Ковбой Дима

Глава 1

В самом начале нынешнего века довелось мне служить в одном забытом богом и высоким начальством гарнизоне. С одной стороны, было несколько неприятно ощущение забытости высшей справедливостью и даже в некотором смысле обидно для защитников Отечества. Но с другой, более прагматично настроенной стороны офицерского состава, забытость высоким начальством не могла не радовать.

Времена тогда были непростые и не сильно баловали они нас всякими благами в виде денежного довольствия и иными причитающимися, но не всегда обязательными к исполнению тем самым высоким начальством. Несмотря на небольшие масштабы гарнизона, хватало и в нем своих персонажей, вписавших в его летопись целые тома историй и баек, составивших золотой фонд воспоминаний в разделе «отличников боевой подготовки и воинской дисциплины». И уж в этом смысле забытость высшим начальством просто не могла не радовать. Иначе у командира части были все шансы получить внеочередную «премию» от командующего в виде пинка на досрочную пенсию или в лучшем случае срочного перевода в какую-нибудь дыру, среди сопок в солнечном Забайкальском Военном Округе .

Проживал тогда в нашем славном гарнизоне и одновременно тянул суровую лямку службы майор Дима Козлов. Фамилия во всех смыслах характерная, что по выслуге, что по должности. А должность у Димы была ни много и ни мало как Начальник отдела кадров и ИО Начальника строевого отдела. То есть, от него во многом зависела почти половина жизни любого офицера части. Потому что состояла эта половина из массы всевозможных бумажных документов, которыми просто обязан обладать каждый офицер. Ибо отсутствие или утеря хоть одного из них требовала, по всем не закрепленным в Уставе, но обязательным правилам совершить акт харакири при помощи табельного ПМ. Что, в общем - то, было сильно проще чем, попадание в список на строгий выговор и автоматическое лишение 13-й зарплаты. То есть, Дима Козлов исполнял обязанности посредника между тем самым богом и начальством искусно разруливая некоторые чрезвычайно щекотливые ситуации. Разумеется, благодарная паства в лице однополчан, нет-нет да и пользующаяся такими услугами, всегда была рада отблагодарить своего пастора хорошей порцией храброй и огненной воды. А Дима в свою очередь свято хранил тайну исповеди или залета своих сослуживцев выдавая в Штабе индульгенции. Затем, часто, их же и обмывая с провинившимся, но вставшим на путь исправления.

Как известно, природа в том числе и военная, не терпит пустоты. Одновременно в этом же временном отрезке и локации того же гарнизона, проживал и нес службу отставной военный пенсионер в виде Начальника финансовой службы части Горового. Человек во всех смыслах уважаемый и по статусу сравнимый с Понтификом в иерархии Ватикана, а в любом гарнизоне - с его финансовым наместником на бренной земле. Индульгенции грешникам он не выдавал, но изредка выдавал денежное довольствие и причитающиеся выплаты тем, кто не грешил нарушением воинской дисциплины, не имел случаев бесчинств по отношению к местному гражданского населению (чаще женского пола), не попадался на злоупотреблении огненно-храброй водой и иных принятых к негласному исполнению затей офицерского состава. Несмотря на почти божественный статус начфина, он все же был женат. И его супруга, Горовая, занимала не менее уважаемую должность – начальника склада стройматериалов. Обладание этой должностью, вкупе с должностью святейшего супруга открывала неограниченные возможности для жесткого контроля официального и теневого строительного и ремонтного внутреннего рынка гарнизона. Такая почти незыблемая конструкция непременно требовала третьей составляющей для превращения в пирамиду. А именно кадрово-административной. И вот тут, что называется произошел почти Никейский раскол в отдельно взятой отдаленной галактике под названием в/ч.

Дима Козлов с одной стороны и Горовой с его почтеннейшей супругой с другой, на дух не переносили друг друга. В тоже самое время, они как две уважаемые в пределах войсковой части силы, имели закрепленные дипломатические отношения в виде посыльных между кабинетами в Штабе и совместных совещаний у командира части. В процессе данных ассамблей, уступающих по накалу лишь заседаниям Совбеза ООН, обе стороны непрерывно упражнялись в стратегическом искусстве переваливания ответственности и задач друг на друга и изматывания противника почти шахматными партиями кривотолков и трактований распоряжений начальства. Чем порой приводили командира части в состояние близкое к желанию, вытащить из сейфа наградной ТТ и разрядить обойму в обоих по очереди.

Нужно отдать должное майору Козлову. Знал он от корки и до корки почти весь перечень необходимых приказов, распоряжений и статей Уставов, без которых служба в Вооружённых Силах просто бы замерла в одночасье. А коварный враг не решился бы напасть, получив к ознакомлению один лишь список этого всего. Посему, очередного суточного наряда Димы в качестве дежурного по части, опасался весь личный состав гарнизона, заступающий на боевое дежурство на эти самые сутки. 24 часа дежурства Димы были равносильны общевойсковому бою мотострелковой роты с втрое превосходящими силами противника в виде моторизованной бригады НАТО, в городских условиях, зимой и при полном отсутствии артиллерийской поддержки.

