Котельня

Глава 1

В детстве Женя жил в обычной пятиэтажке на четвертом этаже. Дети часто играли во дворе, там была небольшая асфальтированная площадка для проезда машин, рядом котельная и помойка, вечно заваленная мусором. Но машин ездило мало, мальчики летом играли в футбол, а зимой в хоккей, бегая по снегу, смеясь, забивая голы в импровизированные ворота, обводя друг друга и проходящих мимо взрослых. Зимой часто играли в снежки, штурмуя крепость – огромный, двухметровой высоты сугроб возле помойки, с которого также катались на санках. Однажды Женя скатился задом наперед, перевернулся через голову, но снег был мягкий, и только рассмеялся. После этого все стали кататься задом-наперед.

За всем этим молча наблюдала одноэтажная котельная, на которую никто не обращал внимания. Серые стены, прямоугольное здание без окон. Только под крышей две узкие прорези. Она стояла рядом, и будто ее не было. Дети звали ее котельня. Была дверь, но всегда заперта. Никто никогда в нее не входил и не выходил.

У Жени был друг Дима. Тот удивительно играл в снежки. Однажды, уже уходя домой, он на развороте кинул последний снежок, и попал в голову мальчику на расстоянии сорок метров, так что сбил с него шапку. Зато у Жени был набор Юный Химик, который после надоедливых просьб купила мама. К ним в гости приходила тетя Марина, работавшая химиком, от нее-то Женя узнал удивительные вещи. Некоторые вещества, смешиваясь, могли превращаться в другие. Женя твердо решил, когда он вырастет, он будет химиком. Как мама ни отбивалась, набор ей пришлось купить. Мама не зря опасалась. Там была баночка с соляной кислотой, и кусочек натрия, который если бросить в воду, взорвется. К маминому счастью, Женя трясся над своими сокровищами, разглядывал их, но никогда не применял.

Дима жил через дом в высокой девятиэтажке. Он очень боялся одного старшего мальчика, Гуляева. Тот был уже в восьмом классе, известный хулиган. От него нельзя было защититься, ни убежать, только спрятаться. Однажды с балкона Женя наблюдал отвратительную сцену. Гуляев поймал Диму. Он повалил его на землю и начал бить. Дима кричал. Весь двор видел, никто не вышел защитить младшего. Женя тоже не выбежал. Что он мог бы сделать? Потом, встав взрослым, много лет спустя он пожалел, что тогда не вышел. Надо было выбежать и со всей силы дать лежащему на Димке Гуляеву ногой в морду. Гуляев бы его избил, зато Женя защитил бы друга и свое достоинство. Но тогда он не вышел и сделал вид, что ничего не заметил. Дима два дня не ходил в школу, а потом все наладилось. Они никогда об этом не говорили. Женя иногда видел Гуляева, тот как-то раз шел по двору и прямо на ходу, на виду у всех под тренировочными штанами дрочил член. Женя уже знал, что это значит, но сам так не делал. Это было категорически запрещено. Гуляев казался ему чудовищем.

К счастью, выходил он во двор не часто, а все время где-то пропадал. Но однажды, они как раз гуляли с Димой, Женя его заметил. Он был далеко, но шел к ним. Мальчики бросились бежать, но на пути их встала котельня. До спасительного подъезда нужно было ее обежать, но всегда запертая дверь в котельную оказалась чуть приоткрыта. В момент мальчики скрылись внутри, и прижавшись к стенке, старались отдышатся.

Там было темно. В дальнем углу горела электрическая лампочка, возле груды угля валялись тряпки, а больше ничего не было. Их сердца громко бились. Если Гуляев сюда войдет, он их наверно убьет. Но время шло, а никто не входил. Наверно Гуляев прошел мимо. Никто из ребят не произносил ни звука, было слишком опасно. Что если он ждет снаружи? Но постепенно сердце успокаивалось, дыхание налаживалось. Женя осмотрел темное помещение, в котором раньше никогда не бывал. Как им повезло, что дверь вдруг оказалась открытой!

Рано они радовались. Куча тряпья на полу вдруг зашевелилась, встала на ноги, и пошла к ним. Она оказалась стариком, одетым в отрепья. Даже в полутьме Женя различил, что рожа его была грязной.

Остановившись напротив ребят, он долго их разглядывал.

– Эк вас куда занесло, чистюли, – сказал человек страшным басом. – Напугались?

Мальчики боялись пошевелиться.

