Коул Фелпс, белый Buick и двойная трансгрессия
Часть 1.Дефективный детектив.
Коул Фелпс, белый Buick и двойная трансгрессия
ТО «MIRISCH 64» PRESENTS:
Коул Фелпс, белый Buick и двойная трансгрессия.
Часть 1. Дефективный детектив.
===================================
[Окрестности реки Лос-Анджелес, Лос-Анджелес, 30 сентября 1947.]
— Коул, сюда! — раздался сверху голос Хершеля. — Я сейчас открою эту решётку!
— Поскорее бы! — с трудом удерживая Эльзу от падения в доходившую до колен грязную воду, прокричал ему в ответ Фелпс. — Вода поднимается! Вперёд! — подсадив певицу себе на плечи, быстро передал он её в руки детектива Биггса.
— Уходим! — подоспел Келсо с мокрым пистолетом в руках.
— Ты следующий, Джек! — отстранил оружие Коул. — И не смей спорить: у тебя, между прочим, свежее ранение! Я тебе помогу.
— Чего вы там возитесь? — крикнули с поверхности. Подсобив с эвакуацией из тоннеля своему экс-сослуживцу, Фелпс наконец-то озадачился проблемой собственного вызволения.
— Прыгай, Коул! — протягивали ему руки коллеги-детективы. — Даёшь последний рывок!
Детектив попытался подпрыгнуть, но оказалось слишком поздно: из-за поворота на него с шумом и рокотом выкатился большой водяной вал…
— Прощайте… — только и успел выдавить Фелпс перед исчезновением в накатившем на него цунами из грязной воды.
[Levine's Liquor Store, 943 S. Broadway, Лос-Анджелес, 1 октября 1997.]
В тот год Вальтеру Роббинсу исполнилось 92: он отметил эту знаменательную дату прямо на работе (благо, для праздничных ингредиентов не надо было никуда ходить, ибо старичок вот уже больше полувека трудился на одном месте, то есть, в винном мини-магазинчике Levine's на Южном Бродвее города Лос-Анджелес, на доходы с которого жил и работал). Семьи ему заиметь не довелось, а потому он делился собственными мыслями со своими постоянными клиентами (обладая весьма феноменальной памятью, Роббинс помнил практически их всех) попутно доставая из закромов и с полок качественный товар. Вот и в тот день, услышав скрип тормозов пополам со звуками хита группы TLC под названием Switch, Вальтер безошибочно определил, что к нему прибыла полставочный исторический обозреватель из бесплатного местного еженедельника Los Angeles Downtown News (от его торговой точки редакцию отделяла всего пара миль), причём наверняка за свежей бутылкой красного вина Screaming Eagle Cabernet Sauvignon, покупаемой ей для себя раз в неделю.
Владелец лавки не ошибся: это действительно была она, Хисако Инара, американка с примесью азиатских кровей. Припарковав свой белый Buick Riviera 96 рядом с изумрудным четырёхдверным Plymouth Special De Luxe 50 (старик всегда оставлял свой старый седан около входа), девушка покинулаpersonal luxury coupe, заперла двери и зашла в магазин; в правой руке она несла небольшую картонную коробку…
— А, здравствуйте, мисс Инара! — оторвавшись от просмотра показываемого по кабельному каналу ре-рана винтажного ситкома I love Lucy на стоящем возле противоположной стены телевизоре Magnavox, поприветствовал покупательницу Вальтер. — Как поживает ваш коллега, Джей Берман, а также здоров ли фотограф Гэри Леонард?
— Здравствуйте, мистер Роббинс! — поприветствовала его в ответ мадам. — Первый ушёл в отпуск, а второй всё носится по городу со своими фотоаппаратами.
— Я сегодня наконец-то достал вашу газету. — продолжал Вальтер. — Интересное мнение насчёт бунтов зут-сьют: я, признаться честно, тогда даже и не думал смотреть на подобные вещи со стороны меньшинств! Кстати, о чём будет ваше следующее эссе? Я с большим нетерпением и удовольствием буду ждать его выхода…
— На этот раз есть планы затронуть махинации городских чиновников во времена первых послевоенных лет: уверена, что данная тема покажется читателям достаточно интересной. — ответила ему обозреватель. — Подобные им аферы стали проворачиваться как раз после окончания Второй Мировой, но раскрыли их совсем недавно…
— Эх, послевоенный Лос-Анджелес… — мечтательно протянул Вальтер. — Славное тогда было время! Люди были проще, цены — дешевле, а мне тогда исполнилось всего сорок два года… Жалею теперь лишь об одном: в те годы я не успел жениться. Поверьте мне, мисс Инара, зачастую так хочется пойти с кем-нибудь в театр вместо просмотра телевизора в полном одиночестве, но, увы, не с кем…
— Кстати, о годах: я слышала, что у вас сегодня, так сказать, знаменательная дата. — поставила коробку на прилавок девушка. — С днём рождения, мистер Роббинс! Вы как-то обмолвились, что торты не жалуете, поэтому пришлось взять кекс. — сняв верхнюю половину тары, представила она виновнику торжества небольшое кондитерское изделие со свечкой в центре.
Невозможно передать всю ту гамму чувств, которую в тот момент испытал старик: было не столько приятно, сколько поразительно и неожиданно. Рассыпавшись в благодарностях, владелец магазинчика полез под прилавок за длинными спичками, но использовать их не потребовалось: свечу для него уже зажгла сама Хисако.
— Загадайте желание, мистер Роббинс. — довольно улыбнулась американка азиатских кровей. — Только прошу, поскорее: темп нашей жизни за полвека неизбежно ускорился, а потому мне, празднично разделив с вами сей десерт, придётся вас спешно покинуть…
— Понимаю. — закивал старик. В его памяти давно отложилось, что у Инары, как часто говорят, «по долгу службы» имелось буквально бесконечное количество знакомых по всему Лос-Анджелесу и со всеми ними следовало регулярно поддерживать связь, дабы те никуда не растворились, когда внезапно понадобятся. Не желая задерживать постоянную клиентку, он немного пораскинул мозгами, набрал воздуха в грудь и задул пламя…
— Господи, ну что за район такой: ни один телефон-автомат не работает! — отворилась вдруг дверь торговой точки, а внутри помещения появился приятный на вид человек в светло-сером костюме-тройке, шляпе и двухцветных ботинках старого образца. — Извините, могу ли я воспользоваться вашим телефоном? — обратился он к Вальтеру.
— Пожалуйста. — достал из-под прилавка винтажный аппарат с диском и чёрной трубкой и пододвинул его к посетителю дед; утвердительно кивнув, тот снял трубку, откашлялся и заявил прямо в микрофон фразу, от которой остатки волос старика встали дыбом.
— Оператор, дайте Бюро записей и расследований.— произнёс он. Телефонный динамик ответил ему сплошным гудком…
— Мисс Инара, можете считать меня сумасшедшим… — придвинулся владелец магазинчика к собравшейся было уходить репортёрше. — Но я подозреваю, что этот человек… — кивнул он на безуспешно возящегося с аппаратом мужчину. — …Прибыл из прошлого, причём из того периода, описать который вам потребуется в вашем следующем эссе.
— Вы уверены? — засомневалась Хисако. — Спросите у него что-нибудь… Эдакое!
— Уважаемый! — тронул за плечо гражданина в костюме Роббинс. — Скажите, а что сейчас идёт в кинотеатрах? Всё хочу выбраться, да времени совсем нет…
— Да много чего. — поднял голову мужчина. — Например, Crossfire производства студии RKO Radio Pictures: отличный фильм по роману Ричарда Брукса… Вот чёрт, всё никак не могу связаться с Бюро записей и расследований! — с досадой положил он трубку на рычаг.
