться им ещё есть.

Размышляя об этом, он бродил по Chemin de la Corniche, а затем спустился по извилистой мощёной улочке вдоль скал к реке Альзет — и побрёл по тихим улицам Грунда, почти безлюдного из-за жары. Этот средневековый квартал казался удалённым на несколько столетий от частной космической отрасли, чьи инвесторы и астропредприниматели принесли экономический бум всему остальному городу.

Было в этом что-то странно успокоительное — представлять себе средневековый мир, где технологии не мчатся вперёд без остановки, а человечество не цепляется за жизнь из последних сил. Но это, конечно, вздор. Тот мир казался населённым демонами и ведьмами. Климатические изменения или нет, двадцать первый век всё равно имел свои преимущества.

Химиотерапия — одно из них.

Тай проходил мимо магазинов и квартир и видел в окнах людей, вплетённых в размеренную жизнь. Всё то, чего он сам никогда не выбирал. Сколько раз он облетал этот город на скорости двадцать семь тысяч километров в час? Слишком высоко, чтобы разглядеть эти человеческие мгновения.

Одно было ясно: его время в открытом космосе сделало больше, чем просто повредило ДНК, — оно изменило его взгляд на жизнь. До экспедиции на «Константине» Тай не помнил, чтобы у него была цель; после экспедиции ощущение цели не покидало его ни на минуту. За это, по крайней мере, можно было держаться.

Телефон Тая зазвонил. Очень немногие знали его номер, и потому, несмотря на нежелание, он вытер пот с рук и достал устройство из кармана пиджака. Он не удивился, увидев имя звонящего, и ответил. — Да, Лукас.

— Где ты?

— Внизу, в Грунде.

— В Грунде? У нас сейчас встреча с инвесторами. Здесь, в офисе. Это стоит у тебя в расписании. Тебе нужно быть здесь.

Время, должно быть, утекло незаметно. Меньше всего на свете Тай сейчас хотел расхваливать инвесторам «бренд-историю» корпорации Catalyst. Но им нужна была ликвидность, чтобы снова вернуться в космос — как минимум двадцать пять миллионов долларов на человека за место на ракете компании Мэйси или Бёркетта. Где и как им удастся обустроиться на орбите — оставалось открытым вопросом, ответить на который могли только земные инвесторы.

Тай кивнул. — Понял. Уже иду.

— Поторопись. И будь готов рассказать о своём опыте в космосе. Инвесторы это обожают.

Тай сел в «Люкстрам» и поехал к восточному краю города, вышел у авеню Джона Ф. Кеннеди и поднял взгляд на

Закладка:

Рошá настаивал на том, чтобы Catalyst оставался в тени — несмотря на громкий адрес. Поэтому в справочнике здания их не было, на двери — никакой таблички. Предполагалось, что они существуют лишь как секрет для посвящённых. Натан Джойс прославил имя Catalyst печально известными мошенничествами, и всё же в повторном использовании этого имени было нечто, что импонировало врождённому упрямству Тая. Джойс был многим — лжецом, мегаломаном, человеком, использовавшим других, — но в итоге он не ошибался в самой миссии Catalyst Corporation.

Тай вышел из лифта и прошёл через тяжёлые двустворчатые двери их безымянного офиса класса А. Внутри это место больше напоминало юридическую фирму, нежели компанию по добыче астероидов. Красавец-ресепшионист с модельной внешностью поднял взгляд и произнёс в гарнитуру, когда вошёл Тай: — Мистер Тай здесь, мистер Рошá.

Тай заметил толпу гостей в стеклянной переговорной комнате за стойкой.

Рядом послышался голос с русским акцентом: — Не похоже на тебя опаздывать, Дж. Т.

Тай обернулся и увидел бывшего космонавта Севастьяна «Яка» Яковлева, шедшего к нему по коридору. Коллега по тренировкам в области добычи астероидов и ветеран нескольких миссий Роскосмоса, Як чуть не отправился в экспедицию на «Константине» — он был запасным. Кроме того, именно он сыграл ключевую роль в том, чтобы Тай, Джин и Чиндаркар живыми вернулись на Землю после банкротства и самоубийства Джойса. По этой причине Як теперь входил в совет директоров нового Catalyst и сегодня выглядел под стать этой роли — спортивный пиджак, брюки, рубашка с воротником. Густая борода была тщательно ухожена.

Он окинул Тая взглядом. — Где ты был?

— Просто пошёл прогуляться. Наверное, потерял счёт времени.

Як произнёс невозмутимо: — Наверное, тепловой удар.

Тай посмотрел в сторону переполненной переговорной. Это было именно то место, куда ему меньше всего хотелось идти. — Ты туда?

Як хлопнул Тая по плечу. — Нет. Инвесторы хотят поговорить с тобой, Ханом и Прией.

— Ты дважды бывал на МКС.

— Но я не был в экипаже «Константина». Если мы получим деньги от этих людей, на этот раз я полечу в космос вместе с вами.

Чуть дальше по коридору Тай заметил Джин Хана — своего товарища по экипажу в экспедиции на «Константине» и одного из трёх, кто вернулся живым. Джин сопровождал белокожую женщину и двух чернокожих девочек лет пятнадцати.

В ответ на недоумённый взгляд Тая Як пояснил: — Бывшая жена Дэвида и дочери-близнецы. Теперь они акционеры. Как мы ему и обещали.

Тай кивнул. Теперь он узнал бывшую жену Дэвида Морры по фотографии, которую Морра хранил в своей каюте на «Константине». Её каштановые волосы не изменились, и хотя девочки были куда старше, Тай вспомнил их по тому же снимку. Эта фотография, осознал он, теперь покоилась вместе с останками Морры в каменном кургане, вращающемся вокруг астероида Рюгу, на многих миллионах миль от Земли, в глубоком космосе.

— Тебе следует познакомиться с ними.

Увидев вдову Морры впервые в жизни, Тай почувствовал, как у него вдруг пересохло в горле. Он присутствовал при гибели Морры. Более того, Морра спас его и Джина — а возможно, и весь экипаж «Константина», — пожертвовав собой, чтобы обезвредить вышедшую из строя машину конкурента.

Морра был также ближайшим другом Тая.

Он понял, что не в силах встретиться с вдовой и детьми Морры. Не сейчас. Возможно, это было связано с недавним диагнозом, но воспоминание о гибели Морры — и обо всём, что Тай мог или должен был сделать, — было в эту минуту невыносимым. Он покачал головой. — Не могу. Не сейчас.

Сзади раздался голос: — Согласен. Сначала тебе нужно привести себя в порядок.

Он обернулся и увидел Лукаса Рошá, тридцатилетнего с небольшим генерального директора Catalyst, одетого, как обычно, в костюм на заказ с ярким нагрудным платком; рядом с ним стоял незнакомый Таю невысокий латиноамериканец лет двадцати с небольшим.

Рошá нахмурился. — Почему ты весь в поту, Дж. Т.?

За него ответил Як: — Он ходил на прогулку.

Рошá потянул Тая в сторону, противоположную от Джина и семьи Морры. — До отъезда на остров Вознесения у тебя будет время познакомиться с ними. Сейчас мне нужно, чтобы ты пообщался с потенциальными инвесторами. — Он указал на латиноамериканца. — Это Рамон Марин, наш новый директор по системной архитектуре. Он введёт тебя в курс дела по…

Тай поднял руку. — Давай сначала переживём сегодняшнее знакомство. — Он повернулся. — Без обид, Рамон, но я всё ещё прихожу в себя.

Марин кивнул. — Конечно. Это честь — познакомиться с вами, мистер Тай, и я готов в любое удобное для вас время.

Тай снова обратился к Рошá. — Значит, мы возвращаемся на Вознесение?

— На следующей неделе. На встречи с центром управления полётами и для обучения работе с новыми системами. Пожалуйста, найди время поговорить с Рамоном до отъезда — он приступает там к тренингу по сертификации для работы на орбите.

Як приподнял брови и посмотрел на Марина. — Значит, вы тоже отправитесь с нами на орбиту?

Марин, похоже, удивился, что к нему вообще обратились. — Не сразу, но как только вы обустроите базу на орбите — да.

Тай обратился к Рошá. — Просто пришли мне данные рейса до Вознесения.

— Нет нужды. Один из наших инвесторов предоставляет нам свой личный самолёт.

Тай почувствовал облегчение — гораздо меньше хлопот для такого долгого перелёта в южную Атлантику. — Отлично.

— По дороге сделаем остановку в Лагосе. — Рошá посмотрел Тай в глаза. — Мы нашли семью Адедайо.

Тай просветлел и взглянул в сторону Яка. — Это отличная новость. Адиса вырос в одном из худших трущобных районов Лагоса, Нигерия; разыскать его семью наверняка потребовало большего, чем просто поиск в интернете.

— Мы устраиваем его мать и братьев с сёстрами в хорошем доме на острове Виктория.

— Превосходно.

— Но сейчас нас ждут гости. — Рошá подтолкнул Тай по коридору. — Приведи себя в порядок в ванной моего кабинета.

Марин добавил: — И всё же — это честь познакомиться с вами.

Тай

Закладка:

Войдя в конференц-зал, он смешался с гостями. Прия Чиндаркар заметила его и кивнула в знак приветствия, продолжая беседовать с двумя японскими бизнесменами.

Всё казалось нереальным — плотная группа аккредитованных инвесторов, все подписавшие соглашение о неразглашении, из Европы, Азии, США, потягивали вино и брали закуски с разъезжавших повсюду колёсных роботов. Никакого живого обслуживающего персонала. Это подорвало бы режим секретности. Мероприятие имело триумфальный привкус заседания Общества «Череп и Кости». Чтобы быть здесь, нужно было быть в теме.

В хороший день Тай с трудом терпел самовосхваление, но недавно поставленный диагноз рак делал это почти невыносимым. Тем не менее Рошá был прав в одном: им нужны деньги этих людей, если они хотят иметь хоть какой-то шанс вернуться в космос — и спасти Абарку и Адиса. Именно здесь ему и нужно было быть.

Рошá повысил голос, привлекая всеобщее внимание, и произнёс речь о миссии «Катализатор» — во время которой мысли Тай блуждали где-то далеко, — а затем последовал тост в честь трёх вернувшихся астероидных шахтёров. Сотрудник «Катализатора» протянул Тай бокал шампанского.

Рошá продолжил фотопрезентацией экспедиции «Константина» — видеозаписями работы экипажа по добыче на астероиде Рюгу. Все взгляды прикипели к виртуальному экрану — сцены, которых никто раньше не видел. Горнодобывающий корабль «Константин». Возбуждение в зале было ощутимым. Это происходило, и они оказались в числе тех, кто узнал об этом раньше всех.

Тай же, напротив, чувствовал, что времени катастрофически мало. Им нужно было вернуться в космос ещё вчера.

Наконец Чиндаркар, одетая в пиджак и брюки, сделала убедительный технический доклад об оптической добыче и роботах-«мулах», применявшихся в экспедиции, а также о системе телеприсутствия. Тай почти не слушал и очнулся лишь от аплодисментов в конце.

Почти мгновенно перед ним оказались мужчины и женщины — Рошá представлял их одного за другим. Люди с деньгами, которым было за тридцать и сорок. Самопровозглашённые любители риска, хотя они, кажется, путали себя со своими деньгами. Натан Джойс живьём проглотил бы такую компанию. Тай кивал в паузах, пока они говорили, пока наконец не начали задавать одну и ту же вопрос в разных вариантах: каково там было? Он рассказывал, что чувствовал и видел, и это, похоже, завораживало их. К счастью, Рошá конфисковал у всех участников телефоны — так что никаких селфи.

Чиндаркар подошла к нему и негромко спросила: — Всё в порядке, Дж. Т.? Ты не похож на себя — не такой, как обычно.

— Ты неисправима. — Он встретил её взгляд. Скрывать от неё болезнь будет особенно трудно. После возвращения на Землю их отношения вернулись в профессиональные рамки. Пожалуй, они оба понимали, что стрессы дальнего космоса и породили их роман. Но связь — и та, что объединяла их обоих с Джином, — уходила куда глубже секса. Он доверял им обоим свою жизнь, и именно поэтому не мог рассказать ей о диагнозе — потому что она сделает всё, чтобы спасти его, так же как он поступил бы ради неё. Она скажет ему взять отпуск — из которого он, возможно, уже не вернётся.

Она окинула взглядом зал. — Знаешь, были годы в дальнем космосе, когда я отдала бы что угодно, лишь бы оказаться в такой толпе. — Она посмотрела в окно. — Знать, что этот вид настоящий, а не проекция светового поля. И вот мы здесь — а я просто хочу спрятаться.

Он кивнул. Они действительно понимали друг друга.

К ним подошёл ухоженный европеец лет пятидесяти с небольшим. — Доктор Чиндаркар, я получил большое удовольствие от нашего разговора и был рад побеседовать с господином Джином. Это, должно быть, неуловимый господин Тай.

Тай уловил лёгкий скандинавский акцент. Он напомнил ему о человеке, которого Тай очень любил. В памяти мелькнуло доброе лицо его бывшей возлюбленной Эйке Даль, и боль от её гибели снова ожила. Он отогнал воспоминание и протянул руку. — Да. Рад знакомству.

— Я Мариус Хансен. Рад встрече. — Они пожали друг другу руки.

Чиндаркар сделала жест в сторону гостя. — Джеймс, Мариус — наш якорный инвестор. Он основатель крупнейшего в Норвегии фонда ветровой и солнечной энергетики. Он полностью привержен идее вывода человечества на нулевой углеродный баланс.

— Отрицательного углеродного баланса. Нам мало просто прекратить выбрасывать CO₂ — мы должны исправить нанесённый ущерб.

— Да. Мариус, это Джеймс Тай, исследователь пещер.

— Ваша репутация вас опережает — по крайней мере, в этой комнате.

Рошá наклонился и прошептал что-то Чиндаркар. Та подняла глаза. — Джеймс, меня зовут отвечать на технические вопросы.

Он кивнул ей.

Когда она ушла, Хансен указал куда-то за плечо Тай. — Вот это — историческое событие.

Тай обернулся и только сейчас заметил, что в зале заседаний между стеллажами, в освещённой нише, недавно появилась большая фотография в рамке. Это был снимок, которого он не видел пять лет, — сделанный руководителем строительства «Константина» Юлианом Кернером за день до того, как «Константин» покинул лунную орбиту. На снимке экипаж первого в истории коммерческого корабля для добычи астероидных ресурсов улыбался, обнявшись, паря в невесомости в просторном центральном жилом отсеке корабля.

Люди на этой фотографии стали его семьёй.

Снимок был намного больше оригинала. Под каждым изображением они поставили свои подписи — восемь человек. Капитан Николь Кларк, Адедайо Адиса, Эми Цукада, Дэвид Морра, Исабель Абарка, сам Тай, Джин Хан и Прия Чиндаркар. Тай бессознательно прикоснулся пальцами к стеклу.

Эти улыбающиеся лица. Он пытался вспомнить, что они чувствовали в тот день — что чувствовал он сам. Кларк, Морра и Цукада были мертвы — покоились в наскоро сложенном кургане на орбите Рюгу. Их останки, по всей вероятности, сохранятся сотни миллионов лет. Точно такими же, какими они были в день гибели.

Абарка и Адиса, напротив, оказались отрезаны от мира там же, у Рюгу — возможно, живые. А возможно, и нет. Связь оборвалась полностью. До них дошли слухи, что новые владельцы «Константина» — кредиторы Джойса — отправили экипаж, чтобы вернуть контроль над кораблём, однако связь, судя по всему, пропала и с ними тоже.

Что же произошло?

Хансен стоял рядом. — Я жду того дня, когда все узнают, чего вы и ваши коллеги достигли

Закладка:

Тай мрачно кивнул. — Сегодня трудно заставить людей во что-либо верить. По крайней мере, в хорошее.

— Да, наш аппарат осмысления реальности, похоже, сломан. — Он пристально посмотрел на Тая. — Как вы оцениваете наши шансы, мистер Тай?

— На что?

— На то, чтобы не уничтожить самих себя.

— Честно? Невысоко, если нам нужно всеобщее согласие.

— Надеюсь, вы не предлагаете драконовских мер.

— Нет, и я не думаю, что они помогут.

— Хм. Похоже, наш вид и впрямь достиг точки перегиба. Те, кто верит, что человечество не может исчезнуть — что мы устоим вопреки климатическим потрясениям… Что ж, у меня есть летопись окаменелостей, которую я готов им показать. — Хансен поморщился. — В каком-то смысле я завидую своим предшественникам. Богачам нескольких веков назад не приходилось противостоять концу цивилизации. Они могли просто наслаждаться своими деньгами. Мне же нужно попытаться купить своим внукам будущее, и, подозреваю, обойдётся это недёшево.

— Если наш разговор будет таким мрачным, Мариус, нам стоит выпить чего-нибудь покрепче.

Хансен засмеялся. — Я бы не приехал, если бы не видел надежды. Меня и в самом деле очень вдохновил Натан Джойс.

По выражению лица Тая, должно быть, что-то проскользнуло, потому что Хансен спросил: — Вы не были его поклонником?

Тай тщательно подбирал слова. — Скажем так: Натан был человеком, который верил в то, что говорил, в момент, когда это говорил. Я первым признáю, что у него было видение, но он был ещё и первостатейным мерзавцем.

— Несомненно. И всё же, чтобы менять мир, нужны люди с подобными чертами. Тем не менее я рад, что вкладываю деньги в вашу версию Catalyst Corporation, а не в его.

— За это стоит выпить. — Тай сделал глоток шампанского.

— Знаете, я всю жизнь развивал бизнесы, которые оттягивают инвестиции от ископаемого топлива и углеёмких производств. Я финансировал строительство миллионов квадратных метров солнечных батарей на трёх континентах. Тысячи ветряных турбин. Геотермальные и термофотовольтаические электростанции. Большинство из них прибыльны. Но могу я открыть вам секрет?

— Пожалуйста.

— Этого не хватит, чтобы нас спасти. Даже руины, оставшиеся от обанкротившихся компаний нефтяной и газовой отрасли, продолжают загрязнять среду. В мире насчитывается двадцать девять миллионов брошенных, незаглушённых нефтяных и газовых скважин — каждая выбрасывает в атмосферу столько же, сколько полторы тысячи автомобилей. Чтобы их заглушить, потребуются триллионы и десятилетия.

Тай был ошеломлён этой новостью.

— Однако даже если бы мы сегодня сократили выбросы углерода до нуля — а мы очень далеки от этого, — количество CO₂, уже накопленного в атмосфере, будет разогревать Землю ещё сто лет и дольше. Это уже «запечено», как говорят у вас, американцев. А теперь лесные пожары в Сибири, на западе США и в Канаде выбрасывают в атмосферу ещё миллиарды тонн углерода. Засухи опустошают сельское хозяйство. Тропические болезни, вроде лихорадки денге, распространяются на Британских островах. И всё это заставило наиболее реакционную часть общества наконец признать, что антропогенное изменение климата реально.

— Лучше поздно, чем никогда.

Хансен посмотрел на Тая. — Это всегда было господствующим мнением, но я боюсь, что оно может превратиться в оправдание геноцида. Мы уже видим, как страны по всему миру полны решимости отстаивать свою долю того, что теперь явно сжимающегося пирога.

Тай обдумал это.

— Поэтому я пришёл к пониманию, что аргументы о «нулевом росте» или о спартанском образе жизни не смогут никого убедить. Почти 3,5 миллиарда человек уже живут на грани прожиточного минимума. Можем ли мы этически говорить им, что они должны оставаться в нищете — что они не могут развивать собственную экономику и надеяться на лучшее будущее для своих детей?

— Нет, то, что вы и ваши коллеги делаете там, в космосе, — это лучшая надежда человечества на пригодное для жизни будущее, мистер Тай. Только так мы сможем получить ресурсы и энергию, необходимые для спасения цивилизации, пока не стало слишком поздно. Вот почему я вкладываю в вас деньги, и вот почему вы обязаны добиться успеха.

Тай увидел в глазах Хансена искреннюю убеждённость и вдруг ощутил стыд за собственные заботы. Да, у него рак, и двое его ближайших друзей застряли в открытом космосе — правда, во многом по собственной склонности к риску, — но всё это едва ли тянуло на атом страдания в сравнении с тем, что, возможно, ждёт человечество в будущем.

И Тай решил: он будет идти вперёд, пока дышит. Это был лучший способ, который он мог придумать, чтобы отдать дань памяти тем, кто уже умер вместо него.

Глава 3: Взлёт

18 АВГУСТА 2038 ГОДА

Прия Чиндаркар стояла на тротуаре перед офисом Catalyst в предрассветных сумерках. В этот час движение на авеню Джона Ф. Кеннеди было минимальным, и она могла любоваться широким открытым небом в относительном спокойствии. Она ещё не полностью реакклиматизировалась к Земле, и потому атмосфера над головой по-прежнему казалась ей волшебной — и успокаивающей. Вечные предки вырабатывали в ней способность жить именно в этой среде, и она закрыла глаза, чтобы вдохнуть полной грудью прохладный утренний воздух, напоенный запахом жизни. Планета Земля была домом.

В тот же миг одна лишь мысль о возвращении в пустоту открытого космоса вызвала щемящее чувство страха — которое она тут же подавила. Её время в космосе ещё не закончилось.

Приняв это решение, Чиндаркар открыла глаза и увидела, как компактный электромобиль остановился у бордюра. Из пассажирского сиденья Севастьян Яковлев перегнулся вперёд и обменялся страстным поцелуем с молодой женщиной за рулём.

Джин Хан встал рядом с Чиндаркар. — Вижу, он уже обзавёлся подругой из Люксембурга.

— Он всегда так.

Джин закинул рюкзак на плечо и, как обычно, был одет в аккуратный деловой casual. Он демонстративно взглянул на смарт-часы с нетерпением.

Спустя несколько мгновений Як вышел из машины и помахал рукой вслед уезжавшей женщине, затем направился к Джину и Чиндаркар, стоявшим рядом с чёрным внедорожником. Он широко улыбнулся. — Доброе утро.

Джин произнёс: — Ты опоздал.

Як проверил время. — Всего на пять минут. — Он огляделся. — И Дж. Т. я что-то не вижу. Так что разницы никакой.

Чиндаркар взглянула на свои часы. — Он прав, Хан.

Джин повернулся к ней. — Дж. Т. ответил на твоё сообщение?

Она покачала головой.

Они ждали ещё десять минут; Джин мерил шагами тротуар.

Потом Як указал на автобус, показавшийся вдали по бульвару.

Закладка:

Когда автобус плавно остановился, из него вышел Джеймс Тай с небольшой дорожной сумкой и перебежал дорогу в неположенном месте, направляясь к ним. — Извините, что опоздал.

Джин нахмурился. — Мы договорились на пять утра.

Тай сказал: — Извини. Я не мог уснуть, поэтому принял снотворное.

Прия внимательно посмотрела на него. — Ты в порядке, Дж. Т.?

— Да, всё ещё пытаюсь привыкнуть к Земле. — Он передал дорожную сумку водителю, который вышел им навстречу.

Джин открыл дверь внедорожника. — Дж. Т., нам нужно строго придерживаться графика, если мы хотим хоть как-то надеяться на рандеву с Рюгу.

— Я понимаю, возьму себя в руки.

Чиндаркар сказала: — Он работает над этим, Хан.

Все сели в машину и около минуты ехали в неловком молчании. Чиндаркар заметила, что Тай всё ещё выглядит заспанным. Она тыльной стороной ладони коснулась его лба. — Может, ты подхватил что-то с тех пор, как вернулся. Прошло немало времени с тех пор, как мы контактировали с земными микробами.

Он повернулся к ней. — Я в порядке. Мне просто нужно нормально выспаться.

После нескольких миль езды в лёгком потоке машин внедорожник миновал ворота и въехал на огороженную территорию в менее чем миле от люксембургского аэропорта. К удивлению Чиндаркар, машина покатила по траве в сторону нависавшего в темноте силуэта.

Тай пробормотал: — Что за…?

Все подались вперёд, чтобы разглядеть что-то через лобовое стекло.

Вместо ожидаемого частного самолёта их встретил дирижабль, пришвартованный не на взлётно-посадочной полосе, а на широком травяном поле. Он возвышался над внедорожником. Это воздушное судно было заметно более обтекаемым и современным, чем дирижабли, которые Чиндаркар помнила по историческим кинохроникам. Оно имело форму несущего корпуса. На кормовом руле стилизованными буквами было написано название «Eos». В лучах рассветного света поблёскивали солнечные панели вдоль верхней части и бортов. Несколько электрических пропеллеров в гондолах с компьютерным управлением негромко жужжали, подстраиваясь, чтобы удерживать дирижабль неподвижно на высоте около метра над землёй. Дюжина швартовых тросов протянулась от точек на корпусе к специальным кольям, вбитым в дёрн.

Когда внедорожник остановился, все вышли и подняли глаза на воздушное судно.

Як улыбнулся про себя. — Интересно. Я летал на многих летательных аппаратах, но ещё ни разу — на дирижабле.

Джин осмотрел его вдоль. — У дирижаблей нет жёсткого каркаса — а у этого он явно есть. — Он указал. — Это аэростат.

Открытый трап вёл наверх к длинной кабине, пристроенной снизу к газовой оболочке. Кабина имела не менее сорока метров в длину и множество иллюминаторов.

К ним подъехали на гольф-кaрте носильщики в форме и остановились рядом с внедорожником. — Доброе утро. Позвольте убрать ваш багаж?

Водитель открыл багажник, и носильщики принялись за работу. Один из них мельком взглянул вверх. — Прошу вас пройти к трапу. Мы разместим сумки в ваших каютах.

Чиндаркар пошла рядом с Таем, пересекая лужайку в сторону гиганта. — В наших каютах, как он говорит. А я-то думала, что мы полетим в тесном частном самолёте.

Позади них Джин произнёс: — На этой штуке нам понадобится несколько дней, чтобы пересечь Африку.

Тай оглянулся на него. — Прощай, расписание.

Чиндаркар первой поднялась по трапу, где их встретил улыбающийся стюард в пиджаке и галстуке с подносом выпечки на белой льняной салфетке. — God morgen, добро пожаловать на борт «Eos».

— Спасибо… — Чиндаркар взяла круассан. — Что означает «Eos»?

— Эос была греческой богиней рассвета — сестрой Гелиоса, бога Солнца, и Селены, богини Луны.

— Как поэтично. — Она окинула взглядом длину огромного судна. — Честно говоря, я удивлена, что такой эко-предприниматель, как господин Хансен, владеет столь огромным личным воздушным судном.

Стюард не смутился. — Мариус убеждён, что жить хорошо и при этом ответственно — это самый убедительный довод в пользу экологизма. В отличие от реактивного самолёта, это транспортное средство с нулевым выбросом углерода, а интерьер создан из переработанных материалов. Благодаря бортовым солнечным батареям оно также может подзаряжаться прямо в полёте. — Он посторонился, давая Чиндаркар войти. — Думаю, вам будет очень удобно.

Команда вошла внутрь и замерла перед изумительным холлом и гостиной — с широкими окнами, расположенными за поручнями так, чтобы открывать максимальный обзор наружу и вниз. Высокий потолок с мягким рассеянным светом люстр, полдюжины диванов с журнальными столиками из благородного дерева в сдержанных белых и землистых тонах. Чуть дальше стоял полностью укомплектованный бар с несколькими высокими стульями. Всё это напоминало салон суперяхты — только бороздящей небеса.

— Вот это да…

Тай сделал жест в сторону, за их спины.

Остальные повернулись к корме и увидели узкий коридор, вдоль которого тянулись двери, а в дальнем конце — стеклянная стена конференц-зала.

Именно оттуда и появился Лукас Рошá — как всегда в безупречно сшитом костюме. Следом за ним шёл молодой латиноамериканец в рубашке с воротником и пиджаке. — Вы не забыли паспорта?

Джин нахмурился на Рошá. — Мы не дети, Лукас.

— Годы в открытом космосе, должно быть, заставили вас забыть, что здесь границы по-прежнему имеют значение.

Чиндаркар обогнула Рошá, чтобы встретиться взглядом с латиноамериканцем — невысоким и, по всей видимости, замкнутым. Она протянула руку. — Привет. Я Прия.

Рошá посторонился. — Извините. Я думал, вы уже знакомы. Это Рамон Марин, наш новый директор по системной архитектуре.

Тай сказал: — Мы встречались.

Чиндаркар и Джин пожали ему руку. — Рады познакомиться, Рамон.

— Он летит с нами на Вознесение — для прохождения программы орбитальной сертификации: в конечном счёте нам понадобятся его навыки на орбите. Если всё пойдёт хорошо.

— Для меня большая честь познакомиться с вами всеми. — Марин говорил по-английски с заметным испанским акцентом.

Она спросила: — Откуда вы?

— Из Венесуэлы. Изначально.

— А чем вы занимаетесь?

Рошá ответил за него. — Он проектирует и обслуживает информационные системы и средства связи. Помимо прочего… — Он повернулся к Марину. — Если позволите, Рамон.

— Конечно. Ещё раз — с нетерпением жду совместной работы с вами. — Он кивнул им и удалился, войдя в одну из дверей вдоль коридора.

Чиндаркар посмотрела ему вслед. — Он кажется приятным человеком. Хотя, Лукас, стоило бы позволить ему самому за себя говорить.

— Может быть, позже.

Чиндаркар опустилась на диван и огляделась. — Здесь действительно хорошо. — Она откусила кусочек круассана.

Тай и Як двинулись вперёд, мимо барной стойки.

Закладка:

Джин спросил: — Сколько займёт перелёт до Лагоса?

— В зависимости от ветра, наш маршрут займёт примерно полтора дня. Мы покинем Францию в районе Марселя, пройдём над Средиземным морем к Алжиру, затем Нигеру и наконец к западной Нигерии. Расчётное прибытие в Лагос — в субботу днём.

Джин повернулся к Рошá. — В зависимости от ветра…

Рошá сказал: — Понимаю, что такой способ передвижения может показаться вам архаичным, Хан, но изменение климата сделало обычные перелёты на реактивных самолётах проблематичными. Бортовые номера частных джетов считываются почти в каждом аэропорту — пассажиров клеймят в социальных сетях. А наш хозяин и главный инвестор, Мариус Хансен, относится к секвестрации углерода очень серьёзно.

Як указал в иллюминатор. — Смотрите…

Все обернулись и увидели, как один из удерживавших дирижабль тросов, закреплённых в траве, вдруг поднялся в воздух вместе со штырём на конце. По всей видимости, это был октокоптерный дрон размером с газонокосилку, оснащённый буром в основании, с помощью которого он ввинчивался в землю. Он — и ещё несколько подобных дронов — выворачивали буры в обратном направлении и взлетали, сматывая тросы на ходу, готовясь пристыковаться обратно к корпусу материнского судна.

Як наблюдал за этим с интересом. — Швартовые концы, управляемые дронами. Остроумно. — Он принял от стюарда дымящийся кофе в фарфоровой чашке на блюдце. Перед ним на стол поставили серебряный кофейник. — Медленно или нет, но к такому способу путешествий можно привыкнуть.

Ещё через несколько минут подготовки электрические двигатели дирижабля загудели снаружи, и судно двинулось вперёд, плавно и мягко отрываясь от земли.

Тай заметил серебряный кофейник, стоявший на столе перед ним, пока они постепенно набирали высоту. Кофейник едва подрагивал. В наклонных иллюминаторах внизу открылись сказочные средневековые улицы Люксембурга.

Следующие примерно двадцать минут команда любовалась видами, пока дирижабль в рассветном свете плыл на юг над лоскутным одеялом полей, лесов и деревень. Раскинувшаяся внизу сельская местность была безмятежной и живописной. Полёт проходил ровно, небо было усеяно лишь несколькими белыми облачными клочьями, к верхней кромке которых они постепенно приближались.

Рошá обратился к ближайшему стюарду. — Не могли бы вы подать завтрак в конференц-зале примерно через час?

— Конечно, господин Рошá.

Он повернулся к остальным. — Пока у нас есть это дорожное время, используем его для конфиденциального разговора. Нам нужно многое обсудить. — Рошá сделал знак следовать за ним.

Команда прошла в корму по коридору с пронумерованными дверьми кают и направилась к конференц-залу со стеклянными стенами.

Глава 4: Генеральный план

Войдя в конференц-зал дирижабля, Прия Чиндаркар обошла длинный стол, окружённый дюжиной кресел, — по обе стороны открывались захватывающие дух виды с высоты птичьего полёта. Она смотрела на землю далеко внизу. — Это что-то особенное.

Лукас Рошá нажал кнопку у двери, опустив полупрозрачные шторы. — И значительно надёжнее от прослушки, чем наши корпоративные офисы. Давайте начнём.

Все заняли свои места; Рошá занял место во главе стола.

Рошá открыл портфель и положил на стол рядом с собой электронное устройство размером с кубик Рубика. Он обратился к нему. — Включить режим стенографии. Учредительное заседание совета директоров, Catalyst Corporation 2.0. Кворум обеспечен. Присутствуют члены совета… — Он указал рукой — по всей видимости, для встроенной камеры устройства. — …Прия Чиндаркар, Джин Хан, Джеймс Тай, Севастьян Яковлев и я сам. Голосование по доверенности: Исабель Абарка — представляет Джин Хан. Адедайо Адиса — представляет Прия Чиндаркар. Документы в деле.

Рошá обвёл взглядом стол. — Присутствующие в совокупности представляют 63,64 процента голосующих акций Catalyst Corporation. Как главный исполнительный директор, я настоящим открываю заседание совета директоров.

Рошá раздал папки. — Первый пункт повестки дня — наш план по возвращению всех вас в космос для обеспечения наших ресурсов на лунной орбите. С этой целью я предлагаю принять приглашение встретиться с представителями правительства Соединённых Штатов на базе Космических сил Кейп-Канаверал в штате Флорида.

Джин нахмурился. — Космические силы?

— Станция Космических сил — это просто место, Хан. Мы будем встречаться с рядом официальных лиц.

— Но зачем вообще встречаться с правительством США? Нам следует купить места на одной из коммерческих ракет Мэйси или Бёркетта. Они регулярно запускают экипажи на низкую околоземную орбиту.

Рошá ответил: — Оба они запускают с мыса, а значит, вам всё равно потребуется разрешение FAA.

— Тогда запустите нас из Куру, во Французской Гвиане, как это было в 2032-м. У нас есть деньги.

— У Натана Джойса были деньги, чтобы отправить вас на орбиту в 32-м, но сейчас наше финансирование зависит от того, установит ли Catalyst юридический титул на те астероидные ресурсы на лунной орбите. — Рошá обвёл взглядом стол. — А юридический титул здесь, на Земле, пока ещё не установлен.

Тай сказал: — Я думал, для этого и существовала регистрация «Константина» в Люксембурге — чтобы дать нам права на то, что мы добыли в космосе.

— Да, но экспедиция «Константина», строго говоря, не была законной. А значит, происхождение этих ресурсов до сих пор остаётся под вопросом. Даже в Люксембурге.

— Мы добыли эти ресурсы. Мы их переработали и доставили на лунную орбиту. Трое наших друзей погибли ради этого. Без нас этих ресурсов не существовало бы.

— Всё это верно, Дж. Т., но эти ресурсы также являются важнейшим стратегическим объектом в нынешней космической гонке между США и Китаем. Обе их горнодобывающие операции на южном полюсе Луны, в кратере Шеклтон, пока дали лишь ничтожную долю материала по сравнению с тем, что вы привезли с Рюгу. Так что наши 5 000 тонн топлива и переработанных металлов на лунной орбите — это нынешний приз в астрополитическом соперничестве за контроль над цислунарным пространством. Они могут значительно расширить орбитальные операции той страны, которая получит над ними контроль. Поэтому ожидайте серьёзного политического давления с требованием выбрать сторону и знайте: мы нажили врагов среди тех, кому откажем. В любом случае нам придётся договариваться с какой-либо космической державой ради вашего возвращения в космос.

Джин нахмурился. — Вы уже, похоже, выбрали Соединённые Штаты.

Тай

Закладка:

— Дело не в этом. Я хочу избежать запутанности с любой из сверхдержав.

— Хан, Космическое побережье Флориды — самое дешёвое и надёжное место для пилотируемых запусков, и без одобрения правительства США вы не выйдете на орбиту ни с одного космодрома западного мира. ЕС не посмеет пойти против Вашингтона в этом вопросе.

— Разве нельзя выйти на орбиту так, как в прошлый раз?

— Вы имеете в виду — обманом?

— Я имею в виду — под правдоподобным прикрытием. Записаться на орбитальную программу подготовки. Техническое обслуживание спутников или…

Рошá покачал головой. — На этот раз вы слишком у всех на виду. Ни для кого не секрет, зачем вам нужно вернуться на орбиту. — Он сделал паузу. — И есть ещё одна причина отправиться на Кейп-Канаверал: мой контакт внутри NASA лично запросил встречу там.

Тай спросил: — Что за контакт?

— Связной NASA с частной космической отраслью — директор программы по имени Эрика Лисовски. Она тайно работала с Натаном на протяжении многих лет и знала об экспедиции «Константина» с самого начала.

Як вдруг заметно оживился.

Чиндаркар бросила настороженный взгляд на Рошá. — То, что она работала с Натаном, для меня только аргумент против неё.

Тай кивнул. — Прия права. Почему мы должны ей доверять?

Як ответил раньше, чем успел Рошá. — Потому что она спасла вам жизни.

Все обернулись к нему с удивлением.

Як продолжил. — После того как было раскрыто растрата Натана — и после того как он врезался на пилотажном самолёте в взлётно-посадочную полосу — она передала нам важнейшую информацию. Без неё, после гибели Натана, мы не смогли бы вернуть вас на Землю.

Чиндаркар вспомнила роль Яка как диспетчера связи на Земле в то время, когда они были у Рюгу. Он знал то, о чём экипаж «Константина» не ведал.

Рошá добавил: — Як прав. Она нарушала законы ради вашего спасения.

Тай подумал об этом. — И эта Лисовски хочет встретиться?

— Она попросила нас встретиться с правительством США, да.

Чиндаркар спросила: — Они готовы предоставить нам доступ к Лунному шлюзу в качестве базы операций?

Джин покачал головой. — Лунный шлюз закрыт для граждан Китая.

Чиндаркар сказала: — А китайская лунная станция «Чанъэ» закрыта для американцев.

Як пожал плечами. — Это не имеет значения. Ни на одной из них нет искусственной гравитации, а значит, ни одна не пригодна как долгосрочная среда обитания для работы.

— Допустим, мы найдём место для работы в космосе — что именно мы там строим? — Чиндаркар обвела взглядом стол.

Тай сказал: — Спасательный корабль.

— Какой корабль? Какого размера? Где взять проект? Он должен быть как минимум таким же мощным, как был «Константин», — то есть с искусственной гравитацией. Способный доставить нас на сколько там миллионов километров туда и обратно?

Джин ответил:

— Следующее сближение Рюгу с Землёй произойдёт в июле 2042 года, но на этот раз астероид подойдёт лишь на 60 миллионов километров.

Тай присвистнул.

— Это в десять раз дальше, чем мы летели на «Константине» в один конец.

Чиндаркар быстро подсчитала:

— И на 10 миллионов километров дальше, чем наш обратный путь — а на него мы сожгли тысячу тонн топлива, чтобы разогнать этот крохотный корабль до той скорости.

Як сказал:

— Пропеллант у нас есть.

Джин задумался.

— Команда Натана из Lunargistics потратила много лет на разработку «Константина», но само строительство на лунной орбите заняло лишь два года. Возможно, мы могли бы использовать их готовый проект, чтобы сэкономить время.

Як спросил:

— Какое минимальное ускорение нужно на отлётном участке, чтобы встретить Рюгу в 2042-м?

Джин ответил немедленно:

— Дельта-v около 4,9 километра в секунду, плюс ещё 2 километра в секунду на сближение с астероидом. Нужно ориентироваться на удвоенную суммарную величину, чтобы сократить время в пути — иначе доза радиации будет слишком высокой.

Чиндаркар скептически нахмурилась:

— Для корабля размером с «Константин»? Это потребует огромного количества топлива.

Рошá прочистил горло.

— Вы кое-что забываете. Не говоря уже о том, что нынешние инвесторы вряд ли обрадуются, если вы разграбите ресурсы компании ради спасательной миссии…

Тай перебил:

— Даже не начинай, Лукас.

Джин поддержал:

— Мы спасаем Исабель и Аде.

Чиндаркар наклонилась вперёд:

— Ребята, давайте послушаем его.

Рошá поднял руки.

— Пусть так. Но есть более прозаическое препятствие… — Он активировал программируемый световой проектор на столе перед ними. Материализовался голографический экран с манифестом ресурсов, которые команда доставила с Рюгу с помощью роботизированных буксиров. Каждый из буксиров был назван в честь кого-то из погибших коллег и представлял собой связку сферических полимерных баков с различными переработанными материалами.

Первая партия

Метрических тонн

Вторая партия

Метрических тонн

вода

720

вода

3 000

аммиак

120

аммиак

500

азот

140

азот

550

железо

40

железо

200

никель

36

никель

180

кобальт

26

кобальт

100

Общий тоннаж

1 082

Общий тоннаж

4 530

Он указал на таблицу.

— Два наших роботизированных буксира, доступных сейчас на лунной орбите, несут в совокупности около 5 600 тонн полезного груза плюс конструкции из силикатов и полимеров ещё примерно на 500 тонн. Но больше половины всей полезной нагрузки — водяной лёд: 3 700 тонн, около миллиона американских галлонов. Ещё 600 и 700 тонн — аммиак и азот соответственно. — Он выделил указателем следующие строки. — И лишь тысяча тонн строительных материалов, чуть больше половины из которых — металлы. Остальное — силикаты и полимеры.

Чиндаркар сказала:

— Ну и что? Тысяча тонн — это в несколько раз больше массы «Константина».

— Да, но «Константин» был построен из сверхлёгких композитов, запущенных с Земли, — а не из железа, никеля и кобальта, которые у вас сейчас на орбите. Посмотрите на массу небольшого возвращаемого аппарата, который вы построили из кобальтовой стали, — 60 тонн. А металла у нас меньше 600 тонн. Этого недостаточно, чтобы построить корабль, сопоставимый с «Константином». Не из железа и никеля. А полимер не выдержит искусственной гравитации.

Джин подумал и сказал:

— У нас в пути третья партия. Ещё тринадцать сотен тонн металлокарбонилов.

— Пока что нет. «Эми Цукада» всё ещё стоит у Рюгу. Её ракетные двигатели запрограммированы на включение лишь 17 марта 2039 года — в следующее окно возврата с низкой дельта-v. И один или несколько двигателей могут

Закладка:

Джин кивнул:

— Конечно, Лукас прав. Мы не можем рассчитывать на её прибытие.

Рошá продолжил:

— Даже если двигатели сработают идеально, она окажется в цислунарном пространстве лишь в декабре 2041-го — за шесть месяцев до того, как ваша спасательная миссия должна отправиться к Рюгу. И запомните: где в цислунарном пространстве вы собираетесь строить этот новый спасательный корабль? Не предлагайте отель LEO и прочие коммерческие космические станции на низкой околоземной орбите — мы все понимаем, что доставка туда тысяч тонн ресурсов грозит их захватом каким-нибудь государством. А то, что вы построили бы на НОО, пришлось бы снова разгонять прочь из гравитационного колодца Земли.

Рошá обвёл взглядом лица за столом.

— У вас недостаточно строительного материала, чтобы спасти Исабель и Аде. Но даже если бы хватило — после этого не осталось бы ничего для создания цислунарной экономики, а ведь именно ради неё затевалась вся экспедиция и именно за неё отдали жизни Николь, Дэвид и Эми.

Группа сидела в тяжёлом молчании; снаружи монотонно гудели электрические двигатели дирижабля.

Рошá подытожил:

— Нет, если вы хотите хоть как-то надеяться на спасение Исабель и Аде, вам нужно гораздо больше ресурсов на орбите, чем есть сейчас. Значительно больше.

Джин пристально посмотрел на него:

— Что вы предлагаете, Лукас?

— Вот что нам нужно сделать… — Рошá жестом вызвал рядом с собой голографическую трёхмерную модель. Она изображала схему Земли и Луны с выделенной лунной орбитой и точками Лагранжа — ближайшей небесной окрестностью Земли.

Он нажал кнопку пульта, и несколько за Луной появилась точка.

— Вы все знакомы с точками Лагранжа — пятью точками гравитационного равновесия, существующими в любой системе двух тел…

Чиндаркар перебила:

— Лукас, ну пожалуйста. Нам не нужно объяснять, что такое точки Лагранжа.

Схема точек Лагранжа системы Земля–Луна (L1–L5) с гало-орбитой вокруг L2

Рошá кивнул.

— Да… Итак, я предлагаю использовать ресурсы, доставленные вами с Рюгу, чтобы сначала построить — не спасательный корабль — а станцию с искусственной гравитацией в точке L2. — Трёхмерная модель приблизилась к точке L2 за Луной, открывая вид на колесообразную вращающуюся космическую станцию, которая казалась огромной даже в сравнении с «Константином».

Тай воскликнул: — Подождите-ка. Если у нас нет массы, чтобы построить спасательный корабль, откуда возьмётся масса, чтобы построить целую космическую станцию? И зачем нам это вообще?

— Я объясню, как—

Джин перебил: — Откуда взялся этот проект?

Рошá повернулся. — От той же немецкой команды, которая проектировала «Константин».

— «Лунарджистикс»? По чьему заданию? И на какие деньги?

Як встрял: — Хан прав. Я думал, новая Корпорация «Катализатор» только недавно получила финансирование.

Рошá вздохнул. — Вы не могли бы хотя бы дать мне закончить изложение плана?

— Вашего плана? — Джин жестом указал на макет. — Без обид, Лукас, но я аэрокосмический инженер. Як — астронавтический инженер. Вы — юрист.

Рошá бросил на него взгляд. — Космический юрист — астро-эсквайр.

— Вы — наш юридический представитель здесь, на Земле, — ответила Чиндаркар. — Вы не планировщик миссий.

— Я тесно сотрудничал с Натаном Джойсом несколько лет и многому у него научился.

— Значит, это план Натана?

Рошá помолчал, потом поднял руки. — Погодите. Выслушайте меня.

Вся команда застонала.

Джин отодвинул папку. — Вы предлагаете нам воспользоваться планом, придуманным патологическим лжецом, который отправил нас в космос без достаточного количества топлива, чтобы вернуться?

Тай добавил: — И который финансировал экспедицию, растрачивая средства диктаторов и преступных синдикатов — людей, которые потом пытались нас убить?

Рошá кивнул. — Я признаю, что под руководством Натана Джойса Корпорация «Катализатор» была не слишком прозрачной. Однако—

Группа снова застонала.

Чиндаркар сказала: — Вы и правда рассчитывали выдать план Натана за свой, Лукас? И думали, что мы его примем?

Рошá положил пульт. — Я рассчитывал на то, что вы немедленно отвергнете любой план, если я скажу, что он принадлежит Натану.

— Что ж, вы правильно рассчитали.

— Ну, если вы так убеждены, что этот план — безумие, значит, вам не хочется смотреть видеопрезентацию Натана.

Все оторопели.

Тай нахмурился: — Видеопрезентацию? Какую видеопрезентацию?

Рошá покопался в интерфейсе своего устройства. — Ваша экспедиция к Рюгу была лишь первой фазой генерального плана Корпорации «Катализатор». Натан также подготовил вторую фазу — которую подробно изложил в видео для инвесторов. Я нашёл это видео среди файлов, которые он оставил. Полагаю, оно предназначалось для привлечения второго раунда финансирования в случае успеха первой фазы.

Команда переглянулась.

Чиндаркар приподняла брови. — Что ж, мы доставили ресурсы на лунную орбиту. Значит, первая фаза удалась.

Джин поморщился. — Не считая мелкой детали — гибели наших товарищей.

Тай добавил: — Вторая фаза может нас окончательно доконать.

Группа помолчала несколько минут.

Но потом Як сказал: — Честно говоря, теперь мне стало любопытно. Разве нам не стоит хотя бы посмотреть это видео?

Джин повернулся к нему с возмущением. — Вы шутите? Натан отправил нас в дальний космос без возможности вернуться.

— И тем не менее вы вернулись. Можно сказать, Натан верил в вас.

— Легко говорить — вы ведь не летели, Як.

— Только потому, что не прошёл окончательный отбор. Я бы полетел. Вы это знаете.

Джин в конце концов кивнул. По правде говоря, Як — бывший космонавт, достигший предела дозы облучения — чувствовал себя в космосе как дома больше, чем кто-либо из них.

Чиндаркар посмотрела на Джина. — Хан, мы синтезировали топливо, чтобы вернуться. Несомненно, именно на это Натан и рассчитывал.

— Но что, если бы мы не смогли? Не защищай Натана.

Як сказал: — Никто здесь не собирается — но в этой «второй фазе» плана Натана могут оказаться полезные разработки. Очевидно, у него работали инженеры над куда большим, чем просто «Константин». Показанная Лукасом космическая станция со спин-гравитацией выглядит перспективно. Возможно, за ней — годы проектных работ. Годы, которых нам не видать.

Помолчав немного, Рошá нарушил тишину. — Ладно, я просто нажму «play», а вы скажете мне, когда остановить… — Он нажал кнопку на пульте.

В воздухе в конце стола переговорной комнаты появился виртуальный экран. На белом фоне простым шрифтом Arial появился текст — будто черновой монтаж:

Генеральный план Корпорации «Катализатор»

Фаза вторая

20.06.2034

вер. 0.391

Чиндаркар заметила: — Семь месяцев после нашего отлёта…

Внезапно информационную карточку сменило привлекательное лицо покойного тридцатилетнего миллиардера

Закладка:

Джойс кивнул в сторону камеры. — То, чем я собираюсь поделиться с вами сегодня, заставит ваши прочие инвестиции выглядеть провинциально по сравнению — как по масштабу, так и по потенциальной отдаче. Мы стоим на пороге новой эры. Энергетической и ресурсной экспансии, превосходящей ту, что человечество пережило в первую эпоху Великих открытий между 1400 и 1650 годами нашей эры.

Джойс встал и подошёл к установленному на подставке макету космического корабля «Константин» — корабля, на котором в реальной жизни именно эта аудитория облетела дальнюю сторону Солнца.

— Благодаря доказанному успеху исторической добывающей операции Корпорации «Катализатор» на астероиде Рюгу тысячи тонн ценнейших ресурсов теперь доступны вблизи нашей Луны — на многие миллиарды долларов и сотни ракетных запусков, если бы их доставляли с Земли. И ещё 450 миллионов тонн ждут своего часа.

— Добыча астероидов — это теперь технология, подтверждённая на уровне ТГ-8. Помимо добытых ресурсов, «Катализатор» владеет десятками чрезвычайно ценных патентов и обладает непревзойдённым опытом в пилотируемых операциях, спин-гравитации и радиационной защите в дальнем космосе. И всё же мы только начинаем. На самом деле мы готовы перейти к следующей фазе генерального плана Корпорации «Катализатор».

Появилась карточка-заглушка с надписью: СТОКОВОЕ ВИДЕО ПРИРОДНЫХ КАТАСТРОФ.

— Не заблуждайтесь: земные рынки ограничены в росте, они борются с потрясениями от изменения климата и всеми сопутствующими бедствиями — засухами, штормами, наводнениями, пандемиями, хаосом в цепочках поставок и политическим хаосом, неконтролируемыми миграциями, подъёмом уровня океанов, конфликтами за ресурсы — как воду, так и пахотные земли. Между тем в космосе у нас нет подобных ограничений. Напротив, мы будем создавать целые новые сферы и отрасли, которые помогут Земле восстановить её природный климат и общее процветание, а также положим начало стремительной промышленной экспансии, способной продолжаться многие тысячи лет. Для нас небо — лишь начало.

Видео вернулось к Джойсу, который поднял предостерегающий палец. — Но как нам осуществить это небесное расширение? Каким именно образом Catalyst Corporation использует астероидные ресурсы, которые мы вывели на лунную орбиту, чтобы превратить эту новую эру земного процветания в реальность? — Он выдержал паузу для эффекта. — Позвольте показать вам…

Экран виртуального дисплея заполнил вид открытого космоса, и в поле зрения вплыл знакомый роботизированный буксир — космический аппарат, который команда в этом зале построила в действительности и нарекла «Николь Кларк». Изображение сдвинулось, открывая, что аппарат летит в сторону земной Луны.

— На сегодняшний день только мы располагаем ресурсами на нужной траектории и в необходимой переработанной физической форме, чтобы приступить к революционному крупномасштабному строительству в цислунарном пространстве. Действуя первыми, мы получим колоссальную власть над стандартами — в области дальней космической связи, транспортной инфраструктуры, логистики, цислунарных финансов, маркетмейкинга, энергосистем, систем жизнеобеспечения и многого другого.

— Вот почему Catalyst Corporation — непревзойдённый первопроходец в области добычи астероидов — как ни странно, использует первые ресурсы, доставленные нами с астероида, для ускорения добычи на земной Луне. Фактически добыча ресурсов на околоземных астероидах являлась обязательным условием нашего лунного горнодобывающего плана…

Изображение приблизилось к южному полюсу Луны, сосредоточившись на кратере Шеклтон и рельефных объектах с подписью «Пики вечного света».

— Китай и США в настоящее время ведут острую конкуренцию за запасы водяного льда и ловушки диоксида углерода в стратегических постоянно затенённых кратерах лунного южного полюса.

На изображении были видны огни двух лунных баз на краю кратера, расположенных в непосредственной близости друг от друга.

Джойс продолжил: — Всё это происходит в операционной среде шириной всего 21 километр и сопряжено с серьёзными политическими и военными угрозами. Да, в кратере Шеклтон и окружающих кратерах залегают миллионы тонн водяного льда; однако вода в определённой степени химически связана во всём лунном реголите, а логистические сложности добычи льда в Шеклтоне — как в части работы с внеплоскостными лунными полярными орбитами, так и в части астрополитической напряжённости в этом ограниченном стратегическом районе — делают его территорией, которую Catalyst намерена обходить стороной. Вместо этого у нас есть более амбициозные планы, ставшие возможными благодаря находящимся теперь в нашем распоряжении астероидным ресурсам…

Изображение снова отдалилось и сосредоточилось на лунном экваторе, отмеченном синей линией, опоясывающей Луну.

— Мы убеждены, что, за исключением научных и коммерческих форпостов, Луна не должна быть колонизирована человечеством. Операции на лунной поверхности следует, где это возможно, проводить без участия людей — в автоматическом режиме — с целью экономичного вывода огромных объёмов материала с поверхности Луны на орбиту, где его можно использовать для строительства и работы в открытом космосе в промышленных масштабах. Иными словами, человечеству следует по возможности избегать гравитационных колодцев до тех пор, пока мы не создадим мощную промышленную, энергетическую и транспортную инфраструктуру в нашей Солнечной системе. Для достижения этой цели нам понадобится масса. Не просто десятки тысяч тонн — а миллионы и миллиарды тонн.

— Суть борьбы за цислунарное пространство — осознают это земные державы или нет — состоит в том, что побеждает тот, кто первым выведет на орбиту наибольшую массу. Рюгу предоставил нам ключевой посевной материал при низких затратах дельта-v, который мы теперь можем использовать для получения быстрого и экономичного доступа к огромным ресурсам нашей Луны. Для этого мы построим первую полноценную постоянную обитаемую базу, из которой можно будет вести долгосрочные операции в дальнем космосе. И построим её на гало-орбите вокруг точки Лагранжа L2, в 60 000 километрах за Луной.

После этого сцена сменилась: на экране появилась трёхмерная модель цислунарного пространства с точкой на обратной стороне Луны с подписью «L2». Изображение приблизилось, и точка оказалась роботизированным буксиром.

— Используя ресурсы, которые у нас сейчас находятся на лунной орбите, мы построим первый фрагмент того, что в итоге станет значительно большей космической станцией с искусственной гравитацией от вращения, однако пока останется лишь частично завершённым.

Роботизированный буксир трансформировался в ту же кольцеобразную космическую станцию, которую ранее показывал Рошá, — хотя большую часть её окружности составляли обнажённые балки и фермы. Тем не менее станция начала вращаться.

— Орбита вокруг L2 на этом расстоянии обеспечивает прямую видимость как с Земли, так и с обратной стороны Луны, а также позволяет совершать переходы с низкой дельта-v из цислунарного в дальний космос, способствуя непрерывному потоку как астероидных, так и лунных ресурсов. По завершении строительства эта станция EM-L2

Закладка:

Модель станции расширилась, включив центральную ось, на которой появились отсеки и неразличимые механизмы. С одного конца выросли мачты антенн.

— Эта станция будет также служить базой телеопераций, с которой мы построим надёжный и обильный источник энергии в виде солнечного энергетического спутника массой 200 тонн и мощностью 50 мегаватт — СЭС, — способного передавать электрическую энергию на большие расстояния посредством микроволнового излучения.

Изображение отдалилось, и анимация показала строительство ажурной конструкции из фасетных зеркал, по размеру почти равной самой космической станции.

— Этот СЭС предназначен не для питания космической станции. Вместо этого…

Небольшой космический аппарат пристыковался к солнечному энергетическому спутнику и отбуксировал его на другую сторону Луны, обращённую к Земле.

— …мы переместим этот спутник на гало-орбиту вокруг точки Лагранжа L1, подготовив почву для операций на поверхности Луны.

Космический аппарат отстыковался от солнечного энергетического спутника и начал снижаться к лунной поверхности.

— В отличие от конкурирующих горнодобывающих проектов, сосредоточенных у лунных полюсов, Catalyst Corporation намерена вести недифференцированный сбор реголита на лунном экваторе примерно на 33,1 градуса восточной долготы — вблизи мыса Брюс и кратера Маскелин-А, примерно в 3000 километрах от ближайшей пилотируемой лунной базы — и вдали от астрополитической конкуренции. Здесь простираются обширные моря порошкообразного поверхностного реголита глубиной более двух метров, богатого железом, кислородом, кремнием и алюминием, а также содержащего небольшое количество воды в форме гидратов, а кроме того — титан, кальций, магний, натрий, калий, следовые количества фосфора, тория, урана и редкоземельных металлов.

«Мы не будем перерабатывать этот материал на поверхности Луны. Вместо этого мы будем добывать его и доставлять напрямую на орбиту. Но об этом позже…»

По мере снижения лунного посадочного модуля на экране раскинулась необъятная серая равнина с холмами на горизонте. В анимации был показан роботизированный модуль, касающийся поверхности, — облако пыли расходилось в стороны, пока не заглох двигатель. Краны на посадочном модуле опускали колёсных роботов, которые разъезжались в стороны, чтобы установить на шестах большую сетчатую решётку.

«После развёртывания ректенны для приёма микроволновой энергии от спутника на орбите Лиссажу над нами наша лунная база получит доступ к бесперебойному электроснабжению — даже во время двухнедельной лунной ночи.»

Затем в анимации были показаны колёсные роботы с бульдозерными отвалами, прокладывающие дорогу от базы.

«Строительная техника, которой персонал станции L2 будет управлять дистанционно, возведёт постоянную посадочную площадку и защитный вал вокруг неё для приёма будущих лунных посадочных модулей.»

В анимации прибывали новые лунные модули с дополнительным оборудованием и материалами, которые роботы затем разгружали.

«Создание условий для реализации главного проекта: строительства лунной электромагнитной пусковой — или ЛЭМП — системы, 1,4-километрового масс-драйвера, проходящего на восток вдоль лунного экватора. В почти идеальном вакууме Луны — и при наличии 50 мегаватт электроэнергии по требованию от нашего лунно-стационарного спутника над нами — этот масс-драйвер позволит нам разгонять кирпичи лунного реголита до второй космической скорости Луны — 2,53 километра в секунду — без химического топлива, выбрасывая их на орбиту по ахроматической траектории…»

Анимация отдалилась: раскалённый добела снаряд запускался по рельсам и по дуге пролетал над полушарием Луны, преодолевая десятки тысяч километров до L2, где замедлялся и остывал, израсходовав кинетическую энергию, и оставался парить в гравитационном равновесии точки Лагранжа.

«…прямо к L2 и нашей космической станции.»

Изображение снова приблизилось к кольцеобразной космической станции, где вращающийся конусообразный аппарат подхватывал кирпичи лунного реголита.

«После завершения строительства наш лунный масс-драйвер сможет выбрасывать на орбиту один кирпич массой 10 килограммов каждые две секунды — 157 000 тонн богатого ресурсами материала в год, — где он будет собираться и перерабатываться на нашей станции L2.»

Изображение вернулось к Джойсу в его кабинете. Он снова двинулся к столу. «Располагая этим исключительным запасом нового лунного материала в цислунарном пространстве, Catalyst сможет значительно расширить свои возможности — в том числе построить дополнительные масс-драйверы и спутники солнечной энергии для дальнейшего развития цепочки поставок сырья и топлива, а также создать новые космические аппараты для добычи полезных ископаемых на астероидах и освоения ещё большего числа околоземных астероидов.»

Джойс прошёл мимо стола и встал рядом с макетом удлинённого троса с гондолой на одном конце и противовесом — на другом.

«Но Catalyst также будет в состоянии создать комплексную цислунарную транспортную инфраструктуру, обеспечивающую экономически эффективные и устойчивые запуски с Земли, а также перелёты на НОО, ГСО и лунные орбиты и обратно. Мы достигнем этого с помощью серии вращающихся скайхуков массой 3 000 тонн и длиной 500 километров на низкой околоземной орбите, а также вращающихся тросовых систем на более высоких орбитах для передачи импульса полезной нагрузке заказчиков и доставки их в нужные цислунарные пункты назначения — как на более высокие, так и на более низкие орбиты.»

Здесь анимация показывала длинную тонкую конструкцию, вращавшуюся как лезвие газонокосилки по орбите вокруг Земли. Ось вращения была смещена от центра, а на конце более длинного плеча располагалась купола, которая на короткий миг опускалась в атмосферу Земли при прохождении орбиты — из-за чего её кончик, обозначенный как «скайхук», на мгновение замедлялся, а затем снова уходил вверх на орбиту. В верхней точке траектории скайхук, судя по всему, выбрасывал точку полезной нагрузки на более высокую траекторию, где её вскоре перехватывала синхронизированная вращающаяся тросовая система на верхней орбите.

Джойс комментировал: «Технологии и материалы для создания этих тросов хорошо изучены — волокна из полиэтилена Spectra и Zylon, сплетённые с алюминиевой проволокой, выдержат возникающие нагрузки. Всё, что требуется для их развёртывания, — это масса, производственные мощности и топливо на орбите, а всё это у нас будет.»

Анимация приблизилась к изображению обтекаемого самолёта, взлетавшего с аэропорта и разгонявшегося в атмосфере Земли. «За счёт использования современных самолётов на прямоточных воздушно-реактивных двигателях, перехватывающих скайхук на высоте 100 километров, мы сможем доставлять 14 тонн груза с Земли в любую точку цислунарного пространства за долю стоимости многоразовой ракеты. Следующие поколения скайхуков и прямоточных самолётов смогут поднимать ещё больше. Это позволит нам выводить людей и специализированное оборудование, которое пока невозможно произвести в космосе, на орбиту — дешевле, безопаснее и с куда меньшим ущербом для окружающей среды по сравнению с традиционными ракетами. Однако есть более неотложные рынки, которые необходимо освоить здесь, на Земле…»

Изображение вернулось к Джойсу, подходившему к

Закладка:

«…а именно в сфере энергетики. По мере развёртывания цислунарной транспортной сети Catalyst будет также использовать наш растущий запас ресурсов на орбите для создания по-настоящему огромных спутников солнечной энергии — каждый из которых способен передавать на поверхность Земли не просто 50 мегаватт, а 2 и более гигаватта электроэнергии.»

Изображение приблизилось, показывая строительство люстрообразного спутника солнечной энергии, похожего на тот, что питал лунный масс-драйвер; однако этот подавлял своими размерами строящее его оборудование и людей.

«Эти гиганты массой 7 500 тонн — шириной 3 километра и высотой 5 километров с микроволновыми передатчиками диаметром более километра — могут быть размещены на геостационарной орбите и круглосуточно передавать чистую, возобновляемую энергию на ректенны диаметром 7 километров на поверхности Земли. Луч также можно разделить для снабжения разных городов без необходимости прокладывать высоковольтные линии электропередачи по суше. Кроме того, луч можно перенаправить за миллисекунды для обслуживания городов, испытывающих нехватку энергии, что позволит операторам сети практически мгновенно балансировать нагрузку.»

Анимация показывала, как огромный спутник манёврирует на геостационарную орбиту, в 36 000 километрах над Землёй.

«В настоящее время для функционирования мировой цивилизации требуется около 22 тераватт постоянной энергии, однако, по оценкам ООН, к 2100 году нашей эры потребуется не менее 55 тераватт. Единственный способ удовлетворить этот спрос в условиях нарастающего хаоса — передавать энергию из космоса на Землю».

Изображение отдалилось, открывая вид на множество солнечных энергетических спутников, заполняющих геостационарную орбиту.

«К счастью, с геосинхронного пояса, плотно заселённого солнечными энергетическими спутниками, можно безопасно получать 332 тераватта».

Джойс снова встал рядом с моделью своего солнечного энергетического спутника.

«Построив масс-драйвер на поверхности Луны и создав инфраструктуру цислунарной промышленности, корпорация Catalyst готова обеспечить экономичные и устойчивые космические перевозки и неограниченную космическую энергетику, а в процессе — стать крупнейшей транспортной и энергетической компанией в истории человечества.

«Но на этом всё не заканчивается. Концентрация CO₂ в атмосфере уже приближается к четырёмстам пятидесяти частям на миллион — уровню, который в последний раз наблюдался шесть миллионов лет назад, на почти инопланетной Земле, совершенно непригодной для Homo sapiens, животных и культурных растений, от которых зависит наше выживание. Самые оптимистичные исследования предсказывают, что к 2100 году изменение климата срежет около 20 процентов мирового ВВП — экономические потери в размере двух тысяч триллионов долларов. Если мы хотим вернуть экономику и климат к норме, восстановив доиндустриальный уровень CO₂ на Земле, мы должны буквально извлекать CO₂ из атмосферы — а для этого потребуется ещё больше энергии. Огромное её количество».

На экране появились изображения наземных энергетических подстанций с рядами вентиляционных кожухов, всасывающих окружающий воздух.

«И здесь Catalyst готова применить свои космические энергетические решения: передавать тераватты энергии на наземные установки по улавливанию CO₂ — фактически обращая процесс горения вспять, — и тем самым производить гибкое, эффективное, углеродно-нейтральное жидкое топливо в качестве побочного продукта, одновременно снижая общую концентрацию CO₂ в атмосфере. Почему это важно?»

На экране сменяли друг друга сцены экологических катастроф и загрязнения в сопоставлении с высокотехнологичным электротехническим производством.

«Потому что добыча лития, кобальта и редкоземельных металлов для производства электромобилей наносит колоссальный ущерб экосистемам всего мира, а также выбрасывает огромное количество углерода — при вырубке лесов и загрязнении водоёмов тяжёлыми металлами. Ветряные турбины, солнечные панели, аккумуляторы и электродвигатели — всё это требует тех же экологически разрушительных редкоземельных металлов. Выясняется, что «зелёная энергетика» не такая уж и зелёная. По крайней мере, если только земные рынки не станут закупать добытые нами за пределами Земли кобальт и редкоземельные металлы, которые лунные горнодобывающие операции Catalyst смогут поставлять».

На экране появилась Земля, опоясанная поясом солнечных энергетических спутников на геосинхронной орбите, передающих невидимую энергию на планету, а ниже — гигантский трос, вращающийся на низкой орбите.

«Свободный доступ в космос и обратно, больше чистой энергии, чем мы можем использовать на Земле, — плюс неограниченные энергия и ресурсы для космической промышленности. Вот в чём возможность. Каждый экспансионистский этап в истории человечества был вызван либо новыми видами транспорта, либо резким ростом энергетики, либо резким увеличением ресурсов. Наш выход в цислунарное пространство предполагает всё три фактора — и в такой мере, которая обеспечит многотысячелетний непрерывный экономический рост. Либо это, либо мы продолжаем идти по нынешнему пути. Всё нарастающий хаос. Дефицит. Конфликты. И в конечном счёте — вымирание».

Вместо этого изображение отдалялось в цислунарное пространство, где уже вырисовывалась сверкающая небесная цивилизация.

«Да, космос будет испытывать нас — не сомневайтесь, — но именно это испытание необходимо человечеству, чтобы избавиться от склонности к бессмыслице: ведь космос — это место, где бессмыслица умирает. Там только факты и компетентность удерживают тебя в живых. Именно суеверия, неграмотные догадки и утешительная ложь должны исчезнуть. Но не мы».

Экран вернулся к изображению Джойса, стоящего рядом с моделью солнечного энергетического спутника. Он вернулся и сел на край своего стола.

«Я бы пожелал, чтобы к Земле мчался катастрофический астероид — чтобы подтолкнуть нас к этой необходимой задаче. Вместо этого мы сталкиваемся с рисками нашего собственного создания, и наша способность достичь космоса может исчезнуть, пока мы будем поглощены земными кризисами. Чтобы перейти на следующий этап цивилизации — и создать немыслимые богатства для себя и других — мы должны совершить этот скачок. И сделать это сейчас, пока орбитальное окно ещё открыто для нас. Другого шанса у нас может не быть». Джойс сделал паузу и произнёс: «Присоединяйтесь к нам…»

С этим экран погас, и из темноты медленно проступил логотип корпорации Catalyst.

Рошá выключил экран. Он поднял взгляд.

Команда сидела в оглушённом молчании.

Примечательно, что никто не попросил Рошá остановить видео.

—

Несколько часов спустя Чиндаркар сидела одна на угловом диване, обитом тем, что ей назвали «кожей из мицелия». Она смотрела через широкое окно в полу дирижабля — созерцая альпийский город Гренобль во Франции, проплывавший в трёх тысячах метров внизу. Вид захватывал дух: крепость, возвышавшаяся над городом, и река, петлявшая у подножия горных скал. На востоке и севере громоздились покрытые льдом Альпы.

Земля была так прекрасна. Чиндаркар испытывала благодарность ко всем и ко всему на ней — это чувство не покидало её с тех пор, как она вернулась из космоса. Астронавты называли это эффектом обзора. После многолетней экспедиции в дальний космос она знала на собственном опыте, насколько редкой и хрупкой была эта жемчужина — Земля, единственное место во Вселенной, где, насколько известно,

Закладка:

Чиндаркар думала о своей семье в Мумбае. Её консервативные родители из касты кшатриев отреклись от неё — своей старшей дочери — и отказались принять её независимый нрав. После возвращения на Землю она находила братьев и сестёр в социальных сетях — заглядывала в их, казалось бы, счастливые жизни через фотографии семейных встреч. Суровое лицо отца на нескольких из них. Они двигались дальше без неё, словно она умерла, — и всё же она была жива. Чиндаркар знала, что положение Тая было не так уж не похоже на её собственное. Как и Джина, впрочем. Большинство членов экипажа «Константина» вряд ли бы хватились.

И всё же, несмотря на то что Чиндаркар была отвергнута собственной семьёй, она по-прежнему оставалась частью семьи человеческой — и семьи всех живых существ. В инвесторском видео Джойс изложил план спасения цивилизации от климатических изменений и одновременно — вывода её на путь процветания на многие века вперёд. Если слова Джойса были правдой и судьба биосферы Земли висела на волоске, то как член совета директоров корпорации Catalyst она была в состоянии действовать. Более того — она несла за это ответственность. Этот грандиозный план был куда большим, чем просто спасательная миссия ради Абарки и Адедайо.

В этот момент она заметила, что Джин подходит со стороны кормы. Он присоединился к Чиндаркар, опустившись на изогнутый диван.

— Где остальные? — спросила Чиндаркар.

— Дж. Т. пошёл в каюту — наверстать сон. А мы с Яком всё это время разбирались с чертежами, которые оставил Натан. Там очень много. Его люди годами работали над второй фазой — у L2-станции уже разработаны электрика, система жизнеобеспечения, терморегуляция, утилизация отходов, интегрированные SCADA-системы, программное обеспечение — всё до единой детали.

— Проблемы всё равно будут. Сбои. Мы оба это знаем.

— Да, но то же самое было бы верно для всего, что проектируем мы сами, и как бы я ни относился к Натану лично, «Константин» продержал нас живыми в открытом космосе больше четырёх лет.

Она наклонилась вперёд, подперев подбородок сжатыми кулаками, и смотрела на медленно проплывающий внизу рельеф. — Я просчитала всё. Лукас прав: ресурсов на орбите у нас не хватит, чтобы построить полноценный спасательный корабль. Недостроенная лунная станция и масс-драйвер на поверхности Луны — пожалуй, наш лучший шанс получить необходимое. — Она подняла взгляд. — К тому же это закладывает фундамент для целой внеземной экономики.

Джин на мгновение задумался. — Неудивительно, что Натан выжимал из нас каждую тонну, которую мы могли отправить с первыми партиями груза.

— L2 — хорошее место. Оттуда у нас будет доступ с низкой дельта-v к открытому космосу, Луне и Земле.

— Да, но позволят ли нам Китай, Россия и США построить эту станцию?

— Даже если позволят — сколько это займёт времени?

— Построить космическую станцию… спутник солнечной электростанции… и масс-драйвер на лунной поверхности. Думаю, не меньше нескольких лет.

— И нам всё равно придётся строить спасательный корабль. Рюгу вернётся ровно через четыре года.

— Будет очень напряжённо.

Чиндаркар посмотрела на него с надеждой. — Другие могут нам помочь. На той космической станции найдётся место для десятков людей — даже в частично достроенной начальной секции.

Джин, казалось, примирялся с этим планом. — В самом деле, нам нужна станция с гравитацией вращения в открытом космосе, если мы намерены надолго остаться на орбите. А такой ни у кого больше нет.

Чиндаркар поймала себя на том, что кивает в такт его мыслям. Невесомость не была вариантом при многомесячном или многолетнем пребывании в космосе. — Но где мы будем жить, пока строим станцию?

— На Земле, — сказал Джин. — У Lunargistics есть план использовать телеуправляемых строительных роботов для большей части работ — как это было с «Константином».

— Значит, нам нужно разрешение от какого-нибудь государства, чтобы запустить телеуправляемых строительных роботов.

Они переглянулись.

— Как ты думаешь, — спросил Джин, — почему Натан с самого начала не построил этот масс-драйвер на Луне, вместо того чтобы идти на нашу астероидную миссию на «Константине»? Разве это не было бы проще?

Чиндаркар покачала головой. — Запустить с Земли всю ту массу, что у нас теперь есть на орбите? Это обошлось бы дороже двадцати четырёх миллиардов. Намного дороже.

Джин добавил: — И им бы не позволили его построить. Может быть, остановят и нас.

Они сидели, обдумывая это несколько минут, пока прекрасный пейзаж Земли проплывал под ними.

Глава 5: Аджегунле

Джеймс Тай проснулся в своей каюте ранним вечером — не понимая, какой сейчас день. Его захлестнула волна тошноты, и он бросился в ванную, чтобы вырвать. Монотонный гул моторов дирижабля заглушал его рвотные позывы, но он на всякий случай открыл кран. Закончив, он привёл себя в порядок и вернулся присесть на край кровати.

Чуть больше недели — и химиотерапия уже давала о себе знать.

Тай смотрел в широкое наклонённое вниз окно. Внизу в сумерках мерцал раскинувшийся Лагос, Нигерия. Город был огромен — без сомнений: тридцать миллионов человек, и, по словам Лукаса Рошá, самый быстрорастущий город в мире. Тай знал, что Адедайо Адиса вырос где-то там, в этом котле беспощадной борьбы за выживание, и что его братья, сёстры и мать до сих пор живут там, в крайней нищете. Помочь семье Адисы — это самое малое, что команда могла сделать.

Если Тай пропустит приём лекарств, возможно, у него хватит сил поехать вместе со всеми, когда они приземлятся завтра утром. Ему нужно было поехать.

Тай снова лёг, и сон вскоре поглотил его.

На следующее утро Тай, Джин Хан, Прия Чиндаркар, Севастьян Яковлев и Рошá спустились по трапу дирижабля и вышли под жестокое солнце и изматывающую влажность. Тут же на них накатил запах дыма и мусора. Этот запах Тай хорошо помнил по многим годам, проведённым в менее развитых уголках мира.

«Эос» приземлился в недостроенном деловом парке, выстроенном на свалке площадью в несколько сотен акров, вдающейся в Атлантический океан. Песчаный полуостров был ощетинен недостроенными высотными офисными зданиями, которые уже казались дряхлыми. Это незавершённое прибрежное строительство местами подтапливалось океанскими волнами, и его прорезала полузатопленная сеть улиц в никуда, снабжённых тротуарами. Сам городской силуэт виднелся в паре километров к северу.

Рядом с дирижаблем стояли три чёрных Range

Закладка:

Силы Тая были на исходе, но он надеялся, что без лекарств продержится весь день. Он оглядел охрану — подтянутых, цепких западноафриканцев в хаки и пастельных поло, большинство из которых носили чёрные полимерные пистолеты-пулемёты на одноточечных ремнях. Но их взгляды были направлены не на Тая — они смотрели наружу, выискивая угрозы. В ушах у каждого была радиогарнитура. Явно не дешёвый контингент. Скорее всего, корпоративная охрана.

Рошá как всегда перестраховался. Всё-таки он швейцарец. Нигерия, наверное, казалась ему фильмом «Безумный Макс».

Сам Рошá был одет куда небрежнее, чем Тай когда-либо его видел. Он как раз убирал паспорт в карман на молнии и кивнул спутникам. — Капитан Берн сен справится сам. Выдвигаемся.

Тай кивнул на кортеж. — Мы берём всё это?

— Да. Лагос — один из самых опасных городов Африки, а Аджегунле — район, где вырос Адиса, — его самый опасный квартал. Охрана — не прихоть.

Рошá направился к командиру охраны и протянул руку. — Мистер Тинубу, о вас очень хорошо отзываются.

Тинубу был лысым, внушительного вида мужчиной и пожал протянутую руку обеими своими. Ритм его акцента напомнил Таю Адису. — Мистер Рошá. Рад знакомству. С местными «эйри бойз» сегодня проблем не будет. Уверяю вас.

Тай заметил, что Як всё ещё стоит на трапе. — Ты едешь?

Як покачал головой. — Я остаюсь здесь на случай проблем.

— Снова оператор связи?

— Пока — да.

Тинубу открыл заднюю пассажирскую дверь Range Rover и постучал костяшками по утолщённой дверной раме. Он взглянул на Рошá. — Как видите, ваш автомобиль бронирован. С вами всё будет в полном порядке.

Заметно довольный, Рошá сел внутрь. Тай, Джин и Чиндаркар последовали за ним.

Тай наклонился к Рошá. — Танк не нашли?

— Я предпочитаю быть готовым.

— По моему опыту, лучшая защита — слиться с окружением.

Тинубу занял переднее пассажирское сиденье и обратился к Рошá. — Мы доставим вас к дому миссис Адисы в Аджегунле. Это всего несколько километров, но из-за пробок займёт некоторое время.

После этого кортеж резко рванул с места. Рёв старых двигателей внутреннего сгорания всколыхнул в памяти Тая детские воспоминания. Вскоре они добрались до въездных ворот делового парка, где вооружённая охрана пропустила их. Кортеж вылетел на улицы острова Виктория и агрессивно пробивался через умеренный трафик — головная машина расчищала путь миганием фар и сигналом.

Чиндаркар обратилась к Тинубу. — Нам обязательно ехать так быстро?

Тинубу обернулся. — Всё нормально, мисс.

Тай смотрел на проносившуюся за окном набережную. Несмотря на всю свою ветхость, Лагос кипел жизнью: повсюду двигались люди, большинство молодые — тащили ручные тележки, ехали на электросамокатах или торговали с лотков. Это был настоящий улей активности — без какой-либо сверхэффективности. Но людей здесь хватало с избытком.

Взобравшись на новенькую эстакаду, они на скорости пересекли несколько мостов через гавань. Вдали виднелись громоздкие заводы, на зданиях которых красовались логотипы с иероглифами. Вдоль шоссе мелькали рекламные видеощиты с текстом на мандаринском диалекте — быстро сменяющиеся коллажи из продукции, демонстрирующей производственные возможности разных контрактных заводов: от электронных компонентов до тканей и пластика.

Рошá обратился к Тинубу. — Я и не подозревал, что в Нигерии столько промышленности.

— Китайская. — Тинубу махнул рукой. — Всё это.

Спустя несколько километров кортеж пересёк воду, съехал с эстакады и нырнул в лабиринт полуразрушенных малоэтажных строений, тянувшихся до самого горизонта. Их окутал запах мусора и нечистот — словно занавес. Такая густая вонь заставила Тая поморщиться.

Тинубу указал на протекавший неподалёку коричневый канал, забитый мусором. — Это канал. К сожалению, городские службы в этом округе оставляют желать лучшего.

Это было из тех преуменьшений, которые лишь подчёркивают всю нелепость картины, открывавшейся за окном. Дымная дымка мешала разглядеть канал вдоль. Вскоре их машины увязли в уличных пробках — кортеж углублялся в жилые кварталы. Высокие краны вдали указывали на близость контейнерного порта. Вокруг их внедорожника шли пешеходы, проносились мотоциклисты — но никто не вглядывался в тонированные стёкла, пока машина еле ползла в потоке.

Тай заметил тонкие видеоэкраны, в беспорядке облепившие стены то тут, то там: они беззвучно прокручивали рекламу в бесконечных коротких петлях. Размещённые как попало, местами оборванные. — Что это за видеоэкраны повсюду? — спросил он. На ближайшем мелькали китайские иероглифы.

Тинубу поморщился. — Видеонаклейки. Настоящая чума!

Тай попытался осмыслить увиденное. — То есть это… наклейки?

Рошá перебил его. — Пока вас не было, технологии шагнули вперёд. Дешёвые тонкоплёночные видеоэкраны, питающиеся от беспроводной энергии. Рекламщики теперь повсюду их лепят. В ЕС они запрещены.

Джин скривился. — Понятно почему. Жуть.

Вскоре кортеж медленно пополз по узким переулкам, зажатым между жилыми домами — четырёхэтажными, обшарпанными, с перилами балконов и подоконниками, увешанными сохнущим бельём и утыканными маленькими спутниковыми тарелками. Промежутки между ними заполняли выцветшие политические плакаты с лицами местных партийных боссов. На первых этажах теснились киоски с мобильными телефонами, магазинчики с горами упакованных в ящики бутылок воды и лавки, набитые манекенами-торсами в ярких нарядах. Тай поднял взгляд и увидел большой, покрытый сажей христианский крест, прикреплённый к перилам. На соседней стене кто-то трафаретом нанёс белой краской английские слова:This building not for sale. Beware of 419.

Он уже собирался спросить Тинубу об этом, когда передний «Рэнж Ровер» остановился, и их внедорожник резко затормозил следом. Тай подался вперёд и увидел, что дорогу впереди загородил потрёпанный белый полицейский пикап. Рядом стояли офицеры в форме с длинноствольным оружием.

Тинубу тихо выругался и кивнул водителю. — Задний ход, объедем. Но, взглянув назад, он помрачнел.

Тай посмотрел за внедорожник: сзади дорогу тоже перекрыли полицейские, а рядом с ними — люди в гражданском с автоматами. Те обступали вымытый и навощённый шампанский «Бентли»-внедорожник, из которого вышел нигерийский мужчина в синей шёлковой рубашке, брюках и дизайнерских очках. На запястье сверкал золотой хронограф.

Тем временем улица вокруг кортежа стремительно опустела — пешеходы вдруг нырнули в подворотни и дверные проёмы. Торговцы убирали товар и опускали ставни.

Рошá беспокойно огляделся. — Я думал, мы договорились об охране, господин Тинубу.

Тинубу отмахнулся от его слов. — Ничего не поделаешь, господин Рошá. Это полиция. Вы, очевидно, не были до конца честны со мной о цели вашего визита.

Закладка:

— С каким человеком?

Глядя в заднее стекло, Тай изучал спокойное безразличие мужчины, который теперь облокотился о капот «Бентли». Тай повидал достаточно мест на свете, чтобы понять, в какой ситуации они оказались. Он открыл дверь и выставил одну ногу наружу. — Все, оставайтесь в машине.

Рошá поднял взгляд. — Вы выходите?

Чиндаркар сказала: — Лукас прав. Нам надо держаться вместе.

Тай вышел и заглянул обратно в машину. — Отсюда мы не уедем, пока они нас не отпустят. Пойду узнаю, чего они хотят. — Он закрыл дверь «Рэнж Ровера» и двинулся по пустой замусоренной улице к «Бентли». И тут заметил, что рядом с ним идёт Джин.

Джин говорил, не отводя взгляда от вооружённых людей. — Мы никогда не выходим в ВКД в одиночку, Джей-Ти. Ты знаешь это.

Тай чуть улыбнулся и кивнул. Джин был, конечно, прав — и он был рад его присутствию. Они вместе сокращали расстояние. Когда они приблизились к «Бентли», вооружённые люди по обе стороны положили пальцы на спусковые крючки.

Мужчина, опиравшийся о капот «Бентли», вдруг раскинул руки и улыбнулся ослепительно белозубой улыбкой. — Господин Джин. Господин Тай. Я так рад, что вы приехали из самого Люксембурга навестить мать Адедайо. Ваша забота о её благополучии трогает. — Его английский с британским акцентом был безупречен. Одежда — безукоризненна.

Тай сказал: — Позвольте угадать: вы, должно быть, ога Адедайо.

Мужчина поднял брови. — Впечатляет. Ваше знакомство с лагосской культурой экономит наше время.

Джин спросил: — Чего вы хотите?

— Лишь того, что мне принадлежит, господин Джин.

Адиса научил Тая, что словоогаобозначает в Лагосе нечто вроде босса — покровителя, которому обязаны платить дань. Адиса был худощавым самоучкой, но исключительно одарённым хакером, которого вынудили вступить в банду киберпреступников, занимавшихся вымогательством с захватом спутников. Вот так он попал в поле зрения Натана Джойса — захватив один из коммуникационных спутников Catalyst по заданию этой банды. Той же банды, которая впоследствии продала имя Адисы Джойсу. Банды, предположительно возглавляемой человеком, стоявшим теперь перед ними.

Ога продолжил: — Прошу понять: в Лагосе ни один человек не остров. Я сделал Адедайо тем, кто он есть. Без меня он был бы ничем.

Тай скрыл закипавший гнев.

— Отсутствие Адедайо обошлось мне дорого, а преждевременная смерть господина Джойса лишила меня обещанной компенсации. И теперь я узнаю, что Адедайо жив — и находится в космосе. Зарабатывает хорошие деньги. Благодаря мне.

Джин спросил: — Откуда вы всё это знаете?

— Потому что ваши переговоры не защищены. Не от нас. Вы въехали сюда в бронированной машине, думая, что она вас защитит, но даже сейчас ваши телефоны выдают ваши тайны.

Тай сказал: — Всего, чего добился Адедайо, он достиг благодаря собственному уму и мужеству.

— Я уверен, что Национальное агентство космических исследований и разработок Нигерии будет очень гордиться своим сыном-йоруба. Однако всё, что Адедайо заработал в космосе, принадлежит по праву не ему, а мне.

Джин нахмурился. — По какому праву?

— У Адедайо и меня есть юридически обязывающий контракт. — Ога протянул руку, и стоявший рядом человек вложил в неё прозрачный планшет. Несколькими движениями ога вызвал яркую голограмму, которая держалась даже на дневном свету. На ней отображался сайт правительства Люксембурга. — Я вижу здесь, что Адедайо числится техническим директором вашей компании. Мои люди говорят, что он также владеет долями в вашем предприятии — в этой «Корпорации Катализ».

Джин бросился вперёд, вставая лицом к лицу с ога. — Не смейте!..

Мужчины по обе стороны подняли оружие, и Тай оттащил Джина назад. — Спокойно! Спокойно.

Ога сохранял невозмутимость. — Вы, китайцы. Вы приходите в Африку — так же, как до вас пришли европейцы и американцы, — и ведёте себя так, будто владеете нашей землёй и нашими людьми. — Внезапно его выражение смягчилось, и он поднял руки. — Но таков уж устроенный мир, не правда ли? Жить — значит бороться. Ваш отец — великий оба, господин Джин. Поэтому из уважения я буду с вами откровенен и претендую лишь на то, что мне причитается. — Он выключил голограмму. — Доли Адедайо в «Корпорации Катализ» должны быть переданы корпоративной структуре, которую я контролирую.

Тай нахмурился. — С какой стати нам это делать?

Джин добавил: — И как? Эти доли принадлежат Адедайо, а не нам.

— Принадлежали Адедайо; одна из моих компаний является его единственным наследником.

— Наследником? Аде не мёртв.

— Адедайо пропал пять лет назад — и теперь официально мёртв. Мои друзья в Национальной комиссии по народонаселению Нигерии позаботились об этом.

Тай и Джин обменялись потрясёнными взглядами.

— И именно я — а не его семья — наследую его имущество. Словом: теперь мы с вами деловые партнёры, господа.

— Мы никогда на это не согласимся, — резко ответил Тай.

Ога приподнял брови. — Нет? — Он снова поработал с планшетом и спроецировал голографическое фото дома. — Ваш адвокат — прячущийся вон в том «баке» — купил этот дом на острове Виктория в подарок госпоже Адиса и её детям — братьям и сёстрам Адедайо. — Он опустил планшет. — Оставьте дом себе. Семье Адедайо он не понадобится. — Он оглядел покосившиеся многоквартирные дома. — Им очень хорошо здесь, в Эй-Джей Сити, и пока вы выполняете то, что мне должны, они останутся в безопасности. Хотя я бы не поставил ни гроша на их судьбу, если вы осмелитесь мне противиться. Аджегунле может быть опасным местом без защиты.

Тай теперь понял масштаб их просчёта. Приехав сюда, они не защитили семью Адисы, а поставили её под смертельную угрозу.

Ога снова нажал на планшет. — И теперь я знаю, насколько ценны наши дела… — Голографическое изображение сменилось картой спутниковых орбит — их были сотни, — движущихся вокруг Земли. Ога увеличил масштаб, выделив детали одного конкретного спутника. — Американский разведывательный спутник был перенацелен так, чтобы находиться прямо над нами во время вашего сегодняшнего визита. Точно так же над нами уже кружит китайский беспилотник с нескольких тысяч футов. Китайцы и американцы отслеживают каждый ваш шаг. Следят за вашим дирижаблем. Чем бы вы с Адедайо ни занимались — это привлекло внимание сверхдержав. А значит, это поистине ценно.

Тай и Джин наклонились, чтобы рассмотреть голограмму. Трудно было сказать, говорит ли человек правду, но мысль о том, что их команду преследуют

Закладка:

Ога улыбнулся — и повернулся к ним спиной, передавая планшет своему помощнику. — Отдайте мне то, что причитается, господа, иначе я жестоко расправлюсь с семьёй Адедайо. Мои люди свяжутся с господином Рошá — раз уж он слишком труслив, чтобы встретиться со мной лично. — Он засмеялся и сделал круговой жест рукой, и окружавшие его люди — включая полицейских — двинулись к своим машинам. Один из мужчин открыл дверь «Бентли», и ога сел внутрь. Через несколько мгновений вся группа тронулась с места, начала сдавать задом, а затем рванула по боковой улице — с мигалками и воющими сиренами.

Вскоре Тай и Джин стояли на улице одни.

—

Тай закричал: — Мы прилетели на чёртовом дирижабле, Лукас! Дирижабли буквально используются как рекламные баннеры. Потом мы въехали бронированной колонной в квартал Аде. Конечно, его ога об этом прослышал — и вот в каком положении мы теперь оказались. Мы поставили всю семью Аде в опасность. Надо было действовать осторожнее.

Рошá продолжал качать головой. — Дирижабль и наша охрана ничего не изменили. Господин Тинубу говорит мне, что китайские агенты уже связались с семьёй Адисы и показали им свидетельство о смерти Адедайо. Они утверждают, что мы пытались их обмануть — забрать его доли в «Катализе», откупившись одним лишь домом.

— Почему вы всё это не продумали? Вести наши дела здесь, на Земле, — это ваша единственная работа! — Тай повернулся и посмотрел в стеклянную стену дирижабля на простирающийся далеко внизу океан. Затем обернулся к Чиндаркар и Яку на другом конце стола переговоров. — Что нам делать с этим ога? Мы что, и вправду думаем отдать ему долю Аде в компании?

Джин смотрел перед собой. — Нам следует выплатить ога из наших собственных долей. Аде не должен отвечать за нашу оплошность.

Як вмешался: — Если вы думаете, что этот лагосский гангстер удовлетворится долей Адедайо, вы ошибаетесь.

Чиндаркар всплеснула руками. — Як, если мы не дадим этому ога то, что он хочет, он может начать убивать братьев и сестёр Аде.

— Они действительно способны на это?

— Мы хотим проверить?

Рошá сказал: — Это лишь делает ещё более насущной необходимость заручиться защитой крупной державы.

Тай повернулся. — Пожалуйста, прекратите это.

Чиндаркар грустно покачала головой. — Мы ещё даже не покинули Землю, а уже теряем контроль.

Тай спросил у Рошá: — Сколько ещё до острова Вознесения?

Рошá ответил безучастно: — Утром мы будем в Южной Атлантике.

— Просто доставьте нас туда.

Глава 6: Без сна

21 АВГУСТА 2038 ГОДА

Почти в тысяче километров к югу от экватора, в самом сердце Атлантического океана, продуваемые ветрами просторы острова Вознесения выглядели точно так, как их помнил Тай, — хотя сам он чувствовал себя совершенно другим человеком. Когда-то остров казался ему экзотическим. Теперь он просто казался маленьким.

Из окна микроавтобуса Южная Атлантика простиралась до горизонта во все стороны, а высочайшая точка острова — Зелёная гора — была окутана облаками и утопала в зелени. Поближе почва представляла собой красноватый гравий, на котором едва выживала растительность.

Микроавтобус с усилием полз в гору, петляя среди оврагов, и вскоре взгляду открылось знакомое зрелище: лагерь «Дьявольская Пепельница» — учебный центр, где Тай и его товарищи пять лет назад проходили отборочные испытания. Это был комплекс белых зданий из гофрированного металла, окружавших старое бетонное административное здание, построенное ещё в эпоху холодной войны, когда НАСА использовало этот объект как станцию слежения во время программы «Аполлон». По другую сторону лагеря торчали две огромные белые спутниковые тарелки, направленные прямо вверх. Весь объект был обнесён забором с системой безопасности, но ворота автоматически открылись, когда их машина подъехала.

Тай заметил свою старую казарму и увидел десятки курсантов, пробегавших мимо группами. — У вас новый набор кандидатов для добычи астероидов?

Лукас Рошá ответил с сиденья напротив: — Это не кандидаты для добычи астероидов, и платим им не мы, а они нам — точнее, их компании.

— Какие компании?

— Космические стартапы с венчурным финансированием. Большинство этих курсантов — астропредприниматели с бизнес-планом в сфере космоса: обслуживание спутников, уборка орбитального мусора, производство на орбите и тому подобное. Наша программа сертификации по космическим полётам пользуется большим спросом.

Тай смотрел на курсантов. — Интересно. Мир, похоже, изменился за то время, пока нас не было.

Прия Чиндаркар осматривала территорию с сиденья перед ним. — Лукас, я думала, что весь этот лагерь был конфискован властями после гибели Натана.

— Да, было банкротство, но сейчас мы арендуем этот объект и оборудование у британского правительства — в обмен на создание рабочих мест для жителей острова. Им мало что ещё можно было с этим сделать.

Вскоре микроавтобус остановился перед центральным административным зданием лагеря. На крыльце стояло знакомое лицо: Габриэль Лакруа — руководитель центра управления полётом экспедиции «Константин». Он выглядел старше своих пятидесяти лет — вероятно, из-за всего того беспокойства, которое они ему причинили. Это была первая их встреча с момента возвращения на Землю, и именно он сыграл ключевую роль в том, чтобы это стало возможным.

Лакруа улыбался редко, но сейчас сиял, когда они выходили из микроавтобуса.

— Габриэль! — Чиндаркар бросилась к нему с распростёртыми объятиями.

— Comme tu es belle! — Лакруа обнял её, затем перешёл на английский с акцентом. — Прошло так много времени.

Джин Хан и Тай подошли следом, неся сумки.

Лакруа обнял их обоих, расцеловав в обе щёки. К удивлению Тая, Джин не возразил против такой фамильярности. — Сколько раз я боялся, что потерял вас. И всё же вы здесь. — Лакруа на мгновение помрачнел. — По крайней мере, некоторые из вас, да? — Затем снова просветлел. — Какие подвиги вы совершили.

— С вашей помощью. — Чиндаркар снова обняла его.

К этому моменту Рошá, Севастьян Яковлев и Рамон Марин вышли из микроавтобуса — Рошá был единственным без багажа. Марин держался в стороне от их воссоединения.

Лакруа пожал руку Рошá, затем Яку, хлопнув его по спине. — Севастьян, мы должны показать им, чем занимались, пока они отсутствовали, да?

Рошá взглянул на часы. — Ну что ж, раз я их доставил, Габриэль, оставляю вас. — Тай бросил на него взгляд. — Куда вы?

— Во Флориду. Прежде чем мы встретимся с американскими официальными лицами, я должен получить

Закладка:

— Ну, разберитесь с этим получше, чем с визитом в Лагос.

— И держите нас в курсе насчёт оги Адедайо, — добавил Джин.

— Я сказал, что займусь этим.

Лакруа смотрел на них с недоумением.

Тай сказал ему: — У нас была ситуация в Лагосе. — Он повернулся к Рошá. — Но Лукас работает над решением. Верно?

— Как я уже говорил, покровительство крупной сверхдержавы — наш лучший шанс защитить семью Адедайо. Что делает Флориду для нас ещё более важной.

Джин выглядел неубеждённым.

— В любом случае я буду держать вас всех в курсе. — Рошá пожал руку Таю, затем остальным по очереди. — У вас здесь насыщенное расписание, но если не услышите иного, «Эос» вернётся, чтобы отвезти вас на мыс Канаверал на следующей неделе. — Он кивнул в сторону Марина. — Тем временем, Габриэль, позаботьтесь представить Рамона команде управления полётом и устройте его в учебную программу. Оказывайте ему любую необходимую помощь.

Лакруа ответил: — Oui, bien sûr.

После этого Рошá сел в микроавтобус. Группа смотрела, как машина уехала в сторону аэродрома. Лакруа сказал Марину: — Проследуйте в четвёртую казарму. Я скоро пришлю за вами. — Затем повернулся к остальным. — Что касается вас — есть кое-что, что вам нужно услышать…

—

Сидя в пустом центре управления полётом рядом с Лакруа, группа наблюдала, как он открыл экран связи. — Мы получили это сообщение примерно через две недели после вашего отлёта с Рюгу…

Внезапно знакомый голос Исабель Абарки зазвучал из динамиков центра управления, отражаясь эхом в большом помещении. Тай застыл на месте.

— «Константин» вызывает центр управления. «Константин» вызывает центр управления. Мэйдэй. Мэйдэй. У нас неопознанный, потенциально враждебный космический аппарат на подходе, маневрирующий для сближения с нашей траекторией с возможной стыковкой. Это чрезвычайная ситуация. Прошу указаний. Конец связи.

Лакруа сказал: — Следующее сообщение было отправлено прежде, чем мы успели ответить на первое.

Голос Абарки снова заполнил комнату. — «Константин» вызывает центр управления, на борту восемь неопознанных лиц — возможно, враждебная сменная команда. Они сейчас движутся, чтобы отключить нашу связь. Я буду держать этот канал открытым как можно дольше…

«Спустя несколько мгновений мы потеряли лазерную связь. Это было последнее сообщение, полученное от «Константина»».

То, что команда услышала голос Абарки, было заметно по реакции каждого. Это сделало их спасательную миссию ещё более неотложной. И всё же, пока Тай сидел там, это заставило его осознать, что немыслимое могло уже произойти. Он отогнал эту мысль.

Джин сжал зубы и произнёс:

— Обидно, что мы не можем немедленно приступить к спасательной операции.

Знакомый голос от двери произнёс:

— Тогда мы используем это время для подготовки к ней.

Все обернулись.

В дверях рубки управления стоял Юлиан Кернер — сорокалетний с небольшим начальник строительства, который руководил командой, построившей «Константин» на лунной орбите. Он также был последним, кто покинул корабль перед его отправлением к астероиду Рюгу. Последним знакомым лицом, которое экипаж видел в космосе.

На лице Джина обозначилась лёгкая улыбка.

— Герр Кернер…

Все потянулись к нему, обнимая и хлопая по спине.

После Кернер окинул их взглядом.

— У нас ещё двое членов экипажа, которым предстоит вернуться на Землю, — проблема, которую я уже работаю решить. Мне говорят, что вы здесь на следующую неделю или около того. А значит, у нас масса учёбы и очень мало времени. — Он кивнул в сторону двери. — Так что лучше начнём немедленно.

—

Тай, Як, Чиндаркар и Джин стояли в большом помещении с полудюжиной столов, уставленных скафандрами, шлемами и прочими компонентами. Кернер расхаживал между столами, пока до них сквозь открытые окна доносились строевые песни отдалённых рекрутов.

Тай взял с одного из столов шлем и принялся его изучать. В отличие от массивных защищённых горнодобывающих шлемов, встроенных в костюмы ВКД на «Константине», шлем в руках Тая был съёмным и заметно легче, с прозрачным забралом вместо непрозрачного корпуса, усеянного массивами крошечных плентических камер.

Тай поднял взгляд.

— Юлиан, почему не оставить шлемы с виртуальным забралом, как были у нас в экспедиции на Рюгу? Они были исключительно прочными, а система дополненной реальности обеспечивала почти идеальный обзор.

Джин изучал идентичный шлем за своим столом.

— Я согласен с Дж.Т. Это забрало может разбиться при попадании обломков. Наши старые внекорабельные скафандры были лучше.

Кернер прекратил расхаживать, взял один из шлемов и поискал на соседнем верстаке, пока не нашёл молоток для камня с острым бойком. Он положил шлем забралом вверх на стол, а затем без предупреждения принялся что есть сил колотить по прозрачному стеклу, так что предметы на столе подскакивали с каждым ударом. После шести-семи ударов он поднял шлем, провёл рукой по забралу и показал им.

На забрале едва виднелись царапины.

— Прозрачный алюминий. Такой же прочный, как сам шлем. Встроенный кристаллический дисплей, значительно меньший вес, лучший ресурс аккумулятора — и все функции прежнего снаряжения ВКД.

Тай снова посмотрел на шлем в своих руках.

— Вот это да…

Як кивнул.

— Технологии ВКД не стояли на месте, пока вас не было.

Джин провёл пальцем по соединительному кольцу шлема.

— Но он не интегрирован со скафандром, как в прежней системе ВКД. — Он отложил шлем и поднял белый поддоспешник, разложенный на столе. — Значит, это не боевой шлем ВКД. — Он поднял взгляд. — И для лётного костюма это чересчур.

Чиндаркар кивнула.

— Хан прав. На борту корабля съёмный шлем — это то, что приходится искать в экстренной ситуации. Я предпочитаю пристёгнутые молниеносно застёгивающиеся капюшоны на наших старых лётных комбинезонах.

Тай ощупал ткань белого поддоспешника на своём столе. Она была толще и грубее, чем он привык. На ней были участки более плотной ткани, напоминавшей кевларовое усиление.

— И для лётного костюма это слишком тяжело.

Кернер посмотрел на них.

— Это не лётные костюмы.

Тай и остальные переглянулись с недоумением.

Як засмеялся.

— Это скафандр ВКД.

Тай поднял костюм со стола, чтобы рассмотреть его получше.

— Этот?

Он был основательнее типичного лётного комбинезона — который надевают только внутри космического корабля на случай внезапной разгерметизации, — но и близко не такой тяжёлый, как традиционный скафандр. Промышленные скафандры ВКД, которые они использовали на «Константине», весили 150 килограммов без систем жизнеобеспечения и

Закладка:

Кернер кивнул.

— Шлем и костюм, которые вы держите, — это полноценный скафандр ВКД, который весит всего 41 килограмм.

— Сорок один? — Чиндаркар присвистнула и подняла костюм перед собой. — Выглядит облегающим. Как в него залезть, надев систему жидкостного охлаждения и вентиляции?

Она имела в виду похожее на нательное бельё термобельё с системой жидкостного охлаждения и вентиляции, которое надевали под скафандры для отвода тепла.

Кернер был невозмутим.

— Система охлаждения интегрирована.

— В нём уже встроена система охлаждения? — Она выглядела скептически.

Тай поднял взгляд.

— А что насчёт внутреннего давления?

— Вот почему он такой лёгкий. — Кернер поднял соседний костюм. — Это называется МСД — костюм механического противодавления. Вместо атмосферного давления против вакуума космоса облегающий материал костюма давит на ваше тело снаружи. Это означает, что вам не нужна чистая кислородная среда внутри скафандра для поддержания подвижности и дыхания. А также значит, что в шлеме можно использовать обычный воздух — так что чистый кислородный продув перед выходом в открытый космос не нужен.

— Никакого двухчасового продува перед надеванием скафандра? — Тай был впечатлён. Он снова взглянул на снаряжение в своих руках. — Просто надеваем костюм и сразу выходим через шлюз?

— Верно.

Джин приподнял брови.

— Это меняет правила игры.

Чиндаркар изучала ткань.

— Значит, мы можем выходить в ВКД в экстренных ситуациях.

Джин произнёс:

— Но была причина, по которой скафандры оставались снаружи корабля у Рюгу. Положительно заряженные частицы реголита проникают повсюду. Они опасны при вдыхании. Вредны для электроники. Мы не можем надевать и снимать эти костюмы через шлюз.

— У них есть система рассеивания заряда для этого, но они не предназначены для работы на поверхности. Они рассчитаны прежде всего на открытый космос. Сейчас вы увидите, что мы будем использовать при ВКД на лунной поверхности.

Джин внимательно рассмотрел ткань. — А как насчёт защиты от микрометеоритов и мусора или радиационной защиты?

— Ламинат включает слои бора-10, который обладает на четыре порядка большей способностью останавливать космические лучи, чем водород. Плюс нанотрубки из бора и углерода для защиты от проколов и аэрогели для теплоизоляции. Он остановит микрометеорит не хуже EMU, но обеспечивает лучшую радиационную защиту. Всё это заключено в оболочку из полиэтилена. Есть также внешние костюмы, которые можно надевать для дополнительной защиты в более экстремальных условиях. И в них можно надевать и снимать даже во время ВКД.

Чиндаркар положила костюм обратно на стол. — Ну, тот, кто придумал эту технологию, действительно превзошёл самого себя.

Джин поднял голову. — Сколько это стоит?

Вместо Кернера ответил Як. — Цена за единицу — три миллиона долларов США, шлем не включён.