– Ну ничё, это еще не страшно. Вот я вам покажу, будет страшно. Хотите, ну?! – взревел он и без того страшным голосом.

Мужик неожиданно рассмеялся.

– В домах-то у вас тепло, сидите там в тепле, а кто вас греет и не знаете. Это я кочегар. Боитесь? Без меня вы бы давно подохли.

Кочегар вдруг отошел к стене, отворил заслонку. За ней полыхало пламя. Кочегар поднял совковую лопату, и дважды забросил в топку угля, затем закрыл дверцу и сказал:

– Надо бы и вас туда же. Чтобы не презирали рабочий класс. Севастьян меня зовут.

– Женя, – представился Женя. – Он никогда никого не презирал, и чувствовал, что обвинения несправедливы.

– Дима, – тихо отозвался Дима.

– Ну и валите отсюда, пока я добрый.

Уговаривать мальчиков не пришлось.

В следующий раз дверь котельной отворилась через год. Мальчики подросли и пошли уже в шестой класс. Гуляев пропал. Говорили, что пырнул кого-то ножом, и его посадили. Было самое лучшее время года, середина мая. Лужи высохли и жизнь казалась прекрасной. Ребята почти забыли про тот странный случай, и вдруг, гуляя по двору, увидели приоткрытую дверь. Дима спросил:

– Зайдем к кочегару?

Они считали себя взрослыми и теперь ничего не боялись. Почти. Женя сказал:

– Запросто.

Они приоткрыли дверь пошире, но сразу зайти не решались. Внутри никого не было. Все было как в тот раз, пустое помещение, уголь, одна лампочка. На полу валялась бутылка из-под водки.

– А что там еще за дверь?

У противоположной стены обнаружилась дверь, но она была закрыта.

– Пойдем посмотрим? – это Дима спросил.

– Она вроде заперта, – отвечал Женя. – Хочешь попробовать?

– Давай, вдруг откроется.

Охваченные неудержимым духом приключений, ребята проследовали через служебное помещение. Женя потянул ручку.

Дверь открылась.

За ней был самый обычный коридор. Он шел прямо, затем сворачивал налево. На потолке светила лампочка.

– Я думал, – сказал Дима, – здесь будут ступеньки в подземелье. А там в цепях прикованный к стене Гуляев.

– Он наверно исхудал. Его год не кормили.

Со смешками они шли по коридору. Свернули за угол, стало темно и неуютно. Но мальчики не признавались, что им страшно. Женя сказал:

– Постой. Та помнишь, какой длины эта котельная?

– Метров двадцать.

– А мы сколько идем?

Они остановились.

– Фигня, это в темноте кажется, – сказал Дима. – И еще мы за угол свернули.

Они стояли, не шевелясь.

– Ладно пошли назад. Все равно здесь ничего нет.

Дима молча согласился. Ребята вернулись во входное помещение.

– Смотри, опять на полу тряпки валяются.

И только Дима это сказал, тряпки встали.

– Ну что? – приблизился кочегар. – В печку захотели?

– Да нет, – отвечал Женя. – Мы просто так зашли, поздороваться.

– Любопытные? – при этом кочегар грубо ругнулся. – Ну вот полюбопытствуйте.

Он протянул какую-то тряпку, не то кусок кожи. С него свисали волосы. Женя взял.

– А что это?

– Скальп сняли с вашего Гуляева. Тоже за любопытство.

Женя выронил скальп на пол.

– Что правда?

– А ты подними, понюхай. Мертвечина с кровью.

– А разве он не в тюрьме?

– Лучше б ему быть в тюрьме. А то видите, досрочно освободился.

Ребята молчали, не зная что сказать.

– Ну все, валите отсюда. Хорошо, что вы до конца не дошли. А то пришлось бы и вас так же.

Выйдя на белый свет, мальчики чуть успокоились. Двор, дома, деревья с молодыми уже листочками, все было такое родное и привычное. Не может быть, чтобы тут рядом, за стенками, хранились какие-то мрачные тайны.

– По-моему он нас просто пугает, – сказал Женя.

– А скальп?

– А ты его видел?

– Не очень, – признался Дима. – А ты?

– Не знаю. Какая-то тряпка с волосами.

– А что, ты думаешь, там у него в конце коридора?

– Гроб, наверно. С костями.

– И во тьме чуть мерцает, – добавил Дима.

– Хочешь посмотреть?

Дверь не была закрыта.

– Пойдем, а чего он нам сделает? Его тогда самого посадят.