— А давайте я вас туда подвезу! — поймав соответствующий утвердительный взгляд Вальтера, оперативно сориентировалась полставочная журналистка. — У меня своя машина.
— Это было бы просто замечательно. — согласился хорошо одетый мужчина, и, придержав дверь для девушки, вышел следом за ней на улицу, оставляя хозяина лавки в гордом одиночестве.
[Mallory's Cafe, 391 S. Broadway, Лос-Анджелес, октябрь 1947.]
— Где они только ходят… — заказывая уже вторую чашку кофе, нервничал Келсо. — Просил же быть вовремя: условились в полвторого, а сейчас уже два с четвертью!
— Не следует лишний раз нервничать. — доедая принесённую официанткой яичницу с ветчиной под раздающуюся фоном из радиоприёмника в пространстве за прилавком Hello, my baby в исполнении The Chordettes, успокоил его Хершель. — Приедут, куда денутся… — после этих слов дверь заведения общепита распахнулась и в помещении появились «всеми любимый поляк» на пару с «алкашом старой закалки».
— Давайте начистоту: зачем вы нас сюда пригласили? — упершись в стол двумя руками, сразу перешёл к предполагаемой сути вопроса Галлоуэй. — Самовыражайтесь быстрее.
— Детектив Биггс желает поведать вам кое-что важное и интересное. — заявил страховой следователь. — Это связано со смертью нашего уважаемого Коула Фелпса.
— Хорошо, мы слушаем. — выжидательно скрестил руки на груди вставший рядом Бековски.
— КХМ-КХМ! Я с самого начала собственным нутром чуял, что в те роковые часы что-то было явно не так. — откашлявшись, начал Хершель. — А потому после отдания последних почестей прямо из церкви направился к реке… И не прогадал: благодаря орудовавшему там Карразерсу с бригадой мне удалось облазить всю подземную инфраструктуру и обнаружить весьма любопытную деталь: оба вентиля насосной комнаты под Джексон-стрит оказались откручены со своих законных мест, причём, как подтвердил задокументировавший данный факт, опросивший дежурного служащего и проведший техническую экспертизу Рэй Пинкер, открыли шлюзы и сняли оные в момент между убийством Айры и нашей эвакуацией; проще говоря, как только Келсо покинул помещение насосной, туда проник кто-то неизвестный, сделал своё чёрное дело и смылся, не оставив почти никаких следов.
— После подобных умозаключений детектив Биггс пригласил меня на личную встречу, где мы путём сложения фактов и уточнения показаний дежурившего в ту ночь служащего вывели и подтвердили случай вмешательства в систему посторонних рук. — продолжил Джек. — Достаточно вспомнить то, как в резервуаре, через который мне довелось идти (то есть, практически плыть под перекрёстным вражеским огнём) внезапно начал подниматься уровень воды; кроме того, опрашиваемый работник подземных коммуникаций вспомнил, что видел в одном из прилегающих тоннелей какого-то парня в приличном двухцветном костюме, а также обнаружил, спиленные на нескольких решётках прутья. Я догадываюсь, кто мог всё это провернуть; вы, думаю, тоже…
В пустом кафе повисла неловкая пауза: детективы переваривали информацию.
— Какие будут предложения? — спустя полминуты нарушил молчание Расти.
— Предлагаю вломиться в квартиру подозреваемого, перевернуть всё вверх дном и найти все недостающие улики! — со всей силы хлопнул кулаком по столу Стефан. — Пойдём по горячим следам!
— Эё, поумерь пыл, сорви-голова. — остановил его Биггс. — Вломиться-то мы вломимся, но что будет, если мы ничего там не найдём? Не дело это, не дело…
— Значит, подгоним материалы под предложенную версию! — продолжал настаивать на своём поляк. — Убийца должен получить по заслугам, причём вы лучше меня это знаете! В конце концов, кто не рискует…
— Тот не пьёт шампанского. — закончив фразу, отрицательно помотал головой Джек. — Нет, Бековски: так не пойдёт. Нужны доказательства и основания, причём железные.
— Поддерживаю. — вновь подал голос Галлоуэй. — Если закон один раз подмять, потом другой раз, а потом начать этим законом дырки в следствии затыкать, как нам будет угодно, то это уже не закон будет, а кистень.
— Предлагаю поступить так: пока Финбарр со Стефаном будут прочёсывать окрестности на предмет выкинутого орудия преступления, мы с Биггсом поедем за свидетелями. — изложил свою точку зрения на вопрос страховой следователь. — А там уже посмотрим.
— Вот, это уже дело. — поднялся из-за стола Хершель. — По машинам! — оплатив заказы, четверо детективов покинули небольшое помещение кафешки, и, выйдя на улицу, быстро направились к припаркованным у тротуара персональным автомобилям: кофейному Hudson Super Six 47 Галлоуэя (Расти наконец-то поменял свой Nash на транспорт поновее) и тёмно-зелёному Hudson Commodore третьего поколения Биггса (именно он посоветовал выбрать косвенному коллеге машину той же марки, что водил сам).
[Магистраль 110, Лос-Анджелес, 1997.]
Пока пятьдесят лет назад происходили дискуссии и умозаключения, в девяностых ярко-белый Buick с наклейкой«Service Merchandise»на корпусе покинул городские улицы и под Children's Story в исполнении Slick Rick выехал на автостраду, где сразу влился в общий поток машин.
— Кажется, я вам ещё не представился. — прекратив глазеть по сторонам, повернулся к журналистке загадочный гражданин из прошлого. — Моя фамилия — Фелпс; я — детектив из полицейского департамента Лос-Анджелеса, но можете звать меня просто Коул.
— Хисако Инара, полставочный исторический обозреватель газеты-еженедельника Los Angeles Downtown News. — из вежливости последовала примеру спутника мадам. — Скажите, где вы такой хороший костюмчик ухватили? Неужто в Neiman Marcus ездили?
— Нет, персонально заказывал в пошивочном ателье. — присматриваясь к наряду девушки, отрицательно помотал головой детектив. — А вы, как погляжу, располагаете достаточно своеобразным чувством стиля…
— Стиль — как стиль; что в нём может быть своеобразного? — обогнав серый Volkswagen Eurovan, мельком кинула Инара взгляд на собственный прикид, что состоял из рубашки от Giordano, растянутых джинсов Girbaud, лёгкой куртки и берцев Dr. Martens. — Сейчас очень многие именно так и ходят; посмотрите на вчерашних студентов!
— Интересно… — задумчиво почесал подбородок детектив. — Скажите-ка, а кто произвёл вон тот автомобиль? — узрев начавший перестроение свежий Diamante второго поколения, спросил он у Хисако.
— Mitsubishi. — пропуская кремовый седан, зевнула обозреватель. — А этот — Buick. — похлопала она по боковой поверхности кожаного сиденья.
— Mit-su-bi-shi. — задумчиво произнёс Фелпс; тут ему на глаза попалась повешенная на щите около трассы реклама карточек AOL. — А что такое «on-line»?
— «On-line» означает «в сети», то есть, в Интернете.
— А что такое «Интернет»?
— Связанные между собой компьютеры по всему миру.
— А что такое «компьютер»?
— Послушайте, Коул! — не выдержала девушка. — Вы что, до сих пор не понимаете, куда попали?
— Почему это «не понимаю»? — удивился Фелпс. — Я нахожусь в городе Лос-Анджелесе, сейчас — конец сороковых годов, середина осени…
— Вы не правы, детектив. — воспользовавшись многоуровневой развязкой, свернула мадам со 110 магистрали на 101 шоссе. — Сейчас — не конец сороковых, а конец девяностых!
— Ничего не понимаю. — похлопал себя по щекам Коул. — Я, наверное, умер, сплю или нездоров…
— Пронзив время, пространство и простор вы каким-то странным образом переместились на пятьдесят лет вперёд; живите теперь с этим. — хмыкнула обладательница Buick.