Чиндаркар поморщилась.

Кернер указал рукой. — Это образцы. Сегодня нам понадобится обновлённое полное сканирование тела каждого из вас для идеальной подгонки. Производитель потребует несколько месяцев на изготовление ваших костюмов. Мы намерены приобрести по два экземпляра на каждого.

Тай положил костюм обратно на стол. — Двадцать четыре миллиона на нас четверых. Это весьма внушительный гардеробный бюджет.

Кернер сверился со временем. — И стоящий. Идёмте… — Он сделал жест. — Сделаем сканирование тел и двинемся дальше.

Раздевшись, они по очереди несколько минут стояли в кабинах 3D-сканирования, проходя детальное сканирование тела. После многих лет совместной работы в дальнем космосе стеснительность среди них давно исчезла. После этого команда оделась и снова присоединилась к Кернеру у входа в здание, где он ждал их за рулём гольф-кара. Едва они сели, он тут же тронулся и повёл машину по дорожкам между строениями.

Кернер говорил, не отрывая взгляда от дороги. — Как обычно, вы не будете часто выходить в ВКД. Позвольте показать вам, что вы будете использовать для работы на лунной поверхности.

—

Тай и его коллеги шли по гулкой бетонной лаборатории роботехники среди полудюжины человекоподобных роботов, закованных в упрочнённые полимерные панцири, напоминавшие средневековые доспехи. Каждый робот был среднего человеческого роста, пронумерован и окрашен в различные неоновые цвета — красный, зелёный, синий, оранжевый и жёлтый — с надписью «TALOS», трафаретом нанесённой на нагрудные пластины. Машины стояли в зарядных устройствах, и у каждой из лопаток поднимались на полметра две гибкие антенны. Тай кулаком ударил в грудь одного из них.

Тот не сдвинулся с места.

— Эти машины — настоящие танки по сравнению со старыми роботами дистанционного присутствия «Валькирия», что были у нас в экспедиции на Рюгу.

Кернер подошёл сзади. — На Рюгу гравитация составляла одну шестидесятитысячную земной. На Луне — одну шестую земной. Так что для полезной работы на лунной поверхности вам понадобится более мощный гуманоидный робот дистанционного присутствия. В стандартной комплектации они весят чуть больше 150 килограммов.

Чиндаркар вблизи изучала одного из них. — Можно попробовать?

— Именно для этого мы здесь. — Кернер указал на ряд стоявших рядом кресел и аксессуаров.

Она подошла, взяла кристаллическую гарнитуру и натянула тактильные перчатки с обратной связью с ближайшего стола. — Значит, ими управляют так же, как «Валькириями»?

Кернер кивнул. — Интерфейс виртуальной реальности. Войдите в систему — и она активирует ваш кристалл. Во время работы вам нужно будет оставаться на месте.

— Тогда как заставить его ходить?

— Сдвиньте одну ногу вперёд, чтобы идти, — обе, чтобы бежать. Программное обеспечение само справится с движениями ног и навигацией по препятствиям. Вам нужно лишь управлять движениями верхней части тела.

— Изящно. — Она села в ближайшее кресло оператора.

Тай, Джин и Як надели своё снаряжение и тоже сели в операторские кресла.

Кернер подошёл. — Выберите любого робота с полным зарядом.

Тай видел, что Чиндаркар уже подключилась: её кристаллическая гарнитура стала непрозрачной, что означало режим виртуальной реальности. Она двигала руками, взаимодействуя с невидимым интерфейсом. — Есть… Подключаюсь к четвёртому блоку…

Спустя мгновение зелёный робот «Talos» с маркировкой «4» словно ожил — его сервоприводы взвизгнули, когда он вышел из зарядного устройства и осмотрел помещение.

Чиндаркар сказала: — Вау. По ощущениям — моторы военного класса. Каково время отклика?

Кернер ответил: — Субмиллисекундное. На расстоянии 60 000 километров от лунной поверхности задержка передачи составляет около одной пятой секунды. Время реакции человека на прямые раздражители примерно такое же. Поэтому почти мгновенный отклик сервоприводов важен для того, чтобы дистанционное присутствие было максимально близко

Закладка:

Её робот провёл рукой по плечевым антеннам. — А пропускная способность?

— Основной канал — пятьсот мегабит, вторичный — сто мегабит.

Тай взаимодействовал со своим кристаллическим дисплеем, переводя его в режим виртуальной реальности. Когда гарнитура стала непрозрачной, он перешёл к списку доступных роботов «Talos» в интерфейсе и выбрал красный шестой блок. Мгновение спустя он вдруг смотрел стереоскопическим зрением глаз робота и видел своё собственное человеческое тело, сидящее в кресле напротив. Головокружение ненадолго вызвало тошноту — которую он тут же почувствовал с точки зрения робота. — Это жутковатее, чем обычно.

Джин произнёс справа от Тая: — Обычно мы не находимся в одной комнате с нашим аватаром.

Тай видел, что Джин запустил синего робота с маркировкой «2», а Як — жёлтого «3». Когда Тай повернулся, он также ощутил время отклика. — Слушайте, Прия права. Эти моторы невероятные. — Тай посмотрел вниз, разглядывая руку своего робота, открывая и сжимая кулак. Он повернул голову робота — тот откликнулся так же быстро, как в реальной жизни двигаются мышцы его шеи.

Тай сдвинул одну ногу вперёд, и его робот пошёл к роботу Джина. Ему не нужно было буквально ходить; его «Talos» воспринимал этот жест ноги как команду к движению. Чем дальше вперёд он сдвигал ногу, тем быстрее двигался робот. Когда он отводил одну ногу или другую назад, робот поворачивал. Когда он сдвигал обе ноги назад — останавливался или двигался назад, если сдвигал их достаточно далеко. — Вау. Наши старые «Валькирии» по сравнению с этим были просто инвалидами.

Роботы Чиндаркар и Яка присоединились к ним, и теперь они стояли вчетвером, изучая друг друга вблизи — тыча роботизированными руками в детали конструкций.

Зелёный робот «4» Чиндаркар схватил роботизированную голову Тая и «уставился» ему в глаза. «А как насчёт оптики?»

Кернер ответил: «Стереоскопические дисплеи 4K. Инфракрасный и ультрафиолетовый режимы. Лидарные сканеры».

Тай отвёл её руки. «Неуместные прикосновения, Прия. Ты разве не читала письмо от кадровиков?»

Она засмеялась и толкнула его, но робот тут же восстановил равновесие. «Неплохая реакция».

«Подождите. Это не я».

Кернер толкнул робота Тая. Тот снова пошатнулся назад, но автоматически восстановил равновесие, не упав. Кернер сказал: «В отличие от В-2, юниты Talос автоматически управляют балансом, стойкой и восстановлением после скольжения или падения. Это заложено в программном обеспечении. Вы просто указываете, куда хотите двигаться, а робот сам ориентируется на местности, оставаясь в вертикальном положении. Это позволяет вам сосредоточиться на работе верхней части тела, а не на движении нижней».

Робот Джина рассматривал раскрытые ладони. «Это тактильные сенсоры давления, которые я чувствую на пальцах и ладонях?»

«Тактильные датчики обратной связи — вы будете ощущать давление, когда держите что-то».

Его робот схватился за поручень. «Впечатляет. Это будет полезно для ситуационной осведомлённости». Затем робот Джина открыл сервисную панель на спине одного из юнитов, всё ещё стоявшего на зарядке. «Каков ресурс батареи? Надеюсь, больше, чем у «Валькирий» Марк II?»

Кернер оторвался от своего планшета. «Меньше, на самом деле, — но это менее критично, поскольку эти роботы можно непрерывно заряжать с помощью микроволнового луча». Он указал на антенны.

Тай сказал: «Подождите, то есть мы можем работать непрерывно?»

«До тех пор, пока вы находитесь в прямой видимости от передатчика — а его можно транспортировать вместе с самим роботом. Передатчик подключён к источнику питания через кабель».

Робот Чиндаркар подошёл к Кернеру. «Но у него есть встроенная батарея?»

«Да. Даже две». Он открыл переднюю панель другого ближайшего робота на зарядке, обнажив два аккумуляторных блока. «У них двойная батарейная конфигурация с передним расположением. Так что вы можете поменять один из своих аккумуляторов на только что заряженный, не прекращая работы».

Тай посмотрел на свою собственную роботизированную грудь, нажал на помеченную защёлку и открыл крышку, обнажив отсек для батарей. «Чёрт, они бы нам пригодились на Рюгу». Он закрыл крышку.

Роботы-телеприсутствия теперь ходили кругами друг вокруг друга, как подозрительные заключённые на прогулочном дворе.

Тай крикнул: «Хан! Дай пять!» Он вытянул вперёд роботизированную руку.

Робот Джина повернулся к нему, поднял руку, и они ударили ладонями с такой силой, что оба на мгновение попятились назад.

Все громко засмеялись.

«С В-2 такого не сделаешь».

Кернер отступил. «Пожалуйста, не ломайте их».

Чиндаркар спросила: «Сколько стоит один юнит?»

Кернер ответил бесстрастно: «Меньше, чем цена гибели на Луне. Но лишь ненамного. Это прототипы, предоставленные в аренду производителем, который очень хочет, чтобы покупатель провёл полевые испытания на лунной поверхности. Именно поэтому они сами оплатят их транспортировку туда. Однако в долгосрочной перспективе нам придётся производить все компоненты таких роботов, кроме самых сложных — чипов и оптики, — непосредственно на месте, чтобы снизить расходы на запуск с Земли».

«То есть эти юниты достанутся нам бесплатно?»

«Для целей тестирования. Но с некоторыми условиями».

«Что за условия?»

«Отзывы. Рекламные рекомендации. Что-то в этом роде».

Робот Яка исполнял что-то похожее на тайцзи — медленные, плавные движения. «На лунной гравитации эти машины будут вести себя иначе».

«У них есть полезная функция для этого». Кернер начал что-то вводить в компьютерный планшет. «Управляющая программа позволяет нам ослаблять или усиливать ваши движения, чтобы компенсировать гравитацию в разных средах. На Луне, например, мы можем уменьшить силу ваших движений до одной шестой реальной. Таким образом вы не будете страдать от дезориентации после долгой смены в режиме телеприсутствия». Он нажал кнопку.

Внезапно робот Тая словно начал брести сквозь патоку.

«Это вы на настройке для лунной гравитации, но, разумеется, ощущаете вы это в условиях полной земной гравитации».

Робот Тая плёлся по полу, как и остальные.

Чиндаркар засмеялась. «Ужасно. Ненавижу это! Верни обратно, Юлиан».

«Как пожелаете». Кернер ткнул в планшет.

Робот Тая снова стал проворным. «Гораздо лучше». Он начал боксировать с тенью рядом с другим роботом.

Кернер сказал: «Предлагаю провести полевые испытания, но перед выходом на улицу, пожалуйста, наденьте комбинезон…» Он указал на ряд белых одежд, висевших на вешалках у дальней стены. Над каждым висел прозрачный пластиковый шлем-купол.

«Комбинезон?» Тай направил своего робота туда и потрогал рукав одного из одеяний. Они были похожи разве что на пижамы с ножками из виниловой ткани. «Зачем роботу пижамы?»

Робот Чиндаркар подошёл рядом. «Или шлем?» Она постучала по одному из прозрачных куполов.

Кернер ответил: «Вы помните ваши тренировки на астероиде? Лунный реголит ещё мельче, чем на Рюгу, — мельче талька — и такой же абразивный, как алмазная пыль. На Луне вам

Закладка:

Робот Джина подошёл к ним, тоже осматривая комбинезон.

Кернер продолжил: «Их выбрасывают по мере износа. Вы заметите в вашем дисплее HUD пункт меню с надписью “Облачиться”. Каждый комбинезон и шлем имеет уникальный чип радиочастотной идентификации — RFID. Выберите команду “Облачиться”, и ваш робот автоматически определит и наденет ближайший комбинезон и шлем. Есть и другая команда — для снятия одежды».

Тай активировал команду, и его робот внезапно повёл себя как одержимый — в дисплее HUD мигала надпись «Автоматическое управление». С VR-гарнитурой ощущение было тошнотворным. «Ну, это неприятно».

Кернер вздохнул. «Тогда закройте глаза. Уверяю вас, это бесконечно проще, чем пытаться надеть комбинезон вручную».

Джин заметил: «Похоже, он справляется с задачей».

Тай рискнул выглянуть и увидел, что его робот уже вставил обе ноги в штанины и продевает руки в рукава. Очень скоро робот застегнул комбинезон и надел на голову прозрачный пластиковый шлем-пузырь. Мгновение спустя Тай снова взял управление в свои руки. — Хм. Сработало.

Он обернулся и увидел, что роботы Чиндаркар и Джина уже натягивают свои комбинезоны. Мгновение спустя все трое стали напоминать роботов из ретро-фантастики про космонавтов.

Чиндаркар зашлась истеричным смехом, её робот покачнулся, хлопая себя по ноге и хватаясь за живот. — Ты бы себя видел, Дж. Т. Ты как захватчик с Марса.

Тай развёл руки в стороны и произнёс роботизированным голосом, обращаясь к Кернеру: — Отведи нас к своему лидеру, человек.

Кернер терпеливо кивнул. — Да, очень забавно. Пожалуйста, у нас плотное расписание. — Он указал на открытые ворота гаража. — Переходите к следующей встрече в телеприсутствии, а я скоро подъеду на фургоне.

Роботы огляделись.

— Где наша следующая встреча?

Кернер ткнул в планшет. — Я поставил путевую точку на вашем HUD-экране. Идите к ней, я встречу вас там.

— Один километр? Какая у нас связь с этими штуками?

— На этой половине острова есть покрытие сигнала.

Тай хлопнул в роботизированные ладони. — Отлично, поехали. — Он подался вперёд и вывел своего робота трусцой через открытые ворота на дорогу между постройками лагеря. Он оглянулся и увидел, что синий-2 Джина, зелёный-4 Чиндаркар и жёлтый-3 Яка несутся следом — и быстро нагоняют.

Чиндаркар крикнула: — Наперегонки!

— Эй! — Тай подался ещё дальше вперёд, заставив своего робота перейти на спринт.

Вскоре четыре робота мчались по дороге на резиновых подошвах. Тай услышал голос Кернера совсем рядом — в комнате, где находилось его настоящее тело.

— Пожалуйста, помните, что вы пилотируете роботов! Будьте осторожны, не столкнитесь ни с кем.

— Хорошо, хорошо.

Четыре робота шли голова в голову, когда выбежали к краю полигона физической подготовки лагеря.

— Эти штуки просто бомба!

Джин сказал: — Но у меня уже только 90 процентов заряда.

Робот Чиндаркар указал рукой. — Смотрите! Наша старая полоса препятствий.

Тай повернул голову робота и увидел новый набор кандидатов, пробегающих трассу — совсем как он сам несколько лет назад, пока инструкторы кричали на них. — О, чёрт, да…

Они свернули к трассе, и зелёный-4 Чиндаркар первым пристроился рядом с рекрутами-людьми. — Дайте пройти, пожалуйста!

Кандидаты расступились — некоторые были слишком измотаны, чтобы сильно удивиться появлению «разумных» роботов на их тренировочной трассе.

Тай провёл своего робота через бревно, перекинутое над грязной водой, и машина безупречно сохранила равновесие. — Это действительно впечатляет, Юлиан. Ты видишь?

Голос Кернера ответил: — Разумеется. У нас везде камеры.

Тай подошёл к скалодромной стене. Двое растерянных кандидатов — один мужчина из Южной Азии, другая — женщина кавказской внешности — отступили в сторону, пока роботы собирались. Робот Тая схватил толстую верёвку, свисавшую вниз. Он «почувствовал» её давление в руках и взглянул на робота Чиндаркар. — Это потрясающе. Прия, чувствуешь верёвку?

— Почти как будто здесь сама. — Она начала карабкаться.

Тай заметил, что стажёры рядом уставились на них. Он окликнул их: — Не расстраивайтесь. Я тоже в первый раз проходил эту трассу как человек. — Затем начал подъём.

Поначалу было непросто, но вскоре он приноровился. Преодолеть вершину оказалось сложнее, и при спуске его робот скорее упал, чем спрыгнул — но машина автоматически выровнялась, как кошка, погасив удар на согнутых ногах.

— Ощущение, что использую читы.

Голос Кернера произнёс: — Уверяю вас, реальные операции на Луне будут достаточно сложны.

Тай уже снова бежал, стараясь догнать Чиндаркар.

Робот Джина начал обходить робота Тая.

Робот Яка осмотрел своё запястье. — У меня меньше 50 процентов заряда от нашей маленькой гонки.

Голос Кернера сказал: — Я же говорил, что ресурс батареи будет ограничивающим фактором, но большую часть времени вы будете на беспроводном питании. А теперь, пожалуйста, следуйте к встрече без лишних отступлений.

Робот Чиндаркар схватил робота Тая за руку. — Давай, пошли.

—

Они снова побежали по дороге лагеря — уже в более спокойном темпе. Четыре робота преодолели примерно километр к GPS-путевой точке Кернера по склонам вулканического шлака, продуваемым порывистым ветром. Поскольку Тай ещё восстанавливался после химиотерапии, он был рад, что всю настоящую беготню делает за него робот.

На ровном участке впереди они заметили конструкцию из проволочной сетки, натянутой на столбы и удерживаемой тросами, вбитыми в землю. Под сеткой стояли ящики Pelican, солнечные панели и прочее снаряжение, а рядом — одинокая фигура, смотревшая в монитор компьютера.

— Вон там…

Четвёрка человекоподобных роботов в пластиковых костюмах и шлемах-пузырях приблизилась к японцу лет тридцати с небольшим. Тот обернулся, услышав их, — и остолбенел, поняв, что перед ним не люди. Роботы остановились вокруг него под проволочной сеткой, их линзовые глаза жужжа навели фокус на его лицо. Мужчина стоял в растерянности.

Робот Джина сказал: — Нас прислал Юлиан Кернер.

Мужчина опешил. — А… Да, конечно.

Чиндаркар сказала: — Извините за аватары-роботы, но мы проводили испытания неподалёку. Вы не против?

Он покачал головой и засмеялся. — Нет. Всё нормально.

Настоящий Тай наклонил своего робота вперёд и протянул руку. — Рад познакомиться. Я Джеймс Тай.

Японец попытался пожать руку роботу — и вдруг поморщился. — Немного крепко.

— Боже! Простите. Надеюсь, не причинил вам вреда.

Чиндаркар сказала: — Мы только осваиваем эти новые телеприсутственные устройства. В лагере есть медпункт, если…

Мужчина потёр руку. — Нет, я в порядке. Спасибо.

Тай указал на своих спутников. — Ну что ж, это — Прия Чиндаркар. Это — Джин

Закладка:

Вместо рукопожатий они кивнули своими головами в прозрачных шлемах в знак приветствия.

Мужчина поклонился в ответ и улыбнулся. Он говорил по-английски почти без акцента. — Акимицу Хаяси, основатель Heliosat, к вашим услугам. Господин Кернер предупредил меня, что вы придёте.

Робот Джина взглянул на запястье. — Должен предупредить вас заранее, господин Хаяси: заряд моей батареи уже упал до четверти, и я не уверен, как долго смогу работать.

Робот Яка кивнул. — У меня осталось 30 процентов.

Хаяси поднял руки. — Нет, это хорошо. Именно поэтому господин Кернер и прислал вас. — Он начал передвигать кейсы с оборудованием. — Мы разрабатываем коммерческие спутниковые системы солнечной энергетики. В прошлом я работал с Натаном Джойсом. — Он поднял взгляд. — Господин Джойс будет нам всем не хватать, но я обрадовался, когда ваш новый генеральный директор, господин Рошá, связался со мной и сообщил, что вы планируете построить спутник солнечной энергетики на лунной орбите.

Роботы переглянулись.

— Полагаю, вы будете использовать телеприсутственные роботы, подобные этим, на поверхности Луны?

— Именно так планируем.

— Тогда позвольте продемонстрировать вам нашу энергосистему. — Он жестом предложил им посмотреть вверх.

Над ними, примерно на высоте пяти метров, на алюминиевых опорах была натянута проволочная сеть с ячейкой около 10 сантиметров. Туго натянутые растяжки, закреплённые в земле, обеспечивали достаточное натяжение, чтобы выдержать порывистый ветер. В узлах каждой ячейки сети виднелись небольшие медные пластины, однако небо по-прежнему хорошо просматривалось сквозь сетку.

— Над нами вы видите твердотельную выпрямляющую антенну — или сокращённо «ректенну». Это приёмник микроволновой энергии.

Робот Тая повернулся на месте, глядя вверх. — Похоже на сеть для трапеции.

— Из-за длин волн, с которыми мы работаем, сеть не обязательно должна быть плотной. Микроволновое излучение имеет длину волны порядка 12 сантиметров — примерно 5 дюймов. Ректенну можно было бы расположить на уровне земли, но поскольку 90 процентов видимого света проходит сквозь неё, при достаточно высоком монтаже пространство под ней можно использовать для других нужд. — Он указал на ящики с растениями, расставленные на земле вокруг. — Под ней можно выращивать сельскохозяйственные культуры, пасти скот или даже устанавливать солнечные панели.

Робот Чиндаркар посмотрел вверх. — Значит, эта ректенна предназначена для приёма микроволн, передаваемых с орбиты?

— Да… — Хаяси взглянул на часы. — Через несколько минут я смогу показать вам нашу систему в действии. — Он подвёл их к защищённому ноутбуку с двумя голографическими дисплеями, установленному на большом кейсе с оборудованием. От него к тому, что выглядело как трансформатор, а также к различным точкам ректенной решётки тянулись кабели. Голограмма, парящая над устройством, показывала кривизну Земли и траекторию спутника с маркировкой «SPS-MINI». — У нас есть малый опытный спутник солнечной энергетики на низкой околоземной орбите, вырабатывающий 50 киловатт электроэнергии. Мы перепрограммировали его так, чтобы он прошёл над нами к началу этой встречи. Как только он войдёт в конус передачи, его микроволновый передатчик начнёт направлять энергию на опорный сигнал ректенны прямо над нами.

Роботы собрались вокруг него, разглядывая голографический дисплей.

— Повторю: это небольшой опытный спутник на низкой околоземной орбите — он передаёт лишь столько энергии, сколько нужно для питания большого частного дома. Серийный образец был бы значительно крупнее и располагался бы на геосинхронной орбите, откуда постоянно находился бы над одной точкой и мог передавать энергию круглосуточно. — Он вывел изображение спутника на экран. По форме тот напоминал тюльпан — сложенный из шестиугольных зеркальных граней, обращённых к Солнцу, с плоским передатчиком на стороне, направленной к Земле. — Ваш генеральный директор говорит, что вы планируете построить лунный спутник мощностью 50 мегаватт — в тысячу раз мощнее и в тысячу раз крупнее нашего. — Он поднял взгляд от экрана и улыбнулся. — Это было бы грандиозно.

Внезапно голограмма позеленела — соединение было установлено. На ней изобразился спутник, находящийся значительно выше изгиба Земли.

— Смотрите, спутник уже на 30 градусов выше нашего горизонта — достаточно, чтобы начать передачу. — Он указал на другой голографический дисплей. — А вот здесь вы видите, сколько киловатт электроэнергии поглощает ректенна над нами прямо сейчас.

На дисплее было написано «23 киловатта», а несколько мгновений спустя — «23,5 киловатта». Проволочная сетка над ними не издавала ни звука.

— Мы получаем электроэнергию с орбиты. Обратите внимание: передаваемая мощность растёт по мере того, как спутник перемещается точнее над нами. Но уже сейчас её более чем достаточно для зарядки аккумуляторов или непосредственного использования. — Он посмотрел на них. — И, судя по антеннам на ваших роботах, мне, пожалуй, удастся вам помочь…

Хаяси порылся в своих кейсах с оборудованием, затем размотал кабель, на конце которого находился покрытый медью передатчик со складной подставкой. Он поставил его на землю и направил в сторону роботов. — Вот. Вы заряжаетесь?

Робот Чиндаркар кивнул. — Да. На дисплее написано, что заряд идёт.

Роботы Яка и Джина тоже кивнули.

Тай взглянул на собственный дисплей. Ничего. Он шагнул в зону действия передатчика, и индикатор зарядки засветился на его дисплее. — Невероятно. Значит, мы можем работать, не беспокоясь об уровне заряда.

— Именно так, — ответил Хаяси.

— И эта электроэнергия поступает прямо с орбиты.

— Да.

Робот Джина посмотрел вверх. — А как насчёт микроволнового луча? Мы роботы, но опасен ли он для вас, стоящего здесь?

Хаяси покачал головой. — О, нет. Микроволны не проходят сквозь ректенну. Да и в любом случае я мог бы спокойно стоять в зоне луча. Его мощность соответствует предельно допустимому уровню OSHA — 100 ватт на квадратный метр. Даже более высокая мощность не причинила бы немедленного вреда — просто не рекомендуется. Мы добиваемся разрешения на увеличение интенсивности луча до 230 ватт на квадратный метр — это старый международный стандарт безопасности.

Тут на ветру послышался хруст шин на гравии. Все подняли взгляд и увидели Юлиана Кернера за рулём электрического фургона, который остановился неподалёку, у края ректенной сети.

Все роботы помахали рукой.

Чиндаркар повернулась к господину Хаяси. — Похоже, за нами приехали. Благодарим за демонстрацию. Очень впечатляет. Уверена, Лукас свяжется с вами в ближайшее время.

— Рад был помочь.

Четыре робота направились к ожидавшему их фургону Кернера.

Тай проверил индикатор заряда и окликнул Кернера, когда инженер выбрался из фургона. — Почему так долго? У нас почти кончился заряд.

— Может,

Закладка:

Кернер покачал головой и открыл сдвижную дверь фургона. — Я отвезу вас обратно в лабораторию, где мы продолжим работу с вашими настоящими телами. Повторяю: нужно охватить много материала, а времени очень мало.

Глава 7: Уровень воды

23 АВГУСТА 2038 ГОДА

Трасса A1A тянулась ровной прямой мимо череды торговых центров, бюджетных отелей и многоэтажных кондоминиумов в Коко-Бич, штат Флорида. Разгар лета — за сорок градусов в тени, влажность как в паровой бане. Говорят, что птица штата Флорида — это комар.

Рошá подумал:Кто по доброй воле здесь живёт?

Ответ, разумеется, — инженеры. Космическое побережье переживало бум. Подъём уровня океана, конечно, внушал опасения — если не за стартовые комплексы, то за прибрежные города, — однако Коко-Бич был в шаговой доступности от компании Starion Launch Systems Бёркетта, корпорации Zenith Мейси и нескольких других частных компаний по запуску ракет, работавших с мыса Канаверал. Впрочем, судя по вывескам риелторов на каждом квартале, особняки на первой береговой линии спросом не пользовались.

По другую сторону улицы мимо проплыл новый высотный кондоминиум, чья видеовывеска горделиво сообщала: «Выдержит пятую категорию ураганов» и «Защищён от штормового нагона». Вместо бассейна — встроенные управляемые через интернет штормовые ставни.

Макар Егоров, массивный начальник службы безопасности корпорации Catalyst, произнёс с переднего пассажирского сиденья: — Мы близко, господин Рошá.

Рошá кивнул.

Водитель свернул на жилую улочку, застроенную одноэтажными пастельно-окрашенными домиками середины двадцатого века на участках по четверти акра. Через один дом красовались следы ураганного ущерба и таблички «Продаётся» — ближайшая с пометкой «Цена снижена!»

Внедорожник остановился.

— Вот оно. — Егоров уставился на подъездную дорожку перед ничем не примечательным домиком. Он вытащил детектор радиочастотных сигналов. — Позвольте, я зайду первым и проверю помещение.

— В этом нет необходимости, Макар.

— Нужно хотя бы убедиться, что всё безопасно.

— Нет. Ждите здесь. И… — Рошá извлёк телефон из кармана пиджака и передал Егорову. — …возьмите это.

Егоров поднял его. — Если возникнут проблемы, как вы со мной свяжетесь?

— Если возникнут проблемы, это будут такие проблемы, с которыми вы всё равно не сможете помочь.

Егоров недовольно проворчал.

Рошá вышел из машины, и климат Флориды немедленно набросился на него. Казалось, он ступил на поверхность Венеры — особенно в пиджаке и при галстуке. Он быстрым шагом прошёл по подъездной дорожке и через заплесневелое бетонное крыльцо. Набрав код на умном замке входной двери, он услышал щелчок и снова вошёл в спасительную прохладу кондиционированного воздуха.

Закрыв за собой дверь, он оглядел пустую гостиную с жалюзийными распашными дверями в дальнем конце. Всё помещение пахло затхлостью. Шаги гулко отдавались, пока он пересекал паркетный пол и протискивался сквозь двери на кухню.

Там он обнаружил Эрику Лисовски, сидевшую за кухонным столиком с бокалом холодного чая в руках. Её внешность всякий раз удивляла его. В памяти она неизменно представала более внушительной, чем была на самом деле. Она была старше него лет на десять, не меньше — лет сорока пяти — и вживую напоминала ничем не примечательного вашингтонского бюрократа среднего звена. Никакой броскости ни в одежде, ни во внешности. Однако он знал нескольких миллиардеров и сенаторов, которые допустили роковую ошибку, недооценив её.

Она спокойно кивнула ему. — Лукас.

— Эрика. — Он оглядел окружающую его капсулу времени американской середины века. — Занятный выбор места для встречи.

— Дом моего покойного дедушки. Он купил его ещё в шестьдесят восьмом.

Рошá сел напротив. — В эпоху программы «Аполлон», значит.

— Именно. — Она задумчиво обвела взглядом комнату. — Я провела здесь много времени маленькой девочкой. Его, наверное, снесут вместе со всем кварталом, чтобы возвести очередной «бункерминиум».

Рошá выдержал паузу из уважения к её утраченному детству, а затем сказал: — Насколько я понимаю, воскресная встреча на мысе не отменяется.

— Нет. Меня туда не пригласили. Однако пятый этаж крыла Си будет присутствовать.

— Полагаю, это бюрократический эвфемизм, означающий что-то важное. У вас есть наш предварительный иммунитет от уголовного преследования?

Она потянулась к сумке на полу и вытащила папку, которую пододвинула к нему по столу. — Это не спасёт тебя от них, Лукас.

Рошá раскрыл папку и увидел печать Министерства юстиции США и подпись генерального прокурора. Он поднял взгляд. — Эрика, сейчас это лишь вопрос времени — когда именно США или Китай обнаружат роботов-буксиров на лунной орбите. Когда это произойдёт, у Catalyst не останется никакого козыря. Мне нужно договориться прежде, чем это случится.

— США уже знают траектории ваших роботов-буксиров.

Глаза Рошá расширились.

— К этому моменту и китайцы, возможно, тоже в курсе. Скорее всего, сейчас просто идут наперегонки — кто доберётся до них первым.

Рошá опустил взгляд на документы. — Тогда каким весом я располагаю на этой встрече?

— Ты задаёшь не тот вопрос, Лукас. Тебе нужно нечто большее, чем контроль над роботами-буксирами, чтобы иметь реальный козырь.

— Почему ты так считаешь?

— Потому что финансовая система здесь, на Земле, может быть использована для давления на тебя и твою команду. Все ваши земные активы могут быть заморожены в любой момент.

Рошá уставился на неё. — Но я думал, что они хотят договориться.

— Хотят — ради политического прикрытия. Но в космосе они всё равно будут диктовать правила.

— Хорошо, тогда заключу какую смогу сделку.

Она покачала головой. — Это лишь продолжит расширение холодной войны в космос, а времени на это нет. Не если мы надеемся спасти цивилизацию и нашу биосферу.

— Это прекрасные слова, Эрика, но они никак не помогут мне на встрече.

— Та встреча — не причина, по которой я тебя вызвала. — Она сделала паузу. — Ты выполнил мою просьбу насчёт Рамона Марина?

Он кивнул. — Да. Несколько дней назад я доставил его на остров Вознесения на сертификационные тренировки по работе на орбите.

— Хорошо. Нам нужно, чтобы он был готов.

— Готов к чему?

— Это станет ясно со временем. А теперь — ты ознакомился с документацией по Цислунарной товарной бирже?

Рошá бросил на неё косой взгляд. — Мне нужен твой совет по поводу предстоящей встречи, Эрика.

— Ты изучил документацию ЦТБ?

— Да. Читается как докторская диссертация по криптоэкономике. Ты у нас экономист, не я.

— Тебе необходимо это понять. Чтобы избежать затяжного астрополитического конфликта, новая цислунарная экономика должна быть отделена от земной — от

Закладка:

— Замечательно. Но какой смысл в виртуальных деньгах в космосе, если ими нельзя пользоваться здесь, на Земле? Как мы будем закупать необходимые материалы или…

— Для создания экономики нужны лишь три вещи: валюта, монетный двор и реестр собственности. ЦТБ обеспечивает всё три.

— Но ты сама только что сказала, что американцы знают, где находятся наши астероидные ресурсы. Они могут просто забрать их, пока мы застряли здесь. Так что у нас не будет даже шанса построить эту «Цислунарную товарную биржу», которую ты предлагаешь.

— Это не просто предложение. Ты помнишь о других активах Натана Джойса на лунной орбите — о коммуникационных спутниках, которые он запустил для обеспечения лунных горнодобывающих операций?

— Да, но рынок лунной добычи так и не возник. Натан понёс колоссальные убытки.

— Вот здесь ты ошибаешься. Лунная добыча ведётся — только не того рода, которого все ожидали.

Рошá прищурился.

— Полдюжины спутников, которые Натан вывел на полярные лунные орбиты семь лет назад, официально считались ретрансляторами для лунной связи — и они действительно способны это делать. Но не для этого они были туда отправлены. На самом деле они готовы и способны образовать базовую внеземную сеть транзакций и расчётов. Они широко рассредоточены в глубоком космосе, чтобы их было трудно уничтожить. Именно их Натан попросил Адедайо Адису защитить от кибератак в первую очередь.

— Адедайо? — Рошá обдумал эту новость. — Значит, ты говоришь, что эти спутники запускались для поддержки криптовалюты «lūna», описанной в твоём техническом документе по ЦТБ? Снова тот же вопрос: какой смысл в виртуальных деньгах в космосе, если их нельзя репатриировать на Землю?

— Ты не будешь отправлять деньги на Землю. Деньги будут приходить с Земли. А именно — инвестиции.

— Земные власти никогда на это не согласятся. Они потребуют регуляторного контроля.

— Они не могут помешать тебе принимать существующие криптовалюты в обмен на кредиты в новой внеземной экономике. Это просто блокчейн-транзакции — крошечная передача текста в эфир. Ни одно правительство не может заблокировать эту передачу — ни входящую, ни исходящую. А твои серверы находятся в глубоком космосе — конфисковать их непросто. Лазерная связь — перехватить или заглушить непросто. Особенно если она активно защищается.

Рошá задумался. — Итак… я создаю внеземную блокчейн-экономику с этой Цислунарной товарной биржей… и принимаю криптовалютные инвестиции с Земли, обменивая ещё никчёмную монету lūna на ценные земные криптовалюты. — Он покачал головой. — Зачем инвесторам это делать?

— Потому что монета lūna в рамках ЦТБ будет обеспечена внеземными ресурсами и энергией — и те и другие обладают реальной стоимостью, особенно на лунной орбите. Я ожидаю, что существующие платформы криптомайнинга на низкой околоземной орбите станут твоими активными союзниками.

— Но… у общества нет оснований верить, что у нас действительно есть ресурсы в космосе. СМИ уже называют нас мошенниками, и откровенно говоря, если американцы или китайцы захватят наши роботизированные буксиры, это окажется правдой.

— Об этом пока не беспокойся. Главное — сеть уже развёрнута в космосе. Чтобы внеземная экономика заработала, необходимо дать понять, что от неё выиграют все на Земле. Космос не может быть только для миллиардеров и сверхдержав. Иначе цислунарная промышленность встретит лишь сопротивление — со стороны экологов, борцов с бедностью, конкурирующих правительств. Чтобы этого не допустить, освоение космоса должно принести пользу наиболее широкому кругу людей на планете… по всему миру — и богатым, и бедным. Большим странам и малым. Потому что стремительное промышленное освоение космоса будет необходимо, если мы хотим успеть обратить вспять изменения климата. Вот что поставлено на кон, Лукас.

Он почувствовал себя подавленным. — Я не знаю, как всё это сделать.

— Тебе не нужно знать. Тебе нужно лишь защищать тех, кто знает.

— Как?

— Помогая устанавливать новые правовые прецеденты для торговли в глубоком космосе. Как ты думаешь, сможешь?

— Попробую.

— Хорошо. — Она откинулась назад. — Раз уж речь зашла о правовых вопросах: тебе удалось выйти на связь с людьми Адедайо в Лагосе?

— Да. Ога раскрылся. Он опасен и требует, чтобы мы передали ему долю Аде в корпорации «Каталист».

Она кивнула. — Что ж, благодаря Натану Джойсу это не первая преступная организация, с которой тебе приходится иметь дело.

— Впервые мне приходится иметь дело с кибергруппировкой. У нас уже были сетевые вторжения. Я не уверен, что нам удастся защитить наши системы от них.

Она наклонилась вперёд и посмотрела ему в глаза. — Именно это и сделает их для нас столь ценными.

Глава 8: Мыс

29 АВГУСТА 2038 ГОДА

Прия Чиндаркар, Джеймс Тай, Джин Хан, Севастьян Яковлев и Лукас Рошá ехали в неприметном микроавтобусе-шаттле, который скользил сквозь мелкий дождь по пустым дорогам мыса Канаверал, — дворники размеренно шваркали по стеклу. За окнами тянулась плоская прямая дорога, стиснутая флоридскими зарослями; время от времени вдали мелькали угрюмые приземистые здания, похожие на бункеры, утыканные антеннами и трубопроводами посреди уединённых вырубок.

Передние сиденья микроавтобуса занимали двое военнослужащих США, не склонных к разговорам.

Чиндаркар отметила отсутствие других машин на дорогах — то ли потому, что было воскресенье, то ли из-за дождя… то ли потому, что их намеренно изолировали, — она не знала.

Микроавтобус-шаттл свернул на дорогу с указателем «W. Skid Strip».

— Смотрите-ка… — Тай указал вперёд.

Остальные проследили за его взглядом.

Вдали сквозь туман и дождь едва проступала цепочка высоких башен-ферм — стартовых ракетных площадок, уходящих вдоль побережья.

— Я никогда не видел их вживую, — произнёс Джин, не отрывая взгляда от горизонта.

Чиндаркар вспомнила, что как гражданин Китая Джин не имел права стартовать с мыса. В 2033 году он поднялся в космос с Куру во Французской Гвиане. И всё же, как и любой космонавт, Джин, похоже, питал особое почтение к месту старта миссий «Аполлон».

После нескольких поворотов на уединённых прямых как стрела дорогах их микроавтобус подъехал к сооружению, напоминавшему одновременно бункер и офисное здание — построенному так, чтобы выдержать падение ракетных обломков с неба. Фасад здания украшала широкая полоса тонированного стекла, тогда как остальные стены не имели окон вовсе. Не было и никаких вывесок, указывающих на его назначение.

Микроавтобус остановился у портика, венчавшего короткую дорожку, вившуюся между декоративными пальмами. Здесь их ждали несколько охранников в форме

Закладка:

Пройдя контроль безопасности и оказавшись в узком вестибюле, они увидели по обе стороны примерно дюжину мужчин и женщин — одни в синих комбинезонах, другие в галстуках и белых строительных касках. Этот встречный комитет, судя по всему, стал сюрпризом для охраны, которая попыталась оттеснить толпу.

— Господа! Дамы! Прошу вас. Сегодня здание закрыто.

Ближайший из группы — подтянутый мужчина лет пятидесяти с коротким ёжиком — протянул руку Чиндаркар. — Чёрт возьми, вы вошли в историю. Для меня честь познакомиться с вами, доктор Чиндаркар. Не позволяйте людям в костюмах помыкать вами.

Она растерялась. — Спасибо.

— Нет. Это вам спасибо.

Охрана двинулась вперёд, пытаясь их разлучить. — Прошу вас, полковник. Сэр…

Мужчина отмахнулся от охранника и повернулся к Тай.

Тем временем другая встречающая — женщина-астронавт — пожала руку Чиндаркар с улыбкой. — Вы для нас всех — пример для подражания.

— Я… Спасибо.

Пока Чиндаркар пробиралась сквозь этот живой коридор техников и астронавтов, охрана продолжала оттеснять их — безуспешно. Шеренга улыбающихся лиц напирала. Видимо, весть разошлась среди особой касты засекреченных лётчиков-испытателей, астронавтов и авиакосмических инженеров, и те не собирались упускать возможность встретиться с экипажем, который продвинулся дальше и достиг в космосе большего, чем кто-либо в истории.

К тому моменту полковник, успевший пожать руки Чиндаркар и Тай, встал рядом с Джином, который с молчаливым удивлением наблюдал, как тот отдаёт ему честь.

— Капитан Джин. Мне сказали, что вы выполнили манёвр аэроторможения. Вы, сэр, чертовски талантливый пилот.

Джин на секунду замер, выпрямился и ответил на приветствие — пилот пилоту.

Затем они тепло пожали друг другу руки. Другие американские астронавты энергично пожимали руку Джину. Кто-то хлопал его по спине. Уважение со стороны американских коллег явно удивило Джина, и несколько минут он провёл, отвечая на рукопожатия и воинские приветствия.

Наконец вошли ещё охранники и оттеснили толпу. Чиндаркар и её коллег поспешно провели через массивную броневую дверь, за которой оказалась конференц-зала без окон.

Дверь с гулом захлопнулась за ними, когда их провели к свободным местам у большого стола переговоров, за которым уже сидели представители гражданских и военных ведомств.

Чиндаркар опустилась на стул и бросила взгляд на Джина — тот явно чувствовал себя не в своей тарелке в комнате, полной сотрудников американского правительства. Дальше за ним сидели Рошá, Тай и Як.

Во главе стола стоял пожилой человек со строгим лицом — с пышной, тщательно уложенной белой шевелюрой и безупречным тёмным костюмом, украшенным лацканным значком в виде американского флага. От него исходило спокойное самообладание. — Доктор Чиндаркар. Господин Тай. Капитан Джин. Космонавт-исследователь Яковлев. Господин Рошá. Благодарим, что согласились встретиться с нами сегодня. Мы понимаем, что ваш график очень плотный, поэтому перейдём сразу к делу: правительство Соединённых Штатов располагает сведениями о том, что трое из вас принимали участие в незаконной миссии по добыче полезных ископаемых на астероиде в открытом космосе в период с 2033 года по…

— Позвольте. — Рошá осторожно поднял палец. — Мы возражаем против характеристики экспедиции к Рюгу как «незаконной». Она выходила за рамки устоявшегося космического законодательства, однако…

— Успокойтесь, counselor. Соглашения о неприкосновенности у вас уже на руках. — Пожилой мужчина повернулся и обратился непосредственно к Чиндаркар, Тай и Джину: — Тем более что вас ждут куда более серьёзные проблемы. Организовав свою экспедицию, Натан Джойс обманул очень опасных людей на миллиарды долларов — людей, отмывавших деньги для диктаторов и преступных синдикатов. И эти люди убеждены, что им принадлежит корабль для добычи полезных ископаемых «Константин», а также ресурсы с астероида, которые вы трое доставили на лунную орбиту. — Он обернулся к Рошá. — Более того, господин Рошá, осмелюсь заметить, что у этих диктаторов и преступников куда более весомые претензии на них, чем у вас.

Рошá прочистил горло. — Кредиторам Натана Джойса ещё предстоит доказать в суде с надлежащей юрисдикцией как сам факт существования «Константина», так и ресурсы, которые он якобы добыл.

— Оставьте свои юридические танцы. Существование «Константина» и этих ресурсов не вызывает сомнений, и речь идёт не просто о правовой игре. Натан Джойс не покончил с собой из-за стыда. Он знал, что его ждёт, и надеюсь, что вы тоже понимаете, что вас ждёт, если счета не будут урегулированы с этими людьми. Кто-то должен им четырнадцать миллиардов долларов, и неужели вы и вправду думаете, что траектория ваших астероидных ресурсов долго останется в тайне, если какой-нибудь диктатор или уголовный авторитет схватит вас и ваших друзей среди ночи и выбьет из вас орбитальные элементы пытками?

Чиндаркар и остальные повернулись к Рошá. То, что вдруг показалось ей очевидным, долгое время было скрыто за коктейльными приёмами Рошá для инвесторов и встречами с астропредпринимателями.Почему я не поняла этого раньше? Как я могла быть такой наивной?

Она подумала о семье Адисы. И о семье Морры. Их личности к этому времени, конечно, уже установлены — особенно с учётом того, что ога Адисы был причастен к делу. Это было так далеко от того, чего хотела Чиндаркар. Как давно Рошá об этом знал?

Рошá не выглядел обеспокоенным этой новостью — и даже встревоженным. Вместо этого он сделал глоток из стоявшей перед ним бутылки с водой и обратился к чиновникам: — Насколько мне известно, китайское правительство полностью рассчиталось с офшорными инвесторами господина Джойса — и теперь КПК претендует на полное владение «Константином».

Пожилой мужчина приподнял бровь. — И вы полагаете, что это улучшает ваше положение? — Он сделал жест в сторону Рошá, но обратился к Чиндаркар, Джину и Тайу. — Это заставляет меня задуматься: а владеет ли Catalyst Corporation вообще хоть чем-нибудь?

Чиндаркар тихо выругалась сквозь зубы.

Джин наклонился к Рошá. — Китай теперь претендует на владение «Константином»? Почему вы не сообщили нам об этом раньше?

Рошá прошипел сквозь сжатые зубы: — А зачем, по-вашему, мы здесь, Хан?

Пожилой мужчина продолжил: — К счастью для вас, четырнадцать миллиардов — не полная стоимость «Константина»: сам Джойс вложил ещё десять миллиардов — инвестиции, которые Соединённые Штаты теперь изымают в счёт погашения задолженности по налогам и уголовных штрафов. Таким образом, у Америки тоже есть доля в «Константине» и его ресурсах.

Он провёл пальцем по экрану планшета. — И всё же Китай сделал не только это: он также оказал техническую и оперативную поддержку

Закладка:

Чиндаркар выпрямилась. — У вас есть информация о сменном экипаже? — Она почувствовала, как сердце забилось быстрее.

На большом экране позади чиновников неожиданно появился спутниковый снимок стартового комплекса. — По нашим данным, новый экипаж был запущен с северокорейского космодрома Тончхан — предположительно, чтобы обеспечить КПК возможность правдоподобного отрицания причастности. Сменный экипаж прибыл на «Константин» 5 марта.

Тай произнёс: — В тот день, когда мы потеряли связь.

— Новый экипаж состоял из военнослужащих Северной Кореи… — Один за другим на экране появлялись фотографии северокорейских офицеров. — …фанатиков, преданных «Дорогому вождю» и целиком посвятивших себя «великой революции». Перехваченные переговоры показывают, что они были отобраны специально для того, чтобы устранить главный недостаток экспедиции Джойса: «неповинующийся экипаж».

Чиндаркар наклонилась вперёд. — Есть ли у вас какая-либо информация о том, что произошло с Исабель и Адедайо?

Мужчина оторвал взгляд от планшета. — Есть… — На экране внезапно появилась зернистая видеозапись: к «Константину» приближался новый космический корабль, три радиальных плеча которого с жилыми модулями на концах беззвучно вращались. Прибывающее судно было оснащено старым модулем «Союза» и состояло из разнородных других модулей.

Чиндаркар воскликнула: — Это настоящие съёмки прибытия северокорейцев?

— Как вам это удалось получить? — спросил Джин.

Як кивнул про себя: — Celestial Robotics.

Пожилой мужчина подтвердил: — Именно. Материнский корабль Алана Гоффа «Арго», в ста двадцати пяти километрах. Его добывающие роботы могут быть выведены из строя, но материнский корабль по-прежнему работает, и господин Гофф любезно предоставил нам непрерывные снимки наблюдения за «Константином» и ежедневными операциями на Рюгу.

Чиндаркар испытала подъём при виде «Константина» и Рюгу. Но тут же на снимке оказался северокорейский корабль. — Вы можете сказать нам, живы ли Исабель и Адедайо?

Пожилой мужчина сохранял непроницаемое выражение лица. — Мы отслеживали их ежедневные передвижения вплоть до прибытия северокорейцев. Однако, к сожалению, ваших коллег с тех пор никто не видел. — Экран переключился на изображение астронавтов в старых российских скафандрах для ВКД, которые находились вблизи наблюдательной камеры «Арго». Мгновение спустя экран заполнился помехами.

— Из-за задержки сигнала северокорейскому экипажу удалось захватить контроль над материнским кораблём Celestial Robotics — «Арго» — прежде чем технические специалисты Гоффа успели среагировать. Это было нарушением международного права — обвинение, которое и Китай, и Северная Корея отвергают. Официально они отрицают даже само существование «Константина» или каких-либо операций на Рюгу.

Экран погас.

— И теперь у нас нет ни возможности наблюдать за Рюгу, ни каких-либо сведений о ваших коллегах.

Все астероидные горняки сидели в потрясённом молчании.

Выражение лица старого государственного деятеля смягчилось. — Мы все восхищаемся тем, чего вы и ваши коллеги достигли. По сути, вы можете быть величайшими исследователями из всех, кто когда-либо жил. Мир должен знать ваши имена — и имена тех, кто был потерян. Мы можем позаботиться об этом, но вы должны сотрудничать с нами.

Тай сказал: — Мы ещё не знаем, что Исабель и Адедайо мертвы. Помогите нам вернуться в космос. Помогите нам отправить спасательный корабль обратно на Рюгу.

Чиндаркар добавила: — Если бы НАСА оказало техническую и оперативную поддержку для нашего возвращения на «Константин», мы могли бы…

— Безжалостная диктатура физически завладела вашим старым кораблём, доктор Чиндаркар. «Константин» потерян. — Он сделал паузу. — Но ваши ресурсы на лунной орбите не потеряны. Мы предлагаем выкупить эти ресурсы у вас — за пять миллиардов долларов наличными.

Джин резко возразил: — Они не продаются. Они нам нужны.

— Капитан Джин, позиция США такова, что они уже принадлежат нам — через изъятие доли Джойса в экспедиции «Константина».

Рошá спросил: — Тогда зачем вам выкупать их у нас?

— Чтобы установить публичное происхождение и законное право собственности. Вы их добыли. Мы их купили. И таким образом верховенство закона утверждается в космосе. Мы выплатим текущую рыночную стоимость вашей компании и, разумеется, признаем вас законными владельцами этих ресурсов — как только нам удастся физически их обеспечить.

Тай уставился на него. — Вы ожидаете, что мы просто бросим Исабель и Аде?

Рошá ответил вместо него: — Дж. Т., у нас будет пять миллиардов долларов на их спасение.

Остальные бросили на Рошá гневные взгляды.

Джин сказал: — Какой нам прок от нескольких миллиардов?

Мужчина ответил: — На них вы сможете купить услуги по запуску, чтобы вернуться в космос — и мы выдадим вам на это лицензию.

Чиндаркар возразила: — Пяти миллиардов не хватит даже на начало строительства пилотируемого корабля с искусственной гравитацией на цислунарной орбите, способного достичь Рюгу через четыре года. И нам нужно не только финансирование. Нам нужна ваша техническая и логистическая поддержка.

Старый государственный деятель поднял руку. — Давайте расставим точки над «i»: ваши коллеги совершили невероятный подвиг, и мир благодарен им, но нам необходимо обсудить огромный потенциал тысяч тонн ресурсов в цислунарном пространстве — и опасность, которую представляют авторитарные режимы за пределами Земли.

Джин обернулся и с недовольством посмотрел на Рошá. — Зачем ты привёл нас сюда, Лукас?

Рошá сказал: — Потому что если вы хотите вернуться в космос, у нас нет другого выбора, Хан.

— Мне кажется, нам следует говорить с Китаем — ведь именно он контролирует «Константин».

Старый государственный деятель сказал: — И вы думаете, КПК отнесётся к вам благосклонно, капитан — с учётом вашего неповиновения и нелояльности? «Константин» у них уже есть. Неужели вы рассчитываете, что КПК позволит вам сохранить ресурсы на лунной орбите? Зачем им это? Только для того, чтобы вы превратили их в новый космический корабль и отправили его обратно к Рюгу? Туда, откуда эти ресурсы и взялись? Это вряд ли укрепит стратегические позиции вашей родины. Китай может говорить вам то, что вы хотите услышать, но он не поможет вам спасти ваших друзей.

Джин, казалось, потерял дар речи.

— Возьмите деньги, работайте с нами и получите разрешение ФАУ для возвращения в космос. Станьте теми признанными на международном уровне фигурами, которыми вы — и ваши погибшие коллеги — заслуживаете быть.

На этот раз Джин ответил немедленно. — Значит, вместо того чтобы помогать Китаю доминировать в цислунарном пространстве, вы хотите, чтобы мы помогли доминировать там США.

Мужчина поднял брови. — Мы не ожидаем вашей помощи, капитан, и вашей тоже, товарищ Яковлев. Но, в конце концов, это не совсем ваше решение, не так ли? Я полагаю,

Закладка:

Джин отодвинул стул назад. — Я не намерен здесь сидеть и это слушать. — Он направился к выходу.

Як засмеялся, покачав головой, словно это его не удивило. — Здесь, на Земле, ничего не меняется.

Тай потянулся за рукавом Джина. — Хан, подожди секунду.

Чиндаркар тоже встала. — Хан, нам нужно вернуться в космос, если у нас вообще есть шанс спасти Исабель и Аде.

Он вырвался от Тая. — Спасти чем?

Рошá обвёл взглядом стол. — Кворум у нас ещё есть.

— В таком случае… прошу прощения. — Як встал и направился к выходу.

Тай и Чиндаркар пошли следом за ними.

Оставшись один, Рошá повернулся к чиновникам. — Пожалуйста, дайте нам немного времени на совещание.

—

Джин вырвался в вестибюль, выйдя на свежий воздух под мягкий флоридский дождь. Тай и Чиндаркар шли по пятам. Он пересёк газон, отойдя от солдат, дежуривших у маршрутного фургона.

Чиндаркар схватила его за руку. — Прекрати вести себя так, словно мы все против тебя.

— А разве нет? Вы хотите, чтобы мы помогли правительству США распространить своё господство в космос.

Тай поднял руку. — Никто здесь этого не говорит.

Джин указал жестом на здание. — Вы их слышали. Они хотят взять ресурсы под контроль, иначе не помогут нам. Если мы примем их условия, о возвращении к Рюгу можно забыть.

Чиндаркар сказала: — Если мы добьёмся железных обязательств…

— Какой прок от их обязательств?

Тай сказал: — Какой прок от китайских обязательств?

Як вышел из здания с большей невозмутимостью, чем остальные. — Всё как и ожидалось. Вот что делают правительства, да?

Рошá тоже вышел из здания. — Ты ведёшь себя неразумно, Хан.

Джин шагнул к нему и ткнул пальцем ему в лицо. — Ты нас подставил! Всё это время ты думал только о деньгах.

— На пять миллиардов можно купить очень много помощи. И ты забываешь, что без содействия крупной державы вы вообще не попадёте на орбиту. Я говорил: ни один частный провайдер пусковых услуг не рискнёт навлечь на себя гнев правительства США. К тому же есть ещё угроза семье Адедайо в Лагосе — для её устранения нам тоже нужна помощь.

— Тогда надо говорить с Китаем.

Як пожал плечами. — Или с Россией.

Джин отмахнулся. — Россия не может гарантировать безопасность Исабель и Аде. «Константин» под контролем Китая.

Тай встал между ними. — И почему мы должны доверять Китаю? Вы слышали того человека: у нас есть хоть какие-нибудь вести от Исабель и Аде?

Джин повернулся к нему. — Мы могли бы потребовать доказательства того, что они живы.

Чиндаркар покачала головой. — Даже если они позволят нам связаться с Исабель и Аде, дипфейки делаются легко. С «Константина» у них тысячи часов записей видеонаблюдения. Мы никак не сможем убедиться, живы ли Исабель и Аде на самом деле, Хан. Только если сами отправимся к Рюгу.

Джин стоял под дождём. — Тогда нам нужно сохранить эти ресурсы.

Рошá вмешался: — Деньги всё ещё на столе. И разрешение ФАУ на доступ к орбите.

— Нескольких миллиардов совершенно недостаточно для организации спасательной операции.

Чиндаркар добавила: — И для реализации плана второй фазы тоже.

Рошá поднял палец. — Вы забываете, что государственное одобрение может также принести инвестиционные гарантии. Льготные кредиты. Знакомство с новыми партнёрами по капиталу.

— Ещё больше условий. Проклятье, Лукас.

Рошá указал жестом на здание. — Я продолжу переговоры. Возможно, мне удастся обеспечить хотя бы часть астероидных ресурсов в дополнение к деньгам. Возможно, мы найдём партнёров, которые помогут нам построить масс-драйвер — и получить необходимые ресурсы.

Остальные четверо не выглядели обнадёженными.

— А пока предлагаю вам действовать так, словно мы собираемся реализовать вторую фазу генерального плана. Это значит, что вам придётся продолжать оценивать оборудование, которое потребуется на лунной орбите. А это означает встречи с потенциальными технологическими партнёрами, пока вы ещё здесь, в США.

Участники обменялись мрачными взглядами.

— И не нужно напоминать вам, что время по-прежнему не ждёт.

Глава 9: Дымовая завеса

12 СЕНТЯБРЯ 2038 ГОДА

Джин Хан и Джеймс Тай стояли на краю зияющего карьера в горной пустыне центральной Невады. Пейзаж вокруг них был выжжен солнцем и изрыт взрывами, а позади них грохотали чудовищные автономные самосвалы весом по триста двадцать тонн. Внизу, на дне карьера и в центре петляющей дороги, автономные экскаваторы-погрузчики наполняли рудой всё новые грузовики.

Не считая полудюжины инженеров в касках, вокруг не было ни души. Ведущий инженер стоял между Джином и Таем и управлял двумя джойстиками на защищённом пульте управления. Перед ними сновали роботы размером с гольф-кар — шестиколёсные, оснащённые разнообразными инструментами: бульдозерными отвалами, манипуляторами и буровыми шнеками. На стальных корпусах жирными буквами значилось: «Badger-100».

Ведущий инженер заговорил, не оборачиваясь к ним:

— Ваш гендиректор утверждает, что вы планируете работы на поверхности Луны.

Джин поправил каску и кивнул:

— Это верно.

— Каковы ваши сроки?

— Мы рассчитываем на немедленную поставку, однако пока не уверены, что ваши машины отвечают нашим требованиям.

Инженер посмотрел на него:

— Без обид, но мы тоже не уверены в вашей благонадёжности. Вы связаны с Натаном Джойсом — а его многомиллиардное мошенничество бросило тень на всю частную космическую отрасль.

Джин вздохнул:

— Пресса публикует о нас ложь.

— Ну, нам понадобится полная предоплата за любой заказ. Что касается нашей техники… — Он кивнул в сторону очередного гигантского автономного самосвала, ревущего мимо. — Мы делаем горнодобывающих роботов уже двадцать лет. Умеем создавать надёжные машины для серьёзной непрерывной работы — именно то, что вам понадобится на Луне. — Он повернулся обратно к небольшим роботам. — Но преимущество нашей линейки Badger — не автономность, а нейронное обучение. Мы называем это «пастушеством». Вы телеуправляете одной единицей, «показывая» остальным, что нужно делать, а они учатся, наблюдая. Потом улучшают эффективность того, чему вы их научили. И легко переключить их на другую задачу — и всё это без единой строчки кода. На Луне это окажется очень кстати.

Он опустил пульт управления, и они наблюдали, как остальные роботы начали копировать действия

Закладка:

— Шасси весом двести килограммов, размером всего один метр на полметра, силовая установка мощностью сто киловатт, скорость выемки — тысяча шестьсот килограммов в час. Заряжаются от солнечных панелей, высокомодульные и легко перенастраиваемые — с дюжиной навесного оборудования, работают в широком диапазоне температур, атмосфер и значений гравитации. Переживают лунную ночь, хотя для обогревателя потребуется питание. И в стандартный головной обтекатель ракеты помещается дюжина «Барсуков».

Джин и Тай переглянулись. Тай пожал плечами.

Джин сказал:

— Жаль, что нашего специалиста по робототехнике нет здесь, чтобы помочь мне с оценкой.

— Да. Вы упоминали.

— А если мы захотим запустить только компьютерные платы, оптику и высокотехнологичные компоненты, а более тяжёлые металлические части изготавливать непосредственно на месте?

— Помимо необходимости в оборудовании для осаждения и производственных мощностях на Луне, вам также понадобится лицензионное соглашение с нами — а это значительно более серьёзные финансовые обязательства с вашей стороны. И снова — предоплата.

Джин и Тай наблюдали, как роботы слаженно выполняли свою задачу без какого-либо надзора.

Джин обдумал это, затем кивнул:

— Мы проконсультируемся с нашим гендиректором и свяжемся с вами.

— Договорились. Посмотрим, насколько вы серьёзны.

—

На следующее утро Джин стоял рядом с компактным электрическим прокатным автомобилем на парковке мотеля и смотрел на южный горизонт. Громадные облака дыма поднимались в стратосферу — такие исполинские, что казались неподвижными, как на огромной картине маслом, — питаемые лесными пожарами, бушевавшими в Аризоне, Неваде и Юте. Перед ним высилась огромная атмосферная стена.

Сзади вдруг раздался голос Тая:

— Выглядит зловеще.

Джин обернулся и увидел приближающегося Тая с дорожной сумкой на плече — и с только что обритой головой.

— Ты побрился?

— Так проще в дороге.

— Тебе понадобилось три недели, чтобы решиться?

— Тебе не нравится.

— Просто необычное решение. Для тебя. — За все годы, проведённые в дальнем космосе, Тай ни разу не брил голову, хотя там это было бы вполне оправданно. Джина начинало беспокоить, насколько мало он, похоже, понимает своего товарища.

Тай постучал по крышке багажника.

Джин нашёл кнопку на брелоке и открыл крышку.

Убрав сумку, Тай встал рядом и уставился в затянутый дымом горизонт:

— Ты был прав, что не стал лететь через это.

— Но поездка на машине выбила нас из графика. Наш спасательный космический корабль должен быть завершён на лунной орбите через сорок шесть месяцев, а мы почти ничего не добились на этих переговорах.

Тай поморщился:

— Ты слышал того горного инженера вчера — наша дурная пресса становится серьёзной проблемой… — Тай достал телефон и принялся тыкать в экран. — Я попытался вернуть долг своему шурину — а он отказался. Прислал вот это… — Тай протянул телефон.

Джин вслух прочёл текстовое сообщение:

— «Оставь себе свои грязные деньги. Когда ты перестанешь позорить эту семью?» — Он перешёл по ссылке на новостную статью — с недавней фотографией Джина, Тая и Прии Чиндаркар где-то в Люксембурге под заголовком «Аферисты NewSpace моют земное золото».

— Там написано, что мы проворачиваем мошенничество, продавая несуществующие «ресурсы в космосе». — Тай махнул рукой. — Это крупный новостной сайт. Поищи «Catalyst Corporation» — и эта статья выходит первой.

Джин вернул телефон:

— Нужно сказать Лукасу, чтобы подал на них в суд.

— Да, добавь это в длинный список дел. Стоя здесь, на Земле, сложно доказать скептикам, что экспедиция «Константина» действительно состоялась. — Тай убрал телефон. — Есть что-нибудь от Лукаса насчёт наших правительственных переговоров?

Джин покачал головой. — Ничего. И о банде из Лагоса тоже ни слова. И о семье Адедайо.

— Лукас не отвечает на мои сообщения. — Тай прислонился к машине. — Мы зря теряем здесь время, Хан. Без поддержки правительства искать партнёров по оборудованию бессмысленно. — Он вдруг зашёлся кашлем.

— Кто-то должен проверить это роботизированное горнодобывающее оборудование, иначе мы не сможем вести работы на Луне.

— Но как нам это сделать без Прии? Она эксперт по роботам, а не мы с тобой.

— Мы не можем ждать, пока она вернётся из Индии. — Джин помолчал. — Но я согласен. Ей не следовало уезжать.

Тай снова несколько секунд кашлял, прежде чем ответить. — Давай порадуемся за неё. У неё наконец появился шанс воссоединиться с частью семьи.

— Но время выбрано неудачно.

Тай кивнул. — И это ещё наименьшая из наших проблем. Слушай, нам с тобой стоит вернуться в Люксембург и потребовать ответов от Лукаса… — Его снова схватил приступ кашля.

— Ты болеешь со времён Лагоса.

Тай отвернулся, сплюнул на асфальт, затем взял себя в руки. — Я же здесь, верно?

— Если мы вернёмся в Люксембург, я опасаюсь, что не смогу снова въехать в США. Но, пожалуй, ты прав — возможно, мы занимаемся пустым делом. — Джин посмотрел на юг, на далёкие столбы дыма. — Нам стоит поехать в Лас-Вегас и улететь оттуда в ЕС. Двигаемся, пока не перекрыли шоссе.

—

Несколько часов спустя Джин вёл арендованный автомобиль на юг по шоссе Interstate 15 в штате Юта. Во все стороны до горизонта простиралась пустыня с зарослями полыни, и к этому времени небо над головой стало чёрным. В воздухе стоял резкий запах дыма. Тай спал на пассажирском сиденье — как это часто случалось в последнее время, — и Джин слушал новости: бесконечную череду стихийных бедствий, экономического хаоса, политических разногласий и зарубежных конфликтов. Большинство из них было связано с ухудшением климата. Мир и впрямь изменился за время их отсутствия.

Вскоре на приборной панели загорелся индикатор низкого заряда аккумулятора, и Джин свернул на ближайшем съезде к сервисному центру, миновав большой видеощит с надписью «Иисус — Господь», украшенный анимированным развевающимся американским флагом.

Хотя было почти полдень, небо выглядело неестественно тёмным, и на заправке уже горели накладные светильники. Автомобилисты заряжали электромобили или заправляли старые машины с двигателями внутреннего сгорания. Другие направлялись в заведения быстрого питания. Большинство людей носили защитные маски от дыма, и некоторые из них были необычного или модного дизайна — признак того, что повторяющиеся кризисы уже стали привычным явлением, которое американские СМИ эвфемистически именовали «Долгой чрезвычайной ситуацией». На бампере стоявшего рядом внедорожника красовалась наклейка: «Конец света близок».

Джин припарковался у свободного зарядного места и подключил машину. Дисплей показал, что до полного заряда потребуется три часа.

Закладка:

После этого он купил за несколько долларов безвкусный и бесцветный «зелёный» чай в торговом автомате, затем сел за бетонный пикниковый стол напротив арендованной машины и достал телефон, чтобы проверить сообщения.

От Рошá — ничего. От Чиндаркар — тоже.

Внезапно откуда-то из потока автомобилистов сгруппировалась группа мужчин и окружила Джина — одни встали рядом, другие подсели к его столу, словно были знакомы с ним, а ещё несколько устроились на скамейке позади. Джин с тревогой огляделся и убрал телефон в карман. — По американским обычаям не принято садиться за стол к незнакомцу без приглашения.

Один из мужчин — ухоженный, аккуратно одетый, китайского происхождения — улыбнулся и ответил по-мандарински: — Но мы с вами не американцы, капитан Джин. Вот так встреча в этой глуши.

Джин оглядел лица окруживших его людей. Некоторые были европейской внешности, один — латиноамериканской, но большинство — китайцы. Джин снова повернулся к тому, кто говорил. — Мне нечего вам сказать.

Мужчина достал из наплечной сумки планшет. После нескольких нажатий он повернул экран к Джину. На нём было что-то похожее на фотографию с камеры наблюдения: Джин отдаёт честь американскому офицеру — астронавту в синем комбинезоне. Должно быть, снимок сделан на мысе Канаверал.

— Вы забыли о своей клятве верности, капитан?

Джин на мгновение оцепенел. Как этот снимок мог быть сделан? Мыс Канаверал — охраняемая военная база США. Он поднял взгляд от экрана.

— Нечего сказать?

— Это было лишь профессиональное приветствие, не более того.

— Но что вы там делали? — Мужчина убрал планшет. — Я хочу помочь вам, капитан, но не смогу этого сделать, если вы предадите Китай. Вы заключаете сделку с американцами по поводу астероидных ресурсов на лунной орбите? Возможно, вам неизвестно, но Китай на законных основаниях приобрёл «Константин» вместе с его грузом.

Джин резко возразил. — На законных основаниях? В том, что произошло там, за орбитой…

Мужчина поднял руку. — Вы были правы, злясь на кредиторов господина Джойса, но они понесли наказание за то, что сделали с вами и вашими товарищами. Более того, те, кто отстранил вас от программы КНКА, тоже уволены. Пекин гордится вами, капитан. Дома вас ждёт великое будущее. Мы хотим, чтобы вы возглавили китайский прорыв в дальний космос.

— Вас прислал мой отец?

Мужчина покачал головой. — Нет. Ваш отец находится под домашним арестом.

Джин нахмурился. — Под арестом? За что?

Мужчина оставил вопрос без ответа. — Вы станете самым знаменитым исследователем со времён Чжэн Хэ. Школьники будут изучать ваши подвиги на протяжении столетий. Вами будут восхищаться. — Мужчина кивнул в сторону арендованной машины, где всё ещё спал Тай. — Оставьте этого гуйло. Идёмте с нами. Возвращайтесь в Китай. Станьте тем героем, которым вам суждено быть.

Джин спросил: — Исабель Абарка и Адедайо Адиса живы?

Мужчина положил руку на плечо Джина. — Я знаю лишь то, что мне говорят, но идёмте с нами. Вы сможете сами спросить об этом у руководства. — Взгляд мужчины скользнул куда-то поверх плеча Джина.

Джин обернулся и увидел, как по парковке медленно проезжает полицейская машина.

После небольшой паузы мужчина продолжил. — Вы и впрямь верите, что Прия Чиндаркар поехала навестить брата и сестру в Индию? И так срочно?

Джин уставился на него.

— Её семья живёт в Мумбаи, но она прилетела в Ченнай — за тысячу километров к юго-востоку. Знаете, что находится прямо рядом с Ченнаем? Космический центр имени Сатиша Дхавана.

Джин ощутил, как потрясение пронизывает его насквозь. Зачем Прие лететь в индийское космическое агентство? Он боялся, что знает ответ. Но мог ли он в это поверить?

— Вы думаете, это совпадение? Она передаёт координаты ваших роботизированных буксиров своему правительству. — Собеседник прижал палец к виску. — Думайте, капитан. Эти иностранцы вас обманывают. Почему вы оказались на мысе Канаверал? Почему вы здесь, теряете время впустую? Они стараются удержать Китай внизу.

Мужчина снова указал на арендованный автомобиль. — Джеймс Тай всё ваше путешествие встречался со своими американскими кураторами. Сколько раз он исчезал, пока вы гадали, где он?

В парковку внезапно въехало ещё несколько полицейских машин вместе с парой автомобилей без опознавательных знаков.

Мужчина заметил их, затем спокойно поднялся. — Вы знаете дорогу домой, капитан.

— А мой отец?

— Если вы вернётесь в Китай, то я уверен, с ним всё будет в порядке. — С этими словами все мужчины разошлись в разные стороны как раз в тот момент, когда полицейские машины остановились рядом.

Джин наблюдал, как офицеры выходят и останавливают нескольких мужчин, требуя предъявить документы. Однако никто из полицейских не обратил на Джина внимания. Зато он заметил чёрный седан без номеров, припаркованный напротив, — внутри сидели белая женщина и темнокожий мужчина, оба одетые консервативно, и смотрели прямо на него.

За ним наблюдали оба правительства. Разумеется. На кону стояло слишком многое.

Спустя мгновение чёрный седан тронулся вперёд. Мужчина на пассажирском сиденье кивнул Джину, после чего машина покинула парковку.

Джин обернулся на Тая, по-прежнему спавшего в арендованном автомобиле. Потом подумал о Чиндаркар, которая якобы навещала родных в Индии.

Мог ли он позволить себе доверять кому-либо из них теперь, когда они вернулись на Землю?

Глава 10: Ога

14 СЕНТЯБРЯ 2038 ГОДА

Лукас Рошá наблюдал, как его семилетний сын задумчиво изучает шахматную доску между ними. — Твой ход, Найджел.

Сын кусал губу всякий раз, когда сосредотачивался, и Рошá с некоторой тревогой гадал, не войдёт ли это в привычку. И всё же он не мог не удивляться тому, что имел какое-то отношение к появлению этого мальчика на свет — который казался ему совершенно замечательным. То, что Рошá вообще стал учить сына шахматам — особенно после того, как его собственный отец в детстве терзал его этой игрой, — было свидетельством того, насколько последние несколько лет изменили его приоритеты. Теперь он понимал всю широкую пользу в том, чтобы с раннего возраста учиться думать на три хода вперёд противника.

Найджел широко открыл глаза в момент озарения и улыбнулся. — Знаю! — Он передвинул слона, затем откинулся назад с довольным видом.

Ход был не так уж плох. — Ты прогрессируешь.

Сын засмеялся. — Тебе лучше сдаться прямо сейчас.

— Не забегай вперёд.

— Пап, какое самое короткое время, за которое можно проиграть

Закладка:

Тут из потолка раздался бесплотный голос ИИ-ассистента. — Мистер Рошá, вам звонок по защищённой видеолинии. Принять?

Рошá поднял взгляд.

Найджел театрально застонал от досады. — Но я же выигрываю.

— И ты по-прежнему будешь выигрывать, когда я вернусь. — Рошá обратился к потолку: — Эмили, из какой страны звонок?

— Звонок исходит из Лиона, Франция; однако IP-адрес принадлежит известному VPN. Лицо и голос звонящего не совпадают ни с одним из ваших контактов.

Рошá кивнул про себя. — Скажите звонящему, что я буду через минуту.

— Попрошу подождать.

Сын захныкал: — Пап, давай доиграем.

Рошá встал. — Некоторые вещи не терпят отлагательств, Найджел.

— Ты же обещал — никаких звонков сегодня.

Рошá обошёл доску и поправил рубашку сыну. — Ты прав. Я обещал, и я постараюсь лучше держать свои обещания. Но этот звонок может сделать твоё будущее намного светлее.

— Ты всегда так говоришь.

— И всегда имею это в виду. — Рошá повернулся к выходу. — Я ненадолго. — Он обратился к потолку: — Эмили, добавь Найджелу час к лимиту на видеоигры.

Сын заметно оживился. — Лучше два.

Рошá позволил себе лёгкую усмешку.Вот это мой мальчик.Он повернулся к потолку. — Договорились. Эмили, пусть будет два часа. — После этого Рошá вышел в коридор и поднялся по главной лестнице.

Его по-прежнему изумляло, что он может позволить себе такой прекрасный дом — каменный особняк возрастом сто пятьдесят лет в квартале Кирхберг в Люксембурге, с высокими потолками и большими окнами, — всё заново отреставрированное. Ещё шесть лет назад он был на мели — его молодая юридическая фирма в сфере космического права потерпела крах. Он готовился вернуться с позором к партнёрше и маленькому сыну в Швейцарию, когда наткнулся на тайный проект Натана Джойса. С тех пор он делал всё возможное, чтобы стать незаменимым для миллиардера. И это сработало. Партнёрша наконец присоединилась к нему здесь из своей адвокатской практики в Веве, привезя Найджела. Они снова стали семьёй.

Это было признанием успеха Рошá — вот только сам он больше не жаждал внешних атрибутов материального успеха, как прежде. Теперь он желал реальной власти — во имя цели, которую ему преподнёс Натан Джойс. Цели, которая будет иметь значение для поколения его сына куда больше, чем для его собственного.

Рошá остановился перед дверью домашнего кабинета, и через мгновение программа распознавания лиц его идентифицировала. Замок щёлкнул, и он вошёл, задержавшись у порога, чтобы убедиться, что дверь заперлась за ним. Он пересёк комнату — уставленную книгами и архитектурными моделями космических аппаратов и роботов — и направился к гардеробной, переоборудованной в собственный защищённый коммуникационный узел.

Внутри он убедился, что сканирующая система уже включена. Взгляд на монитор показал, что звонящий всё ещё ждёт. Рошá закрыл и запер дверь, проверил датчик, подтвердив отсутствие подслушивающих устройств, затем сел в одинокое офисное кресло — в фокусе массива мягких светодиодных ламп. Рошá проверил свой вид на контрольном мониторе. Удовлетворённый, он обратился к ИИ: — Эмили, прекрати прослушивание в этой комнате.

— Я больше не буду здесь слушать. До свидания.

После этого Рошá приглушил свет по краям комнаты, оставив себя на острове мягкого света в окружении темноты. Затем он установил соединение. Через мгновение проявилось призрачное видение — полупрозрачная голограмма лица, знакомого ему по старым кинохроникам Второй мировой войны.

Перед ним сидела чёрно-белая проекция британского премьер-министра Уинстона Черчилля с нахмуренным взглядом. Достаточно убедительным подражанием голосу Черчилля дипфейк произнёс строго: — Вы считаете моё время ничего не стоящим?

Рошá помедлил. — Как я могу быть уверен, что это вы, если вы не покажете мне своё настоящее лицо?

— Мой собственный голос и лицо можно было бы подделать не менее легко — особенно если бы я обнажил их в таких легкомысленных передачах, как эта. Вы прекрасно знаете, кто я, и зачем я звоню.

Программное обеспечение не полностью стёрло ритм и акцент говорящего. За ним всё ещё угадывался нигерийский голос. — Мистер Ойекан.

Дипфейк сверкнул взглядом. — Вы смеете называть имена вслух.

— Этот канал квантово зашифрован. Любой перехват немедленно разорвёт линию.

— Ваше внезапное знакомство со схемами КРК меня интригует — особенно с учётом того, насколько вы были беспечны тогда в Аджегунле. — Аватар Черчилля изучал Рошá. — Пусть Джойс гниёт в аду. Я слишком легко забываю, что вы были его правой рукой. Неужели он научил вас своему мастерству притворяться дурачком?

Рошá сохранял каменное лицо. — Натан научил меня многому. В том числе тому, что слишком многие люди читают Сунь-цзы и Макиавелли, тогда как им следовало бы читать Роберта Грейвса.

Молчаливая оценка Черчилля продолжалась ещё мгновение. — Вероятнее всего, Джойс завещал вам своё досье на меня.

О да, подумал Рошá. Файлы Натана Джойса на бизнесменов, политиков и деятелей преступного мира одинаково оказались весьма полезными. — Я знаю, что вы близнец — или были близнецом.

— Едва ли это откровение. У йоруба самый высокий в мире уровень дизиготного двойниковства.

— Вы Тайво Ойекан, ога Эгбэ Одэ — охотников за спутниками.

Дипфейк Черчилля несколько мгновений созерцал Рошá. — Мои люди сообщают мне, что вы отказываетесь передать нам акции Адедайо. Мне что, продемонстрировать серьёзность моих намерений?

— Я хотел сначала поговорить с вами.

— Тогда вы должны были сделать это лично — как подобает мужчине — ещё в Лагосе. А не прятаться в бронированной машине, как женщина.

Рошá чувствовал спокойствие. Он был готов. — Мне нужно было, чтобы вы сначала обнаружили себя передо мной — публично — а это произошло бы лишь в том случае, если бы вы сочли меня дураком.

— Не играйте со мной, иначе семья Адедайо пострадает.

Прозвучала музыкальная нота, и Рошá увидел, что Ойекан прислал ему файл.

— Это свидетельство о смерти Адедайо Адисы — а также его последнее завещание, в котором одно из моих предприятий указано наследником. Я жду, что официальная передача прав собственности будет оформлена сегодня в присутствии нашего нотариуса в Люксембург-Сити.

Рошá не стал открывать документ. — У меня есть более свежая версия завещания Адедайо.

Черчилль теперь выглядел по-настоящему злым. — Если вы скажете мне, что его семья наследует, то они недолго задержатся на этом свете. Вы уничтожите все последующие завещания и поступите, как я велю. Предупреждаю: размывание акций вашей компании будет расценено как кража. А воров я ненавижу.

Рошá ответил холодно: —

Закладка:

— Не считайте меня дураком. Я знаю, что Джойс сделал в космосе — этот корабль «Константин» — и где Адедайо провёл последние пять лет. Там, у астероида Рюгу. Безопасность вашей сети небрежна. У вас нет от меня секретов, господин Рошá.

Рошá посмотрел Черчиллю в глаза — так, как учил его Джойс, когда вонзаешь нож в переносном смысле. — Я был небрежен, или мы сами вас впустили? Правительства Соединённых Штатов и Китая — вот о ком вам следует беспокоиться, особенно теперь, когда вы попали в их поле зрения.

— Это ваша попытка напугать меня? Заставить отступиться от того, что по праву принадлежит мне?

— Ничуть. Я лишь констатирую факт: если вы попытаетесь заявить права на акции Адедайо Адисы, их у вас отберут ваши же покровители в нигерийском правительстве — и продадут либо китайцам, либо американцам. Вы, возможно, получите какие-то деньги, и не более. Эти астероидные ресурсы на лунной орбите слишком важны стратегически для сверхдержав, чтобы оставаться у вас.

Дипфейк-аватар уставился на него.

— Вы, возможно, считаете, что сможете скрыть эту сделку от своего покровителя — своей оба в Министерстве обороны. Однако и Китай, и Соединённые Штаты хорошо знакомы с системой покровительства в нигерийских министерствах. Они знают, на кого вы работаете. Они заметят передачу акций и проследуют по цепочке подставных компаний — особенно после того, как стали свидетелями нашей публичной встречи в Лагосе.

— Эта дерзость будет наказана.

— Ваши начальники вскоре велят вам отступить, и вашей побочной деятельности со мной придёт быстрый конец. Единственное, что изменится, — это то, что часть «Катализатора» окажется в руках Америки или Китая вместо Адедайо.

— И я заработаю деньги.

— Возможно. А возможно, и нет. Так или иначе, угрожать мне бессмысленно. Сверхдержавы — а значит, и ваша оба — не позволят вам причинить мне вред.

Ойекан продолжал смотреть, по всей видимости пытаясь понять, правда ли то, что он только что услышал. — Тогда почему у меня ощущение, что наш разговор ещё не закончен?

Рошá наклонился вперёд. — Потому что я хочу стать вашим партнёром, Тайво — с Ẹgbẹ Ọdẹ — тайно и отдельно от «Катализатор Корпорейшн». Я не хочу, чтобы США или Китай, или ваши собственные покровители думали, что мы с вами что-либо иное, кроме заклятых врагов.

— Мы враги, в этом я вас уверяю.

— Станьте моим партнёром. Я хочу, чтобы вы защитили наши спутники дальней космической связи от кибератак с Земли.

Аватар Черчилля засмеялся. — Зачем мне предавать своих покровителей и злить китайцев и американцев ради партнёрства с вами?

— Ради акций, о которых никто на Земле не будет знать. Акций, которые однажды могут стоить сотни миллиардов — а может, и триллионы.

— Однажды. — Дипфейк Ойекана несколько мгновений молчал, после чего наконец произнёс: — Как и Натан Джойс, вы дурак, которому суждено умереть.

— Возможно. Но скажите мне, господин Ойекан, разве ваш брат Кехинде задирал сильных мира сего?

Аватар Ойекана теперь выглядел откровенно угрожающим. — Никогда не говорите о моём брате.

— Нет. Ваш брат не задирал сильных. Напротив, Кехинде был послушен и верен — и всё равно был принесён в жертву как пешка в споре фракций, о котором уже никто не помнит. Вот что значит быть бессильным.

— Вы убедитесь, что я далеко не бессилен.

— Я часто задумываюсь, почему Африка до сих пор находится в подчинении у индустриального мира. Всё-таки на дворе 2038 год. Неужели африканцы просто не способны конкурировать на мировой арене, господин Ойекан?

Дипфейк гневно ударил кулаком по подлокотнику кресла и закричал: — Что вы в этом понимаете? Колониализм не закончился! Вы думаете, границы африканских государств были проведены африканцами? Их установили колонизаторы на Берлинской конференции 1885 года — растоптав наши культурные рубежи. Франсафрик десятилетиями контролировал валюты, процентные ставки и 70 процентов валютных резервов Западной и Центральной Африки! Их транснациональные корпорации по сей день имеют право вето на ресурсные сделки. Американские, британские и китайские деньги повсюду вокруг нас — они платят, чтобы разделять нас, стравливать друг с другом. Веками. Никто в Африке не поднимается иначе как с позволения великих держав. Именно покровительство управляет Африкой. И признаёте вы это или нет, покровительство управляет и Западом, господин Рошá. Вам стоит помнить об этом.

Рошá кивнул. — Да, всегда найдутся те, кто готов продать суверенитет своего народа чужакам в обмен на богатство и власть — ради победы над местными соперниками. На Земле ничто не может этого изменить.

— Именно.

— Ничто на Земле. — Он указал вверх. — Но всё меняется, когда мы начинаем мыслить в большем числе измерений.

Ойекан настороженно смотрел на Рошá.

— Пока народы Африки не контролируют своё экономическое будущее, они будут жить в подчинении у внешних сил. Потому что эти внешние силы всегда смогут дотянуться и подкупить любых политических лидеров, генералов или полевых командиров, которые им нужны. Но если Африка сможет сама создавать своё богатство — за пределами земных интересов, которые пронизывают её и раздирают; богатство с нового рубежа, которым пока не владеет ни одна держава — тогда у вас наконец появится шанс разорвать этот круг. Освободить свой континент.

Ойекан изучал Рошá. — Ты считаешь меня идеалистом? Я видел, что происходит с идеалистами. Это тоже история Африки.

— Я ищу не идеалиста. Мне нужен партнёр с амбициями и желанием стать очень богатым и очень влиятельным. Великие державы не всегда были великими. Нет, они взяли то, что имеют. «Власть не уступает ничего без требования —»

Ойекан закончил цитату: — «Никогда не уступала и никогда не уступит». — Он несколько мгновений смотрел на Рошá в упор. — Ты опаснее, чем я думал для швейцарца, — опасен для нас обоих. Не забывай, что Джойс погиб. Ты намерен идти по его стопам? У меня такого желания нет.

— Натан был как Икар. Он взлетел слишком высоко, но я изучил траекторию его полёта. Я хочу, чтобы Ẹgbẹ Ọdẹ выступило в роли теневого партнёра по кибербезопасности в новом проекте — децентрализованной автономной организации, DAO — в дальнем космосе, сформированной на основе криптоактивов, которые не видны посторонним. У нас есть блокчейн-смарт-контракты, через которые мы финансируем операции. Именно там будет настоящий рост на цислунарных рынках. Я хотел, чтобы ты обнаружил доказательство ресурсов этих астероидов на лунной орбите, потому что предлагаю тебе выступить

Закладка:

— Сверхдержавы уничтожат тебя.

— То, что мы делаем, в конечном счёте пойдёт на пользу даже им — хотя они пока этого не видят. Я хочу, чтобы ты принял доли в нашей внеземной товарной бирже в обмен на помощь в защите её сетей и коммуникаций от вмешательства Земли — а оно будет колоссальным, когда мы начнём работу.

— Почему я должен тебе доверять?

— Тебе не придётся. Я знаю, что криптоактивы — предпочтительный способ расчётов в Лагосе. Так что концепция «безДоверительного» обмена тебе уже знакома. Наша Цислунарная товарная биржа будет управляться смарт-контрактами и бездоверительным обменом. Ты будешь получать токены DAO, дающие тебе участие в управлении ею.

— Но в чём суть бизнеса? У вас есть ресурсы на орбите; как вы переведёте это в ценность — и влияние — здесь, на Земле?

— Увеличив ресурсы и энергию всего человечества на несколько порядков в течение следующих нескольких десятилетий — создав столько богатства, что даже земные державы выиграют и недолго будут нашими врагами. Мы надеемся создать международную волну освоения космоса, в которую будет вложено всё человечество. Ты сможешь принести терватты чистой энергии африканцам и дать им достаточно экономической мощи, чтобы они раз и навсегда сбросили оковы неоколониализма. Ты можешь даже стать великим африканским лидером, равным любому из тех, кто был прежде.

Ойекан снова пристально посмотрел на Рошá. — Ты думаешь, я так слабоумен, что поверю в эту детскую сказку?

— Ты знаешь правду о том, чего добились мои коллеги. Их смелость и дерзость — и мужество Адедайо рядом с ними. Они вывели тысячи тонн стратегических ресурсов на лунную орбиту. Ресурсы, которые земные сверхдержавы отчаянно стремятся контролировать. Восемь человек в космосе сделали это, Тайво. Представь, что смогут сделать несколько сотен. Особенно если кто-то поможет им защитить свои системы от вмешательства Земли, пока они работают.

Рошá наблюдал, как Ойекан взвешивает шансы — кажущуюся невозможность хорошего исхода, исходя из своего жизненного опыта. Наконец тот сказал: — Если бы я вообще стал это рассматривать, я никогда не согласился бы работать на тебя.

— В этом нет нужды. Мы были бы партнёрами, независимо поддерживающими одну и ту же DAO. То, что я привношу в организацию, — это экспертиза в области космического права. Законы Земли могут быть очень полезны при правильном применении. Но, заявив своё право на этот новый рубеж в космосе, ты можешь просто выкупить суверенитет Африки на открытом рынке — не просить его как проситель и не требовать как нечто украденное у твоих предков. Перехитрить своих угнетателей — значит снискать уважение всего мира. Переиграй их в их же игре, создав игру побольше. И получше.

Ойекан молча смотрел несколько мгновений, затем наконец принял решение. — Да, ты и вправду протеже Натана Джойса…

Глава 11: Сквозь зеркало

15 СЕНТЯБРЯ 2038 ГОДА

Джин Хан и Джеймс Тай брели по коридору унылой лас-вегасской гостиницы у аэропорта. В машине они почти не разговаривали, и Тай вёл себя всё более странно.

Джин наблюдал за ним на ходу. Китайский агент был прав. Что-то здесь не так.

Тай остановился у своей комнаты, провёл ключ-картой, потом едва взглянул через плечо. — Когда рейс?

Джин остановился у своей двери напротив. — Завтра вечером — ближайший из доступных.

— Хорошо. Мне не помешает передышка.

— Изучи технические характеристики—

— Да, понял. — С этими словами Тай вошёл в свой номер, и дверь захлопнулась за ним.

Джин несколько мгновений смотрел ему вслед — затем вошёл в собственный номер. Типичный американский корпоративный апарт-отель: маленькая кухня и зона отдыха. Холод — почти как в морозильнике. Направляясь к спальне, он заметил крепкие очки, лежавшие в центре стола. Зарядный кабель тянулся от оправы к розетке у основания соседней лампы. Рядом стояла небольшая карточка-палатка.

Джин бросил сумку на барный стул у кухонной стойки и подошёл к очкам. Что-то, забытое прежним постояльцем?

К его тревоге, записка была написана иероглифами — чётким чёрным почерком:Открой глаза. Он осторожно огляделся, затем поднял очки: слишком короткий зарядный кабель выдернулся сам. Он внимательно их осмотрел.

Синий светодиод на одной из дужек указывал, что устройство включено. Он осторожно посмотрел сквозь линзы, затем надел очки.

За спиной раздался голос, говоривший по-мандарински: — Я здесь, Хан.

Джин вздрогнул и резко обернулся.

Его отец, Цзинь Лунвэй — или, по меньшей мере, дополненная реальность его призрака — сидел на призрачном кресле на полпути к кухне. Выглядя старше своих семидесяти лет, он поднял руку. — Прошу тебя. Не отключайся. Связаться с тобой незаметно было очень трудно, и я ждал здесь часами.

Джин ответил по-мандарински с недоверием. — Я должен поверить, что ты мой отец?

Призрак смотрел с болью. — Я пытался встретиться с тобой лично. Ты отказал мне.

— И сейчас я не стану видеться с тобой — реален ты или нет… — Джин потянулся снять очки.

— Подожди! Прошу тебя. Я здесь, чтобы предупредить тебя. Не верь посулам Пекина.

— Ты можешь быть дипфейком под управлением американцев. Этот разговор бессмысленен.

— Тогда задай мне вопрос, на который мог бы ответить только я.

— Я едва знаю тебя. И ты едва знаешь меня.

— Должно быть что-то, что мы пережили вместе. За эти годы.

Джин обдумал вопрос, затем сказал: — Если ты мой отец — что ты сказал мне в тот день, когда отослал прочь — после БИСШ? Отвечай быстро.

Отец сосредоточился, но затем опустил взгляд. — Не помню. Что такое БИСШ?

Джин кивнул про себя. — О, ты определённо мой отец. — Джин смотрел на него. — БИСШ — моя подготовительная школа. Ты сказал, что я плохое вложение средств. Мне было одиннадцать лет, и я не видел тебя ещё шесть лет.

— Я знаю, что был с тобой жёсток, но требования нашего бизнеса были огромны.

Внезапно телефон Джина запел — входящий звонок. Он взглянул на экран. Рошá.

— Вижу, твой собственный бизнес тоже предъявляет свои требования.

Джин сбросил звонок и убрал телефон в карман. — Что ты хотел мне сказать… Отец? — Последнее слово он произнёс как ругательство.

Призрак выглядел уязвлённым этим ударением. — Я хотел предупредить тебя: не позволяй Пекину использовать меня как козырь.

— Не беспокойся. Не позволю. Это всё?

—

Закладка:

— Ты заступился за людей, которые пытались убить меня и моих товарищей по экипажу.

Отец поднял руки. — Ты должен поверить: я не знал. Они сказали мне, что ты примкнул к мятежу на их корабле, и попросили образумить тебя. Я и представить не мог, что они попытаются причинить тебе вред, если я потерплю неудачу.

Джин продолжил. — Но то, чего мы достигли в глубоком космосе, — для тебя это было ничто. То, чего достиг я, — для тебя это было ничто.

— А ты относился к моим надеждам на тебя — на моего единственного сына — как к пустому месту.

Они несколько мгновений смотрели друг на друга.

Отец наконец вздохнул и сказал: — Твой дед — мой отец — тоже был жёсток со мной.

— Дед пытался убить тебя?

— Я не пытался убить тебя, Хан. Меня обманули. Они сказали мне, что ты незаконно отправился в космос и обманываешь деловые интересы, жизненно важные для будущего Китая.

— И ты поверил им — вместо меня, своего собственного сына. И не обратил никакого внимания на историю, которую творили я и мои товарищи там.

— Я беспокоился, что иностранцы водят тебя за нос.

Джин вздохнул с отвращением. — Нам больше не о чем говорить.

— Подожди! — Отец протянул руку. — Я понимаю теперь, как ты похож на своего деда. Думаю, он понял бы тебя. Потому что он никогда не понимал меня.

— Дед командовал армейской дивизией. Я тяготею против любых правил. Я — полная противоположность Гэмина.

— А вот здесь ты ошибаешься. — Отец как будто увидел какое-то далёкое воспоминание. — В восьмидесятых Китай был беден. Твой дед доводил реформы Дэн Сяопина до предела. Он рисковал быть подвергнутым чистке десятки раз ради того, чтобы заниматься тогдашними незаконными деловыми предприятиями. Он не следовал правилам. Он создавал новые. Он шёл на безумный риск. И он добился успеха, поднимая при этом Китай.

Отец Джина вышел из своего забытья. — Но мне выпало развивать бизнес. Сделать его респектабельным. Сотрудничать с властями — а не противостоять им. Делать то, что было необходимо, чтобы Китай занял своё законное место в мире.

— Ты хочешь, чтобы я поздравил тебя, Отец? У тебя уже есть люди для этого.

— Почему ты так холоден со мной? Пойми: они заберут всё, что наша семья выстроила, если ты не сделаешь то, чего они хотят.

— И ты ждёшь, что я подчинюсь.

Отец покачал головой. — Нет. Теперь я это понимаю.

Джин смотрел на отца с подозрением.

— Признаю, твоё безразличие к семейному делу всегда злило меня. Я хотел, чтобы у тебя было много детей и чтобы ты вывел наши предприятия на новые высоты, но ты смотрел на вещи иначе. Как мой отец.

— Мне нужно идти.

— Подожди. — Отец Джина коснулся запястья. — Дай покажу тебе кое-что…

Появился ещё один виртуальный экран, повисший в воздухе. Похоже, это была картинка с камеры наблюдения, направленной на большие кованые ворота, которые Джин узнал сразу. Главные ворота поместья его отца — резиденции семьи Джин в Пекине. Камера немного приблизилась, фокусируясь на молодом опрятном мужчине, который ждал на тротуаре по другую сторону дороги. Рядом стояли ещё несколько молодых людей.

— Сначала я думал, что это агенты МГБ, следящие за мной, но с каждым днём их становилось всё больше…

Изображение перемоталось вперёд — мимо ночей и дней, — затем снова замедлилось до реального времени: теперь у ворот терпеливо и с нетерпением ждали с полдюжины хорошо одетых молодых людей, вытягивающих шеи всякий раз, когда подъезжал какой-нибудь автомобиль или открывались ворота.

— Мы провели распознавание лиц. Проверку биографий. Это учёные. Лётчики-испытатели. Предприниматели. Одни из лучших молодых умов Китая. Каждый день они ждут у наших ворот. — Отец повернулся к Джину. — Они приходят в надежде увидеть тебя, Хань.

Джин с любопытством смотрел на экран. Изображение снова перемоталось вперёд, и теперь там было уже с десяток молодых мужчин и несколько молодых женщин.

— Они знают, что ты сделал. Не знаю как, но знают. Ты вдохновляешь их. Они хотят идти туда, куда ведёшь ты.

Джин изучал изображение — ожидающие лица. Он повернулся к отцу.

Несмотря на пиксельность проекции, острая мука в глазах отца была хорошо видна. — Я был неправ, Хань. Не пытайся спасти меня. Но пожалуйста… прости меня.

—

Телефон Тая зазвонил где-то в полумраке его комнаты. Измотанный болезнью и химиотерапией сверх всякой меры, он с трудом пробудился. — А-а, что? — Он нашарил телефон на тумбочке. Взглянул на экран. Рошá.

Тай ответил. — Я пытаюсь дозвониться до тебя уже несколько дней, Лукас.

Голос Рошá был высоким и напряжённым. — Хань у тебя?

— Что? Нет. Он в своём номере. Если хочешь поговорить с Ханем, позвони Ханю.

— Я звонил. Три раза.

— Что тебе нужно?

— Наши роботы-буксиры на лунной орбите — они исчезли.

Тай сел прямо и поднёс телефон к уху. — Подожди. Что?

— Я говорю, что астероидные ресурсы, которые вы доставили с Рюгу, исчезли с лунной орбиты. «Николь Кларк» и «Дэвид Морра»… пропали.

— Как, чёрт возьми, они могли пропасть? Разве вы не следили за ними?

— Да. Буксиры облетели за Луну… но так и не появились с другой стороны. Их орбиты были каким-то образом изменены. Вне поля нашего зрения.

— Куда они ушли?

— Не знаем. Их могли переместить куда угодно в цислунарном пространстве.

— Кто?

— Либо США, либо Китай, либо Россия.

Тай осознал, что жизни его друзей — принесённые в жертву ради этих ресурсов — могли оказаться потрачены впустую. Он вскочил и пробил кулаком дыру в гипсокартонной стене — острая боль пронзила руку, а следом тут же навалилось изнеможение.

Собрав силы, он крикнул в трубку. — Они лгали нам! Они с самого начала планировали забрать ресурсы!

— Дж.Т., где Хань?

— Что?

— Правительство США обвиняет нас в сговоре с Китаем. Они заморозили счета нашей компании. Министерство обороны в бешенстве. Нам грозят санкции.

Тай нахмурился. — Но ограбили-то нас.

— Это не важно. Без этих ресурсов, Дж.Т., мы не только банкроты — без рычага, чтобы вернуться на орбиту и провести спасательную операцию, — но ещё и инвесторы подадут на нас в суд. Это нас уничтожит.

Ярость в Тае

Закладка:

— Ты забываешь: орбитальные элементы тех буксиров известны и Севастьяну, и Ханю.

— Отвали. Я не верю, что Як или Хань могли бы…

— Дж.Т., где Хань? Почему он не отвечает на телефон?

—

Джин смотрел на призрачный AR-образ своего отца — и впервые ощутил связь, выходящую за рамки долга, за рамки того, что от него ожидалось как от единственного сына. Впервые он увидел в глазах отца уважение. — Если то, что ты говоришь, правда, и ты не встал на сторону правительства против меня… — Он глубоко вздохнул. — Тогда я мог бы простить тебя.

На лице отца отразилось облегчение, он кивнул — но потом вдруг исчез.

Исчезновение AR-иллюзии на мгновение дезориентировало Джина — именно в тот момент, когда несколько китайцев в реальности ворвались в дверь его гостиничного номера.

Первый из них, смуглый мужчина со свирепым выражением лица, ткнул в Джина указательным пальцем и крикнул по-мандарински: — Вы поедете с нами, капитан Джин. Встаньте. Немедленно!

Джин снял AR-очки и бросил их в сторону, поднимаясь. — У вас нет права здесь находиться. Убирайтесь!

В комнату хлынули ещё люди, а их предводитель приближался, не опуская пальца, направленного в лицо Джину. — Это у вас нет никаких прав. Вы нарушили присягу. Вы предали…

— Я ничего не предавал. Убирайтесь!

— Где эти ресурсы на лунной орбите, капитан?

Джин оттолкнул мужчину. — Это моё дело, не ваше.

Тот грубо схватил Джина. — Это дело Партии! — Он пристально посмотрел на него. — Куда перемещены буксиры?

Джин на мгновение растерялся. — Перемещены? Кто сказал, что их перемещали?

— Ваши американские друзья думают, что мы слепые, но у нас есть глаза в космосе. — Он потянулся к руке Джина, пытаясь выполнить базовый приём Цин Ди Цюань, который Джин узнал — и уклонился. Это был простой «Захват врага в кулаке» — стандартная подготовка в НОАК. Раздражённый, мужчина закричал громче. — Скажите нам, куда их переместили!

— Почему вы всё время говорите, что их переместили?

— Вы продажны — как ваш отец. Вы продались Бёркетту? Мейси? Пентагону? Американцы лгут вам. Они стремятся не допустить возвышения Китая и никогда не позволят никому из вас снова выйти на орбиту. Если вы не будете верны присяге, мы тоже этого не допустим.

В Джине нарастало смятение, а следом — возмущение. Воспоминания о жёстко контролируемом детстве наполнили его яростью, которая удивила даже его самого. Он вывернулся из захвата. — Вы думаете, я марионетка американцев? А сами ведёте себя так, будто КПК меня владеет.

— Мы все обязаны жизнью Партии.

«Китайская история насчитывает три тысячи лет. Партия — это не Китай. Китайский народ — вот Китай, и он будет существовать ещё долго после того, как КПК исчезнет».

«Это государственная измена!»

Джин оглядел комнату. Остальные мужчины обошли его со спины — один из них готовил наручники-стяжки. Он повернулся к главарю, который уже схватил Джина за рубашку.

«Взять его!»

Джин сделал свой ход — не уклоняясь от главаря, а, напротив, притягивая его к себе: врезал плечом ему в челюсть и, используя инерцию, вырвался вперёд, ударив коленом в пах стоявшего дальше человека. Отбил удар слева и вышиб дух из нападавшего, впечатав его корпусом в открытые рёбра.

Как сыну мультимиллиардера, Джину с детства вдалбливали, что похищение — постоянная угроза. Однако традиционные единоборства были непрактичны с учётом его учебной нагрузки — именно поэтому с раннего возраста его обучали Ба-цзи цюань — искусству восьми крайностей. В этом стиле наносят удары не столько кулаками или ногами, сколько всем телом как оружием — плечом и локтем, фокусируя взрывную силу в ближнем бою, чтобы вывести противника из строя и пройти мимо него. Это не тонкое искусство, но его главным принципом является: вперёд, вперёд, вперёд. В случае Джина — вырваться от потенциальных похитителей. Его инструкторы тысячи раз отрабатывали с ним уход от захвата.

Джин знал: единственный шанс — бежать, пока нападавшие на мгновение оглушены.

Но тут дверь номера слетела с петель.

Вся комната в удивлении обернулась и увидела Джеймса Тая, стоявшего в дверном проёме. Он крикнул по-английски: «Какого чёрта здесь происходит, Хан?»

Один из мужчин повернулся к нему. «Яng lā jī!»

Вся комната разразилась криками и мельканием тел. Джин краем глаза заметил, как двое напали на Тая — нанося удары руками и ногами с сокрушительной силой, от которых Тай пошатнулся и вылетел обратно через открытый дверной проём в коридор отеля.

Кто-то в коридоре закричал, и чей-то голос произнёс по-английски: «Вызовите полицию!»

Джин продолжал двигаться к открытой двери — к спасению. Один из мужчин сзади схватил его за запястье, другой попытался надеть наручники-стяжки. Джин присел и вбил корпус в грудь человека с наручниками, затем бросил бедро в рёбра другому, зацепил ногой, выбил из равновесия и швырнул на пол.

Из коридора снова раздались голоса по-английски: «Зовите полицию!»

Голос на мандаринском крикнул: «Tuōlí! Tuōlí!» Отходить!

Когда Джин двинулся к следующей цели, он увидел, что мужчины отступают. Двое загнанных в угол нападавших выскочили через балконную дверь и спустились через перила второго этажа.

«Tuōlí!» Главарь шатаясь прошёл через входную дверь — изо рта и носа текла кровь.

Джин бросился следом и обнаружил Тая, лежавшего на полу в коридоре. Нападавшие бежали в разные стороны по коридору, мимо группы растерянных американцев, крепко прижимавших к себе ручную кладь. Джин крикнул в их сторону: «Вы вызвали полицию?»

Мужчина в футболке и шортах говорил по телефону. «Да. Уже едут».

«Хорошо. Спасибо». Джин опустился на колено рядом с Таем — лицо того было в синяках и крови. «Дж.Т., ты ранен».

Тай закашлялся, но покачал головой.

«Драка — не твоё».

«Не говори». Тай попытался сесть. «Господи… Кто это вообще были?»

«Подожди полицию».

«Просто отведи меня в мой номер».

Джин поднял его на ноги, закинул его руку себе через плечо и помог Таю добраться до его двери. Джин заметил огромный безобразный синяк на внутренней стороне руки Тая. «Ты ранен».

Войдя внутрь, Тай сел на диван и несколько раз глубоко вздохнул. «Скажи мне, кто эти люди были, Хан».

Джин достал лёд из холодильника. «Это были китайские агенты. Приехали меня похитить. Они утверждали, что астероидные ресурсы были перемещены и что я, должно быть, продался американцам». Он встретился с Таем взглядом. «Почему они так

Закладка:

«Потому что роботизированные буксиры исчезли». Тай лёг на диван, казалось, совершенно обессиленный.

Джин уставился на него. «Исчезли? Кто тебе это сказал?»