В один из обычных туманных Прибалтийских дней, которые так часты на склоне лета, майор Козлов заступил на суточное дежурство. Силами Димы весь личный состав суточного наряда на плацу получил свою утреннюю порцию вправления мозгов, посредствам чтения наизусть статей Устава, проверки внешнего вида и молодцеватости для несения службы. Пересчитано и сверено с описью точное количество шкафов с оружием, стульев, сейфов с секретными документами, пульт дежурного в количестве одной штуки, топчан для отдыха, лампочки в плафонах и сами плафоны обычного и дежурного освещения. Заступивший караул занял оборону в караульном помещении. Причем часовому у караульного помещения, приказано было усилить бдительность и, в случае появления на горизонте майора Козлова, незамедлительно поднимать тревогу.

В общем, был ничем почти непримечательный день. С тем лишь исключением, что у начальника Штаба майора Доценко, с самого утра было какое-то нехорошее предчувствие. Начальник штаба был мужик опытный, прошедший суровую службу в отдаленных гарнизонах, с нервами канатами и с чутьем и сноровкой Шерлока Холмса. Было ощущение, что Дима что-нибудь выкинет эдакое и в этот раз. Как-то спокойно и слишком размеренно протекала жизнь в нашем гарнизоне уже которую неделю. В воздухе просто витала и потрескивала накопленная энергия чего-то назревшего. Начальник штаба ощущал это даже сидя в своем кабинете. И Дима не подвел!

Майор Козлов, вечером выйдя из штаба и форсировав КПП, сделал вид что идет проверять караул. Караул своевременно получил доклад помощника дежурного и дневального с КПП и занял круговую оборону. Начальник караула уже заваривал чай и готовил вкусные баранки, а весь личный состав в тысячный раз штудировал статьи Устава Гарнизонной и караульной службы, лихорадочно проверял порядок в помещениях, отсутствие пыли на лампочках освещения и сверялся с описями всего имущества. Но Дима, изменив маршрут, углубился в военный городок и попытался пробраться тылами к домам офицерского состава, заглянув к себе на квартиру. Первую часть маневра ему удалось осуществить скрытно. Ничто не предвещало внезапного обнаружения передвигающегося между домами почти лунной походкой майора Козлова. Отсутствие разведки по маршруту дало свои печальные плоды. Дима был обнаружен внезапно вывалившейся из-за угла псиной, непонятной конструкции. Ему буквально под ноги выкатился комок шерсти, издававший пронзительный лай. Обнаружить из какого места этого хаотично прыгающего вокруг Димы лохматого объекта раздавался лай было проблематично. Но находившийся при исполнении обязанностей дежурный по части, опознал атаковавший его объект. Это была любимая псина начфина и его супруги. Надо сказать, что создание дюже зловредное, горластое и мало поддающееся дрессировке. Спасало то, что размерами этот лохматый противник был не более взрослой кошки.

В этот раз сама судьба просто швырнула к ногам Димы шанс поквитаться за схватку с хозяином псины, в процессе очередной ассамблеи. Оглядевшись по сторонам, хищно и совсем по-недоброму улыбнувшись, майор Козлов извлек из кобуры свой табельный ПМ и разрядил половину обоймы в противника. Не сказать, что жители гарнизона были непривычны к звукам пистолетных выстрелов. Стрельбище находилось не так далеко, и часто было слышно звуки учебной стрельбы. Но тут стрельбище хлёстко ударило звуковой волной по окнам домов и отразившись от стен переросло в дикий вой. Это выла жена начфина выкатившаяся следом за уже почившей псиной. Вторично оценив ситуацию, майор Козлов повторно применять табельное оружие не стал. По-ковбойски сдув дымок со ствола и упаковав его в кобуру на поясе, отправился прямым курсом в сторону Штаба. Передвижение от точки скоротечного боя до точки несения службы, а именно дежурки, заняло не более 10 минут. За это время все телефоны просто разорвались от звонков, отдыхающая смена караула и суточный наряд были подняты по команде «в ружье», а оперативный дежурный офицер уже рысью мчался в расположение лихорадочно соображая, о чем докладывать командиру. В общем переполох случился знатный.

Дальше события развивались по сценарию мексиканской мелодрамы, но в ускоренной перемотке. Заламывание рук и трубной глас слона на весь гарнизон из уст мадам Горовой. Раскаленные линии телефонной связи между командиром части и начфином. Начальник штаба вообще впал в некоторое подобие японского дзена. Но все это совершенно не касалось Димы. Он спокойно скрылся в недрах дежурки, возложив все обязанности отвечать на звонки на помощника дежурного по части в ранге капитана. Радовался, пожалуй, один лишь начальник караула и весь личной состав заступившей смены. Дима до них так и не дошел.