— Нет, мне категорически надо попасть обратно! — осознав, в какую историю изволил влипнуть, замахал руками Фелпс. — Я должен раскрыть аферу десятилетия, пока её не успели замять!
— Успокойтесь. — осадила его обозреватель. — Скажите, вы хотите кушать? Наверняка же с самого утра ничего не ели…
— Верно. — согласился Коул. — Не ел. И жутко проголодался.
— Отлично! Пока будем обедать — расскажете, как всё произошло. — покинув автостраду, Buick очутился на бульваре Сансет; свернув с него через несколько кварталов на прилегающую улицу, он остановился у окна Drive-In ресторанчика быстрой еды Wendy's, аккурат за подъехавшим туда на несколько минут раньше ярко-белого Pontiac Ventura Vista 60. Подождав, пока заниженный фуллсайз-седан освободит путь, пара из Riviera заказала себе стандартные обеды, после чего, отъехав от ресторана и припарковавшись на стоянке рядом, принялась беседовать о том, что же вообще, собственно, случилось.
— Как приехали — помню, как прорывались внутрь — помню. — уплетая картошку фри, рассказывал о деле с самого начала Фелпс. — Как помогал выбраться своим коллегам — тоже помню, а дальше сбоку вода нахлынула и ничего, абсолютно ни-че-го больше, увы, не помню… Слушайте, кто это такие? — отвлёкшись от рассказа, кивнул он на угол парковки, где под Nuthin' but a G Thang в исполнении Snoop Dogg культурно отдыхали латиносы на низко посаженных и блестяще оформленных Edsel Citation 58, Chrysler Windsor 56, Hudson Super Wasp 55, Pontiac Chieftain Safari 58, Plymouth Belvedere 59 и других представителях «золотой эпохи американского автомобилестроения». — И как только можно слушать подобную долбёжку?
— Это — лоурайдеры. — потягивая милкшейк, объяснила Инара. — Они у вас только через десять или пятнадцать лет вместо хот-роддеров начнут появляться и будут танцевать на своих машинах в южных неблагополучных районах; что касается так называемой «долбёжки», то песни с ускоренным битом и ритмом сейчас очень популярны.
— Ого, какие люди, да без охраны! — появилась в приоткрытом окне бледно-коричневая фигурас голым растатуированным торсом и здоровенным магнитофоном-геттобластером на правом плече. — Хисако Инара, собственной персоной! А кто это с тобой рядом? Неужели сводный брат из киностудии?
— Добрый день, Квинси. — опустила стекло до конца американка азиатских кровей. — А рядом со мной — преподаватель-историограф из местного университета. Профессор Фелпс, пожалуйста, познакомьтесь с Квинси Кумбсом: он — работник сферы услуг и большой любитель кино.
— Очень большой любитель. — подтвердил молодой парень. — Вырвался недавно на Men in Black; вот это кино! Вспышка — хлоп! Все вместе — раз! Он их — так, а они его — бац, бум, дыдыдыдыщ — и всё, победа! — артистично принялся показывать он события фильма. — Шикарно сняли.
— Скажите, Квинси, вы не продаёте автомобили? — внезапно поинтересовался Коул.
— Ну, приторговываю иногда на стороне… — признался афроамериканец. — Могу достать для вас отличный Continental Mark III или Chevrolet Corvette C2, причём по такой низкой цене, что дешевле будет только своровать! Шучу, конечно. Выше нос! — взмахнув руками, натянул он на себя идеальную улыбку из тридцати двух ослепительно белых виниров.
— Очень смешно, мистер Кумбс. — хмыкнул Коул. — Плоские у вас, конечно, шуточки…
— Ладно, я пойду, пожалуй. — откланялся парень. — Говорят, новые кроссовки в концепт-магазин завезли: охота взглянуть, что же на этот раз сотворили модельеры. — отвалил он под Whole Lotta Love в исполнении Ike & Tina Turner.
— Удачи, Квинси! — попрощавшись, девушка, выкинув мусор в поставленный у тротуара бак, завела двигатель и вырулила с парковки на улицу, после чего, пораскинув мозгами, двинула на юг. — Зря вы так с ним: нормальный парень…
— Я знал его родственника; подобные кривляния у них, увы, семейная черта. Кстати, куда мы сейчас направляемся? — продолжив глазеть по сторонам, спросил Фелпс. — В Бюро записей и расследований?
— Коул, вы всё ещё желаете вернуться обратно в прошлое? — остановилась на светофоре белая Riviera. — Если да, то я сейчас отвезу вас к своему хорошему знакомому, который как раз исследует эту тему…
[Квартира Роя Эрла, 1947.]
В дверь кто-то постучал.
— Иду-иду! — появившись в прихожей, хозяин жилплощади пригладил хорошо уложенные волосы, и, отперев замок, впустил приглашённого накануне гостя.
— Что же, Рой… — возник на пороге под звучащую фоном из похожего на комод (или шкаф) радиоприёмника Scott Phantom Deluxe оптимистично звучащую песню Have you got any castles в исполнении Will Osborne новый окружной прокурор. — Ты, конечно, дал мне не тот адрес, но я всё-таки пришёл.
— А, мистер Питерсен! Рад приветствовать! Надеюсь, вы готовы к незабываемому обеду? — нацепив на лицо улыбку, усадил начальника за стол Эрл, а сам не спеша направился на кухню, пока Леонард снимал пиджак, ставил на стол принесённое вино и вслушивался в пение довоенного дуэта.
— Боже, моё жаркое погибло! — видя вовсю валящий из духовки дым, схватился за голову детектив отдела нравов; схватив тряпку, он бросился разгонять побочный продукт горения; в этот момент его взгляд упал на видимую из апартаментов закусочную Robert's Diner, что находилась буквально в квартале от его дома…
— А что, если я куплю фастфуд и выдам за свою стряпню? — бросив интенсивное махание, задумался детектив. — Звучит дьявольски соблазнительно! — сняв пиджак, Рой распахнул окно и уже было собрался вылезти на улицу, как вдруг межкомнатная дверь неожиданно распахнулась, а в помещении появился прокурор (видимо, передача песнопений внезапно закончилась, сменившись многосерийной комедийной постановкой The Bickersons, которую тот не очень-то и жаловал).
— ЭРРРРЛ!!!— прозвучал на весь этаж раскатистый прокурорский вопль.
— Мистер Питерсен, я растягивал икры на подоконнике. Изометрическое упражнение; то, что доктор Фонтейн прописал! — еле-еле выкрутился из щекотливой ситуации Рой. — Не желаете ли присоединиться? Очень рекомендую.
— Почему из духовки валит дым, Эрл? — деликатно поинтересовался прокурор. — Уж не пожар ли внутри? Может, пора бежать вниз, да открывать гидрант?
— Так ведь это не дым, а пар. Пар… от кур на пару! Мы их сегодня будем есть. С аппетитом и удовольствием. — после всех объяснений Питерсен наконец-то ушёл обратно в комнату, а Рой, вытерев проступивший на лбу пот, вылез из окна, и, ловко спустившись по пожарной лестнице, помчался в сторону закусочной; как бы то ни было, через несколько минут он уже вновь был у себя на кухне, где, разложив купленную еду на блюде, а затем — поставив на шикарный серебряный поднос, торжественно понёс обед в гостиную.
— Итак, вы готовы к употреблению аппетитных бургеров? — поставив на стол добытые яства, уселся детектив напротив новоиспечённого прокурора.
— Я думал, мы будем есть кур на пару. — удивился Леонард.
— Вы ослышались! — наливая вино в хрустальные бокалы, выкрутился в очередной раз хозяин квартиры. — Я говорил про «бур на пару»: так мы в семье издавна называем гамбургеры.