Тай с трудом стягивал футболку. «Мне позвонил Лукас. После того как безуспешно пытался дозвониться до тебя. Он сказал, что роботизированные буксиры обогнули Луну с обратной стороны, но так и не появились снова. Они пропали. Никто не знает где».

Джин завернул лёд в кухонное полотенце и приложил к распухшему глазу Тая.

«Американское правительство тоже знает. Они думают, что мы заключили сделку с китайцами». Тай сделал жест рукой. «А потом я нахожу тебя в твоём номере с кучей китайских агентов — и меня избивают».

Джин сердито посмотрел на него. «Ты не намекаешь, что я предал тебя?»

«Я этого не говорю. Может, Китай пообещал тебе, что спасёт Исабель и Аде».

«Как ты можешь так меня оскорблять! Откуда мне знать, что ты не предал меня американцам? Или что Прия не предала нас обоих?» Джин показал рукой в сторону своего номера и крикнул: «Зачем КПК пытаться похитить меня, Дж.Т.? Зачем они требовали сказать, где буксиры, если Китай сам их взял?» Джин вдруг заметил россыпь синяков — жёлтых, синих и лиловых — по всему телу Тая, теперь, когда тот снял рубашку.

Тай исступлённо чесал кожу и морщился от боли. «Я знаю только, что всё, ради чего мы работали, пропало. Всё, за что отдали жизни Дэвид, Николь и Эми». На глазах у Тая выступили слёзы. «Теперь мы ничего не можем сделать для Исабель и Аде. Всё пошло прахом».

Джин тоже был потрясён этим осознанием — но ещё сильнее его поразило состояние тела Тая. И вдруг всё встало на своё место. Неестественная, постоянная усталость Тая. Это воскресило в памяти образ другого человека. «Джеймс. Скажи мне, что происходит. Что с тобой не так? Эти синяки — не свежие».

Тай лишь покачал головой. «Это уже не важно».

Джин прошёл в ванную Тая, где обнаружил на столешнице целую коллекцию рецептурных лекарств. Он перебирал их, изучая этикетки.

Через мгновение он вернулся и сел на подлокотник кресла напротив Тая. «Почему ты нам не сказал?»

Тай смотрел в пол, его дыхание было прерывистым. «Потому что мы оба знаем: я не могу взять год отпуска. Нам нужно достичь космоса. Нам нужно строить на орбите».

— Каков твой диагноз? Насколько всё серьёзно?

— Думаю, оно распространилось.

— Кто твой врач? Какое лечение ты проходишь?

— Это не важно, Хан.

Джин с трудом сдерживал себя. Он заговорил тихо. — Я доверял тебе свою жизнь столько раз, что уже сбился со счёта, и ты никогда меня не подводил. Но когда речь заходит о твоей собственной жизни, Джеймс, ты один из самых безответственных и безрассудных людей, которых я знаю. Зачем ты это делаешь? — Джина захлестнул спазм эмоций, которого он не ожидал. — Ты думаешь, что мне на тебя всё равно?

Тай покачал головой. — Дело не во мне. — Он искал слова. — Так много людей уже погибли вместо меня. Я дал себе обещание: либо спасти Исабель и Аде, либо умереть, пытаясь это сделать, — и я намерен его сдержать.

Вдали послышалась сирена.

— Ты сдаёшься. Это не тот Дж.Т., которого я знаю.

Тай опустил взгляд. — Для меня всё кончено.

Джин изучал его. — Ты помнишь, что сказал, когда мы приземлились в Карагандé? После того как впервые за четыре с половиной года увидели голубое небо? Вдохнули свежий воздух?

Тай слабо кивнул.

— Ты сказал нам с Прией, что мы самые важные люди на Земле для тебя.

Тай заплакал и с трудом подбирал слова. — Прости. Я просто…

Джин подошёл и мягко обхватил голову Тая обеими руками. — Я считаю тебя своим братом, Джеймс. У меня никогда не было брата, и я не намерен тебя терять.

— Тебе нужно помочь Исабель и Аде.

Джин заглянул ему в глаза. — Мы им поможем.

ДВА МЕСЯЦА СПУСТЯ

Глава 12: В дрейфе

12 НОЯБРЯ 2038 ГОДА

Лёжа в постели, Джеймс Тай смотрел в потолок с кессонами, выполненный в разных оттенках белого. Стены вокруг него были отделаны роскошными тканями, капом, металлическими поверхностями, украшенными произведениями современного искусства и тропическими цветочными композициями. Интерьер был ещё более пышным, чем комнаты на частном острове миллиардера Натана Джойса — Балисо.

Лёжа там, Тай старался не думать о капельнице, которая, как он знал, висела за его правым плечом. Если дать мыслям блуждать, можно было почти забыть и о игле, заклеенной пластырем на тыльной стороне ладони.

Лёгкая качка убаюкивала его. На фоне всего этого он скорее ощущал, чем слышал басовитый гул далёких двигателей. Они успокаивали. Неизменные. И так продолжалось уже очень, очень много дней.

За всем этим крылось умиротворяющее осознание того, что он медленно, неуклонно идёт на поправку.

Резкий стук разбудил его, дверь открылась, и вошли две китаянки в белых халатах.

Тай сел в постели. — Доктор.

Доктор Ли — безупречно причёсанная женщина лет шестидесяти — коротко улыбнулась. — Как мы себя чувствуем сегодня утром, мистер Тай? — Она изучала показания на прозрачном планшете, пока медсестра проверяла его пульс и капельницу.

— Хорошо. Кажется.

— Да… — Она постукивала по устройству, не прекращая говорить. — Инъекции дают эффект. Ваши опухоли медленно рассасываются, а число тромбоцитов почти в норме.

Он помедлил, но всё же спросил: — Я действительно выживу?

Она продолжала читать его карту. — Таков план. Предстоит ещё поработать, но постельный режим больше не нужен. — Она кивнула медсестре.

Медсестра начала отрывать пластырь, чтобы снять капельницу.

Тай наблюдал за её работой, морщась, когда медсестра извлекла иглу и наложила повязку на ранку.

Доктор Ли достала световую ручку и проверила реакцию зрачков. — Рак не исчез полностью, но реагенты в вашем кровотоке продолжат своё действие ещё несколько недель. Медикаментозная кома могла временно повлиять на вашу память. — Она посмотрела на него. — Вы можете сказать, где находитесь?

Он огляделся. — На большой яхте.

— Вы помните её название?

— «Нэ… Нэзур»?

— «Нэчжа». Близко. И как вы сюда попали?

Он мысленно прокрутил туман последних недель. — Помню, как меня допрашивала полиция. Кажется, ФБР.

— Но вы помните, как поднялись на борт «Нэчжа»?

Он сосредоточился. — Смутно.

Она похлопала его по колену. — Это лучше, чем вчера. Мы продолжим утренние осмотры. В остальное время, если какие-то запахи

Закладка:

— Скорее всего временные?

Она откинула его одеяло. — Постарайтесь восстановить силы, мистер Тай. Ешьте больше. Судовые повара превосходны.

Несмотря на то что он был одет в нелепо роскошные синие шёлковые пижамные брюки, Тай вдруг почувствовал себя незащищённым, и теперь, когда здоровье улучшалось, он снова ощутил тяжесть долга перед потерянными коллегами.

Сколько он здесь пробыл? Что именно с ним делали? Но прежде чем он успел произнести эти вопросы вслух, доктор и медсестра уже ушли.

—

Тай сидел за столом на солнечном свету. Его каюта располагалась высоко над ватерлинией и имела большое окно. За ним простирался бескрайний океан. Он долго смотрел вдаль, и в какой-то момент услышал стук в дверь каюты. Обернулся. — Войдите.

Вошёл Джин Хан.

Тай улыбнулся. — Вот и он.

Джин ответил улыбкой. — Я бы пришёл раньше, но ты был на карантине. Доктор Ли сказала, что теперь к тебе можно. Что тебе нужно начинать двигаться.

Тай рассматривал кожу рук — ни единого синяка. — Невероятно. — Поднял взгляд. — По правде говоря, я даже не знаю толком, что они со мной сделали.

— Они отредактировали твой рак — экспериментальное лечение. Доступное лишь избранным клиентам.

— Всё время забываю, что ты вырос богатым. Как можно «отредактировать» рак?

— Готовят особый белок CRISPR, закодированный по ДНК-последовательности твоей опухоли, встраивают его в аденовирус, а потом дают ему распространиться по всему организму, уничтожая опухоли.

Объяснение потерялось в ещё затуманенном сознании Тая. — Поверю тебе на слово. Не знаю, как тебя отблагодарить, Хан.

— Просто выздоравливай. У нас есть работа.

Тай сжимал и разжимал руки, проверяя хватку. — Мне действительно лучше. Лучше, чем уже давно. — Он сделал глубокий вдох, потом остановился. — Если бы только у нас было это лечение на «Константине». Мы могли бы спасти Николь.

Джин мрачно кивнул.

— Если мы когда-нибудь снова окажемся в космосе, нам нужно взять с собой эту технологию и кого-то, кто умеет с ней работать.

— К сожалению, попасть в космос по-прежнему остаётся проблемой. Нам запрещены запуски, а ресурсов в космосе, как вы знаете, у нас нет — даже если мы доберёмся до орбиты.

Сердце Тая упало. — Значит, роботы-буксиры по-прежнему пропали.

— Да, и никаких вестей из Вашингтона, Пекина или Москвы — и от Мэйси с Бёркеттом тоже. Любой из них мог похитить наши буксиры. У нас нет ни переговорных позиций, ни финансирования. А наши инвесторы снова подают на Catalyst в суд за мошенничество.

Они помолчали несколько мгновений.

Наконец Тай огляделся по яхте. — Тогда кто за всё это платит?

— Мы гости старого друга. — Джин встал. — Вы можете ходить?

Тай сел. — Да. Я немного расхаживался.

Джин протянул руку. — Доктор Ли говорит, вам нужны физические нагрузки, и есть человек, который будет очень рад вас видеть.

Выйдя из каюты, Тай оказался в роскошном коридоре, отделанном панелями и инкрустированном мрамором, — он впервые видел эту часть яхты. Медленно идя по коридору вместе с Джином, он начинал осознавать масштабы судна. Проходя мимо ряда тонированных иллюминаторов, он увидел за ними бескрайний синий океан. Яхта шла с внушительной скоростью.

— Где мы находимся?

— Андаманское море. Мы пересекли Тихий океан из Гавайев.

— Господи, насколько большая эта яхта?

— Сто шестьдесят метров.

— И это принадлежит вашему другу?

— Подарок от его отца. Скорее, выговор — такой, что держит его подальше от папарацци.

Вскоре они вышли в огромный роскошный салон, занимавший всю ширину яхты — легко двадцать метров, куда больше любой квартиры, в которой когда-либо жил Тай. Он был обставлен диванами и креслами на заказ, украшен деревянными панелями, коврами, хрустальными светильниками и опоясан высокими окнами.

Как бы приятна ни была обстановка, больше всего Тай обрадовался, увидев Прию Чиндаркар — она свернулась калачиком на диване в футболке и спортивных штанах и читала книгу с названием «Принципы линейной индукции». Он произнёс тихо: — Лёгкое чтение?

Она подняла взгляд, потом широко улыбнулась. — Посмотрите на вас! — Она отложила книгу и бросилась через огромный зал — остановившись прямо перед ним. — Как ваша иммунная система?

— Как ни странно звучит, говорят, что всё в порядке. Сам до сих пор с трудом в это верю.

Она обняла его. Поцеловала в щёку. — Я всё ещё злюсь на вас, Д. Т. — Она посмотрела на него. — Почему вы нам не доверились? Вы могли умереть, идиот. — Она снова крепко обняла его.

После этого он посмотрел ей в глаза. — Прия, прости. Я боялся, что моя болезнь всё испортит. Хотя рак у меня и сейчас не исчез до конца. Так что пообещай мне, что моё здоровье не нарушит наши планы.

— Какие планы? Мы в подвешенном состоянии. Я провела здесь последние две недели. — Она кивнула на книгу. — Читаю про масс-драйверы, потому что не знаю, чем ещё заняться.

Тай вдруг заметил своё отражение в зеркале за барной стойкой. У него выросли волосы. — Сколько я здесь нахожусь?

Джин ответил. — Полтора месяца.

— Мы потеряли полтора месяца из-за меня?

— Не из-за вас. Просто нам некуда идти.

Чиндаркар сказала: — Китай, США, Россия — все запретили нам доступ в космос.

— Так сказал Хан.

— И кто-то из них похитил наши роботы-буксиры.

Джин сказал: — Непонятно, кто именно.

— Честно говоря, это мог быть и Мэйси, или Бёркетт. Или какой-нибудь другой миллиардер.

Чиндаркар указала на диван напротив. Они подсели к ней. — Я бы приехала раньше, но разведывательное бюро Индии задержало меня для допроса.

Тай на мгновение задумался и повернулся к Джину. — Китайские агенты разве не пытались вас похитить? Я правильно помню?

Тот кивнул.

— Мы здесь в безопасности?

— Именно поэтому мы сюда и приехали. У моего друга собственная служба безопасности.

Тай заметил человека в костюме, прошедшего мимо окна на палубе снаружи.

— Тем не менее, думаю, для сверхдержав уже стало очевидно, что у нас нет никаких ответов.

Тай спросил: — А как Лукас, Севастьян и остальные?

Чиндаркар покачала головой. — Никаких вестей ни от Лукаса, ни от кого-либо ещё. Всё как при банкротстве Натана. Рыночная капитализация Catalyst

Закладка:

Вдруг откуда-то позади Тая раздался голос: — ОН ЖИВЁТ!

Вздрогнув, Тай обернулся и увидел красивого китайца лет сорока в ярко-синем костюме и белой шёлковой рубашке с расстёгнутым воротом. Широко раскинув руки — в одной держа бокал с шампанским — и сияя широкой безупречной улыбкой, он вошёл в салон и произнёс с британским акцентом: — Посмотрите на вас, Джеймс Тай! — Он приблизился. — Или, как вы предпочитаете, «Д. Т.» Вырванный из лап смерти несравненным доктором Ли. — Он подошёл вплотную и с энтузиазмом пожал руку.

Тай ответил на рукопожатие. — Рад познакомиться… ?

Джин сделал жест. — Д. Т., это Чэн Чжихун — наш радушный хозяин и мой…

— Лучший друг с детства. — Он крепко сжал плечо Тая. — И зовите меня Бобби! Все зовут меня Бобби. Любой друг Хана — мой друг.

Тай кивнул. — Что ж, Бобби, похоже, я обязан вам жизнью. Даже не знаю, с чего начать, чтобы вас отблагодарить.

Чэн отмахнулся. — Не стоит благодарности. Рад был помочь. С генетическим редактированием сейчас творят чудеса. Если захотите поменять цвет глаз — скажите. — Чэн присел на подлокотник ближайшего дивана.

— Значит, вы с Ханом давно знакомы?

— Мы с Ханом знаем друг друга со времён подготовительной школы, хотя он был прилежнее меня. — Он рассмеялся. — И много хорошего ему это принесло. — Чэн подтолкнул Джина под руку. — Всё учился. Никакого веселья. Я говорил ему, что все его волнения ни к чему не приведут. — Он указал на мрачное лицо Джина. — Посмотрите, какой он грустный… — Затем указал на себя. — …и какой счастливый я. — Он поднял бокал. — Потому что никто не ждёт от меня великих дел. — Он сделал ещё глоток шампанского.

Тут Тай заметил официанта в ливрее, который бесшумно вошёл в салон. Чэн сделал ему знак. — Принесите свежую бутылку Krug Clos d’Ambonnay. Нужно выпить за чудесное выздоровление господина Тая.

Дворецкий кивнул.

Тай сказал: — Я ещё не совсем выздоровел. Так что шампанского мне не надо.

Ченг выпрямился. — Жаль. — Он посмотрел на дворецкого. — Всё равно принеси. И что-нибудь поесть. — Он повернулся к Тайгу. — Ты голоден? Мои повара — лучшие. Лучшие в мире. Они умеют готовить всё что угодно, и, думаю, у нас есть буквально всё. Кажется, где-то есть яйца страуса — хочешь? Ты любишь страусиные яйца? Омлет из страусиного яйца?

Тай покачал головой. — Это звучит как-то чересчур, но спасибо. Просто чай, Бобби.

Дворецкий кивнул и торопливо удалился.

Ченг повернулся к ним. — О чём мы говорим?

Чиндаркар ответила на встревоженный взгляд Тая. — Бобби знает, что мы хотим выйти на орбиту.

Он поднял бокал. — Вы сумасшедшие ублюдки! Хан говорил о полёте в космос ещё с детства, и вот вы наконец собираетесь это сделать.

Тай встретился взглядом с Джином и вдруг понял, что Ченг ничего не знает об экспедиции «Константина». Он проверил своё предположение взглядом в сторону Чиндаркар — та едва заметно кивнула.

Тем временем Ченг закинул ногу на ногу, и стало видно, что на нём тапочки в форме зайцев. — Знаешь, у меня есть знакомый рэпер, Смув-ОБ — возможно, слышал о нём. Несколько лет назад он летал на тот орбитальный отель — «Hotel LEO». Мы гуляли вместе здесь, на «Нэчжа». — Он порылся в кармане пиджака и достал телефон. — У меня есть фотографии…

—

Шли дни, и силы Тая постепенно возвращались — отчасти благодаря физиотерапии с доктором Ли в просторном, почти не используемом тренажёрном зале «Нэчжа», отчасти — благодаря еде. Бортовые повара и правда оказались мастерами своего дела, и каждая трапеза превращалась в неспешное застолье из нескольких перемен блюд, во время которого Ченг развлекал их историями о своих пьяных похождениях и знаменитых (а порой и печально известных) гостях. Он, кажется, особенно радовался их присутствию на борту именно потому, что они были в бегах от властей.

Тем не менее роскошная обстановка не могла скрыть мрачной реальности их положения. Способа вернуться в космос у них не было, а ресурсы астероида, по всей видимости, должны были пойти на разжигание напряжённости между великими державами в новой космической гонке.

Однажды вечером Тай и Чиндаркар облокотились на поручень верхней палубы и смотрели на полную луну. Туда им было отчаянно нужно попасть, но Тай чувствовал себя бессильным, изучая взглядом её покрытую кратерами поверхность. — Как странно думать о том, что мы с тобой летали дальше Луны.

— Кажется, это было просто сном.

Вдалеке загудел гудок какого-то судна, и он посмотрел на воду. В лунном свете моря мерцали огни — близкие и далёкие. — Удивительно, что так много кораблей так далеко от берега.

Она проследила за его взглядом. — Корабли с беженцами. Бобби говорит, их с каждым годом всё больше — перегруженные грузовые суда, перевозящие людей контрабандой. И пираты, охотящиеся на них.

Это было немым подтверждением того, о чём Мариус Хансен говорил Таю ещё в Люксембурге. Массовые переселения людей набирали ход: изменение климата делало экваториальную зону всё менее пригодной для жизни.

— Его не беспокоит, что он болтается в открытом море на своём плавучем дворце?

Мимо прошёл охранник в костюме и с оружием, в ухе — радиогарнитура.

Чиндаркар покачала головой. — Бобби, похоже, это нисколько не тревожит. Думаю, он вырос в таких вот защищённых пузырях. Он показал мне ходовой мостик. Экипаж постоянно отслеживает десятки радарных контактов, а «Нэчжа» способна обогнать почти любое судно. — Она постучала костяшками по поручню. — Говорят, он бронированный. На нём даже есть антипапарацци-система, которая слепит камеры, пытающиеся его снять.

— Значит, он просто будет сидеть здесь и кутить до конца света?

— Не думаю, что он особо верит в будущее. Или вообще во что-либо. Мне даже жаль его. — Она смотрела вниз на синеватое биолюминесцентное свечение фитопланктона — волны плескались о борт «Нэчжа». — Я надеялась, что мы сможем что-то изменить.

— Ты имеешь в виду грандиозный план Джойса?

Она кивнула. — Мы могли бы сделать куда больше, чем просто спасти Исабель и Аде. Мы могли бы заложить основу следующей стадии цивилизации. Могли бы дать людям надежду.

Тай продолжал смотреть на воду и думал о том, было ли это вообще в их силах.

—

Несколько дней спустя Тай, Чиндаркар и

Закладка:

Тай прокричал сквозь рёв двигателей: — Кто это с Лукасом?

Чиндаркар и Джин пожали плечами.

Они втроём подошли к краю джакузи-палубы и кивнули Рошá и его спутнице, когда те спускались с посадочной площадки. Несколько секунд спустя вертолёт взмыл вверх, окатив всех порывом ветра. Затем наступила относительная тишина.

Рошá щурился от солнца, оглядывая огромную яхту. — Знай я, что ваше убежище такое роскошное, — не стал бы так жалеть вас. — Он протянул руку Таю. — Рад слышать, что рак под контролем, Д.Т. Наверное, обошлось недёшево.

— Отправлю отчёт о расходах.

— Не стоит. Мы официально банкроты. — Рошá прошёл в корму, в кондиционированную прохладу огромного носового салона яхты. Остальные последовали за ним. Рошá указал на свою спутницу. — Это доктор Эрика Лисовски, куратор программы NASA, о которой я говорил вам во время нашего перелёта в Лагос.

Чиндаркар уже собиралась пожать руку Лисовски, но вдруг замерла и уставилась на неё. — Подождите… Это вы работали с Натаном. С самого начала.

— Можно сказать, ещё до начала, — сказала Лисовски.

В голосе Джина послышалась резкость: — Вы знали, что Натан отправил нас в глубокий космос без достаточного запаса топлива для возвращения?

Рошá вмешался. — Хватит, Хан. Эрика спасла вас всех.

Лисовски проигнорировала Рошá, не отрывая взгляда от Джина. — Натан умел не говорить мне таких вещей. Мы все знаем, что у него были непростые отношения с правдой, но я приехала сюда не для того, чтобы обсуждать его. Я приехала обсудить, как вернуть вас всех в космос.

Джин по-прежнему, казалось, не был уверен, стоит ли ей доверять.

Тай наклонился вперёд. — Что ж, я лично с нетерпением жду вашей идеи. — Он протянул руку. — Рад познакомиться, Эрика.

Она кивнула. — Взаимно, Д.Т.

Затем Чиндаркар пожала Лисовски руку.

Джин уступил и обменялся с ней формальным рукопожатием.

Лисовски кивнула. — Хорошо. Теперь, когда мы познакомились, давайте найдём место, где можно поговорить наедине.

—

Лисовски сидела на краю стола в обшитом деревянными панелями — и совершенно не используемом — кабинете Бобби Чэна. Она изучала трёх горняков-астероидников, сидевших перед ней, пока Рошá устроился в кресле сбоку. — Позвольте сразу расставить точки над «i»: ваши роботизированные буксиры — «Николь Кларк» и «Дэвид Морра» — не были похищены ни Китаем, ни США, ни Россией.

Джин осмелился спросить: — Это был Джек Мэйси?

Она покачала головой. — Нет, не Мэйси, не Беркетт и никто из других миллиардеров — «космических титанов». Более того, ваши роботизированные буксиры вообще не были украдены. Их просто перевели на другую позицию — вами. То есть корпорацией Catalyst. Этот манёвр был спланирован заранее, за несколько лет, Натаном Джойсом и его командой — и Лукас узнал об этом лишь пару месяцев назад.

Все трое горняков повернулись к Рошá.

Рошá поднял руки. — Я прекрасно понимаю, если вы злитесь. Я—

— Злюсь? — вспыхнул Джин. — Меня чуть не похитили из-за исчезновения этих буксиров.

Чиндаркар воскликнула: — Почему ты продолжаешь нам лгать, Лукас? Ложь — это просто твоя природа?

Тай сказал: — Он учился у мастера: у Джойса.

— Позвольте мне продолжить, пожалуйста, — вмешалась Лисовски.

Они снова повернулись к ней.

— Это была необходимая дезинформация, чтобы обеспечить вам правдоподобное отрицание причастности — и возможность пройти детектор лжи. США и Китай держали вас всех под наблюдением. Если исчезновение этих роботизированных буксиров стало для вас сокрушительным, душераздирающим переживанием, то, к сожалению, именно в этом и был смысл: ваши реакции и последующие действия убедили Вашингтон и Пекин, что вы ничего не знали о краже. Таким образом, их внимание на время отвернулось от вас, и великие державы сейчас как раз запускают зонды, чтобы взглянуть на эти ресурсы, — потому что знают, куда те делись.

Джин спросил: — И куда же?

— На орбиту Лиссажу вокруг точки Лагранжа L2, на обратной стороне Луны.

Тай нахмурился. — Но как? Мы загрузили на эти буксиры ровно столько топлива, чтобы вывести их на лунную DRO, — ни килограммом больше.

Лисовски посмотрела на Тая. — Вы действительно думаете, что Натан отправил бы экспедицию по добыче астероидов, не подготовившись к возврату ресурсов? Нет, он рассчитывал на их возвращение.

Джин задумался. — Мы встроили стыковочные порты во все роботизированные буксиры.

Лисовски кивнула. — Да. Телеприсутствующие роботы, которых «Лунарджистикс» использовал для строительства «Константина» много лет назад, до сих пор находятся на лунной орбите. Топливные и другие соединения портов на буксирах были разработаны так, чтобы быть совместимыми с ними.

Чиндаркар засмеялась. — Телеприсутствующие роботы, которыми управляет Юлиан Кернер.

— Верно. Каждый резервуар-мешок на этих роботизированных буксирах оснащён стандартным соединительным портом. Роботы «Лунарджистикс» могут пристыковаться и использовать эти порты для электролиза водяного льда в водород и кислород — для дозаправки топливных баков буксира. Всё это было разработано и испытано много лет назад. Вот почему это там находится.

Джин сказал: — Значит, прежде чем кто-либо додумался проверить, Натан уже расставил оборудование по местам.

Чиндаркар добавила: — На лицензированных орбитах… для оборудования, которое, по видимости, предназначалось для других целей.

Рошá закончил: — Да.

Лисовски нарисовала два круга на листке бумаги. Она подписала один «Земля», другой — «Луна». Затем изобразила похожую на гало орбиту на обратной стороне Луны. — После дозаправки буксиры были переведены с лунной DRO на орбиту вокруг L2, и именно там — на протяжении последних месяцев — Юлиан Кернер и его команда при помощи телеприсутствующих роботов строили вашу космическую станцию второй фазы.

Чиндаркар ахнула. — Юлиан. Этот лжец…

Тай ощутил огромную волну облегчения. Он обменялся ошеломлёнными взглядами с Джином и Чиндаркар — но обратился к Лисовски. — Всё это время та станция из генерального плана Натана строилась для нас?

Лисовски сказала: — Верно — и это стало возможным только потому, что вы и ваши товарищи по экипажу доставили сотни тонн очищенных металлокарбонильных соединений в стандартизированных баках на

Закладка:

Чиндаркар спросила: — Но если именно так всё и планировалось с самого начала, зачем мы вообще встречались с правительством США? Зачем вводить в заблуждение сверхдержавы?

— Потому что вы должны были выглядеть беспомощными — чтобы они сосредоточились друг на друге, а не на вас. — Лисовски помолчала несколько секунд. — Мне уже давно очевидно, что правительства мира — с их инертностью и влиянием укоренившихся интересов — не могут сделать то, что необходимо для спасения нашей биосферы. Что бы они ни говорили, некоторые из них попытались бы захватить контроль над ресурсами астероидов ради астрополитических преимуществ — а этого мы не могли допустить.

Глаза Чиндаркар широко раскрылись. Она повернулась к Рошá. — Именно поэтому ты попросил меня поехать в Сатиш Дхаван.

Джин бросил на неё взгляд. — Значит, ты нам лгала. Ты ездила не к семье.

Она ответила ему взглядом. — Если бы я сказала тебе правду, Хан, ты бы решил, что я тебя предаю ради Нью-Дели.

— Так что ты сделала?

— Я поехала повидаться с друзьями в Vestar — это частная компания по космическим запускам в новом коммерческом стартовом комплексе Сатиш Дхавана.

Рошá вмешался: — Прия просто делала то, о чём я её попросил — устанавливала контакт.

Лисовски продолжила: — Поймите, Хан: по всему миру есть множество технических специалистов среднего звена, учёных и менеджеров программ, которые хотят, чтобы вы трое преуспели в ускорении прогресса в дальнем космосе. Их собственные правительства и политики могут не одобрять этого, но у нас есть союзники во многих организациях, которые верят, как и я, что наилучший шанс цивилизации пережить то, что нас ожидает, — это вашей команде стартовать к обратной стороне Луны и реализовать план второй фазы Джойса.

Члены группы переглянулись.

Джин спросил: — Эрика, ты говоришь, что эта космическая станция уже построена?

— Она будет достроена в ближайшие несколько недель — но да. Мы называли её «Станция L2», но поскольку она строится из материалов, которые вы — и ваши товарищи по экипажу — добыли ценой огромных личных жертв, мы считаем, что вы трое должны выбрать ей имя. Когда будете готовы.

— Значит, там есть система жизнеобеспечения, энергоснабжение…?

— Там будут все критически важные системы — но помните, что лишь небольшая часть станции завершена и пригодна для обитания. К тому же она будет оснащена не в полной мере. Там установлена тепловая электростанция мощностью 5 мегаватт. Вся проводка, системы жизнеобеспечения, терморегулирование. Всё это было задумано и спроектировано много лет назад. Условия будут не роскошными, но это будет полноценная оперативная база — и всего в неделе пути от Земли.

Тай ощутил новую волну облегчения. — Это сэкономит нам годы работы. У нас ещё есть шанс спасти Исабель и Аде.

— Да, но дело не только в этом: именно так мы спасаем Землю. Именно так мы запускаем глобальную цислунарную экономику и меняем ход человеческой истории.

Тай бросил на неё косой взгляд. — Что включает в себя спасение Исабель и Аде.

— Да, конечно. — Лисовски повернулась к Рошá. — Прежде всего нам нужно вернуть вас всех в космос, и то, что мы задумали, по необходимости является крайней мерой. Однако, поскольку вас запретили все космические державы, это единственный способ, который мы можем придумать, чтобы тайно вывезти вас с планеты.

Тай спросил: — И что именно мы задумали?

Она помолчала. — Что вы трое тайно стартуете с космодрома Сатиш Дхаван на коммерческой грузовой ракете Vestar, затем состыкуетесь на низкой околоземной орбите со старым лунным циклером компании Lunargistics — «Розеттой» — в момент, когда он пройдёт через лунный антипод. Затем полетите на циклере к Луне.

Тай обдумал это. — Ладно… грузовая ракета. — Он повернулся к Чиндаркар и Джину. — Это не сильно отличается от ракеты с человеческим рейтингом, правда?

Лисовски сказала: — Отличается — в нескольких существенных аспектах. Во-первых… там не будет капсулы. Только грузовой обтекатель, который отделится от полезного модуля. — Она снова присела на край стола. — И во-вторых… там не будет системы аварийного спасения. Так что в случае, если ракете не удастся выйти на орбиту, это окажется для вас всех смертельным.

Тай, Джин и Чиндаркар на мгновение переглянулись, но обсуждать было нечего.

Тай повернулся к Лисовски. — Хорошо. Когда мы улетаем?

Глава 13: Груз

24 ДЕКАБРЯ 2038 ГОДА

Джеймс Тай, Прия Чиндаркар и Джин Хан сидели верхом на трёх приземистых, прорезиненных сёрфбордах в Бенгальском заливе, в 22 километрах от побережья Индии. До рассвета оставалось совсем немного, вода была спокойной. Огромная яхта «Нэчжа» темнела силуэтом за их спинами, и правый тендерный стыковочный узел бесшумно закрывался — они уже отошли от борта.

Тай прошёл несколько недель физической и нутритивной реабилитации, чтобы полностью восстановить силы, — симптомы рака исчезли. Он шевелил ногами в воде, не чувствуя ни её температуры, ни влаги. Все трое были одеты в новенькие белые МКД-костюмы — костюмы механического противодавления, — изготовленные на заказ по результатам сканирования тела, выполненного ещё на острове Вознесения. Костюмы прилегали так плотно, что команде пришлось строго выдерживать вес и мышечную массу в соответствии с данными сканирования нескольких месяцев давности.

Шлемы с козырьками из прозрачного алюминия были пристёгнуты к небольшому рюкзаку у каждого за спиной; в рюкзаке также хранился минимально необходимый запас провианта и снаряжения. Остальное оборудование должно было быть загружено в их транспортное средство — оно находилось на борту ракеты, которая ждала где-то за потемневшим западным горизонтом, в Космическом центре имени Сатиша Дхавана.

Единственный вопрос состоял в том, как незаметно преодолеть расстояние от морской границы Индии, у которой они сейчас покачивались на воде, до острова Шрихарикота, где располагался космодром, и как быстро добраться до коммерческого стартового комплекса, находившегося в нескольких километрах в глубь суши. На этот вопрос неподражаемый Бобби Чэн ответил так:

— На какой гигаяхте нет водных игрушек?

Долгие часы изучения трёхмерных карт намертво врезали маршрут в их память. Теперь оставалось лишь ждать, когда солнце покажется над восточным горизонтом за их спинами. Всё было тихо.

Тай повернулся к Чиндаркар — в своём обтекаемом белом МКД-костюме она выглядела откровенно футуристично: рисунок встроенных трубопроводов ЖВКС расцвечивал его поверхность причудливыми узорами. В

Закладка:

Тай посмотрел поверх её плеча на Джина — тот тоже смотрел в сторону горизонта. Через мгновение Джин повернулся к Таю, и по его лицу скользнула лёгкая улыбка. Казалось, все сомнения, терзавшие Джина накануне отлёта «Константина» — столько лет назад, — рассеялись без следа. Ни тени сожаления о том, что он пошёл наперекор отцу и своему правительству. Вместо этого — решимость. Теперь он знал, кто он такой — и куда держит путь.

Как, впрочем, и они все.

Тай повернулся к горизонту и глубоко вдохнул утренний воздух.

Земля ему будет не хватать, но жить по-прежнему они уже не смогут. В космосе их ждали срочные дела — срочные ради друзей и ради всего остального человечества. А если быть с собой совсем честным, он ещё и безумно радовался предстоящему полёту на Луну. Безумно.

В этот момент луч солнечного света скользнул по пробежавшей ряби. Потом ещё один. Через несколько мгновений вода вокруг и впереди засверкала красноватым светом зари.

Тай наклонился вперёд и посмотрел на спутников. — Ну что, начнём?

Улыбка Чиндаркар стала шире. Она протянула руки — Джину и Таю — и они сжали её ладони в перчатках. — Господа, что бы сегодня ни случилось, я не поменялась бы местами ни с кем на свете.

Тай и Джин улыбнулись — они явно чувствовали то же самое.

С этим они отпустили руки друг друга, подняли ноги из воды и встали на колени на своих коротких прорезиненных сёрфбордах. Каждый сжал в одной руке триггер беспроводного пульта — и доски беззвучно рванули вперёд.

Тай отрабатывал этот манёвр сотни раз на протяжении последних нескольких недель и теперь с удовольствием ощущал, как легко поднимается из коленопреклонённой позы в низкий присед — нажимая на ручку газа, набирая скорость, — а затем встаёт на доску, которая взмывает из воды на крыле гидрофойла. Вскоре он уже несётся со скоростью 40 километров в час, в полуметре над поверхностью, а электромотор Lift-борда едва слышен — лопасть режет волны. Он обернулся: Чиндаркар и Джин скользили рядом. Чиндаркар засмеялась, раскинула руки и закричала от восторга, пока они мчались к далёкому берегу, почти не оставляя следа — доски скользили по морю, как бритвы.

До берега они добрались меньше чем за полчаса; как и показывал радар «Нэчжа», патрульных катеров они не встретили. Тай вглядывался в линию пляжа, пытаясь разглядеть вдали стартовые и молниезащитные башни, чтобы сориентироваться. Без HUD шлема ему пришлось бросить взгляд на встроенный наручный дисплей, чтобы уточнить своё положение по GPS.

13°45’30”N, 80°15’18”E

Всё точно, они там, где надо.

На острове Шрихарикота имелось несколько водных каналов для транспортировки ракетных компонентов, — однако трое собирались проникнуть через значительно более узкую протоку.

Вот. Тай заметил узкий водный путь, рассекающий пляж. Его углубили для прохода небольших судов, и ворота у входа тоже были открыты.

Чиндаркар подала знак рукой и взяла на себя лидерство, пока Джин и Тай пристроились у неё в хвосте — гуськом. Они на скорости мчались к белопесчаному пляжу, и Тай на мгновение встревожился, увидев охранный грузовик, припаркованный у входа в канал. Однако стоявший там охранник в форме помахал рукой с улыбкой, когда Чиндаркар ответила ему тем же и пронеслась мимо.

Тай не мог сдержать смеха, представив, какое впечатление она произвела — какое впечатление, должно быть, произвели все трое, — когда проносились мимо, словно гости из другого мира.

Охранник прокричал им вслед, торопясь закрыть решётчатые ворота водного канала:

— Суракшит яатра!

Мгновение спустя их поглотили прибрежные мангровые заросли, и Тай сосредоточился до предела, несясь вслед за Чиндаркар и лавируя по узкому извивающемуся каналу — Джин держался у него на хвосте. Оставалось лишь не сбавлять скорость, если они хотели, чтобы гидрофойлы работали. Иначе винт уйдёт слишком глубоко и ударится о дно. Быстро — единственный способ пройти это игольное ушко. Они пригибались и уворачивались от нависавших ветвей, мчась на досках по петляющей протоке. Однако вскоре они вырвались из теснины в значительно более широкий пруд с отделанными пологими берегами — часть системы водоснабжения стартового комплекса.

Прямо впереди располагался Коммерческий стартовый комплекс номер один — и первый взгляд на их ракету GSLV Mark III, верхние ступени которой освещало солнце. Вдоль борта тянулся логотип Vestar — ведущей индийской коммерческой космической компании. GSLV была около 50 метров в высоту и 4 метра в диаметре — конструкция тридцатилетней давности, переданная из государственной космической программы и переориентированная на коммерческое применение. Не самая передовая и не многоразовая, но тем не менее надёжная рабочая лошадка, способная вывести полезную нагрузку в 2500 килограммов на лунную переходную орбиту.

Хотя за последнее десятилетие индийское правительство запустило несколько пилотируемых капсул на низкую околоземную орбиту, ни одна из частных компаний страны не отправляла людей в космос. Индийского аналога Джека Мейси или Джорджа Бёркетта не существовало. По крайней мере пока.

И то, что происходило этим утром, официально не происходило вовсе. Особенно в случае неудачи.

А неудача… что ж, Тай не хотел думать о неудаче.

Трое теперь мчались на своих гидрофойлах по трое в ряд по пруду, осматривая поросший травой берег в поисках своих контактов. Джин указал на белый микроавтобус на дальней парковке. Рядом с ним стояло несколько человек, машущих им руками.

Команда изменила курс, и, приближаясь, сбавила газ. Гидрофойлы погрузились в воду, и вскоре они соскользнули на мелководье и выбрались на берег.

Группа индийских мужчин в лабораторных халатах и защитных касках широко улыбнулась и протянула руки, помогая команде выбраться. Они быстро заговорили на хинди с Чиндаркар. Трое исследователей прошли сквозь толпу инженеров и техников — среди которых были и мужчины, и женщины, — а один пожилой мужчина в рубашке с коротким рукавом и галстуке жестом пригласил их следовать за ним к открытой двери микроавтобуса. Хинди или нет, нетрудно было догадаться, что он говорил…

Быстрее. Быстрее!

Когда они добрались до двери микроавтобуса, Чиндаркар внезапно остановилась и присела. Тай налетел на неё и увидел, что она разговаривает с двумя детьми — мальчиком и девочкой лет восьми, — стоявшими рядом со своим отцом, одним из инженеров. Дети взволнованно говорили с Чиндаркар на хинди, и она улыбнулась, наклонившись поближе и произнося слова, которых

Закладка:

Тай подумал, что она, должно быть, казалась им настоящей супергероиней в белом космическом скафандре, прибывшей на гидрофойле.

Ведущий инженер крикнул и потянул Чиндаркар вперёд, в микроавтобус; Тай и Джин последовали за ней по пятам. Мгновение спустя дверь микроавтобуса скользнула и закрылась за ними, и они заняли места вдоль стены в глухом грузовом отсеке без окон.

Джин бросил на Чиндаркар нетерпеливый взгляд. — Не самое подходящее время для раздачи автографов, доктор Чиндаркар.

— Это были дети. Ты хочешь вдохновить следующее поколение или нет?

— Может, вдохновим их тем, что добьёмся успеха?

Микроавтобус внезапно дёрнулся вперёд, бросив их друг на друга. Дизельный двигатель загремел, команда упёрлась в стены, и они достали шлемы из рюкзаков друг друга. С отработанной точностью они надели и защёлкнули шлемы, проверив герметичность. Затем Тай передал по кругу портативные системы жизнеобеспечения, которые ждали их в микроавтобусе. Он подсоединил входные и выходные шланги к системам жизнеобеспечения шлемов — конструкция была значительно проще, чем у старых EMU, в которых требовалось обеспечить избыточное давление во всём скафандре. Сняв показания, Тай включил свою систему жизнеобеспечения, и в шлем потёк свежий воздух. Теперь он был подключён к их закрытой сети связи.

Затем команда провела взаимную проверку снаряжения.

— Проверка связи. Раз. Два. Три.

Джин поднял большой палец. — Слышу тебя.

— Герметичность в норме. — Тай тоже поднял большой палец. — Куда проще наддувать только шлем — да ещё и обычным воздухом.

Чиндаркар закончила активировать собственную систему жизнеобеспечения. — Утренний запуск был бы вообще невозможен, если бы пришлось делать двухчасовую кислородную продувку.

На дисплее HUD шлема Тая вскоре появилось изображение, и он вернул нормальную видимость — пленоптические камеры, встроенные в наружную поверхность шлема, делали его прозрачным через интегрированную оптику.

— Готовы к старту.

Через несколько минут микроавтобус замедлился, а затем с визгом остановился. Почти сразу же дверь скользнула в сторону, и мужчина в форме охранника настойчиво замахал рукой, говоря на хинди.

Чиндаркар повернулась к Джину и Таю. — Следуйте за ним.

Они подхватили переносные системы жизнеобеспечения, пока охранник показывал дорогу.

Тай поднял взгляд, когда они пересекали бетонную площадку к промышленному лифту. Здесь, у основания стартовой башни, над ними нависала ракета GSLV. Поодаль стояли три молниеотвода с натянутыми между ними тросами. Ракета вблизи выглядела на все свои годы — куда менее элегантная, чем очередная многоразовая ракета следующего поколения Бёркетта или Мейси. Если капсулы Zenith и Starion были первым классом, то они вот-вот собирались полететь грузовым тарифом FedEx.

Двери лифта стартовой башни открылись, и группа втиснулась внутрь. После бесконечного ожидания — охранник снова и снова жал кнопку «закрыть двери» — двери со скрежетом и грохотом закрылись. Лифт пошёл вверх.

Тай сказал: — Помню, в прошлый раз было куда больше бумажной волокиты.

Вскоре лифт с грохотом остановился, и двери с лязгом открылись. Они вышли на верхнюю площадку фермы, где обзор загораживал кожух. Единственным признаком того, что они добрались до верха, был обтекатель ракеты прямо перед ними. Около 8 метров в высоту и 4,5 метра в наибольшем диаметре. Люк был снят, открывая доступ внутрь. Там ждали техники в белых халатах, бахилах и жёлтых защитных касках, приглашая войти.

Чиндаркар нырнула в проём — Тай сразу за ней — и тут же остановилась. Внутреннее пространство обтекателя было заставлено оборудованием — не всё из которого поддавалось пониманию. Тай поднял взгляд и увидел, что Чиндаркар карабкается по узкой монтажной лестнице, и через мгновение исчезла наверху, перешагнув на какую-то платформу. Он полез следом, держа блок жизнеобеспечения в одной руке. Достигнув верха двухметровой лестницы, он непроизвольно расхохотался. — Да ладно, вы серьёзно…

Перед ним была металлическая платформа у верхней части грузового обтекателя, на которой были прикручены три сиденья от истребителей — равноудалённых друг от друга вокруг центральной оси, все в полулежачем положении. Чиндаркар уже откинулась в одном из кресел, колени направлены вверх, и пристёгивалась к привязной системе, пока двое техников помогали ей, подключая систему жизнеобеспечения к космическому аппарату.

— Время не ждёт, Дж. Т.

Один из техников снял рюкзак Тая и перестегнул его у него на животе. Затем Тай с некоторым трудом — пространство было тесным — добрался до ближайшего свободного кресла и лёг в него. — Эрика не преувеличивала. — Он посмотрел вверх на хлипкую металлическую раму с стыковочным узлом на вершине. — Это кабриолет.

Он услышал изумлённый выдох Джина по радио. — Даже представить не могу, что сказали бы руководители миссии в КНКА, если бы увидели это. — Джин перешагнул через Тая — с трудом протиснувшись вдоль стенки обтекателя — и занял своё место.

Тай начал пристёгиваться, и через мгновение один из техников взял это на себя, также подключив его систему жизнеобеспечения и связь к системам ракеты. Внезапно он услышал фоновый шум радиопереговоров на хинди из центра управления полётом.

Голос Чиндаркар раздался по локальному радио. — Окно вывода на орбиту скоро откроется. Давайте как можно быстрее уберём техников.

В тесном пространстве закипела работа: техники заканчивали и проверяли системы жизнеобеспечения. Один из техников указал на резервный шланг жизнеобеспечения.

Тай кивнул и показал большой палец вверх. — Спасибо. Вижу. — Жест был приятным, но список сценариев гибели в случае неисправности был весьма обширным.

Вскоре техники показали команде большой палец вверх и стали спускаться по лестнице — убрав её с собой и выйдя, после чего задраили люк обтекателя. Тай невольно обратил внимание на то, как тонок алюминий.

Он бросил взгляд сначала вправо, потом влево — на своих товарищей по экипажу. — С точки зрения сомнительных решений, которые мы принимали за эти годы, это стоит особняком.

Чиндаркар ответила: — Может, это очевидно, но… — Она помолчала. — Если кто-то из вас передумал, я могу позвонить в главный центр управления, чтобы прервать —

— Нет. — Тай отмахнулся. — Делаем это.

Голос Джина произнёс: — Ценю это, Прия. Но мы все знаем, что это необходимо.

Она кивнула. — GSLV — довольно надёжная система запуска, но это грузовая ракета. Это значит, что система аварийного спасения — самоподрыв. А в двигательном модуле полезной нагрузки всего 500 метров в секунду дельта-v, и нет теплового щита или парашюта. Так что если мы хоть немного промахнёмся мимо орбиты,

Закладка:

Тай огляделся, отмечая отсутствие капсулы. — По крайней мере, вид будет хороший. — Он постучал по грузовому обтекателю, и тот отозвался колокольным звоном.

Она нервно засмеялась. — Надеюсь, это сработает. Потому что я очень хочу довести это до конца. Хочу построить тот масс-драйвер на Луне, построить корабль спасения, спасти Исабель и Аде… и утвердить человечество в космосе.

Джин усмехнулся. — Не думаю, что это слишком многого требовать.

— Правда?

Тай вытянул руку, и они снова сжали её в ладонях. — Тогда вперёд.

Они сидели несколько минут, держась за руки в перчатках и слушая радиопереговоры на хинди. После того что показалось Таю непозволительно долгим временем, Чиндаркар оглянулась по сторонам.

— Идёт финальный отсчёт. Одна минута.

Тай сосредоточился. Он не верил в то, чтобы желать чего-то в надежде, что это сбудется, — но здесь и сейчас не видел в этом никакого вреда.

Голоса по радио на хинди продолжали звучать, пока наконец снизу, а затем со всех сторон не вырвались вибрация и оглушительный грохот. Кресло Тая и весь грузовой обтекатель начали дрожать — и вдруг их резко бросило вверх, словно катапультой. Твердотопливные ускорители первой ступени GSLV были безжалостны — многоразовые ракеты Мейси и Беркетта казались мягкими по сравнению с ними. Ускорение не ослабевало — оно нарастало, — и всепоглощающий оглушительный рёв вокруг Тая делал невозможным расслышать собственные мысли. Будь у него пломбы, он подозревал, что они бы повытряхивались из головы. Трясло так сильно, что Тай на мгновение допустил мысль, что самоподрыв уже был активирован.

Но нет — ускорение ракеты продолжало нарастать, пока два твердотопливных ускорителя грохотали, подобно едва сдерживаемым взрывам, которыми они и являлись, пробивая максимальное аэродинамическое давление. Эти ускорители нельзя было дросселировать после поджига. Оставалось только держаться.

Примерно на двухминутной отметке раздалась дрожь, и оглушительный рёв утих.

BECO. Отключение двигателей ускорителей.

Ускорение ослабло, но его сменил другой, хотя и менее агрессивный рёв — заработали основные двигатели «Викас» GSLV, и перегрузки вернулись с удвоенной силой.

Тай расхохотался как безумный. Похоже, поездка выдавалась знатная.

—

Бобби Чэн взял за правило никогда не вставать утром — тем более на рассвете. Однако это было такое зрелище, ради которого даже он готов был встретить солнце. И чтобы избежать похмелья, всю ночь он выдерживал медленный, неспешный темп — и встретил рассвет на безлюдной вертолётной площадке «Нэчжа» у носа судна, после того как его гости тихо разошлись в предрассветной темноте.

Чэн стоял в пурпурном шёлковом халате и пижаме, держа в одной руке бутылку Pernod Ricard Perrier-Jouët стоимостью пятьдесят тысяч долларов, а в другой — наполовину полный бокал, и смотрел на восточный горизонт, задрав голову вверх: в вышине далёкая ракета взбиралась на столпе дыма и трепещущего огня. Оглушительные раскаты сотрясали небесный свод над ним, но он смотрел не мигая на яркий огонь, всё ещё поднимавшийся вверх.

Чэн поднял свой бокал и испустил восторженный смех. — Вперёд, друзья мои! Вперёд! — Он с изумлением улыбнулся, глядя, как ракета продолжает набирать высоту. — Не давайте им вас остановить!

Когда ракета вознеслась и скрылась вдали, Чэну пришло в голову, что, может быть, просто может быть, он наконец сделал что-то значимое в своей жизни. Хотя бы раз.

Глава 14: Транзит

ДНЕЙ ДО ОТЛЁТА С РЮГУ: 1 256

Через несколько минут грохот и сотрясения от подъёма начали стихать, и вскоре Джеймс Тай ощутил знакомое чувство невесомости. Затем последовал короткий толчок, и включилась вторая ступень — вместе с ней вернулись перегрузки. Однако убийственного грохота больше не было.

Голос Джина донёсся по радио. — Мы вышли за пределы основной части атмосферы Земли, но траектория ещё параболическая.

Чиндаркар добавила: — Орбиту достигнем на SECO.

Тай спросил: — За кого мы там числимся — за метеоспутник?

— Что-то вроде того. Прежде чем мы «отклонимся от курса», пройдёт ещё немало времени. Нас будут держать в стороне от других зарегистрированных объектов.

Двигатель второй ступени продолжал работать ещё несколько минут, и наконец отключился.

Джин произнёс: — Отсечка второй ступени.

Чиндаркар выдохнула с облегчением. — Мы хотя бы на орбите. Ещё один хороший импульс — инъекция на транслунную траекторию чуть дальше лунного антипода. Пока она не выполнена, любая неисправность… — Голос её осёкся.

Тай уже хотел договорить за неё, когда вдруг стенки ракетного обтекателя вокруг них беззвучно опали, словно лепестки раскрывающегося цветка, и исчезли в набегающем потоке. — О боже…

Под ним был весь мир.

Освещённая солнцем сторона Земли простиралась вниз и вдаль под ними, пока они сидели в открытом грузовом отсеке, верхом на планете. Теперь их окружала лишь рама из металлических трубок с международным стыковочным адаптером наверху — что-то вроде хлипкой дуги безопасности.

Глядя вниз, Тай снова вспомнил радость и восторг, которые охватили их, когда после долгих лет в открытом космосе они вышли из укрытия и вновь увидели красоту Земли.

— Как красиво! — воскликнула Чиндаркар.

Джин поёрзал в кресле. — Ну конечно, мне достался вид на открытый космос.

— Может, повернётся. — Тай наклонился вперёд, насколько позволяли ремни — то есть совсем немного. Глядя вдоль дуги планеты, он видел в профиль, насколько тонок атмосферный слой. Казалось чудом, что этот призрачный туман вообще затормозил их при возвращении на Землю несколько месяцев назад — и уж тем более, что в нём заключена вся известная во вселенной жизнь.

Они скользили по орбите, наблюдая, как Земля проплывает под ними — пятнадцать или двадцать минут, — но вдруг Тай резко откинулся назад: снова включился двигатель второй ступени. Они стремительно набирали скорость; время от времени пшикали двигатели ориентации, корректируя высоту и угол вращения.

— Поехали!

— Сколько длится этот импульс?

Джин ответил: — Восемь минут — инъекция на транслунную траекторию.

Несмотря на агрессивное ускорение, корабль поднимался над Землёй почти незаметно, но Тай по своему рудиментарному знанию небесной механики понимал: этот импульс сильно вытягивает их орбиту на противоположной стороне планеты, выводя на курс с облётом дальней стороны Луны. Однако, чтобы выжить в этом путешествии, им нужно было состыковаться с «Розеттой», которая уже двигалась в том направлении и могла обеспечить укрытие и системы жизнеобеспечения на оставшийся путь до станции в точке Лагранжа L2.

Двигательный модуль слегка повернулся, лишив Чиндаркар обзора.

Джин, однако, рассмеялся от восторга. — О, да! Это красиво. Красиво! — Он снова засмеялся. — Это никогда не надоедает.

Чиндаркар

Закладка:

— Как обидно было бы проделать всё это только для того, чтобы тебя снёс кусок краски на скорости Мах 34?

Но тут они вышли на ночную сторону Земли с её сверкающими городами — и открылось новое, совершенно иное чудо.

— Ах, вот это да…

—

Тай не спал — впрочем, накануне ночью он тоже почти не спал. Часы таяли незаметно, пока он смотрел, как поверхность Земли проплывает мимо — полный оборот каждые девяносто минут. Хотя в его HUD отображалось время UTC, он предпочитал считать каждое пересечение терминатора. Грузовой модуль медленно вращался, так что каждый из них мог наблюдать Землю примерно по тридцать минут за раз.

Наконец последовал внезапный толчок, и корабль слегка завибрировал — началось очередное ускорение.

— Финальный импульс, тридцать две секунды. — Чиндаркар сверилась с дисплеем. — Если повезёт, выйдем на встречный курс вовремя.

Джин добавил: — И выживем.

Тай сжал ближайший поручень. — Давай, милая!

Джин указал на далёкую светящуюся белую точку. — Вон! — Она была впереди и выше.

Чиндаркар сверилась с дисплеем. — Это должна быть «Розетта».

Тай понял, как сильно был напряжён всё это время, лишь когда разжал пальцы, державшиеся за поручень. В космосе расстояния печально известны тем, как сложно их оценить на глаз, но он прикинул, что до цели оставалось несколько километров.

Двигатели ориентации грузовой капсулы дёрнули корпус, разворачивая корабль — пока ракетный двигатель продолжал работать.

— Главный центр управления корректирует курс на траекторию «Розетты». Пока всё в норме.

Через минуту-другую они оказались в нескольких сотнях метров от цели и чуть ниже неё, и двигатель отключился.

Чиндаркар выдохнула с облегчением и схватила руки Джина и Тая в перчатках, крепко сжав их. — Мы добрались! — Она повернулась к Джину. — Хан, готов перехватить управление стыковкой вручную, если понадобится?

— В готовности. — Джин достал небольшой джойстик на кабеле.

Двигатели ориентации грузового модуля время от времени работали в режиме автопилота, поднимая их выше и ближе к «Розетте». По мере приближения Тай испытал ностальгию при виде округлого белого корабля, проявлявшегося перед ними. Он не видел его с 2033 года.

«Розетта» была одним из надувных, похожих на капсулу космических жилых модулей покойного миллиардера Реймонда Хальсера, но несла логотип обанкротившейся компании Натана Джойса — Lunargistics, LLC. Корабль был известен как лунный циклер: он двигался по циклической траектории между Землёй и Луной, и притяжение Луны увлекало его по орбитальному узору в форме розетки вокруг Земли — отсюда и имя корабля.

С момента последнего визита Тая миссионный центр скорректировал орбиту «Розетты». Теперь корабль за семь дней уходил с низкой околоземной орбиты на дальнюю сторону Луны, затем семь дней возвращался на НОО, после чего следовала ещё одна четырнадцатидневная орбита, при которой он не достигал Луны вовсе, — и цикл начинался заново. Это означало, что «Розетта» проходила через точку L2 на дальней стороне Луны раз в двадцать восемь дней.

По мере приближения на корпусе проступили чёрные буквы слова «Rosette», а рядом — лицензионные номера и небольшой флаг Люксембурга. С дальнего конца корабля выдавались солнечные панели на кольцевом креплении, а с ближнего был виден стыковочный узел (хотя Тай знал, что на дальнем конце есть ещё один, значительно больший, а также небольшой двигательный модуль). Грузовой модуль выполнял автоматическое маневрирование, всё ближе сближаясь со стыковочным узлом.

Рука Джина в перчатке зависла над джойстиком: — Автостыковка идёт хорошо.

Капсула замедлилась, и её стыковочный порт беззвучно заскользил к ответному порту «Розетты». Хотя воздушного уплотнения при открытом обтекателе не будет, стыковка по крайней мере обеспечит более безопасный переход на корабль.

Мгновение спустя Тай почувствовал — вернее, почти не почувствовал — глухой толчок и рывок: два аппарата состыковались.

Чиндаркар засмеялась с облегчением. — Это войдёт в историю.

— Это также одно из самых безопасных дел, которые нам предстоит сделать в этом полёте. — Джин пристегнул страховочный фал к раме клетки и дёрнул, проверяя. — Давайте перейдём на борт. — Он отстегнул привязной ремень кресла.

Тай и Чиндаркар сделали то же самое и, перебирая руками по конструкции, двинулись к своим ранцам жизнеобеспечения, закреплённым в стеллажах в центральном ядре модуля.

— Не знаю, как вы, а я влюблён в этот костюм МКД. — Тай повернулся и продел руки в лямки ранца жизнеобеспечения. — Манёвренность — выше всяких похвал.

Чиндаркар затянула свои лямки. — Да, ни в какое сравнение с ЕМУ не идёт. И тепловую нагрузку от солнца я пока почти не ощущаю. По крайней мере пока.

Шланги жизнеобеспечения всё ещё были подсоединены к шлемам, поэтому они аккуратно смотали лишний шланг и убрали его. Теперь, надев ранцы жизнеобеспечения, они двигались по конструкции грузового аппарата, перебираясь к стыковочному узлу «Розетты».

Джин добрался первым и упёрся ногами в ботинках в раму, открыв небольшой металлический кожух рядом с портом. Он повернул массивный ключевой переключатель.

— Цикл шлюза запущен. — Тридцатисекундная пауза — и загорелся красный огонь. — Разгерметизация завершена. — Джин изменил положение и потянул рычаг люка «Розетты» — затем толкнул внутрь. Он повернулся к ним.

Тай и Чиндаркар одновременно показали большой палец вверх.

Джин скользнул в люк.

Чиндаркар и Тай проплыли следом.

Шлюз «Розетты» был просторным и тускло освещён аварийными светодиодными огнями. Вдоль изогнутого корпуса в стеллажах располагались два громоздких скафандра xEMU, пояса с инструментами, аварийные дыхательные аппараты и видеодроны.

Этот корабль пробудил в Тае острые воспоминания, но он отогнал их и попытался сосредоточиться. Он толкнул люк, закрывая его за собой, и задвинул запорную рукоять. — Люк задраен.

— Цикл шлюза…

Тай скорее увидел, чем почувствовал, как вокруг них закружился воздух, и вскоре над внутренним люком шлюза загорелся зелёный огонь.

— Давление в норме. — Джин сдвинул рычаг внутреннего люка, толкнул его внутрь и скользнул в проём. Мгновения спустя все трое вплыли в просторный открытый отсек «Розетты» — который, в отличие от их астероидного горнодобывающего корабля «Константин», не имел перегородок, лишь углепластиковая решётчатая конструкция разграничивала отдельные секции. Они оказались на одном конце тускло освещённого цилиндрического отсека длиной двадцать метров и высотой тринадцать, где аварийные огни выхватывали из темноты мастерские,

Закладка:

Тай проверил показания на дисплее ВНМ шлема. — Температура два и пять. Немного прохладно, но смесь и давление воздуха в норме. — Он нажал на защёлку и повернул шлем, затем снял его — с шипением. Холодный затхлый воздух не располагал к уюту. «Розетта» разительно отличалась от той, которую он видел впервые. Тогда на борту была команда, наполнявшая корабль жизнью. Сейчас он казался брошенным. Но ничего подозрительного заметно не было. Тай обернулся к парящим рядом товарищам. — Родной дом на следующие семь дней. — Его дыхание выбивало клубы пара в обжигающем холоде.

Чиндаркар тоже сняла шлем и глубоко вдохнула.

Вскоре и Джин снял шлем.

— Ну, мы живы. Это всегда хорошее начало. — Вдруг вспыхнул основной внутренний свет, и Тай прикрыл глаза. — Ч-чёрт…

Ожило радио, и по каналу раздался знакомый французский акцент Габриэля Лакруа. — Центр управления — «Розетте». Центр управления — «Розетте». Вы меня слышите? Приём.

Джин потянулся по решётке корабля к радиостанции, которую все знали — она стояла на миделе. Он вручную нажал тангенту микрофона. — «Розетта» — центру управления. Слышим вас хорошо и чисто. Рады слышать ваш голос, Габриэль. Мы на позиции и следуем к ЕМ-L2. Передайте всей команде благодарность за то, что доставила нас сюда целыми. Приём.

После короткой задержки снова прозвучал голос Лакруа — на фоне слышались радостные возгласы. — Они будут рады это услышать. Полагаю, ваш подъём был бодрящим. На «Розетте» есть припасы и кислород на весь маршрут. Мы сейчас включаем обогреватели.

Тай заметил пустую пластиковую выжимную флягу, болтавшуюся поблизости, поймал её в перчатку и понюхал. — Конечно, выпили всё спиртное до отхода — а сейчас Рождественский сочельник. — Он запустил контейнер в угол.

С учётом интернационального состава своих экипажей корпорация «Каталист» придерживалась праздничного календаря, основанного исключительно на астрономических событиях — равноденствиях, солнцестояниях, новолетиях и тому подобном. Во время экспедиции на «Константине» эти праздничные торжества были психологически важными вехами, укреплявшими и личные связи. И всё же воспоминания о Рождестве в Висконсине навевали на Тая ностальгию — невзирая на трудное детство.

По необъятному пространству разносился голос Лакруа из радио — он зачитывал данные о траектории, — а Тай в условиях микрогравитации двигался к многофункциональной переговорной комнате, где по-прежнему стоял голографический проектор. Он осмотрел отсек. Когда-то здесь он и его коллеги впервые узнали, что экспедиция на Рюгу реальна — и что их отобрали для участия в ней. Натан Джойс явился сюда в голографической проекции, чтобы обрисовать миссию и убедить их взяться за неё. Что ему вполне удалось, как выяснилось.

Тай вспомнил лица тех, кто находился тогда в этом отсеке, — многих из них уже не было: кто пропал, кто погиб. Он обернулся и увидел, что Чиндаркар подошла к нему, также оглядывая помещение.

Она посмотрела на него. — Он меньше, чем я помню.

—

Когда обогреватели прогрели отсеки «Розетты», корабль стал казаться чуть менее похожим на склеп. Центр управления полётом также перезапустил скрубберы CO2, генераторы кислорода, водопроводные линии и дюжину других подсистем. Не прошло много времени, как Тай снова вспомнил, как сильно он не переносит жизнь в невесомости. При работающих вентиляторах ничто не оставалось там, куда было положено, — если только не на липучке, а без силы тяжести кровь приливала к голове, создавая ощущение, что стоишь на руках. Как обычно, носовые пазухи заложило, и еда почти не ощущалась на вкус. К тому же последняя команда, побывавшая на борту, израсходовала весь острый соус. И ещё — унизительный туалет в условиях невесомости, по ощущениям напоминавший испражнение в шланг пылесоса.

К счастью, всё это предстояло терпеть лишь неделю (если всё пойдёт хорошо), и все трое использовали время для изучения технической документации по их новой космической станции.

Тай также вышел в ВКД, чтобы доставить внутрь почти 250 килограммов оборудования и припасов, прибывших вместе с ними на грузовом модуле. Он протащил всё это через шлюз «Розетты». Оказавшись внутри, троица принялась инвентаризировать каждую упаковку, отмечая позиции в цифровом манифесте. Снаряжение охватывало широкий спектр: медикаменты, продовольствие, перезаряжаемые батареи, ручной инструмент, одежда, спальные мешки и мелкие электронные компоненты. Им было дано указание ничего не брать с самой «Розетты»: она должна была оставаться пригодной для проживания будущих пассажиров.

Тай изучил пакеты с лиофилизированными продуктами среди новых запасов — потребительский бренд, знакомый ему по спелеологическим экспедициям, который он никогда особо не любил. Имелись также утилитарного вида фольгированные пакеты с надписью «Готовый к употреблению терапевтический продукт» — такие он однажды видел у сотрудников НКО, раздававших их в развивающихся странах во время голода. — Дешевятина. Хотя мы, пожалуй, и правда на мели.

Джин оторвал взгляд от манифеста. — По крайней мере, на этот раз мы всего в нескольких днях от Земли. Позже, возможно, сможем пополнить запасы.

Теперь, подключившись к сети «Розетты», они могли пользоваться привычными очками-«кристаллами», служившими HUD-дисплеями для виртуального интерфейса корабля. По всей видимости, системы проекции изображения на сетчатку, подобные тем, что он видел на Земле, в орбитальное пространство ещё не добрались. Тай был рад: не переносил, когда объекты дополненной реальности появлялись без предупреждения.

На пятый день полёта «Розетта» начала проходить мимо Луны на расстоянии примерно 40 000 километров. Несмотря на то что в корпусе корабля имелись лишь два небольших иллюминатора из боросиликатного стекла, Чиндаркар развернула в их очках-«кристаллах» общее виртуальное окно, подключённое к внешней камере. Получившееся изображение больше напоминало большой телевизор, подвешенный на стене в спортивном баре, и в реальном времени показывало вид на Луну с левого борта.

Несмотря на то что они прошли большую часть пути, Луна для Тая по-прежнему выглядела размером примерно с грецкий орех, вытянутый на вытянутой руке, — так же как и с Земли, — пепельный серп в резком свете. За ней, пересекая поле зрения по диагонали из левого верхнего угла в правый нижний, простиралось лучезарное великолепие Млечного Пути. Уже несколько месяцев Тай не видел его из глубокого космоса, и хотя после лет дрейфа в пустоте родная галактика начала казаться невозможно далёкой и жестоко безразличной, он вновь поразился её красоте.

Ещё через два дня они приблизились к точке Лагранжа L2 в 60 000 километрах за Луной, и, глядя назад по курсу, можно было видеть клубящийся бело-голубой шар Земли — казалось, она вдвое меньше Луны. До Земли было около 450 000 километров.

Переход на гало-орбиту вокруг L2 потребовал

Закладка:

Центр управления полётом транслировал обновления по мере приближения беспилотного транзитного аппарата. Хотя его ракетный двигатель был взят с роботизированных буксиров, стальной корпус, по всей видимости, был изготовлен прямо на месте методом химического газофазного осаждения — тем же способом, которым строилась космическая станция; тем самым, которым Тай и его товарищи по команде некогда сформировали аэродинамический космический аппарат, доставивший их домой с Рюгу.

В динамике внутренней связи затрещал голос Лакруа. — «Транзит-01», 20 метров от шлюза номер два. «Розетта», ожидайте стыковку.

К тому времени команда снова облачилась в костюмы МСД со шлемами и ранцами системы жизнеобеспечения — на случай непредвиденных ситуаций.

Чиндаркар заговорила через микрофон шлема. — Вас поняли, центр управления.

Через несколько минут последовала дрожь и звук «клунк», затем щелчок фиксирующих болтов.

— «Транзит-01» пристыкован. — Пауза на несколько секунд. — Уплотнение в норме. «Розетта», разрешён вход. Начат отсчёт семи минут.

Как бы спокойно всё ни выглядело в открытом космосе, они по-прежнему двигались со скоростью тысячи километров в час, и вскоре циклер начнёт «падать» обратно к Земле. Ради экономии ракетного топлива им необходимо было действовать быстро: загрузить транзитный аппарат и уйти до того, как потеряют позицию для манёвра смены плоскости орбиты на орбиту Лиссажу вокруг ЗМ-L2.

Тай посмотрел вверх и увидел над кормовым люком «Розетты» зелёный огонь. Люк был квадратным и крупнее круглого шлюза, через который они вошли неделю назад. Он упёрся ногами и потянул полутораметровую дверь на себя, открыв другой, меньший люк — на этот раз в корпусе транзитного аппарата.

Тем временем Джин толкал плавающие упаковки с припасами и оборудованием в сторону Чиндаркар, которая складывала их у люка.

Тай открыл люк транзитного аппарата и заглянул внутрь. Там располагался цилиндрический отсек длиной 10 метров и диаметром 3 метра. Спартанские условия рассчитаны примерно на полдюжины человек. Он перебрался внутрь и стал ловить тюки с припасами, которые Чиндаркар передавала через люк.

Через минуту-другую они закончили погрузку на транзитный корабль. Тай крикнул: — Убедитесь, что забрали с «Розетты» всё необходимое. В ближайшее время мы сюда не вернёмся.

После финальной проверки все поднялись на борт, и Джин задраил люки. Тай и Чиндаркар распихали своё снаряжение по некрашеным металлическим рундукам.

Затем все пристегнулись к жёстким металлическим откидным сиденьям, и Тай вышел на связь: — Центр управления, Транзит-01 к отправке готов.

— Принято, Транзит-01. Ждите команду на расстыковку…

Мгновение спустя раздался очередной лязг, и корабль резко дёрнулся — транзитный аппарат отошёл от «Розетты». Автопилот развернул его, шипя двигателями ориентации.

— …и выход на гало-орбиту через три… два… один…

Глухой рёв — и несколько же перегрузок вдавили их в кресла. Среди багажа что-то загремело.

Транзитный корабль выполнял манёвр смены плоскости орбиты, чтобы выйти на орбиту Лиссажу вокруг точки Лагранжа L2 за Луной. Мысль о том, что объект может обращаться вокруг пустой точки пространства при определённых условиях, всегда казалась Таю какой-то странной, но физика никогда не была его коньком. Как дайвер-экстремал, специализировавшийся на пещерных погружениях, он разбирался в том, как человеческий организм усваивает газы при разных давлениях, — и до сих пор эти знания хорошо ему служили в космосе.

Вскоре маршевый двигатель отключился, и они снова оказались в невесомости.

Тай выдохнул и снял шлем — остальные последовали его примеру. Он глубоко втянул воздух. Всё вокруг пахло озоном. — Обожаю этот запах нового космического корабля.

—

Второй отрезок пути занял менее двадцати четырёх часов. За это время они освоились в подчёркнуто функциональном, изготовленном роботами транзитном корабле. Тай называл его «жестянкой»: это и впрямь был металлический цилиндр, слегка скошенный на концах — увеличенная копия «мула», утилитарного аппарата, которым они пользовались в экспедиции на Рюгу. Только здесь не было ни манипуляторов, ни рабочих прожекторов, ни оборудования снаружи. На внутренней переборке отсутствовали аптечки, на вентилях и трубах — маркировка. Не было ни одного переключателя и даже виртуального интерфейса управления — по крайней мере, доступного им.

Кораблём управлял центр управления полётами. Трое астероидных старателей коротали оставшееся время за чтением технических руководств через свои кристаллы и тренировками с виртуальными симуляторами телеприсутственного пилотирования в условиях микрогравитации. Из-за скромных размеров помещения единственным средством уединения при посещении туалета служила аварийная фольгированная термоодеяло. Впрочем, полёт был коротким, а команда давно перестала беспокоиться о подобных мелочах.

На восьмой день — первого января 2039 года, в день Нового года — они снова облачились в костюмы МКД и ранцы жизнеобеспечения. Чиндаркар подключилась к носовой камере и вывела изображение в виде виртуального иллюминатора на ведущей переборке в их HUD-дисплеях. Поскольку теперь они были открыты постоянному свету Солнца, звёзд видно не было, и все трое смотрели на захватывающую картину, проявлявшуюся из пустоты.

Поначалу объект напоминал сверкающее металлическое колесо с четырьмя массивными спицами — по одной на каждую из сторон света, — медленно вращавшееся в темноте. Видимая толщина обода казалась непостоянной: по мере вращения отдельные его части исчезали, а затем снова появлялись в поле зрения. Как это обычно бывает в космосе, изображение было кристально чётким, однако без ориентира для сравнения расстояние оставалось совершенно неощутимым. Единственным ориентиром служили переговоры с центром управления.

— Десять километров. Траектория Транзита-01 в норме.

Судя по всему, они приближались по вектору, перпендикулярному оси вращающейся космической станции. По мере сближения становилось очевидным: подавляющую часть обода составляли открытые фермы, сложенные по схеме триангуляции Вороного, которую они видели в инвесторском видео Джойса. Завершёнными были лишь короткие сегменты внешнего кольца — условные северный и южный полюсы — а также две спицы, соединявшие их с центральным кольцевым узлом; эти спицы были обшиты матово-серыми корпусными панелями. Восточная и западная пара спиц пока оставались незакрытыми металлическими фермами.

По мере того как их транзитный корабль скользил всё ближе, вблизи станции стали видны другие космические аппараты, поблёскивавшие, словно обломки. Однако на этом расстоянии лишь один можно было различить отчётливо — он находился примерно в полукилометре за станцией. Это был корабль, который они мгновенно узнали и название которого можно было прочитать даже с такого расстояния на его отражающем солнечном щите.

Это был «Дэвид Морра» — роботизированный буксир, похожий на гроздь белого винограда, сгрудившегося за зеркальным щитом. «Виноградины»

Закладка:

К их разочарованию, почти треть «Дэвида Морра» была демонтирована: шесть крупных баллонных цистерн отсутствовали. Небольших цистерн с карбонилами металлов тоже, судя по всему, не было, хотя через ферменные конструкции рассмотреть весь роботизированный буксир не представлялось возможным.

— Где «Николь Кларк»? — Чиндаркар оглядела экран.

Тай молча кивнул. Тот первый роботизированный буксир был едва ли вчетверо меньше «Дэвида Морра». — Пропала. Видимо, они её использовали. — Он удивился тому, как сильно подействовало на него это осознание. Это был исторический корабль — первое судно, когда-либо доставившее ресурсы, добытые на астероиде, обратно в цислунарное пространство. К нашему дому. Но на рубежах, по всей видимости, сентиментальности не было места.

Джин подплыл и указал на экран: — Без сомнений, «Дэвид Морра» их постигнет та же участь.

По мере того как они приближались к станции, им удавалось различить небольшие «мулы» — вспомогательные аппараты, парившие поблизости с роботизированными манипуляторами спереди, рабочими прожекторами и камерами, усеивавшими их корпуса. Кроме того, теперь стали видны более тонкие и многочисленные линии, расходившиеся лучами от ядра космической станции — словно спицы велосипедного колеса. На дальней стороне станции угадывался большой круглый корпус с чем-то похожим на параболическую антенну, откуда исходил приглушённый, но мощный белый свет — как если бы смотреть ночью на стадион издалека. Было очевидно, что от узла станции с той стороны отходит внушительное сооружение, из которого торчали гроздья спутниковых тарелок и антенн — словно шипы экзотического растения.

Джин указал рукой. — Это тепловая электростанция. Она использует тонкоплёночные зеркала, которые фокусируют солнечный свет на центральной башне. Те тонкие спицы, должно быть, трубы теплоотвода. — Он кивнул сам себе. — Думаю, система весьма эффективна.

Вот почему станция не была покрыта солнечными панелями.

Голос из центра управления полётами прохрипел. — Три километра. Начинаем вращение.

Двигатели коррекции сработали, и Тай ощутил, как его начало переваливать на бок — словно мясо на вертеле. Однако станция в виртуальном экране тут же застыла неподвижно — зафиксированная на месте. Они синхронизировались с вращением станции, и теперь было хорошо видно, как они скользят к широкому, но невысокому прямоугольному проёму на узле. Апертура не пронизывала станцию насквозь, а упиралась в стальную заднюю стенку, унизанную датчиками и огнями.

— Один километр…

Постепенно становилось понятно, насколько станция огромна. Теперь, когда в ангарном отсеке виднелся один из привычных вспомогательных «мулов», Тай мог оценить расстояния: судя по всему, диаметр станции был примерно равен диаметру «Константина» — около двухсот метров. Но даже в незавершённом виде эта станция была куда более солидной конструкцией, чем надувные модули и три хрупкие углепластиковые коробчатые фермы, образовывавшие радиальные руки и несущий каркас «Константина». Один удар по тонким, как прутья, рукам «Константина» — и они бы обломились начисто, о чём тренировочные симуляции напоминали слишком часто. Новая же космическая станция представляла собой сплошное кольцо из стальных балок. И внутреннее ядро, и спицы — тоже. И хотя корпусом было обшито лишь около десяти процентов конструкции, это давало представление о том, насколько внушительной станет станция после завершения строительства. В отличие от «Константина» — кружащейся балерины, — это будет железное колесо: обшитые стальными листами борта высотой примерно двадцать метров.

По лицу Джина расплылась улыбка. — Вот это космическая станция…

Тай тоже покачал головой от изумления. — Юлиан превзошёл самого себя на этот раз.

Чиндаркар наблюдала, как они скользят ближе, уже замедляясь. — И это ещё не достроено. — Она нажала кнопку связи. — «Транзит-01» вызывает центр управления. Пожалуйста, передайте Юлиану, что эта космическая станция великолепна.

— Принято, Прия.

Джин поднял большой палец, чтобы оценить размеры. — Этот ангарный отсек… метров тридцать в ширину. Метров десять в высоту.

До станции оставалось всего сто метров, и внутри ангарного отсека стали различимы ещё несколько вспомогательных аппаратов, припаркованных у бортов, — их путь освещали ряды светодиодных огней.

Центр управления сказал. — Приготовиться к прибытию и стыковке.

Они затянули привязные ремни, пока ангарный отсек разрастался на экране, постепенно поглощая их. Транзитный корабль вошёл в станцию и плавно остановился — двигатели коррекции хлопнули. Следом раздалась серия металлических лязгающих ударов.

— «Транзит-01» зафиксирован. Поворот к шлюзу прибытия…

Транзитный корабль слегка завибрировал, поворачиваясь — словно в железнодорожном поворотном круге, — зажатый каким-то механизмом. Вскоре он двинулся по рельсу к утопленному стыковочному порту, совпадавшему с передней скошенной переборкой.

Мгновение спустя последовал лёгкий толчок и глухой удар — и домой вошли стыковочные болты.

— Стыковка надёжная. С Новым годом и добро пожаловать на борт, «Транзит-01».

Глава 15: Опорная база

ДНЕЙ ДО ОТЛЁТА С РЮГУ: 1 248

Джин Хан первым выбрался из привязных ремней и поплыл к переднему люку. Поскольку до сих пор ни один человек не побывал на борту космической станции, команда по-прежнему оставалась в МКД-костюмах и должна была находиться в них до тех пор, пока не будет подтверждена безопасность атмосферы.

Открыв люк транзитного корабля, Джин сдвинул рычаг, чтобы отпустить внутренний люк станции, и когда тот распахнулся, перед ними открылась ярко освещённая комната, целиком облицованная бесшовной матово-серой сталью. Примерно в пяти метрах впереди находилась глухая стена, плавно изгибавшаяся влево и вправо, из которой выступал металлический цилиндр диаметром около трёх метров. Они поплыли вперёд, и Тай ощутил головокружение, которое порой возникает в невесомости при резкой смене системы отсчёта. Он бросил взгляд в сторону и увидел, что находится в освещённом светодиодами герметизированном отсеке, опоясывающем центральный ангар у самой втулки станции; по несущим балкам тянулись электрические кабели и воздуховоды системы вентиляции и кондиционирования. По всей видимости, это был прибытийный терминал станции.

Подплыв к стене прямо перед ними, они заметили поручни, расположенные с равными интервалами, и поняли, что выступающий цилиндр — не что иное, как верхняя часть полноценной лифтовой шахты, уходящей не из стены, а из изогнутого пола.

Тай указал на светящиеся кнопки и закрытые двери. — Только посмотрите. Самый настоящий лифт.

Когда они развернулись лицом к лифтовым дверям, помещение обрело смысл. Они

Закладка:

Тай добрался до кнопки по встроенным поручням и нажал на неё — единственную. Затем ударил кулаком в перчатке по металлической стене; звук разлетелся по всему отсеку. Он попытался представить, как прокатный стан Кернера с химическим осаждением из паровой фазы терпеливо выдавливает весь этот сложный суперструктурный каркас — миллиметр за миллиметром по замысловатой трёхмерной модели. — Здесь придётся установить звукопоглощающие панели.

Лифт прибыл беззвучно, но двери открылись, явив взгляду круглую пассажирскую кабину, в которой с трудом поместились бы человек шесть. Вдоль стен на двух уровнях шли поручни. Все заплыли внутрь и ухватились за верхний поручень; двери за ними плавно закрылись.

Тай изучил (вполне материальный, осязаемый) сенсорный экран. Вариантов оказалось больше, чем он ожидал: «Ядро» (где они сейчас находились), «М-грав» и затем Г4–Г1, хотя Г2 и Г3 были заблокированы. Рядом с каждым пунктом отображалось процентное значение. — Что такое «М-грав, 16 % g»?

Джин подплыл поближе. — Я читал об этом в технической документации. Это не этаж, а отметка в лифтовой шахте, соответствующая силе тяжести на поверхности Луны, — на случай, если нужно пройти акклиматизацию или испытать оборудование.

— Ясно. Начнём с Г4, 90 % g. — Тай нажал кнопку.

Лифт пришёл в движение, и все вцепились в поручни, когда потолок начал давить на них.

— Ноги вниз! К полу! Сейчас будем стоять.

Когда они перестроились, Чиндаркар посмотрела на потолок. — Сюда бы ещё фоновую музыку.

Тай с невозмутимым видом произнёс: — Тяжёлый металл был бы уместнее.

Лифт беззвучно преодолел девяносто метров до вращающегося кольца. По мере движения ощущение тяжести нарастало, и они стиснули поручни изо всех сил.

— Ух ты! Чувствуете?

Тай отметил, что в отсутствие каких-либо визуальных ориентиров происходящее действительно ощущается как настоящая гравитация. Тягостного чувства вращения не было и в помине. К тому же это было куда приятнее, чем болтаться на тросе в трубе, как они делали на «Константине».

Лифт остановился на Г4, двери открылись. Теперь они ощущали девяносто процентов земного притяжения. Несмотря на то что в невесомости они провели всего неделю, стоять на ногах оказалось непросто. Это наглядно показывало, насколько гравитация — или её искусственный вращательный аналог — необходима для нормальной жизнедеятельности человека в дальнем космосе и насколько поразительно то, что ни одна другая космическая программа не сделала её приоритетом.

— Немного кружится голова… — Тай ухватился за плечо Джина.

Чиндаркар обеими руками держалась за поручень. — Ортостатическая непереносимость. Не ходите, пока не убедитесь, что можете стоять без риска потерять сознание. Дайте себе время.

Они простояли на месте несколько минут, позволив дверям закрыться. Когда смогли стоять без посторонней помощи, Тай снова открыл двери лифта и кивнул Джину: — После вас…

— Нет, вместе. — Он дал Чиндаркар обхватить и его тоже.

Опираясь друг на друга, они неуверенно вышли боком в просторное хорошо освещённое пространство.

Тай огляделся. — Боже правый…

Джин и Чиндаркар застыли в изумлении. Все трое стояли на огороженной перилами площадке примерно в пятнадцати метрах над зияющим пространством, охваченным бесшовными, органически изогнутыми стальными балками и стальным корпусом. Тай наклонился к ближайшей стене и изучил мелкозернистую поверхность — никаких сомнений: такую чистоту способно обеспечить лишь химическое осаждение из паровой фазы. Настолько чистая сталь, что даже не заржавеет.

Трое подошли к перилам и посмотрели вниз. Они находились близ верхнего центра большого герметичного отсека длиной свыше сорока метров, примерно пятнадцать метров в высоту и ширину, с ребристыми стальными балками и стенами, слегка выпуклыми в средней части и плавно сходящимися к горизонтально плоским потолку и полу — как внутренность огромной стальной шины. Центральная круглая лифтовая шахта продолжалась вниз до «дна» отсека (Г1?), однако промежуточные этажи (Г2 и Г3?) пока отсутствовали, что давало команде более длинную линию обзора, чем, по всей видимости, будет в дальнейшем. Несмотря на то что оба — и потолок, и пол — были ровными от края до края, на концах они слегка загибались кверху, продолжая дугу кольца. Площадка лифта Г4, на которой они стояли, висела в воздухе высоко над полом.

Это совершенно не напоминало первое знакомство Тая с жилыми отсеками «Константина» — с их оборудованной кухней, мебелью, медицинским отсеком и тренажёрным оборудованием. Здесь не было ничего, кроме голых металлических балок, обшивки корпуса, силовых кабелей, воздуховодов, трубопроводов и светодиодного освещения под потолком. Большой пустой изогнутый трюм корабля.

Тай проверил дисплей шлема и, убедившись в нормальных показателях атмосферы и давления, кивнул им обоим. Все трое нажали на фиксаторы, повернули шлемы и сняли их с шипением. Каждый сделал первый глубокий вдох воздуха станции. Весь объём пространства был пронизан запахом сырого сланца и необработанной стали.

Тай кивнул. — Неплохо. Я думал, здесь будет вонять от камеры ХОП.

Чиндаркар крикнула: «Эй!» — и свирепое эхо несколько раз отозвалось в ответ.

— Господи, это будет как жить внутри стального барабана.

— Пока что. — Джин постучал по металлическим перилам с тем же результатом. Он повернулся к ним. — Но мы его обустроим. — Он указал на предварительно просверлённые отверстия в корпусе. — Внутренний план стен и пола уже подготовлен. Нам просто нужно его собрать.

Тай спросил: — Какой здесь радиационный фон?

Чиндаркар проверила дозиметр на запястье. — Сейчас… 0,2 мкрад в секунду. — Она подняла взгляд. — Не ужасно. Эти два готовых жилых модуля имеют двойную обшивку с промежутком два метра. Я не уверена, сколько там водяного льда, но в долгосрочной перспективе нам нужно снизить воздействие солнечной радиации и галактических космических лучей — даже если вы привезёте ту технологию генного редактирования, которую применили к тебе, Дж.Т.

— Поверь мне: лучше не допустить рак, чем лечить его. — Тай заметил винтовую лестницу, спускавшуюся вдоль стены. Он жестом позвал остальных следовать за ним и со звоном зашагал вниз по ступеням, на мгновение остановившись, чтобы попрыгать вверх-вниз. Несмотря на шум, лестница не шаталась.

Он обернулся к остальным. — Несравнимо надёжнее, чем на «Константине», это точно.

Они продолжили спуск, миновав два промежуточных пролёта.

— Осторожно. Держитесь за перила.

Вскоре они достигли нижней ступени, которая заканчивалась на полуметровой наружной балке, изогнутой поперёк пола и сливавшейся с другими балками в органических узорах. Верхняя поверхность каждой балки была выровнена и также имела предварительно просверлённые (или отформованные) отверстия для крепления напольных панелей. Аналогично поперечные сечения балок по всей длине

Закладка:

Тай поднял взгляд на освещение в пятнадцати метрах над головой. — Ну, это будет целый проект. — Площадь пола составляла примерно 600 квадратных метров, а цилиндрическая шахта лифта проходила вертикально через центр отсека. — Не могу отделаться от мысли, что это куда больше, чем нам нужно для постройки масс-драйвера на поверхности Луны.

Джин кивнул. — Мне тоже приходило в голову, что было бы лучше сберечь больше этих ресурсов. Ты думаешь, Лукас делает приоритетом наш план — или Натана?

— Или Лисовски, ты имеешь в виду.

Чиндаркар сказала: — Ребята, я просчитала всё, и у нас недостаточно массы, чтобы построить нужный нам спасательный корабль.

Тай обвёл жестом пространство вокруг. — Почему мы просто не можем взять эту станцию и сблизиться с Рюгу в 2042 году? Один только этот отсек мог бы вместить десятки людей.

— Без серьёзной двигательной установки — невозможно. Здесь только двигатели ориентации. Это космическая станция, а не космический корабль.

— Тогда мы потратим следующие несколько лет на её переоборудование.

Она уставилась на него. — Мы, может, и существуем в вакууме здесь, Дж.Т., но для получения снабжения — хотя бы поначалу — нам нужно что-то, чем мы сможем торговать с партнёрами на Земле. А это значит, нам нужны излишки массы или энергии.

Тай задумался.

Чиндаркар добавила: — Всё это пространство будет необходимо для размещения людей и оборудования, чтобы построить тот масс-драйвер на поверхности Луны. Сделаем это — и у нас будет более чем достаточно ресурсов для торговли и для постройки настоящего спасательного корабля.

Тай вздохнул, затем кивнул. — Надеюсь, ты права.

Все осмотрели помещение.

Чиндаркар указала на освещение высоко над головой. — Оно должно приглушаться и менять цвет ближе к вечеру. Мы работаем по двадцатичетырёхчасовому циклу — как на «Константине». — Она указала на площадки лифта. — На каждом уровне ощущаемая гравитация отличается на 5 процентов. Здесь, внизу, в модуле H1 — 105 процентов земной гравитации. — Она указала на площадку лифта. — Девяносто процентов наверху, в H4.

Тай кивнул в сторону двух пар стальных унитазов, закреплённых на стене в противоположных углах отсека. — После недели в невесомости это приятное зрелище. — Унитазы образовывали часть того, что явно представляло собой два отдельных санузла: то же количество раковин в виде металлических чаш, прикреплённых к стене, плюс две пары душевых головок. Трубопроводы и прочие коммуникации тянулись вдоль стены. Более крупная стальная раковина со сливом дальше, по всей видимости, предназначалась для кухни. Назначение других сантехнических приборов выше было не столь очевидно.

— Лабораторная раковина, может? — Чиндаркар задрала голову, изучая трубопровод.

Неподалёку находилось критически важное оборудование жизнеобеспечения, которого ожидал Тай, — резервные генераторы кислорода и поглотители углекислого газа. Однако он не увидел установок водоподготовки или ёмкостей для воды. Взглянув вверх, он заметил, что трубопровод тянулся от самого центрального ядра станции; это отличалось от «Константина», где в каждом жилом модуле были отдельные запасы воды.

Шагая по помещению, Тай слышал, как его шаги эхом разносятся в огромном металлическом отсеке. — Когда это будет достроено, станция окажется огромной. — Его голос отозвался эхом.

— Как мы её назовём? — Чиндаркар взглянула на них обоих.

Тай упёр ногу в балку. — Не знаю. А вы как думаете?

Джин обдумал вопрос. — Роботы-буксиры «Николь Кларк» и «Дэвид Морра»… они были поглощены при строительстве этого.

Чиндаркар ответила: — Но это два имени. Мы не можем выбрать одно в ущерб другому.

— «Николь Кларк» была поглощена полностью. Часть «Дэвида Морра» осталась. — Джин поднял взгляд. — Я предлагаю назвать это станцией Кларк — в память о Николь. — Он помолчал ещё мгновение. — А когда мы построим масс-драйвер на поверхности Луны, можно будет назвать его базой Морра — в память о Дэвиде.

— Мне нравится, Хан.

Тай кивнул. — Мне тоже.

Чиндаркар обняла его. — Это красиво. Дэйв был армейским инженером. Николь — капитаном корабля. Думаю, они бы одобрили.

Тай сжал плечо Джина. — Превосходно. — Он поднял взгляд. — Итак, станция Кларк.

Чиндаркар нажала кнопку микрофона. — «Транзит-01» — центру управления полётами. Сообщаем: мы прибыли в точку EM-L2 и в настоящее время благополучно находимся на борту… — Она сделала паузу. — …станции Кларк. Просьба внести в официальные записи новое наименование объекта: станция Кларк. Конец связи.

Спустя мгновение пришёл ответ. — Вас понял, принято к исполнению, станция Кларк.

Глава 16: Задним числом

— Ты лгала нам, Эрика.

Эрика Лисовски сохраняла спокойствие. — Это наихудшая трактовка моих действий.

— Ты знаешь, что это правда, и обещаю: на этот раз ты поплатишься тюрьмой.

— Я понимаю, что вы злитесь, но я вам нужна — не в тюрьме, а рядом, чтобы помогать. Я — ваша связная с этими астероидными шахтёрами, а прямо сейчас они — самое важное, что происходит в космосе. А космос — это там, где всё решается.

Видный государственный деятель пристально смотрел на неё. — Вы, возможно, думаете, что можете манипулировать мной, как манипулировали этими космическими миллиардерами, но я не так прост. Это не инновация — это провокация. Внезапное строительство этой космической станции из астероидных ресурсов побудило Китай и Россию обвинить нас в захвате L2. Это спровоцировало политический кризис.

— Но вы не захватывали L2, и более того — вы сами это знаете.

— Как будто Китай нам поверит, и как будто их вера усилит наши позиции. Китайцы заявляют права на эту станцию, поскольку ресурсы, из которых она построена, получены с «Константина».

— У вас тоже есть законные права на эти ресурсы, поэтому главный вопрос в другом: кто реально контролирует станцию? Ответ: астероидные шахтёры.

— Это чертовски катастрофично.

— Не согласна. Это сюрприз, а не катастрофа. Позвольте спросить: были ли вы готовы построить крупнейшую в истории космическую станцию на обратной стороне Луны по хорошо проработанному проекту за несколько месяцев? Нет? Тогда вам следует быть благодарны, что станция Кларк теперь там.

— И называться «станцией Кларк» она тоже не будет. Это я вам обещаю.

— Это бастион свободного предпринимательства на краю нового рубежа. Рубежа,

Закладка:

Он раздражённо встрепенулся. — Эта станция незаконна и может быть захвачена нашими соперниками и использована против нас.

— Не так-то просто.

— Нам нужно взять её под контроль, пока они не сделали это первыми.

— И что дальше? Весь этот стремительный прогресс на Луне остановится, и вы превратите своё преимущество в настоящий политический кризис. Захватите эту станцию — и весь мир выступит против вас, вместе с Россией и Китаем.

Он смотрел на неё с нескрываемым гневом.

— Вам нужно помогать этим астероидным шахтёрам, а не мешать им. Позвольте им запускать грузы и коллег с Земли. Обычный коммерческий запуск.

— Один из их команды — бывший космонавт. Есть ещё тайконавт.

— Ну и что? Там есть американцы и европейцы тоже. Это международная команда, которая не вызовет противодействия со стороны мирового сообщества. Напротив, это снизит напряжённость. Эта новая станция может стать свободным портом.

— Только не если её захватят китайцы или русские.

— В настоящее время у этих астероидных шахтёров значительное преимущество в многоорбитальной логистике в цислунарном пространстве. На этой новой станции в запасе тысячи тонн топлива в дополнение к строительной массе — куда больше, чем у кого-либо ещё на Луне. Всё это можно направить по траектории перехвата нападающих. Любые попытки захватить эту станцию, скорее всего, потерпят неудачу.

— Они построили эту станцию в нарушение международного права.

Она скривилась. — То, чем они занимаются, выходит за рамки устоявшегося права, признаю. Но вы же наверняка не собираетесь соглашаться с русскими или китайцами, если те скажут, что это незаконно?

Он кипел от злости.

— Думаю, вам следует позвонить генеральному директору Catalyst Corporation и потребовать от него объяснений относительно его намерений.

— Нам следует заморозить их банковские счета и конфисковать активы.

— Не думаю, что это даст тот эффект, на который вы надеетесь.

— Тогда что именно вы предлагаете нам делать? Дайте угадаю: ничего — как вы советовали нам поступать до того, как мы попали в эту передрягу.

— Вы не в передряге. Теперь на новом рубеже есть дружественный порт, с которым мы можем установить официальные отношения.

— Идите к чёрту. Это мятежный форпост.

— А если вы почитаете нашу историю пионеров, то поймёте, насколько выгодными они бывают.

Он смотрел на неё.

— Не посылайте войска. Посылайте наблюдателей. Дайте миру знать о своём намерении послать наблюдателей. И предложите астероидным шахтёрам пригласить также российских и китайских наблюдателей.

— Ах, и они все дружно споют. «Кумбая, Господи».

— Не в этом суть. Если на борту будут американские сотрудники, соперники не смогут попытаться захватить станцию, не вызвав международного инцидента.

— Это палка о двух концах.

— Но мы не хотим захватывать станцию. Понимаете разницу? Станция не представляет для нас угрозы. Мы хотим свободы навигации и свободного предпринимательства в дальнем космосе.

— А что, если китайцы составят нам конкуренцию в этом новом свободном порту?

— Думаю, вы обнаружите, что Лукас Рошá, генеральный директор, будет настаивать на том, чтобы торговые отношения с ними строились на основе криптоэкономической системы, несовместимой с авторитарным контролем. Он также будет настаивать на соблюдении прав человека и свободы навигации. Такая позиция снискает расположение мирового сообщества, однако авторитарным режимам будет сложно с ней согласиться — это изолирует их и поставит в оборонительное положение. — Она сделала паузу. — Или… они всё же примут эти условия — и это станет крупной культурной победой над авторитаризмом в космосе.

Он потёр виски. — Господи, вы меня в мигрень вгоняете. — Он нажал кнопку на настольном телефоне. — Эндрю! Соедините меня с Лукасом Рошá, главой Catalyst Corporation, по защищённой линии.

— Слушаюсь.

Пожилой мужчина скрипнул зубами.

Лисовски нарушила молчание. — Можно взглянуть на это иначе: растрата решила ракетное уравнение — Натан Джойс солгал там, где оно не пускало. И если мы правильно разыграем свои карты, человечеству никогда не придётся выводить подавляющее большинство космических ресурсов из гравитационного колодца Земли.

В разговор вмешался голос секретаря. — На линии господин Рошá, сэр.

— Соедините.

Голос Лукаса Рошá зазвучал через громкую связь. — Господин министр, рад вас слышать.

— Без церемоний, Рошá. Рядом со мной находится Эрика Лисовски, с которой, как мне сказали, вы уже знакомы.

— Да, рад говорить с вами обоими.

— У меня было впечатление, что мы ведём переговоры о сделке по тем астероидным ресурсам, а теперь я узнаю, что вы намеренно вводили нас в заблуждение и несёте ответственность за незаконное перемещение этих ресурсов за пределы Луны. Теперь у вас очень серьёзная юридическая проблема. Не думайте ни на секунду, что мы не можем дотянуться до вас в ЕС, заморозить каждый последний евро, которым вы владеете, и добиться вашей экстрадиции для предъявления уголовных обвинений.

Последовала кратковременная тишина. — Я бы согласился, что это юридически неизведанные воды. Вы и КПК оба заявляли права собственности на эти ресурсы, однако Catalyst Corporation ещё не согласилась ни на какое урегулирование.

— Какое урегулирование? У вас нет ни одного законного основания. Catalyst зарегистрирована в Люксембурге, а Люксембург подписал Соглашения Артемиды. Ваши действия не были прозрачными. Вы не соблюли Конвенцию о регистрации для надлежащей регистрации объектов в космосе. Вы открыто проигнорировали положения о разграничении орбит и космическом мусоре.

— Действительно, наша документация пока не поспевает за событиями, однако что касается разграничения орбит: в районе EM-L2 зарегистрированы лишь два выведенных из эксплуатации спутника. Все остальные—

— У вас нет права находиться там, где вы находитесь. Вы не являетесь собственником тех ресурсов и не имели права строить космическую станцию.

— При всём уважении, любое обсуждение, которое мы будем вести в отношении станции Кларк, будет иметь характер ex post facto. То есть ничто не изменит того факта, что станция существует и что определённые лица физически владеют ею. До тех пор пока эта ситуация не изменится—

— Это именно то дерьмо, которое вытворяют китайцы, строя искусственные острова посреди проклятого океана.

Лисовски добавила: — В этом есть определённая поэтическая справедливость. Вы должны это признать.

Министр ткнул пальцем в телефон. — Послушайте меня, Рошá: если вы немедленно не предоставите нам доступ к этой станции и не раскроете свои намерения там, мы будем рассматривать вашу

Закладка:

— Сожалею это слышать. Мы, разумеется, считаем себя большими друзьями Соединённых Штатов и других демократических наций Земли.

Министр посмотрел на Лисовски. — «Других демократических наций Земли». Вы только послушайте его! — Он снова повернулся к телефону. — Вы считаете себя лунным послом, Рошá? Именно так?

— Это интересная юридическая ситуация. Не было прецедента, когда новая суверенная территория создавалась бы в открытом космосе — по крайней мере, за пределами низкой околоземной орбиты.

— Вы не являетесь «новой суверенной территорией». Как люксембургская компания, всё, что Catalyst строит в космосе, летит под флагом Люксембурга, который является участником как Соглашений Артемиды, так и Договора о космосе. — Он поднял с письменного стола документ с пометками и зачитал из него. — Статья II которого гласит, что «космическое пространство, включая Луну и другие небесные тела, не подлежит национальному присвоению путём провозглашения суверенитета, посредством использования или оккупации, или любыми другими средствами». — Он поднял взгляд от документа. — Если у вас есть какая-либо неясность на этот счёт, мы можем заморозить ваши земные активы, пока вы не придёте к правильному выводу.

— Но, господин министр, вы забываете о Статье IX ДКП, которая охватывает «должное уважение» к отдельным сторонам в космосе. В частности, если деятельность какой-либо стороны может причинить «потенциально вредоносное вмешательство в деятельность других», все заинтересованные стороны могут вступить в консультации для урегулирования этого вмешательства. Однако данная станция не вмешивалась в деятельность какой-либо другой стороны. В этом районе больше никого нет. И чтобы обеспечить защиту деятельности станции Кларк от вмешательства, как предусмотрено Статьёй IX, вокруг неё устанавливается «зона безопасности» радиусом 200 метров.

— Наглость у вас—

— У МКС была такая же, как и у отеля ЛЕО.

— Это законные станции.

— Повторю: полагаю, вы убедитесь, что правового механизма для разрешения данного спора в настоящее время не существует, однако мы очень заинтересованы в сотрудничестве с суверенными государствами Земли для развития этой области космического права — возможно, используя в качестве примеров правовые прецеденты из прошлых разногласий по поводу ресурсов глубоководного дна, водной толщи, спектра электромагнитных частот или Антарктиды.

— Вы уже связаны законодательством Земли.

— Ах, вижу, в чём недоразумение. Станция Кларк фактически не принадлежит корпорации Catalyst.

— Не пытайтесь проворачивать со мной эти игры в напёрсток. Если мы можем выслеживать террористов, мы найдём ваши офшорные—

— Это не игра в напёрсток. Члены совета директоров Catalyst проголосовали за передачу астероидных ресурсов децентрализованной автономной организации под названием Цислунарная товарная биржа.

Министр записал название. — Слушайте, не важно, где зарегистрирована ваша подставная компания. Мы её найдём и закроем, если вы откажетесь—

— В этом-то и дело, господин министр: ЦТБ не офшорная. Она внеземная. Как ДАО, она самовладеющая. Она утверждает собственную юрисдикцию.

Министр уставился на телефон. — Господи Иисусе, только не говорите мне, что я слышу то, что слышу. Вы утверждаете, что теперь не подотчётны никакому земному законодательству? Надеюсь, вы живёте в глубоком бункере, господин Рошá, потому что обещаю вам—

Лисовски перебила его. — Полагаю, нам не следует так рано рвать отношения со станцией Кларк, господин министр. Каким бы провокационным это развитие ни было.

— Провокационным? — Министр смерил её взглядом. — И вы ведёте себя так, будто это для вас большой сюрприз. — Он снова повернулся к телефону. — Возможно, вы считаете себя умным, господин Рошá, но вы ведёте опасную игру.

— ССБ стремится установить дипломатическую и правовую легитимность в глазах земных властей посредством ответственного управления цислунарным общим пространством. Это подразумевает, разумеется, и подписание Всеобщей декларации прав человека.

— У вас нет правомочий подписывать международные договоры, и вы полностью игнорируете договоры, которым уже обязаны следовать.

— Опять же, это юридические вопросы, которые разрешит «наземная реальность» — или, если угодно, «космическая реальность». Сами Соединённые Штаты, формулируя Соглашения Артемиды, выражали ожидание, что небольшие группы участников, сосредоточенных на поиске немедленных решений насущных проблем на Луне и в космосе, — в отсутствие широкого международного консенсуса по основополагающим принципам — будут вынуждены постоянно экспериментировать на практике, итерировать и совместно вырабатывать принципы и нормы. Опыт показывает, что именно это является наилучшим способом формирования устойчивой и действенной регуляторной среды — а не декларации со стороны далёких от происходящего властей. С должным уважением, разумеется.

Секретарь нетерпеливо постучал пальцами. — Вы убедитесь, что это не только юридический вопрос, господин Рошá. Это решит астрополитика, а не суд.

— Что ж, в таком случае полагаю, что присутствие Цислунарной товарной биржи у точки L2 окажется весьма полезным союзником для свободного мира.

Убелённый сединами государственный муж несколько мгновений мрачно смотрел на телефон. — В качестве «полезного союзника» мы намерены настаивать на визите на вашу станцию Кларк.

— Повторю: это не моя станция, господин секретарь. Станция Кларк принадлежит ССБ.

— Да, ССБ. Разумеется. Что ж, мы пришлём… — Он бросил взгляд на Лисовски. — …нескольких наблюдателей для оценки этой новой космической станции, к которой вы якобы не имеете отношения. Вы лично гарантируете безопасность нашего персонала?

— Я с удовольствием передам ваше предложение руководящему органу ССБ и не сомневаюсь, что они будут рады принять ваших наблюдателей в качестве дипломатических посланников и гарантировать их безопасность.

— Возможно, вам кажется, что всё это разрешится благополучно, Рошá, но вы должны правительству Соединённых Штатов десять миллиардов долларов. И Китаю — четырнадцать миллиардов. Как бы вы это ни называли и сколько бы изощрённых манипуляций с правовыми и финансовыми структурами ни придумывали, позвольте дать вам совет: вам скоро понадобятся друзья.

— И я уверен, что мы все ими станем. Было приятно говорить с вами, господин секретарь.