И друзья, недолго думая, опять зашли в котельную.

– Севастьян, – крикнул Женя. – Извините, мы вас по отчеству не знаем. Мы только хотели спросить...

Севастьян немедленно нарисовался в полумраке.

– А что там у вас в конце коридора? – спросил Дима.

– Тогда пошли смотреть, – отвечал Севастьян. – Только потом не жалуйтесь. А по отчеству Потапыч.

Дима прыснул.

– Нечего смеяться. Крыс ловить умеете?

Ребята молчали.

– Ну ничего, научитесь.

Они шли коридором. Мужик включил фонарик, стало светлее. Коридор закончился еще одной дверью.

А вот и спуск в подземелье. Сырые ступеньки вели вглубь земли.

– То, что я вам сейчас покажу, вы никому не должны рассказывать, – сказал Севастьян Потапыч неожиданно спокойным тоном. А то обычно он всегда орал. – А иначе с вами случится то, что с вашим этим... В школе расскажете – вся школа сгорит вместе с директором и всеми учениками. Хорошо поняли?

Мальчики кивнули. Женя шепнул:

– Может вернемся?

Но было уже поздно. Кочегар подталкивал их вниз.

Спуск был долгий. Ребята запыхались, становилось трудно дышать. Вдруг провожатый встал.

– Сюда смотрите.

В стене была ниша, а в ней какой-то сундук. Кочегар посветил фонариком. Нет, это не сундук. Это же гроб.

– Открывайте, чего встали!

Но дети не решались.

– Ну давайте, вы же любопытные, – снова орал Потапыч. – Пока не откроете, отсюда не уйдете. Ну!

Дима с одной стороны, Женя с другой, напрягаясь, приподняли тяжелую крышку. Внутри, как и ожидалось, кто-то лежал. Кочегар посветил фонарем.

– Что, мне выходить? – заорал труп и полез наружу. От неожиданности Женя отпустил руки, Дима тоже, крышка с грохотом упала, из-под нее донеслись глухие ругательства. Но в самый краткий момент Женя кое что успел заметить. На голове трупа не было волос.

– Это Гуляев? – спросил он.

– Он самый. Говорил вам, сюда лучше не лазать. А вы не верили.

– А он жив?

– Наполовину.

После этого Женя надеялся, что они пойдут обратно. Но лестница вела дальше, и они двинулись по ней вниз. Кочегар светил перед собой фонариком, а сзади ничего не было видно. Женя укусил губу, может он спит, и ему снится? Такого не бывает, не может быть.

– Это в каждой котельной так? Такое подземелье?

– В каждой, – отвечал кочегар. – И все они сходятся под землей. Туда мы и идем.

Они продолжили путь. Женя не выдержал, и опять спросил:

– А что там такое?

– Такое, что если расскажешь, тебе не жить. И кто услышит, тоже. Я предупредил.

Но мальчиков, сквозь страх, разбирало любопытство.

– А Гуляев рассказал? – спросил Дима.

– Не успел. Просто полез без спроса. Ему по Закону пятнадцать лет дали лежать, потом вылезет. Тут с этим строго.

Женя вздрогнул. Они сами полезли без спроса, но вернулись. Это оставляло надежду, что их хоть в гроб не засунут.

Внезапно Потапыч пригнулся, кинулся вбок, фонарный свет замельтешил, но тут же человек и свет вернулись на место.

– Вот, крысу поймал, смотрите.

В руке у него было что-то темное.

Женя давно пожалел, что пошел сюда с этим ненормальным, и незаметно оглядывался, нельзя ли сбежать, но сзади была черная тьма, а впереди что-то засветилось. Свечение приближалось, и вскоре они вышли на ровную площадку, освещенную тусклой лампочкой.

Комната была похожа на ту, что наверху, но вместо угля и топки в центре стояло огромное кресло. Главная странность была в том, что ручки кресла были оформлены подобно человеческим рукам, могучие деревянные пальцы по обеим сторонам крепко вцепились в сидение. Несмотря на старинный вид, кресло было грязное и сильно обшарпано. В углу кран с умывальником. По боковым стенам с каждой стороны еще две закрытые двери. Они остановились возле кресла.

– А что это?

– Перед вами, – торжественным голосом отвечал Потапыч, – Начальник Всех Котельных. Иначе Главный Истопник.

Женя не понял.

– А где он сам?

– Нигде. Кто в кресло сядет, тот им и будет. Как на любой работе. Кто в кресле, тот начальник. Сегодня сяду я, а вы будете глядеть.