— Вы зовёте гамбургеры «буром на пару»? — откусил большой кусок от предложенной ему еды Питерсен и запил принесённым с собой алкоголем. — Интересно!
— Да, на региональном диалекте. — уплетая за обе щеки, поддержал беседу Эрл.
— Какого же этот диалект региона? — продолжая есть, учтиво поинтересовался прокурор.
— Юго-восточного Нью-Мексико. — тут на площадке послышался топот ног, входная дверь внезапно распахнулась, а в квартиру влетели четверо.
— Сидеть! — нацелились на трапезничающих несколько стволов. — Не вставать!
— Мы и так сидим; дайте пообедать! — синхронно заявили Рой и Леонард. — Если хотите знать, никто из нас сегодня ещё толком нормально не поел!
[262 N. Harvard Boulevard, Лос-Анджелес, 1997.]
— Приехали. — заехав в частный сектор, остановился белый Buick возле одного из типичных малоэтажных домов, за низким заборчиком во дворе которого красовались несколько машин в полуразобранном состоянии (часть — под плотной синей клеёнкой, часть — нет). — На выход, мистер Фелпс!
Роберт Холл являлся гениальным изобретателем-самоучкой; ему было всего двадцать восемь, но на его счету было уже пятнадцать патентов в различных областях науки и техники. Работал он всегда в наушниках, под передаваемые по местному радио хиты восьмидесятых; вот и сейчас, занимаясь пайкой какой-то электросхемы, он не сразу услышал пробивающийся сквозь зажигательную мелодию Get up, Action в исполнении Digital Emotion настойчивый стук в дверь.
— Хисако? — увидев на пороге дома журналистку и незнакомого мужчину, удивился инвентор. — Какими судьбами?
— Роберт, я уже тридцать два года, как Хисако. — устало вздохнула девушка, вешая свою сумку на криво приколоченный крючок в прихожей. — Помнишь, ты говорил, что собрался изобрести пронизатель континуума?
— Я его уже изобрёл. — поправил квадратные толстостекольные очки в роговой оправе худой и высокий парень в футболке DX GAS, джинсах Levi's и кедах Kinney NBA. — Теперь моей целью является сотворение анти-масс-спектрометра.
— Вот и прекрасно! — хлопнула в ладоши азиатка. — Значит, я с гордостью могу подарить тебе возможность его опробовать в действии.
— Вообще-то, я его уже испытывал. — почесал затылок инвентор. — Эксперимент прошёл нормально, только куда-то пропали мой кот и старая карточка American Express.
— То есть, испытания закончились удачно? — припёрла его к стенке Инара. — Ну-ка…
— В общем-то, да. — кивнул Холл. — Только не надо писать об этом в газете: не хочу внимания со стороны ФБР или кого-нибудь ещё.
— Предлагаю сделку. — сориентировавшись, выдала Хисако. — Ты отправляешь вон того гражданина на полвека назад… — ткнулся палец девушки в изучающего с неподдельным интересом каталог Montgomery Ward Inc. за 1983 год Коула Фелпса. — …А я взамен этого продолжаю молчать о твоих научных прорывах и изысканиях.
— А не твой ли это дядя Сэм? — покосился на детектива Роберт. — По описанию — похож.
— Мой дядя Сэм работал в прачечной и никогда не носил костюмов-троек. — сделала выражение «рукалицо» мадам обозреватель. — А этот человек — действительно из конца сороковых годов.
— Иисус, Мария и Иосиф… — отобрав у Коула растрёпанный буклет, посадил детектива на табурет изобретатель. — Итак, три вопроса: на чём работают передовые радиоприёмники, какой самый модный жанр музыки и кто изобрёл пенициллин?
— Радиоприёмники у нас сплошь ламповые: других нет. — начал Фелпс. — В почёте — джаз и бибоп, а пенициллин открыли Флеминг, Флори и Чейн: я это в кинохронике видел, когда на Monsieur Verdoux с Чарли Чаплиным в главной роли ходил.
— Правильно… — растерянно кивнул инвентор. — Попрошу следовать за мной. — повёл он детектива в соседнюю комнату; из любопытства за ними пошла и Инара.
— Ну и ну! — присвистнул Коул, увидев окружённый многочисленными проводами, патрубками, вентиляторами и прочим необходимым для работы барахлом пульт управления, под боком которого красовалась выкрашенная в ярко-красный цвет старая дверь с золотой ручкой.
— Вся операция займёт не более пяти минут. — периодически сверяясь с показаниями датчиков, защёлкал разными тумблерами и кнопками Холл. — Как только дам сигнал, то немедленно заходите в открытую дверь, ибо мой аппарат чрезвычайно нестабилен: проще говоря, в любой момент может произойти перегрузка со взрывом; кроме того, ради всего святого, пожалуйста, забудьте всё, что вы здесь увидели.
— А он точно не перегрузится раньше времени? — задал вопрос Фелпс.
— Я вам не мисс Клео, чтобы предсказывать такие вещи. — буркнул Холл.
— Хорошо. — кивнул Коул; в этот момент в распахнутое окно комнаты запрыгнул кот; дабы тот не помешал ходу эксперимента, Хисако принялась за ловлю питомца, а когда спустя примерно полторы минуты инвентор ловко распахнул красную дверь и громко прокричал«ВПЕРЁД!», американке азиатских кровей наконец-то удалось схватить домашнее животное, то она не удержалась и упала на сделавшего шаг вперёд детектива, вследствие чего все трое (то есть, двое с половиной) полетели и скрылись в светящемся матовым голубым светом проёме; не выдержав нагрузок, пронизатель континуума начал искрить и дымиться, а в довершение всего на беспорядочную паутину коммуникаций со всего размаху рухнула внезапно материализовавшаяся посреди комнаты неизвестная женщина в старомодном выходном костюме сиреневого цвета, вследствие чего в недрах изобретения раздался оглушительный хлопок; оный густо задымился…
— ВЫКЛЮЧАЮ!— дёрнув главный рубильник и обесточив изобретение, дико увлечённый процессом ничего не замечающий вокруг себя Роберт снял со стены плотное одеяло, укрыл им злополучный аппарат, не давая ему возможности воспламениться, а затем, облегчённо вздохнув, нажал кнопку лежащего в кармане плеера и расслабился под зазвучавшую из наушников на шее Want You to Want Me в исполнении Samantha Fox. — А знаешь, Инара, я тут подум… — обернувшись, инвентор увидел сидящую на полу таинственную незнакомку и шокировано застыл посередине предложения. — Ой, мама…
— Вы — менеджер Иван Расич? — между тем, с трудом разогнав заполнивший комнату дым, поднялась с линолеума внезапная гостья. — Я хочу предъявить претензию…
— Простите, а вы кто такая будете? — белея буквально на глазах, еле выговорил Холл.
— Моё имя — Эльза, а фамилия моя — слишком известная, чтобы я её называла. — фыркнула мадам из прошлого. — Но для вас, так и быть, сделаю исключение: Лихтманн. Поразительно, как по-наплевательски вы относитесь к собственным клиентам…
— Господи… — схватившись за голову, сполз вниз по стенке осознавший всё произошедшее изобретатель-самоучка. — Что же я натворил!!!
КОНЕЦ 1 ЧАСТИ.
Часть 2.Сколько длятся полвека?
ТО «MIRISCH 64» PRESENTS:
Коул Фелпс, белый Buick и двойная трансгрессия.
Часть 2. Сколько длятся полвека?
===================================
[Фабрика по производству газовых водонагревателей и сопутствующего оборудования InstaHeat, 262 N. Harvard Boulevard, Лос-Анджелес, 1947.]