Глава 17: Обустройство

Джеймс Тай, Прия Чиндаркар и Джин Хан обосновались в огромном, гулком, пустом отсеке у одного из полюсов станции Кларк — они назвали его Южным хабом, а противоположный — Северным хабом. Номенклатура, основанная на сторонах света, по их мнению, подойдёт наилучшим образом по мере строительства кольцеобразной станции: Восточный и Западный хабы должны были разместить посадочные площадки для двух других лифтовых шахт станции (оба ещё представляли собой незаконченные фермы). В конечном счёте вдоль кольца станции должны были появиться шестнадцать герметичных отсеков — по три между каждым из отсеков, где размещались посадочные площадки четырёх спиц. Джин предложил называть средние отсеки промежуточными направлениями компаса: Северо-Восточный

Закладка:

Тай счёл это громоздким и предпочёл простые цифры, однако компасный мотив действительно обладал определённым историко-морским шармом. Да и называть ещё не построенные отсеки было не самой насущной заботой: на этом этапе выживание команды было далеко не гарантировано, не говоря уже о завершении строительства станции.

Осмотрев Южный хаб, команда вернулась к пристыкованному транспортному аппарату и выгрузила несколько сотен килограммов снаряжения и припасов — в условиях микрогравитации это оказалось несложной работой. Среди груза были продовольствие, аптечки, медикаменты, спальные мешки, лётные костюмы, запасные костюмы МКД, блоки жизнеобеспечения, небольшая складная микроволновая печь, инструменты и оборудование, а также сотни других предметов первой необходимости и мелких удобств, тщательно упакованных командой центра управления полётами Лакруа и тайно загруженных на грузовую ракету ещё на космодроме Сатиш Дхаван. На «Розетте» всё уже было проинвентаризировано и разложено по порядку, а лифт оказался достаточно вместительным, чтобы доставить всё в Южный хаб за один раз.

Вскоре они расстелили спальные мешки на пенополиуретановых ковриках у посадочной площадки лифта рядом с верхней ступенью лестницы — поблизости от выхода, что казалось благоразумным. В каждом торце Южного хаба имелось по запечатанному люку — один на стороне вращения, другой против, — однако за переборками открывался лишь вакуум космоса и голые фермы: соседние отсеки ещё не были построены. При скорости вращения станции один оборот каждые двадцать две секунды любой, вышедший через эти люки, рисковал быть отброшен прочь и унесён в открытый космос.

Разбив базовый лагерь в Южном хабе, Тай и Чиндаркар отправились осматривать Северный хаб, чтобы убедиться в его полной работоспособности и пригодности для проживания, тогда как Джин остался в Южном хабе разбирать снаряжение.

Передвигаться между хабами на станции Кларк было куда проще, чем между отсеками «Константина». Никаких лебёдочных тросов, шлюзовых камер и стыковочных переходников — просто короткая поездка на лифте, затем перемещение в невесомости рука за руку через герметичный центральный узел к северной лифтовой шахте, и ещё одна короткая поездка «вниз» в гравитационный колодец Северного хаба. Из соображений безопасности — поскольку раньше они там не бывали — оба надели костюмы МКД.

Лифты работали исправно, и уже через несколько минут Тай и Чиндаркар стояли на посадочной площадке Н4 Северного хаба, глядя на точно такой же гулкий, пустой стальной отсек, залитый светом светодиодных ламп. Снова убедившись в нормальном давлении и составе воздуха, они сняли шлемы.

Тай оглядел помещение. — Тут можно проводить чемпионат по рэкетболу.

— Места хватит, когда прибудет остальная команда.

— Ну нет. Не настолько же.

— Это вращающееся колесо, Дж. Т. Оно должно быть симметричным, иначе потеряет равновесие. Кстати… — Она осмотрела посадочную площадку. — В ближайшие пару недель нам стоит разделить припасы и аварийное снаряжение между Северным и Южным хабами — на случай конструктивной неисправности, если придётся срочно эвакуироваться.

— Разумно.

Вернувшись в Южный хаб, они разделили снаряжение, готовясь к переброске. Подключившись к бортовой сети станции, они получили лазерную связь с многогигабитной пропускной способностью с центром управления полётами на острове Вознесения — по открытому протоколу DTN NASA. Джин с привычной лёгкостью открыл знакомый интерфейс развлекательной системы Catalyst и развернул общий виртуальный большой экран. Находясь вблизи Земли — в отличие от пояса астероида Рюгу, — они теперь могли наслаждаться прямыми трансляциями телевидения и радио; звук воспроизводился только в наушниках и не гулял оглушительным эхом по твёрдым стенам огромного отсека.

Поскольку на дворе был Новый год, новостные каналы вкратце осветили праздничные торжества по всему миру — и быстро перешли к репортажам о жестоких столкновениях на границах Восточной и Южной Европы, куда хлынули волны климатических беженцев. Затем — о продолжающейся засухе в Африке и на Ближнем Востоке. Затем — о тайфунах в Южной части Тихого океана.

Шёл 2039 год — на один год ближе к возвращению астероида Рюгу. Но и на один год больше рекордных температур, засух и бурь на Земле.

Трое встретили Новый год с восстановленным яблочным соком. Сидя по-турецки на металлическом полу посадочной площадки, Чиндаркар подняла пластиковый стакан в торжественном тосте. — За тех, кого нет рядом.

Тай и Джин подняли свои стаканы. — Слышим.

С учётом насыщенного дня и неопределённости, ожидавшей впереди, они вскоре выключили виртуальный телевизор и легли спать.

Сны Тая были тревожными — он чувствовал, как беспомощно падает в бесконечную бездну, — и среди ночи он резко проснулся. Заснуть снова не получалось.

На следующее утро, при первом использовании стального туалета на уровне Н1, Тай с раздражением обнаружил, что тот засорился. — Ну вот ещё…

Джин окликнул сверху, с посадочной площадки лифта. — Не надо было так долго ждать.

— Очень смешно. — Тай ткнул кнопку смыва, но унитаз попросту переполнился. — Ёлки-палки. — Он поднял взгляд вверх. — Есть что-нибудь, чем можно воспользоваться как вантузом?

Прочистка канализационной линии заняла полчаса и потребовала консультации с центром управления полётами. После этого центр управления прислал список задач на день с подробным описанием работ по монтажу внутренних стен, полов и потолочных панелей на уровне Н1 в Северном и Южном хабах. Хотя на станции имелись водяные баки, насосы и подвижные балластные грузы для поддержания оси вращения при перемещении людей и грузов между хабами, строительные материалы были достаточно тяжелы, чтобы их доставку пришлось разбить на очереди. В рамках подготовки команда Кернера уже запустила CVD-стан снаружи станции, который в соответствии с точным планом внутренней планировки выпускал тонкостенные стальные профили десятками. Параллельно изготавливались уникальные тонкие стальные напольные панели для заполнения нерегулярных зазоров между балками пола с мозаикой Вороного. Последующие верхние уровни каждого хаба должны были опираться на эту более лёгкую внутреннюю конструкцию, хотя между уровнями предусматривалось межпольное пространство для подвесного потолка с воздуховодами приточно-вытяжной вентиляции. Чтобы сделать задачу выполнимой, каждая металлическая деталь имела номер и должна была встать на место, как элемент пазла. Телеуправляемые «мулы» уже переносили эти детали в грузовой шлюз стыковочного узла станции Кларк, откуда команда должна была их забрать.

Тай изучал список деталей. — Почему они не поручили эту работу строительным роботам?

Чиндаркар ответила: — Думаю, им нужно было как можно скорее загерметизировать корпус — чтобы мы могли занять станцию раньше, чем прибудет кто-либо ещё.

Джин проверил ручной инструмент на батарейках. — Отверстия уже просверлены.

Закладка:

Чиндаркар огляделась. — Полы в душевых и туалетах — это хорошо, но что насчёт звукоизоляции и стеновых панелей?

Джин покачал головой. — Пока только каркас. Панели — потом. Когда сможем печатать текстиль.

— Иными словами: это эхо будет нас сопровождать ещё долго.

Следующие несколько дней они работали вместе, устанавливая пронумерованные стальные панели между балками пола на уровне H1. Тай находил эту работу приятной, и к концу первого дня весь пол в Южном жилом отсеке был уложен — вместе с силиконовой герметизацией вокруг сливных отверстий в душевых и прочей арматуры. На следующий день они повторили то же самое в Северном жилом отсеке. В последующие дни они собирали тонкостенный стальной каркас, воздуховоды системы вентиляции и кондиционирования, а также светодиодное освещение — устанавливая всё согласно чертежам центра управления полётами, которые они проецировали прямо на поверхности с помощью функции дополненной реальности своих хрустальных очков.

Ту же функцию AR они использовали как ориентир, когда наносили на стены корпуса большие белые стрелки с помощью баллончиков с краской. Стрелки указывали направление вращения станции — или «по вращению». Они повторялись несколько раз по длине отсека и занимали высоту одного внутреннего этажа в полный рост. Нечто подобное было на «Константине», и физиологические исследования свидетельствовали: видимый ориентир в направлении вращения помогает экипажу избежать укачивания от эффекта Кориолиса при перемещении. Опыт Тая подтверждал эту гипотезу, а кроме того, это добавляло хоть какой-то визуальный интерес.

Почти через неделю напряжённой работы у них наконец появился закрытый пол уровня H1 в обоих жилых отсеках — Северном и Южном, — каждый из которых был разделён внутренним металлическим каркасом, образующим коридоры, санузлы, кухню, кладовые, спальные помещения и технические комнаты по одинаковой планировке. Потолок из стальных панелей одновременно служил полом уровня H2, у которого пока не было стен — и очень высокий потолок над ним из-за отсутствующих уровней H3 и H4. Спиральная лестница и лифт позволяли быстро перемещаться между уровнями.

Однако для того чтобы сделать Южный жилой отсек пригодным для жилья хотя бы в ближайшей перспективе, нужна была мебель. Поэтому центр управления полётами направил команду к двум крупноформатным 3D-принтерам, встроенным в стены герметичного центрального модуля станции. По ту сторону стены — в разгерметизированном стыковочном отсеке — баки с гранулами полимера, синтезированного из конструкции роботизированного буксира, служили сырьём для принтеров. Те производили компоненты пластикового стола и складных стульев, а следом — панели для пластиковых хранилищ: всё по 3D-моделям из библиотеки чертежей станции.

Пока детали печатались, команда нашла компьютерный центр станции — герметичная дверь в него располагалась рядом с помещением 3D-печати. Внутри рядами стояли серверы в стойках с охлаждающими блоками, прогонявшими теплоноситель через радиаторные рёбра на внешней стороне станции. По всей видимости, компьютеры были отправлены с Земли Джойсом ещё в середине 2030-х и с тех пор хранились на лунной орбите.

Будь здесь Аде, — подумал Тай,он бы уже давно разобрался с серверной комнатой. Однако, поскольку никто из троих не был техническим гением, они лишь отметили её расположение на случай чрезвычайной ситуации — ведь она же служила и укрытием от радиационных бурь.

После завершения печати команда перенесла пластиковые компоненты в Южный жилой отсек и совместно собрала длинный пластиковый стол, стулья и шкафы-хранилища — разместив их рядом с дверями лифта на недавно уложенном полу уровня H2. Это напоминало изогнутую студию-лофт со стальными стенами.

По мере того как команда продолжала подготовку станции, центр управления полётами ежедневно вёл их по длинным перечням задач. Антенны и поворотные массивы, которые Тай видел установленными рядом с энергетической установкой на оси станции, образовывали целый комплекс сканирования и связи. В отличие от экспедиции по добыче ресурсов на астероиде Рюгу, центр управления полётами считал вероятным, что на станцию Кларк могут прибыть незваные гости — поскольку она находилась всего в неделе пути от Земли. Поэтому с помощью бортовой радиолокационной системы и сети лунных спутников Джойса ситуационная осведомлённость станции Кларк охватывала всю лунную орбиту целиком.

Вскоре Тай и остальные хорошо усвоили радарные сигнатуры и временны́е закономерности других объектов на лунной орбите: лунной станции NASA Lunar Gateway, китайско-российской станции «Чанъэ» и набора лунных спутников — среди которых несколько уже вышли из строя. Пара объектов даже следовала орбитой Лиссажу вокруг точки Лагранжа L2, аналогичной их собственной, — хотя и на расстоянии в десятки тысяч километров.

Ещё одно отличие от «Константина» состояло в том, что на станции Кларк все внешние и внутренние люки были оснащены замками, препятствующими несанкционированному проникновению — хотя, разумеется, они не смогли бы сдержать решительно настроенных нападающих. Тем не менее было приятно осознавать, что двери можно запереть. Цислунарное пространство стало куда более конкурентной средой за время их отсутствия.

Была ещё и техническая обслуживание космических аппаратов — неотъемлемая часть жизни в космосе, к которой все давно привыкли ещё у Рюгу. Центр управления полётами шаг за шагом проводил их через техническое обслуживание значительно более мощного оборудования станции Кларк для выработки кислорода и очистки воздуха от CO₂. Ионная система удаления углекислого газа существенно отличалась от той, что стояла на «Константине», и была способна очищать гораздо большие объёмы воздуха — что необходимо, поскольку в конечном счёте на станции Кларк должно было разместиться значительно больше людей, а и герметичный объём у неё был больше. В конечном итоге на станции должно было быть пятнадцать таких установок, однако пока работали только две.

Помимо этого, существовала система выравнивания масс (СВМ), предназначенная для поддержания центра вращения станции путём равномерного распределения масс по внешнему кольцу. Дисбаланс мог возникать по мере перемещения людей и оборудования по станции, поэтому объединённая система водяных насосов с накопительными баками, а также более мощная система управляемых компьютером металлических грузов на рельсах вдоль внешней поверхности кольца станции обеспечивала точную постоянную регулировку в зависимости от распределения масс по тору. В настоящее время рельсовые грузы бездействовали, поскольку лишь два из шестнадцати отсеков были готовы; вместо них насосы перекачивали воду между несколькими тысячелитровыми накопительными баками в центральном модуле и меньшими тысячелитровыми полимерными баками в Южном и Северном жилых отсеках для выравнивания масс между ними. Та же система обеспечивала подачу воды и отведение отходов — хотя и по отдельным трубопроводам — для душей, раковин и туалетов, а солнечная печь давала неограниченное количество горячей воды.

Вся система управлялась дистанционно из центра управления полётами, однако техническое обслуживание по-прежнему требовало присутствия экипажа на

Закладка:

Однако вскоре начались проблемы с сантехникой. Во время душа вода не уходила в слив, а скапливалась лужами. Туалеты то и дело засорялись, и пока центр управления полётами искал причину неполадок, команде было предписано по возможности пользоваться туалетами в Северном жилом модуле, чтобы фекальные массы не загрязняли воздух в жилой зоне.

— Это не решение, Габриэль, — сказал Джин Лакруа по видеосвязи. — Рано или поздно это превратится в угрозу здоровью.

— Я понимаю, Хан. Уверяю тебя, инженеры работают над этой проблемой.

Проведя на станции Кларк больше недели, команда вошла в привычный ритм, знакомый ещё со времён совместного проживания в жилом модуле на «Константине». Условия здесь пока были спартанскими — скромнее, чем на «Константине», — зато пространства было значительно больше на тот случай, если кому-то понадобится побыть в одиночестве, хотя это случалось нечасто. Куда важнее для всех было общество друг друга. Джин, казалось, чувствовал себя особенно раскованно — снова оказавшись в глубоком космосе, он то и дело улыбался, и Тай заметил, что такого на Земле за ним почти не водилось.

На десятый день нового года из центра управления полётами пришли новости: группа из семи человек под руководством Севастьяна Яковлева присоединится к ним на станции Кларк. Старт на одной из ракет «Старион» Баркетта с Космического побережья Флориды был намечен через несколько недель. Их капсула должна была встретиться с циклером «Розетта» во время следующего прохода через низкую околоземную орбиту и прибыть через неделю в район точки Лагранжа Земля–Луна L2. Затем экипажу потребовался бы ещё один день, чтобы добраться оттуда до станции Кларк. Мысль о том, что друзья окажутся рядом, воодушевляла, однако порождала и вопросы.

За завтраком Джин высказал своё беспокойство:

— Меня удивляет, что Яку и его команде разрешили стартовать с мыса — тогда как нам везде закрыт доступ к пускам. Что это может означать? Чего американцы ожидают от нас взамен?

Тай пробормотал:

— Иными словами: что пообещал им Лукас?

— Именно. Я думал, «Катализатор» снова обанкротился. Как мы оплачиваем семь мест на коммерческом пуске? Это же, наверное… двести миллионов долларов?

— Не думаю, что акции «Катализатора» всё ещё ничего не стоят. Посмотри вокруг.

Прия размешивала регидрированные фрукты в овсянке, обдумывая вопрос.

— До последнего времени сверхдержавы, по всей видимости, подозревали друг друга в строительстве этой станции. Возможно, теперь они хотят заслужить нашу благосклонность. Раз уж мы здесь.

— Это хорошо, — сказал Тай, — но у нас нет времени на политические игры. Нам есть чем заняться. Рюгу вернётся раньше, чем кажется.

— Ты серьёзно думаешь, что земные державы просто оставят нас в покое?

— Нет. Именно поэтому на всех люках есть замки.

— Как будто это что-то решит.

Джин нахмурился:

— Будем надеяться, что до этого не дойдёт.

Не прошло и часа, как пришло сообщение: Лукас Рошá хочет провести видеоконференцию. Они установили веб-камеру на пластиковый конференц-стол в модуле Н2 и развернули виртуальный экран на дальнем конце стола. Мгновение спустя появился Рошá — он сидел в каком-то защищённом помещении на Земле.

— Доброе утро. Рад видеть, что вы все добрались благополучно. Звоню, чтобы сообщить вам о положении дел.

Джин спросил:

— Как тебе удалось согласовать с американцами пуск Яка и его команды?

— Прежде чем мы перейдём к предстоящему прибытию ваших коллег, вам следует знать: вскоре на станции Кларк заработает Цислунарная товарная биржа.

— Товарная биржа? Лукас, мы ничего здесь не «обмениваем». О чём ты говоришь?

— Мы едва поддерживаем жизнеобеспечение, — добавил Тай. — Мы живём в пустом грузовом отсеке.

Прия нахмурилась:

— Надеюсь, ты снова не водишь нас за нос, Лукас.

Он развёл руками:

— ЦТБ пока лишь финансовый конструкт.

— «Пока» — вот что меня и беспокоит.

— Это может звучать легкомысленно, но вам нужна экономическая система, способная противостоять концентрации богатства и власти на Земле и обходить земные санкции. Мы разработали такую систему.

Они переглянулись.

Джин спросил:

— Кто это — «мы»?

Тай махнул рукой:

— Слушай, мы ещё очень далеки от того, чтобы строить здесь новую финансовую систему. Можем мы обсудить прибывающую команду?

— Конечно. Просто я не хотел, чтобы ЦТБ оказалась для вас полной неожиданностью.

— Когда прибывает новая команда и что ты пообещал американцам, чтобы получить разрешение на пуск с мыса?

— Экипаж из семи человек, обозначенный как «Синяя команда», прибудет на станцию Кларк 29 января — примерно через три недели. И в ответ на твой вопрос: для получения разрешения на пуск нам пришлось произвести две замены.

Все в знак протеста подняли руки.

— Ну вот, начинается…

— Это было неизбежно.

Джин сказал:

— Скажи хотя бы, что наш бортовой врач остаётся.

Прия добавила:

— И наш химик.

— Да и да.

Тай спросил:

— Кого заменяют?

— В обмен на разрешение пуска Соединённые Штаты настояли на том, чтобы двое официальных наблюдателей посетили станцию — убедиться, что там не происходит ничего противоправного. Поэтому мне пришлось освободить два места в капсуле. Вы лишились инженера-электрика и инженера по системам жизнеобеспечения.

— Ну что ж, они ведь не так уж важны…

Джин вспыхнул:

— Тебе не пришло в голову сначала посоветоваться с нами?

— А как же наше «противостояние» земным санкциям?

— Это была лучшая из возможных сделок в сложившихся обстоятельствах. Без снабжения и дополнительного экипажа вы не сможете там работать, Хан. Пришлось пойти на компромиссы.

Прия спросила:

— Кто эти наблюдатели?

— Военнослужащие Космических сил США. Без оружия.

Джин всплеснул руками:

— Военные США? А если они окажутся вооружены, Лукас? Что тогда?

— Прежде чем вы слишком разволнуетесь: Китай и Россия тоже вскоре пришлют своих наблюдателей. Более того, Китай заявляет, что станция Кларк принадлежит им целиком и полностью.

Члены команды переглянулись.

Тай сказал: — Это шутка?

Рошá пожал плечами. — К сожалению, нет. Правовая ситуация в подвешенном состоянии. Чем больше и интернациональнее будет экипаж там наверху, тем прочнее наша позиция.

Тай уставился на изображение Рошá. — Какого чёрта нам доверять правительственным наблюдателям здесь? Они пытались заявить права на ресурсы Рюгу. Если бы всё зависело от них, эта станция вообще бы не существовала, а теперь они хотят нанести «визит», как будто всё в порядке? Я

Закладка:

Чиндаркар помедлила, прежде чем сказать: — Джей-Ти, нам нужны припасы и наши коллеги, если мы вообще хотим иметь хоть какой-то шанс построить масс-драйвер, а масс-драйвер — единственный способ построить спасательный корабль.

Он повернулся к ней. — Тогда зачем мы рисковали жизнями, тайно покидая Землю, если всё равно собирались заключать сделки с правительственными чиновниками? В чём был смысл?

Вместо неё ответил Рошá. — Потому что теперь, когда вы там наверху, вы физически контролируете единственный долгосрочный обитаемый объект за пределами Луны — на краю гравитационного колодца системы Земля-Луна. Это стратегическая позиция. Вы можете вести переговоры с позиции силы, и ни у кого нет того, что есть у вас в L2: топливо и масса. Теперь у них нет выбора, кроме как воспринимать вас всерьёз.

Тай скрестил руки. — Они попытаются захватить управление, а у нас не хватит людей, чтобы за ними следить. Я говорю — никаких международных наблюдателей на борту. Слишком рано. Нам нужно сосредоточиться на строительстве спасательного корабля.

Чиндаркар сказала: — Для чего нужно построить масс-драйвер на поверхности Луны. А для этого нам нужны специалисты и припасы, Джей-Ти.

Джин обдумывал ситуацию.

Тай посмотрел на него. — Ты очень тихо сидишь. Ты был взбешён тем, что нас принудили к этому в Мысе Канаверал. Ты согласен со мной?

Джин несколько мгновений подумал, прежде чем сказал: — Это другое. Будут представители США, Китая и России. Они будут служить противовесом друг другу.

Рошá выглядел явно облегчённым. — Хан прав, Джей-Ти. Нельзя игнорировать крупнейшие державы мира. Иначе они будут чувствовать угрозу, и хотя они не смогут легко захватить вашу станцию, они вполне способны послать ракету, чтобы уничтожить её.

Тай: — Да ладно вам—

— Но не если на борту будут другие международные наблюдатели.

Чиндаркар посмотрела на изображение Рошá. — Значит, здесь будет пятеро наших. — Она посчитала. — Итого нас восемь. Против двух наблюдателей.

Тай сказал: — Пока что. Но потом ещё будут китайцы и русские.

Рошá вставил: — Которые прибудут только в следующем месяце, и вместе с ними прилетят дополнительные члены нашей команды.

Джин обдумал это. — Тогда будет сложно захватить станцию силой — при условии, что эти наблюдатели будут безоружны.

— Их тщательно обыщут и проверят наши люди безопасности перед запуском. И ещё одна новость: грузовая капсула направляется прямо на станцию Кларк — не через лунный циклер. Она должна прибыть на следующей неделе и будет содержать системы управления вашими горнодобывающими роботами «Барсук» и компьютерные чипы, чтобы Прия могла начать сборку шасси и корпусов для создания готовых машин. В капсуле также будут монтажные роботы для солнечных энергетических спутников, а также четыре полностью функциональных робота «Талос». Инженеры Celestial Robotics проведут вас через процесс настройки.

Чиндаркар встрепенулась. — Celestial Robotics?

Джин нахмурился. — Это компания Алана Гоффа. Какое отношение Гофф имеет ко всему этому?

Рошá замешкался.

— Говори прямо, Лукас. — Тай уставился на него.

— Ваши роботы «Талос»… Они производятся Celestial Robotics.

— Какого чёрта! — Тай ударил кулаком по столу и встал.

Джин наклонился вперёд. — Гуманоидные роботы, которые мы испытывали на острове Вознесения, производятся Celestial Robotics?

Рошá неохотно кивнул.

Тай закричал: — Это Гофф убил Дэвида! А потом заключил сделку с Джойсом, чтобы скрыть наше присутствие у Рюгу! Что с тобой вообще происходит?

— Это была неисправная машина, которая убила Дэвида, а не Алан Гофф.

Чиндаркар покачала головой. — Когда ты собирался нам это сказать?

— Я думал, вы знаете. Вы ведь их испытывали.

— Ну, кто-то удобно убрал логотип CR. — Тай заходил взад-вперёд. — Зачем Юлиан сделал это с нами?

Рошá поднял руки. — Послушайте, я понимаю, что вы расстроены, но Алан Гофф достиг мирового соглашения с семьёй Дэвида. Он возмещает им ущерб.

Все удивлённо посмотрели на Рошá.

— То, что произошло у Рюгу, было ужасной катастрофой, но у Гоффа не было причин причинять вам вред. Вы были его последней надеждой снова запустить горнодобывающих роботов CR. Он говорит, что был потрясён тем, что случилось с Дэвидом.

— Недостаточно потрясён, чтобы рассказать миру о нас.

— Потому что он и Джойс нарушили многочисленные законы, Джей-Ти, но его инженеры не переставали наблюдать за вами с камер на «Арго». Когда новые владельцы взяли управление и связь с вами была потеряна, именно Гофф сообщил нам, что вы живы. Вот почему мы не переставали пытаться выйти с вами на связь.

Тай почувствовал, как порыв его гнева спадает.

Чиндаркар обдумывала эту новость. — Ну… эти роботы «Талос» — лучшие системы телеприсутствия, которые я когда-либо видела. И это лучше, чем рисковать собственными жизнями на поверхности Луны. Дэйв бы это оценил.

— И семья Дэвида теперь владеет долями в компании Гоффа.

Команда переваривала эту новость.

Тай наконец снова сел. — Ну, тогда, ради его семьи, думаю, нам лучше пустить их в дело.

Джин и Чиндаркар кивнули в знак согласия.

Тай посмотрел на Рошá. — Так насчёт этих «международных наблюдателей» — как долго они пробудут у нас?

— Это неизвестно.

— Что помешает им появляться без предупреждения — по двадцать человек за раз?

Джин кивнул. — У Джей-Ти есть основания. Любая из сверхдержав может попытаться захватить станцию, взяв нас на абордаж. Мейси мог заключить сделку и прислать наверх пятьдесят человек на одном из его ракет «Галлеон».

Рошá сказал: — У нас есть стратегия для решения этого вопроса. Мы объявили зону отчуждения в 200 метров вокруг станции. Команда Габриэля будет обеспечивать её соблюдение отсюда.

Все посмотрели на него.

— Обеспечивать соблюдение — как?

— На дистанционно управляемых космических аппаратах — при необходимости.

Чиндаркар нахмурилась. — Это немного агрессивно, не так ли?

— Помните: вы на рубеже. Верховенство закона там лишь теоретическое. Наш официальный повод для ограничения прибытия — отсутствие права на ошибку. Мы должны тщательно учитывать все ресурсы, включая кислород. Поэтому — только приглашённые гости.

— Значит, эти люди — «гости»? То есть мы можем выставить их, если они задержатся дольше положенного?

Рошá кивнул. — Теоретически.

— Точно так же, как мы «теоретически» владеем этой станцией?

Он поморщился. — Как я уже сказал: все мы находимся на правовой terra incognita.

Глава 18: Ла-Троча

9 НОЯБРЯ 2017 ГОДА

Рамон Карлос Марин пробирался сквозь густой кустарник по пыльной, хорошо утоптанной тропе, усеянной пустыми пластиковыми бутылками и всяким

Закладка:

Этот район патрулировали различные вооружённые группировки — ЭЛН, ФАРК, контрабандисты, торговцы людьми, продажные полицейские, — и хотя граница была официально закрыта, пять тысяч человек в день всё равно переходили из Венесуэлы в Колумбию, спасаясь от краха экономики. Шли по ла-троче — коротким путём.

А жизнь научила Рамона одному: короткие пути, как правило, опасны. Особенно когда они необходимы.

Шагая вперёд, Рамон заметил замаскированных людей с длинноствольным оружием, притаившихся в кустах по обеим сторонам тропы. Он заплатил по четырнадцать тысяч песо за переход для себя, младшего брата и сестры, но эти люди могли принадлежать совсем другой группировке. Разобраться было невозможно.

Обернувшись, Рамон взглянул на младшего брата, немного отставшего. — Луис! Держись рядом.

— Где река?

— Впереди. Идём. — Нескончаемый поток людей говорил о том, что они на верной дороге. Он знал лишь одно: им нужно пересечь реку Тачира, чтобы добраться до Колумбии и города Кукута. Вот их цель. Это была их цель последние три недели. Знай Рамон заранее, как тяжел путь из Каракаса, задумался бы он, стоит ли вообще пускаться в дорогу.

Конечно, задумался бы. Другого выбора не было.

Он пообещал отцу, что позаботится о брате и сестре, а в Каракасе им ничего не осталось.

Рамон поправил лямки: сестрёнка ехала у него на спине. Она была лёгкой. Слишком лёгкой для пятилетней. Добывать еду в дороге было трудно — но дома ещё труднее.

Она завозилась и сонно спросила: — Мы уже перешли?

— Ещё нет, чамита. Сиди тихо.

Путь был таким долгим. До Мериды им удалось добраться на грузовиках, а дальше найти транспорт не получилось. Пришлось пройти пешком последние сто пятьдесят километров, влившись в нескончаемую вереницу людей — стариков, беременных женщин, матерей-одиночек с детьми. Местные называли беженцев каминантес — странниками. Когда-то среди них были белые воротнички, ремесленники или, как его отец и мать, учёные. Но теперь все они стали скитальцами, готовыми рисковать жизнью ради того, чтобы оказаться где угодно — лишь бы не здесь. Иначе их ждала только медленная смерть.

Шагая — усталый и голодный, — Рамон отдавался мыслям, как всегда бывало в дороге. Перед ним всплывали последние счастливые воспоминания — из детства, когда времена были лучше. Отец готовит блины для него и мамы и поёт на кухне. Мамин смех. Мелькнул образ: она говорит студентам — те сжимают кулаки. Отец в очках для чтения. Наклоняется и говорит: «Знания — единственное, что колективос никогда не смогут отнять у тебя, Рамон.» Стучит себя по виску. «Полагайся на разум. Не на вещи.» Эти воспоминания — осколки разбитой жизни. Но больше всего Рамон помнил в родителях их любовь. Он чувствовал зияющую пустоту в сердце — там, где они были.

— Рамон…?

Голос Луиса. Рамон встрепенулся. — Что?

Посреди тропы стоял замаскированный человек в камуфляже с чёрной автоматической винтовкой на груди. За ним другие каминантес и трочерос уходили вдаль. Рамон оглянулся: остальные почуяли опасность и свернули в сторону.

Человек поманил Рамона пальцем. — Иди сюда, мальчик.

Из кустов — спереди и сзади — выступило ещё с полдюжины вооружённых людей.

Габриэла пронзительно завизжала от ужаса.

Рамон опустил её на землю и повернулся, чтобы успокоить. — Тш. Тш. Маленькая.

Луис прижался к нему и выронил палку, когда вооружённые люди окружили их.

Рамон понял: он держался слишком далеко от других взрослых на тропе. Это оказалось ошибкой. Вереница пешеходов отклонилась в сторону. Рамон с сёстрой и братом оказался отрезан от стада. По телу разлилось жаркое адреналиновое тепло страха.

Дуло винтовки медленно надвинулось на грудь Рамона, он поднял дрожащие руки, а Габриэла закричала снова. Кончик ствола толкнул Рамона назад, и замаскированный человек уставился на него ледяным взглядом. — Заткни эту сучку.

— Габриэла. Нужно помолчать. — Он мягко подтолкнул её к Луису, который тут же прижал сестрёнку к себе и принялся успокаивать. Они сбились в кучку, лицом к лицу.

Человек схватил Рамона за футболку, почти приподняв над землёй. — Где твои родители?

Рамон посмотрел в эти холодные глаза. — Мертвы. — Мама убита прямо на улице. Отец умер всего месяц назад — без доступа к сердечным лекарствам, после полного краха системы здравоохранения Венесуэлы.

Человек начал обыскивать одежду Рамона. — Они должны были что-то тебе оставить.

— Пожалуйста. У нас почти ничего нет.

Он швырнул Рамона на землю, и тот остался лежать. Сразу несколько рук грубо шарили по его карманам и одежде. Рвали ткань. Вскоре он почувствовал, как из кармана выдернули его дешёвый смартфон, а карточку карнет де ла патрия и другие документы брезгливо отшвырнули в сторону как бесполезный мусор.

Габриэла и Луис закричали, когда мужчины растащили их в стороны и принялись грубо обыскивать. Они разорвали школьный рюкзак Луиса. Луис закричал снова.

Рамон поднялся на одно колено и повернулся к Луису. — Всё хорошо! Всё хорошо.

Острая боль пронзила его — кто-то ударил сзади по голове чем-то твёрдым. Рамон рухнул вперёд, оглушённый.

— Лежать! — Мужчина выхватил нож и приставил его к горлу Рамона. — Слышишь меня?

Рамон кивнул. От боли в затылке на глаза навернулись слёзы.

— Где деньги?

Руки снова обшарили его одежду. Стянули рваные кроссовки. Один из мужчин нашёл маленькую пачку песо в левом ботинке. Ещё один тайник обнаружили в нижнем белье, стянув с него одежду.

— Ты знаешь, что бывает с теми, кто прячет от нас деньги?

Удар ногой в бок.

— Я собирался отдать вам—

Ещё серия ударов — по рёбрам, животу, лицу.

Потом нож поднесли к его уху, пока крепкие руки удерживали его на земле.

— Надо было отрезать тебе ухо.

— Я собирался отдать вам.

Один из мужчин листал его смартфон. — Без пароля? — Он поднял взгляд.

Рамон, прижатый к земле, чувствовал, как из носа течёт кровь. Губы распухали. — Да. Вы всё равно заставили бы меня разблокировать его.

— Умник… — Ещё удар.

Крепкие руки отпустили его, и мужчины начали уходить.

Рамон попытался отдышаться и увидел, как Луис и Габриэла, скорчившись, сидят на земле и плачут; башмаки сорваны, одежда в беспорядке.

Луис содрогался от рыданий. — Теперь

Закладка:

Рамон подобрал с земли карточку карне-де-ла-патрия и пополз к ним. — Тихо, тихо. — Он вытер слёзы Луиса. — У нас есть друг друг. Мы в безопасности.

Габриэла рыдала, уткнувшись в грудь Луиса. — Хочу к маме. Хочу к маме.

Он погладил её по волосам. — Мама на небесах, с папой. Помни об этом, чамита.

Луис вдруг заметил, что старший брат в крови. — Они тебя ранили.

Рамон покачал головой. — Не сильно. Я в порядке. — Он посмотрел вслед мужчинам — те почти скрылись из виду на тропе. — Нам надо идти сейчас. Давайте. Мы почти дошли. Мы зашли слишком далеко, чтобы сдаваться.

Рамон поднял брата и сестру, подхватил Габриэлу на руки и бросился вперёд по тропе.

Луис бежал следом. — Но даже если мы доберёмся до Колумбии, что нам там делать? У нас ничего нет!

— Просто продолжай идти.

Впереди показалась река.

— Мы дойдём.

—

Христианская церковная группа содержала пункт помощи на границе в Кукуте, Колумбия. Там Рамону оказали медицинскую помощь. Череп и лицо пульсировали болью, рёбра ныли, но он чувствовал что-то похожее на эйфорию, глядя на Луиса и Габриэлу, которые сидели рядом, потягивали сок из пакетиков и ели бутерброды с сыром. Он улыбнулся им разбитыми, распухшими губами. — Мы добрались. Всё будет хорошо.

Присутствие пункта помощи не было для него сюрпризом. Он заранее изучил эту церковную группу и знал точное расположение и перечень услуг, которые она оказывала мигрантам. Волонтёры выдали Рамону и его брату с сестрой пожертвованную одежду и обувь, а также разрешили воспользоваться компьютером с доступом в интернет — он предназначался для того, чтобы мигранты могли связаться с родственниками или спонсорами в Колумбии или за её пределами. На пункте собрались сотни мигрантов. Из-за полотняных стен доносились голоса и гудки машин. Там был целый город — в стране, которая не переживала экономического краха. Здесь была надежда. Он всё улыбался, морщась от боли в распухших губах.

Когда подошла его очередь за компьютером, он зашёл на сайт местного магазина мобильных телефонов в нескольких кварталах от пункта помощи — он знал, что там принимают биткоин. Ещё в Каракасе он десятки раз репетировал то, что последовало дальше: заказал iPhone, заполнил личные данные, перешёл к оплате и скопировал адрес биткоин-кошелька магазина. Затем он зашёл в кошелёк, хранившийся на криптовалютной бирже, используя заученный наизусть пароль. Там он хранил небольшую долю биткоина, которой и оплатил телефон. Распечатал подтверждение и забрал брата и сестру.

— Ты разве не будешь есть, Рамон? — Младший брат кивнул в сторону волонтёра, раздававшего бутерброды.

— Потом. Сначала нам нужно кое-что сделать. — Он поблагодарил волонтёров, подхватил Габриэлу на руки и повёл Луиса через оживлённые улицы делового района Кукуты. Ему казалось, что он бредит наяву, глядя на колумбийцев, занятых своими повседневными делами в нормально функционирующем обществе. По каждой улице тянулись магазины. Из ближайшего бистро доносился запах жареной курицы. Краем глаза он заметил, как брат и сестра широко раскрыли глаза и принялись шёпотом тыкать пальцем друг на друга в восхищении. Для них это был совершенно новый мир, а для Рамона — давно забытое воспоминание.

— Быстрее. — Он потянул их вперёд и вскоре нашёл нужный магазин мобильных телефонов. Управляющий смотрел с нескрываемым подозрением на его побитое, перевязанное лицо — нищих венесуэльских мигрантов здесь было пруд пруди, — но Рамон предъявил распечатку с подтверждением оплаты и фотокарточку карне-де-ла-патрия.

Управляющий кивнул, протягивая телефон. — Без колумбийского удостоверения личности я не могу оформить вам тарифный план.

— Тогда продайте мне час доступа в интернет, и мы сможем сделать ещё несколько дел сегодня.

Мужчина посмотрел на Рамона, потом на его брата и сестру. Наконец кивнул. — Тридцать минут.

С новым iPhone в руках и паролем от Wi-Fi Рамон принялся настраивать устройство. Он едва верил, что у него теперь есть новый качественный телефон; он немедленно начал устанавливать ряд приложений, о которых узнал от знакомых из сообщества офшорного программирования и криптовалют.

Вскоре он получил доступ ещё к одному своему счёту на криптобирже. На витрине он заметил наклейку с QR-кодом биткоин-кошелька магазина и сфотографировал её камерой телефона. — Мне нужны чехол для телефона, зарядное устройство и кое-какие аксессуары. — Он не отрывал взгляда от экрана. — И я переведу вам биткоин на триста долларов США за двести пятьдесят долларов в колумбийских песо.

Мужчина на мгновение задумался. — Сто пятьдесят в колумбийских песо.

— Договорились. — Рамон перевёл деньги на указанный адрес, и после подтверждения перевода мужчина отсчитал купюры из пачки, лежавшей у него в кармане.

Вскоре Рамон вышел из магазина вместе с Луисом и Габриэлой и своим новым снаряжением.

Луис посмотрел на него с недоумением. — Значит, у нас снова есть деньги?

Рамон кивнул.

— Откуда?

Он присел на корточки, чтобы посмотреть братишке в глаза. — Расскажу, когда подрастёшь. Расскажу это и ещё многое другое. — Потом он заметил, что Габриэла смотрит на витрину соседнего кафе-мороженого. Оттуда выходили мальчик с отцом, оба с рожками мороженого в руках.

Он взял её за руку. — Ты ведь никогда не пробовала мороженое, правда, чамита?

Она покачала головой — хотя он уже знал ответ.

Он посмотрел на Луиса и взял и его за руку тоже. — Тогда давайте это исправим…

ИЮЛЬ 2028 ГОДА

Рамон оторвался от ноутбука, услышав, как его окликнул Луис.

— Идём с нами! — Луис помахал ему, выходя вместе с друзьями с досками для сёрфинга навстречу волнам прилива.

— У меня дела, братишка! — засмеялся Рамон, и Луис помахал в ответ.

— Сам виноват!

Как вырос его брат. Восемнадцать лет, почти на голову выше Рамона, — впрочем, Луис не страдал от недоедания в период взросления. Его младшие брат и сестра не страдали. Рамон позаботился об этом.

С террасы своего пляжного дома Рамон видел всю полосу берега. Габриэла разговаривала с подругами, загорая на пляжном покрывале. Рамон почувствовал мрачную гордость и задался вопросом: были бы им с отцом и матерью гордиться им? Это заняло годы, но он узнал всё, что нужно, чтобы построить бизнес. Чтобы найти своё место в мире — для себя и своих братьев и сестёр.

Блокчейн-системы сделали это возможным. Навыки, которые он поначалу развивал, собирая майнинговые установки, а потом управляя крипто-фондами и размещая токены с обеспечением, — всё это изменило его жизнь. Они

Закладка:

Кто-то окликнул его по-английски: — Эй, Рамон! Хочу познакомить тебя кое с кем.

Рамон обернулся и увидел своего делового партнёра, молодого американца по имени Билл Пэкстон, который входил через калитку со стороны пляжа в сопровождении ещё одного человека — подтянутого и привлекательного мужчины лет тридцати с небольшим. Мужчина кивнул ему, когда они поднимались по ступеням.

Пэкстон указал на него жестом. — Рамон Марин, познакомься: Натан Джойс.

Рамон замер от неожиданности. — Тот самый Натан Джойс? — Он встал.

— А мне говорили, что ты и есть тот самый Рамон Марин.

Рамон рассмеялся и протянул руку для крепкого рукопожатия. — Мистер Джойс, рад познакомиться. Я большой ваш поклонник.

— Взаимно. — Джойс крепко пожал ему руку и улыбнулся. — Я хотел встретиться с человеком, который разработал архитектуру «вайверн». Вы заработали себе весьма громкую репутацию здесь, в Эль-Сонте, а ваша личная история меня вдохновила. Вы многое сделали для здешней общины. — Он взглянул на стоящие рядом кресла. — Не знаю, найдётся ли у вас время поговорить. У меня есть особый проект, который, думаю, может вас заинтересовать…

Глава 19: Гости

ДНЕЙ ДО ОТПРАВЛЕНИЯ К РЮГУ: 1 220

Прия Чиндаркар, Джин Хан и Джеймс Тай парили у стыковочного шлюза станции Кларк, рядом с причальными люками. Прия была взволнована, но старалась выглядеть спокойно — с той стороны доносились лязг и движение, пока наконец не распахнулся внутренний люк.

Первым, кто появился в проёме, оказалось знакомое и приятное лицо из времён отборочных тренировок Прии — доктор Элизабет Джозефсон, британский хирург бывшей ESA. Джозефсон заметила Прию и широко улыбнулась. «Посмотри на тебя!» Она заскользила по поручням и наконец обняла Прию в условиях невесомости. Они закружились, смеясь. «В последний раз, когда я тебя видела, ты была просто очередным кандидатом в астронавты.»

Прия знала, что Джозефсон не попала в экспедицию на «Константин» лишь на финальном этапе отбора — как и Севастьян Яковлев. Не будь этого, именно она стала бы бортовым хирургом экспедиции вместо Исабель Абарка.

Джин поймал Джозефсон за лодыжку, чтобы остановить их вращение. «Лиз, осторожно. Здесь ещё есть острые края.»

Джозефсон отстранилась от Прии и обняла Джина. Потом обняла и Тая.

«Джей-Ти, я слышала о твоей генной операции. Как симптомы рака?»

«В основном прошли.»

«Я бы с удовольствием поговорила об этом подробнее, если ты не против.»

В этот момент из люка транзитного корабля появилась ещё одна женщина в синем лётном комбинезоне. Её глаза расширились при виде размеров шлюзового отсека.

Джозефсон кивнула в её сторону. «Команда, это Моника Балтер из Сиднейского университета.»

Балтер повернулась к ним. Она широко улыбнулась, схватила руку Джина и заговорила с австралийским акцентом. «Лиззи рассказала мне о вас всё. Настоящие легенды!»

Прия спросила: «Вы наш эксперт по солнечным спутникам?»

«Именно.» Балтер обвела взглядом станцию. «Я думала, что такое мы увидим лишь через десятилетия. Если вообще увидим. Вы здесь и правда не теряли времени, не так ли?»

В люке за ней появилось ещё одно знакомое лицо — Рамон Марин, венесуэльский системный архитектор, которого Лукас Рошá представил во время путешествия на дирижабле до Вознесения. Марин казался таким же молчаливым, как всегда, — с волнистыми чёрными волосами и небольшим ростом. Он молча кивнул экипажу, паря внутри и прижимая к себе небольшой чёрный рюкзак. Марин сориентировался в невесомости, подстраиваясь под остальных.

Джозефсон указала на него. «Это Рамон Марин, IT-специалист.»

Прия кивнула. «Да, мы встречались на Земле.» Она пожала руку Марину. «Ты очень быстро прошёл орбитальную подготовку, Рамон.»

Он заговорил с испанским акцентом. «Я готовился к этому уже некоторое время, на самом деле.»

Тай и Джин тоже пожали ему руку. «Рамон, добро пожаловать.»

Следом за Марином появилась ещё одна женщина — она улыбалась, входя в шлюз. Прие она показалась слегка похожей на уроженку Ближнего Востока.

Джозефсон указала на неё. «А это наш химик, София Бутрос.»

«О!» Прия пожала руку Бутрос. «Замечательно. Нам нужно синтезировать так много всего. Очень рада познакомиться, София.»

«Взаимно. Очень приятно познакомиться со всеми вами.» Бутрос кивнула команде. Её акцент был отчасти британским, отчасти каким-то ещё.

Тай пожал ей руку, как и Джин. Затем Тай взглянул на второй стыковочный люк. За ним ждал ещё один транзитный корабль. «Итак, впускаем этих международных наблюдателей на борт или нет?»

Прия посмотрела на него. «Конечно, Джей-Ти. Як тоже там, и все они провели в невесомости целую неделю.»

Джин уставился на люк. «Может, попросим Яка обыскать их.»

«Хан, их уже обыскали и проверили на наличие оружия и электронных устройств. Что Як найдёт такого, чего не нашла служба безопасности центра управления?»

Помолчав, Джин кивнул. Он взаимодействовал с виртуальными элементами управления в интерфейсе своего кристалла, и второй люк открылся с щелчком. Затем он произнёс в костный микрофон: «Як, люк открыт. Заходи на борт, когда будешь готов.»

«Превосходно!»

Из-за второго стыковочного люка донёсся лязг, и наконец он тоже открылся, явив сияющее лицо Севастьяна Яковлева — почти неузнаваемого без привычной бороды.

Он и Джин сцепились в объятиях и похлопали друг друга по спине. «Что случилось с твоими усами?»

«Герметичность маски важнее мужественного вида в космосе. Ты же знаешь.» Он крепко обнял Тая. «Джей-Ти!»

«Как прошёл полёт?»

«Великолепно! Я снова в открытом космосе, где мне и место.» Он огляделся. «И эта станция! Это новое чудо цивилизации.» Он обнял Прию и поцеловал её в щёки. «Прия, котёнок. Рад видеть тебя в добром здравии.» Он поднял взгляд. «Только здесь ужасное эхо. Это надо исправить.»

Прия наблюдала, как из транзитного корабля Яка вышли ещё двое. На обоих были тёмно-синие лётные комбинезоны с нашивками и знаками различия Космических сил США. Первой была подтянутая блондинка с короткой стрижкой, на вид лет тридцати восьми — сорока. «Разрешите подняться на борт?»

Джин кивнул. «Конечно.»

Она протянула руку. «Майор Сьюзен Кадо, Королевские военно-воздушные силы Канады, прикомандирована к Космическим силам США. Вы, должно быть, Джин Хан. Для меня честь познакомиться с вами.»

Он пожал ей руку. «Рад познакомиться с вами, майор.» Он указал на других. «Это Джеймс Тай, а это Прия Чиндаркар.»

«Так рада наконец познакомиться со всеми вами.» Она пожала им руки.

Закладка:

Второй наблюдатель — темнокожий мужчина лет тридцати — вышел из транзитного корабля, широко улыбаясь и протягивая руку. «Майор Чарльз Лоулер. Рад познакомиться, Хан. Прия. Джеймс.»

Он поочерёдно пожал руку каждому из них.

Лоулер осмотрелся по сторонам. «Я всё ещё пытаюсь осознать это место. Нас обоих полностью ввели в курс дела, но… невероятно.»

Джин произнёс: «Наверное, вы все уже насытились невесомостью за эту неделю. Давайте спустимся вниз и нормально поедим за столом.»

Як хлопнул в ладоши, снова вызвав эхо. «Искусственная гравитация. Отлично!»

Гулкие голоса не умолкали, пока десять человек парили у лифта, ведя оживлённые беседы. Джин повёл первую группу из пяти человек вниз, оставив Тая, Прию и Яка ждать вместе с американскими наблюдателями.

Тай указал на двери лифта. — Займёт несколько минут. Им нужно привыкнуть к гравитации вращения, прежде чем выйти из лифта.

Оба майора кивнули.

Группа повисла в неловком молчании.

Чиндаркар наконец обратилась к наблюдателям: — Я понимаю, что мы, наверное, выглядим как шайка каперов, которые хотят захватить Луну, но на самом деле нам просто нужно вернуть домой наших товарищей с Рюгу живыми. — Она обвела взглядом пространство вокруг. — Эта станция — необходимая логистическая база для выполнения этой задачи.

— Понятно. — Лоулер указал на себя и Кадо. — Мы понимаем, что вы, наверное, не рады нашему присутствию здесь, но, к вашему сведению, я чертовски впечатлён тем, чего добились ваши товарищи в экспедиции на «Константин». Вы все должны быть знамениты. Впрочем, я уверен, что так и будет, и надеюсь, что вам удастся вернуть своих людей невредимыми.

— Спасибо.

Двери лифта открылись — раньше, чем ожидалось.

Тай влетел внутрь, приглашая остальных следовать за ним.

Лоулер и Кадо внимательно изучали всё вокруг.

Кадо засмеялась. — Настоящий лифт. Прямо как в торговом центре…

— Не совсем. Держитесь за поручни… — Чиндаркар нажала кнопку H4.

Пока они спускались, она наблюдала за выражением их лиц — за медленно расцветающими улыбками по мере того, как возвращалось ощущение гравитации, а затем — за тем, как руки всё крепче сжимали поручни.

Кадо и Лоулер поддерживали друг друга. — Боже мой. — Она попыталась встать и — надо отдать ей должное — сделала это почти сразу.

Затем двери лифта открылись, и глаза Лоулера и Кадо широко распахнулись. Чиндаркар вышла первой, а Тай помогал Яку передвигаться.

— Ну давай, товарищ учёный. Тебе это понравится…

Як засмеялся от изумления, выходя наружу.

Двое наблюдателей из Космических сил, всё ещё опираясь друг на друга, двинулись вперёд, пока наконец не встали на площадке лифта рядом с остальными членами команды, глядя вниз через перила.

Чиндаркар указала на огромное пространство внизу. — Пока здесь немного скромно, но это наш дом.

Лоулер крепко сжал перила и опустился на колени, потрясённо глядя на широкое открытое пространство, плавно изгибавшееся вверх в направлении вращения. Он вытянул руку и словно ощутил её вес. — Гравитация вращения за пределами Луны. — Он расхохотался, затем улыбнулся Чиндаркар. — Это… невероятно. И какие размеры. Я…

Остальные новоприбывшие смеялись, оживлённо переговаривались и указывали на пол в десяти метрах ниже платформы.

Кадо села рядом с Лоулером и уставилась на герметичное пространство вокруг. Она посмотрела на него. — Можно изучать спутниковые снимки и читать разведывательные отчёты, но пока не окажешься здесь по-настоящему… — Она замолчала, потом толкнула Лоулера. — Чувствуешь это в пазухах? Кажется, ко мне возвращается обоняние. — Она глубоко вдохнула носом.

Лоулер улыбнулся. — Да. Да, у меня тоже прочищается.

Через мгновение её выражение изменилось. — Что это за запах?

Он глубоко потянул носом. — Кажется, это… — Он повернулся к Чиндаркар. — Канализация?

—

После разгрузки тонны оборудования и припасов с двух транзитных кораблей новоприбывшим распределили каюты — между Северным и Южным жилыми модулями. Тай, Джин и Чиндаркар решили остаться вместе в Южном модуле, добавив к себе химика, Софию Бутрос, и замкнутого системного архитектора Рамона Марина. Тем временем Севастьян Яковлев, бортовой хирург Элизабет Джозефсон и эксперт по солнечным спутникам Моника Балтер присоединились к двум наблюдателям из Космических сил в Северном модуле. Даже при наличии лишь стенных перегородок и потолка на первом этаже каждому из пяти человек в каждом модуле места вполне хватало. Однако внутренние стены пока представляли собой лишь каркас. Серебристые аварийные одеяла, прикреплённые к рамам, служили единственным подобием приватности в туалетах и душевых.

То есть тогда, когда эти удобства вообще работали. Почти сразу после прибытия новички столкнулись с проблемами сантехники на станции. Незначительная дополнительная нагрузка, судя по всему, нарушила хрупкое равновесие. Туалеты забивались, а вода загадочным образом выступала из сливных отверстий в душевых, образуя лужи мутной стоячей воды. И Лоулер был прав насчёт запаха канализации в Южном модуле, где команда жила последний месяц. Чиндаркар почувствовала его почти сразу, вернувшись из Северного модуля. До неё дошло, что они, должно быть, просто привыкли к этому запаху. У них было слишком много других забот.

Як, Джин и Тай провели видеоконференцию с центром управления полётами, чтобы установить источник проблемы. То, что сантехнические неполадки возникали одновременно в Северном и Южном модулях, указывало на конструктивный дефект — вопрос был лишь в том, где именно.

Чиндаркар тем временем помогала американским наблюдателям обустроиться. Майоры Кадо и Лоулер настаивали на использовании зашифрованной линии для связи с начальством на Земле, и Рамон Марин, судя по всему, понимал, что им требовалось. Рошá добился соблюдения политики «никаких передатчиков» для внешних наблюдателей — то есть им не разрешалось транслировать собственные радиосигналы на борту, чтобы не создавать помех роботам с телеприсутствием; таким образом, их связь должна была идти через основную лазерную линию, ведущую на низкую околоземную орбиту (а оттуда — обратно в центр управления на острове Вознесения). Однако эта линия должна была быть доступна им «в любое время» согласно договорённости, которую заключил Рошá. Если бы она когда-либо прервалась, в Вашингтоне сразу же зазвонили бы тревожные колокола.

Вскоре после прибытия Марин установил камеры видеонаблюдения, направленные на общие зоны обоих модулей — официально для обнаружения чрезвычайных ситуаций.

В предвидении ряда предстоящих экипажей в течение следующих нескольких месяцев центр управления полётами ввёл цветовые обозначения команд. Прибывшая Синяя команда Яка носила те же синие лётные комбинезоны, что и все остальные; однако на левом плече у них была нашита синяя нашивка миссии с названием команды, вышитым белыми буквами.

Аналогичным образом центр управления полётами

Закладка:

По плану прибывающие команды должны были находиться на станции Кларк в течение годовой вахты (при условии, что станция столько продержится). Однако для команды «Золото» конечной даты не существовало.

Им предстояло оставаться здесь до тех пор, пока не будет построен и запущен к астероиду Рюгу их спасательный космический корабль.

Глава 20: План миссии

НАСЕЛЕНИЕ СТАНЦИИ КЛАРК: 10

ДНЕЙ ДО ОТЛЁТА К РЮГУ: 1 219

Команда «Золото» оборудовала зону для совещаний и пространство для управления проектами рядом с дверями лифта на уровне H2 Южного жилого модуля. Сюда они натаскали пластиковых стульев и сдвинули два стола, достаточно больших, чтобы за ними могли разместиться все десять членов экипажа, а также установили видеокамеры и микрофоны для конференц-связи. Поскольку настил на уровнях H3 и H4 над ними ещё не был смонтирован, пространство под потолком было внушительным.

Пока они работали, Тай не мог не заметить отсутствие Марина в Южном модуле. Едва прибыв, Марин занялся делами в вычислительном ядре станции и, судя по всему, прекрасно ориентировался в технических помещениях. По всей видимости, у него были коды доступа ко всему. Взглянув на карту станции в кристаллическом HUD-дисплее, Тай заметил, что метка радиочастотного идентификатора Марина по-прежнему находится в серверной комнате станции — там он и оставался.

В конце концов Тай вышел на связь с центром управления полётами по закрытому каналу — с Лакруа. — Габриэль, говорит Дж. Т. Приём. Габриэль, говорит Дж. Т. Приём.

Через несколько секунд в наушниках раздался голос Лакруа. — Слышу тебя, Дж. Т. Давай.

— У меня вопрос насчёт Рамона. Лукас представил его как нашего системного архитектора ещё на Земле.

— Всё верно.

— Похоже, у него есть коды доступа ко всему, и он занят — но почти ничего нам не говорит. Чем именно он должен заниматься здесь наверху?

К счастью, при относительно небольшом расстоянии до Земли задержка составляла всего несколько секунд. — Тебе нужно узнать это у Лукаса, Дж. Т. Не то чтобы я отказываюсь говорить — просто я сам не знаю. У господина Марина нет допуска к системам управления полётом и жизнеобеспечения станции, однако он работает над специальным проектом для господина Рошá, о котором нас не ставят в известность.

Тай обменялся взглядами с Джином, который тоже слушал. — Хорошо. Спасибо.

Джин сказал: — Подозреваю, это связано с той Цислунарной товарной биржей, о которой упоминал Лукас.

Тай почувствовал знакомое раздражение от отсутствия контроля. — Тогда поговорим с Лукасом. Спасибо, Габриэль. Конец связи. — Тай кивнул в сторону кормового конца модуля. — Рамон ещё и разворачивает что-то похожее на центр обработки данных в одном из отсеков на H1. Прокладывает кабели. Понятия не имею, что, чёрт возьми, он делает.

— Лукас со своими схемами… — Джин проверил время. — Но нам нужно заниматься своим делом.

Станция Кларк работала по Всемирному координированному времени (UTC) в целях планирования, и ровно в восемь утра девять из десяти человек на борту (все, кроме Марина) собрались вокруг двух сдвинутых пластиковых столов в «открытом» зале для совещаний H2 Южного модуля. На всех были кристаллические гарнитуры, а вокруг в дополненной реальности парил целый массив виртуальных экранов с изображениями и картами Луны, системными схемами и прямыми видеотрансляциями с Земли — из центра управления полётами на острове Вознесения, где среди прочих присутствовал Юлиан Кернер и другие эксперты, появлявшиеся в виде видеовставок.

В нескольких метрах от стола расположились двое наблюдателей из Космических сил США — майоры Лоулер и Кадо, — откуда они могли «наблюдать», не мешая работе. Учитывая политические и правовые реалии, ни Тай, ни Джин, ни Чиндаркар не видели особого смысла скрывать свои планы от земных властей. Прозрачность была частью Соглашений Артемиды, но все понимали и другое: пока команда продолжает двигаться вперёд быстрыми темпами, вмешаться в её работу мало кто сможет.

Джин встал во главе стола и прочистил горло. Разговоры смолкли, и все — с живым ожиданием на лицах — посмотрели на него. Он кивнул присутствующим лично и примерно шести видеовставкам участников, подключившихся через лазерную связь с Земли.

— Доброе утро, все. Надеюсь, искусственная гравитация позволила вам хорошо выспаться и позавтракать за столом.

По команде прокатился лёгкий смех, головы закивали.

— Приносим извинения за проблемы с сантехникой в жилых модулях. Мы работаем с центром управления полётами над их устранением. Однако настало время приступить к той цели, ради которой была построена эта станция. — Джин отступил назад и хлопнул ладонью по стальной стене шахты лифта, где жирным шрифтом с помощью графитового карандаша была выведена дата:

06/02/2042

— Это дата, к которой мы должны построить, подготовить и отправить в цислунарное пространство пилотируемый космический корабль для встречи с астероидом Рюгу во время его следующего сближения с Землёй. Но на этот раз Рюгу не подойдёт ближе чем на 60 миллионов километров, а значит, нам нужен очень capable корабль — с надёжной радиационной защитой, искусственной гравитацией и дельта-v порядка 12 километров в секунду. И нам понадобится он примерно через три с половиной года.

Вокруг стола пронёсся свист.

— Задача станции Кларк — служить базой операций, откуда мы будем добывать и перерабатывать сырьё, необходимое для постройки этого спасательного корабля. Это означает создание в глубоком космосе и на поверхности Луны логистической инфраструктуры… — Он указал на схему, последовательно выделяя каждый элемент. — …рудный перерабатывающий завод здесь, на станции, спутник солнечной энергии, большая ректенна на Луне для приёма его мощности, установка по сбору реголита и масс-драйвер на лунном экваторе. Всё это было технически осуществимо на протяжении десятилетий, но ни разу не воплощалось в жизнь. Мы это изменим.

Он обвёл взглядом сидящих за столом, задержавшись на несколько мгновений на Чиндаркар, Яке и Тае. — Для некоторых из вас это привычные обстоятельства. Для тех, кто здесь впервые, — не стесняйтесь обращаться за советом к тем, кто имеет опыт работы в глубоком космосе. Здесь ошибки — даже простые — могут стоить жизни.

Джин жестом обвёл стены и потолок. — Эта станция — и вся наша

Закладка:

Чиндаркар добавила: — Здесь нет права на ошибку — по крайней мере пока. Поэтому будьте бдительны и поддерживайте связь друг с другом в любое время. Всегда сообщайте товарищам по команде, куда вы направляетесь, даже если просто идёте в туалет.

Джин кивнул. — Пожар будет становиться всё более серьёзной угрозой по мере того, как мы будем достраивать жилые отсеки. Системы пожаротушения и обнаружения будут устанавливаться по ходу работ — по мере поступления датчиков. Однако на данный момент основным способом борьбы с огнём будет откачка воздуха из отсека. Поэтому если вы обнаружите пожар или зафиксируете неисправность оборудования либо инженерных систем станции — немедленно уведомите центр управления полётом по каналу девять. В вашем дисплее ГУИ он помечен как «Экстренный».

Он окинул взглядом команду. — Я не предвижу серьёзных личных конфликтов или проблем с нарушением дисциплины — с учётом той строгой психологической проверки, которую вы прошли на Вознесении… — Здесь Джин сделал паузу, бросив взгляд на наблюдателей из Космических сил. — …Или по крайней мере большинство из вас.

Кадо подняла руку. — Уверяю вас, мы будем вести себя как образцовые гости, господин Хан.

Джин ответил: — Рад это слышать — вот только теперь это капитан Хан. — Он повернулся к остальным. — Мои коллеги и центр управления полётом выдвинули меня на должность капитана станции Кларк, и я буду исполнять эту роль до дальнейшего уведомления. Доктор Чиндаркар и господин Тай будут занимать должности первых помощников. Насколько мне известно, станция подала заявку на получение лицензии как судно под флагом Люксембурга, а я подал заявку на получение недавно введённой лицензии капитана дальнего космоса. На данный момент мы будем соблюдать нормы международного морского права, а также статьи Соглашения Артемиды и Договора о космосе — в той мере, в какой они применимы, — хотя впереди нас ожидает немало правовой целины. Суть такова: если у меня возникнут претензии к вам — я отправлю вас прямым восьмидневным рейсом обратно на Землю. Для этого нужно всего 350 метров в секунду дельта-v, и топлива у меня более чем достаточно. Так что не испытывайте моё терпение.

Джин переключился на список задач на виртуальном экране. — Вот что нам предстоит выполнить в течение следующих нескольких месяцев. Многие из этих задач будут решаться параллельно. — Он выделил первый пункт. — К первой неделе мая — примерно через три месяца — нам необходимо завершить строительство солнечной электростанции мощностью 50 мегаватт и массой 200 тонн здесь, в точке Лагранжа L2, по модульной схеме SPS-Alpha, компоненты которой уже производятся на нашем CVD-заводе. В их число входят металлические тонкоплёночные зеркала — такие же, как те, что сейчас концентрируют солнечный свет в солнечной печи-электростанции станции Кларк. Однако для печати высокоэффективных солнечных панелей на орбите потребуется дополнительная экспертиза. — Джин указал на Монику Балтер. — Госпожа Балтер, не могли бы вы рассказать подробнее о нашем плане производства солнечных панелей?

Балтер встала и улыбнулась. — Ну… моя исследовательская работа была посвящена совершенствованию тонкоплёночного осаждения для создания многополосных фотоэлектрических элементов в вакууме. — Она засмеялась. — Сказать, что это возможность всей моей жизни, — значит не сказать ничего. Полгода назад я едва представляла, что эта миссия вообще возможна, и уж тем более не думала, что полечу лично. Так что я буквально на Луне от счастья, что нахожусь здесь.

Команда застонала от каламбура.

Она подняла руки. — Хорошо, прежде чем я окончательно надоем: в ближайшие несколько недель я займусь запуском производственной линии солнечных панелей, используя ограниченные специализированные ресурсы, которые я привезла с собой, а также карбонильные металлы из астероидного сырья, которые, как мне сказали, у нас имеются. Для сборки самой солнечной электростанции SPS-Alpha у нас есть запрограммированные Модульные Автономные Роботизированные Исполнители — или установки MARE — специализированные роботы, способные собирать и обслуживать солнечный спутник из модульных компонентов, которые мы будем изготавливать на месте. Принцип работы SPS-Alpha состоит в использовании простых тонкоплёночных зеркал для концентрации солнечного света на массиве солнечных панелей. Я рассчитываю получить КПД 25 процентов в первой партии кремниевых фотоэлектрических элементов и около 40 процентов — в последующих многополосных версиях, однако для них потребуются перовскиты.

Чиндаркар спросила: — Как скоро вы будете готовы начать производство?

— Планирую запустить лабораторию к следующей неделе.

Джин снова взял слово. — Отлично. Спасибо, Моника.

Та кивнула и села.

— Пока работа Моники идёт своим ходом, ректенна для приёма микроволновой энергии нашего солнечного спутника будет собираться командой Юлиана Кернера с помощью телеоперации с острова Вознесения. Они будут производить ректенну секциями по 25 квадратных метров в складном виде — общей площадью полкилометра в квадрате. Развёртывание её на поверхности Луны — наша задача. — Джин показал анимацию готового солнечного спутника, транспортируемого к стороне Луны, обращённой к Земле. — Как только солнечный спутник будет завершён, мы переведём его на орбиту вокруг точки L1 и развернём ректенну с помощью лунного посадочного модуля Starion Kangaroo — два таких аппарата куплены и должны прибыть с Земли к концу апреля. — Он сделал паузу. — А затем начнётся самая трудная часть.

В помещении прокатился нервный смешок.

— Мы воспользуемся солнечным спутником, передающим энергию на ректенну, чтобы добывать лунный реголит, переплавлять его в блоки и разгонять до второй космической скорости с помощью электромагнитной пусковой системы — широко известной как масс-драйвер. Этот материал должен поступать в район данной космической станции, где он будет собираться и перерабатываться в широкий спектр полезных материалов для строительства нашего

Закладка:

Джин указал на виртуальную видеовставку, парящую рядом. — Роберт Эклунд, бывший инженер NASA, является нашим архитектором масс-драйвера. Он присоединяется к нам с орбитального сертификационного обучения на острове Вознесения. Доктор Эклунд, не могли бы вы проинформировать команду о вашем плане строительства масс-драйвера?

Одна из видеовставок выделилась, затем развернулась, виртуально переместившись в передний торец открытого зала совещаний. В прямом эфире был виден мужчина европейского вида под шестьдесят, стриженный «под ноль», довольно крепкий, сидящий в том, что выглядело как пустая белая кабинка. На его лице красовалась многодневная щетина, и вид у него был такой, как будто он ездил бы на работу на лежачем велосипеде. — Да… конечно, капитан Хан. — Эклунд повозился с настройками. — Дайте-ка я устроюсь здесь… Вот так.

Внезапно перед ними появился большой детализированный трёхмерный глобус Луны. Он начал увеличиваться, приближаясь к лунному экватору. «Наш масс-драйвер предполагает строительство электромагнитного разгонного трека длиной 1,39 километра — а точнее, так называемой сверхпроводящей квенч-пушки — на лунном экваторе. Работы начнутся в конце мая. Это примерно через четыре месяца, завершение запланировано на конец ноября. Следует подчеркнуть: для этого потребуется безопасно доставить на поверхность Луны больше полезного груза, чем когда-либо прежде. Изготовление отдельных 6-метровых секций проводящих катушек, а также интеграция сверхпроводящей ленты YBCO должны начаться как можно скорее — там, на станции Кларк, — чтобы всё было готово к установке по мере необходимости».

Трёхмерный глобус продолжал приближаться; на различных лунных кратерах появлялись подписи, а также координатная сетка и шкала расстояний для ориентира. По мере того как изображение фокусировалось на экваторе, картина становилась всё чётче — и наконец к западу от кратера с подписью «Маскелин A» стала видна светящаяся синяя линия длиной более километра. Затем перспектива изменилась, открыв рельеф лунной поверхности.

«Вот где мы будем строить — на 33,1 градусе восточной долготы, на лунном экваторе, близ кратера Цензорин и мыса Брюс — на юго-восточном краю Моря Спокойствия».

Майор Лоулер поднял руку, но заговорил одновременно с этим жестом. «Доктор Эклунд, вы сказали — Море Спокойствия. Примерно насколько далеко от исторического места посадки «Аполлона-11»?»

Эклунд нанёс на карту обозначения площадок «Аполлона». «Я отношусь к сохранению всех исторических лунных объектов очень серьёзно. Хотя место посадки «Аполлона-11» и является ближайшим к нашему масс-драйверу, оно всё равно находится в 300 километрах к северо-западу. Ни одна из наших входящих траекторий над ним не проходит, а весь материал, который мы будем запускать на орбиту, полетит на восток — в сторону от него. И товарищ учёный Яковлев, мы будем находиться в 350 километрах от ближайшего исторического места посадки советской «Луны»».

Як кивнул. «Без муки нет науки».

Лоулер усмехнулся в ответ на слова Яка, пока они с Кадо делали заметки. «Очень хорошо. Спасибо, доктор Эклунд».

Майор Кадо взяла слово. «Ещё один вопрос, доктор Эклунд…»

«Боб. Пожалуйста, просто зовите меня Боб».

«Хорошо, Боб. Мировые социологические опросы показывают, что общественность на Земле категорически против «огней на Луне» — кажется, используется термин “no-LOM”. Я вижу, что предлагаемый вами наземный объект расположен на видимой стороне, обращённой к Земле».

Эклунд кивнул. «Понимаю. Ничто из того, что мы делаем, не будет видно с Земли даже в самый мощный телескоп, а освещение не понадобится, поскольку всё будет автоматизировано».

Изображение карты продолжало приближаться, пока не стал отчётливо виден сам масс-драйвер: он пролегал по слегка неровному лунному ландшафту, опираясь на опоры, расставленные с интервалами. Затем вид начал вращаться вокруг него.

Эклунд продолжал. «Он задуман как цислунарный опорный объект — и тому есть принципиальная причина: именно из этой точки на лунной поверхности объекты можно стабильно запускать со второй космической скоростью Луны вплоть до того места, где сейчас находитесь вы, — в точку Лагранжа EM-L2. К тому времени, как они достигнут окрестностей L2, практически вся их избыточная скорость иссякнет, и их можно будет безопасно подбирать с помощью Ловушки — вращающегося конического космического аппарата, предназначенного для захвата грузов по мере их прибытия…»

Джин перебил: «Это тема для отдельного совещания».

«Понял…» Изображение площадки сместилось, охватив основание пусковой установки с окружающим оборудованием и сооружениями. «Сам пусковой объект…»

Тай вставил: «База Морра».

Эклунд кивнул. «Поправка: база Морра…» Он последовательно выделял постройки. «…включает антенную решётку-ректенну и линии электропередачи. Здесь — трансформаторы, а также посадочные площадки и защитные валы для лунных модулей. Дороги для роботизированных машин. Гараж для телеуправляемой техники. Оборудование для забора и переработки реголита, склад для снарядов и летучих веществ, а также установка для загрузки LEML. Идея состоит в том, что поверхностный реголит будет добываться роботизированными машинами «Барсук», которые сбрасывают свой груз в приёмный бункер здесь. Затем реголит нагревается для извлечения летучих компонентов».

Он оторвался от схемы. «Лунный реголит в этом районе Луны содержит от 12 до 15 процентов железа и имеет плотность около 1,5 грамма на кубический сантиметр. Машины будут формировать из него цилиндры длиной 40 сантиметров и диаметром 14,5 — примерно 10 килограммов по массе, — которые затем будут расплавляться посредством электромагнитной индукции и магнитно перемешиваться вдоль оси для калибровки центра масс. Цилиндрическая форма удобна для механической обработки и загрузки в масс-драйвер».

Карта проскользила по рельефу, и Эклунд выделил насыпь реголита. «Наконец, вот это сооружение — необязательный жилой модуль для людей, заглублённый для защиты от радиации. Я говорю “необязательный”, поскольку база будет строиться и эксплуатироваться преимущественно телеуправляемыми роботами со станции Кларк с использованием ретрансляционных спутников, уже находящихся на лунной орбите».

Он посмотрел на аудиторию. «В отличие от небольших лунных баз, созданных США и Китаем у южного и северного полюсов Луны, база Морра будет иметь значительный периметр — особенно с учётом трека LEML. Поэтому она должна быть построена так, чтобы выдерживать регулярные и довольно сильные лунотрясения без деформаций, а масс-драйвер, помимо этого, должен допускать дистанционную перенастройку и перекалибровку».

Тай нахмурился. «Лунотрясения?»

Балтер добавила: «У меня было впечатление, что Луна сейсмически неактивна».

Эклунд ответил: «В тектоническом смысле — да. Однако из-за сухой и холодной природы Луны удары астероидов и метеоритов имеют свойство заставлять её звенеть, как колокол, — она долго дрожит после них. Кроме того, существуют так называемые глубокие сейсмические события, вызванные приливными силами Земли. А ещё — рассветные сотрясения, возникающие при тепловом расширении промёрзшей коры Луны после двухнедельной лунной ночи».

Балтер пробормотала: «Надо же…»

«Но наибольшую озабоченность вызывают “неглубокие лунотрясения” — обусловленные сдвигами коры по мере остывания Луны. Сейсмографы, установленные на Луне экспедициями «Аполлон», зафиксировали некоторые

Закладка:

Команда обменялась обеспокоенными взглядами.

Тай спросил: — И мы можем построить масс-драйвер, способный справляться с этими толчками?

Экклунд кивнул. — Абсолютно.

Чиндаркар подняла взгляд от заметок. — Боб, при мощности выстрела всего в 10 килограммов — сколько, по-вашему, массы мы сможем вывести на лунную орбиту, скажем, за год?

— При полной работе с постоянной мощностью 50 мегаватт через сверхпроводящие катушки — не считая лунотрясений и метеоритных ударов — эта машина теоретически может запускать 10-килограммовый цилиндр на орбиту каждые две секунды. Это 432 метрических тонны каждые двадцать четыре часа, около 13 000 тонн в земной месяц…

Команда присвистнула, а Кадо и Лоулер обменялись широко раскрытыми взглядами.

— …чуть больше 100 000 тонн в год, если учесть треть времени простоя на техническое обслуживание и поломки. — Экклунд выглядел решительно. — Достаточно, чтобы занять ваших химиков и инженеров там, наверху.

Чиндаркар одобрительно кивнула, делая заметки на виртуальном планшете. — Отлично. Спасибо.

Экклунд изучал лица команды. — Вам нужно кое-что понять, друзья: лунные масс-драйверы — это не новая идея. Инженеры предлагают их НАСА уже давно. Десятилетиями — хотя с лентой из сверхпроводников второго рода и охлаждением жидким азотом мой проект, возможно, окажется наиболее эффективным и надёжным. Я только начинаю осмысливать саму возможность того, что вы и вправду его построите, но если построите — я прослежу, чтобы он работал. А если у нас это получится, это будет не просто архитектурное достижение — это изменит траекторию цивилизации.

Глава 21: Тонкая нить

НАСЕЛЕНИЕ СТАНЦИИ КЛАРК: 10

ДНЕЙ ДО ОТПРАВЛЕНИЯ К РЮГУ: 1 213

В последующие несколько дней экипаж станции Кларк с головой ушёл в работу. Джин Хан, Прия Чиндаркар и Джеймс Тай внимательно следили за различными параллельными направлениями работы, поскольку провал любого из них мог погубить весь проект. Проходя мимо Моники Балтер за её VR-рабочим местом в Южном жилом модуле, Джин и Чиндаркар остановились понаблюдать, как она дистанционно управляет космическим «мулом» за бортом станции. Балтер использовала роботизированные манипуляторы на носу «мула», чтобы собирать компоненты спутника солнечной энергетики, произведённые CVD-установкой Кернера, и доставлять их на склад, где впоследствии их должны были использовать сборочные роботы SPS-Alpha. То есть — как только они прибудут.

Навыки телеприсутствия Балтер при управлении «мулом» выглядели весьма скромными.

Стоя позади неё, Джин прокашлялся и спросил: — Моника, мы выделили тебе достаточно строительных материалов?

— О… — Она сделала паузу, всё ещё ослеплённая VR-очками, но затем кивнула. — Запас невелик, но если я буду учитывать каждый килограмм, должно хватить.

— Думаешь, мы всё ещё успеем к майскому сроку завершения спутника?

Она ответила: — Да, думаю, это реально.

Генеральный план представлял собой цепочку взаимосвязанных проектов, и его успех зависел от своевременного выполнения каждого этапа. Без энергетического спутника масс-драйвер и добыча реголита не могли работать; без действующего перерабатывающего завода в точке Лагранжа L2 любой реголит, запущенный масс-драйвером на орбиту, нельзя было превратить в полезные материалы — а значит, они не смогли бы достроить станцию Кларк. Это, в свою очередь, означало бы невозможность доставить наверх десятки специалистов, необходимых для строительства спасательного корабля, — корабля, для которого у них к тому же не хватило бы материалов.

Так что их успех ещё долгое время будет висеть на тонкой нити.

Чиндаркар спросила: — Твои расчёты массы учитывают ремонт и техническое обслуживание?

— Заложен резервный коэффициент, но спутники SPS-Alpha довольно некрупные. Просто набор шестиугольных металлических рам, связанных вместе, — несложно производить. Несколько двигателей для удержания на орбите и топливные баки. У нас есть кремнозём и всё необходимое оборудование для производства солнечных панелей и тонкоплёночных зеркал, концентрирующих солнечный свет. Мне только нужны автоматизированные сборочные роботы и компоненты микроволнового передатчика — они должны скоро прибыть.

Джин сказал: — Хорошо. Мы рассчитываем на твой спутник для питания всего на лунной поверхности. Поэтому если предвидишь какие-либо задержки — немедленно сообщай.

Она кивнула. — Сделаю, капитан.

Тем временем София Бутрос, химик, обустраивала начала лаборатории у противоспиновой переборки Южного жилого модуля на уровне H2. Там она вместе с несколькими другими подключила вытяжной шкаф к уже существующему воздуховоду и смонтировала стальные рабочие поверхности и запираемые шкафчики. Вскоре она смогла производить химические соединения, необходимые для жизни на станции.

Бутрос начала с того, что использовала мономерное сырьё и оборудование, доставленное с Земли, для получения синтетических волокон, которые затем подавала в небольшой текстильный принтер, присланный наверх несколькими неделями ранее, — он производил ткань нескольких оттенков лилового. Остальные члены команды натянули эту ткань на стеновые панели из печатного полимера, которые затем прикрепили к стенам своих помещений на уровне H1. Помимо уединённости, панели смягчили сводящее с ума эхо в стальных стенах жилого модуля — по крайней мере на первом уровне. Затем то же самое сделали в Северном жилом модуле, привлекая к работе даже наблюдателей Космических сил. Некоторое время запах новой ткани перебивал затхлый запах воды в модулях.

Однако проблемы с сантехникой станции продолжали усугубляться. Поскольку Джин Хан и Севастьян Яковлев оба были инженерами, они занимались этой проблемой совместно с центром управления полётом — но это отвлекало их от срочных строительных работ на внешнем перерабатывающем заводе реголита станции, что почти сразу привело к отставанию от графика.

Процедуры прочистки водопровода не помогли, а хуже того — породили новую проблему: теперь закрытие кранов вызывало «гидравлический удар» — грохочущий звук, разносившийся по всему жилому модулю и сотрясавший трубы. Его причиной было резкое столкновение движущейся массы водяного столба с закрытым клапаном. Если не устранить проблему, это могло серьёзно повредить трубы.

Джин и Як смотрели снизу вверх на водопроводные трубы, проходившие вдоль внешней стороны подъёмной шахты Южного жилого модуля к ядру станции.

Як покачал головой. — У древних римлян был водопровод в доме. Как мы умудрились не сделать нормальную сантехнику на космической станции?

— Это новая среда. — Джин изучал места, где трубы входили в потолок отсека. — На «Константине» запасы воды были локальными для каждого жилого модуля, но здесь водопроводные линии идут к центральному ядру и обратно — проходя через разные уровни микрогравитации и гравитации вращения.

— Значит, конструкторы облажались?

— Возможно. Может, это просто засор в трубах, но в любом случае нам нужно это исправить. Иначе ситуация может стать по-настоящему опасной.

Як на мгновение задумался.

Закладка:

— Да. Если уровни воды окажутся слишком несбалансированными, а система выравнивания масс не сможет компенсировать это, станция Кларк может начать раскачиваться, как сломанное колесо. Она может разрушиться, и эвакуировать всех будет непросто.

Як молча кивнул. — Я найду причину этой проблемы.

На следующее утро Джин поднялся по винтовой лестнице на открытый уровень H2, и краем глаза заметил мерцающий объект. Он поднял взгляд и увидел довольно крупную каплю воды, парящую в воздухе в 5 метрах над конференционным столом и движущуюся против направления вращения со скоростью несколько километров в час. Она напоминала полупрозрачное насекомое.

Встревоженный, он последовал за ней мимо лифтовой шахты, в сторону лаборатории Бутрос.

Из-за спины донёсся голос Тая. — Откуда, чёрт возьми, она взялась?

— Не знаю. — Джин следил за каплей, Тай пристроился следом. Вскоре они увидели, как она врезалась во влажное пятно, уже успевшее образоваться на задней, то есть противовращательной, переборке отсека.

Джин посмотрел в сторону светодиодных ламп, установленных высоко в корпусе над головой. — Она падает оттуда.

Тай вытянул шею, глядя в том же направлении. — Нам лучше выяснить, откуда именно. Пока не стало хуже.

—

После очередного срочного совещания с центром управления полётами и осмотра потолка Южного жилого модуля было установлено, что капающая вода — это конденсат от жизнедеятельности людей: дыхания, купания и так далее, а также следствие перепадов давления и температуры между уровнями H1 и H4. Это было ожидаемо, однако оборудование для сбора и переработки стоков ещё не прибыло на станцию. До его доставки экипажу придётся регулярно протирать противовращательную стену в обоих жилых модулях.

То, что это стало неожиданностью для экипажа, не добавляло Джину спокойствия.

На следующее утро Тай стоял на лабораторной стойке, протирая переборку самодельной шваброй, и оглянулся на Чиндаркар за конференционным столом. — Прия. Ты не видела Рамона?

— Думаю, он в одном из серверных помещений.

— Я понимаю, у всех своя работа, но каждый должен участвовать и в хозяйственных делах. Рамон должен быть частью команды, а не делать что-то своё.

Закончив уборку, Тай просмотрел системные журналы, наложив на карту перемещения RFID-метки Марина по станции с момента его прибытия несколько дней назад. Быстро стало очевидно, что Марин курсировал только между новым серверным помещением здесь, в Южном жилом модуле, и вычислительным ядром рядом со стыковочным ангаром. Более того, Марин либо не спал до поздней ночи, либо и вовсе ночевал в серверном помещении Южного жилого модуля.

Тай показал журналы Чиндаркар и Джину. — У Лукаса явно есть планы насчёт его Цислунарной товарной биржи, и его человек их воплощает. Нам нужно понять, что эти двое затевают, прежде чем это станет нашей проблемой.

Тут Джин заметил, как из лифта вышел майор Лоулер. Тот был непривычно мрачен и целенаправленно двинулся к троице за конференционным столом. — Только посмотрите, вот и наш надзиратель.

Лоулер кивнул. — Капитан Джин. Нам нужно срочно кое-что обсудить.

— В чём дело, майор? Мы на совещании.

— Только что поступило сообщение: CSpOC отслеживает радиолокационный контакт на траектории, которая приведёт объект к точке EM-L2 в течение пяти дней.

Тай нахмурился. — CSpOC?

— Центр совместных космических операций на базе Вандерберг. Они отслеживают все объекты в цислунарном пространстве.

Джин спросил: — Они знают, что это за объект?

— Так точно. Китайский пилотируемый космический аппарат. Капсула на семь человек. Запущена два дня назад с Цзюцюаня. Находилась на НОО, но совершила переходный манёвр к Луне, когда проходила через лунный антипод.

Тай сказал: — Можете перевести это на человеческий язык?

— Теперь она летит сюда.

— Чёрт.

Чиндаркар спросила: — Они знают, что на борту?

— Отрицательно.

— Мы согласились на присутствие китайских наблюдателей, но они должны были прибыть на нашем лунном циклере. По соображениям безопасности.

Лоулер кивнул. — Похоже, у них другие планы.

Джин сказал: — Возможно, они летят на свою лунную космическую станцию.

— Если так, это крайне неэффективная траектория, и их станция рассчитана лишь на четырёх человек. Двое уже находятся там.

Тай вздохнул. — А входящий аппарат — на семь человек? Чёрт возьми. А вдруг они вооружены?

Чиндаркар сказала: — Но семь человек в маленькой капсуле на неделю? Это кажется маловероятным.

Джин сказал: — Нам нужно связаться с Лукасом. Пора ему отработать своё жалованье там, на Земле…

—

— Я думал, мы договорились с китайцами, Лукас. Их наблюдатели должны были прилететь на лунном циклере в следующем месяце.

За конференционным столом собрались весь Золотой отряд, Як и майоры Лоулер и Кадо. На экране дополненной реальности было видно, как Лукас Рошá сидит в своём кабинете на Земле.

Рошá сказал: — Верно, но НОАК считает несправедливым, что проходит целый месяц, пока два американских наблюдателя уже находятся на станции.

— Сколько человек в той капсуле?

— По их словам, двое. Один тайконавт и один космонавт, и к ней не пристыкован сервисный модуль — только двигательный.

— Русский? Значит, это наблюдатели и Китая, и России?

— Если они говорят правду — что мы не можем проверить, — и у нас не было возможности досмотреть их самих и их багаж на наличие оружия. Так что мы понятия не имеем, что они везут туда. Вся капсула могла быть набита взрывчаткой, насколько нам известно.

Лоулер сказал: — Это маловероятно, учитывая, что на этой станции находятся военнослужащие США.

Джин спросил: — Вам известны личности экипажа капсулы?

Рошá сверился с документом. — Полковник Евгений Волошин…

Як ответил: — Я его не знаю.

— И… полковник Фэй Лэйвэй.

Тай поднял взгляд. — Откуда мне знакомо это имя?

Джин ответил. — Он был одним из тайконавтов, которые спасли нас на НОО, когда мы возвращались с Рюгу.

— Ах, точно. И он ещё угнал наш корабль.

Як фыркнул. — «Поднял в качестве брошенного имущества» — так бы он сказал.

— Может, он хочет «поднять» и станцию Кларк. — Тай повернулся к Джину. — Ты знаешь этого типа. Что он задумал?

— Он партийный человек.

— Звучит весело.

Джин покосился на Яка. — Я имею в виду политическую партию.

Тай обратился к Рошá. — Скажи им, что мы не подпустим их капсулу к станции.

— Они утверждают, что станция Кларк была построена в нарушение международного права, и требуют права на борт.

— Кто дал им такие полномочия? Скажи им, что вселенная свободна.

Закладка:

— О, как удобно. Полнейшая чушь.

Чиндаркар сказала: — Мы не можем рисковать.

Джин наклонился вперёд. — Лукас, ты согласовывал сделку с международными наблюдателями. Скажи им, что они обязаны соблюдать её условия.

— В нашем соглашении прямо не оговорён способ, которым наблюдатели добираются до станции, — лишь то, что им будет разрешено подняться на борт после тщательного досмотра на предмет контрабанды.

Джин нахмурился. — Ты не ограничил стыковку посторонних кораблей здесь?

— Ограничил. Установлена зона отчуждения радиусом двести метров. Однако они её пока не нарушили.

Тай скрестил руки. — И мы не можем позволить им нарушить её. Иначе скоро будем по уши в «гостях».

Несколько мгновений все молчали, погружённые в раздумья.

Чиндаркар сказала: — Кажется, я знаю, как это разрешить…

—

Пять дней спустя Тай сидел в пространстве телеприсутствия на станции Кларк — кристаллические очки переведены в режим ВР — и управлял человекоподобным роботом «Талос», пристёгнутым в кресло внутри транзитного корабля в километре от него. Судно скользило навстречу китайской космической капсуле с двигательным блоком, которая недавно появилась в их окрестностях.

Тай слышал голос, говорящий на мандаринском наречии на условленной вызывной частоте. За ним последовала передача на ломаном английском. — Неопознанная станция, говорит «Цзюцюань-пять-девять». Как слышите? Повторяю: неопознанная станция, говорит «Цзюцюань-пять-девять». Как слышите?

Тай произнёс ни к кому в особенности. — Ну надо же. Они прекрасно знают название нашей станции.

Голос Джина ответил по-английски рядом с настоящим рабочим местом Тая. — «Цзюцюань-пять-девять», говорит станция Кларк. Вас слышим. Транзитный корабль-02 выходит на финальный заход и произведёт автостыковку с вашим носовым люком. Сохраняйте текущее положение.

После паузы голос ответил только по-мандарински.

В ВР-шлеме Тай осмотрел почти пустой транзитный корабль. За последний месяц внутри судна почти ничего не изменилось — разве что появились аптечки и аварийные дыхательные аппараты. В остальном он выглядел таким же спартанским, как всегда. Через несколько минут послышался глухой удар, затем его робот слегка качнулся, после чего щёлкнули стопорные болты в пассажирском отсеке транзитного корабля.

Голос Джина рядом сказал: — Транзитный-02 состыкован. — Пауза. — Герметичность в норме. Приготовьтесь принять нас на борт, «Цзюцюань-пять-девять».

Ответа не последовало. Тай, однако, не стал ждать: расстегнул привязные ремни робота и, оттолкнувшись от кресла, поплыл к вспомогательному стыковочному порту стандарта IDSS в борту транзитного корабля. Этот люк был значительно меньше квадратного носового, но являлся единственным, совместимым с китайским кораблём.

Робот Тая ухватился одной рукой за неподвижную рукоятку и другой повернул рычаг люка. Миг — и он потянул люк внутрь, открыв внешнюю поверхность второго, задраенного люка. После того что казалось вечностью, с той стороны послышались звуки, и затем китайский люк открылся внутрь, явив тайконавта лет сорока с небольшим, которого Тай узнал. Космонавт, по виду тоже в районе сорока, заглянул следом.

Оба мужчины в замешательстве уставились на него, и Тай вдруг вспомнил, что для них он — робот, а не человек. Это было свидетельством мастерства инженеров-робототехников Алана Гоффа: он сам об этом забыл. Тай жестикулировал, и робот «Талос» в точности повторял его движения. — Добрый вечер, господа полковники. Перед вами робот с телеприсутствием. Я здесь, чтобы досмотреть вас и ваш багаж перед посадкой на наш транзитный корабль.

Они обернулись друг к другу и торопливо заговорили по-мандарински. Через мгновение тайконавт сказал: — Мы не будем проходить досмотр. Мы дипломаты.

Тай ответил: — Вы наблюдатели, а не дипломаты, и это не соответствует соглашению. Американцев досматривали — вас тоже досмотрят.

Российский полковник нахмурился. — Мы отказываемся.

— Тогда счастливого пути домой. — Тай взялся за люк и начал его закрывать.

Оба мужчины вскрикнули и надавили на люк. — Вы не имеете права нас досматривать.

— Вы не попадёте ни на этот транзитный корабль, ни на станцию Кларк, пока я не досмотрю вас и ваш багаж. И кстати: вы мне должны космический корабль, Фэй.

Голос Джина резко произнёс что-то по-мандарински рядом с Таем на станции, и мгновением позже его голос прозвучал по радио на китайском корабле. Тайконавт, полковник Фэй, напрягся, но отпустил люк.

Тай сказал: — Вы заходите или нет?

Мужчины коротко переговорились, затем кивнули.

Тай указал жестом. — Сначала передайте сумки. По одной.

Тайконавт раздражённо выдохнул от унижения, взял рюкзак и протянул его через люк. Он заговорил по-английски. — За это нарушение нашего суверенитета вы понесёте последствия.

— Слушай, приятель, я летел на обратную сторону Солнца на корабле, который выглядел так, будто его собрали из набора IKEA. Похоже, что я беспокоюсь о последствиях? — Робот Тая взял матерчатый рюкзак и расстегнул молнии.

После тридцати минут обыска сумок, а затем личного досмотра (вызвавшего у них ещё большее возмущение) Тай признал их чистыми — по крайней мере, при них не было явного оружия. Зато он обнаружил многочисленные электронные устройства, все из которых запечатал в клетку Фарадея, которую передал ему Рамон Марин. Жалобы не прекращались, однако он заверил их, что устройства будут возвращены после проверки безопасности.

Лишь после этого Тай позволил полковникам подняться на борт транзитного судна, и как только они пристегнулись, корабль отстыковался от капсулы и отправился в обратный путь к станции Кларк.

Гости с интересом осматривали внутреннее убранство куда более просторного транзитного судна, а Тай сидел с непроницаемым видом — так, как умеют только роботы.

Через несколько минут они мягко вошли в огромный стыковочный ангар станции, и оба полковника возбуждённо переговаривались между собой по-мандарински, явно заворожённые происходящим, пока автоматические захваты переставляли транзитное судно на нужное место. После стыковки Тай отстегнул ремень безопасности и поплыл к люку, чтобы открыть его. — Благодарим вас за то, что воспользовались Catalyst Spacelines.

Тай и полковники выплыли в зону шлюзов станции Кларк, и их изумление перед сооружением сразу же отступило — в проёме их встречали Джин, Як, Чиндаркар и оба наблюдателя от Космических сил. Майоры и полковники обменялись уставными приветствиями — впервые на глазах у Тая это происходило в условиях микрогравитации, и он по какой-то причине нашёл это забавным.

Затем полковник Фэй кивнул в сторону Джина. — Снова встречаю вас на незарегистрированном космическом аппарате.

— Полковник Фэй. Полковник Волошин. Добро пожаловать на станцию Кларк.

— Джин Хан, ваше решение построить этот корабль было достойно сожаления, и

Закладка:

Джин пристально посмотрел на него. — Полковник Фэй, независимо от вашего личного мнения, пока вы здесь — не забывайте, что я являюсь капитаном этой станции. — Джин указал на робота Тая и на Чиндаркар. — Доктор Чиндаркар и господин Тай — её первые помощники. Вы двое — лишь наблюдатели и находитесь здесь по нашему усмотрению.

Фэй нахмурился. — Эта станция незаконна и была построена из материалов, похищенных у…

— Если вы продолжите в том же духе, я немедленно отправлю вас обратно на Землю.

— Вы бы не посмели. Последствия были бы серьёзными.

— Возможно, для меня — но для вас — совершенно определённо. Мы оба знаем, что у вас никогда не было взысканий в личном деле. Поэтому, возможно, вы не представляете, как это работает: если я отправлю вас на Землю, всё, что запомнят, — это что вы провалили своё задание. Этого вы хотите?

Фэй промолчал.

— Вот и отлично. Значит, не будем возвращаться к этому разговору. — Он сделал жест. — А теперь спускайтесь. Мне и моему экипажу есть чем заняться.

Глава 22: Отвлечение

НАСЕЛЕНИЕ СТАНЦИИ КЛАРК: 12

ДНЕЙ ДО ОТЛЁТА К РЮГУ: 1 166

Несколько недель спустя жизнь на борту станции Кларк приобрела поистине средневековый характер: экипаж был вынужден полностью обходить систему водоснабжения. Вместо неё пришлось пользоваться ночными горшками в жилых модулях. Их содержимое опустошалось в напечатанный на принтере герметично закрывающийся полимерный бочонок — процедура крайне неприятная — и регулярно сливалось в центральную систему водоочистки в сердцевине корабля. Для этого бочонок с нечистотами нужно было везти на лифте и переливать содержимое в условиях микрогравитации через закрытые гибкие шланги.

Система водоснабжения вышла из строя настолько полностью, что ежедневные гигиенические процедуры приходилось выполнять с водой из бутылей, которую доставляли из центральных резервуаров, используя пластиковые тазы и ручные полотенца — иначе сливные трубы в жилых модулях засорялись в самое непредсказуемое время. Как ни неудобны и как ни деморализующи были эти процедуры, они по крайней мере устранили запахи и угрозу для здоровья, которые до сих пор отравляли жизнь в жилых модулях.

Несколько недель назад центр управления полётами всё ещё работал вместе с Севастьяном Яковлевым над предложенным способом починки водопровода, однако тот получил травму: лезвие металлорезки разлетелось в условиях микрогравитации и пронзило локтевую артерию на его левой руке. Работая одной рукой, он сумел наложить импровизированный жгут, но потерял немало крови прежде, чем до него добралась доктор Джозефсон. Тай, имея сертификат фельдшера, ассистировал ей в медпункте Северного модуля, пока она накладывала швы на артерию Яка, а затем стерилизовала рану плазменным прибором с холодным разрядом — устройством, чей наконечник в форме копья с синим пламенем привёл космонавта в настоящий ужас.

— Не будь таким неженкой, Як! Это возбуждённые электроны, а не настоящий огонь. — Она провела пальцем сквозь пламя, хотя оно и впрямь напоминало паяльную лампу. Простерилизовав рану, она запечатала разрез медицинским клеем и уложила Яка в постель на неделю.

В ответ центр управления полётами запретил все работы по системе водоснабжения — на этом всё и застопорилось. Тай тем временем ещё несколько недель обнаруживал в насосном отсеке плавающие шарики засохшей крови.

Трудности жизни на станции начинали накапливаться. Тай подозревал, что зашифрованные разведывательные донесения, которые отправляли на Землю четверо международных наблюдателей станции, были полны уничижительной критики; эти настроения нередко всплывали за вечерними трапезами, превратившимися в своеобразный форум, где американские майоры и китайские с российскими полковники спорили обо всём — от неудовлетворительного управления станцией до суверенитета над цислунарным пространством.

Наблюдатели, однако, не знали и половины того, что шло не так. Тай нередко работал с системой диспетчерского управления и сбора данных (SCADA) станции, проводя техническое обслуживание, и та фиксировала сотни кодов неисправностей, или «MIL»-кодов, в дюжине подсистем — от электрической до системы жизнеобеспечения и терморегуляции. И в отличие от ранних сбоев на «Константине», эти неисправности были вполне реальными. Хуже того: у станции появилось едва ощутимое, но значительное колебание во вращении, весьма вероятно связанное с проблемами в системе водоснабжения и распределения воды. Пока это хорошо охраняемая тайна, однако тайной она останется лишь до тех пор, пока не усугубится — тогда придётся затормозить вращение станции и разбираться с проблемой в условиях микрогравитации, со всеми сопряжёнными рисками для здоровья и оперативными осложнениями, которые это повлечёт.

К счастью, лунный лайнер «Розетта» прошёл через точку Лагранжа L2 на своей ежемесячной орбите, доставив Красную команду Catalyst — второй экипаж, отправленный центром управления полётами. Красная команда состояла из пяти человек: Хосико Сато, бывший инженер-электронщик Японского агентства аэрокосмических исследований (JAXA), прибывшая для изготовления сверхпроводящих катушек для масс-драйвера; Марко Леметти, итальянский химик-карбонилист, присланный для надзора за строительством рудного перерабатывающего завода станции; Николау Иворра, металлург (и скульптор) из Испании, командированный в помощь и Сато, и Леметти; специалист по связи Челси Бёрк, ещё одна австралийка, прибывшая для обслуживания коммуникационного оборудования; и наконец доктор Жаклин Оана, бывший врач отряда астронавтов NASA, — что означало: теперь на станции будут два медицинских врача. Новые прибывшие довели численность экипажа до семнадцати человек: тринадцать гражданских специалистов и четверо международных наблюдателей.

Несмотря на примитивные условия, боевой дух в Синей и Красной командах оставался высоким; неполадки неполадками, но они несли службу на самой передовой космической станции из всех, что когда-либо строились, и воплощали в жизнь амбициозный план на краю гравитационного колодца Земли.

Сато предстояло много работы: конструкция масс-драйвера Роберта Эклунда требовала изготовления тысяч сверхпроводящих катушек с жёсткими допусками, а затем обмотки их лентой высокотемпературного сверхпроводника из иттрий-бариевой медной оксидной керамики (YBCO), запас которой был доставлен на лайнере. По расписанию у Сато и её команды было лишь десять месяцев на выполнение всей работы.

Тем временем Бёрк, специалист по связи, разыскала нелюдимого Рамона Марина, и с тех пор их чаще всего можно было видеть вместе: они изучали схемы или работали с коммуникационным оборудованием. За исключением одного раза, когда Тай застал Бёрк, идущую в одиночестве через Южный модуль с каким-то электронным устройством, которое то попискивало, то завывало.

Как и весь экипаж, Бёрк была в отличной физической форме — даже исключительной — и привлекательной внешности, хотя и держалась отстранённо. Несмотря на её неприступность, Таю нужно было понять, чем она занимается. Он указал на

Закладка:

— Что это такое, Челси?

Она подняла взгляд и заговорила с более выраженным австралийским акцентом, чем у Балтер.

— Это мой приятель. Обнаруживает беспроводные передатчики. Микрофоны. Камеры. Всё такое.

— То есть детектор жучков.

— Можно и так сказать. — Она полезла в карман и вложила в руку Тая несколько устройств размером с монету, с торчащими из них тонкими проволочками, похожими на волоски. — И хорошо, что есть. Оказывается, на станции Кларк завелись вредители.

Тай рассмотрел предметы.

— Это подслушивающие устройства?

— Камеры. Замаскированные. В ранние утренние часы загружают видео короткими пакетами. Обычно.

Устройства были без каких-либо маркировок.

— Где вы их нашли?

— Снаружи дата-центра. В туалете. Под поверхностью стола для переговоров.

— Можешь выяснить, кто их подложил?

— Вряд ли. Такие штуки можно купить дюжинами в интернете. Просто в будущем нам нужно тщательнее досматривать новоприбывших.

Тай почувствовал злость — главным образом на международных наблюдателей. Хотя он не знал, кто именно виновен и виновны ли они вообще. — Капитан Джин и Прия Чиндаркар знают об этом?

— Ещё нет. Может, ты им скажешь? — Бёрк забрала устройства обратно. — А пока я подержу их у себя. Рамон захочет взглянуть.

Тай кивнул. — Я прослежу, чтобы они узнали.

— Отлично, спасибо. Ну, если не возражаешь, у меня дел невпроворот. — С этими словами она продолжила сканирование.

Тай смотрел ей вслед и понимал, что нужно было заниматься этим уже несколько месяцев назад. Возможно, устройства подкладывают сразу несколько человек. Что можно сделать, даже если виновные будут установлены, — отправить их обратно на Землю? Пожалуй, лучше просто усилить меры безопасности и поручить Бёрк продолжать сканировать всё, что проходит сквозь заградительный контроль.

Несмотря на столь серьёзные проблемы, Тай, Джин и Чиндаркар нередко отвлекались от критически важных элементов миссии — таких как нефтеперерабатывающий завод или компоненты лунной базы. Вместо этого им приходилось заниматься срочными, но рутинными делами: устанавливать пожарные и защитные датчики, а также станции аварийного дыхательного оборудования в жилых модулях. Это снаряжение тоже прибыло на циклере и было необходимо для безопасности всего экипажа. Больше некому было этим заниматься — Як всё ещё восстанавливался.

Однажды, когда Чиндаркар и Тай устанавливали датчики дыма и CO2, к ним подошёл Як — предплечье по-прежнему было перебинтовано — и показал новостную статью с Земли, проецируя виртуальный экран на их общий слой дополненной реальности. — Смотрите-ка…

Тай взглянул на то, что выглядело как размытая, сделанная с большого расстояния чёрно-белая фотография станции Кларк на каком-то сайте; заголовок над ней кричал: «Совершенно секретная космическая станция за пределами Луны!» — Вот это да. Значит, слово вышло.

Чиндаркар начала читать статью. — Они даже знают название. — Потом подняла голову с разочарованием. — Но они говорят, что она названа в честь Артура Кларка. Не Николь.

— Мы можем это исправить, но то, что новость стала публичной, определённо усилит давление на нас.

Як приподнял бровь. — Не будьте так уверены. То, что что-то сказано, не значит, что это известно.

— Ты у нас теперь Йода?

— Дезинформация. — Он сделал жест. — Эта история висит уже полдня и была подхвачена множеством сайтов с теориями заговора. Тем не менее ни одно крупное СМИ её не повторяет.

Чиндаркар оторвалась от чтения. — Но фотография…

— Как фотография снежного человека. Или Лохнесского чудовища. Да?

Тай прищурился. — Она и вправду немного размытая.

— Многие пользователи в интернете называют это фейком. — Он кивнул в сторону пары международных наблюдателей, о чём-то спорящих за дальним столиком. — Кампания по дискредитации нас уже вполне эффективна. Независимо от того, кто за ней стоит.

— То есть ты говоришь, что эта новость не имеет значения.

— Я говорю, что, чтобы сохранить тайну, кто-то мог выпустить настоящее изображение и заявить, что оно подлинное — но только на конспирологических сайтах.

Чиндаркар сказала: — Ах. Как Джойс поступил с «Константином».

— Именно. Это прививает историю от возможности стать известной.

Чиндаркар подумала. — То есть даже если позже утечёт видеозапись этого места, история уже будет разоблачена — и её ещё какое-то время будут игнорировать.