Потапыч поднял руку. В протянутой руке у него была крыса. Кочегар держал ее за горло.

– Вот, смотрите как надо.

Крыса слегка шевелила лапками в тщетной надежде освободиться. Потапыч надавил пальцами ей на горло, крыса отчаянно пискнула и замерла. Ее пасть оскалилась в злобной улыбке.

– Готово. Умерла.

С потолка свисала веревка, продетая через две металлические скобы, так что другой ее конец болтался рядом с креслом. Кочегар плюнул на крысу, подтянул к себе тот конец, что над креслом, и долго, тщательно привязывал мертвую крысу за хвост. Потом, ухватившись за другой конец веревки, подтянул крысу на высоту метра в три.

– Вот так и вы будете. Запоминайте. Теперь подай тот кирпич, – обратился он к Диме.

Возле стены лежал кирпич. Дима послушно принес и протянул его кочегару.

– Не мне. На пол клади и прижми веревку.

Дима исполнил. Кочегар отпустил веревку, теперь ее держал кирпич. Мертвая крыса слегка раскачивалась в высоте.

– Теперь ты, – сказал кочегар. – Набери в кувшин воду и привесь на кресло Начальника.

Женя подошел к умывальнику, повернул ржавый кран. Оттуда потекла вода. Тут же стоял довольно грязного вида железный кувшин. Женя налил дополна, закрыл кран и понес кувшин к креслу. На левой руке кресла один палец оттопырился. Женя привесил на него кувшин.

– Соображаешь, – сказал кочегар. – Туда и надо.

Ребята ждали, что будет дальше.

– Стар я становлюсь, – заговорил Потапыч. – Устаю. Крыс ловить тяжело, промахиваюсь. Помощники мне нужны. Я избрал вас в свои помощники. Вы будете приходить сюда, и приносить крысу. Я наверх подниматься устал, здесь буду. Когда умру, ты, – он указал на Женю, – станешь Главным Истопником, а он будет тебе помогать. Что делать, вы уже знаете. Хотите, ну?

Женя спросил:

– А где мы крыс достанем?

Оба мальчика не верили истопнику ни на секунду. Какой-то сумасшедший, а может притворяется.

– Ваше дело. Поймаете. Ну что, хотите? В последний раз спрашиваю.

Помолчав, Женя осмелился:

– Нет. Я химиком хочу стать.

Больше всего он мечтал просто выбраться на свет и больше никогда сюда не спускаться.

– Ну и дурак! Кем ты там будешь, подумаешь химик-шмимик. А здесь ты будешь начальником над всеми городскими котельными. Такое мало кому выпадает. Без отопления ныне не живут. Все у меня в кулаке, все! Меня президент боится.

Потапыч показал сжатый кулак.

– Тогда можно мы пойдем? – спросил Дима.

Голос его слегка дрожал.

– Подожди. Ты еще главного не видал. Сейчас прозреете. Напоследок еще предупреждаю, кому скажете, сами помрете, и он помрет. Поняли?

– Да, поняли.

– А то передумаете, приходите. Постучитесь, я открою. Подарок принесете, крысу там, положите в коробку. Я возьму.

Женя все это пропускал мимо ушей. Он не верил ни в начальника всех котельных, ни в неведомых президентов. Мужик этот просто придурок.

Кочегар сел в кресло, положил руки поверх деревянных рук. Кресло вздрогнуло. Ноги его начали сами собой вытягиваться из пола и поднялись на такую высоту, что рот кочегара оказался точно напротив висящей крысы. Не поднимая рук, действуя одним ртом, кочегар вдруг заглотил крысу сразу целиком. Мальчики вздрогнули. Левая рука кресла поднялась и протянула сидящему воду. Кочегар, не прикасаясь руками, глотками выпил весь кувшин. Потом откинулся и рявкнул:

– Убирайтесь!

Дети опрометью кинулись к двери, но за ней темнота. Женя обернулся и спросил:

– А фонарик у вас есть?

– Вон! – прорычал монстр и чем-то плюнул с высоты, метко попав Жене в лицо. Это оказался крысиный хвост.

Обратный путь был бесконечным. В кромешной тьме они почти ползли, опускаясь на четвереньки, находя ступени руками. Ступени были сырые и скользкие. Один раз Женя, шаря в темноте, не нашел следующей ступени.

Чуть сбоку донесся глухой вой.

– Пацаны. Крышку откройте. А то убью.