В последние несколько дней Эльзе Лихтманн явно не везло: помимо трагедии в личной жизни, подмоченной репутации и акта лицемерства на недавних похоронах в её квартире внезапно поломался газовый водонагреватель, а вызванный техник, только разведя руками, предписал прилично износившийся аппарат к немедленной замене, ко всему прочему ещё и нахамив. Не стерпев подобного отношения, певица быстро выставила нахала за дверь, а на следующий день, одевшись по последней моде (и нацепив на себя почти все имеющиеся у неё ювелирные украшения) отправилась в штаб-квартиру компании-производителя: лично пожаловаться на неудовлетворительный сервис, оставить жалобу в соответствующей книге, и выбить себе нагреватель новой модели вне застроечной квоты.
— Благодарю. — выйдя из длинного жёлтого Desoto Custom Suburban 46 с надписью«Yellow Cab Co.», женщина пересекла двор, обошла пикап-полутонник Dodge TC 39, из кузова которого несколько рабочих в грязных рукавицах разгружали доски, и, перешагнув мешки с цементом, зашла внутрь административного блока предприятия.
— Осторожнее! — прошагал мимо неё маляр с открытой банкой краски и длинной кистью.
— Здравствуйте! Могу я видеть вашего менеджера, Ивана Расича? — поинтересовалась она у сидящей за столом в коридоре секретарши. — Мне необходимо оформить жалобу на вашего работника, Вальтера Клеменса.
— Можете. — убавив громкость поставленного рядом радиоприёмника, из которого доносилось мелодичное пение Бинга Кросби про то, как в его кармане полным-полно мечтаний, кивнула мадам. — Пройдите направо и вдоль по коридору: у нас здесь ремонт, поэтому мы сейчас в подобном полуавральном положении… Там на двери должна висеть бумажка.
Делать нечего: пришлось, перешагивая через разбросанные повсюду стройматериалы, искать нужную дверь, но попала знаменитая певица совершенно не к менеджеру завода, а провалилась на пятьдесят лет вперёд, причём в то же самое время на пятьдесят лет назад провалились Фелпс и Хисако.
— Прилетели, мать твою за ногу… — огляделась приземлившаяся на так невовремя вышедшего из бокового помещения маляра дамочка из девяностых. — Ну, инвентор! Ещё с колледжа знала, что нельзя в его экспериментах участвовать, но нет же, дёрнул чёрт…
— Да, паренёк он — хоть куда. — отряхнул Коул рукава своего костюма-тройки. — Хотя в домашнем беспорядке ему не занимать! Ой… — схватился он за голову, оглядывая девушку с ног до головы. — Мисс Инара, вам нельзя оставаться в таком виде: извольте переодеться.
— Было бы…АПЧХИ!Во что, детектив Фелпс! — громко чихнула в ответ мадам. — Не во что ведь…
— Ну, хотя бы в одежды этого работника стройконторы. — кивнул Коул на находящегося без сознания под задницей Хисако маляра. — Вы — за руки, я — за ноги: понесли!
Оттащив тело мужчины в угол, двое быстро стянули с него одежду; развернувшись к девушке спиной, детектив закрыл её от возможных посторонних глаз (хотя коридор, в общем-то, пустовал: начался долгожданный обеденный перерыв).
— Готово. — закончив, тронула Фелпса за плечо Инара. — Ну, как я вам?
— А что, неплохо! — развернувшись, наклонил голову набок бывший попаданец. — Теперь вы похожи на азиатскую версию плаката«We can do it!», а раз уж так сложилась ситуация, давайте я отправлю этого гражданина в участок, пока вы будете изображать здесь бурную деятельность в ожидании починки аппарата вашего знакомого.
— Ещё чего выдумал! — отрицательно помотала головой переодетая американка азиатских кровей. — Попасть в прошлое, да не воспользоваться возможностью узнать занятные факты из жизни! Я этого себе потом никогда не прощу, если, конечно, редактор меня за отсутствие на работе не загрызёт…
[В это же время, квартира Роя Эрла.]
— Не хотите писать чистосердечное признание? — властно расхаживая около привязанных к стульям подозреваемых, проводил допрос Келсо. — Ну-ну. Посмотрим, что скажет судья…
— Признание в чём? — усмехнулись детектив отдела нравов и окружной прокурор. — Не валяйте дурака: развяжите нас, да уходите по-хорошему, пока вас самих под суд не отдали.
— НАШЁЛ!— раздалось с улицы. Сидевший рядом Галлоуэй, бросив взятый зачем-то им в руки чайник, бегом бросился к окну и узрел вылезающего из поставленного около стены зелёного мусорного бака Бековски. — Эй, вызывайте Пинкера: я нашёл! Теперь ни за что отсюда не вылезу, пока для снятия отпечатков не приедет технический эксперт.
— Мотив — имеется; орудие — присутствует; показания свидетеля — на месте. — прошёлся по комнате Джек.— БУДЕТЕ ПРОДОЛЖАТЬ ОТПИРАТЬСЯ?— заорал он на всё помещение.
— Прекрати вопить! — появился в апартаментах Биггс. — Пришлось, конечно, изрядно попотеть, однако, костюм я нашёл: он его в химчистку каким-то образом сдать успел, но Хвала Небесам, что везде была очередь и шмотки просто-напросто не успели постирать.
— Да у меня от их безнаказанности и вседозволенности просто горит! — объяснился Келсо.
— Минуточку… — принюхался связанный прокурор. — Похоже, что-то действительно горит… — в этот момент его взгляд упал на приоткрытую межкомнатную дверь в кухню, за которой виднелись красно-рыжие языки пламени. — Боже мой, что там творится?!
— Северное сияние. — недолго думая, соврал побитый Рой Эрл. — Ничего необычного.
— Северное сияние? — воскликнули хором все присутствующие в квартире. — В это время года, в это время суток, в этой части страны, локализованное на узкой площади конкретно этой кухни?
— Да… — совершенно не краснея, продолжил гнуть свою линию Эрл.
— Да, Рой, странный вы парень, но я вам должен сказать, что вы очень хорошо готовите ваш фирменный «бур на пару»…АПЧХИ!— тут Леонард громогласно чихнул и чуть не упал со стула. — Восхитительно.
— ПОЖАР!— послышался с первого этажа истошный женский крик.— ГОРИМ!
«Жаркое!» — с ужасом догадался хозяин квартиры.
[Дом Роберта Холла, 262 N. Harvard Boulevard, Лос-Анджелес, 1997.]
— Угораздило же меня влипнуть в подобную историю! — сидя на кровати среди научного барахла Холла и оглядываясь по сторонам, держала Лихтманн в руках большой бумажный стакан с плещущейся внутри рыжей газировкой. — Скажите ещё раз: где я?
— Я вам третий раз говорю: вы — в Лос-Анджелесе, только на полвека впереди и потому — не на фабрике водонагревателей, а у меня дома. — делая на плите попкорн быстрого приготовления, объяснял джазовой певице с трудом успокоившийся Роберт. — Вы обедать будете? Лично я с утра ничего не ел…
— Не откажусь. — пересела за стол женщина. — В конце концов, интересно, что люди пятьдесят лет спустя употребляют в пищу, а также как это, так сказать, почувствуется на вкус.
— Еда так называемого будущего почти ничем не отличается от еды прошлого. — закончив готовку, изобретатель выключил плиту, снял плёнку и высыпал попкорн в тарелки. — Разве что, чуть дороже.
— Чёрные в киоске заготавливали? — осторожно пробуя полуфабрикат, вынесла вердикт Эльза. — В меру солёно; в меру хрустяще; почти как в нашем времени, разве что, пардон, без небольшого шприца морфина на донышке.
— Пусть будут чёрные. — освободив стул от стопки журналов Popular Mechanics, уселся за стол Холл. — Ну, приятного аппетита. — взялся он за ложку и начал есть.