— Да.

Тай пожал плечами. — Боже, Земля — сумасшедшее место. Но по крайней мере это значит, что медиа не нагрянут к нам. У нас и так хватает поводов для беспокойства.

—

В середине марта Джин и Тай выходили на редкое личное ВКД — пристёгнутые снаружи ангарного отсека станции, они заменяли неисправный транспондер автостыковки. ВКД была необходима, поскольку все роботы «Талос» и другие телеприсутствующие аппараты были заняты на нефтеперерабатывающем заводе или на других строительных работах.

Здесь, на теневой стороне станции, вид Луны, далёкой Земли, звёзд и Млечного Пути был захватывающим — хотя всё это ещё и вращалось вместе со станцией. Так близко к ядру станции искусственная гравитация от вращения была ничтожна, однако движущиеся пейзажи могли вызвать морскую болезнь. К счастью, у Тая и Джина был богатый опыт после многолетней службы на «Константине».

Разглядывая гладкий металлический корпус станции над ангарным отсеком, Тай невольно залюбовался надписью «Станция Кларк» в серых буквах высотой в метр. Ниже, по центру, шрифтом помельче было написано «Люксембург» и изображён его флаг. Команда Кернера также взялась рисовать ряды флагов вдоль верхней части стыковочного отсека, обозначая национальности всех присутствующих на борту — там уже были американский, китайский, российский, индийский, канадский, австралийский, японский, итальянский, испанский, египетский, венесуэльский и британский флаги. Станция Кларк превращалась в бурно развивающийся международный форпост в дальнем космосе.

Оглянувшись, Тай увидел, как сверкает в лучах солнца похожий на люстру каркас частично построенного спутника солнечной электростанции. Он возводился у склада материалов и достигал примерно ста двадцати пяти метров в высоту и семидесяти пяти метров в диаметре в самой широкой части. По его шестиугольной решётке ползали похожие на гусениц роботы. Время от времени вспыхивали электронно-лучевые сварочные инструменты, а телеуправляемые «мулы» то и дело подвозили и увозили материалы.

Голос Чиндаркар внезапно донёсся по их личному зашифрованному каналу. — Я решила, что вы оба должны знать: прямо сейчас ракетные двигатели «Эми Цукады» должны запускаться у Рюгу.

Тай ответил: — Точно. Это же было сегодня, верно?

Она имела в виду третий роботизированный буксир, который они подготовили у Рюгу. Он был больше, чем первые два буксира вместе взятые, — а те обеспечили ресурсами, с помощью которых была построена вся станция Кларк и которые сейчас использовались

Закладка:

Джин вздохнул. — Будем надеяться, что все двигатели запустятся и что с тех пор, как мы его построили, ничего не случилось. Эти дополнительные ресурсы нам очень нужны.

— Нам придётся отправить перехватчик, чтобы забрать его, когда он прибудет. Он выйдет на лунную ДОО в десятках тысяч километров отсюда.

Чиндаркар спросила: — А что, если он не появится в 2041-м? Что тогда делать?

Тай нахмурился. — Что значит «что делать»? Это ничего не меняет. Мы летим на Рюгу.

Джин повернулся к Тайю. — Да. Мы трое готовы рисковать, однако… — Он указал на космическую станцию. — …теперь здесь есть и другие люди. Что, если кто-то погибнет, помогая нам? С какого момента наши попытки спасти двух человек становятся неэтичными?

Тай посмотрел на него с удивлением. — Не думаю, что это правомерный вопрос. Большинство этих людей здесь по собственным причинам — точно так же, как когда-то каждый из нас. И они будут здесь ещё долго после того, как нас не станет. Что бы мы ни сделали.

Они несколько мгновений молча смотрели друг на друга.

Наконец Тай сказал: — Давайте просто сосредоточимся на нашей собственной миссии.

Глава 23: Область возможного

НАСЕЛЕНИЕ СТАНЦИИ КЛАРК: 17

ДНЕЙ ДО ОТЛЁТА К РЮГУ: 1 148

К началу апреля экипаж станции вошёл в устойчивый рабочий ритм и, несмотря на отсутствие нормальной сантехники, сумел создать дружескую социальную атмосферу. Люди начали сближаться на фоне общих трудностей, удалённости, вынужденных ограничений на связь с Землёй — а также постоянно присутствующей опасности. По вечерам нередко звучал смех: экипаж расслаблялся — смотрел сериалы и фильмы или говорил о доме.

Теперь на ужинах в Южном жилом модуле нередко присутствовали четверо международных наблюдателей, к которым остальной экипаж всё ещё относился с подозрением. Тем не менее наблюдатели были здесь именно для того, чтобы наблюдать, а потому стремились присутствовать при разговорах о ходе проектов с Золотой командой. Это собирало за конференц-столами почти дюжину человек: по вечерам столы сдвигались в один длинный обеденный. Еда была невзрачной — регидратированные блюда и гарниры семейного формата, которые при всём разнообразии рецептов имели одинаковую кашицеобразную консистенцию. Однако товарищество и общая цель собравшихся за столом восполняли многое.

Именно за одним из таких ужинов химик София Бутрос рассказала о разворачивающемся водном кризисе в бассейне Нила на Земле — и о последовавшем региональном конфликте. Это вызвало за столом целый перечень других климатических бедствий на родине: лесные пожары, наводнения, голод, массовое вымирание видов.

Российский наблюдатель полковник Волошин, обычно предпочитавший молчать, вставил: — Страны, внёсшие наименьший вклад в выбросы углерода, страдают сильнее всего. — Он посмотрел сначала на Лоулера, затем на полковника Фэя. — Пожалуй, крупнейшие загрязнители должны выплачивать репарации.

Доктор Охана посмотрел на него вдоль стола. — Насколько я понимаю, Россия фактически выиграла от потепления климата.

Вместо него ответил Як. — В целом — нет. Почвы в Сибири бедные. Лесные пожары и таяние вечной мерзлоты тоже наносят большой ущерб.

Лоулер добавил: — И ископаемого топлива вы продаёте немало, полковник.

Инженер-электрик Хосико Сато сказала: — Полная декарбонизация — единственный способ решить проблему изменения климата.

Большинство за столом что-то недовольно пробурчало.

Она обвела взглядом присутствующих. — Это может звучать нереалистично, но другого выхода нет, если мы хотим сохранить цивилизацию.

Чиндаркар сказала: — Мы говорим одно и то же вот уже пятьдесят лет, Хосико. А сдвиг почти нулевой.

— С 2020 года мы существенно снизили выбросы углерода.

Бутрос сказала: — Вы имеете в виду, что мы замедлили их рост.

Охана сказал: — Нам нужно сажать больше деревьев.

Моника Балтер возразила: — Деревьям нужны вода и пахотные земли. Изменение климата ведёт к распространению пустынь, а это создаёт конкуренцию между едой и деревьями. К тому же весь углерод, поглощённый деревом, высвобождается, когда оно гибнет — а это может произойти разом в лесном пожаре.

Чиндаркар посмотрела на неё через стол. — Натан Джойс утверждал, что солнечные спутники могут питать энергией прямое улавливание углерода. Можно ли действительно реализовать это в масштабе, необходимом для снижения мирового уровня CO₂?

Полковник Волошин рассмеялся. — Это даже не в области возможного. Это не сделает ни малейшей зазубрины.

Моника Балтер сказала: — С уважением не соглашусь, полковник. — Она взглянула на Бутрос. — И, София, я понимаю: мы должны делать всё возможное на Земле для сокращения выбросов углерода — солнечные панели, ветряные турбины, геотермальная энергия — всё это. Но это не устранит то, что уже находится в атмосфере.

Волошин покачал головой. — Нам нужно адаптироваться.

Лоулер не удержался. — России легко так говорить.

Балтер обратилась к Волошину: — В 1850 году содержание углерода в атмосфере составляло двести восемьдесят частей на миллион. Сейчас — четыреста пятьдесят семь частей на миллион. За это время мы выбросили в атмосферу Земли более триллиона тонн CO₂. Люди создали проблему — люди могут её решить.

Полковник остался невозмутим. — Да. Всё человечество упорно трудилось, чтобы вызвать это, — и всё равно на это ушло почти два века. Наивно думать, что несколько машин всё исправят.

— Половина этого избытка углерода была выброшена за последние сорок лет, а прямое улавливание углерода из воздуха, питаемое солнечными спутниками, действительно может работать в глобальном масштабе. Если хотите, я могу показать вам цифры.

Он усмехнулся. — Даже миллиардер Джек Мэйси говорит, что солнечные энергетические спутники — это идиотизм: что очень малая часть энергии, передаваемой из космоса, достигает наземной энергосети из-за потерь при передаче и преобразовании.

Балтер кивнула. — Цифра — 9 процентов.

Экипаж за столом зашумел.

Он развёл руками. — Мне больше нечего добавить.

— Но 9 процентов от чего? Джек Мэйси забывает упомянуть, что солнечная панель на орбите в семь раз производительнее, чем на поверхности Земли. То, что он владеет компанией по установке солнечных панелей на крышах, возможно, имеет к этому некоторое отношение.

Бутрос спросила: — Семикратная разница только от пребывания в космосе?

Балтер повернулась к ней. — Лучшее, на что можно рассчитывать на экваторе Земли в полдень, — это 1 000 ватт энергии на квадратный метр, и это без учёта ночного времени, пасмурных дней, времён

Закладка:

Волошин пожал плечами. — А что, если над вашей ректенной будет облачность? Вы не сможете передавать энергию вниз.

— Это не так. Мы используем микроволны в диапазоне 2,45 гигагерца. На этой частоте атмосфера практически прозрачна. Мы можем передавать энергию вниз независимо от погоды — и прямо туда, где она нужна. Никаких линий электропередачи на большие расстояния не требуется.

— Но с какой целью? Это нельзя осуществить в масштабах, способных повлиять на Землю.

— Снова могу показать вам цифры.

Чиндаркар сказала: — Я хотела бы на них взглянуть, Моника. Пожалуйста.

Балтер отложила вилку и, немного поискав в виртуальных интерфейсах, вывела общий экран дополненной реальности, который, казалось, парил над краем стола в общем слое станции. На нём отображался массив цифр и подписей. — Прошу прощения за таблицу.

Полковник Фэй сказал: — Нам очень интересно на неё посмотреть, госпожа Балтер.

Она обвела взглядом лица за столом. — Есть четыре причины, по которым я занялась космической солнечной энергетикой… — Она загибала пальцы. — …электрификация, опреснение, производство продовольствия и декарбонизация. Во-первых: электричество. Мы все знаем об экологическом, экономическом и политическом хаосе на Земле, вызванном изменением климата. Отключения электроэнергии лишь усугубляют этот хаос, но спутник солнечной энергетики мощностью 2 гигаватта на геосинхронной орбите мог бы мгновенно передавать большие объёмы энергии куда угодно в подлежащем полушарии. Даже в несколько точек одновременно. Всё, что нужно, — это ректенна на земле, а они дёшевы и просты в строительстве.

Чиндаркар кивнула. — Мы видели одну на острове Вознесения.

Джин добавил: — Мы с Дж.Т. строим секции лунной ректенны. Это довольно просто.

— Верно. Например, космическую энергию можно передавать на прибрежные опреснительные установки в регионах, страдающих от длительной засухи, — обеспечивая их пресной водой. Её также можно использовать для извлечения CO₂ непосредственно из морской воды методом, известным как одноэтапная углеродная секвестрация и хранение, при котором CO₂ преобразуется в твёрдый известняк и магнезит — по сути, в морские ракушки. Это позволит океанам самим поглощать больше атмосферного CO₂. Или мы могли бы питать установки прямого улавливания углерода из воздуха.

Волошин перебил её. — Снова: несколько спутников не повлияют на концентрацию в атмосфере Земли. И куда вы будете закачивать весь этот CO₂?

— Несколько спутников действительно не повлияют на климат — нет. Но CO₂ определённо найдёт применение: при производстве продовольствия. Засухи в экваториальных зонах вызывают голод, однако гидрогенотрофные бактерии можно использовать для получения белка из электричества, водорода и CO₂. Водород можно получать электролизом морской воды, CO₂ — из воздуха. Всё, что нужно, — это чистая энергия. — Она взглянула на Чиндаркар. — НАСА впервые экспериментировало с этим ещё в 1960-х годах как со способом производства продовольствия здесь, в дальнем космосе.

— Правда? Даже тогда.

— Биореактор для этого — как небольшая пивоварня мелкосерийного производства. Вы загружаете в него то, что естественные растения получают из почвы: фосфор, серу, кальций, железо, калий — всё это, кстати, можно извлечь из лунного реголита. Но я отвлеклась…

Полковник Фэй приподнял брови. — Это действительно интересно.

— Биореактор работает некоторое время, затем жидкость сливается, а твёрдые вещества высушиваются в порошок, содержащий 65 процентов белка, 20–25 процентов углеводов и 5 процентов жирных кислот. Из этого можно получить натуральный продукт питания, похожий на сою или водоросли. Таким образом, располагая энергией, CO₂ и морской водой, мы могли бы обеспечивать жизненно важным питанием практически любую точку планеты с помощью спутников солнечной энергетики.

Волошин остался безразличным. — И всё же это не решит проблему изменения климата.

— В нужном масштабе — могло бы. Посчитайте… — Балтер вывела свою таблицу. — Мы выбрасываем 40 миллиардов тонн CO₂ в год, 9 миллиардов из которых не могут быть поглощены естественным углеродным циклом, что даёт ежегодный прирост примерно в две части на миллион атмосферного CO₂ — даже после десятилетий усилий по его сокращению.

Она нажала несколько кнопок, и появилось виртуальное изображение промышленного сооружения, покрытого корпусами вентиляторов. — Установка прямого улавливания воздуха, подобная этой, может извлекать миллион тонн CO₂ из атмосферы в год при стоимости сто долларов за тонну. Все компоненты серийные и существуют уже десятилетия. Ничего сложного. Но для работы ей нужно 1,5 мегаватта постоянной чистой энергии — и вот тут на сцену выходят спутники солнечной энергетики.

Волошин сказал: — Но кто будет платить? Правительства? Не рассчитывайте на это.

Чиндаркар спросила: — Моника, серьёзно: сколько установок по улавливанию углерода потребуется, чтобы существенно изменить состав атмосферы всей Земли?

Джин добавил: — И сколько спутников солнечной энергетики нужно для их питания?

Балтер снова вывела таблицу. — Только чтобы компенсировать избыточные годовые выбросы Земли — 9 миллиардов тонн CO₂ — нам потребуется девять тысяч установок прямого улавливания мощностью по одному мегатонне по всему миру, каждая площадью от 150 до 300 акров.

Группа застонала.

Тай сказал: — Это огромное количество оборудования и очень много земли, Моника.

— Не обязательно на суше. Всего лишь 2,7 миллиона акров в сумме — меньше, чем Коннектикут. И это будет распределено по всему земному шару. Что ещё важнее: это остановит наступление изменения климата. Если мы сократим выбросы, то это действительно поможет обратить изменение климата вспять.

Чиндаркар изучала цифры. — Сколько солнечных спутников для этого нужно?

Балтер выделила цифру. — Потребуется 1,6 тераватта электроэнергии — или 818 спутников SPS-Alpha мощностью по 2 гигаватта. Каждый массой около 7 400 тонн. Но, повторю: это остановит наступление изменения климата.

Группа снова застонала.

— Восемьсот восемнадцать спутников? — Джин покачал головой. — На строительство уйдут десятилетия.

— Не с автоматизацией и достаточным количеством материалов здесь, на орбите. Вы видели строящийся мной SPS-Alpha — он состоит из простых модульных компонентов.

— Ваш — в сорок раз меньше этих монстров на 7 400 тонн.

— Но конструкция та же. Нам просто нужны ресурсы здесь, в космосе, и с автоматизацией мы могли бы масштабировать это быстро.

Волошин взял вилку. — Как я и сказал: это технологическая фантастика.

Чиндаркар не обратила на него внимания. — Моника, что потребуется, чтобы не просто остановить изменение климата

Закладка:

Балтер перелистнула на следующий экран. — Чтобы вернуть Землю к безопасному уровню — скажем, триста пятьдесят частей на миллион CO₂ — нужно извлечь из атмосферы три четверти триллиона тонн. — Она внесла несколько изменений в свою модель. — Итак, при наличии сорока тысяч установок прямого захвата воздуха, питаемых тремястами шестьюдесятью спутниками мощностью два гигаватта каждый на геосинхронной орбите, это можно осуществить за восемнадцать лет.

Фэй спросил: — Во сколько это обойдётся?

— Примерно в семьдесят два триллиона долларов.

Снова послышались стоны и восхищённый присвист.

Волошин покачал головой. — Я же говорил.

Балтер добавила: — Это четыре триллиона в год на протяжении восемнадцати лет. Распределить на всё население Земли.

Реакция на это оказалась иной.

Джин сказал: — Это даже меньше, чем я думал.

— И не забывайте, что нефтегазовая отрасль долгие годы получала по полтриллиона долларов прямых государственных субсидий ежегодно по всему миру. Тогда как эти четыре триллиона — лишь на ограниченный срок, и они навсегда решат проблему изменения климата; уже через десять лет, по мере снижения уровня CO₂, мы ощутим значительные климатические улучшения. А когда всё будет завершено, вся эта чистая энергия сможет использоваться в иных продуктивных целях — на Земле или в космосе. — Она обвела взглядом лица за столом. — Но для этого нам понадобятся десятки миллионов тонн массы на орбите. Запустить всё это с Земли никогда не получится — слишком много ракет, и они сами нанесут ущерб атмосфере. Однако с вашим лунным масс-драйвером — и теми, что последуют за ним — мы сможем это осуществить. Вот почему я здесь.

Собравшиеся за столом задумались. На некоторое время даже Волошин умолк.

Бутрос спросила: — Разве не рискованно вмешиваться в атмосферу Земли?

— Мы и так этим занимаемся, София. Это лишь обратит то, что мы уже сделали, и вернёт Землю к условиям, в которых мы эволюционировали.

Чиндаркар указала на виртуальную таблицу. — Входит ли стоимость солнечных энергетических спутников в эти семьдесят два триллиона долларов?

— Да. И бездействие обойдётся нам куда дороже. По наилучшим оценкам, к 2100 году непрекращающееся изменение климата сократит мировой ВВП на двадцать процентов — это около двух тысяч триллионов долларов. Не говоря уже о возможной гибели цивилизации.

— Но если, как говорит ваш генеральный директор господин Рошá, мы намерены доказать концепцию СЭС в масштабе здесь, на лунной орбите, что ж… тогда вы сделаете это коммерчески осуществимым. Иными словами, вы можете воплотить это будущее. Все остальные обсуждали это до бесконечности. Счетоводы и лица, принимающие решения на Земле, явно не сделают этого, сколь бы критической ни была ситуация. И начинать нужно как можно скорее — до того, как положение на Земле станет поистине невыносимым.

—

После ужина Тай и Чиндаркар занялись мытьём посуды — дело, навевавшее ностальгию по временам, когда они были в экипаже «Константина».

Вытирая тарелку, Чиндаркар взглянула на Тая. — Ты видел новости о той огромной ветроэлектростанции у берегов Японии? Разрушена тайфуном.

Тай покачал головой. — Мне некогда следить за новостями с Земли.

— Но то, что происходит там внизу, важно и здесь.

Он посмотрел на неё. — Я знаю. Я просто сосредоточен, Прия. Рюгу пройдёт мимо раньше, чем ты думаешь, а нам ещё многое нужно сделать.

— Конечно, но нам стоит подумать над тем, что сегодня сказала Моника. Мы в состоянии помочь.

Он вымыл миску. — Пока ещё нет, и нам всё равно нужно спасти Исабель и Аде.

— Это не обязательно должно быть одно или другое. Думаю, мы можем сделать и то, и другое.

Он посмотрел на неё. — Хорошо. Когда у нас будут ресурсы для постройки спасательного корабля и мы его действительно построим. Но то, что описала Моника, — это дело далёкого будущего. Мы всё ещё держимся на волоске здесь, а сверхдержавы по-прежнему ищут способ закрыть нас или взять под контроль.

— Это способ предотвратить это — сделать что-то, способное помочь всему миру.

Он передал ей ещё одну тарелку. — Не все на Земле разумны или хотят нашей помощи. Нам нужно сосредоточиться на строительстве масс-драйвера, а не ввязываться в земную политику, Прия.

— Мы не можем не ввязаться в неё. Именно поэтому на этой станции есть наблюдатели. — Она помолчала. — И Исабель с Аде не могут быть нашим оправданием для того, чтобы игнорировать судьбу миллиардов людей.

Он вернулся к мытью посуды.

Она наблюдала за ним. — Мы должны хотя бы допустить возможность того, что Исабель и Аде уже могут быть мертвы.

Он опустил руки и пристально посмотрел на неё. — Даже не говори мне этого.

— Я не говорю, что их нет в живых, и не говорю, что мы не попытаемся их спасти. Я говорю о том, что мы не можем заниматься только этим. Я не думаю, что Исабель и Аде хотели бы, чтобы мы думали исключительно о них. Ты и сам знаешь, что они бы этого не захотели.

— Мы обещали вернуться за ними. Именно ради этого существует эта станция.

— Мы вернёмся, но тебе также нужно начать следить за событиями на Земле. Джеймс, там плохо. Всё разваливается с каждым годом. Миллионы людей погибают. Целые народы считают климатическую катастрофу неизбежной. Миллиарды людей там внизу нуждаются хоть в какой-то надежде. Может быть, мы можем дать им её.

Он повернулся к ней и тихо произнёс: — Неужели это действительно не может подождать два-три года? У нас есть жёсткий срок — и фактически… — Он наклонился ближе, понизив голос ещё больше. — …мы понятия не имеем, что делаем. Прямо сейчас нам нужно сосредоточиться на одном и только на одном: строительстве этого масс-драйвера.

Она изучала его лицо. — Почему ты так категоричен в этом?

— Потому что у нас нет никакого запаса прочности.

— Помни, что у Аде есть братья и сёстры в Лагосе. Именно ради их защиты от его оги он и присоединился к экспедиции на Рюгу. Он спас жизнь нам обоим, и он хотел бы, чтобы мы сделали что-то для спасения их будущего. Если бы до этого дошло, думаю, он готов был бы пожертвовать собственной жизнью ради этого.

Тай на мгновение отошёл от раковины, глубоко вздохнул, затем снова повернулся к ней. — Это не тот выбор. Мы построим масс-драйвер, спасём Исабель и Аде, а потом поможем спасти мир.

Закладка:

«Какой смысл спасать Исабель и Аде, чтобы потом вернуть их в обречённый мир — если мы могли бы вмешаться достаточно рано, чтобы его спасти?»

«Прия…»

«Просто пообещай, что мы учтём это в наших приоритетах, если масс-драйвер заработает».

Тай уставился на неё. «Когда. Не если».

Глава 24: Зелёная команда

НАСЕЛЕНИЕ СТАНЦИИ КЛАРК: 24

ДНЕЙ ДО ОТПРАВЛЕНИЯ К РЮГУ: 1 136

К третьей неделе апреля внутри станции Кларк мало что изменилось. Однако с помощью Синей и Красной команд и дистанционной строительной группы Кернера на острове Вознесения снаружи станции разворачивались масштабные перемены. Спутник солнечной энергетики был почти достроен рядом со складским двором. Точно так же рафинировочный завод, расположенный на центральной оси между станцией и тепловой электростанцией, был завершён наполовину. В складском дворе, менее чем в километре от станции Кларк, накапливались сборные компоненты лунной базы — готовые к транспортировке на поверхность Луны.

И именно в это время циклер «Розетта» доставил четвёртый экипаж в окрестности точки Лагранжа L2, откуда их подобрали два телеуправляемых транзитных корабля, высланные со станции Кларк, и днём позже прибыла Зелёная команда.

Капитан Джин Хан и Севастьян Яковлев встретили новоприбывших у стыковочного отсека, однако Прия Чиндаркар предпочла наблюдать через камеру наблюдения в Южном хабе за тем, как группа плыла через стыковочные люки.

Зелёная команда состояла из семи человек — включая ещё одну пару международных наблюдателей, навязанных им в рамках договора Рошá с земными властями: первым был подполковник Хардик Катри от индийской ISRO, вторым — Максимилиан Хубер, немецкий астронавт Европейского космического агентства, представлявший ЕС.

Остальные пятеро членов Зелёной команды окончили подготовку на острове Вознесения. Среди них была Линн Холстад — агроном в возрасте около пятидесяти лет из Университета штата Айова, чьи расходы на перелёт покрывал исследовательский грант NASA. Был Браам де Йонг — нидерландский робототехник и астропредприниматель с компанией под названием Life-Bot, занимавшейся созданием автоматических роботов для спасения в космосе. Предполагалось, что он отработает свой перелёт на станцию Кларк, помогая готовить катушки для масс-драйвера, прежде чем сможет заняться собственным делом. Затем была Милена Якубец — бывший специалист ЕКА по системам жизнеобеспечения из Чехии, а также У Мэйлин — тайваньский разработчик микрочипов, ещё один астропредприниматель и основательница компании Bootstrap; она приехала исследовать производство кремниевых пластин в условиях микрогравитации с использованием местных ресурсов. И наконец, Роберт Эклунд — вышедший на пенсию физик NASA и создатель масс-драйвера, который им предстояло построить на лунной поверхности. Чиндаркар несколько раз общалась с Эклундом в видеозвонках. Ему было пятьдесят восемь — он был самым старшим в экипаже, — однако выглядел он вполне привыкшим к микрогравитации после недели в пути и, широко улыбаясь, обнимал Джина, а затем Яка в шлюзовом отсеке.

Совет «Катализатора» единогласно решил, что участие Эклунда в дистанционном строительстве на лунной поверхности будет бесценным — чего он не мог обеспечить с Земли из-за временны́х задержек при эффективной работе на поверхности. Вот он и был здесь — явно в восторге от того, что оказался в космосе.

Несколько минут спустя, когда Зелёную команду распределили между Северным и Южным хабами для выравнивания распределения масс, из разных сторон послышались возгласы удивления и восхищения: новоприбывшие выходили на лестничную площадку лифта Южного хаба на уровне H4. Синяя и Красная команды собрались внизу, чтобы посмотреть на это зрелище, хорошо помня собственное изумление при первом взгляде на интерьер станции.

Тай стоял рядом с Чиндаркар, и они оба с некоторой усмешкой смотрели вверх — сначала Холстад и У, затем де Йонг и Эклунд выглянули с перил уровня H4 на огромный отсек и стоявший внизу экипаж. Джин появился у них за спиной (по всей видимости, Як уводил остальных в Северный хаб).

Эклунд крикнул: «Привет, станция Кларк!» — и голос эхом разнёсся по отсеку.

Красная и Синяя команды отозвались приветствиями и помахали руками. Атмосфера была праздничной.

В этот момент Эклунд размотал то, что выглядело как страховочный фал, прикреплённый к его поясу, и защёлкнул карабин одного конца на металлических перилах. Он посмотрел вверх. «По моим расчётам, это должно быть абсолютно безопасно…»

И с этими словами Эклунд перелез через перила.

Джин крикнул: «Боб!» — и бросился к нему.

Не успел Джин вмешаться — к ужасу всех присутствующих — Эклунд оттолкнулся от посадочной площадки лифта и прыгнул в пустоту над собравшимся экипажем в десяти метрах внизу. Люди вскрикнули и бросились врассыпную.

Однако, хотя поначалу Эклунд падал «вниз», примерно на полпути к полу его движение замедлилось — и всем тут же напомнило о том, что они находятся на вращающейся космической станции: падение плавно сменилось боковым скольжением против направления вращения — к задней стене. Поначалу это происходило медленно, но затем начало ускоряться, пока он не натянул фал в руке. «На этом расстоянии от оси станции мы вращаемся со скоростью примерно семьдесят миль в час…»

Эклунд плыл в воздухе, пропуская натянутый трос сквозь ладони и мягко корректируя курс, — и снова начал плавно снижаться. Ослабляя и натягивая фал, он регулировал скорость спуска. Пока наконец не опустился на стальную палубу обеими ногами — совершенно цел. Он широко улыбнулся и поднял руки. «Дамы и господа — физика!»

Облегчённый экипаж разразился хохотом и аплодисментами. Их прервал крик сверху.

«Боб!»

Все посмотрели вверх и увидели Джина — капитана станции Кларк — более взволнованным, чем Чиндаркар когда-либо его видела.

«Мы доставили вас сюда не для того, чтобы вы убились, исполняя дурацкие трюки».

Эклунд указал на трос в своей руке. «Никакой опасности не было, капитан».

«Пока вы находитесь на этой станции, вы будете соблюдать все правила безопасности, и я запрещаю кому-либо здесь повторять то, что вы только что видели. Это понятно?»

Собравшийся экипаж кивнул и произнёс в унисон: — Так точно, капитан.

Эклунд отпустил страховочный трос и повернулся к Тайгу и Чиндаркар. — По-моему, неплохая демонстрация центростремительного движения.

Тай протянул руку, едва заметно улыбнувшись. — Боб. Эффектное появление.

— Джи-Ти. Наконец-то встретились вживую. — Эклунд крепко пожал ему руку. — Прия, тебя тоже рад видеть. — Он энергично пожал ей руку. — Я ведь не в серьёзных неприятностях?

— Не обращай внимания на Хана. Он просто нервничает, потому что здесь любая мелочь может стоить жизни — и потому что мы все рассчитываем на тебя.

— Ясно. Ну что ж, я готов сразу же взяться за дело, как только поем и приму горячий душ. Восьми дней

Закладка:

Чиндаркар подняла руку, останавливая его. — Плохие новости, Боб. Сантехника не работает. Ни туалетов, ни душа, ни раковин. Только тазики и бутилированная вода. — Она развела руками. — Добро пожаловать на станцию Кларк.

Он посмотрел на неё и на Тая. — Серьёзно?

В этот момент открылась дверь лифта, и появился Джин — он помогал Де Йонгу, а Холстад и У поддерживали друг друга. Джин бросил на Эклунда недовольный взгляд, когда кто-то из экипажа принял Де Йонга, который всё ещё с трудом привыкал к искусственной гравитации.

Эклунд обернулся. — Я только что услышал о проблемах с сантехникой, капитан. Сколько это уже продолжается?

— С самого нашего прибытия. Центр управления полётами занимается этим.

— Это неприемлемо. Проблему нужно решить. Это вопрос здоровья.

Тай сказал: — У нас есть ночные горшки. Молитесь только, чтобы вращательная гравитация не отказала.

— Центр управления, может, и занимается этим, но они там, а мы здесь. Позвольте мне разобраться.

— Як уже занимался.

Джин снова выглядел раздражённым. — Боб, мы подняли тебя сюда для того, чтобы ты руководил строительством масс-драйвера. — Он указал на сборочный участок Сато неподалёку, где на столах лежали недособранные сверхпроводящие катушки. — У нас жёсткий график, и мы не можем терять время, пока ты занимаешься сантехнической проблемой, которую уже решает центр управления.

— Судя по всему, решает плохо. Это уже месяцы длится? — Эклунд поднял руки, когда Джин собирался ответить. — Капитан, отсутствие нормальной сантехники — это же убийца производительности. Сколько времени вы тратите на то, чтобы опустошать и переставлять ночные горшки? Наполнять и перетаскивать бочки с водой?

Чиндаркар посмотрела на Джина. — Он прав, Хан.

Эклунд указал на трубы, идущие вдоль лифтовой колонны. — Послушайте, дайте мне день-два. Если я не найду проблему, возьму ведро и смирюсь. Но если найду — и на этой космической станции появится горячая и холодная вода — это здорово поднимет и производительность, и моральный дух. Договорились?

Помолчав, Джин кивнул. — У тебя три дня, Боб. После этого — только катушки для масс-драйвера. Исключительно.

—

В итоге Эклунду понадобилось два дня, чтобы найти причину неисправностей сантехники. На устранение неполадок ушло ещё три дня, что сделало его настоящим героем на борту. Весь экипаж отпраздновал это событие долгими горячими душами.

Решение оказалось не таким сложным, каким его представлял центр управления полётами, — Эклунд выяснил, ползая по трубопроводным коридорам станции Кларк, что центр управления пользовался более новой версией схемы водоснабжения, нежели той, которую роботы CVD Кернера фактически построили в глубоком космосе. Более новая версия была разработана специально для устранения проблем, которые они испытывали, — проблем, возникших из-за включения автоматических регуляторов уровня воды в первоначальный проект; эти устройства были рассчитаны на постоянную гравитацию и потому вели себя непредсказуемо в условиях изменяющейся вращательной гравитации по всей системе. Однако в суматохе после гибели Натана Джойса и последовавших корпоративных банкротств исправленные чертежи так и не были переданы команде Кернера. И никто не подумал спросить.

Замена Эклундом регуляторов на программируемые насосы из запасов запчастей решила все проблемы.

После первого горячего душа за несколько месяцев — и после того, как наконец заработал туалет — Чиндаркар устроилась в кают-компании южного жилого модуля на уровне H1 и наслаждалась благами цивилизации. Она также наверстывала новости с Земли через свой кристалл. Большинство из них было гнетущим: конфликты, экономический хаос, засухи, лесные пожары, оползни и бури. Было соблазнительно просто включить какой-нибудь сериал, но она обязана была следить за событиями на планете.

Кают-компании в обоих — северном и южном — жилых модулях состояли из нескольких надувных кресел и пластиковых столиков, напечатанных и собранных теми, кто был вне вахты. К тому времени, когда Чиндаркар устроилась отдыхать, было уже поздно, и единственным другим человеком в помещении оказалась Холстад — недавно прибывший агроном, сидевшая в дальнем конце кают-компании. Она тоже, судя по всему, только что приняла душ и задумчиво потягивала чай. Чиндаркар не хотела её беспокоить и поэтому вжалась в своё кресло, стараясь остаться незамеченной.

В коридоре, ведущем мимо кают-компании, послышались шаги.

С другого конца комнаты Холстад произнесла: — Господин Эклунд. — Шаги остановились. — Спасибо за водопровод.

— Боб. Зовите меня Боб. — Пауза. — Вы выглядите лучше. Вращательная гравитация явно вам на пользу.

— Да. Мои вестибулярные отолиты куда счастливее здесь, чем на лайнере.

— Ваши вестибулярные что?

— Маленькие камешки во внутреннем ухе — вестибулярные отолиты. Они взвешены в жидкости; когда мы двигаем головой, гравитация приводит их в движение. Именно так люди воспринимают движение.

— А, понятно. Раз уж ваши отолиты довольны — могу я задать вам вопрос?

— Конечно.

Его шаги вошли в кают-компанию, и Чиндаркар услышала, как он садится.

— Что агроном делает здесь? Кажется, немного преждевременно, если не возражаете. До выращивания урожая в космосе нам ещё очень далеко.

Та слегка засмеялась. — Я и сама удивлена не меньше вашего. Никогда не думала, что окажусь в космосе.

— Я тоже. Странно, куда нас заносит жизнь. Правда? Для меня это — мечта, ставшая явью.

— Моё прежнее «я» никогда бы не решилось на такое. Слишком опасно.

— Что изменилось?

— Мир. Я сама. — Мгновение тишины. — Отвечая на ваш вопрос: у меня есть образцы радиотрофного гриба — Cladosporium sphaerospermum, — и мне нужно выяснить, как выращивать его внутри двойного корпуса станции Кларк.

— Радиотрофный — то есть питается радиацией?

— Да. Это вид, который процветал вокруг Чернобыля и ослабляет ионизирующее излучение лучше, чем водород, — и при этом без массы водяного льда. Мне предстоит проверить его эффективность в качестве радиационной защиты. И культивировать его.

— Хм. Интересно. Вы уже знаете, где будете работать?

— Нет. Думаю, для моей лаборатории пока нет места. В долгосрочной перспективе я здесь для того, чтобы попытаться выращивать культурные растения из местных питательных веществ — в особенности из внеземного фосфора.

— Фосфор — как в удобрениях.

— Это больше, чем удобрения. Фосфор неотъемлем от жизни. Он используется для создания клеточных мембран и всей ДНК. Без фосфора жизнь в том виде, в каком мы её знаем, существовать не может.

— И он присутствует на Луне, насколько я понимаю.

— Да, и калий тоже. Они вместе с азотом — который, как я понимаю, у нас тоже есть — дадут нам возможность поддерживать живые существа здесь,

Закладка:

— Что ж, у вас весьма значительная миссия. А я здесь всего лишь чтобы построить одно устройство.

Короткое молчание. — Вы здесь, чтобы построить масс-драйвер на Луне.

— Верно.

— Как человек учится этому?

— Я потратил тридцать лет на проектирование систем для НАСА, и, честно говоря, за всё это время ни один из моих проектов так и не был реализован. — Пауза. — У вас есть дети?

Молчание, которое Чиндаркар восприняла как покачивание головой.

Эклунд продолжил: — У меня есть дочь. Она адвокат в Хьюстоне. Но я давно в разводе и нахожусь в той точке жизни, когда оглядываешься на сделанное и… Как будто ничего и не было. А потом — откуда ни возьмись — эти безумные астропредприниматели связываются со мной, и теперь у меня есть шанс — впервые — увидеть, как что-то спроектированное мной становится реальностью. Что-то, способное оказать положительное воздействие на мир.

Пока он говорил, Чиндаркар взглянула на окно дополненной реальности в общем слое станции. В нём отображался прямой вид Луны с маленькой Землёй на заднем плане, транслируемый с одной из внешних камер станции Кларк. Чиндаркар представила масс-драйвер Эклунда на поверхности Луны.

Через несколько мгновений Холстад сказала: — В двадцатых я руководила исследовательской лабораторией в Университете штата Айова, где моделировала выращивание сельскохозяйственных культур в условиях современной Земли. Это показало, что нынешние уровни CO₂ и температуры опустошат урожаи. Что нам придётся искать новые способы прокормить миллиарды людей. И сохранить нашу биосферу.

— Значит, вы здесь, чтобы создавать теплицы? Аквапонику?

— Конечно, аквапоника позволяет выращивать растения, но нам понадобится почва, если мы хотим сохранить всю биосферу Земли. И научиться создавать почву той сложности, что существует на Земле, — с нуля, используя ресурсы глубокого космоса, — это будет критически важно. Если мы это сможем, то воссоздадим биосферу Земли где угодно. — Из неё вырвался нервный смешок. — Но, честно говоря, я едва понимаю, с чего начать. Всё время думаю, что кто-то ошибся, выбрав меня для этого.

Повисло многозначительное молчание. Потом Эклунд сказал: — Я однажды ходил на курсы гончарного дела. — Ещё пауза. — Знаю… на пенсии, да? Но учитель разделил класс на две группы. Первой группе, сказал он, оценка будет выставлена за один горшок — который нужно было сделать как можно более совершенным. Второй группе — моей — оценка выставлялась только за количество изготовленных горшков; качество не имело значения.

— Похоже, ваша группа оказалась в проигрыше.

— А вот и нет. Можно было бы так подумать. Но знаете, что произошло? Наша группа в итоге делала лучшие горшки. Мы просто продолжали работать и набираться опыта, пока в конце концов лепка горшка не стала для нас второй натурой — тогда как другая группа в основном теоретизировала и планировала.

— Хм.

— Я тоже так думал. Там, на Земле, наши исследования — это лишь теория. Но здесь пришло время воплотить теорию в практику.

После этого они оба долго сидели в тишине. Чиндаркар была рада просто сидеть рядом с ними.

Глава 25: Операции на поверхности

НАСЕЛЕНИЕ СТАНЦИИ КЛАРК: 24

ДНЕЙ ДО ОТЛЁТА К РЮГУ: 1 101

Джеймс Тай смотрел на большой виртуальный экран вместе с большинством обитателей станции Кларк в зоне видеоконференций Южного жилого модуля. Никто не хотел пропустить это событие.

На экране их спутник солнечной энергетики весом 185 тонн, имеющий форму люстры, наконец перемещался со склада к предназначенному ему месту в точке Лагранжа EM-L1 на обратной стороне Луны — той, что обращена к Земле. Десятки шестиугольных граней огромного спутника блестели в лучах солнца — в этом, собственно, и состояло их назначение. За событием наблюдало второе транзитное космическое судно с расстояния в несколько сотен километров с помощью мощной оптики. Четырнадцать дней назад двигательный модуль, закреплённый на разрушаемых лесах, вывел массивный спутник на траекторию, которая должна была провести его по экватору Луны к точке EM-L1. Расположение станции Кларк на краю гравитационного колодца Луны означало, что манёвр потребовал лишь 140 метров в секунду дельта-v — что было весьма кстати, учитывая массу объекта. С каждым днём логика использования точек Лагранжа становилась всё яснее для Тая.

В качестве мероприятия для поднятия морального духа экипажу было предложено проголосовать за название спутника, и благодаря его изящному массиву зеркал, обращённых к Солнцу, обитатели станции проголосовали за имя «Дейзи» (хотя вариант «Сэтти МакСэтФейс» тоже набрал несколько голосов). Тем не менее экипаж нервничал, поскольку у Тая и его коллег не было достаточного количества ресурсов, чтобы восстановить «Дейзи» в случае какой-либо неполадки. Ставки в этот день были высоки — прежде всего речь шла об энергоснабжении всей лунной наземной миссии. Центр управления полётами Габриэля Лакруа до сих пор умело управлял этим гигантом с острова Вознесения, а на борту в качестве запаса надёжности был установлен дополнительный ракетный двигатель. Впрочем, он не понадобился: двигательный модуль сработал точно по команде, выполнив прецизионный манёвр и выведя «Дейзи» на орбиту Лиссажу, аналогичную орбите станции Кларк, но вокруг точки L1.

Тай затаил дыхание, наблюдая за манёвром. В комнате повисла напряжённая тишина.

Затем в наушниках Тая через лазерную линию связи прозвучал голос из центра управления: — MECO подтверждено. Отработка штатная. «Дейзи» на позиции.

Вся команда разразилась аплодисментами и возгласами, к которым добавились несколько свистков.

Чиндаркар обняла уставшую и явно облегчённую Монику Балтер. — Отличная работа!

Тай пожал ей руку. — Молодец, Моника.

— Спасибо. — Она кивнула на экран. — Теперь запустим её.

Тай и Джин тоже пожали друг другу руки. — Такие дни состарят меня раньше времени. Клянусь. — Тай заметил, что китайские, российские, американские, индийские и европейские наблюдатели фиксируют момент на свои наладонники. Он и его коллеги получили согласие от государств — подписантов Соглашений Артемиды на вывод «Дейзи» на орбиту L1 — однако ни одна другая страна формально её не признала. Тай задумался: что можно сделать, если кто-то направит спутник-камикадзе на «Дейзи»? Вероятно, ничего — пока что. Хотя, как отметила Балтер, конструкция достаточно лёгкая и модульная, чтобы спутник, скорее всего, продолжил работу. Как пуля сквозь папиросную бумагу.

Як уставился на экран. — Ещё не время для шампанского. Даже если бы оно у нас было — а его нет.

Тай кивнул. — Жаль. Я знаю одного человека на Земле, у которого лучшее шампанское.

Джин объявил: — Внимание!

Закладка:

Все снова зааплодировали, после чего начали расходиться. На этом зрелище завершилось.

Тай присоединился к Джину, Чиндаркар, Яку и остальным членам команды лунного модуля в комнате для совещаний — которая представляла собой просто стол посреди зала на уровне H2.

Джин взглянул на виртуальный экран, где отображались две точки с пометками «SK-Альфа» и «SK-Браво» — оба лунных посадочных модуля только что отошли от станции Кларк. — Вот они полетели…

Чиндаркар смотрела на точки. — Будем надеяться, что они работают так, как заявлено. Буркетт уж точно не дал нам скидки.

Посадочный модуль «Кенгуру» был разработан компанией Starion миллиардера Джорджа Буркетта и считался надёжным небольшим коммерческим лунным посадочным модулем. Рошá договорился с Буркеттом о лицензии, позволявшей Catalyst изготовить основные компоненты корпуса — раму, топливные баки, посадочные стойки и двигатели — прямо на станции Кларк, используя CVD-станок Кернера. Более сложная авионика и запатентованные компоненты были доставлены вместе с «Зелёной командой» несколько недель назад. Як и Чиндаркар сформировали проектную группу, которая установила и настроила финальные компоненты Starion под руководством инженеров Буркетта, и оба аппарата прошли лётные испытания.

Эклунд присоединился к Джину, Чиндаркар и Яку за столом команды лунного модуля, пока международные наблюдатели смотрели поодаль.

Джин намеренно повернулся к ним спиной и сказал: — Боб, проведи нас по следующим семидесяти часам. Мы не можем позволить себе никаких недоразумений.

— Хорошо. — Эклунд вызвал виртуальный слайд с временной шкалой и навёл виртуальную лазерную указку. — «SK-Альфа» и «SK-Браво» уже состыковались со своими транзитными двигательными модулями и выполнили тормозной манёвр на 650 метров в секунду, который через три дня выведет их на низкую лунную орбиту. Оказавшись на НЛО и получив добро от центра управления, «SK-Альфа» отстыкуется от своего ТДМ и совершит автономную посадку на лунном экваторе в районе базы «Морра». На это уйдёт 1,9 километра в секунду дельта-v — чуть меньше половины запаса топлива.

— Какой у нас запас безопасности?

— Около шести процентов.

— Маловато, не правда ли?

— «Аполлон-11» укладывался в меньший. — Он снова повернулся к экрану. — «SK-Браво» тем временем останется на лунной орбите. — На экране появилось изображение лунного ландшафта. — Это живое изображение места для базы «Морра». Если не случится аварий или каких-либо сюрпризов… — Он указал. — …именно здесь совершит посадку «SK-Альфа». Он прибудет через полчаса после лунного рассвета. Это даёт нам триста тридцать пять часов солнечного освещения для питания солнечных панелей посадочного модуля «Кенгуру» — а значит, и наших роботов с телеприсутствием — чтобы заложить реголитовую основу до наступления лунной ночи.

Тай приподнял бровь. — Реголитовый плацдарм?

— Это не пляж, так что не «плацдарм». — Экклунд быстро сменил несколько слайдов. — Данные LRO показывают, что температурный диапазон на базе Морра составляет от 244 градусов Фаренгейта в лунный день до минус 298 градусов Фаренгейта ночью. Перепад — 542 градуса. А значит, любые стыки и уплотнения, не защищённые от солнца, будут испытывать серьёзное тепловое расширение и сжатие. Нам понадобится передача энергии с «Дейзи» ещё до наступления первой ночи, чтобы поддерживать работу роботов, — иначе они выйдут из строя. Это означает, что установка ректенны, силовых кабелей и начальной конструкции базы критически важна.

Джин делал пометки. — Мы должны получить питание с «Дейзи» как можно скорее после посадки.

— Верно. — Он перелистал ещё один блок слайдов и остановился на графике полётов. — Как только мы преодолеем этот барьер, начнётся серьёзное строительство — и в лунный день, и в лунную ночь. Мой план логистики предусматривает в общей сложности тридцать девять рейсов «Кенгуру» за сто восемьдесят дней для доставки материалов; каждый рейс — шесть дней в оба конца, без учёта погрузки и разгрузки. Если к тому времени удастся пополнить парк «Кенгуру», можно будет увеличить интенсивность поставок. Всего мы отправим вниз 170 тонн полезного груза, по 4,5 тонны за рейс.

Джин немного подумал и произнёс: — Мы могли бы справиться за пару посадок «Галеона» Мейси.

— Справедливо… если бы он не разбился — тогда это уничтожило бы базу и все наши ресурсы разом. К тому же у нас ещё не готовы компоненты масс-драйвера и прочее оборудование.

Джин кивнул в знак согласия.

— Итак, — продолжил Экклунд. — В моём графике также не учтено техническое обслуживание посадочных модулей — объём которого неизвестен, поскольку никто прежде не доставлял столько тоннажа на лунную поверхность. Производство пилонов масс-драйвера и секций пути здесь, на станции, должно успевать за отправками на поверхность, иначе мы будем отставать. Нам также потребуется производство серного бетона на месте. Если всё пойдёт по плану, мы должны завершить работу примерно через шесть месяцев — то есть к ноябрю этого года. График напряжённый, но необходимый с учётом скудости ресурсов, которые к тому времени у вас останутся. Я бы предпочёл, чтобы масс-драйвер начал запускать ресурсы с Луны как можно раньше.

Чиндаркар просчитывала цифры. — Мы справимся, если буксир «Эми Цукада» прибудет в конце 2041 года.

Джин покачал головой. — Рассчитывать на это нельзя.

Тай посмотрел на высокий потолок над головой. — Может, не стоило тратить всю сталь на это место.

— Мы бы не продержались здесь так долго, если бы не потратили.

Экклунд добавил: — И не смогли бы принять таких полезных гостей, как я, Дж. Т.

Джин изучал расписание полётов. — Значит, мы не можем посадить второй «Кенгуру», пока не построим посадочную площадку.

— Именно. Реактивный двигатель входящего посадочного модуля разбросает тонны реголита во все стороны с гиперзвуковой скоростью. В вакууме обломки улетят на сотни километров. На малом расстоянии это будет как выстрел из дробовика.

Чиндаркар сказала: — Значит, строим насыпные валы.

— Рекомендации NASA предписывают держать безопасную дистанцию 2 километра от посадочного модуля, но мы используем первых развёрнутых роботов для возведения насыпей и плиток синтерированной посадочной площадки, чтобы ограничить выброс грунта для последующих модулей. — Он проверил время. — Центр управления полётами будет работать посменно круглосуточно весь первый лунный день. Все триста тридцать пять часов.

— Хорошо. — Джин глубоко вдохнул. — Як, Дж. Т., хочу, чтобы именно вы двое управляли первыми роботами «Талос» на поверхности. Так что будьте готовы к посадке — следите за режимом сна.

Закладка:

—

На станции Кларк было всего четыре робота «Талос» Алана Гоффа, и никто не знал, согласится ли Гофф отправить ещё. Два из них должны были отправиться на Луну первым рейсом. Оба были облачены в комбинезоны и сферические шлемы для защиты от лунного реголита.

Тай сидел на пластиковом стуле в наспех оборудованном центре управления, его кристаллические очки работали в режиме виртуальной реальности, а взгляд был устремлён словно в 64 000 километров отсюда, впитывая пейзаж в сверхчётком разрешении 8K, пока лунная поверхность беззвучно проплывала внизу.

Он не мог сдержать волнения. С точки зрения далёкого робота «Талос» он стоял на стойке поверх грузовой палубы посадочного модуля СК-Альфа. Посадочные модули «Кенгуру» смутно напоминали старые аппараты программы «Аполлон», но были крупнее. Они представляли собой восьмиугольную металлическую раму с четырьмя посадочными опорами, образующими широкое основание. В нижней части рамы располагались открытые сферические топливные баки с трубопроводами, а снизу выступало одиночное крупное сопло двигателя. Ракетный двигатель работал на жидком водороде и жидком кислороде, жертвуя надёжностью (и токсичностью) гиперголических видов топлива, таких как гидразин, ради того, чего у станции Кларк было в достатке: водяного льда. Из него можно было получить жидкий водород и жидкий кислород, необходимые для сотен посадочных миссий. Так что посадочные модули «Кенгуру» могли работать со станции Кларк ещё долгое время.

На раме посадочного модуля располагалась плоская открытая грузовая палуба диаметром около 6 метров, примерно на той же высоте от земли, с четырьмя автоматическими шлюпбалками для спуска оборудования на лунную поверхность после посадки. Тай знал, что палуба позади его робота была забита снаряжением. Почти полный груз в 4500 килограммов.

Голос центра управления прозвучал по каналу связи. — Высота десять километров. Двести двадцать километров до точки посадки. Начинаем тормозной манёвр…

Изображение у Тая дёрнулось — двигатель посадочного модуля беззвучно включился. Внизу лунный пейзаж заметно замедлил движение. Расстояния здесь было трудно определить на глаз — никаких ориентиров для масштаба. Глядя вниз, он мог бы поклясться, что до лунной поверхности несколько сотен метров, а не 10 километров.

Он услышал голос Яка за спиной. — С такого расстояния я не могу разглядеть место посадки «Аполлона-11». Жаль.

Робот Талос Яка находился на дальней стороне посадочного модуля, также зафиксированный на месте. СК-Альфа уже ощутимо трясся, и HUD-дисплей Тайгера показывал, что Талос испытывает перегрузку в 3 g. Тайгер улыбнулся в предвкушении. Строго говоря, он садился на Луну не лично — по крайней мере, не в физическом смысле, — но ощущение было чертовски близким. К тому же жизнь на станции Кларк начала становиться однообразной. «Лучшая видеоигра на свете, ребята.»

Центр управления полётами: «Высота пять километров. Пятьдесят шесть километров до точки посадки.»

Посадочный модуль начал разворачивать двигатель частично вниз, одновременно тормозя орбитальную скорость и снижение.

Тайгер заметил, как над деталями лунного рельефа появились AR-метки. Впереди и внизу тянулся изогнутый пепельный холм, напоминавший свернувшуюся собаку, повёрнутую к нему спиной. «Вот мыс Брюс. Мы должны зайти немного восточнее гребня.»

Голос Яка прямо за ним (со станции Кларк): «Вижу. Прекрасное запустение.»

В лунном пейзаже было что-то необъятное — то, чего не хватало на Рюгу. Астероид был как островок в безбрежной пустоте, но здесь, с широким лунным горизонтом, это было похоже на континент, проплывающий под ними, — хотя уже замедлявшийся.

«Тряска сходит на нет.»

Двигатель посадочного модуля повернулся ещё дальше вниз, останавливая падение по мере продолжения снижения. Вакуум делал серо-серый пейзаж настолько кристально чётким, что Тайгеру казалось — стоит просто шагнуть с посадочного модуля и поставить роботизированные ноги на грунт.

Центр управления полётами: «Высота два километра. Одиннадцать километров до точки посадки.»

Як сказал: «Дж. Т., посмотри на азимут 233.»

Тайгер сверился с искусственным компасным курсом (поскольку у Луны нет магнитного поля, координаты поставлялись спутниковой сетью Марина) и повернул голову. Там, прямо над лунным горизонтом, парил крутящийся сине-зелёно-белый мраморный шар Земли на фоне иссиня-чёрного неба, лишённого звёзд из-за солнечного блеска. «Вот мы все. Ну, почти все.»

Теперь посадочный модуль медленно скользил над гребнем мыса Брюс и уходил за него. За ним открывалась плоская, слегка изрытая кратерами равнина более тёмно-серой «марии» — базальтового порошка. Местность на сотни километров вокруг была столь же плоской и усеянной кратерами. Однако Тайгер знал, почему выбрали именно это место: из-за выгодной траектории запуска к точке Лагранжа L2 и набора ресурсов, которые можно найти в реголите этого района.

Изучая рельеф, Тайгер с трудом верил, что в этой изначальной серой пустыне можно найти что-то полезное или дарующее жизнь. Но ведь Эми Цукада ещё на Рюгу показала всем обратное своей кажущейся чудесной химической лабораторией. Пейзаж был сурово прекрасен — как пустыни или дикие безлюдные края на Земле, которые были близки Тайгеру. Его отдалённость и вневременность делали вид странно волнующим.

Посадочный модуль снижался почти вертикально.

Центр управления полётами: «Высота пятьсот метров. Один километр до точки посадки. Площадка Морра свободна. Двигатель в норме. Разрешение на посадку.»

Тайгер вытянул роботизированную шею, глядя вниз на приближающуюся лунную поверхность. Детали прорисовывались всё отчётливее, пока наконец тонкие струйки пыли не закрутились, а затем беззвучно не разлетелись в стороны от реактивной струи в момент касания поверхности. При двухточечной посадке модуль слегка подпрыгнул.

Двигатель немедленно и беззвучно выключился, облако мелких частиц покатилось прочь от аппарата.

Центр управления полётами: «MECO. СК-Альфа совершил мягкую посадку на базе Морра.»

Тайгер услышал аплодисменты и радостные возгласы вокруг себя, хотя его глаза видели безмолвный мир. Он повернул роботизированную голову, осматривая лунный пейзаж. Облако пепельной пыли всё ещё расходилось от места посадки, но гребень мыса Брюс возвышался к северу, прямо перед ним, — метров пятьсот высотой. «Это действительно нечто. Надеюсь, вы наблюдаете, ребята.»

Голос Чиндаркар рядом сказал: «Трансляция с тебя и Яка идёт на большой экран.»

Он нажал кнопку связи: «Центр управления, Талос-1 в рабочем состоянии.»

Голос Яка за ним: «Центр управления, Талос-2 в рабочем состоянии.»

«Талосам 1 и 2 — ожидать. Выдвигаем стрелы…»

Внезапно угол зрения Тайгера изменился — стреловые кронштейны вынесли «его» за край, и лебёдочные тросы начали опускать робота к лунной поверхности. Он смотрел вниз между роботизированными ногами в прыжковых ботинках. «Как я и сказал: лучшая видеоигра на свете…»

Голос Джина рядом: «Лишних жизней нет. Так что осторожнее.»

К счастью, блок Талос самостоятельно управлял ходьбой и балансом, и когда робот ступил на лунную

Закладка:

Тайгер обернулся, чтобы посмотреть на посадочный модуль. Снизу он ещё слегка парил, а на обшивке появились следы опалин от посадки — возможно, от рикошетящих камней. «СК-Альфа выглядит неповреждённым. Видимых утечек нет. Эй, Як, ты где?»

«Иду к тебе.»

Через мгновение Тайгер увидел, как к нему приближается гуманоидный робот с AR-меткой «Талос-2» — в белом комбинезоне, с головой в прозрачном куполе.

Як усмехнулся: «Думаю, это плохой научно-фантастический фильм пятидесятых.»

Тайгер засмеялся вместе с окружающей аудиторией. Он посмотрел на восточный горизонт и указал рукой: «Вот наш маршрут.»

«Я могу лучше…» Робот Яка сделал несколько жестов, и вдруг перед ними в дополненной реальности появилась целая полупрозрачная проекция лунной базы. «Узрите — будущая база Морра.»

Тайгер смотрел вдоль сооружения, напоминавшего трубопровод с опорными конструкциями через равные промежутки. Оно тянулось больше километра прямо к восточному горизонту (который на Луне был всего в 2,5 километра), и было видно, что у него прямой выход в чёрное небо. Проследив взглядом до начала конструкции, он увидел, что масс-драйвер выходит из слегка приподнятого призрачного здания с гофрированными стенами — «Пускового дома». Оно касалось земли лишь в нескольких точках, где были вбиты электростатические и сейсмические изоляционные опоры. Неподалёку виднелись призрачные баки с жидким азотом, трубопроводы, электрические кабели и трансформаторная подстанция с проводами, уходящими на сотни метров к западу — к далёкой ректенне размером полкилометра на полкилометра, накрывавшей пейзаж как светящееся покрывало.

Поскольку дополненная реальность была встроенной, Тай мог смотреть «сквозь» Пусковой дом на кабельную дорогу, проходившую через открытый «склад масс», оптимистично заваленный 10-килограммовыми цилиндрами реголита, сложенными, как артиллерийские снаряды. Сверху склад пересекала кабельная дорога, ведущая к перерабатывающему объекту «стержней» и загрузочному лотку. На дальней стороне был насыпан виртуальный холм из реголита, чтобы горнодобывающие роботы могли подъезжать и сваливать груз в лоток. Рядом со строением теснилось несколько резервуаров с летучими веществами. Дальше располагались гараж для роботов с зарядной станцией, башня ретрансляционной связи и — ещё дальше — посадочная площадка, окружённая виртуальными насыпями.

Насыпи разрезали территорию, как и дороги; наконец, за ещё одним виртуальным холмом планировалось надуть жилой модуль для людей, а затем превратить его в оболочку из серного бетона — готовую к оснащению, снабжению и обслуживанию на тот случай, если настоящим людям когда-нибудь понадобится посетить базу.

Тай изучил амбициозный мираж. — Должно быть проще простого.

Робот Яка шагнул к нему и сжал кулак, молча хлопнув им в грудную пластину. — Клянусь своей роботизированной жизнью добиться этого.

— Ни в коем случае, приказ капитана: береги свой титановый остов. Он нам понадобится. — Тай дважды стукнул настоящей ногой. Это была команда, которую он задал роботу для приседания. Тот послушался. Присев, Тай наклонился вперёд и протянул бронированную роботизированную руку к невероятно мелкому лунному реголиту — в несколько раз мельче, как он знал, чем тальк. Встроенные датчики давления в пальцах робота передавали ощущения на тактильные перчатки и через них — на настоящие пальцы. В своём кристалле он наблюдал, как мельчайшие частицы просыпаются сквозь перчатки, медленно падая в условиях одной шестой силы тяжести.

Он поднял взгляд на робота Яка. — Похоже, хороший грунт. — Тай встал и отряхнул лунную пыль с роботизированных рук.

Як повернулся. — Тогда начнём…

На протяжении следующего часа Тай и Як руководили разгрузкой с грузовой палубы «СК-Альфа» пары 200-килограммовых шестиколёсных горнодобывающих роботов «Барсук». Как только их установили на лунную поверхность и запустили, Чиндаркар заняла пульт телеприсутствия одного, а Джин взял под управление другого. Затем Тай и Як открыли технический люк посадочного модуля и размотали кабель с беспроводным зарядным передатчиком на одном конце, установленным на складных ножках. Его разместили поблизости и включили, чтобы роботы получали энергию во время работы.

Тай проверил дисплей HUD. — Центр управления, мы заряжаемся от питания посадочного модуля. — Это значило, что роботы не отключатся через ближайшие двадцать минут или около того.

После этого они принялись монтировать несущую конструкцию поверх обоих колёсных горнодобывающих роботов и соединять их — формируя единую, увеличенную грузовую палубу. Як и Тай отрабатывали задачу десятки раз в виртуальной реальности, однако на деле всё прошло глаже, чем в симуляции, — что случилось впервые.

Затем они соединили шины данных между горнодобывающими роботами, подчинив один другому.

— Хорошо, Прия. Теперь ты пилотируешь «Барсук-1-плюс-2».

— Принято. Все индикаторы зелёные. Готова к загрузке.

Роботы Тая и Яка с помощью шлюпбалок посадочного модуля опустили 400-килограммовую сложенную ректенну на спину машины. Даже при одной шестой силы тяжести это была значительная масса. Колёса двух машин заметно вдавились в реголит.

Тай опустил своего робота на колено, чтобы проверить дорожный просвет. — Там, пожалуй, хватит места для носового платка. Прия, серьёзно: найди максимально ровный путь к месту развёртывания ректенны.

Она ответила рядом, в реальном мире. — Поняла. Поехали.

Робот Тая схватил большую бухту силового кабеля из отсека посадочного модуля и забросил её на металлическое плечо. Затем он последовал за Яком, тащившим беспроводной зарядный блок, — оба брели по колее, оставленной нагруженными «Барсуками».

Продвижение было медленным. Несколько раз колёсные роботы увязали, и роботам Яка и Тая «Талос» приходилось толкать их вперёд.

Чиндаркар сказала: — Осталось полкилометра.

— О, всего полкилометра…

В итоге им потребовалось почти два часа, чтобы вывести машины к месту развёртывания ректенны.

Затем робот Тая извлёк кувалду и связку полых стальных шестов с одного из «Барсуков». Они с Яком вбивали шесты в грунт один за другим, упираясь ногами между тяжёлыми колёсами роботов, чтобы удерживать себя в условиях малой гравитации.

— Этот реголит: на несколько сантиметров он легче талька — а потом как бетон.

С большим трудом они загнали несколько шестов. Затем роботы Тая и Яка закрепили край ректенной антенны к столбам.

Як сказал: — Хорошо, Прия… двигайся вперёд. Медленно…

По мере того как сдвоенные «Барсуки» двигались вперёд, встроенные ножки раскрывались под ректенной через равные промежутки — как ножки больничной каталки, — поднимая медную сетку на метр над лунной поверхностью по мере её разворачивания.

— Отлично. Продолжай…

Тай, Як и Прия работали часами, и через двадцать два часа после посадки им удалось развернуть все пять ректенн посадочного модуля «СК-Альфа» и подключить их к силовым кабелям. Тем не менее это составляло лишь 5 процентов запланированной приёмной

Закладка:

Тай и Як протестировали приём микроволнового луча ректенной. После нескольких напряжённых минут собравшаяся команда на станции Кларк зааплодировала и закричала от радости, когда индикатор тока зафиксировал поступление микроволновой энергии.

Джин улыбнулся и сказал: — База Морра — центру управления. «Дэйзи» точно передаёт энергию с L1 на наш целевой сигнал. Фиксируем 2,2 мегаватта при КПД преобразования… 89 процентов. Приём.

В коммуникационный канал вошёл голос Лакруа. — Отличная работа. Подтверждаем 2,2 мегаватта.

Однако, не теряя Солнце из виду, они долго не праздновали. В течение следующих двенадцати часов они установили и выровняли платформу на грунте рядом с посадочным модулем, затем опустили и прикрепили на ней трансформатор. Вскоре они завершили подключения, и в их распоряжении оказался целый набор разъёмов.

Тай подключил беспроводное зарядное устройство к новому источнику питания и проверил его мощность. Теперь у них было надёжное электроснабжение, чтобы всерьёз приступить к обустройству базы. Он взглянул на робота Яка. — Давай разберём «мулов» и подключим тяжёлый инструмент. Пора начинать разведку и выравнивание площадки.

Глава 26: Ночной закат

НАСЕЛЕНИЕ СТАНЦИИ КЛАРК: 24

ДНЕЙ ДО ОТЛЁТА К РЮГУ: 1098

На то, чтобы дистанционно — посменно, в круглосуточном режиме со станции Кларк — выровнять пятиметровую дорогу длиной в километр через лунный реголит в направлении на север, к склонам мыса Брюс, ушло семьдесят два часа. Там гребень хребта охватывал их с трёх сторон, что помогало сдерживать реактивные выбросы при взлёте и посадке ракет. Используя проецируемый план в дополненной реальности как ориентир, они насыпали с помощью бульдозеров десятиметровые валы из реголита между намеченной посадочной площадкой и будущим местом базы Морра к югу, оставив угловой проём для подъездной дороги.

На отсыпку и выравнивание валов ушло ещё 120 часов. Затем два робота «Талос» покрыли внутренние откосы белым листом горения-синтеза и расплавили его паяльными лампами, придав поверхности прочную панцирную форму.

Одновременно переносная машина для спекания плавила лунную пыль в кирпичи сложной формы — по точному проекту, составленному Робертом Эклундом. Когда валы были готовы, всё оборудование перевезли с посадочного места СК-Альфа на новую огороженную стартовую площадку.

Чиндаркар вышла на связь: — База Морра — центру управления. Всё имущество закреплено в периметре Площадки-1. СК-Альфа может взлетать по готовности.

— Понял, база Морра. Ожидайте… Взлёт через три, два…

Робот Джина из «Талос» поднял взгляд в чёрное небо. Внезапно — и беззвучно — посадочный модуль «Кенгуру», на котором они прилетели, вынырнул из-за гребня вала и стремительно унёсся вверх, двигатель которого испускал ослепительно-белый свет. — Вот это скорость без груза.

Пока осколки и пыль от старта СК-Альфа оседали, прошло какое-то время. Джин был удивлён тем, сколько обломков разлетается, как далеко и как быстро. Однако никакое оборудование за новыми валами не пострадало, и они вскоре вернулись к работе.

Снова подняв взгляд, Джин заметил, что Солнце уже клонится к западу в чёрном небе. Это придало их работе большую срочность: роботы «Талос» укладывали спечённые плиты из реголита, формируя прочное посадочное покрытие — совсем как при мощении патио.

К Т+242 часа, когда до заката оставалось менее сотни часов, они уложили все плиты и проложили электрические кабели к датчикам посадочной площадки, а также инфракрасным огням. Впервые на Луне робот Джина стоял на рукотворной поверхности — круглом, тёмно-сером плиточном патио диаметром 20 метров, окружённом стенами из оплавленных валов. Он и Тай — в облике роботов «Талос» — стояли рядом и осматривали плоды своего труда.

Тай похлопал робота Джина по спине. — Как бы мне хотелось открыть сейчас бутылку пива…

— Да, ты прав. Нам нужно срочно сажать СК-Браво.

Меньше чем через час вся команда перебросила оборудование на место в километре к югу и чуть восточнее, ближе к массиву ректенн. Там они начали выравнивать участок площадью около четверти акра.

В ходе работы Джин в какой-то момент поднял голову и увидел в чёрном небе приближающийся огонёк, который снижался по дуге в их сторону и постепенно замедлялся.

Робот Тая указал на него. — Это СК-Браво.

Оба наблюдали за беззвучным снижением аппарата, и Джин был впечатлён тем, насколько ловко тот маневрировал к новой посадочной площадке. Менее чем через минуту после того, как они его заметили, посадочный модуль СК-Браво уже освещал склоны мыса Брюс на финальном этапе захода. Затем он коснулся поверхности, и ослепительный свет погас при минимальном пылевом облаке.

Тай повернулся к нему. — Площадка показала себя неплохо.

Голос из центра управления произнёс: — СК-Браво MECO. Мягкая посадка на Площадку-1.

Джин услышал настоящие аплодисменты в операционном центре вокруг него на станции Кларк. Оба робота запрыгнули на машину «мул», которую вела Чиндаркар, и поехали по базовой дороге к посадочной площадке. Там их встретили ещё два робота «Талос», спускавшихся с СК-Браво на шлюп-балках. Ими управляли Роберт Эклунд и Хосико Сато.

Джин заметил, как робот Эклунда изумлённо оглядывается — впервые оказавшись в виртуальном присутствии на поверхности Луны. — Боб, готов к работе?

— Это невероятно!

Джин сказал: — Привыкнешь.

Эклунд засмеялся. — Не думаю. Я наблюдал за вами несколько дней, но наконец оказаться здесь… Ну, пусть и в форме робота. Это мечта, ставшая явью.

Робот Тая указал на Солнце. — А если мы не успеем к закату — будет настоящий кошмар.

— Верно. — Эклунд хлопнул роботизированными ладонями и помог выгрузить оборудование, инструменты и строительные материалы. К счастью, посадочный модуль СК-Браво доставил ещё двух роботов «мул» вместе с навесными тяжёлыми инструментами, а также лёгкий колёсный кран разработки НАСА — LSMS, — позволявший поднимать и точно устанавливать предметы массой до 3000 килограммов.

Теперь, когда начиналось строительство опорных элементов масс-драйвера, Эклунд становился руководителем проекта на лунной поверхности — то есть остальные члены экипажа работали по его указаниям. Он распорядился доставить все материалы на строительную площадку в конце километровой дороги.

На протяжении следующих сорока восьми часов экипаж из восьми роботов пробил в лунном реголите дюжину свайных скважин — с помощью насадок-копров на «мулах» — для создания фундаментов будущего «Кирпичного дома»: перерабатывающего комплекса, где будут производиться цилиндры из уплотнённого реголита. Эклунд сверялся с виртуальными планами, проецируемыми в дополненной реальности, чтобы подтвердить расположение свай.

Наблюдая за работой копров,

Закладка:

Робот «Талос» Эклунда покачал головой. — Не на Луне. Лунный реголит слишком сухой и плотный. Буровая коронка спеклась бы из-за отсутствия влаги.

Затем Джин и команда последовали указаниям Эклунда: установили электроизоляцию, сейсмическую развязку и лазерную нивелировку верхушек свай, после чего смонтировали и сварили электронно-лучевой сваркой металлический каркас площадью 20 на 20 метров, уложив на него настил из кобальтовых стальных панелей, опущенных на место краном LSMS.

Пока все роботы работали круглосуточно, и база Морра, и центр телеуправления на станции Кларк гудели от активности.

К T плюс 328 часов с момента первоначальной посадки они возвели прочный, ровный стальной пол, поднятый на метр над реголитом и оснащённый электрически изолированным пандусом. Оборудование — зарядные устройства, инструменты, аккумуляторы и многое другое — было сложено на нём, а кабели, протянутые от антенно-выпрямительного массива, обеспечивали трансформатор, закреплённый на краю платформы, достаточным количеством энергии.

Робот Джина смотрел на запад, где Солнце стояло прямо над горизонтом. С момента их прибытия прошло тринадцать земных дней.

Тай сказал: — Ну что ж, народ, ночь почти наступила. Посмотрим, смогут ли наши роботы пережить лютый мороз.

Голос Чиндаркар спросил: — Сколько ещё до захода Солнца?

Джин ответил: — Семь часов.

Эклунд сказал: — Никакого сумеречного неба, как на Земле, не будет. Когда наступит лунная ночь, она упадёт, как гильотина. Пусть бойцы «Талоса» прямо сейчас надевают термобельё.

«Термобельё» — это утеплённый костюм, который, хотя и был тяжелее и потреблял больше энергии, теоретически позволял роботам «Талос» продолжать работу в жестоком холоде лунной ночи. Однако на Луне его ещё ни разу не использовали — это были прототипы от «Небесной Робототехники» Гоффа.

За пять часов до лунного захода Солнца стартовал посадочный модуль SK-Браво. С расстояния в километр это было впечатляющее зрелище.

Робот Эклунда вытянул металлическую шею. — Вот это да! Смотрите-ка! Я бы сфотографировал, но, кажется, мы и так всё время ведём запись этими глазами.

Несколько часов спустя резкие тени вытянулись по Морю Спокойствия. На востоке, за мысом Брюс, было уже кромешно-чёрно.

Робот Эклунда осматривал настил. — Обязательно проверяйте все панели и опоры с помощью тепловизора. Нагревательные элементы должны работать. Нельзя допустить, чтобы они рассыпались при рассветном сотрясении. Будет очень, очень холодно.

Вскоре вокруг начали происходить странные вещи. Почва как будто стала расплываться. То тут, то там вдали вспыхивали редкие огоньки — беззвучные электрические дуги. Казалось, частицы мелкого реголита поднимаются на метр над поверхностью.

Тай заметил: — Я видел такое — на Рюгу. Левитация частиц.

Эклунд ответил ему: — Да. Солнечный ветер создаёт разность потенциалов между освещёнными и тёмными сторонами Луны. Линия терминатора — это зона электрической нестабильности. Всем оставаться на платформе, пока это не пройдёт.

— Дуги не такие уж большие. Почти как светлячки дома.

— Выглядят они, может, и неопасно, но только потому, что мы в вакууме. Молнии видны на Земле лишь потому, что проходят через воздух — создавая раскалённую плазму. Здесь они лишь задевают редкие частицы, но их напряжение может быть от 200 до 2000 киловольт. К тому же сейчас Луна проходит через край магнитного поля Земли, так что мы находимся в её плазменном следе.

Чиндаркар спросила: — Это будет происходить при каждом лунном закате?

— Скорее всего, и при рассвете тоже. Не всегда будет так сильно. Но когда у нас появятся трубопроводы и уплотнения, это может стать опасным. При перепадах температур детали сжимаются и расширяются, расшатываются, и если дуга пройдёт рядом с утечкой окислителя, это может вызвать мощный взрыв. Нужно тщательно следить за утечками.

Это всех насторожило. Однако примерно через час линия терминатора прошла, и реголит снова осел. Теперь, когда Солнце зашло, над ними раскинулось блестящее звёздное поле, хотя неизменно присутствующая Земля давала достаточно света для работы.

Робот Эклунда устремил взгляд в небо. — Это просто удивительно — быть здесь. Или почти быть здесь.

Джин переключил своего «Талоса» на тепловое зрение и заметил тепло, пронизывающее утеплённый костюм робота. Взглянув на показатели температуры окружающей среды, он увидел, что сейчас минус 297 градусов по Фаренгейту. — Смотрите.

— Вот это холод. — Тай поднял тонкий отрезок профильной стали, оставшейся от строительства настила «Кирпичного дома». Он занёс его над лезвием бульдозера «Барсук» и резко опустил.

Профиль разлетелся вдребезги, как стекло, осколки полетели во все стороны.

— Дж. Т.!

Тай осмотрел обломок стали, оставшийся в его перчатке, и обернулся к Джину. — Зимы в Висконсине и рядом не стоят с этим местом.

Глава 27: Цена входного билета

НАСЕЛЕНИЕ СТАНЦИИ КЛАРК: 23

ДНЕЙ ДО ОТЛЁТА К РЮГУ: 1 085

Тело Милены Якубец лежало на смотровом столе в медпункте Южного жилого модуля. На ней по-прежнему был лётный комбинезон, глаза закрыты, лицо безмятежно — лишь губы отливали тёмной синевой. Оба бортовых хирурга станции стояли рядом с телом, погружённые в мрачное раздумье. Напротив них стояла Прия Чиндаркар; у изножья стола — Джин Хан и Джеймс Тай.

Джин спросил: — Как это произошло?

Доктор Элизабет Джозефсон повернулась к нему: — Острая гипоксия.

Тай добавил: — Я извлёк её тело из центрального насосного отсека. Она находилась в атмосфере с повышенной концентрацией азота. В условиях микрогравитации газ, по всей видимости, скопился вокруг неё, пока она работала, и она, скорее всего, задохнулась, не осознав, что происходит.

— Она была нашим специалистом по системам жизнеобеспечения. Почему она не использовала дыхательный аппарат? Или датчики кислорода? И почему она была одна?

— Ошибка — возможно, вызванная усталостью.

Челюсть Джина сжалась и разжалась. — Существуют процедуры, которые должны это предотвращать.

Тай кивнул.

— Как давно она умерла?

Доктор Охана ответил: — К моменту обнаружения трупное окоченение уже наступило. Значит, не менее одного-двух часов назад.

— Дж. Т., вы нашли её?

— Нет. Челси Бёрк. Когда Милена перестала отвечать в чате, Челси пошла проверить по её RFID-метке.

— Это было безрассудством. Это могло стоить нам ещё и специалиста по связи. — Джин обвёл взглядом присутствующих. — Отныне, если кто-то пропадёт или замолчит, объявляется общая тревога, и я должен быть уведомлён немедленно. — Он потёр усталые глаза. — Это моя вина.

— Вы не можете быть везде. Процедуры существовали.

— Что с того её семье? — Джин несколько секунд смотрел на тело. — Полагаю, весь экипаж уже знает. И международные наблюдатели тоже.

Охана и Джозефсон кивнули.

Закладка:

Джин вздохнул: — Мы здесь, чтобы попытаться спасти двух людей, а один человек уже погиб.

Доктор Джозефсон обратилась к Джину: — Это ставит важный вопрос: нам с Джеки нужно организовать на станции морг. Вам троим нужно выделить нам место — желательно там, где естественно холодно и темно. Мы думаем об одном из шлюзов незадействованных стыковочных отсеков.

Тай сказал: — Хм. Только не отправьте случайно через него новоприбывших.

Остальные уставились на Тая.

— Это не была шутка.

Джин снова повернулся к Джозефсон: — Сделайте это, Лиз. Но подготовьте останки Милены к доставке на Землю. Грузовой циклер будет здесь меньше чем через неделю. Нам нужно сохранить её в заморозке на время перелёта и договориться с центром управления полётом о связи с её ближайшими родственниками.

Чиндаркар добавила: — Нужно сообщить Лукасу. Скорее всего, возникнет вопрос об ответственности. Свидетельство о смерти. Земные власти. — Она помолчала. — А остальной экипаж? Думаю, стоит провести траурную службу. Чтобы каждый сказал несколько слов.

Джин обдумал это. — Да. Ты права. Эта женщина погибла из-за нас. Из-за нашего решения быть здесь.

Тай сказал: — Это было и решение Милены тоже.

Чиндаркар посмотрела на него. — Никто не говорит, что нет, но мы всё же стали причиной того, что это место было построено — ради спасения наших друзей. Другие будут делать эти расчёты, даже если ты не делаешь.

— Я не думаю, что этот расчёт — единственный, который имеет значение.

Джин поднял руку: — Оставим это на другой день. Сейчас нам нужно скорбеть о её потере и убедиться, что такое не повторится. Джеймс, пожалуйста, используй свои знания о газовых смесях и проверь наши процедуры безопасности в технических помещениях.

Тай кивнул: — Займусь этим.

Он повернулся к Джозефсон и Охана: — Позаботьтесь об останках Милены, а мы подготовим службу.

— Траурная служба по Якубец прошла скромно: экипаж Южного жилого модуля выстроился в коридоре у жилых помещений, пока бортовые хирурги провезли завёрнутое тело мимо на каталке. Они остановились у лифтового холла, и Джин произнёс несколько слов о хрупкости жизни и важности того, чем они здесь занимаются.

— Лучший способ почтить жертву Милены — добиться успеха в создании постоянного присутствия человека в дальнем космосе.

После этого останки Милены Якубец были отправлены в холод и темноту шлюзового отсека — ожидать транзитный корабль, который доставит её к лунному циклеру, а оттуда — домой.

— На третий рассвет Тая в роли робота-телеприсутствия на Луне солнце взошло как пронзительный белый свет, перевалив через лунные холмы на востоке. В отличие от умиротворяющих земных рассветов, рассвет на Луне — это появление ядерного горна. Переход от опасного холода к испепеляющему жару не был постепенным.

На базе Морра ещё велись масштабные строительные работы, хотя ни одно из зданий не было завершено. Робот Талос Тая взглянул с плоской крыши Кирпичного дома на юго-восток, мимо канатной дороги — туда, где роботы Талос Джина и Яка двигались вокруг металлического каркаса Пускового дома. Эта конструкция медленно обретала форму в соответствии с Г-образным планом этажа, а к настилу крепились части сложного оборудования, которое Эклунд вместе с Николау Иворра и Хосико Сато изготовил на станции Кларк. Тай не понимал — и, к счастью, не был обязан понимать — большей его части. Эклунд понимал, и его робот Талос маневрировал в полутьме среди оборудования. Затем он поднял голову: — Ребята, осторожно. Солнце почти взошло.

Тай повернулся лицом к лунному рассвету и теперь заметил характерное левитирование частиц, размывающее горизонт. Части этого марева потрескивали и искрили о трубы, кабели и фундаменты или очерчивали контуры оборудования свечением, похожим на огни святого Эльма.

Примерно через час земля начала дрожать, и вскоре конструкции базы Морра задёргались и заколыхались на опорах.

— Лунотрясение! Следите за утечками газа. — Робот Эклунда вцепился в оборудование.

— Боб, доверь балансировку программному обеспечению Талоса. — Тай продемонстрировал: ноги его робота автоматически компенсировали раскачку настила.

— О. Ну да. — Робот Эклунда разжал хват на толстой трубе, и его стойка немедленно стабилизировалась.

Вдали по склонам мыса Брюс скатывались камни, оставляя за собой пылевые шлейфы. Ближайшая равнина слегка колыхалась.

Робот Эклунда огляделся. — Думаю, всё обойдётся.

— Твой километровый масс-драйвер действительно сможет справляться с этим на регулярной основе?

— Будет гнуться, и мы станем перекалибровывать его дистанционно.

Джеймс Тай знал, что всё будет не так просто. Осложнения возникают всегда. Если глубокий космос и научил его чему-то, так именно этому.

Лунотрясение длилось почти восемь минут и стихло лишь нехотя. К тому времени солнце отбрасывало резкие тени на море.

На станции Кларк Тай снял хрустальные очки и потёр глаза. Он был «вернулся», и дезориентирующее ощущение от работы в VR не спешило проходить. Он так долго был сосредоточен на лунных операциях, что едва успевал следить за происходящим вокруг него в реальной жизни. Глядя в сторону Южного жилого отсека, он видел с полдюжины коллег — их хрустальные гарнитуры непрозрачны, руки движутся, управляя невидимыми объектами на обратной стороне Луны. Это напоминало клуб видеоигр.

То, как он оказался здесь — как любой из них оказался здесь, — казалось таким же сюрреалистичным, как их работа с телеприсутствием, однако темп лунных операций почти не оставлял времени для размышлений. Поэтому после короткого перерыва Тай вернулся к работе.

Несколько дней спустя Тай, Як, Джин Хан и Эклунд маневрировали своими роботами «Талос» вокруг строящегося Пускового дома, устанавливая кран LSMS. На кране висел шестиметровый отрезок ствола масс-драйвера. Диаметром один метр, это была первая из 232 секций. Несколько месяцев Сато, Браам Де Йонг и У Мэйлин собирали эти сложные компоненты на станции Кларк, а посадочные модули «Кенгуру» доставляли их с регулярными интервалами — команда складировала секции на «кирпичном дворе» рядом с Пусковым домом.

Внутренняя поверхность каждой секции масс-драйвера была выложена катушками индуктивности и электронными переключателями, расставленными с точными интервалами; суммарная масса секции превышала 300 килограммов — хотя в лунной гравитации она «весила» лишь одну шестую от этого. Тем не менее команда использовала кран, чтобы поднять секцию на 8-метровую высоту, на которой ствол масс-драйвера выходил из стены Пускового дома. Эта высота обеспечивала, что с помощью пилонов масс-драйвер сможет пролегать горизонтально над слегка неровной лунной равниной.

Тай и Як вручную передвигали кран на колёсах,

Закладка:

Этот первый фрагмент ствола масс-драйвера длиной 1,39 километра необходимо было установить прежде, чем завершать стену Пускового дома, из которой он будет выступать, — стену, в которой разместятся электрическое, управляющее и загрузочное оборудование масс-драйвера. Компьютеры будут направлять огромные электрические энергии, активируя тысячи катушек индуктивности в точной последовательности, чтобы разогнать полезную нагрузку вдоль трубы внутри вихревого тока — всё это примерно за чуть больше секунды, при 235 g.

Прежде чем всё это станет возможным, требовалось ещё проложить азотное охлаждение и электрические кабель-каналы по всей длине и построить десятки гибких, дистанционно регулируемых ферм для поддержки сотен секций ствола, которые протянутся по лунному ландшафту. Иными словами, впереди ещё были месяцы работы.

И из-за дюжины осложнений — как крупных, так и мелких — они уже отставали от графика на две недели. Немного в общей схеме вещей, однако Тай понимал, что масс-драйвер — лишь первое из череды препятствий на пути к строительству корабля-спасателя, и потому его тревога нарастала с каждой задержкой, сколь бы малой та ни была. Астероид Рюгу ждать не станет.

По сравнению с ним Эклунд с каждым днём словно оживал в работе. Для него это явно было воплощением мечты, и его энтузиазм и целеустремлённость, казалось, никогда не иссякали — даже когда он был измотан до предела.

Тем не менее Тай не мог не задаваться вопросом: что они будут делать, если Эклунд окажется неправ? Если эта машина не заработает? Масс-драйвер таких размеров никто никогда не строил — ни на Луне, ни где-либо ещё, — и к тому же полноценно испытать его в условиях земной гравитации и атмосферы было невозможно. Так что корпорация Catalyst — или CCE, или как там Лукас Рошá называл их в последнее время — пошла «ва-банк» на идею Эклунда. Тай лишь надеялся, что умы поострее его знают, что делают.

Робот Эклунда взмахнул рукой. — Ладно, тяните назад… Выровняйте. Нужно, чтобы ушки встали в линию. — Робот Эклунда сделал знак. — Ко мне. Медленно. Вот так! Стоп. — Затем его робот беззвучно закрепил десятки толстых болтов с помощью аккумуляторного инструмента. После этого он прошёлся по секции катушки, осматривая несущую ферму, закреплённую в четырёх точках лунного грунта на 8 метрах ниже. — Хорошо выглядит! — Он взял визирную линию на горизонт с помощью лазера. — Теперь всего-то ещё пару сотен осталось.

Тай заметил яркий огонь в небе позади «Талоса» Эклунда.

— Посадочный модуль «Кенгуру» заходит. — Джин Хан указал и на мгновение замер, очевидно сверяясь с данными манифеста. — Рейс 29. Секции катушек и пилонов.

Эклунд мельком взглянул вверх. — Отлично! Как только войдём в ритм, сможем держать рабочий темп. — Он похлопал по стволу катушки. — Мы движемся, ребята.

Тай наблюдал, как за эти месяцы к базе Морра прибыли и отбыли несколько десятков посадочных модулей, — и они всё равно производили впечатление. Он и остальные остановились, чтобы посмотреть, как аппарат описывает дугу вниз и замедляет снижение на кинжале белого раскалённого пламени.

Но затем что-то пошло очень не так. Пламя под ним дрогнуло и погасло, а двигатели ориентации лихорадочно забили.

— О нет… — Робот Эклунда обхватил металлическими руками свою металлическую голову. — Нет, нет, нет!

Аппарат вдруг отклонился в их сторону с высоты нескольких сотен метров.

— Берегись!

— Чёрт возьми!

Они бросились врассыпную.

Голос центра управления полётами: — SK-Браво, самоуничтожение активировано.

Однако аппарат не самоуничтожился, а вместо этого безумно завертелся конец в конец и беззвучно ударился о лунную поверхность на скорости несколько сотен километров в час. Тай замер и смотрел, как беззвучный огненный шар расширяется, а обломки разлетаются во все стороны на сверхзвуковых скоростях.

— Джей-Ти! — Робот Яка схватил его за руку и повалил на землю, пока осколки металла и куски породы пролетали мимо, пробивая гофрированную стену Кирпичного дома и заставляя плясать провода канатной дороги — это угодило в опорную башню. Всё происходило в жуткой тишине.

Джин крикнул: — Я отключился! Что-то попало в меня.

Эклунд застонал — его робот укрылся за фундаментом Стартового дома. — Нет! Мы и так уже отстаём от графика.

Через несколько мгновений всё закончилось — если не считать пламени, которое ещё несколько секунд лениво клубилось в условиях низкой гравитации, а потом быстро угасло, израсходовав весь доступный окислитель. Дым и пыль ещё какое-то время висели в воздухе.

Покрытые реголитом роботы поднялись и подошли к поверженному «телу» — повреждённому «Талосу» Джина. Скафандр был разорван, грудь смята чудовищным ударом — но то, что попало в него, судя по всему, срикошетило.

Робот Яка опустился на колено и поднял «Талоса» Джина в условиях низкой гравитации — словно павшего товарища. — Возможно, мы сможем это починить.

Используя тепловую оптику, Тай осматривал повреждения базы. — Кирпичный дом тоже пострадал. И трубы для добычи летучих веществ. И западная стена. Ещё опора канатной дороги.

Эклунд всё ещё покачивал роботизированной головой в растерянности. — Чёрт возьми…

Як сказал: — Нам нужно тщательно осмотреть всю площадку.

Робот Эклунда мерил шагами территорию. — И мы потеряли один из посадочных модулей — это вдвое сократит наши транспортные возможности. Не говоря уже о потере полезного груза на борту. — Он повернулся к роботу Яка. — Сколько секций катушки было на борту СК-Браво?

— Четыре.

— Боже мой. На их восстановление уйдут недели — даже если у нас есть запасные компоненты. — Послышалось несколько медленных глубоких вдохов, которым вторил «Талос» Эклунда на лунной поверхности. Он сложил руки вместе, словно в медитации. — Сосредоточься, Роберт. Отпусти то, что не можешь контролировать… — Через мгновение робот Эклунда, казалось, успокоился. Затем хлопнул в ладоши. — Ладно. Посмотрим, что можно спасти. Пошли…

Як бережно опустил сломанного «Талоса» Джина на землю, затем последовал за Эклундом.

Тай смотрел им вслед — на миг задумавшись о том, что строительство их спасательного корабля только что отстало ещё больше — тогда как прибытие Рюгу неотвратимо приближалось. Дедлайн беспощадный, каких ещё не бывало.

Он вздохнул и пошёл за ними к обломкам.

Глава 28: Декларация

16 ИЮНЯ 2039 ГОДА

Лукас Рошá занял место за трибуной в голове самого большого конференц-зала в офисах корпорации Catalyst. Его аудиторию составлял набитый до отказа зал из правительственных министров, сотрудников разведки, учёных и дипломатов — почти сотня человек, — приглашённых

Закладка:

Он кивнул аудитории. — Доброе утро. Позвольте начать с того, что это брифинг, а не пресс-конференция. Поскольку существование станции Кларк на обратной стороне Луны официально ещё не признано ни одним государством — членом ООН, всё, о чём я буду говорить сегодня, является закрытой информацией и, по всей видимости, будет засекречено вашими правительствами. Я не уверен, как долго это ещё продлится; тем не менее корпорация Catalyst на данный момент сохраняет эту тайну как жест доброй воли и чтобы дать земным правительствам время подготовить официальный публичный ответ. Прошу учесть, что Catalyst не признаёт никаких правовых оснований для обязательного сохранения такой секретности.

В зале прокатился гул. Среди присутствовавших были представители многих стран — в том числе государств, уже имеющих наблюдателей на борту станции Кларк (США, Канада, Россия, Китай, Индия и Германия), а также гости из Франции, Великобритании, Бразилии, Японии, Австралии, Новой Зеландии, Южной Кореи, Норвегии и представители компаний Space Titan: Starion, Zephyr и Celestial Robotics, среди прочих. Рошá заметил вдоль задней стены руководителей и директоров крупных космических агентств — в том числе Эрику Лисовски из NASA.

— Моя цель сегодня — проинформировать правительственных и корпоративных участников о последних событиях, связанных с Цислунарной товарной биржей, штаб-квартира которой расположена на станции Кларк в точке Лагранжа EM-L2.

Гул усилился.

Один из мужчин произнёс: — Это незаконная организация.

— Если позволите продолжить…

Другой мужчина выкрикнул: — Господин Рошá, можете ли вы прокомментировать недавнюю гибель человека на станции Кларк и рассказать об обстоятельствах…?

— Пожалуйста, оставьте вопросы до окончания брифинга. Благодарю. — Он опустил взгляд на свои записи, хотя в действительности сделал это лишь для виду. Повестка дня была у него в памяти до мельчайших деталей.

Он обвёл взглядом выжидающие, хотя по большей части недружелюбные лица. — Как первая полностью внеземная децентрализованная автономная организация — или DAO — Цислунарная товарная биржа, далее именуемая «ЦТБ», заявляет о суверенитете над своей деятельностью в дальнем космосе и устанавливает блокчейн-реестр и правовую базу для участников своего рынка. Блокчейн ЦТБ, а также её сети транзакций и расчётов будут поддерживаться исключительно за пределами Земли и, следовательно, не будут регулироваться земными институтами.

Теперь в зале начались настоящие дискуссии.

Рошá повысил голос. — Подробности правовой базы ЦТБ будут предоставлены вам в письменном виде по завершении этого брифинга. Основным принципом этой базы станет приверженность Всеобщей декларации прав человека — а также Соглашениям Артемиды и международному морскому праву, которые здесь упоминаются как отправные точки для дальнейших правовых прецедентов в дальнем космосе.

Он выдержал паузу, давая сказанному осесть. — Как организация на основе блокчейна, ЦТБ будет вести неизменяемые записи о праве собственности на внеземные активы посредством невзаимозаменяемых токенов и осуществлять все финансовые транзакции в своей собственной криптовалюте — монете lūna. Количество монет lūna будет устанавливаться держателями управляющих токенов DAO и обеспечиваться внутренне ценными внеземными товарами, энергией, продуктами и услугами, представленными на рынке ЦТБ. Данная схема эмиссии призвана обеспечить относительную стабильность по отношению к земным рынкам: создание монет lūna естественным образом ограничивается временем вывода на рынок новых доступных ресурсов и энергии, что обеспечивает предсказуемый и устойчивый рост.

— Управление самой ЦТБ также будет осуществляться держателями токенов DAO — большинство из которых в настоящее время проживают на станции Кларк. Однако по мере роста капитализации и объёма сделок ЦТБ будут расти и управляющие токены, и круг участников управления.

В зале установился постоянный фоновый гул, но Рошá повысил голос и продолжил. — Весь бизнес, осуществляемый в рамках ЦТБ, будет номинирован в lūna; объём торгов, а также рынок деривативов и фьючерсов в ЦТБ будут определяться имеющимися там ресурсами. Говоря проще: ЦТБ располагает наиболее развитой коммерческой инфраструктурой и возможностями в дальнем космосе и потому станет идеальной площадкой для участников космического рынка. Точно так же, являясь DAO, ЦТБ представляет собой прозрачную, равноправную и международную торговую площадку с чёткими правилами, обеспеченными самим протоколом блокчейна — криптографически — и не привязанными к политическим целям какого-либо суверенного земного государства.

Он обвёл взглядом зал. — Основополагающий принцип ЦТБ заключается в том, что от космической отрасли должно выигрывать всё население Земли, а не лишь несколько миллиардеров и могущественных государств. Мы убеждены, что участие народов мира в развитии цислунарной отрасли породит то доверие и добрую волю, которые необходимы человечеству для глобального мышления и действий и тем самым — для перехода к следующей ступени развития цивилизации.

— Чтобы содействовать этому, ключевой функцией блокчейна ЦТБ станут смарт-контракты, встроенные в протокол и предоставляющие возможность любому жителю Земли напрямую зарабатывать монеты lūna — или их доли — при скромных местных вложениях в возобновляемую энергию и стандартное оборудование. Это осуществляется с помощью нашего смарт-контракта CarbonExchange, который вознаграждает за удаление CO2 из атмосферы — на основе обратной кривой бондинга относительно трёхсот пятидесяти частей на миллион — и выплачивает монеты lūna за каждую тонну секвестрированного CO2 с использованием солнечной, ветровой или иной зелёной энергии, доставленной подписанту ЦТБ. Размер выплат также в определённой мере модулируется географическим положением, чтобы стимулировать географически распределённое улавливание углерода.

Присутствующие делали заметки, хотя несколько человек подняли руки.

Рошá продолжил. — Важно отметить, что монеты лýна нельзя купить. Их можно только заработать — либо через смарт-контракты ЦКБ, либо получив листинг своего бизнеса на ЦКБ и впоследствии привлекая нативные инвестиции лýна в дальний космос. Никакая сумма в фиатной валюте не даст доступа на торговую площадку ЦКБ. Такое разграничение между земной и цислунарной экономикой абсолютно намеренно — оно призвано предотвратить монополизацию цислунарного рубежа несколькими могущественными финансовыми структурами или суверенными державами, базирующимися на Земле, и вместо этого обеспечить широкое, глобальное процветание для цислунарной индустрии.

— Токены управления, напротив, можно заработать только за долгосрочную надёжную работу в экосистеме смарт-контрактов ЦКБ. Иными словами, те, кто последовательно поддерживает сеть и её функции, получают право участвовать в её управлении.

Он оглядел аудиторию. — Теперь я готов ответить на ваши вопросы.

Десятки людей подняли руки, и один из них выкрикнул: — Разве Catalyst Corporation не управляет этой Цислунарной Commodity-Биржей — и разве вы, как генеральный директор Catalyst, фактически не являетесь там «королём»?

В зале прокатился лёгкий смех.

Рошá покачал головой. — Нет. Я не король. Catalyst Corporation — люксембургская компания с дочерней структурой, имеющей листинг на ЦКБ; однако Catalyst не управляет

Закладка:

Одна из женщин спросила: — Зачем кому-то тратить реальные деньги на удаление CO₂ из атмосферы, чтобы получить в оплату ваши никчёмные монеты лýна?

— Монеты лýна — единственная валюта, принимаемая на ЦКБ, и они обеспечены товарами, энергией, продуктами с добавленной стоимостью, услугами или инвестиционной долей в компаниях, прошедших листинг на ЦКБ — то есть ценностями, обладающими внутренней стоимостью. А поскольку ЦКБ является крупнейшей единой торговой площадкой в дальнем космосе, мы уверены, что монета лýна будет иметь реальную ценность — особенно если экономические системы здесь, на Земле, погрузятся в рецессию или ещё хуже. После завершения строительства станция Кларк позволит астропредпринимателям иметь доступ к долгосрочному жилью, а также к ресурсам и энергии in situ в дальнем космосе, что создаст бесчисленные, непредсказуемые выгоды. Космические стартапы смогут создавать целые новые отрасли и рынки, которые мы пока не можем предвидеть. Идея состоит в том, чтобы максимально широкий круг людей был вовлечён и участвовал в космической торговле. Мы хотим, чтобы каждый житель Земли получал прямую выгоду от космоса.

Какой-то мужчина крикнул: — Что произойдёт, если кто-то уничтожит ваши внеземные центры обработки данных?

Рошá кивнул. — Повторяю: мы ожидаем, что земные государства будут кровно заинтересованы в успехе ЦКБ, особенно поскольку она помогает им бороться с изменением климата через удаление CO₂ и предоставляет гражданам возможности для стабильных инвестиций. При этом наша сеть спроектирована с расчётом на отказоустойчивость и находится за пределами прямого контроля со стороны земных властей.

— Но не за пределами досягаемости ракет.

— Полагаю, я ответил на ваш вопрос.

Ещё один мужчина спросил: — Ваша ЦКБ будет облагать налогом внеземные доходы?

— На данный момент мы работаем по принципу «нулевая гравитация — нулевой налог»; однако сам блокчейн будет обслуживаться за счёт транзакционных комиссий, устанавливаемых рынком — как это происходит с криптовалютами здесь, на Земле. Разумеется, держатели токенов ДАО могут проголосовать за изменение этого в будущем.

Ещё один из присутствующих спросил: — Господин Рошá, насколько мне известно, ЦКБ лицензировала или приобрела космические аппараты и роботизированное оборудование у компании Starion Джорджа Бёркетта, а также у Celestial Robotics Алана Гоффа и у горнодобывающей компании Cahill Heavy Industries. В последний раз, когда я проверял, ими владеют миллиардеры. Являются ли эти компании инвесторами в ЦКБ?

— В ЦКБ нет «инвесторов» как таковых. Есть держатели токенов ДАО, но эти токены зарабатываются за создание и поддержание сети. Что касается Бёркетта, Гоффа и Кэхилла: прототипы оборудования были предоставлены бесплатно или по себестоимости компании Catalyst Corporation, имеющей листинг на ЦКБ, для подтверждения возможностей оборудования в полевых условиях — хотя я ожидаю, что Catalyst в какой-то момент заключит с этими земными компаниями договор аренды или купли-продажи. Но они не являются инвесторами.

— И один из посадочных модулей «Кенгуру» недавно потерпел крушение?

Рошá ответил: — Да. Однако у Starion есть ещё один посадочный модуль, и мы надеемся отправить его в течение нескольких недель — как только найдём место на ракете.

Один из правительственных министров сказал: — Что помешает «Космическим титанам» вроде Джека Мейси превзойти вас в космосе — и вытеснить вас с рынка?

Снова прокатился лёгкий смех.

Рошá поморщился. — Ценю вашу обеспокоенность. Однако мы считаем, что значительное преимущество, которым располагает ЦКБ в дальнем космосе, делает планы Мейси — в особенности колонизацию Марса — нежизнеспособными. Мне едва ли нужно объяснять людям в этом зале, почему прогресс в пилотируемых миссиях в дальний космос не был приоритетом. Правительствам и инвесторам пришлось бороться с «Долгой чрезвычайной ситуацией» изменения климата, а экспедиция на Марс этому не способствует. Мы надеемся, что смарт-контракт CarbonExchange ЦКБ станет стимулом для улавливания атмосферного CO₂ и поможет преодолеть этот кризис — а также положит начало эпохе глобального процветания.

Рошá взглянул на аудиторию из по-прежнему преимущественно скептически настроенных лиц и спрятал свои записи во внутренний карман пиджака. — Благодарю вас за уделённое время.

Затем он повернулся и вышел, пока зал взорвался новыми выкрикиваемыми вопросами.

Глава 29: Потеря связи / Потеря аппарата

НАСЕЛЕНИЕ СТАНЦИИ КЛАРК: 23

ДНЕЙ ДО ОТЛЁТА К РЮГУ: 998

Джеймс Тай и Прия Чиндаркар управляли роботами Талос рядом друг с другом на поверхности Луны, сваривая электронным методом металлический каркас для одной из опор масс-драйвера. Их оптика автоматически затемнялась, когда вспыхивала сварочная дуга. Тай проверил свой шов и, удовлетворившись результатом, поднял взгляд.

Они уже находились почти в ста метрах от базы Морра, чуть впереди по трассе масс-драйвера, ствол которого неделя за неделей удлинялся над растущим числом опор. Пока Тай шёл подбирать очередной металлический кронштейн из ближайшей кучи, он поднял взгляд и посмотрел на Землю. Она висела в чёрном небе на своём неизменном месте.

За последние несколько месяцев он узнал, что Земля на лунной поверхности выглядит зеркально противоположной по фазе тому, как Луна выглядит с Земли: когда на Земле полнолуние, на лунном небе виднеется «новая Земля», поверхность которой погружена в полную тень. В данный момент над головой нависала «полная Земля» — весь её клубящийся полушарий был освещён.

Притягательный тёмно-синий цвет океанов давал желанную передышку от неотступных серых и чёрных оттенков лунной поверхности. Однако в последнее время тёмно-серое пятно расползалось по северным широтам Земли, где стояло разгаром лето.

Робот Чиндаркар присоединился к Таю, устремив взгляд вверх — на Землю.

Огромный саван дыма от лесных пожаров, видимый даже с расстояния в четыреста тысяч километров, стлался над бореальными лесами России и Канады — ежегодная катастрофа, получившая название «огненная корона». На Земле полыхали миллионы акров леса.

Робот Чиндаркар повернулся к нему, и он тоже повернулся, глядя на её робота. Слов не требовалось. Срочность была очевидна. Нужно было срочно достроить масс-драйвер. Срочно построить спасательный аппарат. Странам Земли срочно нужно было действовать в отношении климатических изменений. Всё было срочно. Это парализовало.

Внезапно голос Джина прозвучал совсем рядом — в реальной жизни. — Джей-Ти. Прия. Выйдите из системы и идите со мной. Это экстренная ситуация.

Чёрт. Тай отключил режим VR на своём кристалле и обернулся, чтобы увидеть Джина. Прия стояла прямо за ним.

Она спросила: — В чём дело, Хан?

Он сделал жест рукой. — Просто идите за мной. Пожалуйста.

Он привёл их вниз на уровень Н1 и дальше к дальнему концу Южного жилого модуля, где набрал код от центра обработки данных —

Закладка:

Севастьян Яковлев и Рамон Марин уже ждали в холодном помещении. Места для всех едва хватало — между стойками серверов.

Тай огляделся. — Почему мы собираемся здесь?

— Чтобы нас не подслушали. — Джин стоял в голове прохода. — Произошёл инцидент с «Транзитом-02». Мы потеряли с ним всякую связь.

Тай знал лишь, что оба транзитных аппарата станции Кларк были отправлены без экипажа под дистанционным управлением на встречу с лунным циклером, чтобы забрать Жёлтую команду. Это был бы первый новый экипаж, прибывающий почти за пять месяцев. — Можно получить визуальный сигнал с «Транзита-01»?

Джин мрачно кивнул.

Чиндаркар спросила: — Что случилось?

Джин управился с невидимым интерфейсом и вывел виртуальное видеоизображение на их приватный слой дополненной реальности. На изображении был виден беспорядочно кувыркающийся космический аппарат — достаточно быстро, чтобы размываться в движении. Это выглядело как воплощение всех кошмаров о космических полётах.