Начальник штаба не случайно впал в дзен, потому что как было сказано ранее, был мужик тертый. И тоже очень хорошо знал все статьи Устава. Согласно этой вечной книге, с которой по охвату требований способна конкурировать лишь Библия, военнослужащий, находящийся на боевом дежурстве, не может быть привлечён к ответственности за любой проступок до окончания дежурства.

Вести о разыгравшемся вестерне в декорациях из домов офицерского состава разнеслась по гарнизону со скоростью тех самых выстрелов. И все, разумеется, с нетерпением ждали развязки. Как и велено было по Уставу, майору Козлову было позволено дотянуть свое дежурство. И он, сдав все по описи и не обращая внимание на лукавые ухмылки сослуживцев отправился к месту постоянной дислокации отсыпаться.

На следующий за дуэлью вечер, было назначено совещание офицеров в Штабе. Сказать, что его ждали, не сказать ничего. Если ранее на подобные мероприятия подавляющее число офицеров старалось не появиться под любым предлогом. То теперь это было единственное в своей истории совещание офицеров, на которое можно было спокойно продавать билеты по цене сопоставимой с размерами тогдашнего денежного довольствия большинства. Аншлаг был гарантирован заранее.

В назначенное время публика начала занимать места, положенные ей по рангу в актовом зале. Задние ряды или как их чаще называли «галёрка», были плотно оккупированы младшим офицерским составом в ранге от лейтенанта до капитана. Партер был по праву отдан старшему офицерскому составу, благочинно рассаживающимся по своим местам. На небольшой сцене был водружен стол, за которым торжественно разместились командир части, зам командира части, начальник штаба и заместитель по борьбе с личным составом или проще говоря замполит. С правого фланга затащили трибуну похожу на лобное место для казни.

Зрители заняли места в зрительном зале, руководитель театра и труппа поднялись на сцену, было ощущение что свет меркнет перед навалом спектакля. И он начался.

Виновник торжества, майор Козлов, был приглашен на лобное место. Художественный руководитель и по совместительству командир части кратко изложил сценарий разыгравшейся драмы и потребовал сольного выступления приглашенного маэстро. В предварительной речи худрука-командира, периодически проскальзывали литературные предлоги в виде «в» и «на». Остальная содержательная часть состояла из смешанного казарменно-полигонного диалекта успешно заменявшего в большинстве своем классический язык золотого века русской словесности. Дима, спокойно поднявшись из партера, медленно поднялся на подиум. Ни один мускул не дрогнул на лице новоиспеченного гарнизонного ковбоя. Задние ряды затихли. Старший комсостав в первых рядах усиленно делал серьезные лица по своему выражению достойные к размещению на доске почета. Занавес поднялся.

Майор Козлов не был бы Козловым и уж тем более майором, если бы растерялся. Нервы у Димы были сопоставимы с тросами от эвакуационного тягача, стоящего перед штабом, а своими мощными ягодицами в момент опасности он, пожалуй, был способен перекусить железный лом. И Дима не подвел публику.

Четким командным голосом майор Козлов изложил перечень статей Устава гарнизонной и караульной службы и номера соответствующих приказов. Далее, он приступил к красочному по своей военной лаконичности изложению событий. Последовательно и в хронологическом поминутном порядке, он поведал всем своим однополчанам как в сложнейших погодных условиях ограниченной видимости, он стойко продвигался по территории вверенного ему под охрану гарнизона. В момент наивысшего напряжения и в процессе исполнения воинского долга, он был неожиданно и подло атакован. Данная атака из засады создала непосредственную и явную угрозу жизни дежурного по части. И как следствие обороноспособности вверенного ему гарнизона со всей боевой техникой и личным составом.

Галёрка уже откровенно и все сильнее шевелилась. Некоторые зрители корчились от беззвучного хохота зажмурившись и закрыв рот руками. В партере старший комсостав с трудом удерживал лица в соответствии с фотографиями в личном деле. Начальник штаба закрыл руками лицо и тихо трясся. Командир сидел и тупо смотрел в стол соображая, как поступить в этом неописанном ни в одном приказе случае. Замполит отрешенно изучал взглядом потолок и потолочное освещение.

В завершении своего бенефиса, майор Козлов сделал вывод, что все его действия достойны награждения или как минимум благодарности с занесением в личное дело, не менее как от лица командующего.

Если бы в тот момент у всех присутствующих были букеты цветов, то Дима заслужил бы их по праву в лучших театральных традициях. Исключением тут был, пожалуй, лишь командир части. Старый полковник внимательно изучал взглядом глиняный горшок с облезлым цветком, стоящий на подоконнике слева от стола. В тот момент ему очень хотелось метнуть этот снаряд точно в часть тела майора Козлова, расположенную чуть выше и ровно посредине между двумя погонами.

Спектакль завершился в один акт без антракта. Восторженная публика частично выползала из зала держась за животы.

Майор Козлов, конечно, благодарность от командующего не получил. И уж тем более медаль. Но и наказывать его формально как оказалось не за что. Все обошлось тирадой из трехэтажного и отборного мата из уст командира части и последующим ломовым ржачем между офицерами в курилках перед построениями на протяжении еще пары- тройки недель.