От этой просьбы мальчики рванулись с новыми силами. Женя споткнулся, но устоял. Запыхавшись, они наконец вылезли на ровное, на свет, и пройдя знакомый коридор, оказались в помещении котельной. Дверь по-прежнему приоткрыта, но никто сюда не заходил. Мальчики вырвались во двор, и только отбежав за соседний дом, запыхавшись, остановились и упали на скамейку. За ними никто не гнался. Их никто не видел.

Или им так показалось. Не успели отдышаться, к ним подошла Ира Лисичкина из четвертого подъезда.

– А куда это вы ходили?

Ира была хорошая девочка, но очень любопытная.

– А я видела куда вы заходили.

Мальчики не отвечали.

– Не скажете, я всему классу расскажу, куда вы лазали.

Она была очень довольна собой. Женя сказал:

– Ирка, чего ты вечно суешь свой нос?

А Дима добавил:

– Полезешь туда – умрешь.

– Это почему?

Отделаться от нее было не так просто.

– Потому что лазить туда нельзя! – не выдержал Димка. – Нас строго предупредили.

– Кто?

– Не твое дело! – Димка уже орал. – Полезешь – умрешь! Все!

Ребята встали и ушли не оборачиваясь. Вслед им донеслось:

– Так я вам и поверила.

Наутро в школе, еще до начала первого урока, мальчики отошли в сторону. Обоих мучал один и тот же вопрос. Но никто не решался сказать про вчерашнее. Наконец сказал Дима:

– Что если она туда полезла?

Женя сказал:

– Струсит.

– А если нет?

– Этот мужик просто псих. Никакой он не начальник, но лучше ему не попадаться.

– А Гуляев?

– Хрен его знает, – сказал Женя. – Не наше дело.

Между тем Ира на первый урок не пришла. Оба это заметили, но промолчали.

Перед последним уроком в класс вошла директриса. Все встали. Эта толстая женщина почти не выходила из своего кабинета, а тут что-то случилось.

– Ребята, – сказала директор, – у вас в классе произошла беда. Ира Лисичкина попала под автобус. Вы сейчас все можете идти домой, вас отпускают.

Притихшие школьники выходили по одному. Освобождению от уроков никто не радовался.

Слухи распространялись со скоростью телефонного звонка. Девочка шла в школу, и вдруг неожиданно сама бросилась под колеса. Быть может она поскользнулась? Или упала в обморок? Нет, она сама прыгнула. Водитель не успел затормозить.

Никакого объяснения не находилось. Причин для самоубийства у нее не было.

О том, что они ее видели накануне, Женя и Дима никому не сказали.

– Может случайность? – спросил Женя на следующий день на переменке. – Совпадение?

Дима не отвечал. У него было такое выражение лица, как будто он сам собрался кого-то убить.

– Ты думаешь, это все же он?

– Не знаю.

Оба понимали, взрослым это рассказывать нельзя. И вообще никому.

Глядя с балкона своей квартиры, Женя видел, как по двору проносили гроб и загрузили в неприметного вида автобус. Народу было немного. Когда автобус проезжал мимо котельной, Женя отвернулся.

Теперь в школу не пришел Димка. Женя сразу понял, что это значит. На уроках был невнимателен, получил двойку. Пытался себя успокаивать, может друг просто заболел. Когда вошла директриса, как призрак Гамлета, он уже знал.

На этот раз с уроков не отпустили. Если каждый раз отпускать, может пострадать учебная программа.

Димка упал с крыши. Ночью встал, тихонько оделся, вышел из квартиры и полез наверх. Родители спали. Дверь на крышу всегда была заперта, а тут кто-то ее не запер.

В классе прошел слух, что в округе завелся маньяк-гипнотизер. Знающие дети говорили, что он всегда убивает три раза, а потом исчезает.

Ночью Женька видел Диму во сне. Тот что-то говорил, но Женя не понимал. Наконец:

– Кочегар, – разобрал Женя.

– Что? Что кочегар? Это был он?

– Кочегар.

– Что? Как он это делает?

Но Димка исчез, а Женя проснулся от страха.

Наутро он сказал, что сегодня в школу не пойдет. Мама не возражала. Только сказала, чтобы он не забыл пообедать, и ушла на работу.

Как только дверь за родителями закрылась, Женя полез под кровать. Там у него лежала копилка – коробочка из-под леденцов. В ней оказались 12 рублей и 7 копеек. Еще пятак завалялся в кармане. Женя быстро оделся и вышел из дома.