— Что за чёрт…

Як сказал: — Центр управления полётом изучил журнал телеметрии. Передний портовый двигатель сработал нештатно и не прекращал работу, пока не опустел топливный бак. Это привело к раскрутке аппарата до нескольких сотен оборотов в минуту.

— Господи Иисусе.

Чиндаркар изучала изображение. — Мы должны им помочь.

— Они ещё в пяти тысячах километров от нас.

Джин покачал головой. — Габриэль говорит, что экипаж испытывает от 15 до 20 g, а нерегулярное вращение означает, что их бросает по всему отсеку. Никто не может этого пережить.

— Вы же не собираетесь просто бросить их там?

— Их траектория уводит их от нас. И мы ничего не можем сделать — антенны связи обломились. Мы не можем подойти к нему при таком вращении. Это уничтожит любой аппарат, который с ним соприкоснётся. Центр управления говорит, что экипаж, кувыркаясь внутри, в конечном счёте погасит вращение, но это может занять дни или недели. Экипаж и аппарат объявлены погибшими.

Все несколько мгновений стояли молча, осмысливая ужасающие последствия.

Тай изучал изображение. — «Транзит-01» всё ещё следует к станции Кларк?

Як ответил: — Да. Расчётное время прибытия — через шесть часов.

— Тот экипаж знает об этом?

— Да. Они сильно потрясены.

Чиндаркар всё ещё переваривала новость. — Сколько людей мы потеряли на «Транзите-02»?

Джин сказал: — Четверо. Беркович, специалист по роботехнике. Свентлер, специалист по системам жизнеобеспечения.

— Ещё один специалист по жизнеобеспечению? Словно это место проклято.

— Миллер, биолог. И Сартр, геолог.

Чиндаркар болезненно поморщилась. — Я помню её по «Вознесению».

— Лукас займётся властями на Земле, а родственники будут оповещены. — Джин проверил время. — Будем надеяться, что «Транзит-01» прибудет благополучно. Новость станет известна, когда они прилетят, и нам нужно быть к этому готовы — и встретить их.

Все кивнули в знак согласия.

—

Несколько часов спустя «Транзит-01» благополучно пристыковался к станции Кларк, и трое выживших из Жёлтой команды поднялись на борт. Менее других пострадавшим оказался канадский системный аналитик по имени Грант Мейсон — который, к удивлению Тая, похоже, был знаком с Челси Бирк. Бирк обняла Мейсона, выражая соболезнование по поводу потери его товарищей по команде. Двое других прибывших — пакистанско-британский металлург по имени Фатима Патель и индийский химический инженер Анайша Чаудри — были глубоко потрясены гибелью своих коллег.

Пока центр управления полётом расследовал причину неисправности «Транзита-02», «Транзит-01», их единственный оставшийся транзитный аппарат, был отстранён от перевозки людей. Это означало, что никто не покидал и не прибывал на станцию Кларк до завершения расследования.

Джин объявил: — При необходимости мы задействуем робота Талос для получения снабжения и провизии с циклера. Будем надеяться, что проверка центра управления скоро завершится и причина будет установлена. Тем временем команде Кернера нужно будет изготовить замену транзитному аппарату.

По мере того как шли недели, все команды продолжали работу в режиме телеприсутствия на нефтеперерабатывающем заводе станции Кларк, а также над системами масс-драйвера на базе Морра. Команда Юлиана Кернера изготовила корпус и люки для замены утраченного транзитного корабля вместе с его двигательным модулем. Эти компоненты поглотили часть ограниченного запаса электроники и запасных частей на борту, превратившись в «Транзит-03». И всё это требовало человеко-часов, которые можно было бы потратить на работу над масс-драйвером.

Вышедший из-под контроля «Транзит-02» тем временем продолжал движение по широкой лунной орбите, отмеченный на картах как навигационная опасность и как могила для его экипажа. Ужас произошедшего заново поражал Джеймса Тая всякий раз, когда он об этом думал. Когда-нибудь им придётся забрать этот экипаж.

Замена разбившегося посадочного модуля «Кенгуру» тем временем прибыла несколько недель спустя от компании Бёркетта — вместе с достаточным количеством передовых компонентов для производства ещё двух посадочных модулей на месте. Всё это было отправлено на ракете прямо с Земли, и новый посадочный модуль, получивший название SK-Charlie, в сочетании с заменой транзитного корабля вскоре позволил возобновить операции на поверхности Луны.

—

Тай обнаружил, что плывёт в полной маске ребризера с фонарями «аквафлэш» глубоко внутри пещеры. Он услышал сигнал тревоги и взглянул на свой дайв-компьютер. Тот показывал глубину почти 200 метров — но вместо гелиокса-14 он дышал найтроксом. Он попытался скорректировать смесь, но не мог сосредоточиться. Он с трудом дышал и, подняв взгляд, увидел декомпрессионную станцию, висящую на верёвке вдоль стены скалы. Сигнал тревоги продолжал звучать в наушнике. Он тянулся к баллонам с газом, болтавшимся на верёвке выше, когда в его радио раздался знакомый голос.

Ричард Обергаус, его давний наставник по дайвингу, говорил с ним спокойно. — Джеймс, помоги мне.

Тай опустил взгляд и увидел Обергауса чуть ниже себя, над разверзшейся тьмой, — его спокойное лицо было видно в полной лицевой маске. Голос не был искажён гелием, он звучал своим богатым баритоном. Рука Обергауса в перчатке потянулась к Таю.

— Мне нужна твоя помощь.

Но Тай не помог ему. Вместо этого он оттолкнулся от Обергауса, устремившись вверх и одновременно толкая наставника вниз, во тьму под ними.

— Джеймс! Помоги мне!

Тай продолжал отталкиваться от Обергауса, стремясь к свету, который теперь был над ним.

И тут Тай проснулся, задыхаясь. Весь в поту.

Он несколько мгновений плакал, прежде чем огляделся по сторонам в своей тесной каюте — и наконец понял, где находится. Где-то всё ещё звучала сигнализация. Затем он заметил, что звук исходит от его кристаллической гарнитуры на прикроватном столике. Он надел очки и тут же увидел экстренное оповещение.

Закладка:

Голос Джина ответил почти мгновенно. — Дж.Т., иди в центр обработки данных. Срочно!

Тай бросился по коридору Н1 к закрытой двери центра обработки данных в дальнем конце, но тут из открытой двери каюты внезапно вышли Челси Бёрк и новоприбывший Грант Мейсон, загородив ему дорогу. В сцене, столь же сюрреалистичной, как ночной кошмар, который он только что покинул, оба держали напечатанные стальные ножи, явно тщательно заточенные. Лезвия блестели в мягком свете светодиодов.

Тай замедлился. — Какого чёрта…?

Бёрк опустила нож и жестом велела Мейсону сделать то же самое. — Господин Тай. Не беспокойтесь. Мы — служба безопасности станции. Остальные ждут вас в центре обработки данных. — Она подошла, чтобы открыть дверь, и посторонилась. — Прошу вас.

Тай замешкался, затем прошёл мимо. — Безопасность? С каких это пор у нас есть служба безопасности?

Бёрк сказала: — С тех пор, как я поднялась на борт. — Она кивнула на Мейсона. — Грант — мой напарник.

Мейсон кивнул. — Привет.

Тай вошёл в дверь центра обработки данных и с облегчением увидел Джина, Чиндаркар и Яка. В глубине комнаты маячил и Рамон Марин. — Какого чёрта здесь происходит? Почему Челси и Грант ходят с ножами?

Джин сказал: — Мы в режиме блокировки. «Розетта» только что была захвачена. Она делала манёвр на низкой околоземной орбите и должна была принять снаряжение, но вместо этого появились два неопознанных корабля. Они состыковались с «Розеттой» на НОО, и около дюжины вооружённых людей поднялись на борт.

Появился виртуальный экран с прямой трансляцией изнутри «Розетты». Захватчики в безмаркированных лётных костюмах и тонированных шлемах с закинутыми за спину длинноствольным оружием передвигались по кораблю. Они переносили снаряжение на борт циклера, явно готовясь к долгому путешествию.

— Это должно быть шуткой. — Тай посмотрел на каждого из них по очереди и понял, что все они смертельно серьёзны.

Як сказал: — Они окажутся у точки Лагранжа L2 в течение недели. А оттуда смогут добраться до станции Кларк на своих капсулах.

Джин произнёс по каналу связи: — Лукас, мы знаем, кто за этим стоит?

Голос Лукаса Рошá ответил: — Нет. Сейчас Россия, США и Китай обвиняют друг друга и заявляют, что ничего не знают.

Чиндаркар пробормотала: — Маленькие зелёные человечки…

— Позже мы, возможно, сможем выяснить, откуда взлетели корабли, но сейчас мы не можем никому доверять.

Чиндаркар спросила: — Нам следует охранять международных наблюдателей на борту?

Джин сказал: — Челси разбудила их всех, сообщила о ситуации и дала инструкции охранять друг друга. Логика в том, что все они не могут нести за это ответственность.

Обычно застенчивый Марин взял слово. — Тайво говорит мне, что наши космические активы в данный момент подвергаются масштабной кибератаке. По всей видимости, неисправность «Транзита-02» была успешной проверкой концепции.

Чиндаркар повернулась к нему. — Вы говорите, что экипаж «Транзита-02» был убит?

— Я говорю, что это скоординированная кампания против нас.

Лукас ответил: — Люди Тайво обнаружили уязвимость и работают над исправлением наших систем управления полётом. Посмертный анализ показал, что была использована брешь для включения двигателя, вызвавшего фатальное вращение. К счастью, «Розетту» они уже исправили. Мы были в процессе внедрения исправлений в других местах, когда произошёл этот захват. Кто бы ни стоял за этим, они считают, что могут вывести из строя наши корабли, а затем захватить станцию Кларк силой, пока мы беспомощны.

Тай наблюдал, как нарушители передвигались по «Розетте». Они вытаскивали панели и копались в проводке. — Нам нужно остановить этот циклер.

— Согласен. — Джин посмотрел на Чиндаркар и Яка. — Но все ли мы согласны с этим — даже если это означает потерю «Розетты»?

Обменявшись испытующими взглядами, все кивнули.

Затем Джин заговорил по линии связи: — Станция Кларк вызывает центр управления. Габриэль, вы слышите?

— Принимаем вас, Хан.

— У нас ещё есть управление «Розеттой»?

— Подтверждаю. Захватчики вывели из строя наш лазерный приёмопередатчик, но резервная радиоантенна пока работает. Не знаю, надолго ли.

— И у них по-прежнему пристыкованы собственные капсулы возвращения, верно?

— Подтверждаю.

— Тогда хочу, чтобы вы свели «Розетту» с орбиты. Опустошите баки тормозным манёвром и введите её в атмосферу Земли, пока она ещё находится в перигелии.

Чиндаркар сказала: — А нельзя просто перевести её на другую орбиту? Если мы уничтожим «Розетту», у нас не будет никакой возможности для пополнения запасов.

Як покачал головой: — Они явно рассчитывают на «Розетту» как на базу для своей ударной группы. Мы должны лишить их этого укрытия, иначе они могут дозаправиться на орбите и отправить её снова.

— У нас нет выбора, Прия. — Тай указал на экран. — Избавившись от неё, мы выиграем время, чтобы завершить нашу работу здесь.

Она обдумала это и снова кивнула.

Джин сказал: — Вы слышали мою последнюю команду, Габриэль? Немедленно сведите «Розетту» с орбиты.

Прошла пауза, прежде чем вернулся голос Лакруа: — Выполняю, Хан. Переориентирую «Розетту» и начинаю тормозной манёвр… сейчас.

Все наблюдали на экране, как обитателей «Розетты» внезапно швырнуло в условиях невесомости, и они заскользили в сторону, когда корабль развернулся, чтобы направить двигатели для тормозного манёвра. Вскоре после этого их всех бросило к корме, разрывая внутренние перегородки-решётки, пока они «падали» к мягкой надувной обшивке.

Голос Лакруа подтвердил: — «Розетта» на тормозном манёвре. Тяга на 100 процентах. — Пауза. — Траектория станет параболической приблизительно через… четыре минуты.

Як уже выводил на экран проекцию орбитальной траектории «Розетты». Он указал на эллипс, который сужался, уходя прочь от Луны — вниз, вниз, вниз. — Они теперь не доберутся до Луны. Мы в безопасности от них.

— Пока что, — добавил Тай.

Чиндаркар указала на видеотрансляцию. Захватчики уже направлялись к выходным люкам — возвращаясь на свои абордажные суда. — Похоже, они тоже всё подсчитали.

Через несколько минут все нарушители покинули «Розетту», но к тому времени судьба циклера — сгореть при входе в атмосферу Земли — была уже предрешена.

Джин откинулся спиной на стойки с компьютерами и потёр лицо. — Прия права; теперь у нас нет никакого способа пополнить запасы.

Тай сказал: — Да, но у нас есть кое-какие припасы, и они не лишили нас боеспособности. — Он огляделся. — Значит, Тайво — ога из Лагоса — его люди вычислили эту кибератаку на нас?

Як ответил: — Да, но также… — Он кивнул в

Закладка:

Марин неуверенно посмотрел на членов Золотой команды. — Крайне важно, чтобы земные державы не получили контроль над этой станцией или нашими космическими активами. Я лишь сделал то, что было необходимо, чтобы предотвратить это.

Тай почувствовал некоторый стыд за свои подозрения в отношении Марина. Он протянул ему руку. — Хорошая работа, Рамон.

Остальные тоже пожали Марину руку и похлопали его по плечу.

Чиндаркар ещё раз взглянула на видеовставку, которая всё ещё показывала «Розетту» на полном тормозном манёвре. Она смотрела с задумчивой грустью. — Вот уходит кусочек истории.

Тай кивнул. — При падении она не причинит никакого вреда, правда?

Джин смотрел на экран. — Это один из старых надувных аппаратов Хальзера. Лёгкий. Он должен сгореть при входе в атмосферу.

Тай прислонился к стойке с компьютерами рядом с Джином. — Ну что ж, похоже, мы все здесь надолго.

Глава 30: LEML-Mark-I

НАСЕЛЕНИЕ СТАНЦИИ КЛАРК: 26

ДНЕЙ ДО ОТЛЁТА К РЮГУ: 889

Спустя три с половиной месяца после схода «Розетты» с орбиты запасы экипажа станции Кларк подходили к концу, однако, памятуя о судьбе Transit-02 и циклера, они не допускали к себе ни одного корабля снабжения. План состоял в том, чтобы держаться из последних сил и прежде всего завершить масс-драйвер.

Впрочем, не все бездействовали. По слухам, миллиардер Джек Мейси теперь строил за собственный счёт ракету «Галеон» в замену лунного циклера «Розетта» — и без какого-либо содействия со стороны Catalyst Corporation или КЦЕ. Он явно рассчитывал занять выгодное положение и извлечь прибыль из сообщения с Луной в случае успеха масс-драйвера, поставив КЦЕ в зависимость от своих услуг.

Но, как некогда сказал Джеймс Тай: «Вселенная свободна для всех».

Залогом их безопасности было соблюдение двухсотметровой запретной зоны вокруг станции Кларк, а контроль над дистанционно управляемыми аппаратами имел для этого ключевое значение. Поэтому утрата новейшего посадочного модуля «Кенгуру» SK-Charlie, разбившегося к югу от базы Морра всего через несколько недель после угона «Розетты», выбила всех из равновесия. Однако причину быстро установили: не саботаж, а отказ топливного насоса. То, что повторного нашествия «маленьких зелёных человечков» так и не последовало, давало основания полагать, что кибернетическая оборона Тайво и Марина пока держится.

Тем не менее в дополнение ко всем прочим задачам пришлось строить замену — посадочный модуль SK-Delta с переработанными топливными насосами.

Последовавшие месяцы изнурительной работы в режиме телеприсутствия довели команду станции Кларк до грани истощения. Прия Чиндаркар была сыта по горло виртуальными изображениями — несмотря на то что те формировались в полностью объёмных световых полях с применением новейших технологий. Это начинало её подтачивать. Виды лунной поверхности преследовали её во снах, а порой у неё случались наяву галлюцинации: будто она сама прыгает по поверхности Луны, и впрямь превратившись в робота-«Талоса».

К этому времени их машины тоже начали выходить из строя. Два из четырёх роботов-«Талосов» вышли из строя, у двух из четырёх «Барсуков» сгорели электродвигатели, а запасных на поверхности и на станции не было. У нескольких других роботов недоставало некритических деталей или имелись повреждения. Сама станция Кларк начинала порядком «благоухать»: Моника Балтер и российский наблюдатель полковник Евгений Волошин страдали какой-то хронической хворью.

Версия о заражении от эксперимента Холстада с радиотрофическими грибами Cladosporium sphaerospermum была отвергнута — более того, грибковая колония Холстада внутри двойной обшивки снизила фоновый уровень радиации в жилых модулях почти вдвое. Специализированные грибы прекрасно себя чувствовали в открытом космосе и по всем показателям стали весьма успешным экспериментом.

Источником заражения оказались бактерии в системе воздухообращения — микробиота, которую выделяли обитатели станции, прежде всего стафилококки и энтеробактерии, накопившиеся в вентиляционных каналах. После их прочистки симптомы у Балтер и Волошина прошли.

Тем временем химики совместно с инженерами и центром управления полётами завершали сборку и испытания увеличенной копии внутрикосмического перерабатывающего завода реголита с горнодобывающего корабля «Константин» — с километрами трубопроводов. Новый завод располагался за стыковочным отсеком станции Кларк, впереди тепловой электростанции, на невращающейся оси станции.

В конце концов, система за системой, масс-драйвер и вспомогательные сооружения базы Морра начали обретать законченный вид. Роботы-«Барсуки» теперь в автономном режиме добывали реголит с помощью барабанных ковшей и ссыпали его через люк в боку «Кирпичного дома». Добытый лунный реголит прессовался в цилиндры и практически мгновенно расплавлялся индукционной печью — летучие компоненты улавливались и сохранялись. За последние несколько недель на «кирпичном дворе» накопились сотни цилиндров из реголита.

В штатном режиме цилиндры должны были подаваться в магазин масс-драйвера; однако сам масс-драйвер ещё ни разу не стрелял.

Сегодня это должно было измениться.

Измотанная после нескольких дней двойных смен, Чиндаркар остановила своего робота-«Талоса» почти в полутора километрах от Стартового дома. Затем она обернулась, чтобы окинуть взглядом только что достроенный масс-драйвер Эклунда. Он напоминал метровую трубу в изогнутом металлическом кожухе, защищающем от солнечного излучения, — труба тянулась по ряду лунотрясениегасящих ножничных ферм различной высоты. Они сглаживали пологую волнистость лунных морей. По обе стороны от ствола масс-драйвера шли трубопроводы жидкого азота и кабельные короба с силовым и коммутационным оборудованием, которое должно было в строго выверенной последовательности запускать тысячи индукционных катушек внутри ствола — и тем самым теоретически разгонять цилиндр из реголита по стволу длиной 1,39 километра чуть более чем за секунду, чтобы тот, раскалённый добела от энергии разгона, вылетел из дула со скоростью 2,53 километра в секунду — по траектории на орбиту и к точке Лагранжа EM-L2.

Робот Эклунда — единственный другой исправный аппарат — поравнялся с роботом Чиндаркар. В операционном отсеке, где работал Эклунд, она услышала его вздох. «Не могу поверить. Я проектировал это столько лет назад. Такой долгий и трудный путь к этому моменту».

Команда провела последние двое суток за диагностикой, проверкой энергосистем и финальными калибровками. Но бесконечный, казалось, список задач наконец иссяк.

— После всех этих месяцев это зрелище прекрасно. — Робот Чиндаркар извлёк из инструментальной сумки небольшой полимерный шар, который немедленно начал дымиться под воздействием солнечного света. — Боб, у нас на Рюгу была традиция всякий раз, когда мы спускали корабли на воду… — Она осторожно протянула дымящийся шар роботу Эклунда.

— Что за чертовщина? Похоже на бомбу.

— Это шар с жидким азотом. Бутылку шампанского здесь особо не откупоришь. Поэтому мы обычно крестили новое оборудование вот этим.

Эклунд осторожно принял сферу. — Хорошо… — Он взглянул на одно из опорных оснований из серного бетона у подножия ближайшей опоры. Подняв колбу, он

Закладка:

Члены экипажа вокруг Чиндаркар в центре управления на станции Кларк зааплодировали. Послышались голоса: — Речь! Речь!

Робот Эклунда обернулся, изучая царящее вокруг лунное запустение. — Ну, я не мастер длинных речей…

Женский голос: — Врёт!

Новый взрыв смеха.

— Ладно, тогда скажу вот что. Я хочу признать, как невыносимо тяжело всем нам пришлось здесь так долго — вдали от семей и друзей. — Он помолчал. — А ещё есть те, кто погиб в этом труде и кто никогда больше не увидит своих близких. Этот день мы должны посвятить им. — Он поднял голову. — Я так благодарен — тебе, Прия, Джеймс, Хан, Севастьян. Юлиану и Габриэлю. Всем в этой команде. — Он обернулся в поисках кого-то. — И тебе, Линн. Эта машина — воплощение главного дела моей жизни, и я знаю, что ты совершишь великие вещи с теми возможностями, которые она открывает. Я бесконечно благодарен. За всё это.

Все зааплодировали.

Робот Чиндаркар схватил робота Эклунда и развернул его в сторону трассы запуска, где они оба уставились в чёрное небо и чёткий силуэт лунного рельефа на востоке. — Ну что, выстрелим из этой пушки?

В центре управления снова раздались возгласы и аплодисменты.

Робот Эклунда кивнул. — Самое время. — Он принялся работать с невидимыми виртуальными интерфейсами. — Первый снаряд заряжен. Питание в норме. Катушки — зелёный. Готовы к выстрелу, центр управления.

— У нас здесь тоже все огни зелёные, Боб. Разрешаем стрельбу.

Он сделал глубокий вдох. — И… три, два, один… огонь!

Голос Джина рядом с Тайем произнёс: — Активирую последовательность питания…

Поначалу Чиндаркар решила, что её просто настигает усталость, но потрясённые вздохи невидимой аудитории вокруг неё в центре управления подтвердили: произошло что-то неожиданное. VR-экран Чиндаркар внезапно превратился в крутящуюся метель электрических помех.

Она переключила хрустальные очки в обычный режим дополненной реальности и огляделась: вокруг стояли потрясённые люди, уставившиеся на большой виртуальный экран неподалёку. Чиндаркар заметила, что Эклунд по-прежнему смотрит в свои VR-очки — словно зомби. На большом экране она увидела изображение с одного из роботов «Барсук», которых Як пригнал на склон мыса Брюс, чтобы получить хороший обзор первого выстрела лунного масс-драйвера в мировой истории.

Но вместо чёткого изображения — столб лунной пыли, скрывавший последние сто метров или около того ствола масс-драйвера. Несколько опорных пилонов были разорваны, и по поверхности расплёскивались белые клубы жидкого азота.

Чей-то голос крикнул: — Перекройте подачу азота!

— Отключаю LEML.

Чиндаркар снова посмотрела в сторону Эклунда и увидела рядом с ним Линн Холстад. Холстад сняла с него непрозрачную хрустальную гарнитуру, и он закрыл лицо руками, качая головой.

Холстад обняла его. — Боб, ты это исправишь. Ты заставишь это работать.

Центр управления незамедлительно начал расследование. Тем временем выяснилось, что большая часть базы Морра по-прежнему в рабочем состоянии; однако записи с камер видеонаблюдения как в Стартовом доме, так и в Кирпичном доме подтвердили: дальний конец масс-драйвера получил катастрофические повреждения.

Ещё хуже — оба оставшихся в строю робота «Талос» вышли из строя во время сбоя; запись их видеокамер и журналы температур указывали на то, что они, по всей видимости, попали под поток жидкого азота, хлынувшего из разорванных трубопроводов масс-драйвера. После того как большая его часть испарилась, оба робота были замечены с мыса Брюс — погребёнными под искорёженными обломками. Ни один не отвечал на команды. Оба «мертвы».

Чиндаркар и остальные члены команды сидели в том же центре управления, где работали месяцами, — теперь собравшись, словно на сеансе групповой психологической поддержки.

Наконец Джин открыл совещание. — Это не первая наша неудача. Всё плохо, но нам нужно разобраться, что произошло, найти способ это исправить и попробовать снова.

Як сказал: — У нас нет роботов «Талос». На поверхности только два «Барсука», и ими масс-драйвер не починить.

Джин кивнул. — Значит, нужно починить каких-нибудь «Талосов».

Тай возразил: — Не можем — без хотя бы одного рабочего «Талоса» на лунной поверхности. Да и запчастей может не хватить. Их придётся доставить сюда.

Чиндаркар повернулась к нему. — Или попросим Алана Гоффа прислать ещё.

Джин сказал: — Это значит переговоры с Celestial Robotics, а также согласование ракеты с Бёркеттом или Мейси и подготовка полезной нагрузки к запуску.

Як добавил: — Ушли бы месяцы.

Тай произнёс: — Времени у нас нет.

Чиндаркар ответила: — До возвращения Рюгу ещё почти два с половиной года.

— А когда мы начинали, было четыре. Где мы сейчас?

Она обвела взглядом пространство вокруг. — Мы на крупнейшей космической станции из когда-либо построенных, Дж.Т., на краю гравитационного колодца Земли, со спутником солнечной энергетики мощностью 50 мегаватт и почти готовым масс-драйвером на лунной поверхности.

— Ты имеешь в виду космическую станцию, готовую на 10 процентов, и ты давно смотрела на склад снабжения? У нас заканчиваются стройматериалы, Прия. Буду удивлён, если металла осталось хотя бы на 20 тонн, а если мы не достроим станцию, можешь забыть о том, чтобы успеть построить спасательный корабль и вытащить Исабель и Аде. Нам нужно ещё несколько десятков специалистов здесь. — Тай указал на живое виртуальное изображение Земли и Луны, спроецированное на стену жилого модуля. — Не говоря уже о том, что там внизу есть силы, которые очень хотят забрать всё это у нас.

Як сказал: — И нам ещё предстоит окончательно разработать проект спасательного корабля, а потом фактически его построить.

Тай снова повернулся к Чиндаркар. — Эти два с половиной года пролетят, не успеешь оглянуться. Мы не можем позволить себе сидеть сложа руки месяцами в ожидании Гоффа.

Джин спросил: — Тогда что ты предлагаешь?

— Спустимся сами, заберём роботов и починим их. Чёрт возьми, я сам пойду.

Джин поднял руку. — Подождите. Сначала надо выяснить, что произошло. Центр управления полётом до сих пор разбирает записи и журналы событий — пытается понять, почему отказал масс-драйвер.

Эклунд качал головой. — Я тоже просматривал журналы. Всё было в норме… пока не стало иначе. — Он пожал плечами. — Отсюда у меня нет ответа.

Джин сказал: — Нам придётся начать заново изготавливать катушки. И несколько пилонов. И трубопроводы.

Тай покачал головой. — Как я и говорил: сырья у нас

Закладка:

Джин задумался. — Возможно, нам придётся рассмотреть сокращение численности экипажа на станции из соображений безопасности.

Як возразил: — Как? Лунный циклер уничтожен.

— Теоретически можно переоборудовать транзитный корабль для возвращения на Землю — если потребуется.

Тай бросил на него взгляд. — Мы уже на месяц отстаём от графика. Меньший экипаж и потеря транзитного корабля сделают оставшуюся работу ещё сложнее — не успеем завершить в срок.

Чиндаркар сказала: — Нормально, если мы четверо хотим рисковать, Джей Ти, но мы не должны решать это за всех остальных.

Джин сказал: — Подождём, что найдёт центр управления, и тогда—

Эклунд перебил его: — Думаю, они ничего не найдут.

Все посмотрели на Эклунда.

Он развёл руками. — Я разработал все эти датчики. Я спроектировал всю систему. Я разбирал её, и просто не вижу, что пошло не так.

Джин сказал: — Именно поэтому не вам искать причину. Вы слишком близко к этому, Боб.

— Мне нужно осмотреть ЛЭМД. Нужно сложить всё воедино.

— У нас сейчас нет роботов, способных даже добраться до повреждённого участка.

Тай ответил: — Тогда давайте пойдём и заберём их. — Он повернулся к Чиндаркар. — Прия, если я достану тебе роботов «Талос», ты сможешь их починить?

Чиндаркар оценила различные повреждения и после паузы кивнула. — Наверное. По крайней мере одного, если разберу остальных на запчасти — но лично спускаться на поверхность Луны — это серьёзный риск.

— Мы не можем ждать. Рюгу уж точно ждать не будет.

Эклунд глубоко вздохнул. — И мне нужно спуститься и осмотреть место аварии.

Джин уже качал головой. — Мы не можем рисковать вами, Боб.

Эклунд указал на экран. — Моя работа не имеет смысла, если я не смогу это починить. Система построена. Мне нужно выяснить, где что-то идёт не так, а отсюда я этого сделать не могу.

Джин повернулся к Чиндаркар. — Сколько времени вам понадобится, чтобы починить хотя бы одного робота «Талос»?

— Не знаю. Может быть, быстро. Может, недели. Или вообще не получится. Зависит от того, насколько сильно они повреждены.

Як добавил: — К этому прибавьте трое суток на спуск к лунной поверхности. Потом трое наверх. Потом ещё трое вниз, когда роботы будут починены.

Тай сказал: — У нас нет времени. Может, просто починим чёртов ЛЭМД сами.

Джин повернулся к Тайю. — Спускаемся. Забираем роботов. Это всё.

Эклунд сказал: — И я иду осматривать место. — Он поднял руки, когда Джин попытался возразить. — Я прошёл подготовку в Вознесении и получил орбитальный сертификат. Я умею пользоваться скафандром ЭМУ. На борту у нас два скафандра. Нам нужно решить эту проблему, Хан. И я говорю вам: центр управления не найдёт проблему там, на Земле, потому что в журналах её нет. Но я знаю, что найду её лично. Вы видели, что я сделал с водопроводной системой станции Кларк.

Джин несколько мгновений смотрел на Эклунда.

Эклунд сказал: — Я не особенно хочу лично лететь на Луну, но именно там находится масс-драйвер. Позвольте мне починить его.

Джин ещё немного поразмышлял, затем наконец кивнул. — Вы осмотрите его, чтобы найти неисправность — и не более. И чтобы убедиться в этом, я пойду с вами.

Тай сказал: — Пока я собираю роботов «Талос».

Чиндаркар ощутила потрясение от мысли, что все трое спустятся одновременно. — Один человек — это уже было плохо — но трое?

Джин сказал: — Мы никогда не отправляем кого-то одного. Вы это знаете. И у Боба нет настоящего опыта — без обид, Боб. Так что он не в счёт. — Он посмотрел на неё с мрачным видом. — Прия, вы остаётесь за главную. Если с нами что-нибудь случится… — Он не закончил фразу. Вместо этого повернулся к Тайю и Эклунду. — Трое суток вниз и трое обратно. Берите только самое необходимое.

—

Менее чем через двадцать четыре часа Чиндаркар шла рядом с Джином, Тайем и Эклундом через южный жилой отсек. Все трое мужчин несли рюкзаки и дополнительные запасы. Тай и Джин также были в скафандрах МКД и несли шлемы.

Эклунд посмотрел в сторону скромной лаборатории Холстад, находившейся совсем рядом с лифтом. — Подождите секунду, ребята.

Тай и Джин остановились. Чиндаркар встала рядом с ними. На борту все знали, что Эклунд и Холстад теперь вместе. Их позднее увлечение друг другом многие считали трогательным — и Чиндаркар в том числе.

Эклунд подошёл к крошечной лаборатории Холстад, где синие светодиодные лампы освещали поддоны с рассадой, растущей в узких рядах в аквапонических установках, опутанных датчиками. Пространство благоухало живыми растениями, и остальные члены экипажа часто заходили туда, чтобы подышать этим воздухом и увидеть что-то органическое, живое.

Хотя на борту едва пробило пять утра, Холстад уже была в лаборатории — стояла спиной к Эклунду, когда он приближался. Она сказала: — Вам действительно нужно туда спускаться?

— Думаю, да.

— Вы не так молоды, Боб.

— Ну… — Он шагнул в её поле зрения. — Многие люди моего возраста ведут полноценную и активную жизнь.

— Это не шутки. Речь идёт о выходе в открытый космос. В двухсоткилограммовом скафандре ЭМУ.

— Там одна шестая силы тяжести — это будет менее утомительно, чем стоять здесь.

Она лишь смотрела на него.

— Я сертифицирован. Я прошёл симуляции.

— Джей Ти и Хан занимаются этим профессионально. Они опытные исследователи космоса. Они справятся без вашего—

Эклунд взял её за руку. — Ваша уверенность в мне значит для меня всё.

— Я действительно вам доверяю, но нам следовало бы дать техникам на Земле время разобраться с данными.

— Времени нет.

— Кто сказал? — Она посмотрела мимо него на Тайга, Джина и Чиндаркар. — Потому что они торопятся что-то построить? Спасти своих друзей? Ты разве не в счёт?

Он указал на то место, где часть стальных перегородок была разобрана. — Вижу, мы разбираем сталь для других нужд. — Он снова посмотрел на неё. — Линн, на станции заканчиваются ресурсы. Все здесь верили в меня. Теперь пора доказать, что эта вера была не напрасной.

— Мы можем привезти ещё роботов следующим рейсом снабжения.

— Но неизвестно, когда это будет — а ты

Закладка:

Она сжала его руку. — У нас есть несколько месяцев, по крайней мере. Тебе не обязательно спускаться туда самому. Лично.

— Это всё, к чему я шёл всю свою жизнь. Как и ты, я должен довести это до конца.

Она нежно прижалась лбом к его лбу.

Он поднял её подбородок. — И я буду действовать разумно.

Она подыскивала слова — потом поцеловала его. После этого прижалась щекой к его щеке, крепче сжав его руку. — Я знаю, почему мы оба здесь. Просто будь осторожен.

Он обнял её. — Буду. — Он отступил назад, глядя на неё. — Увидимся через неделю?

Она кивнула. — Договорились.

Глава 31: Игра по-настоящему

Джеймс Тай, Джин Хан и Роберт Эклунд парили в герметичном отсеке стыковочного узла станции Кларк. Тай наблюдал, как Джин открыл двойные люки, обнажив внутреннее пространство «Транзита-03» — корабля, построенного на замену тому, что унёс жизни большинства членов Жёлтой команды.

Для их путешествия центр управления полётами пристыковал к кормовой части «Транзита-03» маршевый и служебный модули — для обеспечения систем жизнеобеспечения, а также дельта-v в 1,3 километра в секунду, необходимой для выхода на низкую лунную орбиту и возвращения обратно.

Кроме того, посадочный модуль «Кенгуру» был пристыкован через верхний люк к меньшему круглому аварийному люку в боковой стенке транзитного корабля. Вместо обычно заполненной грузовой палубы посадочный модуль «Кенгуру» нёс в своей грузовой зоне нечто похожее на большой металлический пропановый баллон. Это был модуль для пилотируемых лунных посадок, и в его корпусе имелось несколько боросиликатных иллюминаторов. Входить в него предстояло через верхний люк — но только после прибытия на НЛО. По внешней стороне посадочного модуля от пилотского отсека до сложенных посадочных опор шла лестница, а к внешней поверхности отсека был прикреплён скафандр тяжёлого класса — предназначенный для надевания через внутренний люк сзади, точно так же, как скафандры для ВКД, которые они использовали у Рюгу (хотя этот был белым, а не оранжево-рыжим). На станции Кларк оставался ещё один скафандр ВКД, но команда решила, что дополнительный вес на посадочном модуле (несколько сотен килограммов) того не стоит; к тому же скафандры ВКД надёжно служили Тайгу и Джину на протяжении многих лет. Плюс один скафандр должен был оставаться на станции Кларк на случай чрезвычайной ситуации.

Все трое вскоре оказались внутри «Транзита-03», и Джин закрыл люки.

Тай осмотрел внутреннее пространство. — Дом родной на ближайшие несколько дней.

Его заполнили снаряжением, доставленным с Земли: аптечками, инструментами, аварийным провиантом и аварийными дыхательными аппаратами. Прогноз солнечной активности указывал на низкий риск выброса корональной массы (ВКМ), и он надеялся, что этот прогноз окажется верным, поскольку их «консервная банка» практически не защищала от радиации.

Джин вышел на связь с центром управления полётами, после того как они пристегнулись. — «Транзит-03» вызывает центр управления. Готовы к отправлению.

— Вас понял, «Транзит-03». Приготовиться к расстыковке и начальному манёвру.

Раздался глухой удар отстыкованных болтов, затем зажимы отвели корабль от стыковочного узла — и наконец развернули его лицом к черноте открытого космоса. После этого зашипели двигатели, осторожно выводя их в эту тьму.

Пока они медленно удалялись, все трое наблюдали на виртуальных экранах, как позади появляется станция Кларк. Незаконченный каркас из ферм наглядно подчёркивал, насколько неотложна их миссия. Тай видел, что буксир «Дэвид Морра» был израсходован почти целиком, а «Николь Кларк» давно исчезла. Почти всё, что они привезли с Рюгу. Оставались баллоны-резервуары с водяным льдом, аммиаком, азотом и немного кобальта, но больше почти ничего.

По выражению лица Джина было ясно, что он думает о том же. — Найдём неисправность масс-драйвера и вернём роботов.

Затем включился ракетный двигатель «Транзита-03», вжав их в кресла.

—

На протяжении следующих семидесяти двух часов транзитный корабль снижался по орбите к Луне и облетал её, время от времени скрывая Землю из виду. Тай старался не думать о том, что это был единственный пилотируемый модуль для посадки. Если он будет повреждён или выйдет из строя, вернуться на станцию Кларк будет нелегко.

На базе Морра имелось жилое помещение для людей — они построили его из надувного полимерного мешка, оплетённого нагревательными элементами, чтобы создать никелевую оболочку методом CVD, — которое впоследствии засыпали холмом реголита, оставив единственный шлюзовой вход. Хотя поверхностный жилой модуль был почти пуст (если не считать генератора кислорода, скруббера CO2 и нагревателя), он должен был стать их укрытием на случай чрезвычайной ситуации — местом, где можно ожидать спасательную операцию, теоретически с Земли, если посадочный модуль откажет или получит повреждения.

Дни в пути прошли за тем, что Эклунд погружённо изучал собственные технические спецификации масс-драйвера. Эксперты центра управления полётами на Земле так и не обнаружили явных неисправностей за прошедшие дни, лишь подтвердив необходимость их поездки.

Тай и Джин тем временем проверяли скафандры МКД, дыхательные аппараты и прочее оборудование. На лунной поверхности им предстояло надевать комбинезоны — такие же, как у роботов «Талос» — которые нужно было снимать перед входом в жилой модуль или космический корабль (чтобы не занести внутрь опасно мелкий лунный реголит).

Примерно через день Тай прервал чтение Эклунда. — Боб, не забудь выделить время на изучение работы скафандра ЭМУ и аварийных процедур. В экстренной ситуации не захочешь действовать наугад. Мы с Джином знаем эту систему вдоль и поперёк — если будут вопросы, обращайся.

Эклунд кивнул и вскоре уже изучал процедуры загрузки скафандра.

Время шло, лунная поверхность неуклонно приближалась. На целевой орбите НОЛ высотой 110 километров они будут облетать Луну примерно каждые 120 минут, и когда до неё оставалось совсем немного, Тай повернулся к Эклунду. — Начинай пребыхание. Засекай: два часа.

Эклунд надел кислородную маску и открыл вентиль на портативном баллоне. Поскольку он использовал старый скафандр ЭМУ — не облегающий, как МКД, — внутри костюма нужно было создать давление ниже одной атмосферы с чистым кислородом. Это означало, что перед облачением в скафандр ему предстояло дать азоту выйти из крови.

Центр управления полётами вскоре сообщил, что пора перебираться в посадочный модуль «Кенгуру».

Перед тем как это сделать, Тай и Джин натянули свои скафандры МКД.

Затем все

Закладка:

Джин сообщил в центр управления, что все пристёгнуты, и почти без лишних церемоний посадочный модуль отстыковался и мягко отошёл от «Транзита-03», направившись к дневной стороне Луны — впереди и ниже.

Эклунд беспокойно ёрзал в привязной системе, пока двигатели модуля время от времени давали короткие импульсы.

— Расчётное время посадки на базу Морра — одиннадцать минут, — сообщил Джин.

— Мы садим эти штуки уже несколько месяцев, Боб, — добавил Тай.

Эклунд перевёл дыхание. — Кроме тех двух, что разбились.

— Ну… этот совершенно новый.

Поглядывая в маленькие иллюминаторы, они видели, как лунная поверхность проносится всё ближе и быстрее. Тай вспомнил этот же вид несколько месяцев назад, когда впервые оказался здесь в роли робота. Однако сегодня они с остальными рисковали собственными жизнями.

Сосредоточься. Выполни работу и вернись живым.

По мере того как минуты шли, Эклунд, казалось, всё больше напрягался.

Джин наконец посмотрел на него. — Роберт. Тревога — это выбор. Если мы разобьёмся, никакое беспокойство тебя не спасёт. А если не разобьёмся — значит, беспокоиться не было смысла.

Эклунд обдумал это и, кажется, слегка расслабился.

Центр управления вышел на связь: — «SK-Дельта», приготовиться к тормозному импульсу через три… два…

Топливный насос посадочного модуля раскрутился, и ракетный двигатель зажёгся — швырнув экипаж в привязные ремни.

— Поехали. Три минуты до посадки.

Пока ракетный двигатель продолжал работу, пробегавший внизу лунный рельеф замедлился, и модуль накренился вертикально, начав снижение к пейзажу, который Тай знал очень хорошо. Вот хребет мыса Брюс. А за ним — база Морра.

Он был удивлён тем, насколько внушительным выглядело построенное ими с этой высоты. Квадратная сетка ректенны. Несколько зданий. Кирпичный завод. И, конечно, масс-драйвер — дальний конец которого являл собой картину разрушения: разбросанные обломки и скрученные опоры, торчащие вверх.

Эклунд, казалось, забыл о своём волнении, созерцая собственное творение своими глазами. — Вот она…

Ракетный двигатель посадочного модуля работал теперь на полную мощность, и весь отсек вибрировал. Скорость вертикального снижения продолжала падать, пока ландшафт поднимался им навстречу. Через несколько мгновений стены обваловки вокруг посадочной площадки выросли по обе стороны иллюминаторов, и они ощутили твёрдое, но мягкое касание, после которого стойки шасси слегка просели. Затем двигатель отключился.

— MECO. Посадочный модуль «SK-Дельта», мягкое касание. Добро пожаловать на базу Морра, джентльмены.

Тай и Джин схватили Эклунда за плечи и засмеялись. Они были первыми людьми на этом объекте.

— Это надо вывесить на стену.

Эклунд поднял руку. — Эй, чувствуете? Настоящая гравитация. Небольшая, но настоящая — для разнообразия.

Джин проверил дисплей. — Ладно, сейчас утро. У нас большая часть лунного дня. Так что облачайся в скафандр, Боб, и выйдем на поверхность.

После того как Эклунд надел, загерметизировал и запустил скафандр ЭМУ, Тай разгерметизировал командный отсек, затем открыл люк посадочного модуля. Спустя несколько мгновений они с Джином стояли на краю грузовой платформы модуля — примерно в 8 метрах над плиточным покрытием посадочной площадки. С этой высоты они могли видеть поверх окружающих насыпей здания базы в километре от них. Те выглядели тёмными и заброшенными — особенно на фоне разрушенного масс-драйвера вдали.

— Странно, что у меня такое ощущение, будто я уже бывал здесь тысячу раз.

Оба спустились по лестнице и ступили на почерневшие плиты стартовой площадки.

Тай не удержался и проверил гибкость своего скафандра МКД. Он ощущал себя несравнимо более «здесь», на Луне. — Эти скафандры и правда невероятные. По возможности я больше не вернусь к ЭМУ.

В наушниках раздался голос Эклунда. — Замечательно для тебя. А теперь, может, поможете устаревшему члену экспедиции, пожалуйста?

— Ох, прости… — Они направились к дальней стороне посадочного модуля и, используя виртуальный интерфейс судна, выдвинули краны-стрелы, на которых висел скафандр Эклунда. — Ладно, проверь страховочный трос.

— Закреплён.

— Хорошо. Теперь отстыковывайся.

Через мгновение Эклунд произнёс: — Отстыкован.

Тай опустил лебёдку, и они подняли глаза: Эклунд, подвешенный как марионетка, плавно опускался на плиты площадки рядом с ними. Через секунду он встал — хотя и неустойчиво.

Джин и Тай подхватили его. — В этой гравитации скафандр всё равно весит 30 кило. Осторожнее.

Затем они выпрямились и все вместе осмотрели окрестности.

Эклунд активировал плоптическую камерную систему на своём скафандре, и теперь с точки зрения Тая непрозрачный шлем сменился проекцией дополненной реальности, словно на Эклунде не было шлема вовсе. Тай отчётливо видел лицо Эклунда, который с восхищением смотрел на лунный пейзаж. — Я стою на чёртовой Луне. — Он засмеялся.

— Да, стоим. — Это наконец начало доходить и до Тая. Всю жизнь он смотрел на Луну в ночном небе, и вот теперь стоит на ней. — Дэйву бы это понравилось.

Джин кивнул. — Да. Особенно Дэйв. — Затем он указал вперёд. — Так что давайте введём его базу в строй.

Оставался всего один работающий робот «Барсук» — поцарапанный и потрёпанный, — и операционный центр станции Кларк выслал его навстречу. Однако вместо того чтобы ехать на нём верхом, они разгрузили снаряжение с посадочного модуля и уложили его на грузовую платформу, словно на «мула». Затем трое людей двинулись «пешком» по ближайшей дороге, а «Барсук» следовал за ними по пятам.

Тай с трудом пытался грациозно ступать в условиях низкой гравитации. — Вот в чём недостаток того, что «Талос» всё это время ходил вместо меня. — Он споткнулся, потом поднялся. — Это сложнее, чем кажется.

Джин хмыкнул. — Я видел фильмы про «Аполлон». Вот так… — Он попробовал прыгнуть вприпрыжку, но едва не упал.

Эклунд, в значительно более громоздком скафандре, попробовал и у него вышло лучше.

— Вот именно. — Тай скопировал прыжки и вскоре все трое бодро продвигались по дороге в сторону базы.

Первым делом нужно было убедиться, что жилой модуль действительно пригоден для обитания — ведь ни один человек внутри ещё не бывал. Они закачали туда азот, жидкие баки которого были доставлены на поверхность для охлаждения масс-драйвера. Затем подключили систему жизнеобеспечения, которая электролизом разлагала воду на водород и кислород — накачивая кислород в жилой модуль.

Модуль располагался примерно в ста метрах от «Кирпичного дома», и по мере приближения к похожему на курган холму он не выглядел особенно гостеприимным. Шлюз находился с дальней стороны —

Закладка:

— Не снимай скафандр, пока мы не дадим добро.

Эклунд поднял большой палец.

Джин прокачал шлюз. Пройдя вторую дверь, оба активировали нашлемные фонари, чтобы осветить мрачное, похожее на бункер пространство в форме перевёрнутой стальной чаши. Здесь были вентиляционные отверстия системы жизнеобеспечения и нагревательный блок, который кто-то из центра управления полётами дистанционно включил.

Тай снял показания атмосферы. — Воздух… ну, нормальный. Температура не слишком комфортная, но ничего. — Тай щёлкнул замком шлема и глубоко вдохнул. — Сойдёт.

Джин сделал то же самое. Затем они открыли люк скафандра Эклунда и помогли ему выбраться в круглое помещение диаметром десять метров.

— Чёрт, здесь холодно! Я залезу обратно в скафандр. Скажите, когда потеплеет — и когда снимете снаряжение с «Барсука».

На то чтобы занести всё снаряжение через шлюз (включая кассетный туалет), ушло добрых пятнадцать минут, и к тому времени Лунный модуль заметно прогрелся. Поскольку мебели у них не было, они расстелили спальные мешки и расселись на них.

— База Морра вызывает центр управления полётами. Мы заняли Лунный модуль и находимся в безопасности. Доложим о готовности к движению.

— Принято, база Морра.

Эклунд вывел общий виртуальный слой дополненной реальности и начал подбрасывать туда изображения разрушенного и частично разрушенного масс-драйвера. — Итак, какой бы отказ ни произошёл, это был сегмент катушки 212. По этим изображениям трудно понять, какой именно участок — они все перемешаны на поверхности и без питания. Если нам удастся локализовать проблему, нужно будет всего лишь восстановить три секции фермы. — Он помолчал, разглядывая изображение. — Бетонные фундаменты, похоже, не пострадали. — Он поднял взгляд. — Давайте перекусим, отдохнём, а потом выйдем осматривать обломки.

— Звучит неплохо. — Тай тем временем жевал энергетический батончик. Он на секунду остановился и сказал: — Эй, Боб… лови. — Он поднял кусочек.

Эклунд понял намёк и приготовился поймать его ртом, когда Тай бросил. В условиях лунной гравитации это было проще. — Ха! Поймал!

Джин улыбнулся и отступил немного назад. — Ладно… теперь моя очередь.

Тай бросил кусочек, и они радостно воскликнули, когда Джин подхватил его на лету.

—

Восемь часов спустя они ехали верхом на оставшемся «Барсуке», которым управляла Прия Чиндаркар, пока он двигался по технической дороге вдоль нетронутого участка масс-драйвера. Эклунд смотрел вверх на своё восьмиметровое творение. — Красавица! Правда?

Джин сухо произнёс: — Красавицей она станет, когда заработает.

Голос Чиндаркар произнёс: — Я остановлюсь здесь. Впереди на дороге обломки.

Все соскользнули с «Барсука», когда тот остановился. Открывшаяся картина была теперь куда яснее, чем раньше — то, что не могли разглядеть их камеры наблюдения, оставшийся «Барсук» и пролетавшие спутники.

Было очевидно, что снаряд пробил дно последнего уцелевшего сегмента катушки, а затем снёс оставшиеся сто метров конструкции. За обломками простирались раскинувшиеся сверкающие ленты сверхпроводящей ленты типа II, которая была намотана в катушки. Эта лента YBCO была «высокотемпературным» сверхпроводником, то есть при охлаждении жидким азотом до минус 185 градусов Цельсия она проводила электричество без сопротивления — именно поэтому масс-драйвер Эклунда мог работать, не выделяя огромного количества тепла, и мог многократно производить выстрелы, не расплавляясь. Эта лента была, следовательно, критически важна для масс-драйвера.

Как и жидкий азот, которого у них было большое количество на лунной орбите — 690 тонн — благодаря экспедиции к астероиду Рюгу. Тай на мгновение задумался о том, что стало возможным благодаря экспедиции к Рюгу. Азота у них определённо хватало, чтобы восполнить то количество, которое разлилось по лунной поверхности во время катастрофического первого выстрела.

Эклунд скакал и прыгал по полю обломков в лунной гравитации, смотрел вверх и светил фонарём на зазубренный пролом в днище ствола катушки. — Снаряд пошёл не по центру, но переключателей у нас не было. Это не должно было быть возможным.

Тай перепрыгнул мимо Эклунда, огибая обломки, и остановился, глядя на упавшие останки двух роботов «Талос». Он посветил фонарём, присев рядом с ними, — потом оглянулся через плечо. — Я нашёл твоего «покойника», Боб. Причина смерти: ванна из жидкого азота. — Он сказал по каналу связи: — Прия, ты это видишь?

— Да, мы следим за твоей трансляцией, Дж. Т.

Он поднял верхнюю часть корпуса другого робота «Талос» — тот выглядел практически целым.

— Привези их обратно, я посмотрю, можно ли починить. В худшем случае сможем использовать запчасти от тех двух, что вышли из строя.

Эклунд указал вверх на последний ствол катушки перед обрушившимся участком. — Мне нужно туда забраться. Хочу посмотреть на ту самую катушку, где снаряд отклонился от курса. — Он повернулся к Тайгу и Джину. — Давайте возьмём кран.

Полчаса спустя они использовали «Барсука», чтобы подтащить колёсный кран LSMS к зазубренному концу масс-драйвера. Эклунд пристегнулся к стреле крана, и тогда Тайг с Джином подняли его к катушке. Выглядело это небезопасно, но Тайг понял, что оценивает ситуацию глазами землянина. При одной шестой силы тяжести кран работал в пределах нормы с хорошим запасом прочности.

Толстые перчатки Эклунда вскоре ухватились за конец сегмента катушки, и он направил свет шлемовых фонарей внутрь. — О да… вы там это видите?

Голос Яка ответил: — Да, Боб, мы записываем.

— Хорошо… — Он потянулся внутрь ствола. Спустя несколько мгновений замер. — Подождите… — Он потянулся ещё глубже.

— Осторожно, Боб. Металл может быть острым.

— Мне говорили, что этот скафандр выдержит попадание микрометеорита. По крайней мере, так нам рассказывали на… — Он вытащил из отверстия конический металлический предмет и принялся его рассматривать. — Что за…?

— Что это?

Эклунд обратился к небу. — Станция Кларк, вы это видите?

Голос Яка ответил: — Да, Боб. Что это такое?

— Отличный вопрос. — Он снова заглянул внутрь. — Если угадывать, я бы сказал, что это сопло двигателя — из какого-то композитного материала. Оно было заклинено между двумя катушками.

Джин окликнул его снизу. — Мы могли оставить его там во время строительства?

— Мы не используем композиты. — Эклунд развернулся и вытянул руку прямо сквозь пробоину в нижней части ствола, прицеливаясь по углу. — Запишите азимут. Что бы ни принадлежало этой детали, оно должно быть где-то по направлению полёта.

Закладка:

— То есть то, что от него осталось.

— Это будет большая зона, Боб. Мы вообще сможем что-нибудь узнать?

— Если это не часть моего масс-драйвера — узнаю. Спускайте меня.

В ряд по трое они двинулись через упавшие секции масс-драйвера — Эклунд тщательно осматривал каждый обломок. Поначалу в реголите поблёскивали знакомые металлические обломки — многие из них оставили за собой следы от прыжков. Но поле обломков быстро стало редеть, и им оставалось лишь сканировать лунную поверхность, пытаясь отличить реальные находки от теней в небольших расселинах и кратерах.

Однако примерно в двухстах метрах Джин осветил фонарём сферический металлический корпус, разбитый пополам, — с обнажёнными схемами и трубопроводами. — Посмотри на это… — Подняв обломок, он заметил с дальней стороны целое сопло — с пятью дополнительными отверстиями, по одному в центре каждой из сторон компаса.

Голос Чиндаркар произнёс: — Осторожно, Хан.

Эклунд уже был рядом, направляя фонарь. — Дай посмотреть. — Он взял обломок у Джина и тщательно осмотрел его. Сопло в его руке совпадало с соплом на устройстве. — Шесть выхлопных патрубков.

Тайг подошёл и заглянул через его плечо.

Чиндаркар сказала: — Шесть степеней свободы. Это беспилотный космический аппарат.

Эклунд поднял голову — в его лице смешались боль и облегчение. — Он, должно быть, заклинился в стволе — посмотрите на эти штанги. Разбит вдребезги, но, думаю, кто-то специально спроектировал это устройство, чтобы нарушить последовательность выстрела масс-драйвера. — Он посмотрел на небо. — Кто-то это спроектировал… и отправил сюда, за тридевять земель.

Джин окинул взглядом местность. — Тот, кто послал эту штуку, может послать ещё.

Тайг сказал: — Чёрт, может, уже послал.

Эклунд, воспрянув духом, жестом указал повреждённым дроном. — Это означает, что с моим масс-драйвером всё в порядке. — Он сжал плечо Джина и засмеялся.

Джин посмотрел на дрон. — Нам нужно вернуться на станцию Кларк вместе с роботами «Талос» — и с этими обломками дрона.

— Зачем? Мы уже знаем, что нужно делать. — Эклунд запрыгал по реголиту. — Теперь я их раскусил. Нам понадобятся контрмеры. — Он повернулся к Тайгу и поднял разбитое устройство. — Посмотри, какое оно маленькое. Они не использовали взрывчатку — это было бы очевидным нападением. Нет, это было спроектировано так, чтобы заставить нас думать, что мы потерпели неудачу.

Джин шагнул, загородив ему обзор. — Нам нужно возвращаться на станцию Кларк.

— Я не думаю, что эта штука могла прилететь издалека. У неё почти не было топлива. Значит, она должна была быть запущена с чего-то другого. — Он огляделся. — С чего-то, что было поблизости.

Тайг добавил: — Или с чего-то, что пролетало мимо.

Чиндаркар сказала: — Радар станции Кларк должен был засечь всё, что находилось на орбите поблизости.

Эклунд осмотрел горизонт. — У этой малышки не хватило бы дельта-v, чтобы погасить орбитальную скорость. Прия?

— Да, Боб.

— Можешь попросить центр управления просмотреть спутниковые снимки окрестностей базы? Пусть поищут что-нибудь подозрительное на нашем периметре.

— Что именно?

— Транспортное средство. Или следы, которые оставили не мы. Может быть, следы посадки космического корабля.

— Хорошо. Мы передадим запрос в центр управления.

После осмотра упавших секций катушек Эклунд подтвердил, что многие из них целы. Более того, многие по-прежнему были соединены болтами. Падение с высоты восьми метров при одной шестой силы тяжести на мягкую лунную пыль почти не причинило им вреда.

Вернувшись в лунный жилой модуль, Эклунд был в приподнятом настроении. Джин не разрешил вносить маленький дрон внутрь — на случай если тот работал на токсичном гиперголическом топливе вроде гидразина, — но Эклунд был занят тем, что разглядывал на своём кристалле детальные фотографии находки. — То, что мы здесь делаем, достаточно важно, чтобы кто-то пошёл на всё, лишь бы нас остановить. — Он негромко засмеялся про себя.

Джин нахмурился. — Что тут смешного?

— Это не смешно — это обнадёживает. То, что мы здесь делаем, имеет значение. — Он улыбнулся, листая фотографии. — Если бы они направили столько же усилий на собственные инновации, вместо того чтобы пытаться нас остановить…

Тай спросил: — Как вы думаете, кто это сделал?

Эклунд поднял взгляд. — Не важно. Главное — снова начать строить, пока они не успели отреагировать.

Джин готовил для них регидратированную еду — из неопределимых ингредиентов. — Нам стоит вернуться на станцию Кларк с роботами «Талос», отремонтировать их и отправить обратно — восстанавливать всё заново.

Эклунд проверил данные на дисплее HUD. — На это могут уйти недели. Или месяцы. И это только даст тому, кто это устроил, время отправить что-нибудь ещё. Нет. Давайте произведём ремонт на месте и разработаем контрмеры. Ждать нельзя.

Джин покачал головой. — Слишком опасно.

Тай сказал: — По сравнению с чем?

— Хан, нам нужно собрать всего три фермы и поставить на место около дюжины секций катушек, — сообщил ему Эклунд. — Плюс какие-то трубопроводы и калибровка. Мы справимся за несколько дней, иначе будем ждать недели — или даже месяцы, если Прие понадобятся детали с Земли.

Тай посмотрел на Джина. — Он прав.

Эклунд продолжил: — Говорю вам, прямо сейчас у нас сильная позиция, но только если мы действуем. Они не могут нас остановить. Мы здесь. Они — нет. Всё, что они могут сделать сейчас, — это присылать крошечные машины, как эта. На нашей стороне масса и человеческое присутствие. Давайте используем это.

В канале связи прозвучал голос Чиндаркар. — База Морра, кажется, мы нашли подозреваемого.

В кристалле Тая появилась серия виртуальных спутниковых снимков. На них был виден круговой взрывной узор — без кратера, — знакомый Таю по первоначальной посадке на базу Морра. Узор находился к северу от мыса Брюс, в нескольких километрах от него, в Море Спокойствия. То, что выглядело как следы вездехода, уходило от него и обрывалось в овраге неподалёку от их базы.

Эклунд задумчиво кивнул. — Нам нужна наблюдательная платформа на вершине мыса Брюс. Почему это не пришло нам в голову раньше?

— Возможно, потому что мы в четверти миллиона миль от всего сущего.

Той ночью Эклунд крепко спал, а Тай лежал, уставившись в куполообразный стальной потолок. Кто-то пытался помешать им развернуть масс-драйвер на Луне. Кто бы это ни был, он предпочитал срывать прогресс в космосе, лишь бы не видеть, как кто-то другой добивается успеха. Эти же люди, вероятно, стояли за

Закладка:

Или, может быть, групп было несколько.

Чем больше Тай думал об этом, тем сильнее становилась его решимость победить их.

—

Проспав шесть часов, они выехали на «Барсуке» к месту, отмеченному центром управления полётом как конец следов транспортного средства, и обнаружили небольшой четырёхколёсный вездеход. Он был стандартным, с рамой, явно предназначенной для дрона, который они нашли. Никаких явных маркировок, указывающих на отправителя, и никаких солнечных панелей для зарядки. Краткосрочная одноразовая система.

Убедившись, что он недееспособен, они погрузили его вместе с четырьмя неисправными роботами «Талос», а также двумя из трёх сломанных роботов «Барсук» и закрепили всё это внутри и снаружи жилого отсека посадочного модуля «Кенгуру».

Эклунд был воодушевлён, как никогда. — Говорю вам: мы можем быстро отремонтировать масс-драйвер и потом вернуться. У нас ещё полно дневного света. — Он широко развёл руки в стороны. — Добраться сюда — вот что было опасно.

Джин наконец кивнул. — Хорошо, но если возникнут трудности — уходим.

Обрадованный, Эклунд сжал плечо Джина, и они все направились обратно к базе Морра.

Пока они использовали единственного работающего «Барсука» и кран LSMS, чтобы собрать и осмотреть упавшие секции катушек, Эклунд не умолкал. — Вот всё, что они могли отправить. У них нет ничего близкого к нашим возможностям здесь. Это может быть даже не целое правительство; возможно, просто какой-то отколовшийся элемент.

Он напевал себе под нос, работая и время от времени поглядывая по сторонам. — Мы на чёртовой Луне! Каково, а? Они говорили, что я никогда это не построю. — Он поднял руки в толстых рукавах скафандра ЕМУ, указывая на масс-драйвер. — Ну вот он, ублюдки. И говорю вам, он будет работать!

Тай с улыбкой взглянул на Джина и произнёс: — Меньше болтовни, больше строительства, Боб.

И работа продолжилась.

После двойной проверки секций катушек и сбора рассыпанной ленты YBCO Эклунд приступил к сборке повреждённых катушек. Тай и Джин тем временем начали восстанавливать скрученные секции ферм — и здесь тоже некоторые опоры ферм оказались неповреждёнными. Остальные было легко починить из полос стали, оставшихся на месте, с помощью инструментов в гараже роботов.

Но по мере того как проходили десятки часов и пилоны в дальнем конце масс-драйвера снова начали подниматься, работа, казалось, наполняла Эклунда всё большим энтузиазмом. Он работал как одержимый. Пока они трудились, его болтовня заполняла командный канал. — Они не смогут управлять такой игрушкой ночью. Если мы закончим до лунного заката, можем работать без остановки две недели. LEML будет работать ещё лучше в ночном холоде.

Эклунд закончил ремонт последней катушки и двинулся вдоль обломков масс-драйвера, обыскивая дальние участки в поисках пригодных для сальважа металлических фрагментов для Джина и Тая — которые срезали плазменными горелками деформированные части пилонов и изготавливали новые балки из базовых запасов. Работа с горелкой была теперь опасной, поскольку они находились здесь лично, и потому Тай и Джин сосредоточились на своих движениях.

Кряхтение и тяжёлое дыхание Эклунда время от времени прорывалось в эфир. — К тому времени, как они доставят сюда ещё один дрон… — Тяжёлое дыхание. — …нам нужна будет серьёзная масса для работы в точке Лагранжа L2. — Ещё пыхтение, пока он прыгал вдали, прочёсывая обломки. — Тогда будет уже слишком поздно их останавливать.

Джин сказал: — Боб, следи за смесью воздуха.

Он засмеялся. — Говорю вам, они не победят. — Эклунд заглянул в упавшую секцию катушки. — Смотрите! Эти катушки всё ещё в хорошем состоянии.

Через некоторое время Тай перестал слушать Эклунда — настолько он был сосредоточен на плазменной горелке с температурой в несколько тысяч градусов и на риске падения металлических балок. Час за часом они с Джином устанавливали два последних пилона, которые должны были удерживать ствол масс-драйвера.

Но потом в какой-то момент Тай заметил в эфире радиоболтовню Эклунда вперемешку с тяжёлым дыханием. Его комментарии стали странными.

— Мы управляем проектом, или проект управляет нами. Они все… Где она? — Пауза. — Какого чёрта это такое? О господи…

Джин поднял голову. — Боб, что случилось?

Эклунд проигнорировал вопрос Джина и беспорядочно прыгал вокруг. Его дыхание начало перегружать микрофон. — Что это… Что происходит?

Тай посмотрел на Джина — затем на Эклунда вдали.

Голос Яка прозвучал в эфире. — Боб, постарайся замедлить дыхание и снизить пульс…

— С моим воздухом что-то не так! — Эклунд бился в конвульсиях, тыча перчаткой в виртуальный интерфейс.

Тай отключил питание горелки и обратился к Джину. — Высокий уровень CO2 — он может вызвать панику и спутанность сознания. — Он крикнул Эклунду, находившемуся в пятидесяти метрах. — Боб! Не волнуйся. С тобой всё будет хорошо.

Эклунд продолжал биться в тяжёлом скафандре ЕМУ. — О господи!

Тай бросил горелку и запрыгал по пыли в его сторону. — Боб! Замедли дыхание. Вспомни тренировки на «Вознесении».

Оба прыгали к Эклунду — и видели, как тот упал лицом вниз в реголит, крича: — О господи! О господи!

— Не говори, Боб. Закрой глаза и дыши медленно, глубоко.

Ответа не последовало — лишь слабое булькающее звучание.

— Боб, лежи спокойно. — Тай добрался до Эклунда и перевернул его лицом вверх. Поверхность скафандра покрывал реголит, но проекция АР-шлема по-прежнему чётко показывала лицо Эклунда; он был без сознания, правая половина лица подёргивалась. — Чёрт. Прия, пригони сюда «Барсука»!

Джин опустился рядом на колено. — Уровень CO2 у него — 4,2 процента.

— Плохо, но далеко не смертельно.

Голос Чиндаркар прозвучал в эфире. — Пульс Боба нестабилен, Дж.Т.

— Чёрт…

Вскоре прибыл «Барсук», и они с Джином подняли Эклунда на него и поехали обратно к лунной базе.

— Как только мы снимем с него скафандр, как, чёрт возьми, мы снова его оденем?

Джин, похоже, проверял показатели жизнедеятельности Эклунда через кристалл. — Мы не можем вернуться на лунную базу. Нужно немедленно стартовать на станцию Кларк.

— На маленьком посадочном модуле лечить его будет ещё труднее. И ещё перегрузки при взлёте.

— Дж.Т., ему нужна медицинская помощь, которую мы не можем оказать здесь. — Джин вызвал по связи: — Прия, гони этот «Барсук» к стартовой площадке. Попроси Лиз или Джеки следить за состоянием Боба. Нам понадобится план лечения.

— Уже делаю.

Тай кивнул Джину и произнёс в коммуникатор. — База Морра — центру управления полётом: нам нужна экстренная эвакуация. Мы направляемся к стартовой площадке.

— Вас

Закладка:

«Барсук» мчался по базовой дороге. Добравшись до стартовой площадки, Джин опустил тали лебёдки, пока Тай следил за состоянием Эклунда. — Он ещё дышит, но изо рта идёт пена.

Джин закрепил тросы на карабинах скафандра ЕМУ Эклунда. Затем они включили лебёдки и бросились карабкаться по лестнице модуля. — Прия, отгони «Барсука» от площадки.

— Выполняю. — Колёсный робот умчался обратно к базе.

Оказавшись наверху, Тай и Джин потянули скафандр Эклунда к стыковочному узлу ЕМУ в борту жилого отсека. Они закрепили скафандр, затем вошли в командный модуль и наддули отсек. Лишь тогда они смогли открыть заднюю крышку ЕМУ и вытащить Эклунда из скафандра.

Джин посмотрел на Тая. — Ты — фельдшер.

— Положи его. — Тай проверил пульс и дыхание Эклунда. — Чёрт… — Он начал непрямой массаж сердца. — База Морра — станции Кларк. Пульс пропал, проводим СЛР. Прошу инструкций.

— Дж.Т., это Лиз. Смотрю на его показатели. Продолжай СЛР. У вас там внизу ограниченные возможности, если это эмболический инсульт.

— Стартуем или сначала попытаемся его стабилизировать?

Пауза. Затем: — Переход в невесомость может ухудшить ситуацию — или снизить нагрузку.

— Я смотрю на него. Здесь ему лучше не станет, а ТАП или чего-либо другого у нас нет.

Джин сказал: — Центр управления полётом, нам нужно стартовать. Немедленно.

Спустя мгновение доктор Джозефсон сказала: — Габриэль, я доверяю решение экипажу на месте. Хорошего выбора нет. Думаю, промедление может быть столь же опасно, как и немедленный вывод его на орбиту.

Центр управления полётом ответил: — СК-Дельта, готовьтесь к немедленному взлёту.

— Вас понял.

— Держитесь. — Тай схватил Джина и Эклунда — и внезапно их вжало в пол, когда модуль загудел и затрясся. Через несколько мгновений перегрузки немного ослабли.

Как только появилась возможность, они возобновили СЛР — даже несмотря на продолжающееся ускорение.

— Если доберёмся до транзитного корабля, там лучше оснащённый медицинский набор. Сможем попытаться его стабилизировать. — Тай обратился к самому модулю: — Давай, малышка. Доставь нас туда.

— А потом ещё трое суток до станции Кларк.

Тай взглянул на него так, что было ясно — он прекрасно понимает всю серьёзность ситуации.

Через пару минут ракетный двигатель отключился.

— MECO, СК-Дельта. Один час двадцать минут до стыковки с Транзит-03.

Джин ответил: — Вас понял, центр управления полётом. Спасибо.

К тому времени как СК-Дельта состыковался с транзитным кораблём, Эклунд, похоже, стабилизировался — или по крайней мере дышал самостоятельно.

В течение нескончаемых трёх суток обратного транзита до L2 Эклунд, казалось, то приходил в сознание, то снова его терял. Однажды он, кажется, даже ненадолго пришёл в себя. Они поддерживали его водный баланс капельницей, но в условиях невесомости приходилось осторожно сжимать пакет. К тому времени как Транзит-03 прибыл в ангарный отсек станции Кларк, Тай и Джин не спали несколько суток.

Как только открылся люк, хирурги авиационно-космической медицины Джозефсон и Охана вплыли внутрь с носилками и пристегнули Эклунда. Несколько пар рук помогли им поспешно доставить Эклунда к лифту, и вскоре они исчезли — оставив Джина и Тая позади, совершенно измотанных.

Як заглянул в люк, протянув руку.

Тай вместо этого принялся собирать мусор. — Давайте дозаправим этот модуль.

Джин повернулся к нему. — Зачем?

— Потому что если мы вернёмся на Луну сейчас… — Он сверился с кристаллом. — …у нас ещё останется девяносто пять часов, чтобы завершить ремонт масс-драйвера до лунного заката.

— Мы никуда не едем. Ни тот ни другой не отдохнули.

— Я посплю по дороге.

Як вмешался:

— Я могу поехать с ним, Хан.

Джин покачал головой.

— Нет. У нас и так уже один выбыл из строя.

— Ну и что?! — Крик прокатился эхом по отсеку. Тай уставился на Джина. — Ты видел, что они пытались сделать. Пока мы не добьёмся своего, кто бы это ни был — они не остановятся, а другого шанса у нас может не быть — ни спасти Исабель и Аде, ни сделать что-либо ещё. Сейчас самый подходящий момент. Если там, внизу, зайдёт солнце, мы потеряем две недели — и тогда, возможно, все мы проиграем. Навсегда.

Як положил руку на плечо Джину.

— Мы можем выгрузить роботов «Талос» и «Барсуков», дозаправиться, пополнить запасы и отправиться обратно вниз.

Джин смотрел на Тая.

— Ты действуешь из злости.

— Да, я злюсь. И имею на то все основания. Ты знаешь, что мы обещали, Хан. Это нужно сделать, и я намерен это сделать.

— Я капитан этой станции.

— Я знаю. Так иди помоги им, но меня тебе не переубедить.

Джин уже собирался что-то сказать, когда Як снова сжал его плечо.

— Он прав, Хан. Тебе нужно быть здесь. Нам нужно быть там.

Помолчав мгновение, Джин просто отошёл — к лифту.

А Тай к тому времени уже снова принялся разгружать мусор из посадочного модуля.

Тай проспал большую часть обратного пути к поверхности Луны, пока Як занимался всеми переговорами по связи и готовил еду. СК-Дельта приземлился без происшествий, и они сразу же приступили к ремонту масс-драйвера. Если Як и был взволнован своими первыми шагами по Луне, он держал это при себе.

Брошенный взгляд на горизонт показал, что Солнце уже большей частью пересекло чёрное небо, а «новая Земля» была полностью в тени, что соответствовало мрачному настроению Тая.

И они работали — заканчивали последние пилоны, затем откручивали упавшие секции катушек друг от друга и с помощью крана LSMS поднимали их по одной на опоры пилонов.

Это был не первый раз, когда Тай и его товарищи принимали метамфетамин, чтобы продолжать работать в аварийной ситуации; Як уговорил Джозефсон предоставить небольшой запас — который он сам же и дозировал, чтобы не допустить передозировки. И через всё это они продолжали работать, почти не отдыхая в лунном модуле — только чтобы подзарядить запасы воздуха, поесть и справить нужду.

Когда они установили последнюю из секций катушек масс-драйвера на новые пилоны, они расположили камеру для дистанционного обнаружения препятствий в стволе масс-драйвера. Но им всё ещё нужно было заменить трубопроводы жидкого азота и силовые кабели. Силовые кабели были в основном не повреждены, а вот азотные трубопроводы требовалось отремонтировать или изготовить заново в роботизированной мастерской, используя последние из имеющихся металлических материалов.

Бросив взгляд на солнце, нависавшее прямо

Закладка:

— Я знаю, мы не успеем закончить вовремя.

— Я хотел сказать, что нам стоит надеть внешние скафандры — ночью здесь будет холодно.

Тай повернулся к Яку и увидел решимость в его глазах. Он кивнул.

— Ты прав.

Они натянули чехлы для экстремального холода поверх своих МЦД-скафандров в преддверии падения температуры на пятьсот градусов, которое вот-вот должно было произойти, — нечто, чего ещё ни один человек на Луне не испытывал непосредственно. Не было никакой гарантии, что эти скафандры защитят их, но без них они скоро умрут.

И они продолжали работать, собирая секции азотных трубопроводов.

Як отложил свой электронный сварочный аппарат.

— Ты знаешь о «холодной сварке»?

— Знаю, что здесь нельзя прикладывать голые металлы одного типа друг к другу.

— Да, именно поэтому наши болты из никеля, а не из железа. Металлы обладают естественным притяжением — именно поэтому они проводят электричество; их электроны и атомные ядра естественным образом сливаются в матрицу.

— Сейчас не время для урока науки, Як.

— Здесь, в вакууме, нам может не понадобиться сварка — достаточно просто прижать трубы друг к другу, и они соединятся. — Он посмотрел вверх. — Единственная причина, по которой металлы не делают этого на Земле, — воздух: он создаёт слой оксидов на поверхности металла. — Затем он провёл кобальтовым напильником по концам двух труб, выровнял их и осторожно прижал друг к другу.

Тай пригляделся — они, казалось, слиплись, словно магниты. Он опустился на колено и попытался разъединить их. Не поддались. Он поднял голову и засмеялся.

— Так гораздо быстрее. — Як хлопнул его по груди.

Тай отбросил свой электронный сварочный аппарат, и они принялись за работу.

По мере того как солнце начало опускаться за горизонт, смертельно холодные тени неуклонно ползли к ним по поверхности. Привычные электрические разряды вспыхивали зловеще, и лунная пыль поднималась над землёй вокруг них. В отличие от многих месяцев работы через телеприсутствие, теперь они оба физически присутствовали на поверхности Луны в момент наступления ночи — со всеми сопутствующими рисками.

Но к счастью, теперь они также работали высоко на отстроенном стволе масс-драйвера — на восемь метров над землёй, и линия терминатора прошла без происшествий. Вместо этого, когда темнота окутала их, Тай и Як просто включили фонари на шлемах и продолжили работу.

Як предупредил:

— Осторожно — с ростом холода металл может трескаться…

Но работа продолжалась — пока наконец они не прижали последние два трубопровода охладителя друг к другу.

Измотанный, Як повернулся к Таю, который держал трубу.

— Надо запустить её.

Тай заговорил в коммуникатор:

— Центр управления. Запустить ЛЕМЛ, заполнить все контуры охлаждения и начать диагностику.

Слишком усталые, чтобы праздновать, они с трудом преодолели длину масс-драйвера, двигаясь к крыше стартового дома, их светодиодные фонари прорезали темноту. Над ними Земля давала лишь бледный свет, а за ней — блестящее поле звёзд.

Оказавшись на крыше стартового дома, они оба повернулись и застыли в изнурённом оцепенении, глядя вниз по законченному, километровому стволу масс-драйвера. Он уходил в точку схода к звёздному горизонту.

Но в коммуникаторе зазвучали голоса. Центр управления. Станция Кларк. В конечном счёте Тай расслышал только…

— Все системы в норме.

И тогда он почувствовал, как конструкция под ним задрожала, затем последовал резкий толчок — и вслед за ним раскалённо-белый свет дугой ушёл прочь и за горизонт, чтобы наконец раствориться среди звёзд.

По линии связи донеслись крики радости и возгласы торжества, однако Тай и Як были слишком измотаны, чтобы сделать что-то большее, чем просто прислониться друг к другу и обняться.

Среди всеобщего веселья Тай узнал, что в какой-то момент за последние несколько дней наступил 2040 год. Это напоминание о неумолимых небесных часах, которые вскоре снова приблизят Рюгу, не стало особенно радостной новостью.

— Чтобы обеспечить работу масс-драйвера, Тай и Як провели в лунном хабе все две недели лунной ночи, укрываясь от лютого холода и радиации внутри насыпного кургана, облицованного сталью. Их унылое пребывание всё чаще прерывалось ритмичными ударами — это масс-драйвер выстреливал ядра в небо.

Тай постепенно начал воспринимать этот звук не как помеху, а как сердцебиение, которое с каждым днём становилось всё сильнее по мере того, как техники медленно наращивали его темп. Лёжа в спальном мешке во время отбоя, он прислушивался к нему и засыпал. Всё более надёжный ритм успокаивал его.

Когда на третьей неделе января взошла лунная заря, Тай и Як на посадочном модуле SK-Delta вышли на низкую лунную орбиту и через несколько часов состыковались с «Транзитом-03», который в свою очередь выполнил манёвр и взял курс обратно к точке L2 и станции Кларк. Полёт прошёл без происшествий, и три дня спустя они снова пристыковались в центральном отсеке станции Кларк.

По дороге домой Тай отчётливо осознал, что симптомы рака вернулись.

Глава 32: Монумент

НАСЕЛЕНИЕ СТАНЦИИ КЛАРК: 26

ДНЕЙ ДО ОТПРАВЛЕНИЯ К РЮГУ: 858

Несколько дней подряд Линн Холстад не отходила от постели Роберта Эклунда в медицинском отсеке Южного хаба. Прия Чиндаркар была рядом, готовая помочь со всем, что потребуется Холстад; и хотя все старались предоставить им как можно больше уединения, это было непросто — перегородки между секциями недавно разобрали на нужды станции.

Труднее всего было видеть замешательство на лице Эклунда. Чиндаркар хотела, чтобы он понял, что происходит, и, к счастью, в конце концов это, похоже, дошло до него. Инсульт случился из-за сильнейшего стресса, который он пережил при повышенном уровне CO₂. Холстад в итоге сумела дать ему понять, что он снова на станции Кларк.

Правая половина тела Эклунда была парализована, и он потерял способность говорить. Холстад успокаивала его, разговаривала с ним, а однажды, в особенно тяжёлый день, надела ему на глаза хрустальные очки. Он немного поборолся, но она сказала: «Боб, пожалуйста. Я хочу, чтобы ты увидел».

Чиндаркар стояла рядом и могла наблюдать слой дополненной реальности, который он видел, — большой виртуальный экран, парящий в изножье кровати. На нём транслировалась прямая видеозапись с базы Морра — с гребня мыса Брюс, откуда был виден уже завершённый масс-драйвер.

Эклунд вдруг замер, осознав, что видит перед собой. Его глаза на мгновение встретились с её взглядом.

— Смотри, Боб. Смотри.

Пока она тоже смотрела, голоса по каналу связи отчитывали диагностику, и наконец прозвучали слова…

— Активируем последовательность катушек: три… два…

И вдруг

Закладка:

— Траектория в норме! Выстрел двести тридцать девять — хорошая траектория. Подготовка выстрела двести сорок… Огонь.

Ещё один раскалённый добела сгусток беззвучно мелькнул над горизонтом.

И ещё один. И ещё.

Эклунд попытался улыбнуться, хотя глаза его блестели от слёз.

Она наклонилась и поцеловала его в лоб, придержав его лицо у своего. — Это работает. Именно так, как ты и говорил.

Он вздрогнул и слабо сжал её руку. Говорить он не мог, но явно хотел.

Она говорила с ним тихо, но Чиндаркар не могла не слышать. — Теперь многое станет возможным, Роберт. — Она сжала его руку, и в его глазах читались одновременно радость и печаль.

Чиндаркар почувствовала, как он борется за каждый вдох, и сама ощутила, как на глаза наворачиваются слёзы.

Холстад сказала:

— Спасибо за этот дар.

— Эклунд умер два дня спустя.

Холстад поговорила с его дочерью на Земле, чтобы сообщить о смерти отца — и о том, чего он достиг. Официальные лица НАСА «не могли ни подтвердить, ни опровергнуть» рассказ Холстад его семье; однако, когда дочь дала согласие на кремацию останков Эклунда вне Земли, стало очевидно: кто-то в НАСА или правительстве всё же нашёл в себе порядочность сообщить семье правду — пусть и неофициально.

Весь экипаж присутствовал на траурной службе в Южном хабе, и на многих лицах блестели слёзы, когда они наблюдали, как «мул» помещает останки Эклунда в фокус солнечной печи, питавшей саму станцию Кларк. Завёрнутое в серебристый материал тело вспыхнуло ослепительным светом. Чиндаркар подумала, что для первопроходца космоса быть поглощённым Солнцем — достойная дань уважения.

Чиндаркар, Джин Хан, Джеймс Тай (осунувшийся после стандартной химиотерапии) и Севастьян Яковлев стояли рядом, пока Холстад вышла перед собравшимися скорбящими; единственным «цветочным» украшением служили саженцы из её лаборатории. Когда Тай и Хан выражали ей соболезнования, Холстад отворачивалась — что неудивительно: Чиндаркар присутствовала при их первом разговоре после возвращения Тая, когда Холстад посмотрела ему прямо в глаза и сказала: «Роберт был прекрасным человеком, и теперь он мёртв — потому что вы не могли подождать даже месяца и продолжили своё безрассудное приключение. На Земле девять миллиардов людей страдают от последствий изменения климата, а вам лишь бы спасти двух своих друзей — которые, скорее всего, уже мертвы. Эгоистичный ублюдок!»

Тай промолчал, и с тех пор она не сказала ни слова ни ему, ни Джину.

Но сегодня об этом никто не говорил. Сегодня был день памяти.

Холстад обвела взглядом экипаж — всех тех, кто теперь действительно мог приступить к работе благодаря ресурсам, поднимавшимся с поверхности Луны. На её лице мелькнула улыбка, и она произнесла: — Я помню… — Она сделала паузу, чтобы совладать с чувствами. — Я помню, как Боб впервые появился на станции Кларк и… — Она указала на посадочную площадку лифта H4 над ними. — …слетел вниз, как Тарзан, чтобы доказать какое-то положение физики.

Скорбящие засмеялись и захлопали в ладоши.

«Или, по крайней мере, именно это он утверждал. Он всегда вкладывал в работу всего себя без остатка. И теперь его труд подарит жизнь бесчисленным другим — далеко в будущем.» Она подняла небольшой листок бумаги. «Я изучила химический анализ лунного реголита.» Она остановилась и с трудом справилась с голосом, прерывающимся от горя. «В ядрах, которые мы обработали, содержится фосфор — треть процента по массе.»

Скорбящие снова зааплодировали.

Она повернулась к экрану дополненной реальности, где транслировалось сожжение останков Экланда. «И к этому запасу, с согласия его семьи, я добавлю фосфор Роберта тоже. Чтобы он стал будущей жизнью. Думаю, он бы одобрил.»

Глава 33: Действующее предприятие

НАСЕЛЕНИЕ СТАНЦИИ КЛАРК: 25

ДНЕЙ ДО ОТЛЁТА К РЮГУ: 802

РЕСУРСОВ ЗАПУЩЕНО НА L2: 16 300 ТОНН

В марте 2040 года миллиардер Космический Титан Джек Мейси запустил одну из своих массивных многоразовых ракет «Галлеон» — корабль под названием Let’s Be Friends — на орбиту 3:1 в резонансе с Луной, более или менее точно совпадавшую с той лунной циклической орбитой, которую прежде занимала «Розетта».

Это означало — к добру или нет — что станция Кларк больше не была изолирована.

Джин Хан с облегчением снова ощутил связь с Землёй — возможность получать столь необходимые запчасти, провизию и экипаж. Тем не менее вопросы безопасности станции Кларк по-прежнему не давали ему спать по ночам.

Ракеты «Галлеон» представляли собой гигантские земные системы запуска — 9 метров в диаметре и 120 метров в высоту, не считая ещё более крупного многоразового ускорителя. Теоретически они могли вмещать до ста пассажиров, однако до сих пор перевозили лишь нескольких человек туда и обратно на лунный шлюз НАСА и, во время одного памятного спуска, к южному полюсу Луны. «Галлеоны» в основном использовались для беспилотных грузовых перевозок, и для этого они были идеальны — способны выводить почти сто тонн на низкую околоземную орбиту. Однако отсутствие системы аварийного спасения в сочетании с посадкой на реактивной тяге создавало не меньше проблем для пассажиров, возвращающихся на Землю, чем посадочные модули «Кенгуру» — на Луне. Отказ одного из трёх посадочных двигателей мог обернуться гибелью всех на борту.

Тем не менее, поскольку лунный циклер никогда не приземляется, «Галлеоны» отлично подходили для этой цели: у них было просторное внутреннее пространство. Теперь, когда «Розетта» исчезла, а лунный масс-драйвер давал богатый поток ресурсов в глубокий космос, Мейси, по всей видимости, увидел шанс захватить цислунарные перевозки и не упустил его. Это означало, что Let’s Be Friends появлялся у L2 каждые двадцать восемь дней.

Поскольку Catalyst и ССЕ не контролировали этот корабль, компания Мейси, помимо транспортировки персонала станции Кларк (за отдельную плату), продавала билеты богатым космическим туристам, желавшим облететь Луну. Пока таких «гостей» было немного, и ни один из них не пытался подняться на борт транзитного судна во время смены экипажа станции Кларк на L2, однако образ вооружённых «маленьких зелёных человечков», толпой хлынувших с борта «Галлеона», направлявшегося к станции Кларк, неотступно тревожил. Единственным, что защищало станцию Кларк, была внушительная масса на орбите и имеющееся у ССЕ топливо — и этот запас рос с каждым днём.

Успех масс-драйвера на базе Морра изменил всё в отношениях с Землёй. Страны мира жаждали переговоров с Лукасом Рошá, и весь экипаж станции Кларк торопился воспользоваться новыми ресурсами. Теперь прибывали свежие команды.

Большинство членов Синей команды Севастьяна Яковлева

Закладка:

На смену Синей пришла Фиолетовая команда из семи человек, включая бортового врача, химиков и новых международных наблюдателей от США и Австралии.

В конце марта Красная команда тоже вернулась на Землю — год вышел, — и с ней уехали ещё знакомые и проверенные лица. Китайские и российские наблюдатели также отбыли на собственной капсуле.

Прибыла Оранжевая команда, в состав которой вошли новые китайские и российские наблюдатели, ещё один бортовой врач, биологи, астропредприниматели, новые химики и операторы безопасности станции Кларк.

Вскоре после прибытия новых членов экипажа Джин завис в шлюзовом отсеке станции Кларк, глядя через иллюминатор из прозрачного алюминия на целый собор из труб, клапанов и баллонов высокого давления, сгруппированных вдоль невращающейся оси станции. Рядом с ним находились вновь прибывшие международные наблюдатели и химик-карбонильщик станции — американка по имени Присцилла Форхис.

Форхис указала рукой: «Этот рафинировочный завод в условиях микрогравитации является расширенной версией конструкции, впервые опробованной экспедицией «Константина» к Рюгу.»

Китайский наблюдатель сказал: «Я заметил, что корпус станции Кларк по-прежнему в основном не достроен.»

Джин взял слово: «Мы скоро возобновим строительство — теперь, когда у нас есть ресурсы, — и рассчитываем завершить корпусное кольцо до конца года.»

Российский наблюдатель указал на рафинировочный завод: «Насколько я понимаю, лунная пыль содержит много кислорода. Разве он не улетучивается, когда ядра реголита плавятся при разгоне через масс-драйвер?»

Форхис снова взяла слово: «Лунный реголит действительно содержит кислород, но он прочно связан в оксидах минералов — ильменита, вулканического стекла, базальта, оливина, пироксена — и не высвобождается при плавлении породы. Вместо этого мы извлекаем кислород в процессе рафинирования, который начинается с измельчения прибывающих ядер…»

Наблюдатель от ЕС перебил: «Простите… Каков состав реголита, поступающего с базы Морра?»

«Вот…» Форхис пролистала виртуальные интерфейсы. «Это средний состав реголита с базы Морра, обработанного на сегодняшний день…» Она проецировала таблицу в дополненной реальности на общий слой:

Диоксид кремния (кремнезём): 42,2%

Диоксид титана: 7,8%

Оксид алюминия: 13,6%

Оксид хрома: 0,3%

Оксид железа: 15,3%

Оксид марганца: 0,2%

Оксид магния: 7,8%

Оксид кальция (негашёная известь): 11,9%

Оксид натрия: 0,47%

Оксид калия: 0,16%

Триоксид фосфора: 0,05%

Сера: 0,12%

Общая масса: 99,9%

«Обратите внимание на оксиды. Именно из них мы извлекаем кислород. Разумеется, эти соединения также имеют самостоятельное промышленное применение — например, оксид кальция (негашёная известь) используется в очистке сточных вод, производстве стекла и многом другом. Тем не менее мы подвергаем реголит электролизу расплавленных оксидов, методу FFC Cambridge, газовой карбонильной экстракции и другим процессам, в результате чего получаем вот эти чистые элементы…»

Появился ещё один виртуальный экран:

Кислород: 44,46%

Кремний: 19,73%

Железо: 11,89%

Алюминий: 7,20%

Кальций: 8,50%

Магний: 4,70%

Титан: 2,46%

Натрий: 0,35%

Хром: 0,17%

Марганец: 0,15%

Калий: 0,14%

Сера: 0,12%

Фосфор: 0,03%

Общая масса реголита: 99,90%

«Как видите, получаемые нами керны содержат почти 45 процентов кислорода по массе, а также богаты кремнием, железом и алюминием. Из 16 000 тонн переработанного реголита нам удалось получить почти 2 000 тонн чистого железа. Тысячу двести тонн алюминия. Четыреста тонн титана. Семь тысяч двести тонн кислорода. Ключевую роль в процессе переработки играет доступность здесь обильной солнечной энергии.»

Джин знал, что по тоннажу это на несколько порядков превышает объёмы, поступающие с американских и китайских объектов в кратерах Шеклтон и Пири, — и масс-драйвер только начинал работу.

Российский наблюдатель прищурился, глядя на изображение. «Не могу не заметить, что сумма не достигает ровно 100 процентов. Что с оставшейся десятой долей процента?»

«Да. Реголит содержит следовые количества других элементов — самых разных, принесённых метеоритными ударами, солнечным ветром и так далее, в количестве всего нескольких частей на миллион.»

«Мне было бы интересно на них взглянуть.»

«Конечно…» Воорхис нажала несколько виртуальных кнопок и вывела ещё одну AR-таблицу. «Вот список. Обратите внимание на их промышленное применение…»

Редкоземельные металлы

Церий (Ce)

0,0068%

окислитель

Неодим (Nd)

0,0066%

магниты, лазеры

Диспрозий (Dy)

0,0031%

магниты, лазеры

Лантан (La)

0,0026%

специальное стекло, оптика, электроды

Гадолиний (Gd)

0,0025%

магниты, специальная оптика, компьютерная память

Самарий (Sm)

0,0021%

магниты, лазеры, захват нейтронов

Иттербий (Yb)

0,0018%

инфракрасные лазеры, химический восстановитель

Эрбий (Er)

0,0016%

лазеры, сталь, легированная ванадием

Тербий (Tb)

0,0005%

лазеры и люминесцентные лампы

Гольмий (Ho)

0,0005%

лазеры

Лютеций (Lu)

0,0003%

специальное стекло, радиологическое оборудование

Европий (Eu)

0,0002%

цветные люминофоры, лазеры, ртутные лампы

Прочие элементы

Хлор (Cl)

0,00193%

медикаменты, компьютеры, мобильные телефоны, хладагенты, солнечные панели

Барий (Ba)

0,02280%

производство магнитов, сварка, люминесцентные лампы

Тантал (Ta)

0,00010%

конденсаторы, жаростойкие материалы, протезы

Медь (Cu)

0,00051%

проводка, трубопроводы, детали двигателей

Селен (Se)

0,00007%

удобрения, производство стекла, солнечные элементы, фотопроводники

Скандий (Sc)

0,00760%

алюминиевый сплав, прожекторы стадионов, удобрения

Гафний (Hf)

0,00215%

микроэлектроника, высокотемпературная защита

Галлий (Ga)

0,00029%

смартфоны, светодиоды, солнечные панели, полупроводники

Кобальт (Co)

0,00290%

батареи, сплавы

Цинк (Zn)

0,00029%

медицина, синтез ДНК, батареи

Рубидий (Rb)

0,00057%

сверхтонкие батареи, ионное топливо, рост растений, катализатор

Цезий (Cs)

0,00002%

атомные часы, смартфоны, инфракрасная оптика, лазеры

Стронций (Sr)

0,01640%

медицина, дисплеи, сплавы

Воорхис продолжала. «Также присутствуют некоторые следовые радиоактивные элементы…»

Делящиеся материалы

Торий

0,0002%

Уран

0,0001%

Российский наблюдатель сделал снимок последней таблицы. «Сколько урана, по вашей оценке, вы собрали на сегодняшний день, мисс Воорхис?»

«Думаю, порядка… десяти килограммов. Хотя, разумеется, никакого обогащения не производится.»

«Понятно. Благодарю вас.» Российский наблюдатель повернулся к Джину. «Эта экскурсия оказалась весьма познавательной.»

—

К тому времени существование станции Кларка стало повсеместной темой в средствах массовой информации на Земле. Космическая станция за пределами Луны буквально за одну ночь превратилась из маргинальной теории и засекреченных разведданных в причину, вызвавшую широкий общественный резонанс. Издания по всему миру публиковали статьи, фотоматериалы и видеосюжеты.

И почти ни одно из них не соглашалось с другими.

Прия Чиндаркар переслала Джину главный материал из китайских государственных СМИ. Его заголовок гласил: «Китай делает смелый прыжок в космос». Ниже была чёткая фотография станции Кларка, с которой были убраны все международные флаги — на корпусе остался лишь флаг КПК. Слова «станция Кларка» были заменены иероглифами, означающими «Нónglì gōngdiàn» — «лунный дворец». По утверждению статьи, станция была построена из добытых

Закладка:

Статья была явно рассчитана на внутреннюю китайскую аудиторию и превозносила Джина как капитана станции, утверждая, что он руководил сверхсекретным строительным проектом. В ней также говорилось, что он отрёкся от своего коррумпированного отца-миллиардера и «отказался от наследства». Что он «смело прокладывает путь» для Китая в космосе; подробно описывалось, как он в 2033 году возглавил экипаж, состоявший исключительно из китайцев, для добычи ресурсов на далёком астероиде.

Чем больше Джин искал, тем больше находил. В сети появились видеозаписи с борта «Константина», в которых все остальные члены экипажа были заменены дипфейками тайконавтов. Джину пришло в голову, что отдел пропаганды мог получить все бортовые видеозаписи с «Константина» — от кредиторов Джойса.

А затем Джин обнаружил дипфейк-интервью со своим двойником на государственном телевидении, в которых он восхвалял дальновидность и руководящую роль Партии в освоении космоса. В Китае Джина прославляли как великого героя — капитана «Лунного дворца», проекта, осуществляемого КПК во имя спасения мира.

Большая часть прочих международных публикаций о станции Кларка, пусть и сенсационных, по крайней мере верно излагала основные факты: группа международных коммерческих первопроходцев в космосе находится за пределами Луны, где построила космическую станцию и масс-драйвер на лунной поверхности. Картина становилась размытой, когда речь заходила о том, кто изначально финансировал проект и с чьей санкции всё это было построено, — каждая крупная держава заявляла о своей решающей роли, а вместе с ними и некоторые малые страны, в частности Люксембург (который, к слову, действительно сыграл определённую роль на раннем этапе).

Як покачал головой, просматривая медийный шквал. — Говорят, что у успеха много отцов, а провал — сирота.

Вскоре после этого все их почтовые ящики заполнились запросами на интервью, переадресованными Лукасом Рошá.

Нельзя было отрицать, что известие о существовании Станции Кларк, ставшее публичным на Земле, вызвало огромный энтузиазм среди экипажа. Они все творили историю, и волнение было ощутимым.

О Чиндаркар, Тайе, Яковлеве и Джине были написаны целые статьи. Однако космический корабль «Константин» и экспедиция на Рюгу, по всей видимости, оказались потерянными или забытыми западными СМИ — тёмная территория, о которой не было ни слова.

Джин, Тай, Як и Чиндаркар сидели за столом переговоров в Южном хабе, обдумывая последствия этих событий.

Теперь, когда Станция Кларк больше не была изолирована от Земли, специалисты и технологии CRISPR-редактирования генов наконец прибыли через циклер «Галеон Мэйси». Тай снова проходил специализированное лечение и уже выглядел значительно лучше — сидел с ними, как обычно. Он оторвался от чтения статьи. — Похоже, власть имущие хотят, чтобы секреты Джойса умерли вместе с ним.

Як обернулся к Джину. — Ты, оказывается, великий герой, капитан Джин. — Он усмехнулся.

Джин закатил глаза. — Я не имею никакого отношения к этой пропаганде.

Чиндаркар просматривала крупные индийские сайты — на главной странице каждого из них красовалась её фотография со значком ИСРО. Она покачала головой в недоумении. — Так странно осознавать, что я теперь знаменита. Интересно, что об этом подумает моя семья.

Тай вздохнул. — Это будет огромным отвлечением от нашей работы. — Он обвёл взглядом других членов экипажа, возбуждённо переговаривающихся. — Таким, которое мы не можем себе позволить. Мы только начали добиваться прогресса, а теперь внимание всего чёртового мира обрушится на нас как тонна кирпичей. Я предлагаю отказаться от всех интервью и просто продолжать работать.

— А как насчёт Джина? Разве он не должен опровергнуть эти дипфейк-интервью?

— Зачем? Никому не удастся никого ни в чём убедить там, внизу. Ты ведь помнишь, как устроена Земля, правда? Давайте просто сосредоточимся на задачах здесь. По крайней мере, они реальны.

Як читал. — Хм. Лукас провёл ещё одну пресс-конференцию по Цислунарной товарной бирже. Он продвигает криптовалюту lūna — и смарт-контракты по секвестрации углерода. — Он поднял взгляд. — ЦТБ, по всей видимости, будет платить в lūna за каждую тонну CO2, извлечённую из атмосферы Земли.

Тай нахмурился. — Платить? Чем? Господи Боже… Лукас, наверное, и организовал весь этот медийный шквал.

Чиндаркар посмотрела на него. — Так что же, даже после всего, что он для нас сделал, ты всё равно не доверяешь Лукасу?

Як добавил: — Лукас помог сделать Станцию Кларк возможной. Именно он нас сюда доставил.

Тай покачал головой. — Я не думаю, что он сделал это, чтобы помочь нам. У него и Эрики Лисовски свои приоритеты.

Чиндаркар выглядела расстроенной. — Это не значит, что им нельзя доверять.

Джин встал. — Доверяем мы им или нет — это не меняет нашу миссию. У нас есть работа, и этот медийный ажиотаж скоро утихнет — когда мир нами наскучится.

Предсказание Джина оказалось неверным: неделю спустя доктор Фатима Патель, британский геолог, бывший учёный ЕКА и один из трёх выживших членов Жёлтой команды на борту Станции Кларк, объявила, что беременна. Что она, по сути, зачала первую человеческую жизнь в космосе.

Глава 34: Зачатие

НАСЕЛЕНИЕ СТАНЦИИ КЛАРК: 34

ДНЕЙ ДО ОТПРАВЛЕНИЯ К РЮГУ: 788

РЕСУРСЫ, ВЫВЕДЕННЫЕ НА ОРБИТУ L2: 25 500 ТОНН

В последующие недели медиашумиха на Земле вокруг беременности Фатимы Патель и личности отца ребёнка — Николау Иворры, привлекательного испанского металлурга и скульптора, вернувшегося на Землю вместе с Красной командой месяцем ранее — достигла своего апогея. Масла в огонь подливал харизматичный Иворра, отец «звёздного дитя», который раздавал интервью повсюду, рассуждая о глубоких последствиях распространения человечества в космическое пространство. Беременность стала главной новостью во всём мире, и миллионы мнений «за» и «против» освоения космоса человечеством разлетались по социальным сетям.

Активисты движения за сокращение потребления протестовали против того, что они называли «разграблением Луны» миллиардерами, и утверждали, что человечество лишь осквернит её, как уже осквернило Землю, — заявляя, что единственный жизнеспособный путь для людей состоит в отказе от космических амбиций, сокращении населения и жизни в гармонии с той планетой, которая у нас есть.

Як презрительно фыркнул. «Кто решает, кому жить, а кому нет в этой фантазии о “сокращении”? История показывает, что такие вещи решаются под дулом пистолета».

Тай предложил: «Если эти люди, ратующие за сокращение населения, хотят его уменьшить, пусть первыми предложат себя».

«Такие люди редко так поступают».

Тем не менее большинство жителей Земли приветствовало недавний стремительный прогресс в освоении космоса на фоне продолжающихся засух, наводнений, миграций, пандемий и истощения ресурсов вследствие продолжающихся — и ускоряющихся — климатических изменений. Это было приятным контрастом с обычными новостями, которые были почти неизменно плохими.

Поэтому

Закладка:

В сравнении с этим почти не уделялось внимания гибели на станции недавно прибывшего члена Оранжевой команды — американского инженера, погибшего от удара электрическим током в результате несчастного случая во время работ по расширению термической электростанции станции. Вместо этого его тело было помещено в импровизированный морг станции в ожидании отправки на Землю (по просьбе его семьи), а стандартные операционные процедуры были обновлены во избежание повторения подобного.

Поскольку мало кто из членов экипажа был хорошо знаком с новоприбывшим, на его поминальной службе присутствовало немного людей. Избирательная эмпатия, по всей видимости, была побочным эффектом окружавших их повсюду опасностей, а обрядом посвящения служили месяцы совместных лишений.

Поэтому внимание быстро переключилось на более радостные новости — например, о том, что на Земле собирались средства для доставки на обратную сторону Луны свежих цельных продуктов, чтобы Патель не приходилось питаться регидратированными переработанными блюдами на протяжении всей беременности.

Помимо этого, поскольку тайна станции Кларк уже перестала быть таковой, экипаж всё сильнее тяготился тем, что их переписка с Землёй фильтровалась и цензурировалась центром управления полётами. Они хотели прямых двусторонних каналов связи с Землёй и доступа в Интернет.

Тай был против этой идеи. «У нас и без того достаточно отвлекающих факторов — члены экипажа читают и обсуждают новости о себе. Не хватало ещё, чтобы они тратили всё время на посты в социальных сетях и раздачу интервью. Здесь ничего не будет сделано».

Обратившись к Джину и Чиндаркар, он сказал: «Нам следует отправить Фатиму обратно на Землю. Она и Иворра могли бы объехать всё с турне. Пусть медиашумиха продолжается там».

Чиндаркар сказала: «Ей семь недель беременности, Дж.Т. Перегрузки при входе в атмосферу слишком опасны».

Джин кивнул. «Прия права».

«Мы что, всерьёз обсуждаем возможность того, чтобы Фатима доносила до срока и родила ребёнка на этой космической станции?»

Джин сказал: «А что нам остаётся?»

Тай жестом указал на их незавершённое, спартанское окружение. «Это пограничный форпост, а не детский сад. Здесь полно опасностей даже для взрослых людей. Один погиб каких-то три дня назад».

«Надо полагать, младенцы не будут подключать силовые цепи».

Тай наклонился вперёд и тихо произнёс: «Думаю, это соблазн стать исторической личностью — желание зачать и родить первого ребёнка в космосе».

Джин поднял бровь. «Вы думаете, она сделала это намеренно?»

Чиндаркар сказала: «Контрацепция не стопроцентна».

Тай пожал плечами. «Это не снизит воздействия ГКЛ на протяжении всего периода беременности».

Як хмыкнул. «Радиация — как смерть: лучше не подвергаться ей в слишком большом количестве в молодом возрасте».

Тай: «Именно. То есть, Прия, почему я выгляжу злодеем за то, что не хочу видеть младенца посреди всего этого? Эта станция предназначена для исследователей. Детям придётся подождать, пока в космосе не будут построены настоящие поселения».

Чиндаркар сказала: «Беременность Фатимы — позитивный сигнал для мира. Люди возлагают надежды на то, что она означает. Это на самом деле помогает поддержать то, чем мы занимаемся здесь, Дж.Т.» Она указала пальцем. «На самом деле, её зачатие должно попасть на стену».

«Хирурги наблюдают за каждой минутой беременности, словно это какой-то эксперимент».

«За беременностями всегда наблюдают. Это не делает её экспериментом».

Як взглянул на неё. «Разве нет?»

«Ну, уже слишком поздно отправлять её обратно на Землю».

«Нам нужно убедиться, что это больше не повторится на станции».

Як встревоженно посмотрел на него. «Вы же не предлагаете, надеюсь, целибат?»

«Нет, но, может быть, мужчинам-рекрутам следует сделать вазэктомию».

«Дж.Т.! Это непохоже ни на один известный мне форпост».