— Взаимно. — последовала его примеру женщина. — Да, если это — будущее, то я лучше помру молодой… Неужели все в мире теперь живут, как вы?
— Нет, атмосфера неубранного сарая господствует далеко не у всех. — уплетая попкорн за обе щеки, отвечал Роберт. — Только у отдельных… Скажем так, индивидуумов.
— А супруга ваша где? — поинтересовалась Лихтманн. — В Safeway за продуктами пошла или на заседание профсоюзных активисток отправилась?
— Отсутствует, как класс. — тяжело вздохнул Холл. — С этим у меня сейчас туго.
— Не отчаивайтесь: изюминка в вас есть, а это — главное в мужчине нашего времени… — оглядела захламленную комнату певица.— ОH, MEIN GOTT!— схватилась она за голову. — Я — тут, а там у меня выступление перед делегацией из Кэмп-Дэвида назначено! Скорее, мистер изобретатель, отправляйте меня назад!
— С превеликим удовольствием, да вот только из-за вашего падения на аппарат произошла перегрузка: погорела половина электроники… — завершил трапезу инвентор. — Пока я не куплю новые — о перемещении обратно можете забыть.
— ТАК ПОКУПАЙ!!!— завопила Лихтманн.
— На какие деньги? — достал из кармана портмоне Роберт. — У меня в кармане, между прочим, не миллионы, а всего сорок долларов! Теперь ими даже воду и свет не оплатить: инфляция, мать её за ногу! Случилось бы всё это недели три назад, когда мне ежемесячные отчисления за использование патента в виде чека прислали…
— М-да, не думала я сегодня утром, что до этого дойдёт… — встав из-за стола, начала снимать с себя многочисленные украшения Эльза.— O tempora, o mores…
— Что это? — удивился Холл, наблюдая за женщиной. — Бижутерия?
— Берите, Роберт, берите: они золотые. — сгребя в кучу ювелирные изделия, придвинула их к парню джазовая певица. — Берите! Всё равно потом ещё куплю.
— Думаю, этого должно хватить. — рассовав ценности по карманам, прикинул стоимость изобретатель. — Вперёд, по торговым рядам и лавкам!
— Я поеду с вами! — вскочила Лихтманн.
— В подобном виде? — оглядел певицу с ног до головы Холл. — Исключено! Сидите здесь, никуда не выходите и ничего не трогайте.
— Только вы поскорее! — взмолилась гостья из прошлого. — Поскорее, пожалуйста…
— Конечно, поскорее. — натянув на себя потрёпанную армейскую куртку отца, потопал к двери инвентор. — Мою знакомую, которая туда провалилась, тоже надо срочно вытаскивать, а то вдруг она чего-нибудь лишнего наплетёт или собственного родственника встретит! — выйдя на улицу, метнулся он к поставленным во дворе машинам.
Практически любой американский мужчина имеет жилку автоэнтузиаста; Роберт Холл не являлся исключением из правил: прежде, чем заняться наукой, он трудился в магазине электроники, попутно увлекаясь приведением в порядок и перепродажей разнообразного старья; занимался он этим ровно до тех пор, пока его не захватил внезапный сумрачный гений, заставивший переключиться на совсем другие вещи, что способствовало появлению нагромождения машин в его переднем дворе (на задний, к сожалению, ни одну запихнуть не получилось). В общем, покинув место жительства, изобретатель изо всех сил принялся пытаться уехать хоть на каком-нибудь автомобиле, но безуспешно: что Plymouth Trail Duster со срезанной крышей, что двухдверный универсал Edsel Roundup, что чёрный с белым четырёхдверный хардтоп Chevrolet Bel Air Sport Sedan 57 (как уверял продавец, это был тот самый экземпляр из фильма Thunder and Lightning), что полуразвалившийся Kaiser-Frazer Kaiser Henry J 51 отказались заводиться; не подвёл лишь ярко-жёлтый Datsun B-210 Honey Bee: на нём, собственно, изобретатель и умчался, оглашая округу звуками прогоревшего глушителя пополам с голосом Ли Скрэтч Перри, аудиокассета с песнями которого залипла в магнитоле и никак не желала доставаться из отсека проигрывания.
Оставшись в одиночестве, певица принялась изучать обстановку дома; некоторые из предметов её возмутили, некоторые — удивили, а некоторые — серьёзно озадачили; под конец она решила присесть обратно на кровать и случайно опустилась на длинный пульт дистанционного управления, что включил стоящий на низком комоде настроенный на MTV толстый и квадратный телевизор JVC.
— Come on, shake your body, baby, do the conga,
I know you can't control yourself any longer…
— заиграла Conga в исполнении группы Miami Sound Machine, а на экране по сцене затанцевала Глория Эстефан в блестящей белой куртке поверх фиалкового боди с джинсами и такого же цвета туфлями на среднем каблуке (в тот день крутили исключительно жизнерадостные клипы восьмидесятых годов). Мелодия и танец певице из прошлого исключительно понравились; она даже начала думать сменить по возвращению жанр унылой джазовой песни на что-то более весёлое и массовое.
[Santa Monica Boulevard, Лос-Анджелес, 1947.]
— And they'll come marching done fifth avenue
The united nations in review
When this lovely dream has all come true
We'll be dancing the victory polka…
— крутя педали, пыхтел Коул. Реквизировать какой-нибудь автомобиль, дабы не чесать по городским улицам пешком, у него, к сожалению, не вышло: пришлось умыкнуть поставленный у стены велосипед и двигаться, периодически уворачиваясь от трафика…
— А куда мы едем? — сидя на багажнике двухколёсника, спросила Хисако.
— Ко мне на квартиру. — накручивая педали, ответил Фелпс. — По адресу 6005 W. Sunset Boulevard. — Кстати, можно задать один нескромный вопрос?
— Мне — тридцать два года, если ты об этом. — чуть было не грохнулась с велосипеда на асфальт девушка. — Эй, осторожнее: упадём же!
— Я не об этом. — пропустил детектив серое купе DeSoto Airflow 34. — Ты сказала, что работаешь в газете только на полставки…
— Это всё потому, что на другие полставки меня нанял в отдел продаж магазин Service Merchandise. — подбросило пассажирку на кочке. — Работёнка не пыльная, но платят мало: приходится выкручиваться. Кстати, а что это мы так тащимся? Нельзя ли побыстрее?
— Рад бы, да только как? — остановился перед пешеходным переходом Коул. — Мои ноги, увы, с мотором не сравнятся.
— А вот так! — выудив из кармана относительно толстую верёвку, привязала девушка один из её концов к раме двухколёсника, а второй — к запасному колесу остановившегося чуть впереди Dodge Series 116 Special Sedan 25; натужно тарахтя, чёрный аппарат тронулся, увлекая за собой велосипед с седоками…
— Ну вы даёте! — только и успевал обгонять остальных участников движения детектив. — Мне бы на такое не хватило наглости; теперь главное — не проскочить нужный поворот… И мы только что его проскочили. Придётся разворачиваться.
— Не проблема. — успокоила его Инара. — Сейчас эта колымага остановится, мы отвяжемся…
Если бы всё было так просто! Только Хисако произнесла эти слова, как тут вдруг Dodge, стрельнув глушителем, двинул быстрее; отвязать велосипед в таких условиях просто не представлялось возможным, а потому, достав перочинный ножик, девушка принялась аккуратно подпиливать импровизированный трос; когда дело было почти сделано, на одном из светофоров впереди них зажёгся красный свет, а сбоку выскочила красная табличка«STOP»; чёрный четырёхдверник середины двадцатых годов ударил по тормозам и почти что распиленная на конце короткая верёвка, не выдержав изменения нагрузки, порвалась! Не успевших понять, что произошло детектива и обозревателя по инерции лихо отправило вперёд, словно камень из пращи; на огромной скорости они промчались через перекрёсток, попутно спровоцировав ДТП между коричневым International Metro Van 47 службы доставки United Parcel Service и Chevrolet Sedan Delivery 49 с логотипами сервисного департамента магазина Sears-Roebuck, дабы, минуя ограждающие квартал в радиусе тушения пожара жёлтые полицейские барьеры, налететь на отряхивающегося от мусора Бековски.