Он сел в автобус и поехал в зоомагазин.

В магазине продавали птичек, рыбок, и морских свинок. Там были две большие свинки, очень красивые, и одна белая поменьше. Женя спросил:

– Сколько стоит морская свинка?

Морская свинка стоила 19 рублей.

Он не знал, что ему делать. На всякий случай еще спросил:

– А эта маленькая сколько стоит?

Маленькая стоила 12 рублей, 07 копеек.

– Я ее беру. Заверните, пожалуйста.

– Мы не заворачиваем. Мы можем продать вам клетку, если у вас нет.

– Я не себе. Это в подарок.

– Подарок? А кому?

– Одной девочке.

Продавщица подобрела.

– А чем кормить, она знает?

– Знает. Она все знает.

– Хорошо. А как зовут девочку?

– Ира.

Наконец ему вручили свинку в картонной коробочке с дырочками, чтобы не задохнулась. Свинка вела себя спокойно. У Жени не осталось ни копейки, обратную дорогу он ехал зайцем.

Придя домой, он открыл коробку и взял свинку на руки, слегка погладил. Свинка ему полностью доверяла. Чтобы было не так противно, Женя пошел в прихожую, надел тонкие перчатки. Обхватил животное за шею и сильно надавил на горло. Он видел, как это делается. Свинка дернулась, всхрипнула, отчаянно затеребила лапками. Наконец замерла. Подержав ее с минуту, мальчик убедился, что она умерла.

Он снова засунул ее в коробку и спрятал как можно дальше под кровать. Только бы мама вечером туда не полезла. Но мама не полезла, только расспрашивала, что он делал днем.

– Ничего.

– Сыночек, ты не заболел?

– Нет, все будет нормально.

Сам он вовсе не был в этом уверен.

Утро пришло как обычно, и ничего не случилось. В школу Женька опять не пошел. Мама волновалась, наконец ушла. Как только мама вышла, мальчик полез под кровать. Морская свинка была на месте.

Женя читал, что окоченение трупа происходит за 2–4 часа, иногда шесть. Морской свинке наверно нужно меньше. Так или иначе, суток должно хватить. Казалось, она застыла и высохла, но Женя, взяв на пинцет кусок ватки, засунул его зверьку в открытый рот. Подержал, а когда вынул, ватка оказалась сухая. Это очень важно. Глубже он лезть не стал.

Вместо этого он раскрыл набор Юный Химик. Серная, соляная кислота не годились. Их едкий запах любой почует. Вместо этого он вынул кусочек натрия и нарезал полосками. Мягкий натрий хорошо резался ножом. Маму бы наверно удар хватил, если бы она увидела, чем ее сын занимается, пока родителей нет дома. Женька пинцетом засовывал полоски металла мертвому зверьку в горло. Кочегар проглотил ту крысу целиком, не разжевывая. В контакте с водой натрий давал очень бурную реакцию. Крыса попадет в желудок. Когда сумасшедший хлебнет из кувшина, если все пройдет благополучно, его разорвет изнутри.

Если пройдет. Женя не был в этом уверен. Иногда ему казалось, что кочегар просто болтливый дурак, а случившееся – какое-то совпадение. Но стоило задуматься, и способности кочегара казались безграничными. Что если он сейчас читает его мысли? Тогда и ему конец. Тогда ему конец в любом случае.

Но он твердо решил уничтожить подземное чудовище, пока оно не уничтожило всех, кого он знает. Поэтому, надев свои старые кеды, Женя запер квартиру и вышел во двор. С собой он прихватил ручной фонарик и коробку с подарком.

Дневной двор был пуст. Дети в школе, взрослые на работе. Никто не видел, как какой-то мальчик подошел к двери котельной, и робко постучал.

– Севастьян Потапович, можно?

Никто не отвечал. Если не откроют, придется уйти, думал Женя с надеждой и облегчением. Нет, так нет. Он пробовал, но не смог. Толкнул дверь, не открывается. Тогда он потянул, и дверь открылась. Мальчик осторожно протиснулся внутрь и прикрыл дверь.

Там все так же. Тусклая лампочка, кочегар не выходил. Женя хотел поставить коробку у стены и убежать, но что-то его убеждало, так не выгорит. Надо убедиться, что кочегар примет его подарок.

Время шло, никто не появлялся. Куда он делся? Может ушел куда-то, в магазин за хлебом? Должен же он когда-то выходить. А если нет, тогда он там, внизу. И может, еще долго не появится. Мышка протухнет, думал Женя, начнет вонять. Ничего не оставалось, надо лезть туда самому.