Он всплеснул руками. «Не знаю. Просто это огромное отвлечение от нашей цели здесь, и хотя сейчас ресурсы к нам поступают, нам всё ещё предстоит преодолеть огромное количество препятствий, если мы хотим встретиться с Рюгу в 2042 году». После чего ушёл.

—

Днём позже Джин объявил, что станция Кларк будет «остановлена» впервые за более чем год, чтобы роботы телеприсутствия могли прикрепить два химических осадительных завода Джулиана Кернера с паровым осаждением на противоположных полюсах станции — к голым фермам Восточного и Западного жилых модулей. Остановка займёт всего несколько часов, но установка заводов CVD сделает возможным долгожданное завершение оболочки станции.

CVD-установки Кернера напоминали широкоформатные принтеры, однако их рамы были подогнаны под поперечное сечение станции Кларк. Их предстояло герметично закрепить вокруг балок, после чего начнётся процесс осаждения чистого железа — медленно накапливающейся плёнки точно сформированной обшивки корпуса, бесшовно покрывающей кольцо станции. По мере осаждения металла в реакционной камере компьютеризированная установка плавно, незаметно продвигалась бы вперёд, скользя по только что готовой обшивке и печатая станцию по ходу движения.

Что важнее, поскольку обе CVD-установки были симметричны по массе, после их фиксации и запуска станцию Кларк можно было снова раскрутить — и искусственная гравитация вернулась бы даже в разгар строительства.

Глава 35: Скромное предложение

НАСЕЛЕНИЕ СТАНЦИИ КЛАРК: 37

ДНЕЙ ДО ОТЛЁТА К РЮГУ: 735

РЕСУРСЫ, ЗАПУЩЕННЫЕ НА L2: 35 000 ТОНН

Джеймс Тай сидел за столом в тесной каюте в Южном отсеке и смотрел виртуальный телевизор вместе с Прией Чиндаркар.

На экране брат Тая по браку, Тед Винтер, давал интервью крупному американскому кабельному новостному каналу. Рядом с мужчиной на врезке красовалась фотография Тая на спелеологической экспедиции.

Винтер, как всегда, говорил авторитетно: «Мы всегда знали, что Джим предназначен для великих дел. Не каждый это видел, но у меня было чутьё — он провидец. Я первым вложил деньги в его идеи».

Чиндаркар раздражённо вздохнула. «Он вообще серьёзно?» Она повернулась к Таю. «Он же думал, что ты попал в тюрьму, а не к Рюгу. Он не инвестировал в тебя — он одолжил тебе деньги. Твоя семья — это нечто, Джеймс».

В этот момент мимо прошли Джин Хуа Хан и Севастьян Яковлев — Як махнул рукой. «Идёмте! Вам пора это увидеть».

«Что увидеть?»

«Идёмте».

Тай закрыл окно виртуального телевизора, и они с Чиндаркар последовали за ним.

Як привёл их к лифту, и они поднялись в центральную ось станции. Все четверо плыли вокруг центрального шлюзового отсека, пока он не подвёл их не к привычному Северному лифту, а к Западному — который с самого их прибытия в 2039 году был заперт стальными панелями, приваренными по периметру до герметичного соединения.

Но теперь были видны двери лифта и кнопка вызова.

Як просиял. «Пора!» Он нажал кнопку.

Через мгновение лифт прибыл

Закладка:

Чиндаркар сказала: «Не верю, что это наконец происходит».

Як жестом пригласил всех войти.

Они вплыли в кабину лифта. Тай вдохнул запах только что установленных полимерных панелей. Як нажал кнопку H4. Двери закрылись, и лифт плавно пошёл вниз, в зону вращательной гравитации станции. Меньше чем через тридцать секунд ощущение притяжения вернулось, и они снова стояли на полу.

Як воскликнул: «Добро пожаловать в наш новый дом!»

Двери открылись, открыв широкий стальной пол, изгибавшийся вверх и вдаль, с потолочным светодиодным освещением, пучками проводов и монтажными отверстиями через равные промежутки. Перегородок не было. Всё пространство оставалось полностью открытым.

Они вышли из лифта и двинулись по длинному залу с изогнутым вверх полом, наполненному эхом.

Тай крикнул: «Эй!»

«Эй… Эй… Эй… Эй» — откликнулось в ответ.

Чиндаркар обернулась, разглядывая зал, уходящий назад, — лифтовая шахта пронизывала центр пола. «Как приятно иметь столько места!»

«Шестьсот квадратных метров. Сорок в длину. Пятнадцать в ширину. Каждый этаж».

Она потянула воздух носом. «И не пахнет затхлостью, как в Южном отсеке — после года проблем с сантехникой и вентиляцией».

Джин спросил: «В Восточном отсеке тоже есть система жизнеобеспечения?»

«Да — хотя Восточный лифт пока не введён в эксплуатацию».

Тай заглянул в ближайшую винтовую лестницу. «Нижние этажи застелены?»

«Пойдёмте». Як снова махнул в сторону лифта. Они вошли вслед за ним.

Чиндаркар взглянула на него с вопросом, держа руку у кнопок. «Куда?»

Як сказал: «Нам на H2».

Она нажала кнопку.

Джин спросил: «Что на H2?»

«Увидите».

Лифт опустился на мгновение, остановился, и двери открылись. Як повёл их на этаж, и они оказались в том, что выглядело как корпоративный вестибюль: с ковром и декоративными панелями. На одной стене красовался стилизованный логотип с буквами «CCE» и мелкими буквами ниже: «Цислунарная товарная биржа».

Тай просто уставился на это. «Это же несерьёзно».

Як развёл руки в стороны. «Официальная штаб-квартира».

«Значит, над этим работал Рамон?»

«Он и дизайнеры Лукаса на Земле, да. Задумано как образ солидности».

«Что ж, чёрт возьми… для космического корабля — определённо так. Но я думал, мы получим немного личного пространства».

Як посмотрел на него. «Весь этот отсек — наш, Дж.Т. Для CCE, для Catalyst. Для нас — планировать спасательную миссию. В тайне».

Остальные переглянулись.

Тай сказал: «Вот теперь разговор».

Як направился к двойным дверям и распахнул их, открыв конференц-зал с дюжиной мягких кресел, расставленных вокруг стола переговоров. «Для приватных обсуждений. С таким интересом к нашей деятельности на Земле — полезно не находиться в Южном отсеке».

Тай и остальные вошли. Сквозь кристаллы им открылся широкий виртуальный иллюминатор в стене конференц-зала, через который транслировалась прямая трансляция с внешней камеры: Луна, Земля и оживлённый снабженческий двор. «Очень, очень хорошо…» Он опустился в мягкое кресло. «К этому можно привыкнуть».

Чиндаркар и Джин сделали то же самое.

«Кто сделал кресла?»

«Химики теперь производят полиуретановые пены. Химическая лаборатория расширится в Южном отсеке, когда будут готовы остальные отсеки».

Тай встревоженно поднял взгляд. «То есть мы собираемся достроить все отсеки?» Он повернулся к Джину. «Эти ресурсы можно было бы использовать для строительства корабля-спасателя».

Чиндаркар сказала: «Дж.Т., нам нужно больше места для экспертов, которые понадобятся».

Як сел. «Она права, и металл больше не является нашим узким местом. У нас 4 000 тонн стали. Две с половиной тысячи тонн алюминия. Тысяча тонн титана. Эти объёмы будут расти, а у нас впереди два года на проектирование и строительство корабля. Этого хватит на многое — сами увидите».

Прия Чиндаркар добавила: — Нам понадобятся ещё десятки специалистов здесь для строительства. На этот раз мы строим не последнюю спасательную шлюпку. Этот корабль должен доставить нас туда и обратно, а также Исабель и Аде — и им может потребоваться медицинская помощь.

Як взаимодействовал с виртуальными интерфейсами. — И это задача, над которой я работал вместе с командой Lunargistics и Джулиана Кернера.

Тай подался вперёд с нетерпением. — У вас есть проект корабля?

— Да, точно. — Он поднял взгляд, сделал паузу для драматического эффекта — и затем жестом вызвал AR-модель невероятно впечатляющего космического корабля. Тот медленно вращался над серединой стола в зале совещаний.

Тай уставился на него. — Вот это да.

Там, где у «Константина» были составные коробчатые фермы и небольшие надувные модули, этот корабль имел прочную несущую конструкцию из блестящего металла с наборами удлинённых топливных баков и вместительным цилиндрическим жилым модулем у носа, а также стыковочными портами, коммуникационными мачтами и полудюжиной ракетных двигателей на корме.

— У него есть искусственная гравитация, разумеется… — По жесту Яка жилой модуль раскрылся: между сегментами развернулись балки. — Полноценное жилое кольцо, которое можно использовать даже во время ускорения. — Он указал. — Титановая несущая конструкция. Легче. Прочнее. Сухая масса — 463 тонны. Сбрасываемые баки для многоступенчатого движения. В полностью заправленном состоянии с гидролоксом — 3300 тонн. Длина — сто двадцать восемь метров.

Это был поразительно впечатляющий корабль. Тай не мог сдержать улыбки, глядя на него.

Джин повернулся к Чиндаркар. Затем к Таю. Затем произнёс: — Три тысячи триста тонн — это больше двух тысяч тонн топлива.

Як кивнул. — Потребуется много энергии, чтобы преодолеть 60 миллионов километров до Рюгу за разумное время. Однако при использовании сбрасываемых баков эта конструкция имеет характеристическую скорость 13,6 километра в секунду — достаточно для шестидесятидневного перелёта к Рюгу в июне 2042 года. Кроме того, корабль обеспечивает существенную защиту от радиации.

Тай с удивлением взглянул на Чиндаркар и Джина, которые были значительно менее воодушевлены, чем он. — Я думаю, это выглядит потрясающе, Як. Моё главное беспокойство — успеем ли мы построить его вовремя.

— Это не моя главная забота, — сказал Джин.

Як поднял руку. — Я знаю, что ты собираешься сказать.

— Ты астронавтический инженер, Севастиан. Ты должен понимать, что мы…

— Эта конструкция может вернуть всех живыми. Какой смысл спасать кого-то, если на обратном пути они погибнут вместе с тобой?

Чиндаркар подняла взгляд от расчётов. — Для заправки этой штуки понадобится почти каждый литр воды, которая у нас есть. Нам даже придётся расщепить часть аммиака, чтобы набрать весь необходимый водород.

— Но топливо у нас есть, — сказал Тай.

Джин повернулся к нему. — Кислорода у нас достаточно, да. Но не водорода. И через два года его будет ещё меньше.

Як сказал: — На буксире

Закладка:

— В последний раз говорю: мы не можем рассчитывать на прибытие «Эми Цукады».

— А как насчёт масс-драйвера? — спросил Тай.

— Из реголита мы получаем много кислорода, Дж.Т., но почти никакого водорода, — ответила Чиндаркар. — Между прочим, баки для летучих веществ на базе Морра ещё даже не заполнены.

Джин добавил: — У нас там хранится около 7 тонн летучих веществ. Из 35 000 тонн переработанного реголита. — Он жестом указал на голограмму. — Сколько работы было проделано над этим?

Як развернул изображение, показав внутреннее устройство. — Только концептуальные и предварительные проектные работы.

Тай поднял руку. — Подождите. — Он повернулся к Чиндаркар и Джину. — Вы говорите, что хотите отказаться от этой конструкции, потому что она расходует большую часть нашего водорода? Вся цель нашей работы здесь — запустить спасательный корабль.

— Это не единственная цель, — сказал Джин. — Вспомни наблюдение Лукаса насчёт дирижабля. Если мы израсходуем все ресурсы на спасательную миссию, какой смысл будет в жертвах Николь, Дэвида и Эми? Ты действительно хочешь сжечь всю воду и аммиак, которые они отдали жизни ради добычи, — просто чтобы вернуться к Рюгу?

— Ситуация не такова. У Рюгу ещё очень много воды и аммиака.

— Мы не можем рассчитывать на то, что кто-то собирает и перерабатывает реголит астероида там. Мы не знаем, что произошло после прибытия северокорейцев, Дж.Т. Исабель и Аде могут быть уже мертвы.

В комнате внезапно воцарилась тишина.

Джин вздохнул. — Я не это хотел сказать. Ты знаешь, что я верю в эту спасательную миссию. Я просто говорю, что мы не должны уничтожить всё, ради чего они работали, в этом процессе.

Несколько мгновений стояла тишина.

Наконец Тай сказал: — Если нам нужен водород, давайте просто купим чёртову прорву его на Земле и запустим сюда.

Джин снова вздохнул. — Дж.Т., даже ракеты «Мэйси Галлеон» сжигают 95 процентов своей массы на топливо, просто выбираясь из атмосферы Земли. Чтобы заправить одну ракету «Галлеон» водородом на НОО, потребовались бы десятки и десятки запусков. И бог знает сколько месяцев. Может быть, лет.

— И что? У нас же есть деньги?

— Это ещё и навредит атмосфере, — сказала Чиндаркар. — Мэйси использует металоксид — это сотни тонн углерода в атмосфере при каждом запуске. И мы бы транжирили луну на Земле. Отдавали бы её прямо Джеку Мэйси, из всех людей.

— Ты имеешь в виду ту криптовалюту, которую придумал Лукас? Ладно! Какого чёрта нам до этого?

— Дж.Т., ты вообще прошёл обучение по блокчейну CCE?

— Нет! У меня не было времени. Я управлял роботами «Талос» и «Барсук», чтобы поддерживать работу масс-драйвера.

— Думаешь, остальные не работали?

Як взглянул на Джина. — Я пересмотрю эту конструкцию — уменьшу её.

— Уменьшишь?! — воскликнул Тай. — Тогда какого чёрта мы всё это делали? У нас есть ресурсы, чтобы построить эту огромную космическую станцию, но нет ресурсов, чтобы построить нормальный спасательный корабль.

— Эта космическая станция не потребила большую часть нашего топлива, — сказала Чиндаркар. — Мы не пытаемся запустить станцию Кларка через полвнутренней Солнечной системы, чтобы догнать летящий камень, Дж.Т.

Джин поднял руки. — Прошу всех. Я понимаю, что напряжение зашкаливает, но давайте сохраним вежливость.

Чиндаркар глубоко вздохнула. — Мы не должны передавать значительную долю люны единой структуре на Земле, иначе она получит решающее влияние на ход цислунарной экономики. А значит, и на ЦКЭ.

Тай обхватил голову руками. — Ты начинаешь звучать как Лукас.

Чиндаркар немного помолчала, потом сказала: — А что, если мы отправим беспилотный корабль к Рюгу в 2042 году?

Як нахмурился. — Беспилотный?

— Да. Это снизит массу корабля. Мы могли бы обеспечить—

Джин покачал головой. — Прия, у нас нет никаких гарантий, что Исабель и Аде смогут добраться до корабля или вообще обнаружить его прибытие. Что если они будут недееспособны?

— Верно.

Тай откинулся назад с раздражением. — Ты вообще хочешь, чтобы мы отправились на эту спасательную миссию?

— Не смей говорить мне такое. Я пытаюсь сделать так, чтобы это спасение действительно состоялось. Ты думаешь, международные наблюдатели в Северном Хабе находятся здесь, чтобы болеть за нас? Нам придётся быть очень осторожными в общении с ними, потому что, помяни моё слово, они всё ещё имеют виды на всю нашу операцию. Ситуация на Земле стала хуже, а не лучше. В неправильных руках то, что находится на нашем складе, могло бы обеспечить господство в цислунарном пространстве. А расход нашего запаса топлива сделал бы нас лёгкой мишенью.

Они все сидели в тишине несколько минут.

Тай посмотрел на Чиндаркар. — Слушай… извини, что так сказал. Это было не по делу, и я не имел этого в виду.

Она кивнула. — Ты расстроен. Я понимаю. Я тоже.

Джин сказал: — Давайте соберёмся позже. — Он взглянул на Яка.

Як сделал жест, и модель впечатляющего космического корабля погасла. — Жаль. Придётся вернуться к чертёжной доске.

—

Несколько дней спустя пришло известие, что беременность Фатимы Патель закончилась выкидышем. Помимо личной трагедии для матери, это был серьёзный удар по всему экипажу. После многих месяцев лишений и непрерывной работы дела начали налаживаться — и вот эта печальная новость. Первого «звёздного ребёнка» человечества больше не было.

На Земле медиа мгновенно переключились с восхвалений станции Кларк на беспочвенные подозрения в принудительном аборте и рассуждения о безответственности зачатия детей в глубоком космосе — обвинение не лишённое оснований, учитывая пограничные условия на борту.

Тем временем активисты движения «Земля прежде всего» разгулялись вовсю, забрызгав фальшивой кровью двери вестибюля офисов Catalyst Corporation в Люксембурге. Казалось, публика негодовала на оптимизм, которым её одарили, — теперь, когда выяснилось, насколько он хрупок.

Но, как и со всеми новостями с Земли, внимание публики вскоре переключилось на другое, и опустошительная засуха, а вслед за ней волны экономических и климатических беженцев на границах Европы и США вытеснили из заголовков смерть первого космического ребёнка.

Тай никому не поведал о своём облегчении. Помимо медийного цирка, который вызвало бы первое рождение человека в космосе, он не мог спать по ночам, думая об эмбрионе, развивающемся в условиях искусственной гравитации и подвергающемся воздействию галактических космических лучей в несколько раз интенсивнее, чем на Земле, — даже под защитой поглощающего радиацию грибка Хольстада. Проводить такие эксперименты с ни в чём не повинным существом казалось несправедливым.

Закладка:

В течение месяца Фатима Патель вернулась на Землю на лунном циклере «Let’s Be Friends», и с тех пор новые члены экипажа на острове Вознесения были обязаны проходить консультации с доктором Бруно для выявления желающих стать «звёздными матерями» и «звёздными отцами».

Эта мера предосторожности была лучше, чем ничего. Но ненамного.

Глава 36: Биосфера

НАСЕЛЕНИЕ СТАНЦИИ КЛАРК: 37

ДНЕЙ ДО ОТЛЁТА К РЮГУ: 661

РЕСУРСЫ, ДОСТАВЛЕННЫЕ НА L2: 51 400 ТОНН

Отсек станции Кларк NNE (что расшифровывалось как «Северо-северо-восток») — в народе именуемый «Агролабораторией» — был достроен совсем недавно, и тем не менее он уже явно стал владениями Линн Хольстад. Или по крайней мере превратился в вотчину полудюжины биологов и ботаников, которыми она руководила. Формально это был проект Университета штата Айова, финансируемый Министерством сельского хозяйства США, однако Агролаборатория точнее описывалась как собрание научных проектов и астропредпринимательских начинаний, охватывавших самые разные дисциплины, организации и страны. Постепенно её стали называть «Биосферой» — проектом, инициатором и одним из главных архитекторов которого была Хольстад. Цель проекта состояла в сохранении и воссоздании базовых строительных блоков различных биомов Земли за пределами нашего родного мира, чтобы жизнь могла расцвести в космосе. И учёные, участвовавшие в этом начинании, преследовали свою цель с почти религиозным рвением.

Сколь ни восхищалась Прия Чиндаркар этой целью, она должна была признать, что могла бы поддерживать её и из чисто эгоистических побуждений — ведь прогулки по рядам саженцев, цветущих растений и ростовых камер Агролаборатории наполняли её радостью. В отличие от других отсеков станции Кларк, это место кипело жизнью. Не вся она была такой же естественной, как дома: здесь было индиговое освещение и стеллажи вертикальной фермы, где исследователи в белых халатах наблюдали за различными видами растений на разных стадиях роста, следя за тем, как роботизированные системы ухаживают за ними с воспроизводимой точностью. Но всё же здесь были участки, заросшие зеленью, где Чиндаркар могла провести рукой по листьям и ощутить себя частью чего-то большего.

Самым же популярным местом на станции Кларк был Террариум — двухэтажная камера, возделываемая как тропический оазис, или, по определению команды, ферма «синтропного» земледелия, использующая отфильтрованный солнечный свет, подаваемый через оптоволокно. Настоящим мастер-классом в области отношений внутри станции стало создание Хольстад этого убежища, где все находившиеся на борту могли снова почувствовать себя людьми в глубоком космосе. Здесь можно было «отдохнуть» среди живых существ, подрезая ветви и восстанавливая связь с земной жизнью. Террариум, несомненно, помог бы обеспечить стабильное финансирование Агролаборатории.

Именно здесь, в Террариуме, Хольстад решила провести сегодняшнее мероприятие, ненадолго прервав работу своей команды, чтобы выполнить просьбу Чиндаркар. Стало очевидно, что Хольстад — как Джин, Тай, Чиндаркар, Як и Марин — осталась здесь надолго. Здесь, пока её цель не будет достигнута. И никто не знал, когда это произойдёт. До тех пор возвращение на Землю пришлось бы отложить. Три месяца назад «Зелёная команда» вернулась на Землю — без Хольстад. По этой причине Чиндаркар пригласила её вступить в «Золотую команду» — постоянную.

С огромной радостью Чиндаркар узнала, что Хольстад согласилась. Никаких реальных привилегий не предусматривалось. Это была неофициальная, придуманная вещь — эти команды. Но ощущение принадлежности, чувство общей цели, судя по всему, было важно для всех, и Чиндаркар хотела разделить эту связь с Хольстад.

Несколько десятков человек собрались в ещё только складывающемся Террариуме на неофициальную «церемонию». Чиндаркар стояла в центре зала под вежливые аплодисменты. Джин, Тай, Як и Марин стояли справа от неё. Хольстад и её старшие ассистенты — слева. После нескольких кратких слов благодарности за вклад Хольстад в жизнь станции — и Земли — она вручила профессору вышитый нарукавный знак, означавший её членство в «Золотой команде».

Собравшиеся зааплодировали и засвистели; окружавшие растения приглушали отзвуки.

Хольстад кивнула и вышла к аудитории, на мгновение опустив взгляд на вышитый знак в своей руке. Когда аплодисменты утихли, она сказала: «Спасибо, Прия, за то, что позволила мне присоединиться к вам всем. Я чувствую себя польщённой». Однако она не обратилась ни к Тайю, ни к Джину. Вместо этого Хольстад смотрела на свою аудиторию — международных наблюдателей, находившихся на борту станции, а также астропредпринимателей и коллег-учёных.

Она указала жестом на окружавшую Агролабораторию. «То, что вы видите вокруг, — это результат тысяч и тысяч лет человеческого опыта. Знания и мудрости, переданных нам всеми нашими предками. И хотя кризис, разворачивающийся сейчас на Земле, создан руками человека, история жизни — это история кризисов. Истории столкновения с ними. Адаптации и выживания. Наших предков всегда преследовали болезни и поветрия. Теперь нам предстоит воспользоваться знаниями, которые они нам завещали, чтобы найти путь к процветанию». Она посмотрела на пышные растения. «Здесь мы приступили к освоению науки создания с нуля биосферы, из которой мы произошли, — к созданию за пределами Земли сред, состоящих из сотен тысяч взаимодействующих видов: бактерий, грибов, беспозвоночных, растений, млекопитающих, рыб, птиц и многих других. Это станет ключом к сохранению наследия Земли, лишь малой частью которого является человечество. Мы его хранители, но мы не можем спастись в одиночку. Мы должны сберечь всё это и унести в космос».

Чиндаркар почувствовала, что её переполняют эмоции — от любви этой женщины ко всему живому. От того, чего она достигла вопреки личной боли.

Аплодисменты наполнили Террариум.

—

После церемонии остальные члены «Золотой команды» поехали на лифте обратно в Западный жилой модуль. Группа была непривычно молчалива — особенно с учётом их недавних дискуссий.

Наконец Чиндаркар сказала: «Линн хотела бы запросить и Северо-восточный отсек — когда он будет готов. Чтобы у них был один большой, единый комплекс».

Джин поднял взгляд из какого-то раздумья. «Она хочет два целых отсека для Агролаборатории?»

Тай произнёс, не поднимая глаз: «Я за то, чтобы отдать ей».

Остальные удивлённо посмотрели на него.

«Можете придумать лучшее применение?» — Тай вышел, как только двери открылись.

Глава 37: Выход на вершину

НАСЕЛЕНИЕ СТАНЦИИ КЛАРК: 85

ДНЕЙ ДО ОТЛЁТА К РЮГУ: 606

РЕСУРСОВ ЗАПУЩЕНО НА L2: 66 400 ТОНН

Джеймс Тай попытался вспомнить, каково это было — впервые оказаться на борту Станции Кларк почти два года назад. Казалось невозможным, что прошло уже столько времени. Тогда станция представляла собой лишь извивающийся тор из стальных балок, и только два из шестнадцати отсеков были достроены, — и всё же эти отсеки казались огромными по сравнению с тем, что Тай, Прия Чиндаркар,

Закладка:

Теперь весь периметр Станции Кларк был полностью закрыт герметичной двухслойной обшивкой, а между внутренним и внешним корпусом слоями располагались радиотрофные грибы, служившие радиационной защитой. Каждый из шестнадцати отсеков состоял из четырёх этажей общей площадью 600 квадратных метров — итого 38 000 квадратных метров под давлением. Обустройство жилых кварталов требовало ещё времени, однако само наличие столь обширного пространства казалось немыслимой роскошью по сравнению с тем, что он помнил по первым дням, — и всё это стало возможным по одной-единственной причине: ничего из этого не нужно было поднимать с Земли. Вместо этого основная сталь, из которой была возведена станция, поступила из ресурсов, добытых и переработанных на астероиде Рюгу, тогда как обшивка корпуса для оставшихся отсеков и алюминий для внутренних перегородок были заброшены с базы Морра. В общей сложности при строительстве было использовано более 15 000 тонн металла.

Этот подвиг дистанционно направлял с Земли человек, чей транзитный корабль как раз прибывал в ангарный отсек Станции Кларк. Человек, который, по сути, и построил сам этот транзитный корабль. А также «Константин».

Джин, Чиндаркар и Севастиан Яковлев парили рядом с Таем у шлюза прибытия в условиях микрогравитации — вместе с несколькими другими членами экипажа станции.

Вскоре люк шлюза открылся и подался внутрь. Спустя мгновение несколько широко раскрывших глаза новичков проплыли через него — часть тридцатичеловеческой команды «Ред-2», добравшейся сюда на лунном циклере миллиардера Джека Мэйси из низкой околоземной орбиты. Навстречу этой ракете «Галеон», пролетавшей через L2 в нескольких тысячах километров от Станции Кларк, прежде чем циклер снова устремился к Земле, было выслано с полдюжины транзитных кораблей для стыковки.

Член ориентационной группы станции встречал прибывших по мере того, как те входили, а Тай и остальные внимательно следили за люком.

Вскоре через проём грациозно скользнул их незаменимый прораб Юлиан Кернер.

Чиндаркар воскликнула: — Юлиан!

Кернер поднял голову и улыбнулся, отстраняясь от координатора, пока Тай и остальные его обнимали.

— Как долетел?

Он посмотрел без особого восторга. — Качество сборки у «Зефира» оставляет желать лучшего. Слишком лёгкая конструкция для моего вкуса. — Кернер осмотрел окружавшие его стены. — Но это… Это построено на века. И хорошо наконец увидеть всё своими глазами.

Чиндаркар улыбнулась. — Мы не могли праздновать завершение строительства без тебя.

Джин кивнул. — Да. Без тебя и твоей команды ничего из этого не было бы возможным. — Он сделал паузу. — Теперь ты поможешь нам построить корабль спасения?

Кернер пожал плечами. — Конечно. Нелицензированные космические аппараты — моя специализация.

Несколько дней спустя Тай вышел из лифта в Южном Хабе прямо в разгар вечеринки. Пробираясь сквозь толпу, он получил в руку стакан с пунчем, другие хлопали его по спине или делали с ним селфи.

Праздник «выхода на вершину» на первый взгляд мог показаться вполне обычным: несколько десятков гостей вели шумные разговоры в комнате с ковровым покрытием и тканевыми панелями на стенах — если бы не то, что пол, стены и потолок слегка изгибались кверху, а люди на дальней стороне комнаты казались чуть наклонёнными относительно Тая. Это создавало сюрреалистический фон — но только если ты к нему не привык. Выпивка помогала.

Из-за стоимости доставки спиртного со дна земной гравитационной ямы «импортные» напитки обходились в баснословные суммы: текущий курс составлял двадцать тысяч долларов США за порцию односолодового виски, и на борту имелось всего две бутылки. Однако некоторые станционные химики раздвинули границы космической науки, использовав крахмалистые экспериментальные посевы Холстада для создания сносной водки, которую они нарекли «Ин-шит-ту» — в знак уважения к её происхождению и вызываемому ею косноязычию.

Из соображений практичности и безопасности на праздновании присутствовали не все, кто был на борту, — но собравшихся было немало. С тех пор как основатели Станции Кларк обосновались в Западном Хабе, экипаж редко имел возможность видеть ставших уже «знаменитыми исследователей дальнего космоса». Поэтому здесь собрался практически каждый, кому удалось раздобыть приглашение.

В какой-то момент Джин, как капитан Станции Кларк, поднял стакан с пунчем и громко произнёс. — Все. Пожалуйста, позвольте мне сказать несколько слов. — В наступившей тишине он обвёл взглядом собравшихся. — Мы все знаем, чего стоило завершить строительство этой космической станции. Есть те, кто не может быть с нами этим вечером, хотя они заслуживают почётного места. Николь Кларк, в честь которой названа эта станция. Дэвид Морра, в честь которого названа база Морра. Эми Цукада, в честь которой названы нефтеперерабатывающий завод и космический корабль, который прибудет в следующем году. И конечно, Роберт Эклунд, в честь которого назван первый в мире лунный масс-драйвер, — и многие другие, отдавшие жизни ради того, чтобы эта космическая станция стала реальностью. Их имена увековечены на той стене. — Он указал на ряд гравированных титановых табличек.

Тай повернулся к ним. Четырнадцать — пока что. Как бы цивилизованно ни выглядело это место, эти имена были немым свидетельством того, что здесь всё ещё граница. Станция Кларк и все, кто на ней находился, вели хрупкое существование на самом краю возможного. Смерть отделяла одна ошибка или один отказ системы, и забывать об этом почти не приходилось. Рак Тая, возможно, перешёл в ремиссию — а может, и вовсе был побеждён благодаря генно-редактирующему лечению, — но он никогда не воспринимал это как гарантию долгой жизни. В дальнем космосе никаких гарантий не было.

Джин снова поднял кружку. — Сегодня почтим их память и их жертву. Все они — основа нашего будущего.

Собравшиеся ответили: — Слышим, слышим.

После этого Тай почувствовал глубокую меланхолию и бродил по залу с видом занятого человека — скорее чтобы избежать разговоров, чем куда-то направляясь.

На станции теперь находилось более дюжины астропредпринимателей, каждый из которых обустраивал свой отсек под нужды своего бизнеса. Причуды коммерческой недвижимости были чужды Таю, и основная команда передала вопросы эскалаций и аренды тройной сети в новый отдел космического права Рошá. По всей видимости, договоры аренды Рошá включали условие о том, что ЦТБ сохраняет небольшой процент в стартапе каждого арендатора. Это казалось чрезмерным, но с другой стороны, земные арендодатели не обязаны были обеспечивать все жизненные необходимости посреди бесконечной засасывающей пустоты. К тому же средства пойдут обратно в ЦТБ, питая блокчейн и его смарт-контракты — что бы всё это ни значило.

Население Станции Кларк было интернациональным и разнообразным — людей объединяли скорее навыки и цели, нежели происхождение. Общим языком,

Закладка:

— Сторонники сокращения роста на Земле, похоже, не понимают, что другие займут любое пространство, от которого те откажутся.

— …переходы возможны к Венере, атмосфера достаточно плотная для аэроторможения. Можно черпать CO2 и азот из атмосферы и отправлять сюда…

— Троянские астероиды Земли, такие как 2020 XL5 и 2010 TK7, содержат сотни миллионов тонн ресурсов — и они прямо здесь, в цислунарном пространстве. Теперь к ним можно добраться с выгодой…

— Говорю вам, телеприсутственные приключения на Луне могут стать огромным рынком. У туристов на циклере будет низкая задержка…

Глядя на эту вторую волну астропредпринимателей, Тай всё больше чувствовал себя старым старателем, который помог запустить золотую лихорадку, но уже не вполне вписывался в выросший вокруг неё город.

Впрочем, у такого бурного роста были и преимущества. В Северном отсеке устанавливали кухню коммерческого класса — которая наконец сможет готовить нормальную еду. Агролаборатория Линн Холстад выращивала всё больше растений, а новая Синбиолаборатория синтезировала в биореакторах всё — от культивированного мяса до кофе, и даже культивированную древесину (которая каким-то образом предполагала выращивание дерева без необходимости растить целое дерево). Весь этот бум «биопроизводства» казался Таю чёрной магией. И всё же приятно было отведать настоящего стейка. Или почти настоящего. Он наелся сублимированной еды в экспедиции на «Константин» на всю оставшуюся жизнь.

Пока Тай шёл через вечеринку, люди кивали ему. Теперь, когда Станция Кларк была достроена, вскоре должны были прибыть новые — астропредприниматели, стремящиеся воспользоваться позицией в глубоком космосе с доступом к тысячам тонн элементарных ресурсов и энергии, а также со спин-гравитацией и системой жизнеобеспечения. В числе входящих компаний были стартапы, разрабатывающие перезаряжаемые атомные батареи, волоконную оптику ZBLAN, исследования металлического водорода и даже каучук из одуванчиков. Производство космических аппаратов, обслуживание и поддержка спутников, химический синтез, робототехника, центры обработки данных, уборка мусора, производство солнечных спутников — список продолжался. Здесь царила атмосфера воодушевления, выходящая за рамки простого местоположения.

Он прошёл мимо Рамона Марина, который беседовал с представителем компании по крипто-майнингу на низкой околоземной орбите. Дипломатические и торговые отношения между криптосообществами НОО и глубокого космоса, по всей видимости, расширялись, но вся эта индустрия по-прежнему оставалась для Тая загадкой.

К Таю подошёл темнокожий мужчина лет тридцати с небольшим — в его движениях чувствовалась нерешительность, когда он протягивал руку. На нём был зелёный комбинезон, означавший принадлежность к коммерческим арендаторам. — Мистер Тай. Джимию Оньянго из Proteonics, Найроби, Кения. Я хотел поблагодарить вас за то, что выбрали нашу компанию арендатором на Станции Кларк. Это был невероятный опыт.

Тай пожал ему руку. — Не меня благодарите. На Земле выбирают Габриэль или Лукас.

— Конечно. — Оньянго постучал себя по голове. — Вы, без сомнения, заняты многими важными делами, но я хочу, чтобы вы знали: для меня честь встретить такую историческую личность, как вы.

Тай засмеялся. — Уверяю вас, я совсем не чувствую себя исторической личностью. Старым — может быть. Чем занимается Proteonics, мистер Оньянго?

— Пожалуйста, зовите меня Джими. Мы используем микрогравитацию в ядре станции для исследования кристаллизации белков в целях открытия новых лекарств — в частности, новых классов моноклональных антител. Сочетание исследовательских установок со спин-гравитацией и микрогравитацией в одном месте революционно для нашей работы. Надеюсь, вы зайдёте и посмотрите.

— Боюсь, это всё пройдёт у меня над головой.

Оньянго засмеялся. — Я с удовольствием объясню.

Тай заметил неподалёку Чиндаркар — она разговаривала с несколькими международными наблюдателями, вызывая у них смех. У неё всегда был этот дар. Её дипломатические способности, наверное, помогали в отношениях с Землёй — хотя и сложно было сказать наверняка. Временами казалось, что её усилия лишь втягивают их в земную дисфункцию.

Оньянго заметил рассеянность Тая. — Ну что ж, ещё раз, мистер Тай, это большое удовольствие — познакомиться с вами.

— Взаимно, Джими.

Оньянго отступил с кивком.

Чиндаркар извинилась перед кружком международных наблюдателей и подошла к Таю. — Светские беседы с арендаторами. Это хорошо.

— Сама мысль о том, что у нас здесь есть арендаторы, довольно странная, но я понимаю: нам понадобятся некоторые из этих людей, если мы хотим построить спасательный корабль вовремя.

Она раскрыла руки, они обнялись, поцеловав друг друга в щёку. — Поздравляю. Всех нас. То, что мы вообще здесь, — это чудо.

Он кивнул. — Лучше почувствую себя, когда у нас будет готов проект корабля. У нас осталось всего пара лет.

Она подняла кружку. — Она наполовину пуста или наполовину полна, мистер Тай?

— Она полна целиком, если считать воздух.

— Ха! Хороший ответ.

Международный наблюдатель из Бразилии подошёл к ней и протянул руку, когда заиграл оркестр станции. — Могу я пригласить вас на танец?

Она засмеялась. — Увидимся, Дж.Т.

Они вдвоём переместились на танцевальную площадку, пока оркестр станции играл кавер-версию «The Air That I Breathe» группы The Hollies. Танцы под живую музыку — это было ещё одним первым разом в космосе. «Запишите это на стену!» — сказала бы Исабель Абарка.

Тай сделал ещё один глоток пунша. Теперь у него было приятное лёгкое опьянение.

Несколько пар медленно танцевали — единственный вид танцев, допустимый на корабле с искусственной гравитацией такого радиуса.

Оркестр состоял из исследователей и учёных, которые изготовили свои электронные инструменты прямо на месте.

Песня закончилась, и ведущий взял микрофон. — Группа «Ка-бэнд», дамы и господа!

Публика зааплодировала.

Тай выждал приличествующее время, затем прошёл мимо Джина и Яка, указав большим пальцем, что направляется на выход. Он поднялся на лифте к ядру и перешёл к западному лифтовому блоку. Его лицо и RFID-метка открыли кабину лифта, и менее чем через минуту он вошёл в вестибюль ЦТБ. Он почувствовал, как расслабляется, словно входит в собственную квартиру — каковой ЦТБ в каком-то смысле и являлась. Четыре этажа и 2400 квадратных метров пространства в космосе. И Як, и Чиндаркар активно участвовали в её обустройстве, и теперь здесь были перегородочные стены, коридоры с ковровым покрытием и главная стойка регистрации (пока без персонала).

Войдя в вестибюль, Тай изучил новую металлическую скульптуру на постаменте, занимавшую центр круглого зала. Это была оррери, изготовленная предыдущим членом экипажа, металлургом Николау Иворрой — отцом первого ребёнка, зачатого в дальнем космосе. В ней угадывался фирменный брутальный стиль Иворры, полный следов сварки. Однако вместо всей Солнечной системы эта оррери изображала Землю, Луну и Станцию Кларк. Тай должен был признать — она была грубовата, но

Закладка:

Вокруг неё стояли мягкие сиденья, очевидно, на тот день, когда сюда начнут прибывать посетители на встречи. К счастью, сейчас здесь были лишь они четверо и несколько сотрудников ЦТБ — вероятно, охрана Марина. И ещё Кернер, если подумать. Тай, Чиндаркар, Джин и Як занимали личные апартаменты в каждом углу уровня H3. Тай вошёл в свои апартаменты — помещение 7,5 на 10 метров, разделённое на жилую зону, крошечную кухню, спальню и ванную.

Всё было современным и стерильным — напоминало ему корпоративную квартиру, которую Catalyst Corporation снимала для него в Люксембург-Сити. И всё же он чувствовал себя здесь более укоренённым, чем когда-либо на Земле. Странно, учитывая, что эта квартира вращалась и одновременно мчалась вокруг точки Лагранжа на дальней стороне Луны.

Здесь был угловой диван, простой нейлоновый ковёр, журнальный столик из матового металла и стекла (стекло было новым пополнением в производственном репертуаре станции) и кресла. Ничего высококачественного, но всё это казалось роскошью, учитывая местоположение. То, что здесь была спальня с двуспальным поролоновым матрасом и отдельная ванная с душем — это было когда-то почти невозможно представить в дальнем космосе. Фактически это было бы невозможно, если бы всё пришлось тащить с Земли. Использование ресурсов на месте действительно изменило всё.

Тай устроился в кресле в своей небольшой гостиной и развернул виртуальную оррери внутренней Солнечной системы, которая отображала текущее положение астероида Рюгу относительно Земли. Сейчас тот находился почти на противоположной стороне от Солнца — в 320 миллионах километров.

Внезапно ему стало очевидным, что Исабель и Аде мертвы.

Он решил, что слишком много выпил — Тай нечасто употреблял алкоголь в последнее время. Поэтому он закрыл оррери и направился в спальню. Раздеваясь, он взглянул на фотографию в рамке на прикроватной тумбочке, которую недавно перепечатал, использовав скудный запас бумаги на борту. Тай поднял рамку и изучил изображение своего отца — красивого молодого мужчины. Вечно стоящего у начала тропы, с тяжёлым рюкзаком за спиной, слегка повернувшегося к камере. Ушёл в дикую природу и больше не вернулся. Тай теперь был на целое десятилетие старше, чем его отец когда-либо мог стать.

Он задумался — будет ли что-то значить для него, если найти побелевшие кости этого человека — так же, как для Абарки значило обнаружение замёрзшего тела её отца близ вершины К2.

Тай понял, что нет. Его отец исчез, когда Тай был ещё маленьким, и он едва его знал. Эта фотография когда-то вызывала такую тоску, но теперь казалось, что она принадлежит кому-то другому. Он поставил рамку обратно на тумбочку и закончил раздеваться. Затем остановился.

В последнее время его мучил повторяющийся сон — сон о человеке, который был ему как отец. Он почувствовал внезапную, острую вину.

Человек, которого ты убил.

Он застыл. Это была мысль, которая начинала всё больше захватывать его: что он не заслуживает быть здесь. Воспоминание было слишком болезненным, чтобы воскрешать его, и всё же оно поджидало его каждую ночь. В последнее время становясь всё хуже.

Ему нужно было встретить это лицом к лицу, и у него был способ получить доступ к реальному событию.

Тай лёг на спину, снова надел кристаллическую гарнитуру и начал искать в личных папках запись, которую не видел уже восемь лет — с тех пор, как ещё не проходил подготовку на острове Вознесения. Найти её было несложно. Тай точно знал, где она находится. Через мгновение он кликнул на невнятное имя файла, и виртуальный экран заполнил его поле зрения.

Перспектива видео была с его собственной нашлемной камеры — в глубинах подводной пещеры, в момент, когда землетрясение уничтожило запас декомпрессионного газа его команды.

Сердце Тая подкатило к горлу, когда он увидел — впервые за годы — лицо Ричарда Оберхауса, своего наставника лет пятидесяти с чем-то. Оберхаус проверял свой дайв-компьютер, и полнолицевая маска позволяла ему говорить по радиосвязи; он произнёс с лёгким немецким акцентом: — Без той декостанции газа не хватит на двоих, Джеймс.

Голос Тая ответил: — Мы справимся.

Оберхаус поднял взгляд — спокойный, как всегда, его голос больше не был тонким от гелия. Это был его обычный баритон. — Да, мы справимся. Но не двое. На этот раз один из нас не вернётся.

Чтобы выжить на глубине 90 метров, необходимо было добавить гелий в газовую смесь, но глядя сейчас на видео, Тай понял, что Оберхаус уже принял своё решение. Отключив гелий, он уже обрёк себя на смерть — и сделал это для того, чтобы Тай мог услышать его слова, услышать голос своего наставника.

Тай, ещё не подозревавший об этом, сказал: «Ты уходи, Ричард. Я останусь». Его нашлемная камера смотрела вниз, пока он начинал снимать с себя воздушные баллоны.

Перчатка легла ему на запястье. «Мы должны рассуждать здраво, Джеймс».

Тай попытался вложить воздушный баллон в руку Оберхауса.

Оберхаус оттолкнул его. «Я прожил на двадцать два года больше тебя. Мои дети выросли. У тебя ещё так много жизни впереди».

Нашлемная камера Тая резко закачалась из стороны в сторону. Его голос, всё ещё писклявый от гелия: «Ты сам говорил: у тебя есть жена и дети».

«И у тебя должен быть шанс на то же самое».

«Я отказываюсь уходить».

Оберхаус снимал с себя все баллоны с кислородом и найтроксом. «Нет газа, чтобы тратить его на разговоры. Уходи сейчас, и у тебя может хватить воздуха на декомпрессию. Ты в лучшей физической форме, чем я, Джеймс. Ты всегда лучше меня переносил азотный наркоз. Между нами двумя у тебя больше шансов добраться».

Нашлемная камера Тая оставалась сосредоточенной на лице Оберхауса.

«Я недолго пробуду в сознании. Уходи».

В настоящем Тая вновь захлестнуло горе. Он смотрел в лицо человека, который был для него отцом. Те спокойные глаза, снова успокаивающие его.

«У нас нет времени на долгое прощание. Попрощайся со мной, Джеймс».

Тай услышал собственный пискливый голос: «Прощай». Его руки в перчатках приняли газовые баллоны. Затем он обнял Оберхауса.

Голос Оберхауса, уже слабее. «Уходи!»

Тай схватился за рычаги управления подводного буксировщика и рванул прочь, вверх.

Спустя несколько мгновений нашлемная камера Тая обернулась назад — он увидел, как аквафонари Оберхауса освещают его силуэт. Оберхаус кивнул, уходя во тьму, а затем огни погасли. Оберхаус намеренно погасил их — чтобы Тай не мог оглядываться назад.

Лёжа в настоящем, захлёстнутый горем, Тай решил, что вместо чувства вины он оправдает жертву Оберхауса. Он сделает так, чтобы она имела значение.

Глава 38: Распространение

Закладка:

ДНЕЙ ДО ОТЛЁТА К РЮГУ: 554

РЕСУРСОВ ДОСТАВЛЕНО НА L2: 83 400 ТОНН

Совет директоров Catalyst Corporation собрался за новым столом с поверхностью из спечённого и отполированного лунного реголита. Джеймс Тай, Прия Чиндаркар, Джин Хан и Севастиан Яковлев присутствовали лично, тогда как проекция Лукаса Рошá в дополненной реальности — из Люксембург-Сити — передавалась с Земли с задержкой в несколько секунд.

Все они смотрели на виртуальный космический корабль, парящий над столом, пока Як обращался к ним. — Я принял близко к сердцу замечания по предыдущей конструкции, и эта новая концепция требует значительно меньшей массы, при этом по-прежнему удовлетворяя всем требованиям миссии.

Чиндаркар сказала: — По размерам он явно выглядит разумнее.

— Да. Он потребляет втрое меньше топлива, чем первый вариант.

— Превосходно. Я впечатлена тем, что вам удалось так сильно его сократить.

Джин спросил: — Lunargistics участвовала в разработке этого проекта?

— Нет. Мы с Джулианом работали с новой компанией из Чехии. Фирма называется Star Power. Они проектировали космические корабли как для ЕКА, так и для частных европейских аэрокосмических компаний. — Он повернул модель. — Ни один корабль прежде не сочетал эти характеристики. Тем не менее мы привлечём необходимых специалистов, чтобы—

— У вас есть смета расходов? — перебил Рошá, возможно из-за задержки передачи.

Тай бросил на него раздражённый взгляд. — Спокойно. Он дойдёт до стоимости.

Як снова повернулся к модели. — Общая длина корабля — 128 метров, запас топлива — 712 тонн. — Он поочерёдно выделял каждую секцию модели. — Двигательная установка, два последовательно расположенных топливных бака, модуль звёздной фермы, включающий авионику и модуль жизнеобеспечения. Вокруг этой звёздной фермы закреплены четыре подвесных топливных бака по 100 тонн. Солнечная и коммуникационная антенная система, стыковочные узлы, и наконец, тензегрити-конструкция, содержащая жилые модули с искусственной гравитацией. — Он привёл модель в движение: кольцо жилых модулей раскрывалось, словно оригами — из сплошного кольца, едва шире четырёх внешних подвесных баков, в четыре трапециевидных клина, соединённых с осью корабля раскладывающимися фермами, которые фиксировались на месте, замыкая кольцо. Каждый из четырёх жилых модулей соединяли узкие телескопические переходные тоннели. Як сложил модуль и несколько раз повторил раскладку и складывание.

Чиндаркар улыбнулась. — Элегантно. Намного лучше «Константина».

Джин указал: — Эти соединительные тоннели между модулями — они герметичные?

— Да. Вы можете переходить из модуля в модуль при вращении. — Он поднял взгляд от модели. — Однако радиус вращения составляет всего 80 метров. Тем не менее мы рассчитываем, что экипаж, хорошо адаптированный к жизни на Станции Кларк, сможет достаточно справляться с эффектами Кориолиса в ходе двухмесячной миссии.

Джин спросил: — А двигательная установка?

Як на мгновение сделал паузу, затем развернул модель и увеличил изображение четырёх ракетных двигателей, расположенных в виде узлов вокруг кормы корабля. У края модели появилась надпись. — Корабль обозначен NTR-01, то есть ядерная тепловая двигательная установка.

Джин нахмурился. — Ядерная?

Як поднял руку. — У USSF есть корабли класса «Конестога». У России и Китая—

Рошá сказал: — Мы уже получили выражения обеспокоенности относительно наших запасов урана от совета управляющих Международного агентства по атомной энергии. Это тридцать пять государств.

Тай сказал: — Можем мы сначала выслушать, что представляет собой проект?

Рошá уступил.

Як продолжил, увеличив изображение до разреза одного двигателя. — NTR-01 оснащён четырьмя ядерными двигательными установками мощностью 500 мегаватт, размером с мусорное ведро, весом 3 тонны каждая, содержащими примерно по 50 килограммов урана—

— По пятьдесят кило каждый!

Тай сказал: — Это будет чертовски долгое совещание, если вы не перестанете перебивать.

Джин повернулся к Таю. — Сколько килограммов урана у нас сейчас?

Як ответил. — Восемьдесят два. Однако через полтора года у нас будет более чем достаточный запас.

— Вы не серьёзно намерены обогащать этот уран.

Як вдохнул. — Мы будем использовать стандартное топливо HALEU — высокообогащённый низкообогащённый уран.

Чиндаркар нахмурилась. — И что это такое?

— Обогащённый до уровня от 5 до 19,75 процентов. Это ниже оружейного уровня.

Рошá спросил: — И какой процент требует ваш двигатель?

Як поморщился. — Девятнадцать и семьдесят пять сотых процентов.

— И вы предлагаете начать строить центрифуги и обогащать уран — на Станции Кларк?

Як посмотрел на Рошá. — Вы делаете это звучит зловеще.

— Даже если мы получим разрешение, потребуются инспекторы ООН для мониторинга обогащения — и это при условии, что мы вообще получим разрешение, в чём я сомневаюсь.

Тай повернулся к призрачному изображению Рошá. — Никто не говорил, что мы будем просить разрешения.

Чиндаркар сказала: — Дж.Т.—

Як поднял руки. — Можно мне, пожалуйста, закончить презентацию? По крайней мере, тогда мы будем знать, о чём спорим.

В комнате стало тихо.

— Спасибо. — Он вернулся к модели, выделив реакторный сердечник. — Двигатель оснащён реактором «серсер», то есть с карбидом циркония в качестве топлива и бериллиевым замедлителем. Из этих материалов только бериллий придётся доставлять с Земли. Все остальные материалы мы можем получить или синтезировать из лунного реголита. — Он поднял взгляд. — Удельный импульс каждого двигателя превысит 950 секунд — это вдвое больше эффективности любой химической ракеты. Характеристическая скорость — порядка 15 километров в секунду.

Джин кивнул. — Впечатляет.

Чиндаркар присвистнула.

— Корпус этого двигателя будет изготовлен из карбидной керамики на основе тантала и гафния с точкой плавления 3 871 градус Цельсия и рабочей температурой 3 327 градусов Цельсия. Его можно изготовить на месте, поскольку мы выделили достаточно гафния и тантала из лунного реголита.

Модель ожила, когда ядерный реактор зажёгся.

— Пропеллент будет покидать сопло ракеты со скоростью 10 километров в секунду при такой температуре. — Он указал жестом, и снаружи двигателя появились дополнительные трубопроводы. Он снова поднял взгляд. — Но с добавлением форсажных камер на O2 мы можем увеличить тягу на 62 процента — хотя это снизит топливную эффективность, уменьшив удельный импульс до 700.

Джин вглядывался в модель, явно впечатлённый.

— Как гоночный автомобиль, да? — Як указал на топливный бак. — Водород — идеальное рабочее тело, но аммиак — идеальное топливо, которого у нас ещё осталось 600 тонн, плюс ещё 720 тонн, если буксир Эми Цукады прибудет по расписанию.

Джин сказал: — Сколько раз мне повторять…

Тай сказал: — Ладно. Тогда мы платим за то, чтобы нужный нам аммиак доставили с Земли.

— Это обойдётся в целое состояние и потребует сотрудничества с

Закладка:

Чиндаркар спросила Яка: — Если водород — лучшее топливо, зачем вам аммиак для горючего?

— Избавляет нас от трудностей и лишней массы при хранении жидкого водорода — аммиак состоит из трёх атомов водорода и одного атома азота. Мы извлекаем водород по мере необходимости через электрохимическую ячейку с протонопроводящей мембраной, интегрированной с никель-кальциевым амидным катализатором. Аммиак эффективно расщепляется на азот и водород при температуре всего несколько сотен градусов — это легко делается вблизи реактора. — Як повернулся к аудитории. — Ещё вопросы?

Рошá сказал: — Да. Вы в своём уме?

— Разумные вопросы есть?

Рошá продолжил: — Вы планируете обогащать уран — именно то, по поводу чего русские, американцы и китайцы уже выразили серьёзную озабоченность.

Тай сказал: — Потому что они хотят уран для себя. Мы ничего незаконного не делаем. Мы пытаемся спасти наших друзей, а не строим оружие. Нужно просто действовать.

— Скрывать обогащение урана — очень плохая идея. — Чиндаркар на мгновение замолчала, затем сказала: — Дж.Т., мы только недавно установили стабильные отношения с международными наблюдателями. Как бы трудно это ни было принять, обогащение урана потенциально спровоцирует громкий международный призыв установить над нами внешний контроль. И если это произойдёт, как мы вообще сможем отправить спасательную миссию?

Джин стиснул зубы, затем повернулся к Таю. — Прия права: мир не будет просто сидеть сложа руки, пока мы превращаемся в ядерную державу. Это потребует тонких переговоров. И инспекций.

Рошá добавил: — Дела там в последнее время идут очень хорошо. Не забывайте, насколько важна ЦТБ для будущего цивилизации. Люди здесь, на Земле, извлекают CO2 из воздуха, чтобы заработать луны и инвестировать во внеземную экономику. Это кардинально изменит ситуацию с изменением климата. Но мы все видели, что происходит здесь, на Земле, с нациями, которые начинают обогащать уран в погоне за ядерным оружием. Они…

Тай крикнул: — Мы не добиваемся ядерного оружия!

Чиндаркар подняла руки. — Мир этого не будет знать. Нам нужно сначала выйти на международное сообщество, чтобы убедиться, что они понимают, что мы делаем.

Рошá сказал: — Даже если они разрешат, потребуются инспекции МАГАТЭ.

Тай сказал: — И сколько времени займёт всё это организовать? Нужные люди вообще сертифицированы для полётов? — Он кивнул в сторону модели. — Нужно начинать планировать строительство этого корабля. До прибытия Рюгу осталось всего полтора года.

Джин сказал: — Время ещё есть. Думаю, нам стоит отложить этот вопрос, пока мы не выясним, как его воспримет международное сообщество.

Тай покачал головой. — Мы не можем ждать.

— Дж.Т…

— По крайней мере нужно начать строить корпус корабля. Если не реакторы, то несущую конструкцию, трубопроводы и жилые отсеки экипажа.

— Это станет огромной тратой ресурсов, если мы не получим международного одобрения.

Тай пристально посмотрел на него. — Тогда предлагаю убедиться в том, что мы его получим. — Он указал на модель. — Потому что это именно тот корабль, который нужен нам, чтобы добраться до Рюгу.

Як вмешался: — Я согласен с Дж.Т. Нужно начать строительство несущей конструкции корабля — иначе мы можем не успеть.

— Но с постройкой двигателей и обогащением урана подождём? — осторожно предложила Чиндаркар.

Тай вздохнул.

Джин сказал: — Если мы получим необходимые разрешения — только тогда приступим к обогащению урана.

Тай оглядел присутствующих за столом. — Но тем временем начнём строить несущую конструкцию корабля. Верно?

Остальные члены правления кивнули.

Рошá сказал: — Что ж, предлагаю начать строительство неядерных частей NTR-01, но отложить реакторы и топливо до тех пор, пока я не прощупаю позицию земных властей по вопросу обогащения урана в глубоком космосе.

Тай возразил: — Не формулируйте так. Контекст важен. Скажите им, что нам просто нужно реакторное топливо. Мы не делаем оружие.

— Кто за?

Все присутствующие подняли руки.

— Тогда предложение принимается единогласно.

Пока Тай и Як шли к лифту, Тай сказал: — У меня появилось новое уважение к тому, чего добился Джойс — каким бы подонком он ни был — там, на Земле.

Як кивнул. — Я часто об этом думаю.

Тай обернулся, чтобы убедиться, что они одни, затем наклонился и тихо произнёс: — Из любопытства, Як — что нужно для обогащения урана?

Як тоже огляделся и, не увидев никого, всё же наклонился ещё ближе. Он говорил тихо. — Во-первых: избежать обнаружения. Здесь это гораздо проще.

— А само обогащение — его можно провести прямо здесь, на месте?

— Да. — Он сделал паузу. — Процесс предполагает выщелачивание урана в серной кислоте — она у нас есть — для получения жидкого оксида урана. Затем уран осаждается из раствора с помощью аммиака — который тоже есть. Это даёт порошок «жёлтого кека» — почти полностью состоящий из изотопа U-238. Но нам нужно выделить 0,7 процента, которые составляют U-235 — именно он нужен для реактора.

Тай попытался прочитать выражение лица Яка. — И мы справимся со всем этим?

Як кивнул. — Путём преобразования жёлтого кека в газ с помощью фтора — небольшой запас есть на борту для холодильного оборудования. Полученный гексафторид урана закачивается в специализированную центрифугу, где разница в массе изотопов разделяет их после многократных циклов.

— Мы можем построить такую центрифугу?

— Центрифуги — да, можем. По завершении обогащённый U-238 снова переводится из газа в твёрдое вещество путём добавления кальция — его у нас в избытке. Кальций реагирует с фторидом, образуя соль, и оставляет только оксид U-235, который затем нагревают и экструдируют в топливные таблетки U-235. Наш конечный продукт.

— Сколько всё это займёт?

— После настройки оборудования… несколько месяцев.

Они посмотрели друг на друга.

Тай наконец прошептал: — Как всегда говорил Джойс, Як: лучше просить прощения, чем разрешения.

Глава 39: Монстр

НАСЕЛЕНИЕ СТАНЦИИ КЛАРК: 137

ДНЕЙ ДО ОТЛЁТА К РЮГУ: 493

РЕСУРСОВ ДОСТАВЛЕНО НА L2: 102 300 ТОНН

Джеймс Тай и Севастиан Яковлев сидели в открытом рабочем пространстве в скромно обставленном офисе Catalyst Corporation в Западном жилом модуле, слушая чешского инженера по ядерным двигательным установкам по имени Олег Гусев, который говорил через виртуальную видеоконференцию с Земли — экран проецировался в их кристаллические гарнитуры.

Тай заметил Джина Хана, приближающегося быстрым шагом, рядом с ним был Кернер.

Як прервал Гусева. — Олег, ужасно извиняюсь. Нам нужно идти. Мы скоро перезвоним. — Он разорвал конференц-связь, пока Гусев пытался что-то ответить. Як убрал

Закладка:

— Идёмте в оперативный центр. Это экстренная ситуация. — Он направился по коридору.

Тай и Як вскочили и последовали за ним.

Тай спросил: — Что случилось?

Джин развернул общий виртуальный экран прямо на ходу. На нём было видно затенённое изображение Солнца. — Центр прогнозирования космической погоды сообщает о гигантском корональном выбросе массы, который направляется прямо к Луне. По их оценкам, он достигнет нас через пятнадцать-восемнадцать часов.

— Насколько всё серьёзно?

— Очень серьёзно — солнечная буря класса S5. Намного мощнее вспышки, которую мы пережили у Рюгу. Взрывной выброс плазмы солнечного ветра — миллиард тонн заряженных частиц, летящих со скоростью до нескольких тысяч километров в секунду. Мощные магнитные поля. Мы узнаем точные масштабы, когда головная ударная волна бури пройдёт мимо Обсерватории глубокого космического климата на SE-L1. В зависимости от энергии, стоящей за этими частицами, у нас будет от пятнадцати минут до часа до того, как она нас накроет.

В этот момент они вошли в оперативный центр — зал управления с рабочими столами, расставленными по кругу, обращёнными к роению виртуальных экранов. С полдюжины сотрудников ЦТБ и Catalyst Corporation дежурили за рабочими станциями.

Як спросил: — Что от нас нужно?

— Як, иди помоги Прие. Она работает с центром управления полётами и командами телеприсутствия, чтобы перераспределить массу в снабженческом дворе. Сто тысяч тонн между нами и Солнцем мы переставить не сможем, но всё, что успеем развернуть в качестве щита до удара, поможет.

— Это ухудшит работу тепловой электростанции.

Джин кивнул. — Знаю, но все системы станции нужно обесточить до прихода бури. Мы будем работать только на аварийном питании — и даже тогда по минимуму.

Тай вспомнил солнечную вспышку, которая ударила по астероиду Рюгу после похорон Эми Цукада. Застань она их на открытом месте — все бы погибли. К счастью, Рюгу их прикрыл. Однако Станция Кларк не имела такой защиты и почти постоянно находилась в зоне прямой видимости Солнца — удобно для выработки энергии на тепловой электростанции, но совсем не хорошо в такие моменты.

Джин проверял виртуальные экраны. — Основную часть массы снабженческого двора мы сосредоточим прямо перед ядром Станции Кларк — прикрыв электростанцию и нефтеперерабатывающий завод. Это оставит кольцо искусственной гравитации слабо защищённым. Поэтому я прикажу всем на станции перейти в ядро.

Тай сказал: — Но у нас на борту больше ста человек. Сколько, по-твоему, поместится в ядровом отсеке?

Як ответил: — Поместятся. Неважно, что будет тесно.

В этот момент в оперативный центр вошла профессор Линн Холстад и деловито произнесла: — Капитан, вы хотели меня видеть?

Джин был рад её видеть. — Да, Линн. Каков статус вашего проекта с радиотрофными грибами?

— Я могу попросить одного из ассистентов передать вам—

— Мне нужны наилучшие оценки. Сейчас. Какую защиту они обеспечивают?

Она помедлила. — У нас есть… десять слоёв приблизительно 1,7 миллиметра в двойном корпусе. Вероятно, они блокируют около 90 процентов входящего излучения — хотя ГКЛ это—

— Хорошо! Это хорошо.

Як сказал: — Ваши грибы вот-вот получат шведский стол.

Она посмотрела на него с недоумением.

Джин сказал: — Нас ожидает крупная радиационная буря к концу дня. Я сделаю объявление, но подготовьте своих людей. В шлейфе бури мы можем ожидать поток заряженных протонов; полное нарушение связи — никакого телеприсутствия с нашими мулами и другими космическими аппаратами. Никакой связи с Землёй. При буре такого масштаба нам придётся отключить почти все компьютерные системы — кроме самых критичных и самых экранированных. Иначе начнутся перевороты битов, защёлкивания, выгорания.

— Мне нужно укрыть как можно больше растений.

Як сказал: — Рядом с основанием лифтовых колонн есть резервуар воды «по требованию» на 10 000 литров — там, где трубопроводы входят в кольцо станции. Можно укрыть растения за ним.

— Хорошо. Мы займёмся этим… — Она поспешно покинула оперативный центр.

Як повернулся к Джину. — Солнечные панели, обращённые к буре, получат повреждения. Нужно убедиться, что все солнечные панели на космических аппаратах и спутниках отвёрнуты от Солнца до прихода КВМ. Особенно «Дейзи».

Джин кивнул. — Прия, ты слышала?

Её голос прозвучал по каналу связи. — Да. «Дейзи» в основном состоит из зеркал, но мы отворачиваем все солнечные панели от Солнца — или по крайней мере пытаемся.

Джин листал виртуальные экраны. — Джулиан, сколько времени займёт остановка вращения станции?

— Тридцать семь минут после активации двигателей.

Тай удивлённо поднял голову. — Вы переводите нас в невесомость?

— Да. Если во время бури произойдёт сбой компьютера в системе балансировки масс, станция может выйти из-под контроля. Поэтому мы останавливаем вращение.

Тай огляделся. — Чем я могу помочь?

— Подготовь базу Морра к шторму. После этого пройди по кольцу и убедись, что всё в жилых отсеках готово к невесомости. — Джин заметил входящий вызов. — Это Космические силы. — Он открыл видеолинию и сделал экран видимым для всех в оперативном центре.

В виртуальном видеоокне появился майор Эрол Васкес, нынешний наблюдатель от Космических сил США. Он был аккуратно подстрижен и говорил с техасским акцентом. — Капитан Джин, CSpOC только что переслал мне вот это. — В папку входящих Джина поступило изображение, и он вывел его среди других виртуальных экранов. На нём было видно синеватый силуэт Солнца с огненными щупальцами, тянущимися от него. — Коронографические снимки. Этот КВМ — настоящий монстр.

Как втянул воздух, разглядывая коронограф. — Северное сияние над Шпицбергеном сегодня ночью будет великолепным.

Джин тоже изучал изображение. — Какую дозу радиации мы можем получить, майор?

— По оценкам, каждый, кто окажется в открытом космосе, может получить дозу радиации, эквивалентную трёмстам тысячам рентгеновских снимков грудной клетки, а сорок пять тысяч уже смертельны. Это может быть самая мощная буря со времён события Каррингтона 1859 года. Пожалуй, больше, чем КВМ 1956 года. Разница в том, что сегодня на орбите десятки тысяч спутников и миллиарды низковольтных точных устройств, обеспечивающих функционирование цивилизации там, на Земле. — Он поднял глаза от изображений. — И если внизу будет плохо, то здесь, без защиты атмосферы и магнитного поля Земли, будет настоящий ад.

Джин нахмурился. — Другие лунные станции окажутся в большой опасности.

Васкес кивнул. — Я учту это. Базы Шеклтона должны быть в безопасности — у них есть реголитное экранирование. Но сейчас на борту Lunar Gateway находятся двое членов экипажа ЕКА. На китайской станции —

Закладка:

Джин сказал: — И они не смогут добраться до нас вовремя?

— Это заняло бы несколько дней.

Джин обратился к Яку: — Свяжись с Роскосмосом. Дай им знать, что мы, возможно, сможем оказать помощь, если понадобится. Я свяжусь с CNSA. — Он повернулся к Васкесу. — То же самое с персоналом ЕКА и НАСА.

Васкес кивнул. — Каким будет план здесь, на Станции Кларк?

—

На протяжении нескольких следующих часов Тай и остальные поспешно обеспечивали безопасность базы Мора и Станции Кларк. Джин сделал объявление через аварийную систему громкой связи, приказав экипажу укрыться в центральном отсеке станции, после чего напряжение возросло. Вскоре после этого Тай перемещался по внешним отсекам станции в лётном комбинезоне, проверяя, нет ли чего-нибудь, что могло бы стать опасным в условиях микрогравитации, и заметил нескольких исследователей и астропредпринимателей, со слезами на глазах звонивших родным домой. Другие успокаивали охваченных паникой коллег. Информация об оценке дозы в рентгеновских снимках грудной клетки уже распространилась.

Вскоре по системе громкой связи раздался голос Чиндаркар — более успокаивающий, чем голос Джина. — Ожидается, что мощная солнечная буря достигнет нас примерно через четыре часа. Через пять минут начнётся торможение вращения станции, которое продлится тридцать семь минут. Пожалуйста, обеспечьте безопасность рабочего и жилого пространства для условий микрогравитации, отключите все электроприборы и наденьте защитный лётный комбинезон — хотя на данный момент герметизировать его не нужно. Если вам нужна помощь, обратитесь к персоналу Станции Кларк.

Мысль о внезапной микрогравитации посреди толпы людей беспокоила Тая. Несомненно, кого-нибудь затошнит, а в тесноте центрального отсека, набитого более чем сотней членов экипажа, это могло вызвать очень неприятную цепную реакцию.

Через несколько минут Станция Кларк загудела, и пол слегка дрогнул под ногами Тая. Голоса в соседних каютах выразили тревогу. Тай крикнул им: — Это просто торможение! Всё в порядке. Невесомость через тридцать минут!

Мимо прошёл Рамон Марин, неся серверную стойку и одновременно нажимая на виртуальные экраны.

— Эй, Рамон… — Тай схватил его за руку, останавливая. — Надень лётный комбинезон.

— Да, надену. Только обеспечу безопасность спутниковой группировки.

— Сначала надень комбинезон.

Марин кивнул и поспешил дальше. — Надену.

Тай крикнул ему вслед: — И доберись до центрального отсека!

Сирены завыли несколько секунд, затем прозвучало очередное объявление по системе громкой связи. — Пожалуйста, пройдите в центральный отсек станции. Это чрезвычайная ситуация. Немедленно пройдите в центральный отсек станции.

По мере того как ощущение гравитации постепенно уменьшалось, Тай в конце концов парил по коридорам станции. В кольцевом отсеке осталось мало людей, и те, кого он видел, спешили к лифтам в чём-то похожем на панику. Он следил за их уходом. Грохот и стук по корпусу Станции Кларк не успокаивали нервы, но, скорее всего, это просто оборудование на внешней стороне станции убирали или снимали роботизированные аппараты.

Тай знал, что снаружи полимерные баллонные резервуары со склада материалов собираются в щит, располагаясь между ядром станции и Солнцем. Эти ресурсы не только сделали возможным строительство спасательного корабля, но и теперь могли спасти им всем жизнь. Тай с трудом представлял себе солнечную бурю, способную пробить десятки тысяч тонн массы.

И хотя Станция Кларк остановила вращение, её солнечная тепловая станция продолжала работать — хотя и с уменьшенной мощностью, поскольку всё больше зеркал затенялось от солнечного света. Аварийное аккумуляторное резервное питание было установлено совсем недавно, и по оценкам эти аккумуляторы должны были продержаться лишь около часа, да и то лишь при работе критических систем.

Прозвучала ещё одна серия сирен.

Затем по системе громкой связи раздался голос Джина: — Внимание: говорит ваш капитан. Обсерватория глубокого космического климата только что обнаружила передний край магнитного поля КВМ. Рассчитано, что буря достигнет нас через шестнадцать минут. Станция Кларк переходит на аварийное питание…

Освещение потускнело, и включились небольшие аварийные фонари.

— В течение следующих десяти минут снимите и выключите кристаллическую гарнитуру. Выключите все электронные устройства. Не паникуйте, но немедленно пройдите в центральный отсек станции.

По коммуникационной связи Тая раздался голос Чиндаркар: — Дж. Т. Я смотрю на карту RFID-меток. Почти все уже в центральном отсеке.

— Кто остался?

— Ты и Рамон. Он до сих пор в Западном Хабе и не отвечает на мои сообщения.

— Чёрт. Я же говорил ему добраться до центрального отсека. Я заскочу в Западный Хаб и захвачу его по дороге к лифту.

— Поторопись.

Тай тянул себя по коридорам за ручки, размещённые для условий микрогравитации, сверяясь с всплывающей картой корабля, чтобы найти RFID-метку Марина.

Влетев на уровень Г1 Западного Хаба, он вошёл в компьютерную комнату. Марин был там и в невесомости лихорадочно вытаскивал серверы, упираясь в стойки.

— Рамон! Пора уходить. У нас меньше десяти минут до удара!

— Я остаюсь здесь, на кольце.

— Ерунда! — Тай заметил, что тот привязывает серверы к тележке эластичными шнурами. — Что ты делаешь?

— Мне нужно перенести эти серверы в безопасное место.

— Почему ты не сделал это часы назад?

— Потому что другие члены экипажа не должны иметь к ним доступа.

— Это компьютеры. Я уверен, у тебя есть резервные копии. Ну, давай же. — Тай видел, что у Марина ещё десятки и десятки серверов. — У нас нет времени, чтобы ты закончил. Нам нужно добраться до ядра.

— Рядом с лифтовой колонной есть резервуар с водой объёмом десять тысяч литров. Я укроюсь за ним — вместе с этими серверами.

— На таком расстоянии от центра баки в зоне снабжения могут тебя не защитить.

Марин поднял взгляд. — Я не могу занести эти серверы в ядро — туда, где столько людей. Среди наблюдателей на этой станции есть агенты разведки.

— Забудь об этом — мы всё равно не втиснем всё это в ядро при таком скоплении народа!

Марин продолжал извлекать серверы и привязывать их к тележке. — Это слишком важно, Джей-Ти.

Тай приблизился к нему вплотную. — Хватит этой криптовалютной чепухи. Неважно, какую схему быстрого обогащения Лукас заставил тебя для него осуществлять. Это всего лишь деньги, Рамон. Ну же… — Он попытался схватить Марина за руку.

Но тот отстранился. — Отпусти меня!

— Насколько ты

Закладка:

— Это не имеет никакого отношения к жадности! — Он вернулся к серверам. — Ты даже не знаешь, что такое деньги.

— Я знаю, что быть готовым умереть ради них — это глупо.

— Ты путаешь деньги с богатством. Деньги — это технология, которая поддерживает жизнь миллиардов людей.

— Ты не будешь жив, если останешься здесь.

— Я не важен! — Он указал на серверы. — Это важно. — Лицо его выражало боль. — Ты не знаешь, потому что не видел, что происходит, когда деньги рушатся. Моя страна за одно поколение упала с вершины процветания в Южной Америке до полной нищеты и распада общества. Люди, которых я любил, умирали у меня на глазах. Виновен был крах денег. Только это и понадобилось.

Тай почувствовал, что Марин страдает. — Мне жаль это слышать. Но нам нужно идти.

— Без денег общественный порядок распадается — ведь именно общая иллюзия денег позволяет человеческому обществу выходить за пределы простых племенных связей. Это позволяет нам осуществлять сделки с теми, кого мы не знаем. А промышленная цивилизация требует этого. Миллиарды людей, живущих сейчас на Земле, нуждаются в этом. В отсутствие этого они погибнут.

Он поднял взгляд. — Земные деньги обречены рухнуть, Джей-Ти. И когда они рухнут, должно быть что-то, что займёт их место. — Он вернулся к серверам. — Этот новый экономический механизм мог бы сохранить нашу цивилизацию. Предотвратить катастрофическую войну. Он мог бы спасти биосферу Земли. Мог бы спасти всех нас. Отрасли, финансируемые на этой станции, — мы должны не дать этой свече в темноте угаснуть. Она могла бы сделать жизнь возможной для тысячи поколений. Неужели ты не видишь этого? — Он с трудом сдерживал чувства. — Я не должен подвести их.

Тай смотрел на Марина и понял, что не он один на борту Станции Кларк обладает единственной целью. Что, возможно, цель Марина более рациональна, чем его собственная.

В этот момент в коммуникаторе раздался голос Чиндаркар. — Джей-Ти, что там происходит? У тебя осталось пять минут! Иди в ядро!

Тай вздохнул и произнёс в микрофон. — Отрицательно. Мы с Рамоном пережидаем здесь за одним из водяных баков на кольце.

— Джей-Ти! Это безумие. Ты…

Он отключил связь и посмотрел на Марина. — Чем я могу помочь?

Марин взглянул на него и, помолчав, кивнул на стойки. — Снимай серверы. Спасибо.

Работая вместе в лихорадочном темпе, они сняли последние стоечные серверы — оставалось всего пара минут. Затем они подплыли с перегруженной тележкой серверов к лифту и спустились на уровень Н1. Там Марин обесточил лифт и открыл расположенный рядом насосный отсек. Они затащили тележку внутрь — в то, что должно было стать «тенью» полимерного водяного бака диаметром в несколько метров, едва достигавшего роста каждого из них.

Оказавшись рядом с грудой серверов, Тай проверил время. — Тридцать секунд в запасе. — Он поднял взгляд. — Разве не безумие пережидать здесь?

— У нас три метра воды и семнадцать миллиметров радиотрофных грибов, которые нас экранируют. Плюс та часть зоны снабжения, что простирается сюда. Это немало. — Он протянул руку. — Спасибо, Джей-Ти.

Тай пожал её. — Будем надеяться, что это сработает.

Марин вытащил из нагрудного кармана дозиметр и глубоко вздохнул. — Сейчас мы узнаем, есть ли у Станции Кларк будущее.

— Да, узнаем.

Когда пришёл КВМ, он начался с беспорядочного поведения аварийного освещения. Сначала светодиоды потускнели, а затем стали ярко светиться и пульсировать.

В тени водяного бака дозиметр Марина начал щёлкать быстрее — но не до тревожного уровня. Они обменялись озабоченными взглядами, потому что буря только начиналась.

Из дальних частей станции доносились странные звуки — треск электрических разрядов и искр. Аварийное освещение продолжало пульсировать. Где-то слышался искажённый сигнал тревоги.

Однако без своих кристаллов ни один из них не мог знать, что происходит за пределами их маленького отсека. Тай подумал, что это, очевидно, один из недостатков виртуального интерфейса управления и контроля. И что теперь, когда у них есть больше массы, возможно, имеет смысл добавить больше физических приборов.

Радиационный шторм продолжался несколько минут, но дозиметр Марина так и не поднялся до опасных значений. Затем его щелчки начали медленно затихать, пока наконец не вернулись к нормальному фоновому излучению.

Вскоре по громкой связи послышался голос Джина. — SWPC сообщает, что КВМ миновал. Мы приступаем к включению систем станции. Группам пожарной безопасности провести осмотр и представить рапорты. Всему остальному персоналу оставаться на местах.

Марин посмотрел на дозиметр, закрыл глаза и беззвучно произнёс слова благодарности кому-то.

— К своему великому изумлению, они убедились, что ущерб от крупнейшего КВМ, задевшего человеческую цивилизацию в новейшей истории, оказался вполне управляемым. Правда, солнечный удар не пришёлся прямо по Земле, поэтому потери среди спутников на НОО были невелики, а серьёзных сбоев в земных системах и службах удалось избежать.

Зато лунный регион принял прямой удар.

Джин повернулся к бортовому врачу Зара Волковой. — Есть раненые?

Она ответила: — Четверо испытывают сильное тревожное расстройство, но в остальном видимых признаков лучевой болезни нет. Дозиметры в основном отсеке не превысили допустимых норм радиации. Так что план экранирования сработал.

— Сто тысяч тонн массы своё дело знают. — Джин повернулся к Чиндаркар, Яку и Кернеру. — Что со станцией? С оборудованием?

Кернер сказал: — Потеряли один мул: он оказался слегка открыт для прямого удара КВМ, и его системы сгорели. По решётке снабжающего двора прошли скачки напряжения, но мы провели проводку так, чтобы отвести их от летучих веществ. — Он просматривал виртуальный список. — Шесть небольших электрических пожаров на борту, но мы откачали атмосферу из главного электрощитового отсека, так что возгорание не распространилось. Мы проверяем энергосистему, и пока ущерб, похоже, локализован. Автоматы защиты сработали, как и предполагалось. — Он поднял взгляд. — По мере инвентаризации нам потребуется заказать запчасти, но полное восстановление работоспособности должно быть возможным.

Джин облегчённо откинулся назад. — Значит, мы пережили это и по-прежнему в строю.

Все переглянулись с мрачным осознанием того, как близко была катастрофа.

Як вставил: — Однако мы потеряли связь с тайконавтами и космонавтами на лунной орбите.

Васкес добавил: — Экипаж лунной Gateway за один этот случай превысил допустимые профессиональные дозы радиации. Их дозиметры показывают тревожные цифры. Нам нужно доставить их на Станцию Кларк для лечения. Если им повезёт, отделаются только катарактой.

Джин сказал: — Нам надо их спасти.

Васкес сказал:

Закладка:

Джин повернулся к Кернеру. — У нас есть рабочий транзитный аппарат?

Кернер кивнул.

Джин повернулся к Яку. — Если Роскосмос не сможет восстановить связь, будь готов выйти на «Транзит-05». А пока продолжайте пытаться выйти на тех тайконавтов и космонавтов. Дайте всем знать, что мы можем оказать помощь.

Глава 40: Наследие

НАСЕЛЕНИЕ СТАНЦИИ КЛАРК: 137

ДНЕЙ ДО ОТЛЁТА К РЮГУ: 461

РЕСУРСОВ ЗАПУЩЕНО НА L2: 113 500 ТОНН

В дни, последовавшие за великой солнечной бурей, на Станцию Кларк начали прибывать пострадавшие от радиации — некоторые в критическом состоянии — с космических кораблей со всей лунной орбиты. Космонавты, тайконавты и астронавты получали экстренную помощь в единственном госпитале в условиях искусственной гравитации — или вообще каком-либо госпитале — в дальнем космосе. Кроме того, за прошедший год в медицинской лаборатории восточного жилого модуля было открыто отделение генетической хирургии для лечения онкологии Джеймса Тая, и теперь оно занялось восстановлением генетических повреждений, полученных космонавтами. Один из них погиб, но остальные пострадавшие выжили и вернулись на Землю.

Единственным утешением стало то, что радиационная буря окончательно доказала устойчивость и практическую ценность коммуникационной сети ЦТБ и логистики Станции Кларк. В последующие месяцы США, Великобритания, Австралия, Россия, ЕС, Япония и Индия официально признали законность люксембургской судовой лицензии Станции Кларк, а луна была включена в листинг нескольких земных бирж — хотя большинство держателей не спешили продавать, предпочитая инвестировать свою луну за пределами Земли.

Как ни странно, в разгар всего этого китайское правительство объявило, что «дарит» Станцию Кларк (или, как они её называли: Nónglì gōngdiàn) всему миру, и что ею будет управлять ЦТБ как ДАО. Это был сюрреалистичный политический театр, однако он ловко обходил вопрос о праве собственности на станцию и решал щекотливую проблему. Теперь кто вообще мог сказать, кому принадлежит Станция Кларк?

Наблюдатели от Космических сил США, ЕС и России, проводившие спасательные операции с борта Станции Кларк после бури, впоследствии вдохновили на создание международного Цислунарного корпуса поиска и спасения (ЦПС). Джин Хан и Прия Чиндаркар поддержали эту инициативу, и после консультаций с Лукасом Рошá, а также с Таем и Севастианом Яковлевым ЦТБ наделила ЦПС транзитными космическими кораблями и целым этажом в восточном жилом модуле. Устав ЦПС провозглашал его международным органом, призванным защищать жизни и имущество в любой точке цислунарного пространства, укомплектованным на ротационной основе астронавтами из нескольких государств.

В этот период международного сотрудничества в космосе, последовавшего за бурей, Рошá также помог согласовать международную правовую базу, давшую начало Службе деконфликтации орбит — международному реестру траекторий в пределах цислунарного пространства.

И сквозь всё это Тай ощущал укол сожаления, ведь он знал: эта эпоха гармонии в дальнем космосе не может длиться вечно. Особенно с учётом того, что он знал, что должно быть сделано.

Глава 41: Биржа

НАСЕЛЕНИЕ СТАНЦИИ КЛАРК: 161

ДНЕЙ ДО ОТЛЁТА К РЮГУ: 423

РЕСУРСОВ ЗАПУЩЕНО НА L2: 126 800 ТОНН

Джеймс Тай вошёл в хорошо освещённую компьютерную лабораторию ЦТБ на уровне H1 западного жилого модуля. Внутри он обнаружил Рамона Марина, сидящего за залитым светом рабочим столом, заваленным печатными платами, микросхемами, проводами и непонятными электронными устройствами.

Марин поднял взгляд и улыбнулся, заговорив по-английски с акцентом. — Мистер Дж. Т. Что привело вас в мой уголок станции?

— Прия говорит, что мне нужно разобраться, как работает блокчейн ЦТБ. Мы финансируем строительство космического корабля с ядерной тепловой двигательной установкой, и, судя по всему, мне придётся что-то сделать со своими «токенами выпуска», или как они там называются.

— Понятно. — Марин встал из-за стола. — Вы изменили своё мнение о криптовалютах как о финансовой пирамиде?

Тай обдумал вопрос. — Всё, что я знаю: то, что придумали вы с Лукасом, удерживает сверхдержавы на Земле в узде. Пока что. И если это даёт мне время и ресурсы для постройки спасательного корабля, я буду благодарен.

— Очень хорошо. Я уже думал, когда вас увижу. — Марин методично убирал инструменты. — Вы последний из администраторов ЦТБ, кто проходит обучение.

— Я был занят. Надеялся, что кто-нибудь другой займётся этим делом.

— Как акционер биржи, вы должны выполнять свою роль лично. Любая законная власть сопряжена с ответственностью.

— Можно без морализаторства?

— Конечно. — Марин указал на металлный табурет напротив.

Тай сел, оглядывая лабораторию. Столешницы были завалены тем, что выглядело как кубсаты на разных стадиях сборки. — Что это вообще такое?

— Наш завод атомных часов.

Тай приготовился отодвинуться. — Атомных? Как в — радиация?

— Не беспокойтесь. Стронций будет установлен снаружи. Это всего лишь корпуса часов.

— Для чего они?

— Для сети транзакций и расчётов ЦТБ. Эти часы будут встроены в более крупные спутники, которые выведут на дальние орбиты по всей системе Земля — Луна. Все они будут связаны лазерными приёмопередатчиками.

— Зачем атомные часы?

— Точная синхронизация транзакций критически важна для нормально функционирующего рынка — и для навигации в дальнем космосе. Оба применения неоценимы для торговли. Если запустить спутник по определённой траектории в точное время, с точными бортовыми часами, этот спутник будет знать своё положение в любой момент — и это позволит передавать данные непосредственно на него, расширяя мощность и живучесть сети. Благодаря вам у нас более чем достаточно стронция для этой задачи — дюжина тонн, — потому что в конечном итоге мы будем запускать и обслуживать десятки тысяч таких спутников.

Тай присвистнул. — Так много.

— Слишком много, чтобы злоумышленник мог найти и уничтожить. — Марин убрал инструменты. — Давайте поговорим о криптовалютах. Помимо убеждения, что они являются финансовой пирамидой, что вы знаете?

— Я знаю, что Натан Джойс сколотил состояние на криптовалютных рынках, когда ему ещё не было тридцати, — и что он был человеком, который вольно обращался с правдой.

— О, но он был куда большим, чем это, не правда ли?

Помолчав, Тай кивнул. — Да. Полагаю. Но на Земле, если это не касалось пещерного дайвинга, меня не интересовало. Так что я мало что знаю о крипте.

— Тогда знайте: она основана на том, что называется «блокчейн» — форме публичного реестра общего пользования. Как сам Интернет, блокчейн можно использовать как во благо, так и во вред. Но это полезная технология, а значит, ею будут пользоваться. Поэтому нам стоит её изучить.

— Ну, я

Закладка:

— Думаю, вы найдёте это весьма поучительным. — Он начал взаимодействовать с невидимым интерфейсом в своём кристалле. — Я оформил обучающую программу в виде видеоигры. Сложные системы легче понять, если можно поиграть с ними и увидеть их в работе в среде без последствий. На самом деле именно игры с моделью play-to-earn дали мне первый опыт работы с криптой, когда я был ребёнком в Венесуэле.

Внезапно над столешницей между ними появилась виртуальная модель роботизированного буксира, похожего на «Эми Цукаду».

— Для начала определим базовые термины. Наша Цислунарная товарная биржа — это экономическая система на основе блокчейна. Блокчейны, подобные ЦТБ, способны устанавливать порядок в средах без доверия — как здесь, в дальнем космосе, — хотя я возражаю против описания блокчейнов как «бездоверительных». Точнее говоря, блокчейны снижают уровень доверия, требуемого от любого отдельного участника, и вместо этого распределяют доверие между различными участниками через экономическую игру, стимулирующую их к сотрудничеству в соответствии с прозрачными правилами, заданными протоколом системы. На практике это означает, что для упорядоченной работы не нужен централизованный орган управления. Вы следите за мной?

— Честно говоря? Нет.

— Тогда начнём просто. На Цислунарной товарной бирже можно торговать пятью базовыми категориями: сырьём, переработанными товарами, услугами, финансовыми деривативами и финансовыми индексами. Все транзакции, право собственности и управление регулируются тремя различными цифровыми конструктами. Первый: луна — собственная валюта ЦТБ, используемая для всех денежных переводов и транзакционных издержек. Это единица счёта, изначально обеспеченная отслеживаемыми ресурсами, доступными через её учётную и спутниковую инфраструктуру. То есть луна — это кредитная единица, изначально обеспеченная доступом к мощностям сети, а в конечном счёте — всем, что входит в учётную экосистему ЦТБ.

— Второй — невзаимозаменяемые токены, или NFT…

— Я даже о NFT слышал, и то, что слышал, не внушает доверия.

Марин кивнул. — Мошенники на Земле действительно использовали NFT и так называемые «шиткоины» для обмана инвесторов; однако Уолл-стрит и крупные банки на протяжении столетий также участвовали в мошенничестве на триллионы долларов. Важно в любой экономической системе — прозрачность и контроль. То, что мы делаем с NFT, принципиально отличается от цифровых «коллекционных предметов», получивших такую дурную славу в двадцатых. Вместо этого мы используем криптографическую надёжность NFT для представления права собственности на физические активы или потенциальную энергию; всему ценному в нашей экономической сети может быть присвоен NFT — как цифровой двойник. Ресурсы, доставленные с астероида или при лунной добыче, единицы энергии или продукты с добавленной стоимостью — идеальные кандидаты для NFT, потому что в экосистеме ЦТБ каждому объекту нужен цифровой двойник, выступающий прокси для права собственности и доступа к услугам при исполнении смарт-контрактов — о них я расскажу через минуту.

«NFT также делимы и могут служить основой для привлечения инвестиций, выплаты производных инструментов от использования представленных активов, а также для продажи права собственности напрямую. Таким образом, грузовые контейнеры, космические корабли, их компоненты, спутники, используемые для связи и отслеживания местонахождения и состояния всех ресурсов в системе, — словом, большинство вещей долгосрочной ценности в космосе имеют соответствующий NFT. Это позволяет всему участвовать в многоуровневых схемах финансиализации и управления ресурсами через бухгалтерскую инфраструктуру луны и смарт-контракты.»

«Я думал, ты настроил это как видеоигру.»

«Именно так. Однако сначала нужно понять основные правила игры, не правда ли?»

Тай устроился поудобнее.

«В-третьих, у нас есть токены участников биржи — или ТУБ. Они представляют полномочия на управление экосистемой. Именно за этим ты сегодня пришёл ко мне — чтобы воспользоваться частью своей власти через ТУБ. ТУБ обычно используются для голосования по всем обновлениям протоколов ЦТБ, по вопросу о выходе компании на биржу, а также по любым другим существенным вопросам, касающимся развития ЦТБ.

«Но помимо права голоса, члены, владеющие полными токенами ТУБ, также выступают в роли органов выдачи кредитов. Думай об этом как о центральном резервном банке. Кредитные счета в лунах для держателей ТУБ могут уходить в минус на сумму, исходя из их среднегодовой прибыли в ЦТБ за предыдущие семь лет. Такая методология углубляет вовлечённость участника в экосистему и помогает сглаживать макроинфляционные циклы, создавая более стабильный инструмент для обмена ценностями. Любой отрицательный баланс держателей ТУБ автоматически компенсируется получаемыми ими комиссиями или выручкой от их собственной эмиссии кредитов.»

Марин указал на парящий космический корабль, и появился интерфейс с балансами лун и ТУБ, а также список объектов NFT, одним из которых был сам корабль. «И вот, чтобы профинансировать теоретическую миссию по добыче астероидов, ты можешь вложить свои луны в стартап вроде этого…» — он кивнул в сторону модели.

Тай подался вперёд. «То есть я просто перевожу луны на его счёт?»

«Именно. Не беспокойся об ошибках — всё это вымышленное. Просто игра.»

Интерфейс выглядел вполне интуитивно, и Тай воспользовался кристаллом для взаимодействия с элементами управления, переведя необходимое количество лун на счёт вымышленной горнодобывающей компании RockHound. При этом его собственный счёт ушёл в минус.

«Ты видишь, что потратил больше, чем у тебя есть?»

«Да. Как кредитная карта.»

«О нет. Думай об этом скорее как о “резервном” баке твоего счёта. Не будь у тебя токенов ТУБ, ты не смог бы тратить в минус. То, что ты делаешь, — это буквально создание новых лун, и они сохранятся в системе, как и любые другие луны.»

Как только Тай распределил средства, модель ожила: космический корабль отдалился и скрылся у маленького далёкого астероида под мультяшные звуковые эффекты. Спустя несколько мгновений с астероида вернулся раздутый роботизированный буксир. Появился манифест его содержимого.

Марин указал на него. «Обрати внимание: вымышленный капитан корабля создал NFT для обозначения различного содержимого вернувшегося груза. Каждый из этих NFT теперь виден рынкам ЦТБ для торговли…»

Появились анимации кораблей-мулов, забиравших один или несколько резервуаров с грузом. Каждый раз, когда они делали это, один из перечисленных NFT в манифесте буксира исчезал, а на счёте Тая появлялись луны.

«Как инвестору этой миссии, при продаже созданных на её основе NFT смарт-контракт автоматически выплачивает тебе долю пропорционально твоим вложениям. Исходные NFT сжигаются, а новые создаются по мере превращения этих ресурсов в другие продукты.»

Счёт лун Тая снова вышел в хороший плюс. Выше, чем прежде.

«Ты успешно привнёс на рынок больше ценности, вернув на него физические ресурсы.»

«Хм.» Проиллюстрированное таким образом, это действительно казалось понятным. «Все получают эти токены ТУБ?»

Марин покачал головой. «Нет. ТУБ предназначены только для тех, кто доказал готовность поддерживать сеть и долгосрочно вкладываться в её успех. Основатели ЦТБ

Закладка:

«Теперь, когда начальная инфраструктура создана, член ТУБ вроде тебя может выдать кредит или сделать инвестицию в лунах, например, горнодобывающей компании. Или ты можешь выдать кредит или вложиться в астропредпринимателя с инновационной бизнес-идеей для космического бизнеса, как твоя группа уже сделала с несколькими арендаторами Станции Кларк.

«Однако у новых участников сети ЦТБ тоже есть чёткий путь к членству в ТУБ со временем. Люди или компании, поставляющие в экосистему сырьё, или занимающиеся такими видами деятельности, как маркетмейкинг на фьючерсных рынках, спотовое финансирование создания новой инфраструктуры или кредитование в лунах для финансирования торговли, например, могут заработать полный токен ТУБ — и тем самым получить возможность эмиссии лун — за семь лет надёжной работы, точно так же, как владельцы ТУБ могут лишиться токенов за ненадёжную работу.»

Тай задумался. «Зачем отделять ТУБ от луны? Зачем не просто луна?»

«Есть ряд причин отделять капитальный уровень от управленческого, и, пожалуй, важнейшая из них состоит в том, что это помогает сдерживать попытки враждебного поглощения и постепенно вводит новых заинтересованных участников в орган принятия решений ЦТБ. Верховенство закона и доверие, необходимые для ведения бизнеса на таких рубежах, как открытый космос, лучше всего поддерживаются, когда участники не могут уйти, забрав с собой значительную часть своего доступного капитала — в том смысле, что нельзя продать управленческие токены или право уходить в отрицательный баланс в лунах как участник ТУБ кому-то другому.»

Марин указал на игру, которая предложила новые объекты для взаимодействия — спутники и заводы. «Смело играй. Осваивайся с операциями рынка.»

Тай на мгновение замешкался, а потом решил немного поизучать интерфейс. Вскоре он уже взаимодействовал с мультяшными заводами и фьючерсными рынками, покупая и продавая луны. Голосовал за расширение сети с помощью EST, создавал и сжигал NFT, полученные от добычи ресурсов и выработки энергии. Это была, пожалуй, занятная игра.

Поиграв некоторое время, Тай взглянул на Марина, который снова работал с атомными часами. — Так это ты разрабатывал блокчейн ЦТБ?

Марин поднял голову. — Мне оказали большую помощь, но да. Для меня это был труд любви. — Его взгляд стал задумчивым. — Может показаться, что это несущественно, но блокчейн-система DeFi вроде ЦТБ, на мой взгляд, — ключ к сдерживанию распространения авторитаризма здесь, в космосе. В тот момент, когда любой гражданин авторитарного режима начинает использовать луны для инвестиций в ЦТБ на орбите, он уже не подчиняется централизованной власти. Перед ним открываются безграничные возможности. Рынок подрывает централизованный контроль. Открытый протокол сам по себе является властью, и никакая самозваная сила не может им управлять или ограничивать его — а потому индивидуальная автономия торжествует в космосе и в будущем.

Тай обдумал это. — Я давно задаюсь вопросом: как нам удаётся взаимодействовать с экономикой Земли? Я понимаю луны здесь, в космосе, но как мы покупаем вещи с Земли? Запуски. Провизию. Оборудование. И как вы не даёте миллиардерам вроде Бёркетта и Мейси скупить здесь всё?

— Справедливый вопрос. Если говорить просто: они не контролируют сеть. ЦТБ выпускает луны только в привязке к реальным активам и пропускной способности сети, а также ограничивает входящий капитал, делая луну единственным путём для инвестиций из старого мира. Мы конвертируем небольшие количества лун в земные криптовалюты — биткоин или эфириум — в качестве резерва для валютного обмена, преимущественно через сторонние структуры крипто-майнинга на низкой орбите. По природе криптовалют ни одно земное правительство не может заблокировать эти продажи — это просто передача строки текста, — и на Земле есть готовый рынок для луны.

— Затем мы вкладываем часть этого резерва в земную недвижимость и предприятия, чтобы сформировать операционный фонд для закупки необходимых материалов и услуг по запуску с Земли. Но подавляющее большинство лун нужно заработать, их нельзя купить. Это сделано для обеспечения максимально широкой поддержки внеземной промышленности населением Земли. Поскольку в их прямых интересах, чтобы коммерция в космосе развивалась быстро.

Тай спросил: — Хорошо. Как их зарабатывают?

— Есть два способа — первый значительно труднее, второй достаточно прост. Во-первых, астропредприниматели, избранные держателями EST, такими как ты, могут основать предприятие в цислунарном пространстве, стать подписантом устава ЦТБ и получить капитализацию в лунах.

— Но гораздо более распространённый способ заработать луны — это смарт-контракт CarbonExtraction, которым может воспользоваться любой житель Земли. Он выплачивает доли луны за каждую тонну нетто-CO2, извлечённую из атмосферы Земли с использованием безуглеродной энергии и проданную подписанту ЦТБ.

— Но не каждый может это сделать.

— Вы удивитесь. Оборудование для прямого улавливания воздуха — или DAC — несложное. Компоненты можно получить у обычного поставщика систем вентиляции и кондиционирования. Проекты с открытым исходным кодом находятся в свободном доступе. Смарт-контракт выплачивает вознаграждение по обратной кривой бондинга — то есть чем ближе к целевому показателю 350 частей на миллион, тем ниже вознаграждение за извлечение CO2 из атмосферы. Но вначале это гонка, потому что вознаграждение за тонну выше — что соответствует нашей срочности в обращении вспять изменения климата.

— И вы думаете, люди согласятся на этот смарт-контракт CarbonExtraction?

— Они уже согласились. — Марин вызвал медленно вращающийся виртуальный глобус Земли с тысячами и тысячами маленьких оранжевых точек на нём. — Не забывай, изменение климата нарушает экономику по всему миру. Люди жаждут возможностей в хаотичном мире. — Он указал. — Это местоположения зарегистрированных в ЦТБ установок прямого улавливания воздуха для удаления атмосферного CO2.

Тай заметил, что точки разбросаны по всему миру. — Так они делают это и в развивающихся странах? — Он всмотрелся поближе. — Сомали? Туркменистан? — Он поднял взгляд. — Серьёзно?

— Как я уже сказал, механизм несложный. А коррупция — это налог, пожалуй, самый распространённый в мире. Наша монета луна даёт людям возможность зарабатывать деньги и беречь их от коррумпированных местных чиновников — строить благосостояние, а не позволять его красть. И в процессе извлекать CO2 из атмосферы ради лучшего будущего своих детей. Фактически смарт-контракт CarbonExtraction может даже побудить недобросовестных игроков помогать окружающей среде из корыстных интересов. В конечном счёте мы надеемся, что сотни миллионов людей будут работать с таким же предпринимательским рвением по удалению CO2 из атмосферы, с каким предыдущие поколения его туда закачивали.

— Что ещё важнее:

Закладка:

Тай вращал виртуальный глобус, рассматривая все узлы сети DAC. Усилия явно носили широкий характер. Он попытался вспомнить цифры, которые Моника Балтер, эксперт по солнечным спутникам, показывала за ужином несколько лет назад. Будет ли этого достаточно, чтобы изменить ситуацию? Он вспомнил, что её план предусматривал гигантские солнечные энергетические спутники на геосинхронной орбите — которых пока не существовало.

Марин сложил руки. — А теперь, Дж. Т., расскажи мне о космическом корабле с ядерным двигателем, который ты хочешь финансировать.

— Мы делаем это как группа. Як говорил мне, что это, вероятно, обойдётся около пятнадцати миллиардов долларов США — или чем это там измеряется в лунах.

— Это не должно быть проблемой. Позволь провести тебя через весь процесс…

Глава 42: Долгопокалипсис

НАСЕЛЕНИЕ СТАНЦИИ КЛАРК: 161

ДНЕЙ ДО ОТЛЁТА К РЮГУ: 327

РЕСУРСОВ ЗАПУЩЕНО НА L2: 153 000 ТОНН

10 июля 2041 года фондовые рынки Земли начали стремительно рушиться. Неуклонное накопление климатических катастроф, коррупции и ресурсных войн подтолкнуло международный долг за пределы устойчивых уровней, и финансовые рынки более не могли скрывать, что мировая экономика сжимается. Обслуживание всего этого долга стало очевидно немыслимым. Стоило упасть первому домино — и неизбежное свершилось.

И вот за считаные минуты испарились десятки триллионов долларов «стоимости» — хотя Тай задавался вопросом, насколько «ценным» было всё это, если оно могло раствориться, как мираж. В США, Европе и Азии валюты рухнули вместе с фондовыми рынками. За несколько дней миллионы и миллионы людей лишились работы. Однако расширяющаяся глобальная финансовая депрессия никак не смягчила засухи, лесные пожары, ураганы, пандемии, войны и хаос массовой миграции. Всё это происходило одновременно, а современное общество было совершенно не готово с этим справляться.

За одну неделю вспыхнули два новых региональных конфликта.

Джеймс Тай не мог избежать новостей. Куда бы он ни шёл по Станции Кларк, члены экипажа смотрели телевизор, говорили по телефону или созванивались по видеосвязи с убитыми горем родственниками дома. И хотя он чувствовал себя виноватым, его первой реакцией была озабоченность тем, как всё это скажется на усилиях по строительству спасательного корабля.

Но то тут, то там до него долетали осколки земной трагедии, с которой он был косвенно связан. Например, гибель экономиста — лауреата Нобелевской премии, предсказавшего всё это ещё в 2030-х годах, — в течение целого дня возглавляла мировые новости. Санкар Корапати — или «Доктор Апокалипсис», как его презрительно величали на Уолл-стрит, — погиб во время массовых беспорядков в Мумбаи. Забит до смерти мародёрами у себя дома.

Тай вспомнил мягкого Корапати, который говорил с ним искренне в кабинете Натана Джойса на острове Балисо много лет назад. «В современном мире деньги не представляют ценность, мистер Тай. Деньги представляют долг».

Воспоминание казалось пришедшим из другой жизни — из того времени, когда Тай ещё думал, что космос — это удел астронавтов НАСА.

Казавшееся безумным пророчество Корапати о глобальном экономическом крахе сбылось, и теперь медиа превозносили его как великого провидца. И как все истинные провидцы, он был начисто проигнорирован до тех пор, пока его видение уже не могло быть ни полезным, ни хотя бы опасным.

Затем Таю пришло в голову, что Рамон Марин тоже был прав — пусть и менее известно. Повсеместные страдания, которые демонстрировал весь мир, стали следствием краха денег. И спасательный круг валюты луна был встречен с жадной готовностью.

По мере того как экономики рушились по всему миру, карта узлов умного контракта CarbonExtraction в ЦТБ взрывалась по численности. И с каждым днём она расширялась ещё. Люди на Земле отчаянно стремились влиться в экономику луны, чья стабильность была подобна гавани в бушующем шторме.

Единственным способом (быстро) приобщиться к луне на Земле было извлечение CO2 из атмосферы планеты. Даже отчаявшиеся миллиардеры, завязшие в долгах по самые уши, наперегонки сбывали лимитированные Ferrari и картины Уорхола, чтобы купить оборудование для прямого улавливания воздуха.

По мере того как Долгопокалипсис продолжал расширяться день за днём, гиперинфляция терзала основные фиатные валюты мира. Доллар, юань, евро — все они рухнули. Наземные криптовалюты погрузились в лихорадочные торги, однако планетарные дата-центры и биржи стремительно оказались втянуты в общие беспорядки. Транзакции замедлились, порождая паники, напоминавшие набеги на банки.

Недвижимость взлетела в цене — используясь исключительно как хедж против гиперинфляции, а отнюдь не в каких-либо практических целях. Бездомность приобрела взрывной характер.

Тем временем главной заботой ЦТБ оставалось то, что единственный путь к Станции Кларк контролировался Джеком Мейси и его ракетами Galleon. Мейси утроил цену билета на орбиту. Затем увеличил её в пять раз. Очень состоятельные люди с готовностью платили, горя желанием «бежать с Земли». Однако это бегство длилось недолго: после пары недель на лунном циклере Let’s Be Friends они вновь оказывались на низкой околоземной орбите.

Задолго до обвала рынков Catalyst Corporation проголосовала за то, чтобы бросить вызов монополии Мейси на лунные циклеры, и заключила договор с Lunargistics на проектирование замены «Розетте». На этот раз, однако, у компании была серьёзная масса для работы. Их проект — судно с искусственной гравитацией массой 5 000 тонн и встроенным укрытием от солнечных бурь — требовало совсем незначительной дельта-v для отправки обратно к Земле с L2 и перевода на орбиту лунного циклера. Нарекли его «Кеплером», и оно было достроено на Станции Кларк всего через месяц после экономического краха.

С вводом «Кеплера» в эксплуатацию под управлением экипажа Catalyst Corporation монополия Мейси на лунные перевозки была сломлена. Ракетам Galleon не только недоставало искусственной гравитации, но и укрытие от солнечных бурь на них было хуже. Теперь путешественники в космосе — и даже туристы — могли добираться за Луну и обратно в комфорте с искусственной гравитацией, имея возможность есть, принимать душ и нормально спать в трёх жилых модулях. Сервис Galleon от Мейси выглядел убого на этом фоне. Точно так же Станция Кларк получила контроль над собственной транспортной инфраструктурой, и численность прибывающих команд возросла.