— Коул! — поднимаясь с асфальта, всплеснул руками Стефан. — Живой!
— Я тоже рад тебя видеть. — потирая свежий синяк, принялся искать слетевшую шляпу бывшего коллеги Фелпс. — Мне нужно поговорить с капитаном Донелли…
[Дом Роберта Холла, 262 N. Harvard Boulevard, Лос-Анджелес, 1997.]
Пока Хисако и Коул приводили в большой шок напарников детектива Фелпса, а Эльза оценивала относительно современную эстраду, Роберт носился на автомобиле по всему Лос-Анджелесу, выискивая нужные электронные компоненты. Он посетил несколько маленьких лавочек, объехал все двадцать магазинов RadioShack (в том числе — тот, в котором ранее работал до своих научных открытий) и даже заехал в чёрное гетто; в общем, заполучив все необходимые детали он с великой радостью вернулся домой, дабы под Prove Your Love в исполнении Taylor Dayne приступить к ремонту аппарата.
— Я должен, вернее, просто обязан спасти эту легкомысленную дамочку. — припаивая нужную деталь на печатную плату, объяснял инвентор. — Если она натворит каких-нибудь масштабных дел в прошлом, то сегодняшний мир может измениться до неузнаваемости! Это меня, если хотите знать, пугает больше всего.
— Будьте проще! — перелистывая страницу найденного во дворе среди машин журнала-дайджеста об искусстве восемнадцатого века, посоветовала ему певица. — Не следует накручивать столько негатива…
— Да я, как видите, просто источаю этот ваш позитив; почти как Альдо Бровароне, только лучше! — презрительно хмыкнул изобретатель. — Но самое страшное случится, если ей повстречается какой-нибудь родственник или знакомый: согласно «эффекту дедушки», одно неосторожное взаимодействие может повлечь за собой необратимые последствия, только на этот раз — не для широкой общественности, а для неё самой…
[6780 West Sunset Boulevard, Лос-Анджелес, закусочная «Robert's Diner», 1947.]
Поразительно, как может повернуться жизнь! Ещё вчера ты лазишь по архивам, читая о каких-то исторических событиях и смутно представляешь их в своей голове, а уже сегодня внезапно принимаешь в них косвенное участие. Если бы Хисако кто-нибудь сказал, что она услышит историю о махинациях «сильных города сего» из первых уст, под фоновую Good Little Bad Little You в исполнении Cliff Edwards поговорит с теми, кто их расследует и даже увидит тех, кто пытался совершить покушение на одного из ключевых детективов, она бы рассмеялась ему в лицо; как бы то ни было, мадам сидела за одним столом с деятелями полицейских искусств, очень внимательно слушала и запоминала, пока Коул беседовал с прибывшим на место капитаном убойного отдела…
— Да, событий тут на целый сериал! — когда рассказ оперов завершился, подытожила Инара. — И как же такое получилось?
— Принцип домино. — кашлянул Биггс. — Маленькая промашка влечёт за собой промах побольше, тот — ещё больше и так — в геометрической прогрессии. Но больше всего, обидно, конечно, за наш родной Полицейский Департамент Лос-Анджелеса: там сильно просчитались, пригрев у себя эту сволочь и змею Питерсена…
— Кстати говоря, а куда запропастился Питерсен? — огляделся по сторонам Галлоуэй. — Что-то я его тут не вижу… Увезли уже?
— Да вот же он! — кивнул на ближайший перекрёсток Фелпс. Повернув головы, все присутствующие увидели, как задержанный (и теперь уже бывший) окружной прокурор, каким-то образом выскользнув из здания закусочной и ловко избавившись от наручников, преспокойно ловит попутку.
— Задержать его, быстро! — спохватился Келсо. — Уйдёт же, сукин сын!
— Стойте! Стойте! — выскочив на улицу, засвистел в позаимствованный у патрульного полицейского свисток более-менее очищенный от мусора Бековски. — Скорее, держите Леонарда Питерсена, держите его!
Что тут началось! Повскакивав со своих мест, детективы, словно в старых чёрно-белых комедиях студии Keystone бросились в погоню за бывшим окружным прокурором, увлекая за собой остальных полицейских; следом за ними, вовсю стараясь не отстать, не мешкая бросилась и девушка… Казалось, сейчас Питерсена схватят и исход станет предельно ясен, но не тут-то было! Предприимчивый Леонард, поняв, что его уход — обнаружен, во всю прыть припустил прочь; добежав до участка улицы, над которым на проводах покачивался белый треугольничек с чёрной надписью«CAR STOP», он лихо запрыгнул в подъехавший трамвай, быстро приставил к горлу вагоновожатого невесть откуда взявшийся швейцарский складной нож и приказал «сдёргивать рукоять».
— ВПЕРЁД!!!— кинулись вдогонку за удирающим трамваем слуги закона и порядка, однако же, поняв, что на своих двоих бежать — бессмысленно, расселись по машинам и бросились в погоню сквозь нарастающий поток автомобилей.
Мчится по бульвару на полной скорости большой красный вагон; несутся за ними трое полицейских Ford с двумя патрульными в каждом, тёмно-зелёный Pontiac Torpedo Six 41 Рэя Пинкера и реквизированные синий Plymouth P8 39 в паре с бежевым LaSalle Series 50 35, на боковых подножках которых, держась за рамки дверей, стоят детективы с пистолетами наголо; из окна последней машины, помимо всего прочего, испытывая дикий восторг и прилив вдохновения, торчит Инара (ещё бы, столько материала за один день!)
Чуть не сойдя с рельс, трамвай, высекая искры, свернул на Western Avenue и пошёл в отрыв, разгоняя плотное дорожное движение, словно ледокол — арктический ландшафт; продолжалось это до тех пор, пока на перекрёстке с Melrose Avenue наперерез несущемуся вперёд вагону не выскочил наполненный топливом красно-белый Dodge Airflow 38…
— ТОРМОЗИ!!!— первым уловив, что к чему, схватился за центральную стойку вовремя начавшего уходить в сторону автомобиля Хершель; трамвай начал тормозить, но было уже поздно: на полной скорости вагон протаранил полное горючего препятствие; раздался оглушительный взрыв! Впрочем, до конца этой истории было ещё далеко: заблаговременно выпрыгнувший в открытое окно трамвая Леонард, поднявшись с асфальта, прихрамывая, кое-как бросился наутёк (впрочем, далеко ему уйти не удалось: добежав по задворкам до фабрики InstaHeat, он забаррикадировался внутри административного блока, взяв в заложники кого-то из персонала, но кого из них — доподлинно не известно…)
[Дом Роберта Холла, 262 N. Harvard Boulevard, Лос-Анджелес, 1997.]
— Считайте, что всё почти готово. — ловко орудуя паяльником, заканчивал изобретатель ремонт пронизателя континуума. — Я уверен, что всё пройдёт нормально.
— Удивительно, как скучно вы живёте. — листая старый каталог J.C.Penney, мечтательно вздохнула Эльза. — Вы перестали делать большие и хорошие глупости…
— А Chevrolet — не перестал. — остужая место пайки, кивнул изобретатель на большой настенный календарь с изображением GM EV1. — Всё, порядок. Собирайтесь, готовьтесь…
[Фабрика по производству газовых водонагревателей и сопутствующего оборудования InstaHeat, 262 N. Harvard Boulevard, Лос-Анджелес, 1947.]