Ему очень хотелось все бросить и убежать, но отступать поздно. И вот, держа фонарик в руке и коробку под мышкой, Женя полез в подземелье. С фонариком идти оказалось легче и не так страшно. Просто лестница, не такая уж длинная. Только в сторону гроба лучше не светить.

Когда он снова вошел в подземное помещение, Истопник неподвижно сидел в своем кресле на вытянутых ногах на трехметровой высоте. Казалось, он находился в трансе и ничего не видел.

– Севастьян Потапович, к вам можно? – робко спросил мальчик.

Истопник очнулся. Ножки кресла поползли вниз. Сравнявшись с землей, Потапыч встал со своего трона, и начал снова напоминать обычного мужичонку.

– А, пришел? Ну давай, садись вот. Сейчас посидим, тут нам никто не помешает.

Потапыч указал на пластмассовый столик у стены, за ним два таких же стула, все старая рухлядь. Залез в шкафчик, достал бутылку водки и два граненых стакана. Все это поставил на стол, расстелил газетку, и прямо на ней нарезал откуда-то взявшийся соленый огурец. Сам сел, откупорил бутылку.

– Мне не надо, – испугался Женя.

– Вижу, молод еще. Я тебе чуть налью.

И набулькал Жене полный стакан.

– Ну, поехали.

Потапыч хряпнул сразу полстакана. Женя только сделал вид что пьет, слегка помочил губы. Водка была вонючая.

– Эх, жизнь-житуха, – говорил Потапыч, хрумкая огурцом. – Я когда-то тоже был таким как ты. Водку не пил, но пробовал... Знаешь как это было?

Жене и раньше случалось слушать разговоры пьяных мужиков. Он хорошо представлял, что его ждет.

– Мамки-то у меня не было. И котельных тогда не было. А топили печами. Дым шел через трубу. А там сажа – во! И меня нанимали чистить. Пока ты тут ходишь чистенький, я раздевался догола, лез на крышу, спускался по трубе и скреб. Скреб и кашлял. Там держаться трудно, бывало падал. Друг у меня был, однажды полез, а там одна труба на две печи разделялась, соседи развели огонь, а он задохнулся и упал прямо в пламя. В доме господа обедали, кухарка им еду носит, вдруг дикий вопль, вываливается голый трубочист в дыму и пламени и начинает с отчаянным визгом бегать вокруг стола. От него скатерть загорелась. Ты пей, чего смотришь?

– Да, я сейчас. Я вам подарок принес, как вы просили.

– Вижу.

Кочегар тяпнул еще полстакана. Взгляд его остекленел, но он продолжал говорить.

– А я попал к хорошей барыне. Она меня раздела и стала отмывать в тазу. Горничные за ней воду двенадцать раз меняли. Когда отмыла, подвела к зеркалу. Я себя не узнал. Какой-то белый барчонок стоит, только худой. А она говорит, иди теперь отдохни. Положила меня в кровать, сама легла рядом и велела ей сиську сосать. Тут входит ее муж. Так я лишился хорошей работы.

Кочегар налил себе еще. На Женю он не смотрел.

– А однажды я застрял, веришь? – спрашивал он не глядя на собеседника. – Ни туда ни сюда. Всё, думаю, помру я теперь. Задыхаться стал. Там дышать нечем, одна сажа! – он вдруг заорал на Женю, как будто тот был виноват. Женя, вообще не злой, начал подумывать про себя, как бы тихонько унести свой смертельный подарок, а вдруг это все ошибка? – но тут сразу вспомнил с кем он сидит. Даже если он просто сумасшедший, все равно смертельно опасен.

И там, в трубе, Севастьян Потапыч испытал неземное откровение. С ним вступил в связь Высший Истопник. Он велел Севе мысленно посчитать до шестнадцати. Сева так и сделал, и вдруг что-то под ним просело, и он съехал по трубе вниз. Сам он Истопника не видел, но тот незримо направлял его путь.

Речь кочегара все более становилась бессвязной. Какие-то демоны за ним гнались, а Высший их гнал и велел для защиты питаться сырыми крысами и запивать водой. Сначала у Севы не получалось, но теперь даже вкусно стало. Ты парень, учись, понял? Япошки рыбу едят сырую. От этого никакие демоны не страшны.