Джин Хан и Прия Чиндаркар тем временем совместно с Лукасом Рошá договорились с подписантами Артемидских соглашений, а также с Россией и Китаем о том, чтобы ЦТБ получила правовую санкцию на использование тория, извлечённого из лунного реголита, для питания так называемого «размножающего» ядерного реактора мощностью 2 гигаватта, который предстояло

Закладка:

Базу Морра также потребовалось бы расширить, чтобы разместить десятки дополнительных харвестеров «Барсук», увеличить объёмы переработки и транспортировки реголита и так далее. Всё это потребовало бы многих месяцев работы, и Тай выступал против этой идеи как против очередного серьёзного отвлечения от строительства спасательного корабля. Это вызвало острые разногласия среди членов совета директоров Catalyst Corporation.

Джин и Чиндаркар настаивали на том, что этот ториевый ядерный реактор — и изобилие ресурсов, которые он сделал бы доступными в цислунарном пространстве, — способен создать достаточный уровень доверия между странами Земли и ЦТБ, чтобы ускорить одобрение обогащения урана, необходимого для питания реакторов спасательного корабля НТР-01, чей суперкорпус уже активно возводился на верфи.

Разрешение, которое так и не было выдано.

Тем не менее Тай в конце концов понял — по мере того как на Станцию Кларк прибывали всё новые опытные члены экипажа, — что дополнительные команды смогут справиться с работами по ториевому реактору, а поскольку второй масс-драйвер должен был войти в строй за четыре месяца до любого отлёта к Рюгу, дополнительные ресурсы могли бы помочь обеспечить завершение строительства спасательного корабля.

Тем временем солнечный энергетический спутник «Дейзи» на орбите вокруг ЕМ-Л1 стал бы не нужен после завершения строительства ториевого реактора. Был проведён ряд совещаний, чтобы решить, что с ним делать. Разумеется, на Луне нашлось бы немало мест, где мощность в 50 мегаватт оказалась бы полезной. НАСА, ЕКА и многочисленные правительства представили свои предложения. Некоторые также предлагали вывести «Дейзи» на геосинхронную орбиту и передавать энергию на наземную ректенну на Земле, помогая устранять перебои в снабжении электричеством в кризисных регионах.

Нескончаемые совещания были не по душе Таю, и он нередко ловил себя на том, что смотрит в виртуальное окно на верфь, где стальные леса окружали металлический каркас НТР-01, уже находившегося в стадии строительства. Вместо того чтобы слушать бесконечные подробности управления станцией, он мысленно представлял день запуска НТР-01.

—

Вскоре после начала глобального экономического краха на Земле Лукас Рошá связался с Таем по «срочному личному делу». Тай настороженно ответил на видеозвонок Рошá из своей каюты.

— Что случилось срочного, Лукас?

Рошá появился по каналу связи у себя в офисе в Люксембурге. — Я в порядке, спасибо, Дж. Т.

Тай вздохнул. — Извини. Там в Люксембурге всё хорошо?

— У меня? Всё нормально. Послушай… — Он пытался подобрать слова. — Я знаю, что ты отдалился от своей семьи, но мне позвонил твой зять… некий господин Винтер из Шебойгана, штат Висконсин.

— Если ему нужны двадцать тысяч или сколько там я ему должен, заплати… снова.

— Не в этом дело. Вся твоя семья, судя по всему, в отчаянном положении из-за экономического краха.

Тай пристально посмотрел на него. — Скажи Тэду, чтоб продал спортивные сувениры.

— Твоя мать тоже связалась со мной. Пытается тебя найти.

Это потрясло Тая.

— Я решил, что тебе нужно знать.

Он обдумывал эту новость. Последний разговор Тая с матерью состоялся много лет назад — по спутниковому телефону незадолго до его отправления в экспедицию на «Константин». Расстояние между ним и матерью — как физическое, так и душевное — было огромным даже тогда. — Чего она хотела?

— Твоя семья в Висконсине разорена. Юридическая фирма твоей сестры закрылась, и им грозит лишение права выкупа заложенного имущества. — Рошá развёл руками. — Мои сведения подтверждают, что им нужна помощь.

Давно позабытые чувства всколыхнулись в Тае. Мгновенное воспоминание о матери, когда он ещё был маленьким мальчиком, — она разговаривала с ним в темноте, пока они спали в машине. Отчаяние матери из-за их бездомности после исчезновения отца. И потом — безопасность, которую подарил ей Эндрю, отчим. Её неизменное разочарование в Тае — в том, что он не желал принимать мир, который она для них создала. И всё же… она снова осталась без защиты и опоры.

Тут он осознал, как глубока его рана. Её отвержение его — такого, какой он есть, — по-прежнему жгло. Тай сделал глубокий вдох, чтобы сосредоточиться.

Безопасность. Он был ей это должен.

Рошá терпеливо ждал.

— Пошли ей деньги.

— Ты хочешь с ней поговорить?

После паузы Тай покачал головой. У его семьи больше не было никакого представления о том, кем он был, — если когда-либо и было. — Просто пошли деньги.

— Сколько?

— Не знаю… несколько тысяч лун.

Рошá посмотрел на него с выражением. — Это больше миллиарда долларов США. Не многовато ли, как ты думаешь?

Тай уставился на него с изумлением. — Господи. У меня есть миллиард долларов?

— Ты действительно не понимаешь, что произошло, да?

Он нетерпеливо постучал по столу. — Ладно. Пошли им столько, сколько нужно, чтобы сохранить дома и начать всё заново. Разберись с этим и назови мне сумму.

— Тебе нужно будет самому перевести им луны. Я не могу этого сделать.

— Ясно. Хорошо. Только назови мне разумную сумму. И не доверяй моему зятю её озвучивать.

— Хорошо, я свяжусь с тобой, Дж. Т.

Тай отключил связь. Следующие полчаса он провёл в своей каюте, глядя в виртуальное окно на прямую трансляцию изображения Земли — и пытаясь разглядеть Висконсин невооружённым глазом.

Глава 43: Окно Овертона

10 ОКТЯБРЯ 2041 ГОДА

Эрика Лисовски стояла у трибуны, когда загорелый бородатый миллиардер сэр Томас Мортен подошёл к микрофону. На нём был белый костюм с розовой рубашкой, расстёгнутой у горла, а длинные седые волосы развевались в тропическом бризе. Здесь, на острове Балисо, стоял приятный солнечный день. Летний зной и влажность (и сезон ураганов) уже миновали в Карибском море, однако следы разрушений были видны повсюду: большинство пальм либо лишились своих листьев, либо были сломаны у основания, оставив лишь зазубренные пни.

Бывший Большой дом Натана Джойса возвышался позади трибуны Мортена — его фасад был изуродован штормовыми ветрами, но устоял. На его фоне горы деревянных обломков — остатки десятков гостевых бунгало, сровненных с бетонными фундаментами, — создавали сюрреалистичный постапокалиптический фон для столь торжественного события. Десятки

Закладка:

Сэр Мортен прокашлялся в микрофон и улыбнулся, сверкнув ослепительно белыми зубами. — Добрый день. Добро пожаловать на Балисо. — Он великодушно развёл руки. — Те из вас, кто бывал здесь прежде, когда это был дом покойного Натана Джойса, глядят на эти разрушения с горечью. — Он покачал головой. — Но я вижу здесь возможность для возрождения. Именно поэтому, в то время как другие бегут из опустошённых изменением климата экваториальных районов Земли, я с радостью приобрёл бывшее поместье Натана. — Он произнёс последнее слово вполголоса, для пущего эффекта. — Хотя и со значительной скидкой.

Собравшиеся журналисты и гости засмеялись.

Лисовски оглядела толпу. Присутствовавшие репортёры активно налегали на бар, тогда как почётные гости, казалось, ловили каждое слово Мортена.

— Я приобрёл это поместье вопреки нынешним погодным условиям как жест веры в будущее человечества — веры в нашу способность производить позитивные перемены. Я твёрдо убеждён, что лучшие дни ждут впереди — и Балисо, и всю Землю. Перенося нашу промышленную и энергетическую инфраструктуру в цислунарное пространство, мы снимем непосильную нагрузку с матери-Земли, не бросив при этом развивающиеся страны наедине с катастрофой, к которой они не причастны, а напротив — подняв и обогатив жизнь миллиардов людей.

Кто-то у бара окликнул официанта: — Можно мне с лаймом? — под мелодичный звон стекла.

Мортен продолжил, не обратив никакого внимания, — его кожа, по всей видимости, была столь же толстой, сколь и загорелой. — В подтверждение своей приверженности этой цели я собрал вас здесь, чтобы объявить: гиперзвуковой самолёт-прототип Gyrfalcon компании Vestal Aerospace на водородно-кислородной тяге…

Голографическая проекционная система показала на скромной сцене рядом с Мортеном длинный, обтекаемый, похожий на иглу самолёт с массивными воздухозаборниками на нижней поверхности.

— …совершивший в прошлом году перелёт из Лондона в Токио всего за два часа десять минут на высоте шестидесяти километров без звукового удара и практически без выброса углерода — войдёт в состав более крупной одноступенчатой орбитальной системы Vestal, открыв человечеству беспрецедентный недорогой доступ в космос.

Голограмма отдалилась, показав Землю с ребра, с низкой орбиты, где медленно вращался трос длиной в сотни километров.

— Catalyst Corporation, наши цислунарные партнёры, предлагают изготовить первый из серии вращающихся орбитальных скайхуков длиной 500 километров и массой 6000 тонн. Такой трос, движущийся навстречу орбитальному направлению на низкой земной орбите, способен опускаться в атмосферу Земли на высоту 100 километров со скоростью 4 километра в секунду — что вполне достижимо для нашего Gyrfalcon.

Голограмма приблизилась, показав, как гиперзвуковой самолёт Gyrfalcon состыковывается с вращающимся скайхуком в момент кратковременного замедления, пока более длинный трос продолжает вращение на орбите. Груз из открытого грузового отсека самолёта был затем поднят вверх, после чего произошло разъединение.

— Десять тонн полезного груза в космос на полностью многоразовом самолёте, летающем с частотой обычного авиалайнера, — стоимость доставки килограмма на низкую орбиту составит ничтожную долю от любой ракетной системы при минимальном воздействии на окружающую среду. Более поздние версии смогут удвоить и утроить эти показатели по мере создания более прочных кристаллических конструкций в лабораториях микрогравитации на Станции Кларк. Одноступенчатый выход в космос с помощью небес — и практически без ущерба для природы. — Он указал на голограмму. — Неплохо для параболического аттракциона.

Этот выпад в адрес конкурента-миллиардера Мортена Джорджа Бёркетта был встречен смехом и аплодисментами — в том числе со стороны прессы.

Пока Мортен отвечал на вопросы журналистов, Лисовски пробралась сквозь толпу к краю собравшихся. Как бы неловко ни была устроена пресс-конференция Мортена, его план уже не выглядел полностью несбыточным — а это уже прогресс.

Рядом раздался голос: — Полагаю, вам это должно нравиться.

Лисовски обернулась и увидела знакомое лицо. Пожилой государственный деятель стоял в поло и хаки — совершенно неприметный среди журналистов и представителей цифровой элиты.

Она кивнула ему и направилась к тики-бару. Он пошёл рядом. Она взяла бокал белого вина с подноса, на котором стояло около дюжины, и предложила один ему.

— Нет, спасибо. Я предпочитаю держать голову ясной, когда разговариваю с вами.

— Как хотите. — Оба двинулись к краю толпы, пока где-то неподалёку Мортен ораторствовал перед вытянутыми смартфонами.

Пожилой государственный деятель указал в сторону трибуны. — Посмотрите на него. Эти ребята ведут себя так, будто сами всё это изобрели. Мы проектировали скайхуки ещё в восьмидесятых.

— Но они так и не были построены. Не правда ли? — Она отпила вина.

— Нет. Не были. — Он повернулся к ней.

— Потому что вам не хватало критической массы на орбите. Теперь эта проблема решена.

— Полагаю, ваша схема сработала. Мой зять не может перестать говорить о том, как увеличить своё «присутствие» в луне. Число заявок на инженерные и математические факультеты американских университетов стремительно растёт. Мой внук больше не хочет быть ютубером. Вы разрубили гордиев узел нашей «китайской проблемы», и теперь КПК придётся иметь дело с децентрализованным торговым монстром в космосе — что заставит их сомневаться в лояльности каждого, кого они туда отправят.

Она наклонила бокал в его сторону и сделала глоток.

«Значит, мы разрушили собственные рынки. И что дальше?»

Она кивнула в сторону Мортена. «Мы инвестируем в будущее — вместо того чтобы его бояться.»

Он покачал головой. «О нет, я не думаю, что всё будет так просто. Страх — великий мотиватор.»

«Как и доакционерные опционы.»

«И этот “цислунарный Ренессанс” создаёт для Америки больше или меньше врагов?»

«Меньше. Намного меньше. Он ослабит притягательность авторитарных идеологий, в том числе внутри наших собственных границ.»

«Хм.» Он прислонился к булыжной стене, увитой бугенвиллеей. «Мы помогаем укреплять великие державы в космосе, которые нам не подчинены. Это нам ещё аукнется.»

«Только если мы живём прошлым. Этот шаг был неизбежен, если мы хотим, чтобы человечество процветало. Теперь у нас есть шанс исправить климат. Не вымереть. Вы видели новости о том африканском солнечном спутнике?»

«Ах да. Нигерийцы с космическим лучом смерти. Как будто это хорошая идея.»

Она засмеялась в бокал с вином. «Это геосинхронный энергетический спутник, а не луч смерти. Он будет поставлять 2 гигаватта чистой энергии на африканский континент. Если уж нагнетать страхи, нужно быть более научно строгим… и звучать менее расистски. Проект “Звезда Африки” показывает, что обычные люди

Закладка:

«Ладно. Я понял. Политическая власть смещается. Давайте просто удостоверимся, что США не окажутся беспомощными в этой новой цислунарной экономике, которую вы создаёте. Ваши, например, астероидные шахтёры готовы стать первой ядерной державой в дальнем космосе.»

Она снова засмеялась. «Вы имеете в виду реактор на базе Морра? Он работает на тории. Его нелегко превратить в оружие — особенно при наличии инспекторов МАГАТЭ — а реакторы-размножители не переносны.»

«Нет, но я скажу вам, что переносно…» Он огляделся. «Трёхтонные урановые реакторы.»

Лисовски бросила на него растерянный взгляд.

«Мне сообщили, что вместе с торием, который ваши шахтёры просеяли из лунной пыли, они также очистили несколько сотен килограммов урана. Что им помешает его обогатить? Они уже строят корабль на ядерном тепловом двигателе на Станции Кларк. Этот “НТР-01”.»

«НТР-01 не является секретом. Они запросили разрешение у земных властей на обогащение.»

«И вы думаете, что они его получат?»

Она посмотрела на него.

«Теперь у нас есть внеземная организация, которая технически никому не “принадлежит” и никем не контролируется — и, возможно, сидит на стратегических ядерных запасах на лунной орбите. Вы не видите в этом опасности, доктор?»

Лисовски была удивлена, что её удивила его точка зрения. «Они просто пытаются спасти своих пропавших товарищей по экипажу.»

«И что будет потом? Вам нужно понять: мы не позволим вашим астероидным шахтёрам обогащать уран на лунной орбите. Мы не позволяем этого здесь, на Земле, и не позволим там.» С этими словами он ушёл, растворившись в толпе.

Лисовски обдумывала его слова, пока Мортен снова вызвал смех у собравшихся рядом представителей мировой прессы.

Глава 44: «Эми Цукада»

НАСЕЛЕНИЕ СТАНЦИИ КЛАРК: 110

ДНЕЙ ДО ОТЛЁТА С РЮГУ: 181

РЕСУРСОВ ЗАПУЩЕНО НА L2: 204 000 ТОНН

Центр управления полётами на острове Вознесения впервые зафиксировал автономный грузовой буксир «Эми Цукада» 1 декабря 2041 года на расстоянии 100 000 километров от Луны — задача была облегчена тем, что буксир следовал именно той траекторией, на которой его и ожидали. Если всё пойдёт по плану, 3 декабря это чудовищное судно массой 6000 тонн должно было запустить восемь двигателей в режиме торможения, достигнув точки EM-L1, чтобы замедлиться достаточно для захвата на дальнюю лунную ретроградную орбиту.

То, что о существовании этого космического аппарата и его траектории знала не только Catalyst Corporation, уже давно служило источником беспокойства. И всё же появится ли роботизированный буксир вообще после всех этих лет — вот что тревожило Прию Чиндаркар ещё сильнее. Этот третий и самый крупный из ресурсных буксиров экспедиции к Рюгу годами ждал своего часа на орбите, в нескольких сотнях километров от астероида, и когда 17 марта 2039 года открылось его орбитальное окно с минимальной дельта-v, двигатели сработали по программе, сообщив аппарату 551 метр в секунду дельта-v и направив его по более чем двухлетней траектории обратно в цислунарное пространство. Если, конечно, ничего не пошло не так.

Но вот он был.

Чиндаркар, Джеймс Тай, Джин Хан, Севастиан Яковлев, Рамон Марин и Джулиан Кернер сидели в оперативном центре Catalyst Corporation — скоплении кресел и столов, окружённых роем виртуальных экранов разных размеров, — развёрнутом в закрытом помещении в западном жилом модуле. Вместе с ними работали около дюжины технических специалистов Catalyst, отслеживавших радиопереговоры, телеметрию и данные радаров. На лазерной связи присутствовал и центр управления полётами на острове Вознесения, а также генеральный директор Catalyst Corporation Лукас Рошá из Люксембурга.

Все они были сосредоточены на мерцающей точке, возникавшей из глубин космоса на главном экране. Точке, которая являлась богатой добычей для любого из участников нынешнего астрополитического противостояния между США, Китаем, Россией, ЕС, Индией, Бразилией и их союзниками — или для любого из богатейших Космических Титанов. Никогда прежде максима Натана Джойса не казалась Чиндаркар столь верной, как сегодня:

В космосе владение — это 99,99999 процента закона.

«Эми Цукада», длиной 40 метров и диаметром 20 метров, состояла из десятков многотонных полимерных баллонов-резервуаров диаметром 7 и 2 метра, и один из бесчисленных виртуальных экранов, парящих в оперативном центре, отображал её подробный манифест:

Ресурс

Метрических тонн

Вода

3 800

Аммиак

700

Азот

750

Железо

300

Никель

280

Кобальт

180

Диоксид кремния

450

Общий тоннаж

6 460

Сам буксир был построен из тех же ресурсов, которые перевозил: кремнезём и часть железа образовывали решётчатый каркас, удерживавший баллоны и ракетные двигатели на месте. В результате аппарат напоминал вытянутую гроздь винограда, но на деле представлял собой огромное сокровище в виде водяного льда, аммиака, азота и металлов в форме жидких карбонилов. Даже по нынешним меркам рынка ЦТБ такой объём воды, аммиака и азота стоил миллиарды — и ещё дороже ценился для стран, не подписавших соглашение ЦТБ, у которых не было доступа ни к монетам луна, ни к Бирже, где этими ресурсами торговали. А пока эти ресурсы просто плыли в космосе — ничьи, бери кто хочет.

Марин занялся своими невидимыми интерфейсами. — Мне нужно оформить входящий NFT для фьючерсного рынка…

Чиндаркар невольно задалась вопросом: сколько заинтересованных сторон узнало о существовании этой партии за последние два года? А ещё были новые владельцы «Константина», у которых был доступ к бортовым записям судна. Да и маловозмущённый гомановский переход, по которому следовал буксир, никоим образом не являлся тайной: его траекторию можно было рассчитать как оптимальный курс с Рюгу для любого окна плюс-минус год.

Поэтому Catalyst заблаговременно отправила собственные аппараты, чтобы обеспечить его захват.

Внимание команды переключалось с экрана на экран. Радар показывал скопление точек на курсе перехвата с буксиром. Это была небольшая флотилия аппаратов, отправленных Станцией Кларк на встречу с «Эми Цукадой», — значительная часть флота ЦТБ: четыре двигательных буксира, три телеуправляемых «мула» с роботизированными манипуляторами, два транзитных аппарата, а в придачу — пара человекоподобных роботов «Талос» и видеодроны для осмотра вблизи и ремонта при необходимости.

Тай пробормотал: — Надо было слетать лично — встретить её.

Джин посмотрел на него. — Красивая мысль, но Эми бы разозлилась.

Чиндаркар кивнула. — Хан прав. Она не захотела бы, чтобы мы шли на лишний риск — особенно сейчас, когда так близко до спасения Исабель и Аде. Шесть дней туда-обратно. И что вы там будете делать такого, чего нельзя сделать отсюда с помощью телеприсутствия?

Як сказал: —

Закладка:

Тай нетерпеливо вздохнул и скрестил руки.

Команда провела в оперативном центре несколько часов, не отрываясь от экранов, а затем, в ранние часы 2 декабря, спутниковая сеть ЦТБ зафиксировала тревожный сигнал.

Прозвучал сигнал, за которым последовало сообщение из центра управления полётами, поднявшее всех на ноги.

Радарный контакт. Транспондер отсутствует.

Тай сосредоточился на экране. — Что это такое?

Джин обернулся к Кернеру. — Сколько времени до перехвата «Цукады»?

Кернер проверил несколько виртуальных интерфейсов, затем сказал: — Девятнадцать часов одиннадцать минут. — Он поднял глаза на новую точку на экране радара. — Нарушитель встретится с «Цукадой» менее чем через восемнадцать часов.

— Чёрт возьми.

—

Команда не покидала оперативный центр. Вместо этого заказали еду и кофе. Тай мерил шагами комнату. Наконец ранним утром 3 декабря они получили первое реальное изображение «Цукады».

Чиндаркар почувствовала тревогу, напрягая зрение, пытаясь различить её контуры на фоне черноты космоса, но по мере того как их аппарат сближался с целью, «Цукада» становилась всё чётче — целая, — и более того, она уже повернулась, направив двигатели назад для ретроградного торможения. Это соответствовало плану.

Она воскликнула: — Вот она! Смотрите. Она прекрасна.

Як добавил: — Немного выцветшая от космического излучения, но целая.

Джин сказал: — Неопознанный радарный контакт уже сближается с ней. Нам нужно его найти.

Кернер направил их флотилию космических аппаратов рассредоточиться и пройти мимо «Цукады» с трёх сторон на расстоянии одного километра.

Вся команда затаила дыхание, пока роботизированный буксир всё ближе и ближе.

Кернер указал: — Вот! Смотрите — пристыкован к переднему стыковочному порту.

Тай сидел рядом с остальными. — Можем увеличить изображение?

Через несколько мгновений техники приблизили картинку, и стал виден модульный космический аппарат с коробчатыми фермами из трубок, баками с топливом, обёрнутыми золотой фольгой, двигателями, антенными тарелками и солнечными батареями. По длине он составлял пятую часть «Эми Цукады», но был значительно легче — как голова пчелы по сравнению с её брюшком.

Всё больше экранов в Центре управления операциями показывали неизвестный аппарат крупным планом с различных ракурсов.

Чиндаркар резко вдохнула. — Это корабль-паразит.

Джин изучил крупный план, указывая на место соединения с портом роботизированного буксира. — Они, должно быть, имели доступ к схемам наших буксиров. Этот аппарат пристыковался к ней.

Голос Рошá донёсся по каналу связи: — Это возможно. Конструкции этих космических аппаратов могли быть похищены любым из нескольких правительств или организаций за последние восемь лет.

Як сказал: — Ещё проще: наш склад снаряжения и стандарты стыковки снимали международные наблюдатели. Видео есть по всему Интернету.

Кернер кивнул. — Он ведёт себя как один из наших роботизированных аппаратов — возможно, готовится изменить курс «Цукады». — Он приблизил изображение. — Не похоже, что это пилотируемый аппарат.

Тай наклонился вперёд. — Протараньте его. Сбейте с порта стыковки.

Джин ответил: — Это может повредить «Цукаду». Или уничтожить её. — Он повернулся к Кернеру. — На аппарате есть какие-нибудь опознавательные знаки?

— Никаких.

Тай сказал: — Это пираты.

Чиндаркар также открыла список своих космических аппаратов. — Мы могли бы подойти вплотную и попытаться отстыковать их. Я беру управление «Талосом-11». Может кто-нибудь подвести «Мула-06» к «Цукаде»?

Джин сказал: — Подожди, Прия. Сначала разберёмся, с чем имеем дело.

Тай начал взаимодействовать с невидимыми интерфейсами. — Если будем ждать, «Цукада» может начать тормозной манёвр — и тогда мы не сможем стряхнуть эту штуку. Её вдавит в стыковочный порт при торможении.

Один из увеличенных вставок с камеры показал, как боковые двигатели аппарата-паразита выбрасывают газ.

Кернер сказал: — Он слегка изменяет курс «Цукады».

Тай злобно прошипел, работая с невидимыми интерфейсами. — К чёрту это…

Джин говорил в канал связи: — Лукас, можешь подтвердить, что ни одно суверенное государство не берёт ответственность за этот аппарат?

— Я наведу справки, но не позволяй этому аппарату объявить наш роботизированный буксир спасённым имуществом.

— Как нам это предотвратить?

Чиндаркар взглянула на Кернера. — Сколько времени до тормозного манёвра «Цукады»?

Як ответил вместо него. — Две минуты, тридцать три секунды.

— Чёрт! — Чиндаркар села и перевела свой кристалл в режим VR. Через мгновение она смотрела глазами робота «Талос», стоящего на подножке одного из мулов в километре от «Цукады». Снова видеть её вблизи было захватывающе. Она находилась под углом выше, но могла также видеть аппарат-паразит, прикреплённый к носовой части — сцепившийся со стыковочным портом прямо за зеркальным солнечным щитом буксира.

Як сказал: — До тормозного манёвра две минуты.

Джин сказал: — Джулиан, выйди на частоте вызова и потребуй немедленно отстыковаться.

Внезапно обзор Чиндаркар дёрнулся, когда двигатели её мула сработали, разворачивая аппарат лицом к «Цукаде». — Эй! Кто управляет «Мулом-06»?

Голос Тая прозвучал рядом. — Я, Прия.

Мул начал ускоряться в сторону роботизированного буксира.

— Отлично! Мой «Талос» привязан к подножке. Подведи меня вплотную.

— Нет. Прыгай.

— Что значит «прыгай»? Д.Т., подведи меня вплотную. Я попробую их отстыковать.

— Какой в этом смысл? Пока есть стыковочный воротник, они просто вернутся снова.

Она видела, что мул разворачивается к аппарату-паразиту в носовой части «Цукады» — и ускоряется. До него оставалось едва 500 метров, и он стремительно приближался. — Д.Т., замедлись!

— Прыгай, Прия.

Джин крикнул: — Д.Т., не тарань этот аппарат! Ты можешь уничтожить «Цукаду»!

Чиндаркар с ужасом наблюдала, как «Цукада» и аппарат-паразит у её носа заполняли её шлем. Она отстегнула трос своего робота «Талос» и оттолкнулась от подножки мула, активировав прикреплённый ранец SAFER, чтобы снизить скорость сближения, — двигатели работали в полную силу. Мул промчался мимо, продолжая ускоряться.

— Д.Т., уйди в сторону!

Затем Чиндаркар увидела, как мул беззвучно врезался в аппарат-паразит чуть впереди стыковочного воротника, срывая соединения и разламывая алюминиевую коробчатую ферму при расхождении аппаратов — но и расплющив мул, из-за чего разорвался бак двигателей, бросив его вращаться, как ракету из бутылки. Сверкающее облако обломков расширилось от точки удара, а оставшиеся двигатели аппарата-паразита беспорядочно выбрасывали струи.

Голос Яка произнёс: — Аппарат-паразит отстыковался от «Цукады» и дрейфует по левому борту.

Джин крикнул: — Проклятье, Д.Т. Это было безрассудно!

Чиндаркар привела своего «Талоса» к относительной остановке в 50 метрах от «Цукады» и наблюдала, как аппарат-паразит уплывает прочь среди обломков. Его стыковочный порт был оторван, и рваные трубопроводы выбрасывали белый газ.

Стыковочный порт «Цукады» тоже был наполовину оторван.

— Ну, с «Цукадой» нам пристыковаться не скоро.

Голос Тая сказал: — И им тоже.

Закладка:

Голос Джина спросил: — Тот корабль выглядит обитаемым, Прия?

Тай ответил: — Это неважно.

— Это действительно важно. По закону мы обязаны оказать помощь, если они обездвижены.

Тай сказал: — Чёрт с ними.

Чиндаркар вышла из режима VR и с удивлением посмотрела на Тая.

Джин смотрел с укором.

Тай смотрел вызывающе. — Мы с тобой построили этот буксир, Хан — вместе с Дэйвом и Аде. — Он повернулся к Чиндаркар. — Все мы добывали ресурсы в тех баках, и некоторые наши друзья погибли при этом. — Он указал на экран. — Это наше, и нам нужно то, что там находится.

Як кивнул. — Аммиак.

— Верно — топливо для НТР-01. — Он наблюдал, как корабль-паразит медленно кувыркается прочь. — Смотри! Вот они наконец появились. Теперь, когда мы это доказали — теперь, когда всё очевидно. Они пытаются ударить там, где считают нас наиболее уязвимыми. — Он повернулся к Джин Хуа. — Шестнадцать человек погибли с тех пор, как мы начали строить Станцию Кларк, и я не позволю этим ничтожествам обесценить эту жертву — и всё, чего мы достигли.

Джин Хуа пристально посмотрел на него. — Верховенство закона имеет значение. Если его нет здесь, то мы ничего не достигли.

В этот момент двигатели «Эми Цукады» зажглись.

Кернер воскликнул: — Есть зажигание. Запрограммированный тормозной манёвр «Цукады» начался.

Все повернулись к экрану и наблюдали за ослепительно-белым светом её двигателей — траектория менялась лишь постепенно, настолько огромным был корабль. Но наконец он начал замедляться, уходя прочь от повреждённого пиратского судна, которое всё ещё беспомощно кренилось в стороне. Расстояние между двумя кораблями выросло почти до ста метров.

Внезапно пиратский корабль исчез в беззвучной ослепительной вспышке — куски разлетелись во все стороны, когда расцвёл светящийся шар плазмы.

Кернер произнёс: — По всей видимости, пиратское судно взорвалось. — Он обернулся. — Или, возможно, самоуничтожилось.

Тай указал на экран. — Видите? Они готовы уничтожить все эти ресурсы, лишь бы не отдать их тем, кто их добыл. Лишить нас возможностей, которые это нам даст. Вот с каким мышлением нам приходится иметь дело.

Куски металла рикошетили от баков и ферменных конструкций «Цукады». Спустя несколько мгновений волна обломков прошла, причинив лишь незначительные повреждения.

Кернер показал пальцем. — Возможно, есть несколько утечек.

Джин Хуа спросил: — Можно их устранить?

— Да, можно заделать с помощью модуля «Талос».

Тай сел и обхватил голову руками.

Чиндаркар опустилась напротив него. — Давайте просто доставим Эми домой.

Лишь когда «Эми Цукада» пришвартовалась на складском дворе Станции Кларк три дня спустя, Чиндаркар заметила кое-что, закреплённое на ферменной раме — нечто, чего там не было, когда Тай, Джин Хуа, Абарка и Адиса впервые запустили корабль в глубокий космос. Она приблизила изображение с помощью камеры наблюдения.

Объект представлял собой выцветший пакет обезвоженной еды, прикреплённый к полимерной раме несколькими витками каптоновой ленты. Снаружи не было никаких надписей — или если они и были, то стёрлись за годы бомбардировки солнечным и космическим излучением.

Джин Хуа рассматривал изображение вместе с Чиндаркар. — Его могли подложить северокорейцы. Мы не можем заносить это на станцию.

Чиндаркар возразила: — Но его могли оставить Исабель или Аде. Снаружи мы его не откроем. Всё, что внутри, может улететь в открытый космос. Нужно вскрыть его в замкнутом пространстве.

В итоге Чиндаркар и Тай телеуправляли роботами «Талос», оснащёнными медицинскими наборами. Тай сначала закрепил пакет, продев иголку с тросиком через один угол, а затем робот Чиндаркар хирургическими ножницами срезал ленту. Она заглянула внутрь и увидела сверток грязной ткани. Осторожно развернув его, она обнаружила лишь один чип флеш-памяти.

Через несколько минут роботы поместили запечатанный пакет в шлюзовую камеру стыковочного отсека Станции Кларк. Вся группа ждала в шлюзовом узле в условиях микрогравитации, и они собрались вокруг в свободном падении, пока Тай непосредственно осматривал фольгированный пакет. На ощупь тот был холодным, этикетка выцвела. Внутри он нашёл сверток грязной ткани и чип флеш-памяти. Он поднял чип. Потом — пустой пакет. — Это всё, что здесь есть. Никакой записки.

Кернер порылся в своей сумке с инструментами и достал портативный диагностический компьютер. — Дайте сюда, пожалуйста. — Когда Тай передал его, Кернер вставил чип в одно из нескольких разных гнёзд сбоку устройства. Он уставился на виртуальный экран. — Похоже, повреждён.

Остальные вздохнули с разочарованием.

— Это мог быть радиационный шторм.

— Неужели Аде или Исабель не знали, как его защитить?

— Не от такого КВМ.

Кернер сказал: — Дайте мне время с чипом. Посмотрю, что можно сделать.

На это ушло пару дней, но Кернер наконец собрал их в зале заседаний ЦТБ, где вывел на виртуальный экран зернистое стоп-кадровое видеоизображение человека в скафандре ВКД в оранжево-коричневом костюме ВКД «Константина».

Чиндаркар указала пальцем. — Исабель!

Лицо Абарки было спроецировано на глухой шлем скафандра, а её силуэт отражался также в зеркальном солнечном щитке «Эми Цукады», перед которой она парила.

Вся группа закричала от радости.

Тай ударил кулаком по столу. — Я знал, что они живы!

Однако изображение выглядело так, словно его изрешетили дробью. Белые точки и артефакты усеивали каждый кадр.

Кернер вздохнул. — Боюсь, что аудио ничуть не лучше изображения. — Он воспроизвёл видео, и Абарка двигалась рывками, с остановками, пока звуковая дорожка скрипела и трещала. Кернер говорил поверх шума. — Я попытался интерполировать недостающие данные, но этот чип сильно повреждён.

Они напряжённо вслушивались, пока голос их пропавшего друга потрескивал с расстояния в сотни миллионов километров и нескольких лет.

Лицо Абарки было нечётким, но, похоже, она улыбалась — или, может быть, морщилась? Её голос звучал хрипло, как на старой записи, и её рот двигался несколько мгновений, прежде чем удалось разобрать слова. «…Констан… нужно добраться туда… пять… выйти из… сейчас, иначе мы не… фери… не может быть способа…»

Кернер поставил на паузу.

Остальные посмотрели на него.

Тай сказал: — Пожалуйста, скажи мне, что есть ещё.

— К сожалению, нет, — ответил Кернер. — Чип, возможно, был повреждён во время события корональной массы. «Эми Цукада» должна была пройти через этот шторм.

Тай застонал. Один из крупнейших плазменных штормов, когда-либо зафиксированных. Он задумался, насколько сильным он был у Рюгу. А затем подумал о солнечных панелях «Константина». Тоже сгорели? Он поднял голову. — Ты ничего не можешь сделать, чтобы восстановить данные, Юлиан?

«Я сделал всё, что мог.

Закладка:

Остальные выглядели подавленно.

Тай стукнул кулаком по столу. «Но они были живы. Теперь мы знаем. Это было записано спустя год после того, как северокорейцы прибыли на Рюгу.»

Джин сказал: «Но это всё равно два с половиной года назад.»

«Если она была жива спустя год, то почему не спустя три года?» Он указал на виртуальное окно в стене зала заседаний — через которое был виден огромный космический корабль, строившийся в соседнем сухом доке. «Не важно, что говорят земные нации о нашем обогащении урана. Нам нужен НТР-01. И он должен быть достроен.» Он снова взглянул на видеозапись. «Потому что Исабель и Аде живы.»

Глава 45: Верхняя палата

НАСЕЛЕНИЕ СТАНЦИИ КЛАРК: 156

ДНЕЙ ДО ОТЛЁТА К РЮГУ: 84

РЕСУРСОВ ЗАПУЩЕНО НА L2: 238 000 ТОНН

В конце 2041 года Catalyst Corporation ввела в эксплуатацию второй лунный цикловый корабль, запустив «Коперник» с верфи Станции Кларк. Это был корабль-близнец пятитысячетонного «Кеплера»; однако, поскольку они двигались по противоположным концам одной резонансной орбиты 3:1, теперь цикловое сообщение между Луной и Землёй осуществлялось дважды в месяц. Это существенно упростило смену экипажей на Станции Кларк.

С наступлением 2042 года Тай ощущал, как неумолимые небесные часы приближают Рюгу. Он больше не смотрел на виртуальную оррерию, отображавшую приближение астероида к Земле, — знал, что это лишь усилит тревогу.

Вместо этого он наблюдал, как среди лесов на соседней верфи вырисовываются контуры НТР-01. Об этом говорили многие. В сети на Земле распространялись видеозаписи. Однако мало кто за пределами правительственных ведомств понимал, что это такое на самом деле, — и эта тайна была намеренной.

За четыре месяца до запланированного отлёта к Рюгу двухгигаваттный ториевый реактор на базе Морра достиг «первого света», легко выдав 300 мегаватт из возможных 2000 мегаватт. По сути, он работал на холостом ходу, снабжая энергией уже два масс-драйвера: исторический Эклунд МД-01 и новый МД-02, способный запускать на орбиту пятидесятикилограммовые ядра реголита со скоростью полумиллиона тонн в год.

Энергии было настолько много, что строительство третьего масс-драйвера, МД-03, уже началось — он должен был быть завершён к концу года. Тем временем десятки роботов-«Барсуков» бороздили окрестности базы Морра, собирая реголит.

В результате всего нового лунного строительства, под эгидой ООН, Лукас Рошá, как земной представитель ЦТБ, подписал договор «No-LOM» (или «никаких огней на Луне») с восемьюдесятью одной страной, заявив, что никакие искусственные источники света на поверхности Луны никогда не будут видны с Земли в результате деятельности любого подписанта ЦТБ. Никто не мог сказать, имел ли этот документ юридическую силу, но он поместил Рошá на обложку журнала NewSpace и, казалось, на некоторое время улучшил дипломатические отношения с Землёй.

Камнем преткновения неизменно оставалось обогащение урана. Рошá месяцами вёл переговоры с дипломатами из США, России и Китая, тогда как Джин и Чиндаркар делали то же самое со своими представителями на Станции Кларк — водили их на экскурсию по строящемуся кораблю НТР-01 и объясняли ситуацию с Рюгу.

И тем не менее идея о том, что Станция Кларк становится ядерной державой — в сочетании с её огромным и стремительно растущим логистическим и финансовым могуществом в космосе, — была слишком неприемлема для устоявшихся суверенных государств.

Поэтому Совет Безопасности ООН принял резолюцию, требующую прекратить обогащение урана в дальнем космосе, и постановил передать уран ЦТБ под коллективную охрану международных наблюдателей на станции.

Именно тогда Чиндаркар, Джин, Як и Тай созвали неофициальное заседание совета директоров Catalyst в конференц-зале ЦТБ. Поскольку им принадлежало большинство акций, Лукас Рошá не присутствовал, и по правде сказать, они считали, что это их решение принимать.

Чиндаркар посмотрела на Тая, который смотрел в столешницу с бесстрастным лицом. «Хочу, чтобы ты знал, Джей-Ти, что мы сделали всё возможное, чтобы убедить их прислушаться к голосу разума.»

Тай произнёс, не глядя на неё: «Я же говорил, что не нужно было просить разрешения.»

Як кивнул.

Джин сказал: «Значит, мы договорились.» Он повернулся к Чиндаркар.

Она кивнула.

Тай собирался что-то сказать, но Джин продолжил…

«Мы проводим обогащение независимо от их позиции. Топливо должно быть произведено, а спасательная миссия должна состояться.»

Тай в изумлении посмотрел на них обоих. Потом на Яка. «Значит, вы не собираетесь уступать их требованиям?»

Джин повернулся к Таю. «Мы не представляем опасности ни для кого и сделали немало хорошего. Нам просто придётся попросить прощения.»

«Ну надо же… мой старый друг-авантюрист решил снова объявиться.»

Джин вздохнул. «К сожалению, я не смогу отправиться с вами в это путешествие.»

Чиндаркар поморщилась. «Я тоже.»

Тай нахмурился. «Почему? Мы все летим.»

Джин покачал головой. «Нет. Подумай хорошенько. Нет смысла тащить лишние несколько сотен килограммов. Вам понадобится максимально возможная дельта-v.»

Чиндаркар добавила: «И когда вы улетите, нам придётся нести ответ. Они узнают, что мы обогатили уран. Узнают, что мы нарушили резолюцию Совета Безопасности. Нам нужно быть здесь, чтобы разобраться с последствиями, так сказать.»

Джин положил руку на стол. «Если мы все отправимся в эту миссию, станция окажется уязвимой для захвата. Однако у нас есть определённый политический вес на Земле.»

Чиндаркар сказала: «Мы обратимся к народам Земли и будем биться из последних сил, чтобы удержать контроль.»

Джин выглядел подавленно. «Жаль, что я не лечу с тобой.» Он поочерёдно посмотрел на них. «Просто привезите их домой.»

Тай вскочил с места и крепко обнял Джина. «Мне не следовало сомневаться в вас. В вас обоих.» Потом обнял Чиндаркар.

Як сделал то же самое, расцеловав обоих в обе щеки. «Вы лучшие!»

Затем Тай посерьёзнел. «У меня есть личная просьба, и я надеюсь, вы не против.»

Все посмотрели на него с новой тревогой.

«Я хочу предложить название для НТР-01. Я понимаю, что это был коллективный труд, и больше не буду просить о подобном одолжении… но я хотел бы попросить назвать корабль в честь моего наставника по дайвингу, Ричарда Обергауза. Возможно, назвать его «Обергауз».

Чиндаркар знала историю наставника Тая и кивнула. «Это было бы прекрасно, Джеймс. Думаю, ему бы понравилось».

Джин и Як сжали его плечо и кивнули. Джин сказал: «Пусть будет «Обергауз».

Тай с облегчением улыбнулся. «Спасибо. Я правда это ценю».

Джин спросил Яка: «Сколько времени потребуется, чтобы запустить обогащение урана?»

Тай и Як обменялись виноватыми взглядами.

Чиндаркар прищурилась. «Что это значит?»

Як повернулся к ней. «Ах. Мы, возможно, уже… немного обогатили».

Джин

Закладка:

Як развёл руками. «Пожалуйста, поймите: мы с Джеймсом знали, что вы оба придёте к правильному выводу. Мы лишь немного опередили события».

Тай добавил: «Можно сказать, мы верили в вас».

—

По мере того как шли недели и строительство «Обергауза» близилось к завершению, Чиндаркар работала с Рошá над привлечением нескольких известных PR-агентств, готовя масштабную публичную кампанию с рассказом об экспедиции «Константина» по добыче астероидов — включая подробные описания миссии и сотни часов бортового видео. Миру были представлены истории Николь Кларк, Дэвида Морры и Эми Цукады вместе с их историческими достижениями — наконец-то им воздали посмертную славу.

Были также раскрыты личности Исабель Абарки и Адедайо Адисы, а также их нынешнее положение на Рюгу. Лучшие PR-специалисты, которых можно было нанять за деньги, подготовили трогательные видеоролики, прославляющие жизненные истории Абарки и Адисы, их личное мужество и самопожертвование ради возвращения экипажа «Константина» домой — и ради того, чтобы сделать возможными Станцию Кларк и внеземную экономику.

Учитывая его бедное происхождение, Адиса стал источником вдохновения для молодых людей по всему миру; в отличие от остальных членов экипажа «Константина», он не был прирождённым искателем приключений, а стал им в силу обстоятельств. Однако, смотря документальный фильм о жизни Исабель Абарки — её детстве в Буэнос-Айресе и первых годах в альпинизме, — Тай невольно улыбнулся, наконец понимая, какой женщиной она стала впоследствии. Её целеустремлённость. Абарке досталась комфортная жизнь, но она снова и снова выбирала путь на самый край. Неудивительно, что они так хорошо ладили.

В одной из сцен документального фильма команда Абарки стояла на вершине К2, совершив первое успешное зимнее восхождение. На ней были очки, но не кислородная маска — она поднималась, как всегда, в альпийском стиле, — и говорила за кадром из более раннего интервью: «Пока мы не испытаем свои пределы, мы никогда не узнаем, на что способны». Другая сцена — она разговаривает с репортёром: «Я готова штурмовать любую гору. Какой бы сложной она ни была».

Неудивительно, что Натан Джойс выбрал её для руководства экспедицией «Константина»: Абарка не отступала, пока не достигала своей личной вершины. Это было в её природе, и другие шли по её стопам. Именно так поступил и Тай.

Вся медиакампания была призвана донести одно послание: это были исключительные люди, достойные спасения. И спасательная экспедиция была возможна только благодаря кораблю с ядерной тепловой двигательной установкой — «Обергаузу», стоявшему сейчас на верфи Станции Кларк, — ради которого, собственно, и была создана сама верфь, и действительно сама станция.

Словом, команда обращалась не к правительственным лидерам, а ко всему населению Земли с доводами в пользу запуска ядерных двигателей «Обергауза», и, исходя от людей, которые принесли луну — а значит, надежду на лучшее будущее — сотням миллионов в эпоху глобального кризиса, эти доводы были поистине весомыми.

К тому времени, когда «Обергауз» вышел на испытания в открытый космос для проверки двигателей, весь мир наблюдал за происходящим.

Глава 46: Противостояние

НАСЕЛЕНИЕ СТАНЦИИ КЛАРК: 199

ДНЕЙ ДО ОТПРАВЛЕНИЯ К РЮГУ: 0

РЕСУРСОВ ЗАПУЩЕНО НА L2: 317 200 ТОНН

Если бы это было возможно, несомненно, тысячи репортёров, папарацци и новостных дронов кружили бы повсюду, чтобы запечатлеть отправление «Оберхауза» к Рюгу. Вместо этого земные СМИ соблазнили некоторых членов экипажа Станции Кларк весьма значительными суммами за съёмку этого события для аудитории родного мира.

И тем не менее ни в бесконечных аналитических материалах, ни в публикациях в социальных сетях об asteroid miners не выражалось ни страха, ни возмущения по поводу ядерных двигателей, приводящих в движение «Оберхауз». Корабль, напротив, повсеместно восхищались как самым передовым и мощным космическим аппаратом из когда-либо построенных. По всему Интернету любители космоса и школьники изучали фотографии его строительства в открытом космосе. Каждый модуль, каждый двигатель. Физические и инженерные факультеты университетов по всему миру не справлялись с потоком желающих поступить — настолько молодые люди стремились присоединиться к набирающему силу освоению дальнего космоса. Космос теперь явно стал будущим человечества.

Джеймс Тай думал об этом, застёгивая рюкзак и в последний раз оглядывая свою каюту — достаточно просторную, чтобы заметить лёгкий изгиб пола в гостиной.

Как странно, что теперь это казалось ему нормой. У него была квартира на дальней стороне Луны. Что подумал бы о нём тот, молодой? Недели, месяцы и годы усилий накапливались, и теперь это была его реальность. И пришло наконец время уходить. Все, казалось бы, непреодолимые препятствия были преодолены — пусть и ценой дорогих жизней. Всё свелось к этому мгновению.

Он рассмотрел памятные предметы на своём столе: безделушки от астропредпринимателей в поисках инвестиций, камень, поднятый на Луне, образец выращенной древесины, подаренный аспирантами из агролаборатории Линн Холстад, вышитый нашивный знак миссии «Константина» — подарок наблюдателей из Космических сил США, — изображающий исторический корабль рядом с Рюгу.

На стене над столом висели чертежи, иллюстрации и технические характеристики НТР-01 «Оберхауз». Теперь, когда у них были ресурсы на орбите, он при любой возможности предпочитал материальные документы — физические вещи. Изображения, которые можно было рассматривать и трогать, даже не надевая кристалл.

На пробковой доске и в рамках на стене над столом были закреплены десятки фотографий. Члены экипажа Станции Кларк. Пейзажи Луны. Дорогая сердцу фотография в рамке: весь первоначальный экипаж «Константина» — все восемь человек — обнявшись в невесомости, сделанная незадолго до отправления корабля; автографы поверх изображения. И новые снимки: четыре робота «Талос», тоже обнявшись, в комбинезонах и пузырчатых шлемах, делают селфи на поверхности Луны; позади них — наполовину построенный Пусковой дом, а их одноразовые костюмы украшены нарисованными изображениями НЛО и стилизованными прозвищами. Хотя это были роботы, Тай узнал каждого из них: Джин Хан, Роберт Эклунд, он сам и Севастиан Яковлев. И он почти мог представить, что они улыбаются. Ощущение товарищества, общих трудностей и общей цели придавало его жизни смысл.

Рядом висела фотография Тая вместе с Ричардом Оберхаузом на базовом лагере в Мексике: оба в оранжевых троговых костюмах и шлемах спелеологов. Добродушное лицо Оберхауза, смеющегося над тем, что Тай, видимо, только что сказал. Что именно — Тай не мог вспомнить. Этот человек, добровольно пожертвовавший ради него жизнью все те годы назад — и тем самым сделавший всё это возможным. Чем был обязан Тай такому человеку? Он понял: обязан всем — и вместе с тем ничем, ведь именно так Оберхауз и хотел бы. Он вспомнил спокойные последние слова наставника. «У нас нет роскоши долгих прощаний… Иди!»

Взгляд

Закладка:

Он бросил последний взгляд на свою каюту, прекрасно понимая, что может никогда сюда не вернуться. Но он также осознал: это было нормально. Тай был готов.

Послышался стук в дверь.

Тай на мгновение замешкался, прежде чем открыть её — и обнаружил на пороге Прию Чиндаркар. Разногласия последних лет из-за приоритетов миссии тяготили его, и он был рад увидеть её перед отлётом.

Она выглядела грустной, но тоже была рада его видеть. — Мои контакты в CSpOC сообщают, что ни Китай, ни Северная Корея, ни кто-либо ещё не запустили ни одного корабля к Рюгу. «Оберхауз» полетит в одиночку.

Он кивнул. — Хорошо. — Он посторонился, пропуская её.

Она на мгновение замялась, затем вошла. — Возможно, это связано с большим расстоянием в этот раз — или со всеми катастрофами, которые переживают Китай и другие страны на Земле. — Она помолчала. — Плюс то, что о северокорейской миссии так ничего и не было слышно — и они так и не отправили обратно буксировочные роботы.

— Ты пришла напомнить мне об этом. Сегодня?

— Таковы факты.

Он просто смотрел на неё.

— Знаю, временами казалось, что я противостою тебе в этой миссии, Джеймс, но хочу, чтобы ты знал: это всегда было и моей целью. Все компромиссы и уступки были не случайны. Слишком многое зависело от успеха Станции Кларк. И от ЦТБ. Не только для нас, но и для всех на Земле. И всё же я никогда не отказывалась от этой спасательной операции.

— Знаю. Я начинаю понимать, что без того, что сделали ты и Джин, мы никогда бы не зашли так далеко.

Они помолчали несколько минут, и он осознал, что имел роскошь быть таким целеустремлённым именно благодаря ей. Да, «Оберхауз» был меньше и скромнее, чем ему хотелось бы, — но он был готов. И это, несомненно, самый мощный космический аппарат из когда-либо построенных.

Он повернулся к виртуальному окну в стене гостиной. Оно показывало вид снаружи Станции Кларк — расцветающую там индустрию освоения дальнего космоса — и стройный силуэт «Оберхауза», пришвартованного в километре отсюда. — Хорошо, что ты и Джин останетесь — и проследите, чтобы всё это продолжалось. — Он снова повернулся к ней. — Мы сделали всё, что мир просил нас сделать, Прия, но пришло моё время уходить.

— Знаю. — Она раскинула руки, и они обнялись на несколько мгновений. — Было честью служить с тобой в одной команде, Джеймс Тай.

— И мне было честью служить с тобой, Прия Чиндаркар. — Он взял её за плечи и заглянул ей в глаза. — Если я не вернусь, у Лукаса есть инструкции перевести все мои акции тебе и Хану.

Она посмотрела ему в глаза. — Тогда лучше возвращайся, иначе нам придётся идти тебя искать.

На его губах мелькнула лёгкая улыбка. — Не утруждайтесь.

С этими словами он подхватил сумку и шлем, и они вышли из его каюты, направившись в вестибюль ЦТБ. Там, уже в своих костюмах МЦЗ, его ждали Севастиан Яковлев, доктор Элизабет Джозефсон — вернувшаяся на Станцию Кларк после двух лет изучения медицины редактирования генома на Земле — и инженер-ядерщик Олег Гусев. Все они стояли перед металлической скульптурой оррери и должны были стать экипажем Тая в этом путешествии. Рядом с ними находились Джин Хан и Рамон Марин — оба в стандартных лётных комбинезонах.

Тай кивнул экипажу «Оберхауза». — Готовы?

Те ответили кивками.

Джин выглядел непривычно расстроенным. Он протянул руку. — Хотел бы полететь с вами. Надеюсь, ты это знаешь.

Тай пожал его руку. — Конечно, знаю. Но мы не можем позволить себе лишнюю массу.

Джин засмеялся против воли. — Вот до чего я дошёл в последнее время?

— Мы вернёмся. Если Исабель и Аде живы — мы доставим их домой.

— Знаю, что вернёте. — С этими словами Джин обнял Тая. — Возвращайся целым, брат. — Они задержались в объятиях на мгновение. Затем Джин обнял и остальных членов экипажа.

Тай пожал руку Марина. — Рамон, спасибо, что выстроил для нас здесь целую новую экономику. Не уверен, что что-либо из этого стало бы возможным иначе.

— Ты слишком щедр на похвалу — но это было моим удовольствием. По-настоящему.

Экипаж подхватил снаряжение и двинулся к двустворчатым дверям штаб-квартиры ЦТБ.

Джин, Чиндаркар и Марин остались, глядя им вслед.

Джин крикнул вдогонку: — Там снаружи толпа. Поэтому я попросил офицеров ССР сопроводить вас до транзитного корабля. Чтобы избежать инцидентов.

— Вы не доверяете нашим международным наблюдателям?

— Я не хочу идти на лишний риск. Совет Безопасности ООН ещё не изменил своё постановление относительно «Оберхауза».

— Не ждите с нетерпением.

Чиндаркар сказала: — Мы будем в центре управления. Не пропустим ни минуты.

Экипаж махнул на прощание и вышел в лифтовый холл ЦТБ.

Там десятки сотрудников ЦТБ стояли и аплодировали, приветствуя четвёрку экипажа «Оберхауза» криками. Телефоны и кристаллы записывали, как те проходили мимо в костюмах МЦЗ с вещами в руках. Несколько офицеров ССР оттесняли сотрудников, расчищая путь. — Дорогу! Прошу дорогу!

Тай и остальные кивали, проходя через этот коридор из доброжелателей и поднятых телефонов, запечатлевших этот момент. Без сомнения, миллионы — а возможно, десятки или сотни миллионов — людей наблюдали за ними с Земли.

Экипаж «Оберхауза» проследовал к лифту, где командир ССР — аккуратный британец кавказской внешности лет тридцати с небольшим, с именем «Уилкинс» на серебристо-сером лётном комбинезоне — физическим ключом открыл запертые двери лифта. Затем он протянул им руку. — Майор Роджер Уилкинс, Цислунарная поисково-спасательная служба. Для меня честь познакомиться с вами. Мои люди обеспечивают безопасность пути впереди.

— Благодарим, майор.

Уилкинс вошёл в лифт вместе с ними и нажал кнопку центрального ствола станции. Толпа прощально кричала вслед, пока не пропала из виду за закрывшимися дверьми.

Лифт поднимался, и командующий офицер ССР посмотрел на всех четверых. — То, чего вы достигли здесь, в открытом космосе, вошло в историю. Надеюсь, вы все это понимаете.

Тай сказал: — Нам много помогали.

Затем Уилкинс вставил ключ в противопожарный щиток лифта и повернул его в положение «Стоп». Лифт резко остановился. Зазвучала тревога.

Закладка:

Гусев нахмурился. — У нас стартовое окно, майор.

— Да, как раз об этом… — Командир снова повернулся к ним. — До сих пор нет разрешения с Земли на ваши урановые реакторные стержни. В его отсутствие мне приказано не допустить запуска «Оберхауза».

Тай уставился на него. — Это шутка? Мы не собираемся распространять ядерное оружие. Весь мир это знает. Мы летим спасать наших товарищей по экипажу. — Тай обвёл жестом пространство вокруг. — Вот ради чего всё это было! Станция! Масс-драйверы! Всё!

— И я совершенно уверен, что мир благодарен. Но Совет Безопасности ООН запрещает эксплуатацию несанкционированных ядерных реакторов в цислунарном пространстве.

Джозефсон фыркнула. — Это безумие…

— Вы должны были проводить нас к транзитному кораблю.

— Прия и Хан знают об этом?

Уилкинс покачал головой. — Разумеется, нет.

Як сказал: — Вы неблагодарные…

Гусев взглянул на свой кристалл. — Время здесь критично.

Тай указал на офицера. — Откройте лифт. Немедленно.

Як поднял руки, призывая к спокойствию. Затем повернулся к офицеру. — Как вас зовут?

— Майор Роджер Уилкинс, комендант казарм Первого цислунарного поисково-спасательного корпуса.

— Цислунарный поисково-спасательный корпус — который ЦТБ основал в сотрудничестве с государствами Земли и которому мы жертвуем жильё, системы жизнеобеспечения и материально-техническое снабжение.

— Верно, товарищ учёный Яковлев.

— Понимаете ли вы, майор Уилкинс, сколько миллионов людей на Земле ожидают, что мы выйдем из этого лифта и направимся к своему кораблю?

Офицер кивнул. — Да, я имею об этом представление.

— Все знают, зачем мы построили «Оберхауз» и что намерены с ним сделать. Мы никому не угрожаем.

Джозефсон добавила: — Вы знаете, сколько людей на Земле получили пользу от ЦТБ? От того, что здесь было достигнуто?

Тай сказал: — Мы эксплуатируем огромный ядерный реактор на базе Морра.

Уилкинс кивнул. — Ториевый реактор. И стационарный. Вас предупреждали, что вам не позволят активировать ракету с ядерным тепловым двигателем.

— И вы серьёзно думаете, что мы собираемся создавать бомбы?

— Дело не только в бомбах… — Офицер вздохнул. — «Оберхауз» представляет собой стратегический потенциал, не имеющий аналогов в открытом космосе. У вас самый мощный и совершенный космический корабль с большим отрывом. А что если вас и ваш корабль захватят северные корейцы, когда вы прибудете к «Константину»?

Тай, Як, Джозефсон и Гусев обменялись недоверчивыми взглядами.

Офицер глубоко вздохнул, затем извлёк из лётного комбинезона спрятанный полуавтоматический пистолет.

Тай смотрел в растерянности.

Як медленно покачал головой. — Не делайте этого…

Джозефсон сказала: — Это неправильно.

Тут офицер повернул пистолет рукоятью вперёд и протянул его Таю. — Вам может понадобиться это. — Он поднял взгляд. — Чтобы защитить свой корабль.

Тай смотрел то на пистолет, то на офицера с недоумением.

— Я должным образом уведомил вас, что вы нарушите Резолюцию 5213 Совета Безопасности ООН, если запустите реакторы «Оберхауза». Однако я не могу по совести выполнять то, что считаю незаконным приказом — физически препятствовать вашему отбытию. — Он сделал паузу. — Хотя, повторяю, у вас нет действующей лицензии. Над этим стоит поработать.

По телу Тая разлилось облегчение. — Вас распнут, майор.

— Весьма вероятно, да. — Он глубоко вздохнул. — Я надеялся, что вы согласитесь дать показания в мою пользу на военном трибунале. — Он вложил пистолет в руку Тая. — Что возможно, лишь если вы вернётесь.

Тай кивнул. — Или мы можем написать кое-что по дороге.

— Это было бы… очень кстати.

Як расхохотался. — Какая удача… — С этими словами он откинул клапан рюкзака и достал обрезанное двуствольное ружьё с дополнительным нарезным стволом — то самое, которое прятал.

— Боже мой. — Уилкинс уставился на него в изумлении. — Что это такое?

Як поднял ружьё. — ТП-82. Стандартное снаряжение.

— Какого чёрта оно у вас?

Он похлопал по стволу. — На случай нападения медведя. — Як убрал оружие, затем протянул руки и обнял майора, троекратно поцеловав его в обе щеки. — Дружище! — Потом хлопнул офицера по спине. — Вы хороший человек, майор. Думаю, у вас большое будущее в космосе. — Як взял у него пистолет. — Он нам может пригодиться. Спасибо.

Офицер передал два запасных магазина. — Экспансивные патроны. Не пробивают обшивку корпуса. — Он посмотрел на приклад ружья Яка. — В отличие от вашей тяжёлой артиллерии.

Уилкинс повернул ключ и нажал кнопку лифта, ведущего к ядру станции.

К тому моменту, как двери лифта открылись, все они уже находились в невесомости.

Уилкинс взглянул на свои старинные авиаторские часы. — Итак, до отхода у вас два часа двадцать одна минута.

Они по очереди пожали ему руку, скользя в дверной проём.

—

Чуть более чем через два часа Тай и Як надели шлемы МКД и вышли в открытый космос у борта «Оберхауза», перебираясь рука за рукой к коммуникационной башне огромного корабля. Тай прислушивался к переговорам по радио между Станцией Кларк и центром управления полётами, пока Як, как капитан «Оберхауза», отдавал команды Гусеву, пристёгнутому в одном из жилых отсеков вместе с доктором Джозефсон.

Затем Тай и Як сманеврировали, ухватившись за служебный поручень на носу корабля. Это казалось идеальным местом, чтобы публично попрощаться со Станцией Кларк — и с Землёй — и они знали, что десятки камер фиксируют этот момент.

Когда в наушниках начался обратный отсчёт, Тай подумал о том, сколько лет прошло с тех пор, как они летели к Рюгу на «Константине». Он смотрел на разрастающийся промышленный комплекс вокруг станции — вдали достраивался массивный каркас солнечного энергетического спутника нового поколения «Звезда Африки». Он восхищался тем, как далеко они продвинулись. Глядя вниз, на корпус корабля под ногами, он понимал, что «Оберхауз», в отличие от «Константина», не хрупок. Он мощный и надёжный.

Голос Яка зазвучал в ухе: — Четыре… три… два… один… зажигание.

Вспомогательный химический двигатель «Оберхауза» запустился, плавно уводя корабль от окрестностей Станции Кларк, не оставляя за собой радиационного следа; теперь, когда они двигались, четверть g ускорения позволяла им «стоять» на решётчатой палубе, опоясывавшей коммуникационную башню.

Убедившись, что страховочные тросы надёжно закреплены, они наблюдали, как Станция Кларк, теперь ярко сияющая праздничными огнями, проплывает мимо.

Тай заметил сотрудников цислунарной поисково-спасательной службы, выстроившихся в ряд в скафандрах у входа в ангарный отсек станции. Все они салютовали «Оберхаузу», скользящему мимо.

Тай и Як помахали в ответ — несомненно, именно

Закладка:

В переговорном устройстве раздался голос Габриэля Лакруа с острова Вознесения. — Прощайте и попутного ветра, «Оберхауз».

Проводив взглядом удаляющуюся Станцию Кларк, Тай и Як перебрались рука за рукой к шлюзу «Оберхауза». Войдя в жилой отсек, они пристегнулись.

В пятистах километрах позади Гусев запустил последовательность зажигания четырёх ядерных двигателей «Оберхауза» — и тем самым официально нарушил Резолюцию 5213 Совета Безопасности. Когда он начал разгонять реакторы, корабль охватил глубокий гул, затем Гусев включил кислородные форсажные камеры. Интенсивность гула вокруг нарастала, передавая ощущение огромной, едва сдерживаемой мощи, сменявшейся неуклонным ускорением. Первоначальный разгонный манёвр длился несколько часов — что невозможно для химических ракет — а когда он завершился, вращением раскрутили два жилых отсека корабля, создав искусственную гравитацию.

К тому времени «Оберхауз» двигался со скоростью значительно выше 20 километров в секунду по траектории, ведущей к встрече с астероидом Рюгу через тридцать два дня.

Глава 47: Возвращение

4 АВГУСТА 2042 ГОДА

Джеймс Тай ощутил волну адреналина, когда знакомые очертания астероида Рюгу возникли прямо по курсу и «Оберхауз» лёг в дрейф в его тени. Там, в укрывающей темноте астероида, мигали навигационные огни хрупкого добывающего корабля «Константин». Солнечная мачта всё ещё поблёскивала в лучах солнца, возвышаясь над горизонтом астероида и вырабатывая энергию, пока остальная часть корабля оставалась защищена от солнечной радиации.

После всех этих лет и всей этой борьбы — вот он: «Константин».

Он уцелел. И, судя по всему, был в рабочем состоянии — или по меньшей мере ещё имел питание и, похоже, удерживал позицию в трёх километрах от поверхности Рюгу. Это означало, что система управления по принципу «включено-выключено» всё ещё работала — а значит, и бортовой компьютер. Название корабля — «Константин», люксембургский флаг и номер лицензии корпуса — по-прежнему светились на белом борту центрального жилого модуля.

Более того, вдали по-прежнему были видны добывающие роботы Honey Bee на терминаторных орбитах вокруг астероида — они фокусировали солнечный свет на упакованных в мешки валунах, параболические линзы обращены к Солнцу. Рядом с заставленным площадкой несколько огромных роботов-буксиров были пристыкованы к складскому двору, переполненному сферическими полимерными резервуарами-мешками — точное число которых с данного угла зрения было сложно определить. Впрочем, даже наименьший из роботов-буксиров был почти вдвое больше «Эми Цукада».

Севастиан Яковлев присвистнул. — Северокорейцы не сидели без дела.

Тай оставался непроницаем. — То есть мы не сидели без дела. — Он кивнул в сторону Honey Bee. — Большую часть всего этого мы автоматизировали ещё много лет назад.

— Но почему буксиры не отправили обратно к Луне?

Вероятный ответ на этот вопрос повлёк за собой тягостное молчание. Доктор Элизабет Джозефсон скользнула к ним в спартанской каюте «Оберхауза». Корабль замедлил вращение перед прибытием, и все отсеки теперь находились в условиях микрогравитации. Она присоединилась к ним, рассматривая виртуальные изображения, выведенные на их кристаллы.

Тай указал на другой объект. — Вот курган.

Як приблизил изображение компактного силуэта гробницы — набора полиамидных цилиндров, набитых кремнезёмом для создания склепа. Внутри покоились погибшие товарищи Тая по экипажу. Курган по-прежнему двигался по широкой терминаторной орбите вокруг Рюгу.

Тем временем «Оберхауз» продолжал плавно приближаться к «Константину», уже всего в десяти километрах. Четыре двигателя на ядерно-тепловой тяге выполнили два послеинжекционных манёвра — за сутки до этого был совершён ретроградный манёвр для снижения огромной скорости: двигатели работали на полном ходу в течение получаса. Затем, снова развернувшись вперёд, час назад они выполнили сравнительно скромный манёвр, чтобы синхронизировать орбиту с Рюгу, и теперь маневрировали на маршевых двигателях для сближения.

В ожидании прибытия весь экипаж «Оберхауза» — Тай, Як, Джозефсон и инженер по ядерным двигателям Олег Гусев — пристегнулись в ряд кресел, причём Гусев управлял кораблём.

Изучая прямую трансляцию с «Константина», Тай приблизил изображение верхнего шлюза. — Пристыкован только один мул. В прошлый раз, когда я здесь был, их было два.

— Их радарная мачта не вращается, — сказал Як. — Возможно, они понятия не имеют, что мы здесь.

— Эйдж, которого я знаю, никогда бы не допустил, чтобы радар вышел из строя.

— Может, у них нет запасных частей, — предположил Як.

Тай указал на северокорейский космический корабль, пристыкованный с дальней стороны шлюза. Он выглядел наполовину разобранным — солнечные панели исчезли. — Похоже, они разбирали собственный корабль на запчасти.

— Никаких других движущихся кораблей, — констатировал Як, изучая экраны радара.

В движении были лишь «Оберхауз» и три жилых модуля «Константина» на концах радиальных стрел — навигационные огни прочерчивали свои бесконечные круги.

Як продолжал работать с радиостанцией, вызывая «Константин» на множестве частот. — «Константин», «Константин», здесь НТР-01 «Оберхауз», запрашиваю разрешение на стыковку. Приём. — Пауза. — «Константин», «Константин»…

Теперь, когда они были так близко, Тай попытался подключиться к беспроводной сети «Константина», используя все известные ему пароли, но ни один не подошёл. — Они сменили коды.

— Или сеть не работает.

Второй вариант казался значительно хуже.

Тай вышел в эфир на местном аварийном канале. — Исабель. Эйдж. Если вы там, это Дж. Т. Мы прилетели вас спасти. — Он прислушался к помехам. — Пожалуйста, ответьте. Приём.

Но ответа не было.

Затем «Оберхауз» остановился относительно «Константина» — последний выброс носовых двигателей, и дистанция составила два километра. Все отстегнули ремни.

— Система управления по принципу «включено-выключено» активирована, — объявил Гусев.

Як повернулся к коллегам. — Немного света не помешает. — С этими словами он включил кластер светодиодных прожекторов мощностью в миллион свечей на носу «Оберхауза» — и весь «Константин» оказался залит светом. То, что открылось им, не внушило оптимизма.

— Господи…

Жалкое состояние добывающего корабля и его окрестностей стало теперь очевидным. Частицы обломков поблёскивали в космосе повсюду вокруг него, а клочья разорванной обшивки и кевларовых растяжек, которые в норме удерживали на месте транзитные тоннели радиальных стрел, свисали, словно лохмотья, пока стрелы продолжали своё вращение.

Джозефсон выглядела потрясённой. — Что здесь произошло?

— Время, — сказал Тай, изучая экран. — Натан не строил ничего на века.

— Лиз, вы с Олегом остаётесь здесь, — обратился Як к Джозефсон. — Мы с Дж. Т. перейдём на «Константин». — Он придержал её за плечо. — Если что-то пойдёт не так и вы не получите от нас вестей — уходите. Ясно?

Она нахмурилась. — Нет. Неясно. Мы не уйдём без вас обоих.

Як вздохнул и повернулся к Гусеву. — Олег, мой приказ ты понял,

Закладка:

— Понял, капитан, — кивнул Гусев.

Затем Тай и Як прошли через отсеки «Оберхауза» в шлюзовую камеру. Уже облачённые в МКП-скафандры, они молча надели и загерметизировали шлемы, проверили системы жизнеобеспечения друг друга, затем навесили инструменты и запасы на рабочие ремни.

— Лиз, как у нас с трансляцией с камер? — запросил Тай по радио.

— Хорошее изображение от вас обоих, — ответил голос Джозефсон. — Сейчас самое время активировать интерком скафандра. Иначе вы не сможете разговаривать с теми, кого там встретите.

«Переговорное устройство скафандра активировано». Именно в этот момент Як достал полуавтоматический пистолет, который офицер КСР вручил ему ещё на Станции Кларк. Он протянул его Тайгу.

Тай лишь уставился на оружие. Потом на Яка.

— Тогда я понесу. У меня есть подготовка. — Як вставил магазин, передёрнул затвор и убедился, что предохранитель стоит на месте, прежде чем убрать пистолет в кобуру. Туда же он спрятал два запасных магазина. — Фрагментирующиеся патроны — хорошая идея. Будем надеяться, что они нам не понадобятся.

Затем они открыли люк, чтобы войти в стыкованный транзитный корабль «Оберхауза». Это был один из дюжины транзитных кораблей, которые теперь находились у них на ЕМ-L2. Тай не мог не восхититься тем, как далеко они продвинулись. Если бы только Абарка и Адиса могли это видеть. Эта мысль внезапно омрачила его настроение.

Чтобы занять ум, он помог Яку задраить стыковочный люк, затем хлопнул по его поверхности и вызвал Джозефсон: — Транзит-08, люк задраен.

Они оба пристегнулись в откидные кресла, и Як объявил об отправлении, после чего раздался лязг — стыковочные болты разомкнулись. С помощью виртуального интерфейса Як повёл корабль прочь от «Оберхауза». — Транзит-08… чисто. — Хлопнули двигатели. — Курс на «Константин».

Голос Джозефсон прозвучал по каналу связи: — Принято. Соблюдайте осторожность, Транзит-08.

Тай открыл виртуальный обзорный экран, транслирующий изображение с одной из внешних камер транзитного корабля. Двигатели время от времени хлопали, пока Як выводил их на безопасное расстояние над вращающимися фермами «Константина», затем замедлил ход, приближаясь к четырёхстороннему верхнему стыковочному кольцу под солнечной башней и коммуникационной мачтой. По мере того как они скользили ближе, куски мусора время от времени ударялись о стальной корпус транзитного корабля.

Тай нахмурился. — Никто не следит за космическим мусором. Это нехороший знак.

— Зато полный склад снабжения значит, что система ещё работает, — сказал Як. Он подвёл их на несколько метров к верхнему шлюзу, затем развернул транзитный корабль, выравнивая боковой люк МССС со стыковочным портом «Константина».

Тем временем, глядя на виртуальный экран, Тай указал жестом чуть выше стыковочного отсека, где обычно были закреплены четыре тяжёлых скафандра ЭМК. — Смотри. Там только один скафандр. Они могут быть на ВКД?

Голос Джозефсон произнёс: — Неопознанных радарных контактов нет, Джей-Ти.

После нескольких толчков стыковочные болты транзитного корабля вошли в гнёзда. Они состыковались с «Константином». После паузы Як поднял взгляд. — Хорошая герметизация. Блокирую управление полётом.

— Я займусь люком. — Тай отстегнулся и, перебирая руками в условиях микрогравитации, двинулся к рычагу люка. — Будь готов.

— Да. — Як вытащил пистолет из кобуры, но держал его стволом вниз, паря неподалёку.

Тай отпустил замок люка и потянул его на себя.

Теперь перед ним была закрытая наружная крышка шлюза «Константина». Четыре года прошло с тех пор, как он видел её в последний раз. Он провёл рукой в перчатке по знакомым царапинам и вмятинам. Помедлив ещё мгновение, он сдвинул рычаг замка и толкнул крышку внутрь.

— Позволь мне войти первым, Джей-Ти. — Як скользнул вперёд с пистолетом у бедра, но наготове, пролетел сквозь круглый люк и оказался в цилиндрическом верхнем шлюзе «Константина». Тай следовал сразу за ним.

Внутри он заметил кабели и трубопроводы, которые в норме были бы уложены в кабельных каналах вдоль стен корпуса, но теперь были вытащены и кое-где сращены. Повсюду следы второпях выполненного ремонта. — Смотри туда. — Тай указал на пробоины в алюминиевых балках.

— Следы от пуль. — Як осмотрел отсек. — И это не единственные… — Он указал на сам корпус, где дюжина или больше заплат были приварены точечной сваркой.

— Здесь был бой. — Тай проверил атмосферу. — Давление, правда, в норме.

— Продолжаем. Да?

— Безусловно. Но подождите. — Тай вернулся к люку транзитного корабля и задраил его за собой. — Лиз, можете заблокировать люк Транзита-08?

Раздался металлический щелчок. — Люк Транзита-08 заблокирован.

Затем Тай двинулся к ещё одному люку в «полу» стыковочного кольца — люку, ведущему в осевой тоннель, тянувшийся на 40 метров к центральному жилому отсеку и ядру «Константина». Он упёрся ногами в две балки с привычной лёгкостью — за долгие годы он открывал этот люк тысячи раз. — Будь готов.

Як держал пистолет обеими руками, прицелившись в люк. — Готов.

Тай сдвинул потёртую рукоятку — та скрипнула — и потянул вверх, открывая тоннель шириной два метра. В ту же секунду из проёма появился взлохмаченный, густо заросший бородой кореец в заплатанном, запятнанном кровью лётном комбинезоне с откинутым капюшоном. Он завис прямо у входа. Мужчине можно было дать от тридцати до пятидесяти — точнее определить было невозможно.

Як направил пистолет на него. — Руки!

Глаза мужчины расширились, он выбросил руки вперёд и закричал: — Nal ssoji ma! Jebal!

Як ответил по-русски: — Не шевелись! Понимаешь?

Мужчина кивнул. — Я безоружен. Пожалуйста, не стреляйте!

Як повернулся к Тайю: — Говорит, что безоружен.

— Больше никаких пистолетов. Пожалуйста! — Голос мужчины задрожал. — Пожалуйста!

Тай подплыл к краю люка. — Вы говорите по-английски?

Мужчина выглядел диким — как потерпевший кораблекрушение — и начал плакать. — Спасение. Пожалуйста.

Тай взглянул на Яка. — Эти МКД должны быть пуленепробиваемыми, верно? — Он протянул руку и втащил мужчину в верхний шлюз, бросив взгляд в тоннель позади, чтобы убедиться, что там никого нет.

Тай обыскал плачущего мужчину и ничего не нашёл. Он развернул его в невесомости и заглянул в дикие глаза. — Сколько вас?

Мужчина обнял Тайя. — Нас четверо. Только четверо. — Затем он крепко схватился за скафандр МКД Тайя и зарыдал, захлёбываясь.

Як опустил пистолет.

Внезапно хриплый голос прозвучал из стенного динамика переговорного устройства: — Nae chingudeul-i deul-eogage haejwo. — Голос казался смутно знакомым.

Услышав его, взлохмаченный кореец отпустил Тайя и кивнул. — Да. Пожалуйста, следуйте за мной. —

Закладка:

Тай и Як вместо этого уставились на переговорное устройство.

Хриплый голос заговорил снова — дыхание было тяжёлым. Он говорил на английском с нигерийским акцентом. — Джей-Ти, Севастиан. Неужели возможно, что вы здесь?

Тай схватил Яка за плечо и крикнул: «Аде! Аде, боже мой! Где ты?» Он заговорил в переговорное устройство. «Лиз! Аде жив!»

Як произнёс: «Аде, северокорейцы…»

«Не беспокойся. Мои корейские друзья ждали этого дня. Они безмерно рады вас видеть.»

Тай спросил: «Где ты?»

«Я в жилом модуле 2.»

Тай заметил корейца внизу в тоннеле — тот улыбался и жестом приглашал его и Яка следовать за ним. Тай вместо этого повернулся к переговорному устройству. «Чёрт, Аде, как же хорошо слышать твой голос. Почему коды к «Константину» изменились? Почему мы не можем подключиться?»

Голос Адисы звучал устало. «Так много всего произошло, Дж. Т. Просто приходи. Мне нужно убедиться, что ты не плод моего воображения. Пожалуйста, приходи.»

Они последовали за северокорейцем через «Константин», и по мере того как они шли, Тая захлёстывали яркие воспоминания — моменты ужаса и радости за четыре года, проведённых здесь. Воспоминания о тех, кто не выжил. Была и мука от вида состояния «Константина». Корабль явно начинал разрушаться: уплотнения лопнули, системы воздухообмена дребезжали и протекали. На углепластиковых фермах виднелись трещины усталости материала.

Джозефсон заговорила по переговорному устройству. «Дж. Т., Як, я понимаю, что вы хотите поприветствовать Адедайо, но держите шлемы под давлением. Эта команда провела здесь немало времени, и мы не хотим заразить их нашими микробами.»

Як ответил: «Наверное, в любом случае хорошая идея. Воздух на «Константине» выглядит ненадёжно.»

Когда они вошли в центральный жилой модуль, к ним устремился ещё один кореец в серебристом лётном комбинезоне — такой же длинноволосый и бородатый, — махая рукой и улыбаясь. «Спасибо! Спасибо!» Он раз за разом жал руки Тая и Яка в перчатках, а потом похлопал их по ранцам системы жизнеобеспечения.

У тоннеля, ведущего в жилой модуль 2, оба корейца создали давление в своих лётных комбинезонах, и все четверо мужчин протиснулись через внутренний шлюз. Они пристегнули карабины к тросу лебёдки тоннеля и держались, пока кабель опускал их в колодец искусственной гравитации. Як указал на прорехи в стенке полимерного тоннеля — сквозь них проглядывала чернота космоса. «У «Константина» не осталось много времени.»

Тай осмотрел тоннель. «Но это был хороший корабль.»

Несколько минут спустя они достигли «дна» тоннеля и прошли через шлюз жилого модуля 2, спустившись по лестнице в сам модуль — как Тай делал бесчисленное множество раз прежде. Спальные отсеки на этом уровне были в беспорядке: на алюминиевой стене рядом с официальными портретными фотографиями азиатских людей — и молодых, и пожилых — были вырезаны зарубки.

Тай повернул штурвал на герметичной двери модуля и толкнул её в жилой отсек, намереваясь сразу же повернуть направо к комнате отдыха, но едва войдя, столкнулся вместо этого с третьим корейцем — этот был в зелёной форме. Ему было лет пятьдесят, с короткими ухоженными волосами, седеющими на висках.

Мужчина поклонился, сложив кончики пальцев, и заговорил по-английски с акцентом. «Рад познакомиться. Я доктор Ким, бортовой хирург.»

Озадаченные, Тай и Як оба слегка поклонились в ответ. «Доктор Ким. Где Адедайо?»

За спиной мужчины Тай видел, что весь модуль разгромлен. Обивка дивана и кресла была порвана. В кухонных шкафах зияли пулевые отверстия, облицовка отслоилась по углам. Однако, оглядевшись, Тай заметил, что рукописный список исторических «первых», который он и его товарищи по экспедиции наносили на стальную опорную стену на протяжении многих лет, остался нетронутым.

Из-за одной из перегородок донёсся голос. «Я здесь, Дж. Т.»

Они с Яком отодвинули перегородку и вошли в медицинский отсек. Здесь тоже оборудование было изношено, а застеклённые медицинские шкафы — пусты.

Однако на единственной больничной койке исхудавший Адедайо Адиса приподнялся на одном локте, чтобы с дрожью встретить их. Его глаза были мутно-белыми от катаракты — но он улыбался, ничего не видя. «Неужели это действительно вы?» Он протянул костлявую руку.

Тай и Як встали по обе стороны кровати.

«Аде, что случилось?» Тай взял руку Адисы и поднял взгляд, когда доктор Ким подошёл ближе. «Что с ним?»

Доктор Ким поправил капельницу Адисы. «Катаракта и лимфома — следствие длительного воздействия ионизирующего излучения. К сожалению, я не мог провести операцию по удалению катаракты здесь.»

«А его лимфома?»

Доктор мрачно покачал головой.

Адиса не обращал внимания на слёзы, текущие по его лицу, слабо сжимая руку Тая в перчатке, а затем потянувшись и к руке Яка. «Вы настоящие.»

Як сказал: «Да, мы здесь, Адедайо.»

Тай склонился ближе, и Адиса провёл рукой по его шлему. «Мы пришли за тобой.»

Лицо Адисы исказилось от горя. «Дж. Т., я думал, что убил тебя. Траектория возвращения…»

«Она спасла нас. Ты спас нас. И Хан выполнил потрясающий аэроторможный манёвр. Ты бы видел это.»

Адиса заплакал, и на его лице отразилось облегчение. «Они оба живы?»

«Прия и Хан в порядке — ждут новостей о тебе.» Тай нежно погладил лысую голову Адисы рукой в перчатке. «Мы годами пытались связаться с «Константином». Что случилось с антенной системой?»

Адиса вдруг поднял взгляд своих помутневших, незрячих глаз. «Что с моей семьёй — братьями и сёстрами? С мамой?»

«Все в порядке. У нас есть фотографии. Видео. Я знаю, что ты сейчас не можешь видеть, но они все живут в большом доме, который ты купил им на острове Виктория.»

«Который я купил им?» Адиса, казалось, боялся поверить в это.

«Да. Скоро ты увидишь их всех.»

При этих словах его лицо снова исказилось от горя. «Ты добр, говоря мне это, Дж. Т., но я знаю, что мне осталось недолго. Я просто…»

«Нет, Аде.» Тай наклонился ближе. «Послушай меня. Мы привезли с собой новые медицинские технологии. Оборудование для генетического редактирования. Оно умеет лечить рак. Так многое изменилось за последние восемь лет. Обещаю тебе, ты увидишь свою семью. Обещаю, что ты снова увидишь Землю.»

Адиса покачал головой, явно боясь надеяться.

Як заговорил по переговорному устройству. «Лиз, пожалуйста, поднимайся на борт. Адедайо нужна немедленная медицинская эвакуация на «Оберхауз».»

«Понял. Уже иду.»

Тай снова сжал руку Адисы. «Всё будет хорошо.» Он осознал, как исцеляюще для него самого было наконец произнести эти слова тому, кто был готов умереть вместо него. «Обещаю, всё будет хорошо.»

Як огляділся в медпункті. — Адедайо… —

Закладка:

При звуке её имени горе Адисы вернулось. Он покачал головой и несколько мгновений не мог говорить. По его лицу снова потекли слёзы. — Прости… её больше нет.

Это известие ударило Тая как кувалда. Он подался вперёд, пытаясь взять дыхание под контроль. Внутри герметичного шлема он понимал, что слёзы не смахнуть. И вдруг вспомнил лицо Абарки, склонившееся близко к его лицу в тот день, когда он выходил в открытый космос, чтобы усыпить Николь Кларк.

Ты не можешь расплакаться. Ты слышишь меня?

Он кивнул про себя и начал дышать медленно, намеренно.

Як тоже опустился на колени рядом, с опустошённым выражением лица. — Когда?

Адиса заговорил с трудом. — В августе… 2040 года.

— Два года назад… — Тай сжал кулаки. — Чёрт!

Адиса произнёс тихо. — Я пытался… но не смог её остановить.

Тай замолчал, и вместе с Яком повернулся к Адисе. — Что значит «остановить»?

Адиса смотрел куда-то в воображаемую даль. — Она сказала, что ей нужно уйти.

— Уйти? Куда уйти?

Адиса посмотрел на него — как будто это было очевидно. — На Марс.

Тай и Як обменялись потрясёнными взглядами.

Як опомнился первым. — На Марс? Как Исабель могла отправиться на Марс?

Острый ум Адисы взял верх. — 22 ноября 2040 года Рюгу вошёл в соединение с Марсом. Исабель и капитан Чон модифицировали «Арго» под свои нужды и в августе отправились по переходной орбите Хомана к Марсу.

Тай наклонился. — Капитан и Исабель улетели… вместе? На Марс?

Як говорил по линии связи. — Олег, проверь радар. «Арго» ещё на орбите Рюгу?

Спустя несколько мгновений раздался голос Гусева: — Нет, Севастиан. «Арго» отсутствует.

Тай пытался уложить это в голове. — Зачем ей лететь на Марс, Аде? Мы прилетели, чтобы спасти тебя.

Адиса снова плакал. — Она думала, что вы все погибли. Мы оба так думали. Я допускал, что в этом году кто-нибудь может за нами прийти, но не знал кто. Исабель… она хотела уйти дальше. И я думаю, она разбудила в капитане Чоне дух, о котором он сам не подозревал.

Як произнёс просто. — Адедайо Адиса, расскажи нам, что здесь произошло.

Адиса собрался с мыслями. — Вскоре после прибытия северокорейцев среди экипажа произошёл раскол — одни, как доктор Ким, поддерживали капитана Чона. Другие поддерживали политического офицера Гвона.

Як прищурился. — Они причинили вам вред?

Адиса покачал головой. — Капитан никогда бы этого не допустил. — Он, казалось, восстанавливал в памяти прошлые события. — И с течением времени Исабель завораживала его. Другие заметили это — особенно их политический офицер, майор Гвон.

— Вы должны понять: они принесли сюда, так далеко, тоталитарную диктатуру. Такую, что требовала абсолютного повиновения под страхом смерти. И всё же… — Адиса сделал глубокий вдох. — …это люди — связанные с руководством лишь слабым радиосигналом. Уже через несколько месяцев между капитаном Чоном и политическим офицером Гвоном начались споры. Образовались фракции. И Исабель… она стала вдохновлять его на эпическое путешествие.

Тай вдруг ощутил неожиданное родство с этим капитаном Чоном.

Адиса поднял незрячие глаза и отвёл взгляд от прошлого, которое только что переживал заново. — Я пытался отговорить её. Убедить, что это самоубийство. Но медленная смерть и была нашей реальностью здесь. Исабель хотела сама выбрать её условия.

Тай спросил. — Мы видели пулевые отверстия в шлюзе. Что произошло?

Лицо Адисы напряглось. — Майор Гвон и его сторонники не хотели отпускать капитана Чона и Исабель. Они устроили им засаду, когда те уже собирались уходить. Майор Гвон был убит. Капитан Чон ранен — но они с Исабель запустили «Арго». Другие погибли или получили ранения в ходе боёв, начавшихся после отлёта «Арго». — Адиса опустил голову. — Происходили ужасные вещи.

В этот момент доктор Ким в знак поддержки сжал плечо Адисы.

Як спросил. — Почему Исабель не подготовила «Арго» к возвращению на Землю?

— Она сказала, что у неё незаконченные дела — что-то, что обещал ей Натан Джойс, но она не говорила что именно.

Як выглядел растерянным. — И она бросила тебя здесь, без возможности вернуться домой?

Адиса взглянул вверх. — Нет, конечно нет. Я переоборудовал корейский корабль — убирал дистанционное управление и дорабатывал его системы. — Он помолчал. — Но после мятежа… я заболел.

Тай спросил. — Насколько долгим будет их путешествие до Марса?

Лицо его стало мрачным. — Девяносто пять миллионов километров.

Як присвистнул.

Адиса добавил. — На «Арго» была очень хорошая навигационная система, мощные ракетные двигатели и надёжный корпус. Было с чем работать.

— Ты помогал ей в этом?

— Она всё равно улетала. Я не мог по совести отказать ей в помощи. И ты знаешь, насколько настойчивой бывает Исабель.

Тай понял, что знает. Они все знали. Именно поэтому они все стояли здесь. — Чёрт возьми, Исабель…

В этот момент появилась доктор Джозефсон, с интересом оглядывая историческое судно «Константин».

— Лиз. Отлично! — Тай повернулся к Адисе. — Аде, это доктор Элизабет Джозефсон. Ты помнишь её по «Вознесению». Она доставит тебя на «Оберхауз» — на наш корабль.

Адиса незряче кивнул Джозефсон. — Я как раз хотел спросить вас о нём.

— Конечно, Хан и Прия захотят поговорить с тобой по линии связи. Но сначала отдохни. Элизабет начнёт лечить тебя.

Он снова покачал головой. — Я ценю твой оптимизм, но думаю, что моя болезнь вышла за рамки медицины.

Джозефсон взяла Адису за руку. — Вы, возможно, будете удивлены, что может сделать современная медицина, господин Адиса. К тому же мы не можем позволить таким историческим личностям, как вы, пасть от поддающихся лечению болезней вроде рака. — Она начала готовить Адису к транспортировке.

Доктор Ким кивнул двум другим членам корейского экипажа, которые подошли помочь, а затем повернулся к Яку и Таю. — Если позволите спросить, господин Тай, что станет с нами?

Тай взглянул на Яка, который утвердительно кивнул, и лишь затем повернулся к доктору. — Вы все теперь свободны. И свободны отправиться с нами, если пожелаете.

На мгновение доктор оказался во власти чувств.

Тай добавил. — И все вы получите плату за свою работу здесь — её должно с лихвой хватить на всю жизнь.

Доктор улыбнулся и поклонился, после чего передал слова Тая двум другим членам экипажа — те принялись ликовать и обниматься. А вскоре заплакали от

Закладка:

—

Проведя несколько часов на борту «Константина», Тай и Як наблюдали, как Транзит-08 уносит Адису прочь — вместе с Джозефсон он направлялся обратно к «Оберхаузу», стоявшему в нескольких километрах. Тай отметил про себя, что «Оберхауз» выглядит удивительно современным на фоне шаткого остова «Константина». Что ж, за минувшие годы они и впрямь немало успели.

Затем они с Яком забрались на подножку нового мула, которого привезли с собой на «Оберхаузе». Пристегнули страховочные тросы к направляющей рейке — совсем как Тай делал это столько раз прежде, вместе с Моррой и Джином. На душе у него снова стало щемяще грустно. Как бы ни был разбит «Константин», он испытывал к кораблю неизбывную нежность. И всё же — это была частица истории человечества.

Он обернулся к потрёпанному старому судну. — Надо сбросить скорость вращения и перевести её на более безопасную орбиту.

Як кивнул. — Да. Её нужно сохранить для будущих поколений.

Затем Тай окинул взглядом скопление раздувшихся роботизированных буксиров и дополнительных резервуаров с ресурсами на складском дворе. — Ты только посмотри. Настоящая сокровищница.

— Буксиры несут 46 000 тонн.

Он недоверчиво покосился на Яка. — Ты серьёзно?

— Железо, никель, кобальт, водяной лёд, аммиак… сам знаешь состав. На складском дворе ещё 30 000 тонн. Я изучил манифест с экипажем.

— Вот это да. Фьючерсный рынок на ЦТБ сойдёт с ума от такой новости.

— Кстати, это напоминает мне… — Як сделал несколько жестов в виртуальном интерфейсе. — Нам нужно будет присвоить NFT этим ресурсам.

В этот момент мул, управляемый дистанционно Гусевым, миновал радиальные стрелы «Константина» и направился наружу — к солнечному свету, к прямоугольному силуэту на терминаторной орбите вокруг астероида Рюгу — к кургану, в котором покоились их погибшие товарищи.

Через несколько минут двигатели мула коротко фыркнули, и он замер. Оба они переместились из света в тень кургана. Сооружение совершенно не изменилось с тех пор, как Тай побывал здесь несколько лет назад, чтобы похоронить Эми Цукаду. Они с Яком включили нашлемные фонари и вошли через узкий проход в тёмное ледяное нутро склепа.

В горле у Тая встал ком, когда он увидел знакомые фигуры Николь Кларк, Дэвида Морры и Эми Цукады, лежавших в синих лётных комбинезонах — руки смирно прижаты к груди на липучке, словно они просто спокойно спят.

Рядом лежало ещё одно тело в белом лётном комбинезоне — один из павших корейцев, сражавшихся бок о бок с Адисой, — но следов остальных погибших не было.

Тай приблизился к своим товарищам; Як плыл рядом.

Сквозь визор лицо Эми Цукады выглядело безупречно сохранившимся — словно фарфоровое. Адиса раздумывал, не стоит ли доставить её останки на Землю, но в итоге решил, что ей место здесь, рядом с павшими товарищами, — для потомков. Тай знал, что Адиса ещё вернётся сюда навестить её — когда поправится. Собственное ощущение вернувшихся сил делало это вполне вероятным.

Затем он перевёл взгляд на спящую Николь Кларк. Закрытые глаза. Покой. Тай вспомнил миг, когда эти глаза закрылись навсегда. «Ты понимаешь, как нам повезло, Дж. Т.?»

И наконец Тай повернулся к Дэвиду Морре — руки сложены на груди, красивое лицо спокойно, безмятежно. Точно таким оно было, когда нашли его тело. Тай снова, как всегда, понял, ради чего проделал весь этот путь. Под застывшей рукой покоилась фотография: две молодые темнокожие девочки улыбаются в объятиях рыжеволосой женщины.

Тай собрал всю волю в кулак, чтобы не потерять самообладание, извлёк из кармашка на упряжи ещё одну фотографию и, бросив на неё мимолётный взгляд, вложил рядом с той, что лежала в руке Морры. На новом снимке те же две девочки — теперь уже молодые женщины — стояли в обнимку перед офисным зданием в Люксембурге. Счастливые.

Тай смотрел в лицо Морры. — Ты бы так гордился ими, Дэйв. Теперь они акционеры. Умницы, учатся в лучшем университете — осваивают, как управлять состоянием, которое ты им оставил. Никто, конечно, толком не знает, как с этим управляться, — но, наверное, следующему поколению и разбираться.

Тай оставался там ещё какое-то время. Спустя неведомое число минут — а может, и часов — он покинул курган и обнаружил снаружи Яка, который парил у мула, поджидая его.

И лишь тогда Тай осознал: всё, что они с Чиндаркар, Джином и Яком совершили за последние девять лет; все препятствия, безумные риски, множество жизней, принесённых в жертву; сотни тысяч тонн внеземных ресурсов, переработанных, обменянных и превращённых в строительные блоки жизни, — всё это наконец дало человечеству точку опоры во Вселенной. И новый шанс восстановить Землю. Как ни странно, Натан Джойс, похоже, всё время говорил правду — или по крайней мере свою её версию. Пусть даже случайно.

Тай наконец почувствовал, как с него спадает бремя жертвы его наставника Ричарда Оберхауза, и ощутил, что освобождается от ответственности перед теми, кого оставил позади — и в космосе, и на Земле. Впервые за долгие годы Тай наконец почувствовал себя свободным — прокладывать собственный курс.

Як по-прежнему парил неподалёку, но теперь смотрел в открытый космос — туда, где захватывало дух Магелланово Облако и россыпь света, которая была галактикой Млечный Путь, далёкой-далёкой. Он произнёс, не оборачиваясь: — Ну и… как ты думаешь, Исабель Абарка стала первым человеком на Марсе?

— Не знаю. Может быть.

— Интересно, что пообещал ей Натан Джойс?

— Хороший вопрос.

— Она взяла с собой «Дальнюю звезду», — сказал Як.

Тай кивнул. — И правильно сделала. Теперь это её корабль. Она улетела дальше, чем кто-либо из нас. — Визор Тая потемнел, когда он повернулся в сторону Земли, которая в тот момент тонула в солнечных лучах. Тогда он поднял взгляд к небесам, разыскивая другой, более слабый огонёк. В нескольких градусах в стороне он нашёл его.

Марс. Его кристалл показывал, что в данный момент планета находится в 310 миллионах километров — более чем в пять раз дальше, чем расстояние, которое они преодолели до Рюгу. Он созерцал её свет, пока в памяти не всплыл чей-то голос: «Натан финансирует все мои экспедиции».

Абарка сказала ему это при первой встрече — на острове Вознесения — почти десять лет назад. Он вспомнил недавний документальный фильм о ней, где в одном из интервью она произнесла: «Если мы не будем испытывать свои пределы, мы никогда не узнаем, на что способны. Я готова покорить любую гору. Независимо от трудности».

Через несколько мгновений он

Закладка:

— Эй, Як.

— Да, Джеймс.

— Какая самая высокая гора на Марсе?

— Легко: это Олимп. — Он помолчал, затем посмотрел на Тая. — Более того, Олимп — самая высокая гора в Солнечной системе. Самая высокая из известных гор.

На лице Тая появилась улыбка, и он рассмеялся.

— Да. Конечно. — Тай снова повернулся к мерцающему свету Марса. — Конечно же.

Благодарности

Несколько лет назад я задался целью написать эпическое приключение, реалистично изображающее путь человечества из нашего тревожного настоящего к более обнадёживающему, космическому будущему. «Критическая масса» — вторая часть этого пути. Чтобы воплотить эту книгу в жизнь, потребовались масштабные исследования, а также помощь многих экспертов, любезно пожертвовавших своим временем и знаниями ради того, чтобы история опиралась на реальную науку и технологии.

Прежде всего — глубокая благодарность неутомимому Джеймсу Логану, доктору медицины, бывшему главному врачу по авиационной медицине в НАСА, за щедрый обмен знаниями о физиологии пилотируемых космических полётов, радиационном облучении и многом другом. Я особенно признателен за его самоотверженные публичные усилия по противодействию wishful thinking в области освоения дальнего космоса.

Благодарю также Уильяма К. «Билла» Стоуна, легендарного пещерного дайвера и председателя Shackleton Energy, за его взгляды на риски и реалии коммерческой добычи ресурсов на Луне. Равным образом я благодарен Джиму Керавала, сооснователю и генеральному директору Offworld — стартапа, специализирующегося на полуавтономных роботах для внеземной добычи полезных ископаемых, — чьи разработки вдохновили образ роботов «Барсук» в этой истории.

Искренняя благодарность бывшему физику НАСА Джону К. Манкинсу за ответы на мои многочисленные вопросы о конструкциях спутников солнечной энергетики, а также за его многолетнюю преданность популяризации космической чистой энергии. Спасибо также Полу Яффе из Исследовательской лаборатории ВМС США за обсуждение его новаторской работы по передаче энергии через микроволновое излучение (и поздравления с недавним успехом его модуля Photovoltaic Radio-frequency Antenna Module на низкой околоземной орбите). Благодарю Кристофера Моррисона из Ultra Safe Nuclear за помощь в понимании современного состояния ядерных тепловых ракетных двигателей и атомных батарей. Огромное спасибо моему давнему другу, физику Лаборатории реактивного движения Эрику Бёрту, за расчёт траекторий и энергозатрат для вымышленного лунного масс-драйвера.

Огромная признательность Николасу Перрину за расширение моего понимания крипто-экономики, блокчейнов, смарт-контрактов и децентрализованных автономных организаций — и особенно за помощь во внеземной экономической системе вымышленной Цислунарной товарной биржи (ЦТБ). Спасибо также Майклу Блокстону из Nebula Compute за идеи относительно дата-центров в космосе. Спасибо Брюсу Кахану из Стэнфордского университета за то, что обратил моё внимание на насущную потребность в товарной бирже в космосе.

Я также благодарен Питеру А. Гарретсону, старшему научному сотруднику в области оборонных исследований в Американском совете по внешней политике, за взгляды на космическую оборону, и Александру Макдональду, старшему экономисту НАСА, за его позицию относительно суверенного и коммерческого освоения космоса. Спасибо доктору Мишель Годро, заместителю главного учёного Космических сил США, и Кейси ДеРааду, директору NewSpace New Mexico, за приглашение к увлекательным дискуссиям о состоянии космической промышленной базы.

Также благодарю многие десятки действующих и бывших учёных и инженеров НАСА, ЕКА и JAXA, чьи исследования по широкому кругу тем повлияли на эту книгу в той или иной мере — в особенности: Майкла Р. Райта, доктора Стивена Б. Кузнецова и Курта Дж. Клёзеля за их статью 2010 года «Лунная электромагнитная система запуска для использования местных ресурсов», а также Т. А. Хеппенхаймера за статью 1985 года «Ахроматические траектории и промышленная транспортировка лунных ресурсов».

Моя глубокая признательность покойному Жерару К. О’Нилу, почётному профессору Принстонского университета и автору книги 1977 года «Высокий рубеж» — которая захватила моё воображение в детстве и продолжает вдохновлять меня сегодня, не только своим техническим видением, но и любовью ко всему человечеству.

Огромная благодарность Lunar QuickMap (совместный проект НАСА, Государственного университета Аризоны и Applied Coherent Technology) за предоставление детальных лунных снимков, которые стали жизненно важны для этой истории. Я призываю всех, кто интересуется исследованием Луны, ознакомиться с ним здесь: quickmap.lroc.asu.edu.

Следующие каналы YouTube также оказались бесценными в ходе моих исследований для этой книги: Just Have a Think Дейва Борласа и Real Engineering Брайана Джеймса Макмануса.

Я благодарен Мейшел Менашекан за создание удивительного музыкального плейлиста, вдохновлявшего меня при написании ключевых сцен этой книги.

Сердечная благодарность моим редакторам, Линдси Роуз и Лекси Кассоле из Dutton, за терпение при работе через несколько редакций этой книги, а также моему давнему литературному агенту Рейфу Сагалину из ICM/Sagalyn.

И ни одна моя книга не будет полной без благодарности моей жене и партнёру во всём — Мишель Сайтс. Без тебя, Мишель, эта книга и многое другое было бы невозможным.

Приложение

Clarke Station — Habitation Ring (top view and side view)

Два ракурса космической станции с искусственной гравитацией массой 15 000 тонн, которая должна быть размещена на орбите Лиссажу вокруг точки Лагранжа L2 системы Земля–Луна. Помимо жилого кольца с центральным ангаром, Станция Кларк включает рафинировочный завод по переработке реголита и солнечную тепловую электростанцию на невращающейся оси. (Copyright 2022 Daniel Suarez)

Robotic return tugs: Nicole Clarke, David Morra, Amy Tsukada

Роботизированные буксиры возврата (снизу вверх): Nicole Clarke, David Morra и Amy Tsukada. (Copyright 2019 Daniel Suarez. Иллюстрация Энтони Лонгмана)

SPS-Alpha Mark III solar power satellite transmitting power to the lunar surface

Художественное изображение концепции SPS-ALPHA Mark III (спутника солнечной энергетики на основе произвольно большой фазированной решётки), передающего энергию на поверхность Луны.

Примечание: SPS-Alpha использует тонкоплёночные зеркала для концентрации солнечной энергии на центральный диск солнечных панелей; микроволновые передатчики на противоположной стороне этого диска транслируют энергию на ректенну на поверхности Луны. Спутник SPS-Alpha мощностью 2 гигаватта будет иметь массу 7 400 тонн и диаметр 3 километра. Тогда как изображённый в этой книге SPS-Alpha «Daisy» мощностью 50 мегаватт имел массу всего 185 тонн и был 125 метров в диаметре. (Авторские права на концепцию/изображение © 2022 John C. Mankins; воспроизведено с разрешения)

Дополнительная литература

Узнать больше о науке, технологиях и темах, исследуемых в книге «Критическая масса», можно на сайте Daniel-Suarez.com или из следующих книг:

The Case for Space Solar Powerby John C. Mankins (Virginia Edition Publishing)

Electrostatic Phenomena on Planetary Surfacesby Carlos I. Calle (Morgan & Claypool Publishers)

The High Frontier: Human Colonies in Spaceby

Закладка:

The “How To” of Satellite Communications(2nd ed.) by Dr. Joseph N. Pelton (Design Publishers)

Moneyland: The Inside Story of the Crooks and Kleptocrats Who Rule the Worldby Oliver Bullough (St. Martin’s Press)

The Overview Effect: Space Exploration and Human Evolution(4th ed.) by Frank White (Multiverse Publishing)

The Sixth Extinction: An Unnatural Historyby Elizabeth Kolbert (Henry Holt & Company)

Space 2069: After Apollo: Back to the Moon, to Mars … and Beyondby David Whitehouse (Icon Books)

Space Is Open for Business: The Industry That Can Transform Humanityby Robert C. Jacobson (Robert Jacobson)

Spacefarers: How Humans Will Settle the Moon, Mars, and Beyondby Christopher Wanjek (Harvard University Press)

The Uninhabitable Earth: Life after Warmingby David Wallace-Wells (Tim Duggan Books)

The Wright Brothersby David McCullough (Simon & Schuster)

Об авторе

Дэниел Суарес — автор бестселлеров по версии New York Times: «Демон», «FreedomTM», «Kill Decision», «Influx», «Change Agent» и «Delta-v». Бывший системный консультант компаний из списка Fortune 1000, в своих высокотехнологичных и научно-фантастических триллерах он исследует изменения, движимые технологиями. Живёт в Лос-Анджелесе, Калифорния.