Козипу

Глава 1

Над тротуаром горели тусклые фонари, пронизывающий ледяной ветер обдавал лицо колючими хлопьями снега. Молодой мужчина почти бежал, одной рукой придерживая на голове формовку из бобра, а второй катя за собой старые санки с кривыми алюминиевыми полозьями. В санках на подстеленном байковом одеяльце сидела крошка, укутанная тяжёлой серой шалью из овечьей шерсти.

Шаль была сложена вдвое, опоясывала ребёнка накрест и была туго затянута под мышками. Нос и рот девочки были закрыты мохнатым полотном, шерсть лезла в рот, царапала щёки, покрывалась инеем.

Малышка сползала с санок, загребала нападавший за ночь снег мягкими валеночками, и мужчина часто останавливался, чтобы посадить дочку удобнее. При этом он заботливо поправлял платок — натягивал его почти до самых глаз. Внутри было влажно, трудно дышать, ворс залезал в нос и не было никакой возможности облегчить страдания.

Отпустив молодого отца на службу, воспитатель ясельной группы освобождала девочку от обузы, заключая:

– Ну и мороз сегодня! Всю мою малышню от души закутали. Щёки-то как натёрло, надо кремом смазать. Зато тепло.

Щёки действительно были красные и чесались. И, несмотря на то, что воспитатель мазала их детским кремом, он всё равно щипал кожу, а потом она покрывалась тонкой корочкой.

* * *

Шаль добыл дедушка. Он работал на камвольном комбинате слесарем, и это произведение текстильного искусства досталось ему по блату. Тёмно-серое, плотное, грубой фабричной вязки с незамысловатым узором. Он вручил её бабушке со словами:

– Почти козий пух!

С тех пор маленькая девочка, не расслышав слова дедушки, назвала это чудовище Козипу. (Стоит отметить, что с мягким невесомым Оренбургским платком шаль не имела ничего общего).

Девочка его не любила. Ей казалось, что злой Козипу так и норовит её обидеть – защекотать, исцарапать, задушить.

Когда шаль висела на спинке стула, она, засыпая, разглядывала её. Вязаный узор казался мордой чудовища с разверзшейся пастью, и малышка завороженно смотрела на него, думая, что он может напасть, как только она потеряет бдительность. А когда она засыпала, ей снилось, что он приближается, накрывает её лицо, впиваясь в него множеством мелких острых зубов, не даёт дышать.

Часто она просыпалась ночью и находила шаль в своей кровати - в холодные дни взрослые боялись, что ребёнок замёрзнет. Но малышка думала, что этот ужасный Козипу сполз со спинки, когда все уснули и добрался до неё! Тогда она боялась пошевелиться и долго не могла заснуть.

Бабушка, бывало, повязывала шаль себе на пояс и приговаривала:

— Ох, и кусается! Весь радикулит прогонит.

И девочка представляла, как Козипу борется с коварным радикулитом, который так мучает родную бабулю. Тогда она, конечно, не сомневалась в победе Козипу и даже немного уважала его за силу и смелость. Но искусанную бабушку было жаль.

* * *

Девочке было тридцать, когда бабушка умерла. Перебирая её вещи, она наткнулась на завёрнутую в старую наволочку шаль. Она пахла нафталином – внутри лежало средство от моли. Шерсть порядком истончилась, ворс не торчал во все стороны. Морду Козипу она нашла сразу, но та вовсе не показалась ей страшной. Выросшая малышка улыбнулась ему, как старому другу. Ей очень захотелось приложить платок к лицу, она провела им по щеке, зарылась в него носом и почувствовала тот самый запах. Едва уловимый, но возвращающий во времена, когда стирали полиэтиленовые пакеты, наливали квас из бочки в эмалированные бидоны, а к телефонной будке выстраивались очереди.

Дети той девочки носили яркие лёгкие комбинезоны и ботинки с термомебраной, и они никогда не испытают чувства, когда шерсть лезет в рот, щёки горят от ворса, а снег толстым слоем налипает на коленки шерстяных гамаш. Но, наверное, их тоже кто-то охраняет, как их маму когда-то берёг надёжный монстр Козипу.