Женя не верил ни в японцев, ни в прочие детали биографии, а только думал, как поскорей сбежать. Кочегар перестал его замечать. Женя осторожно встал и пошел к выходу. Кочегар продолжал что-то непонятное, и вдруг спросил:

– Ты куда?

– Поссать надо выйти, – сказал Женя заранее заготовленный ответ.

Если сейчас прикажет вернуться, придется и дальше слушать его бред. Но кочегар опять про него забыл. Не теряя времени, Женя полез наверх. Сердце его сильно билось, дышать становилось труднее, но он добрался. Только придя домой, заметил, что руки его и ноги трясутся мелкой дрожью.

Что будет дальше, он старался не думать. Быть может ничего. Пьяный кочегар забудет про коробку, потом она завоняет, и Потапыч ее выбросит. А может съест. Самый плохой вариант, если кочегар все знает, а перед Женей играл в дурака. Тогда ему, Жене, скоро конец. Но что бы ни случилось, больше он в котельню не полезет.

Утро настало как обычно. Женя сказал, что сегодня пойдет в школу, и мама обрадовалась. В школе он был рассеян, не мог сосредоточиться. Перед третьим уроком в класс зашла директор. Что опять? В третий раз? Но на этот раз директор сказала:

– Женя, можно тебя на минутку?

Дрожа, но стараясь не показывать, Женя вышел из класса. Он ожидал чего угодно, но директриса сказала:

– Женя, ты можешь, если хочешь, пропустить еще пару дней. Потом нагонишь. Иди сейчас домой.

Это, конечно, из-за Димы. Шутка ли, лучший друг умер.

– Спасибо. Но я лучше в школе останусь.

По правде говоря, Женя боялся идти домой.

– Смотри, как хочешь.

Директриса ушла. Какой все-таки черствый мальчик.

В тот день ничего не случилось. Только вдруг во всем квартале пропала горячая вода. Такое бывало и раньше, никто не обратил внимания. Но когда воду не подали на третий день, пошли разговоры. Приходил сантехник, ничего не понял. На четвертый день, возвращаясь из школы, Женя увидел, что дверь котельной открыта, а рядом стоят трое рабочих. Они курили.

Мальчик подошел, прислушался. Трубы надо менять. Разговор был нервный, рабочие тоже не знали, что делать. Осмелев, Женя спросил:

– А другая дверь там открыта?

– Какая другая дверь?

– У той стенки.

Женя показал пальцем.

– Слушай, иди отсюда, не мешай.

Рабочие были раздражены. Но для Жени вопрос был очень важен. Он протиснулся и заглянул. Двери не было.

– Ну чего тебе еще?

– Вы мне только скажите, тут была еще дверь. Вы в ту дверь заходили?

От него отмахнулись. Один сказал:

– Знаешь, парень, я таких котельных видал больше чем ты мамкину сиську. В них только одна дверь, входная.

И он для убедительности щелкнул по двери, у которой они стояли, ногтем.

Наступало лето. Весь квартал мылся холодной водой, а то подогревали на плите в кастрюле, и доливали в ванну. Жильцы куда-то звонили, жаловались. Настали летние каникулы и Женю отдали в загородный детский лагерь. Он понемногу успокаивался. Значит, других дверей нет. Эта нечистая сила, кто бы они ни были, ушла. В середине июля был родительский день, и к нему тоже приехали родители.

– Сынок, как ты тут живешь?

– Все в порядке.

– Не скучаешь?

– Нет, у меня тут друзья. А у вас как?

– Да все тоже в порядке.

– Горячую воду дали?

– Дали только недавно.

Больше он к этому вопросу не возвращался. Прошло много лет, но Женя ни разу, никому, ни словом не заикнулся, о том, что случилось. Никто не узнал, отчего пропадала вода, и погибли двое детей. Никто, кроме одного мальчика. Но он молчал.

Родители уехали, а ночью в спальной палате Жене в последний раз приснился Димка. Он стоял совсем как живой на берегу широкой реки. Ну как ты там, спросил Женя.

– Ничего. Отхожу потихоньку.

Дима разговаривал без всякой грусти. На этот раз его было хорошо слышно.

И здесь, во сне, Женя единственный раз попытался:

– Ты ведь знаешь, что я...

– Знаю, знаю.

И все. Больше они об этом не говорили.

Димка сказал:

– Мне пора.

– Ну пока. Может еще увидимся.

– Ты там осторожней, – сказал Дима.

– А что?

– Помнишь, что сказал кочегар? Через пятнадцать лет наружу вылезет Гуляев.

Это были его последние слова.