— Леонард Питерсен!— стоя за барьером полицейского ограждения, кричал в железный рупор капитан Донелли.— Квартал — оцеплен, вы — окружены: сдавайтесь добровольно! Отпустите заложников, бросьте оружие и выходите с поднятыми руками!
— Что там творится? — поинтересовался у Инары какой-то мужчина со свежим номером журнала The Saturday Evening Post в левой руке. — Уж не утечка ли газа?
— Нет, тут всё гораздо серьёзнее. — обернувшись, всплеснула руками девушка. — Мистер Роббинс!
— Извините, но я вас не узнаю. — отрицательно помотал головой Вальтер. — Не припомню, чтобы мы встречались раньше…
— Хоть вы меня и не знаете, однако, я дам вам совет, который положительно изменит вашу жизнь. — вспоминая свой утренний визит, выпалила гостья из будущего. — Мистер Роббинс, вам срочно необходимо жениться, иначе вы так и простоите за прилавком последующие пятьдесят лет, не познав ни удовлетворения, ни истинного счастья! Уж прошу, поверьте мне, как знающей дело женщине!
— Но почему я… — открыл было рот торговец алкоголем, но остаток его фразы перекрыл вопль главного по оцеплению.
— Питерсен!— активно пытался докричаться до преступника капитан убойного отдела.— Повторяю: сдавайтесь добровольно, не будьте идиотом! Вам не уйти!
— Хрена с два!— раздалось в ответ.— У меня в заложниках — менеджер Расич! Мне нужен эскорт до аэродрома, пятьдесят тысяч долларов и самолёт до Гаваны!
— Да где же этот хренов переговорщик шляется?! — швырнул рупор на асфальт начавший терять терпение Донелли. — Люди страдают, а он…
— Послушайтесь моего совета, мистер Роббинс. — кивнула ему Хисако, и, подбежав к капитану, представилась военным парламентёром; преодолев типичный для тех времён скептицизм в отношении противоположного пола, капитан громко выругался и разрешил действовать…
Невозможно описать своими словами, на какой большой риск шла Инара: не зная, на что способен съехавший с катушек бывший окружной прокурор, она начала продвигаться к зданию, постепенно успешно уговаривая преступника сдаться (недаром её рабочим местом был магазин Service Merchandise!). Карты смешал появившийся у заграждения менеджер фабрики: прорвавшись к капитану, он заявил, что в связи с ремонтом здание пустует, а все сотрудники работают через временную контору-посредника: проще говоря, загнанный в угол Леонард пытается сыграть через блеф; получив данную информацию, наша героиня безбоязненно зашла в здание административного блока и наткнулась на сидящего в конце длинного коридора Питерсена с пистолетом в руках. Не предвидя того, что Леонард каким-то образом смог раздобыть оружие, Хисако шокировано застыла; воспользовавшись этим, Питерсен было бросился в её сторону, но не успел даже пикнуть: одна из дверей внезапно распахнулась и на него (точно так же, как Инара на маляра) приземлилась Эльза Лихтманн, да так ловко, что тот сразу потерял сознание; оперативно сориентировавшись, американка азиатских кровей прыгнула в открывшийся портал и скрылась в своём времени.
— Ох! — поднявшись с бывшего окружного прокурора, поковыляла к выходу побывавшая в будущем певица. — Вот так перелёт… — оказавшись на улице, увидела она выставленное снаружи заграждение полиции Лос-Анджелеса. — А что это вы тут делаете?
[Дом Роберта Холла, 262 N. Harvard Boulevard, Лос-Анджелес, 1997.]
— Ух, что я пережила! — залезая в холодильник инвентора, говорила Хисако. — Погони, взрывы, переговоры, поездки, интервью! — выудила она сэндвич с ветчиной и сыром.
— Рассказать кому — не поверят. — нажимая кнопку лежащего в кармане плеера и облегчённо вздыхая под зазвучавшую из наушников на шее Happy Nation в исполнении Ace of base, подытожил Холл. — Сочтут сумасшедшим, да посоветуют написать роман научно-фантастического жанра.
— В редакции поверят! — открыв пластиковую треугольную упаковку и съев снек, запила «обед» остатками выдохшейся рыжей газировки девушка. — Я им материала на несколько полос напечатаю! Вот прямо сейчас рвану туда и напечатаю, а завтра заскочу за вином…
— Надеюсь, про меня ты ничего писать не будешь? — преградил ей путь к двери изобретатель.
— Обратился бы ты в MIT, Роберт! — с некоторым сожалением вздохнула Хисако. — Такой талант и потенциал пропадает! — дружески похлопав инвентора по плечу, Инара аккуратно отодвинула его в сторону, сняла с крючка в прихожей повешенную ранее собственную сумку и вышла на улицу.
— Может быть, в чём-то она всё-таки права? — глядя, как от тротуара не спеша стартует белый Buick Riviera, задумался Холл. — Изобретение-то, в конце концов, полезное…
[Levine's Liquor Store, 943 S. Broadway, Лос-Анджелес, 2 октября 1997.]
В тот год Вальтеру Роббинсу исполнилось 92: он отметил эту знаменательную дату прямо на работе (благо, для праздничных ингредиентов не надо было никуда ходить, ибо старичок вот уже больше полувека трудился на одном месте, то есть, в винном мини-магазинчике Levine's на Южном Бродвее города Лос-Анджелес, на доходы с которого жил и работал). Обладая весьма феноменальной памятью, Роббинс помнил практически всех своих постоянных клиентов; вот и в тот день, услышав скрип тормозов пополам со звуками хита группы En Vogue под названием My Lovin', Вальтер безошибочно определил, что к нему прибыла полставочный исторический обозреватель из бесплатного местного еженедельника Los Angeles Downtown News (от его торговой точки редакцию отделяла всего пара миль), причём наверняка за свежей бутылкой красного вина Screaming Eagle Cabernet Sauvignon, покупаемой ей для себя раз в неделю.
Владелец лавки не ошибся: это действительно была она, Хисако Инара, американка с примесью азиатских кровей. Припарковав свой белый Buick Riviera 96 рядом с серебристым четырёхдверным Fiat Brava 131 80 (старик всегда оставлял седан около входа), девушка покинулаpersonal luxury coupe, заперла двери и лихо забежала в магазин, на ходу доставая из сумки своё красное портмоне.
— А, здравствуйте, мисс Инара! — оторвавшись от просмотра показываемой по NBC свежей серии ситкома Seinfeld на стоящем возле противоположной стены телевизоре Magnavox, поприветствовал покупательницу одетый в смокинг и галстук-бабочку Вальтер. — Знаете, у меня сегодня знаменательная дата! Ровно пятьдесят лет назад, на следующий день после того, как мне исполнилось сорок два года, я повстречал девушку, с которой до сих пор проживаю в счастливом браке. Вам как обычно, красное американское?
— Так точно, мистер Роббинс. — внутренне радуясь, кивнула Хисако. — И посвежее, если можно.
— Вы, пардон, как раз вовремя: я уже собирался закрывать лавочку. — полез по лестнице на самый верх стеллажа счастливый старик-торговец. — А я думал — не зайдёте… Видимо, ошибся. — спустившись с нужной бутылкой, поставил он её перед девушкой и пересчитал положенные на прилавок деньги. — Если бы мне тогда не пришлось срочно покупать новый газовый водонагреватель, то я бы никогда не решился на подобный шаг… Представляете?
— Представляю. Совет да любовь! — попрощавшись и убрав покупку в сумку, покинула магазин Инара; переполняясь чувством удовлетворения, она быстро уселась за руль Buick, дабы под Sweet Harmony в исполнении The Beloved вернуться обратно в редакцию…
КОНЕЦ 2 ЧАСТИ.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге