Красивое название болезни

Глава 1

Давно замечено, что самые неприятные и противные болезни имеют красивейшие названия. Попробуйте медленно и нараспев произнести геморрой, золотистый стафилококк, дизентерия, гепатит, герпес, диарея. Просто песня!

Было это в пору начала 90-х годов. Времена были странные. Жить было страшно и смешно одновременно. Разгул бандитизма, обнищание бюджетных учреждений.

Случилось мне подхватить тогда болезнь с красивым названием сальмонеллёз. Как оказалось, дома такую болезнь не лечат, и медики отправили меня в «замечательное» инфекционное отделение.

На всю жизнь я запомнил пребывание в инфекционном отделении городской больницы №1.

Избушка барачного типа, удивительно как держалась и не падала. Стенки были деревянные и тоненькие, и было отлично слышно, что происходило в здании, на улице и в соседних зданиях. С одной стороны избушки находился медвытрезвитель, с другой стороны морг. Когда ночью подъезжала с грохотом машина, все больные просыпались и с замиранием гадали, куда привезли….

Когда привозили в вытрезвитель, после громкого хлопания дверью машины, матерного слова милиционера, слышались громкие пьяные крики типа «Твари, вы куда меня привезли», окрики милиционера и громкое пение «клиента». Чаще всего звучала песня «Ой, Мороз, мороз», на втором месте «Миллион алых роз», также популярными были песни «Подмосковные вечера», «Катюша» и другие.

Если же ночью привозили в морг покойника, то вначале последовательность звуков была та же: с грохотом подъезжала машина, слышалось громкое хлопанье дверью, мат санитаров, но потом вместо песен мы слушали со страшным грохотом спускание покойника по специальному желобу в подвал морга. Как правило, санитары не сразу попадали носилками в желоб, и мы слышали дополнительную порцию мата.

Если привозили больного в наше отделение, то было не всегда легко определить, что это «наш» клиент. Но если песен и громкого спускания по желобу не было, то значит к нам. С замиранием все отделение переговаривалось, все гадали кого же к нам привезли.

Как правило, в морг и вытрезвитель привозили именно ночью. Может, конечно, и днем привозили, но днем мы настолько были занятыми нашими процедурами, что не слышали ничего.

На всю жизнь я запомнил пребывание в инфекционном отделении городской больницы №1.

После попадания в это милое отделение, каждому медсестра читала длинную инструкцию по разрешенным продуктам, по правилам пользования холодильниками, читала ещё наверное сотню разных инструкций.

Палат в больнице было немного. Они были пронумерованы как-то по-хитрому - 1, 2, 6, 7, 8, 9, 10, 12. Все комнаты были большими, в них лежали по 5-8 человек. После палаты номер 2 размещалось маленькое помещение, на двери которого вместо номера было написано «Студенческая». В этой палате почему-то лежали две доисторические бабульки лет по 100, что придавало особой пикантности ситуации и комичности этого сумасшедшего отделения. Этих бабулей мы всегда так и звали – «студентки». Так их звали больные, врачи, сестры и даже их родственники. «Студентки» ходили медленно, были вечно ворчливыми и вредными. Одна бабуля любила много говорить по телефону. В ту пору сотовых не было. Она вечно занимала по вечерам единственный городской телефон и в подробностях рассказывала всем своим многочисленным родственникам обо всех подробностях своего дня – как она поела, как сходила в туалет, что сказал врач, как её лечили. Как правило, это слышало всё отделение, и все хором ржали, слушая в подробностях «студенческий» день бабули. Когда рассказ слушался уже третий или четвертый раз, из палат (которые почти всегда были открыты) раздавались комментарии и подсказки. Один мужчина, которого все звали Михалыч, громко и со смаком любил произносить подсказки типа «Не забудь рассказать, как посрала утром».

Однажды бабуля сказала такую фразу по телефону «Лена, ты мне еды-то больше не таскай, тут есть холодильник, там все-все продукты есть, сегодня я такой вкусный творожок поела», после этой фразы все отделение в шоке замолчало, и вдруг раздался громогласный крик Михалыча «Так вот кто мой творог сегодня сожрал?». «Студенческая бабулька» была искренне удивлена, что в холодильнике можно брать только свое.

На всю жизнь я запомнил пребывание в инфекционном отделении городской больницы №1.

Жизнь отделения была очень интересной. В отделении люди лежали подолгу по 3-4 недели. После того, как новенький попадал в отделение, начинался кромешный ад. С этой неприятной болезнью были связаны некоторые ужасные процедуры, о которых говорить-то стыдно. У меня сложилось впечатление, что врачиха-фанатка своего дела просто обожала засовывать больным специальную трубку в задний проход, и с каким-то оборудованием долго и подробно рассматривала в эту трубку, да ещё и комментировала. Более унизительного действа я ещё не видел.

Еще интересным было отсутствие туалета. Оказывается, все клиенты отделения, должны ходить в туалет в специальные горшки. Горшки, наверное, такие ещё существуют, большие эмалированные горшки с крышками. Я сначала думал, что это от того, что в бараке нет унитаза, но потом обнаружил, что рядом с «Горшочной» находится маленький туалет с нормальным унитазом, этим туалетом пользовались сотрудники отделения.

Самым интересным и комичным было не просто «наложить» в горшок, а ещё торжественно показать горшок с содержимым врачу. Весело было наблюдать как взрослый мужик Михалыч или «студентки» с горшками ходили по отделению, разыскивая врача.

Прикольно и смешно проходила процедура с клизмами. Я старался изловчиться и первым попасть на клизму, а когда подходило время бежать на горшок, я закрывался в служебном туалете, а остальные участники процедуры бежали, толкая друг друга в «Горшочную» и дружно садились на горшки. Нас старались делить, мужчинам ставили клизмы в одно время, женщинам в другое. Смешно было, когда на горшках сидели мужчины, а кто-то из женщин вдруг хотел в туалет. В общем, очередь в «Горшочную» всегда была.

На всю жизнь я запомнил пребывание в инфекционном отделении городской больницы №1.

В отделении самый младший был мальчик 13-ти лет Коля. У Коли кроме сольманелеза, были проблемы с ногой, и на его ноге был установлен аппарат Илизарова. Когда Коля на костылях бежал после клизмы в "Горшочную", это было что-то. Коля несся напролом, размахивая костылями, сметая все на своем пути, как правило, влетая в «Горшочную», он задевал костылем стойку, на которой стояли горшки, стойка переворачивалась, и горшки с грохотом падали на цементный пол.

Вообще переворачивали стойку и роняли горшки постоянно. Одна из «студенток» выбирая себе горшок и садясь на него, постоянно опиралась на стойку, которая тут же падала. Стойка была большая из 4 полок, на каждой стояло по 8-10 горшков. Почему-то эта стойка шаталась и к стене не была прикреплена. Ежедневно как минимум раз 10 ее переворачивали, гром падающих пустых горшков уже никого не пугал, разве что веселил.

На всю жизнь я запомнил пребывание в инфекционном отделении городской больницы №1.

Только юмор и веселье помогали нам выжить в этом страшном и смешном отделении. В день города и день шахтера (это был один день) оказалось, что все люди в отделении как-то связано с шахтами – ведь городок наш шахтовый. Кто-то сам шахтер, кто-то родственник шахтера. Оказалось, одна из «студенток» в военное время была в числе женщин-шахтерок. Весь вечер сердечно и мило, выйдя в общий коридор, люди поздравляли друг друга, рассказывали разные истории, анекдоты, даже пели песни. Хвалили врача, медсестер, радовались жизни.

На следующее утро меня выписали.

На всю жизнь я запомнил пребывание в инфекционном отделении городской больницы №1.