Кот Генерал

Жил-был Кот Генерал

Солнце только собралось выглянуть из-за опушки леса за деревней, когда петухи принялись будить посёлок. На лугу у маленькой речушки, где всегда пасли скотину, роса рассыпалась подобно изумруду, а в небе пролетали редкие утренние птицы. Хозяйство на окраине посёлка просыпалось. Чёрная корова по кличке Ночка с белым круглым пятном на боку потягивала свежий, сладкий воздух массивными влажными ноздрями у покосившегося сарая. Пёс-дворняга, именуемый Тузиком, гонял блох. Свиньи сгрудились у корыта в ожидании кормёжки, толкаясь и похрюкивая друг на друга, словно люди в очереди. Куры тревожно метались вокруг петуха, который после утренней побудки с чувством выполненного долга важно вышагивал вдоль курятника.

Проснулась и изба. Из-за двери доносились шаги, звон домашней утвари. Не изба, а настоящие хоромы, в которых жил важный, строгий, но справедливый кот. Кот был очень уверенным в себе и гордым. У него в доме даже прислуга была - двуногие существа, которые обращались к коту официально, именуя его Генералом. Дворовая скотина побаивалась кота и уважала. Всё в хозяйстве исполнялось по указаниям Генерала.

Скрипнула массивная деревянная дверь избы, и в дверном проёме показался серый, грузный и пушистый кот. Перевалившись через порог, он важно выпрямился, демонстрируя свой округлый, сытый живот, и уселся на краю деревянного крылечка. Самодовольным взглядом окинул двор, потянул по ветру усы и стал отдавать указания:

- Ночка, смирно! Позицию номер два принять, к процессу доения приготовиться!

Корова, жевавшая отсыревшее от росы сено, прекратила жевать, вытянула голову в сторону кота и замерла. В тот же миг из дома появилась женщина с блестящим металлическим ведром и устремилась к Ночке. Разместив ведро и старенькую зелёную табуретку, она начала активно доить корову. А кот, спустившись с низкого, истёртого башмаками крыльца, обошёл корову и стал наставлять:

- Значит так! Пойдёшь сегодня к пастуху, проверите луга у дальней делянки. Всё ли там в порядке, не буянят ли полёвки. На обратном пути зайдёшь на запруду, проверишь рыбу - и чтоб никакой самодеятельности! Вечером, перед построением, снова зайдёшь на дойку. Задача ясна?!

Корова хмыкнула в знак понимания, кивнула и снова принялась жевать сено. Генерал же тем временем вальяжно направился к Тузику, который прекратил чесаться и с испугом наблюдал за приближающимся котом.

- Тузик, твою дивизию! Что за ложные тревоги по ночам?! Чтобы я не слышал больше твоих завываний! Ты полоски на моих лапах видел? Это тебе не бирюльки! Я Генерал и не потерплю раздолбайства в рядах бойцов. Быстро на пост!

Пёс виновато поджал хвост и устремился к широким деревянным воротам, где церемонно гавкнул и стал следить за улицей. Работа не пыльная, но очень ответственная. Тузик это знал и верно служил коту. А Генерал продолжал свой утренний обход. Взобравшись на штакетник внутреннего двора и несмотря на свою холёную тучность, он грациозно двинулся в сторону курятника. Поравнявшись со старым строением из горбыля, он, мурлыкая, подозвал петуха.

- Петруша, что в утренней сводке? Порядок на границах? Личный состав обогрет, любовью не обделён? Вот и славно! Смотри у меня, а то на суп пущу!

И, заточив когти о деревянную перекладину, Генерал гаркнул на весь придворок курятник:

- Слушай мою команду, пернатые! Задача на сегодня: высадиться на навозную кучу, вернуться в полном составе, заложить десяток яиц в гнёзда и не сметь даже заглядывать в огород! Петруша вам по секрету позже расскажет, что за это будет.

Самодовольно наслаждаясь изумлёнными взглядами пернатых по сторонам, Генерал направился к свиньям. К ним у него было предвзятое отношение. Не любил он грубую, неотёсанную силу, которую ещё и вразумить невозможно. Кот считал свиней глупой и неспособной к боевой службе скотиной, а посему не поручал им ничего ответственного, ибо всё равно не справятся.

- Сало! Отставить разговорчики! Смирно! Значит так: курам не мешать, перед Тузиком не маячить, за речку не ходить! Хоть землю носом гребите, но чтоб со двора и пяточка не показывали! Задача ясна? Я спрашиваю, задача ясна!?

Свиньи вразнобой хрюкали, кивали, поглядывая на пустое корыто да на Ночку, у которой закончился процесс доения. Двуногая прислуга провожала Ночку к пастуху для выполнения боевой задачи. Свиньи не горевали, что никогда не смогут выполнить подобной ответственной боевой задачи; они ждали завтрака и ни о чём больше не думали. Кот смотрел на них снисходительно. Что с них взять - свиньи.

Завершив обход двора, Генерал взобрался на плоскую крышу навеса у сарая. Солнце уже поднялось из-за горизонта и нежным теплом согревало серое полосатое брюшко. Кот свернулся калачиком, поглядывая на своих подопечных во дворе, и погрузился в мечтательную дрёму:

"Хорошо быть Генералом. Каждый тебя слушает, исполняет приказы. Захотел - тебе молочко в блюдце поднесут, захотел - спинку помассируют. А не понравится что, так я их когтями-то в чувство приведу! Да, определённо, Генералом быть хорошо. Но ведь это не главное! Вся же суть в том, что если бы не моя генеральская хватка, не моя харизма и природные лидерские качества, давно бы по миру пошло это хозяйство. Как же повезло всей этой деревенщине, что у них есть такой матёрый Генерал, как я. Тяжёлая ноша, но приходится нести, куда ж без этого. Всё на моей самоотверженной службе держится. Только вот поговаривают, что на соседней улице самозванец завёлся, генералом себя мнит, Васькой зовётся. Надо будет наведаться да проучить этого гражданского! Но это потом как-нибудь, а сейчас - генеральский час, и никак иначе..."

Кот вытянул мягкие полосатые лапки, подставляя их ещё не набравшему жар солнцу, и погрузился в сладкие сновидения. Ему снился военный парад прямо посреди двора: свиньи маршируют вдоль дома, Тузик с Петрушей стоят в почётном карауле, выглаженные, красивые, в цветах пёстрых переливающихся. А завершает парад Ночка, виртуозно гарцуя под групповой пролёт пернатых с роспуском. Генерал верил, что к следующему параду он точно обучит кур лётному делу. Ведь будущее - за военно-воздушными силами, какими бы они ни были.

Генерал спал, служба шла, хозяйство процветало...

Стратегическая продовольственная безопасность

Жил-был Кот Генерал.

Очередной день службы на хозяйстве Кота был наполнен заботами, переживаниями и рядом ответственных волевых решений. Всё утро Генерал носился по хозяйству, раздавая оперативные указания. Всё дело в том, что корова по кличке Ночка на утреннем построении пожаловалась на стоптанное копыто от постоянных боевых задач. Стратегическая продовольственная безопасность была под угрозой. Пришлось отправить кожаного двуногого из прислуги в медсанчасть в соседнюю деревню за специальным лекарем - ветеринаром. Генерал звал его просто - Витёк. Пока хозяйство ожидало прибытия Витька, Ночку сопроводили в хлев на отдых. Боевую задачу по увеличению надоя Генерал снял. Хотел было переложить её на пернатых подопечных петуха Петруши, но что с них взять - несмышлёные они, хоть и исполнительные. Не по силам им была эта важная стратегическая задача. Кот понимал, что вечером придётся обойтись без молока, однако что не сделаешь ради своих боевых товарищей.

Свиней на время пребывания коровы в импровизированном госпитале решено было отправить в боевое дежурство на луговой выпас близ речушки. Генерал так и сказал:

- Сало, комбикорм вам в брюхо! Ситуация в хозяйстве напряжённая, внешняя обстановка неопределённая, а лямку службы тянуть надо, и каждый это должен понимать. В связи с этим принимаю волевое решение. Запасы продовольствия закрыть под замок, паёк не выдавать. Сегодня питаетесь подножным кормом, чтобы сэкономить стратегически важные запасы продовольствия на случай ухудшения геополитической и военно-тактической обстановки. Заступаете на боевое дежурство на лугу у реки и несёте свою вахту от забора до заката! И не дай вам Бог, если я кого-то увижу во дворе, а тем более у корыта!

Кот выдержал громогласную немую паузу, расхаживая взад и вперёд вдоль нестройного ряда свиней. Матюгнулся про себя, ужаснувшись уровню строевой подготовки свиней, и продолжил:

- Кого увижу во дворе - пущу на котлеты. Буду есть вас вприкуску с буржуйскими сухарями, которые мне прислал Борис, мой дорогой друг и боевой товарищ из райцентра. Название у них ещё витиеватое - "Кит и Кэт". Причём тут кит и кто такая Кэт, я, конечно, не знаю, но сухарики они делают дивные. В общем, суть понятна? До заката в расположение свинарника не возвращаться! Кругом! Шагом марш отседова!

Свиньи спешно развернулись и, неуклюже толкаясь, направились в открытые задние ворота на улицу. Генерал смотрел им вслед и, широко зевая, изогнул спину, разминая натруженные службой косточки. Спохватившись, он быстро засеменил мохнатыми полосатыми лапками по тропинке в сторону дровника. За дровником стояла треугольная сторожевая будка, у которой нёс свою бессменную службу дворовый пёс Тузик. Пёс был верным и проверенным служивым. Безопасность всего периметра вверенного ему под охрану хозяйства обеспечивалась на высшем уровне. В прошлом месяце послужной список Тузика пополнился двумя ягодицами, одной поношенной сандалией и разорванным клочком правой штанины. Не любил Тузик правых, левых, а также пьяных и до металлических запасов охотливых гражданских, преимущественно кожаных. Тузик, наблюдая за приближением взволнованного Генерала, сел по стойке "смирно" и изобразил на морде исполнительную готовность, не обременённую толикой интеллекта. Кот, поравнявшись с псом, не глядя на него, заговорил:

- Как служба, служивый? Тишина? Граница на замке? Вот и славно. Не в службу, а в дружбу, выполни генеральскую просьбу. Надеюсь, слышал, что Ночка сейчас не боеспособна? Стратегическая продовольственная безопасность хозяйства под угрозой. Сейчас кожаный двуногий по моему личному распоряжению приведёт Витька, ну, доктора нашего. Твоя задача - встретить и сопроводить. Лишний раз не шуметь, показать дорогу до хлева и во всём оказывать всестороннее содействие. Всё должно пройти гладко и мирно, на высшем уровне, надо понимать. Понятно изъясняюсь, боец? Добро, солдатик, не проморгай! Будущее бойца Ночки и нашего сытного будущего - в твоих руках!

И кот устремился на крышу сарая. С неё открывался удивительный вид. Отсюда он наблюдал за своим хозяйством, но ещё важнее было то, что с крыши открывался весь деревенский пейзаж до самого горизонта. Место, надо сказать, выгодное с оперативно-тактической точки зрения. Кот ожидал прибытия лекаря, приводя в порядок свой пушистый мундир. Негоже было встречать медика, тем более из соседней деревни, в неопрятном виде. Витёк появился на горизонте ближе к обеду, аккурат к завершению генеральского моциона по приведению себя в порядок. Длиннющие усы Генерала были выправлены, пушистый мундир вылизан до блеска, причинные места, отвечающие за волевые решения, тоже.

Белая медичка Витька с яркой красной полосой на боку тарахтела по ухабистой просёлочной дорожке вдоль старых деревенских избушек, мимо склонившейся берёзки, прямо ко двору хозяйства Кота. Вскоре, поднимая пыль, доживающая свой век техника со скрипом остановилась у парадных резных ворот.

Тузик было закашлялся от поднятого облака пыли, но, припомнив поручение Генерала и увидев злобный его блеск, клацнул зубами, чтобы не гавкнуть, и блуждающий кашель ушёл внутрь дворового пса, только хвост взвился серпом. Генерал неодобрительно покачал головой на крыше и стремглав бросился вниз. Куры стояли на пути следования Витька. Кот пробежал по навершиям забора, спрыгнул в центр куриного отряда и закричал:

- Петруша, твою пернатую гвардию! Какого лешего твой бабский батальон здесь делает!? Загоняй их в расположение курятника! Всем два наряда вне очереди, разгильдяи неощипанные! Всех в суп пущу! А тебя, Петруша, в баню по-чёрному, на копчение определю! Развели тут санаторий!

Кот гонял нерадивых пернатых по двору, пока Петруша в панике пытался собрать своих подопечных и загнать их в курятник. Спустя пару минут кур во дворе не осталось, и только перья медленно оседали на чёрную стоптанную землю.

Тем временем ветеринар вышел из проржавевшей машины, достал с заднего сиденья оранжевый чемоданчик с врачевательским инструментом и в сопровождении Тузика двинулся через двор в сторону хлева, к Ночке. У хлева Витёк задержался, сбросив окурок на землю и затушив его кирзовым сапогом, вошёл внутрь. Генерал велел никого не впускать к Ночке, а сам проследовал за лекарем:

- Вот так, Витёк, надежда боевого братства слегла от тягот службы, что делать - прямо не знаю. К награде готов представить, лишь бы не приставилась наша Ночка. Посмертно, конечно, тоже можно, но бойца по возможности нужно спасти, как никак отвечает за продовольственное довольствие всего хозяйства.

Витёк вздыхал, осматривая копыта коровы. Воспалились натруженные конечности Ночки. Обработал копыто инструментом, намазал мазью, одному Богу известно какой, и прописал скотине покой, отдых от любых оперативно-тактических мероприятий. Посоветовал Коту присматривать за Ночькой, чтобы не допустить осложнений ситуации. Генерал чинно проводил лекаря, помахал ему хвостом, желая удачи в обратной дороге, и под терпкие бензиновые пары вернулся во двор. Погрустнел, посерьёзнел взгляд Генерала. Тузик от тягот душевных кота спрятался в будку. Пернатый бабский батальон притих в курятнике, и только Петруша искоса выглядывал в щёлочку, проверяя обстановку. А кот вернулся в хлев, наклонился к морде Ночки и замурлыкал убаюкивающе:

- Отставить упаднические настроения, боец! Копыто - не голова, без него жить можно; впрочем, пернатые и без головы справляются. Не робей, мы, шерстяные, к ним не относимся, выходим тебя. Ты ж гордость нашего боевого братства, на тебя равняться надо, причём как при жизни, так и посмертно. Польза от тебя нашему хозяйству велика, службу ты несёшь исправно. Не переживай, отлежишься пару деньков и снова на передовую разведывательного фронта. Шерстяные своих не бросают! Запомни это.

Корова одобрительно фыркала, пару раз пыталась встать и отдать честь Генералу, но Кот был непреклонен. Больной требовался покой. Ещё раз по-отечески одобрительно мяукнув, Генерал вышел во двор, и на него накатила нестерпимая волна переживаний.

Только сейчас, когда нервозность, вызванная неизвестностью по ситуации с одним из лучших солдат хозяйства, спала, кот ощутил весь спектр чувств и волнительных эмоций. Генерал сел у порога, умылся мохнатой полосатой лапкой и двинулся в сторону забора, чтобы, взобравшись по нему, занять свой командный пост на крыше сарая. И только Тузик заметил, как скупая генеральская слеза упала на чёрную землю, от чего Кот и умывался, скрывая слёзы от остальных. Тузик не знал, о чём тревожился Генерал - об отсутствии молока в миске вечером или о здоровье Ночки, - но он был уверен, что его Генерал - самый лучший, самый человечный из генералов, который ратует за здоровье своих подопечных и проблемы простого солдата воспринимает как свои собственные.

Тузик думал, что с таким Генералом он, обычный дворовый пёс, способен выполнить любую поставленную задачу. Он вытянулся по стойке "смирно" и гордой походкой выдвинулся на свой пост. А дни в хозяйстве Кота Генерала потянулись в прежней размеренности под его чутким руководством.

Стратегическая продовольственная безопасность была обеспечена.

Операция "Сладкая угроза"

Рассвет над деревней выглядел, как всегда: тихий, росистый и слегка дымный от утреннего огня в избе. Кот Генерал, как и подобает настоящему стратегу, ещё до первого петушиного крика совершил обход периметра, проверил, не проникла ли ночная прохлада в стратегические запасы сена на складе, и убедился, что Тузик не спит на посту, а просто имитирует горизонтальное бездействие в целях маскировки.

Всё было спокойно. Слишком спокойно. Именно в такие моменты Кот Генерал особенно настораживался - ведь, как гласит его любимая поговорка: "В тихом омуте черти подрывают боеспособность личного состава, а потом списывают всё на неуставные отношения".

Но тут - Ж-Ж-Ж-Ж!

Не просто жужжание. Нет. Это был звук агрессивного вторжения на охраняемую территорию. Звук, от которого даже мухи на стенах замерли, приняв стойку «смирно». Звук, что нарушает не только тишину, но и суверенитет всего хозяйства.

Генерал бросил полировать атрибуты своего мохнатого звания и вскочил так резко, что роса с его усов брызнула в разные стороны, как осколки гранаты.

- Боевая тревога! Воздушный налёт! - прошипел он, прижавшись к земле и выставив вперёд усы. Те самые усы, что служили ему не только для ориентации, но и как биологический радар дальнего действия, прошедший не одну модернизацию. - Цель - цветущая малина у тыльной стороны забора! Это же наши стратегические медоносные укрепления!

Он мгновенно оценил обстановку, как учили на курсах "Выживание кота в условиях тотального дефицита сметаны":

- Противник - лёгкая, манёвренная авиация (разведывательно-добыточная). На вооружении - средства ВТО-ЖО (Высокоточного Тычкового Оружия - Жало Обыкновенное).

- Оборона вверенного хозяйства оказалась рассеяна, деморализована, не готова к отражению атаки. Личный состав отвлекается на мелочёвку: поиск червяков, почесухи и выяснение отношений с соседскими котами.

- Ресурсы в виде молока, сена, морального духа... и потенциально возможного мёда, который ещё даже не добыт в силу отсутствия собственных пчёл, но уже числится в плане как "потенциально стратегический запас, строго по талонам" - были под угрозой.

- ВСЕМ ПО БОЕВЫМ ПОЗИЦИЯМ! - гаркнул раскидистым "мяу" Кот Генерал, взобравшись на бочку из-под дождевой воды, немедленно переквалифицированную в Командный Пункт. - КОД "МЁД"! ОПЕРАЦИЯ "СЛАДКАЯ УГРОЗА" НАЧАЛАСЬ!

Из всех уголков двора высыпала перепуганный личный состав. Куры метались из стороны в сторону, словно новобранцы под обстрелом, свиньи выглядывали из-за корыта с любопытством (но без малейшего желания участвовать в боевой авантюре, надеясь пересидеть налёт), а корова Ночка медленно подняла голову - будто только что получила орден "За сохранение спокойствия в условиях боевой тревоги и общей паники".

Тузик прибыл первым. Он подбежал, часто дыша, с глазами, полными благоговейного ужаса, и с хвостом, закрученным в тугой армейский рулон.

- Ты! - указал на него лапой Генерал. - Боец Тузик! Прошляпил налёт, морда ты шерстяная! В наказание, назначаешься командиром передовой разведывательной группы! Задача проследить траекторию полёта вражеских сил, определить численность и... ни в коем случае не лаять! Это не свадьба, твою дивизию… И даже не соседский кот! Это воздушный десант! Мы на грани войны, сынок! Действуй по приказу 227 - "Ни шагу назад, пока не станет страшно, тогда пять шагов вперёд и закопаться!"

- Гав! - чётко отрапортовал Тузик, хотя внутри у него всё дрожало, как кисель. Пёс был похож на зелёного призывника на плацу. Тузик собрался и пополз к забору, прижав уши и хвост, будто это было последнее задание в его собачьей, во всех смыслах, жизни.

- Куры! - продолжил Генерал, поворачиваясь к пернатому батальону. - Вы диверсионно-отвлекающий отряд с позывным "Кудахт-спецназ"! Ваша задача создать иллюзию массированного контрудара. Метаться хаотично! Орать, как на дембеле! Взмывать в воздух без предупреждения! Но! Абсолютно запрещено лезть в крапиву! Это не поле боя, а ловушка с естественной полосой наземного заграждения!

- Куд-кудах! - закивали куры, уже мечтая о том, как их за это похвалят мешком зерна с пометкой "Для личного состава, отличившегося в бою".

- Ночка! - Генерал повернулся к корове с видом маршала. - Ты - тыловой тыл! Обеспечиваешь эвакуацию командования в случае провала. И, как всегда, несёшь на себе моральный груз ответственности за стратегические запасы молока.

- Муу, - солидно ответила Ночка, будто готова совершить марш-бросок прямо сейчас.

Операция началась.

Тузик, подкравшись к малиннику, вдруг чихнул - от запаха соцветий, пыльной мульчи и собственного страха. В ответ, из кустов вырвался целый эскадрон пчёл противника, словно поднятый по тревоге.

- Противник атакует! - завыл Тузик и бросился назад, поднимая пыль, как бронетехника в отступлении.

- Отставить панику, шерстяной! - рявкнул, шипя, Генерал. - Нам что, кроме того, как сеять панику, нечего ещё чего посеять? Это тактическая перегруппировка! Куры! За подворье, за зерно, в атаку!

Но куры, увидев над собой живую чёрную тучу, мгновенно разбежались, нарушив боевой порядок. Одна спряталась под корытом, за которым прятались свиньи, вторая застряла в огромных рваных калошах двуногой прислуги, приняв их за ДОТ (Долговременную Огневую Точку), третья с размаху плюхнулась в само корыто, где ещё вчера был жмых.

Кот Генерал не растерялся. Вздыбив шерсть и выгнув мохнатую спину, принял личное командование операцией. А затем, подполз к кустам малины на брюхе, как разведчик в тылу врага, и попытался установить визуальный контакт с командиром роя.

- Эй, пехота небесная! - прошипел он, оскалив зубы. - Вы находитесь на территории, подконтрольной Коту Генералу! Немедленно прекратите незаконную добычу нектара! Предупреждаю, у нас тут всё по уставу, даже мыши ходят строевым шагом!

Пчёлы, разумеется, не ответили. Одна из них, похоже, решила, что усы Генерала являются невероятно красивым цветком, достойным опыления. И в то же мгновение нанесла удар!

- А-а-а! Диверсия! Срыв переговорного процесса! Нарушение Женевской конвенции! - истошно завопил Кот Генерал от боли, отпрыгивая и прижимая лапой ухо. Но тут же выпрямился и, гордо задрав подбородок, провозгласил, обращаясь к несуществующему военкору:

- Так... Так... Это не поражение. Это разведка боем. Командир лично проверил устойчивость обороны противника и получил ценную информацию о ТТХ (Тактико-Технических Характеристиках) вражеского оружия! Ранение лёгкое.

Он отступил к бревну, уселся и начал диктовать оперативную сводку петуху Петруше, исполняющему обязанности начальника штаба и полкового запевалы:

- В 06:47 утра на территорию двора вторгся воздушный десант пчёл с пасеки Агафьи. Численностью до взвода. Десант имел… В общем, целью десанта был захват медоносных ресурсов. Несмотря на героизм личного состава (особенно Ночки, которая не моргнула, даже когда пчела села ей на рог), противник оказался чрезвычайно мобилен и агрессивен. Однако! Благодаря личному мужеству командования и точной оценке обстановки, удалось избежать кровопролития и установить, что пчёлы не являются врагами. Вероятно, это наши потенциальные союзники по производству стратегического ресурса, то есть мёда. В связи с новыми обстоятельствами, необходимо установить дипломатические отношения. Назначить Петрушу послом по делам опыления и медовой кооперации с присвоением позывного "Петух-переговорщик". Операция признана... успешной. Но… С небольшими тактическими корректировками и одним санитарным случаем.

К вечеру, устроившись на крыше сарая с блюдцем тёплого молока и ложечкой настоящего мёда (доставшегося, видимо, за "особые заслуги и полученное в бою увечье"), Генерал мурлыкал с удовлетворением и болью в распухшем ухе.

- Так и знал! - бормотал он, облизывая усы. - Война - это плохо. Но война за мёд - это всегда особый вид дипломатии, где победа измеряется не в метрах, а в граммах. А завтра, - добавил он, глядя на закат, - начнём переговоры о совместной обороне цветущих территорий. И чтоб без самодеятельности личного состава! Чтобы всё было по уставу!

И, потянувшись под лучами вечернего солнца, он тихо прошептал, засыпая:

- Но победа выдалась сладкая... Видимо, нужно шёрстку разгладить под очередной орден. Генерал без ордена - плохой генерал. А орден без заслуг уже и не орден, а так, бляха-муха.

Генерал и последняя соломинка

Утро в деревне началось не с петушиного крика, а с тяжёлого, гробового молчания, нарушаемого лишь ветром, шуршащим по пустому сараю, как по заброшенному бункеру после внезапной проверки комиссии из Генштаба.

Обычно к этому часу двор гудел, как улей на учениях. Куры редко кудахтали, отрабатывая сигнал Петруши «Не отсвечивать», свиньи хрюкали в строевом ритме, Тузик вёл учёт ворон, а Ночка — величественная, сытая, с белым пятном, жевала сено с выражением королевы, принимающей подданство. Но сегодня над хозяйством нависла тишина уровня «затишье перед полным развалом тыла».

Кот Генерал вышел на крыльцо с обычной важностью, отдал честь восходящему солнцу и тут же ощутил диверсию. Его усы, обычно горделиво расправленные, как гусарские на параде, бессильно обвисли. Хвост не торчал победным флагштоком, а волочился, как шлейф капитулировавшего полка. Он, нарушая все инструкции по маскировке, почти открыто подошёл к сараю, заглянул внутрь и увидел всю катастрофичность ситуации.

Там, где ещё две недели назад возвышалась стратегическая копна сена, аккуратная, утрамбованная, пропахшая полынью и летом, теперь виднелась одна-единственная соломинка. Она торчала из угла, будто знамя последнего защитника осаждённой крепости, которого забыли эвакуировать.

— Так-так-так… — прошипел Генерал, сжимая лапы в бессильной ярости. — Полный крах тыловой логистики! Нарушение всей цепочки снабжения! Это не ЧП, это… это самовольное оставление склада продовольствием!

Он судорожно осознавал масштаб:

«Фураж исчерпан. Паёк не обеспечен. Моральный дух личного состава, и без того склонного к дезертирству по поводу и без, наверняка ниже плинтуса. А это не просто дефицит. Это стратегический коллапс. Практически поражение без единого выстрела».

— Весь личный состав! Построиться на плацу для экстренного брифинга! — гаркнул он, пытаясь вернуть голосу металл командирской закалки. — Объявляю режим ЧС-3: «Сено исчезло, но дух на месте и пока ещё из нас не вышел! Повторяю, пока!»

Обитатели подворья собрались неохотно и с видом глубоко обиженных на судьбу резервистов. Куры мялись с поджатыми хвостами, свиньи покачивались с тоскливым блеском в глазах, явно вспоминали о недополученном жмыхе, пёс Тузик с виноватым видом прятал глаза. Петруша пытался играть в страуса. Ночка стояла отдельно, опустив голову, как как солдат после поражения.

— Слушай мой приказ! — начал Кот Генерал, встав на перевёрнутый ящик из-под гвоздей, немедленно назначенный Временным Полевым Командным Пунктом (ВПКП «Ящик»). — В результате распи… В результате нецелевого, а по сути, разгильдяйского расходования стратегических запасов фуража, вводится режим строжайшего карточного снабжения!

Он вытащил из-под лапы клочок бумаги (этикетку от палки докторской колбасы) и торжественно зачитал:

— Приказ № 01/АВГ «О жёсткой экономии».

Пункт первый. Тчк. Корове Ночке — три пучка сена в сутки. Не больше! Это урезанный паёк боевой единицы в условиях тотального дефицита! Жевать с чувством долга, а не с аппетитом! Тчк.

Пункт второй. Тчк. Свиньям — одна соломинка на отделение. Для морального укрепления духа и напоминания о былом величии! Жевать строго по графику, утверждённому штабом, методом «каждый по очереди». Тчк.

Пункт третий. Тчк. Курам сено не положено категорически. Переходите на подножный корм и применяйте новую экспериментальную тактику: «психологическое насыщение через визуализацию зёрнышка»! Тчк.

Пункт четвёртый. Тчк. Псу Тузику с этой минуты запрещено гонять хвост и проявлять иные признаки несанкционированной физической активности. Это неразумная трата калорий! Разрешается только дежурные виляния хвостом, не более трёх колебаний в минуту. Тчк.

Пункт пятый. Тчк. Командованию, то есть мне, молоко полагается без сокращений. Ибо трезвый расчёт и стратегическое мышление требуют повышенной калорийности! Тчк.

— Хрю-у… — простонали свиньи. — А как же земляные работы? Рытьё траншей?

— Будете копать мысленно! Визуализируйте. — отрезал Кот Генерал. — Это называется «тренировка навыков в условиях симуляции боевых действий и тотальной экономии ресурсов»! В лучших армиях мира делают именно так!

Но к вечеру стало ясно: экономия не спасает. Тыл бунтовал. Свиньи подняли невообразимый рёв. Ревели не столько от голода, сколько от обиды. Выданная соломинка оказалась с плесенью. — Это диверсия! — вскричали они, подымая вверх пяточки, — Нас травят залежалым имуществом! Требуем расследования! Куры, вместо визуализации, начали методично клевать свои же перья, пытаясь найти в них завалявшееся зерно, что стало явным признаки начала «перьевого каннибализма». Тузик лёг у ворот и смотрел вдаль пустым взглядом. А корова Ночка… Ночка просто легла и демонстративно отказалась вставать.

— Это мятеж! — прошипел Кот Генерал, но в его голосе впервые дрогнула тревога. — Если она не встанет, не будет молока! А без молока… — он понизил голос до конспиративного шёпота, — я не смогу поддерживать оперативно-стратегический тонус! Командование рискует потерять боеспособность!

Он всю ночь не спал. Ходил по периметру, считал звёзды (проверял небесные ориентиры), мысленно перелистывал уставы и изучал стратегические карты, нарисованные углём на стене сарая. И вдруг его осенило, как вспышка сигнальной ракеты!

— Дальний луг! — воскликнул он. — Там же остались остатки укоса! То, что безалаберный пастух не убрал! Это же природный склад фуража, брошенный на произвол судьбы! Неконтролируемый ресурс!

Кот Генерал думал. Идти на луг днём, значит быть замеченным и опозоренным. А ночью было темно, страшно, и могла выскочить лиса… или сова… или, что хуже, собственное воображение, уже рисующее в каждом кусте диверсанта.

— Значит, придётся выдвигаться… не как регулярная часть, а как группа глубокой разведки. В одиночку.

Генерал не стал никого мобилизовывать. Не объявлял спецоперацию. Он просто взял старый мешок из-под картошки, списанный двуногой прислугой по причине «естественной вентиляции» (дыр), и, не глядя на тоскливые лица подчинённых, скрылся в ночи.

Ночь была тёплой, но Генерал дрожал мелкой дрожью даже не от холода, а от груза ответственности. Он пробирался краем луга, прижимаясь к земле, каждый шорох принимая за вражескую засаду. Лягушка, шлёпнувшая в лужу, была диверсантом. Сова, ухавшая вдали, наверняка являлась вражеским дозорным. Собственная тень казалась преследователем.

Но Кот Генерал нашёл сено. Оно было чуть сырым от росы, но живым, пахнущим летом и самой надеждой. Работа закипела. Он натаскал в мешок пригоршню. Потом ещё. И ещё. Мешок стал тяжёлым, неподъёмным, а Кот Генерал, мокрым, вымазанным и бесконечно уставшим. Но он не бросил свою ношу. Он тащил её в зубах, как знамя полка, отступающего с честью. Падал, поднимался, спотыкался, но не выпускал. Потому что знал, что в этом мешке — не сено. В этом мешке — боевой дух вверенного ему хозяйства. Будущее его личного состава.

К рассвету, измученный, взлохмаченный, но несломленный, он втащил свою ношу во двор и швырнул её к ногам Ночки.

— На, жуй! — прохрипел он, еле стоя на лапах. — Фураж особой важности! Добыт в ходе ночной вылазки с преодолением условно-враждебной территории! Совиная угроза нейтрализована боевым взглядом!

Ночка, не церемонясь, набросилась на сено. И двор ожил. Куры, забыв про каннибализм, закудахтали с надеждой. Свиньи, увидев объёмы фуража, издали звук, похожий то ли на гимн, то ли на отпевание. Тузик заголосил так, будто отбил атаку целого полка. Не от большой радости, а чтобы поддержать коллектив.

А Кот Генерал рухнул на бревно, вытянул мохнатые лапы и тихо, так, чтобы не слышал никто, прошептал:

— Мудрость дня. Армия держится не на приказах, а на продовольствии. И если продовольствие кончается, то даже Генерал становится просто котом с мешком в зубах.

Но для личного состава он озвучил иное:

— Операция «Последняя соломинка» завершена. Цель достигнута. Противник, в лице чудовищного голода, отброшен за пределы периметра. Потери: одна соломинка утеряна при погрузке. Прошу учитывать как безвозвратную потерю. Награды: двойная порция молока — командованию. Сено — личному составу. Важно! Сено выдавать свиньям только под расписку и в присутствии двух кур свидетелей!

И, закрыв глаза, добавил уже сквозь наступающий сон:

— А теперь… отбой. И… генеральский час с усиленным пайком. Ибо тот, кто тащил сено в одиночку, заслужил не только молока, но и ордена… если бы кто-то их вручал.

Кот Генерал сладко зевнул и провалился в нежную дрёму, полную снов о бескрайних сеновалах. Он и не подозревал, что спустя несколько часов двуногая прислуга навезёт в хозяйство целую гору свежего, душистого сена ровно столько, сколько полагалось по довольствию на предстоящую зиму. Но это уже была другая история, а сегодняшняя победа, хоть и добытая впустую, была его личной, генеральской. И от этого она была чуточку ценнее.

Враг моего врага - мой временный заместитель

Стояло жаркое, умытое утренней росой лето, и воздух над хозяйством Кота Генерала звенел от предчувствия очередного рутинного мирного дня. Хозяйство просыпалось по отработанному до автоматизма генеральскому плану. Корова Ночка, как тяжелая артиллерия на огневой позиции, занимала плацдарм у доильного табурета. Пёс тузик нёс вахту у ворот, сверяя каждую ворону по списку «допущенных». Петруха, выполняя роль начальника караульной службы, уже откричал три доклада об отсутствии происшествий на границах курятника. Кот Генерал, расположившись на своём командном пункте, плоской крыше сарая, вёл утренний брифинг с самым важным собеседником, с самим собой.

— Всё спокойно. Угроз нет. Амбар на замке. Пусть и на ржавом, тридцать седьмого года выпуска, но на замке. Периметр под контролем. У хорошего генерала всё должно быть хорошо и непременно под контролем, а у отличного генерала контроль должен быть двойным, а лучше тройным, — самодовольно резюмировал он, вылизывая лапу и проводя ею за ухом с важным видом на утреннем туалете.

Но военная идиллия, как водится, была грубо нарушена. К командному пункту, сломя голову, нарушая все уставы, присяги и правила маскировки, рванул запыхавшийся Тузик, срываясь на визгливый лай, который в любой уважающей себя части расценили бы как панику.

— Товарищ Генерал! Срочная шифровка из разведотдела «Ухо»! Радировал крот со смежного участка! — выпалил пёс, приняв вымученную стойку «смирно» и отдавая честь лапой к виску так, что чуть глаз не выбил.

— Так-с, рядовой Тузик! Шерстяной ты мой боевой товарищ. Тишина на командном пункте! — рявкнул кот, с недовольством откладывая гигиенические процедуры. — Докладывай по форме, как учили. Кто, где, когда и с какой целью нарушил государственную границу нашего хозяйства? И чтоб без художественных подробностей про кротов, у них свои задачи! Подземные и непременно секретные.

— Так точно! Объект «самозванец», он же Васька, он же «ловец рыбов», он же «опять в тапки», с соседней улицы! Мнит себя новым генералом — Тузик, запинаясь, выложил информацию. — Не просто мнит себя генералом! Провозгласил себя главнокомандующим всех окрестных пустырей! И… — пёс сделал драматическую паузу, — выдвинул территориальные претензии на стратегический объект — огород с капустой!

Генерал замер, будто на него вылили ушат ледяной воды вместо тёплого молока. Его усы задрожали, как антенны радара, засекшего запуск ядерной ракеты. Капуста! Та самая, под сенью листьев которой он проводил тактические занятия с цыплятами, которую охранял от воробьёв-диверсантов! Это был не просто огород, это был плацдарм, символ власти, зелёный золотой запас!

— Так, отставить упаднические настроения! Упасть всегда успеем. Враг нагло плюёт на все договорённости о ненападении и Женевские конвенции по овощным культурам! — скомандовал он, спрыгивая с крыши с видом десанта. — Поднимай войска по тревоге! Целью военной операции является демонстрация силы и психологическое подавление противника!

В течение пяти минут, под оглушительные крики Петрухи и лай Тузика, весь личный состав был построен перед крыльцом в две шеренги: шерстяная и пернато-хрюкающая боевая братия.

— Внимание, слушать боевой приказ! — начал Генерал, вышагивая перед строем. — Наш противник, это котофей рыжей масти, психически неустойчив, страдает манией величия и, вероятно, блохами с чужого подворья. Цель операции — демонстрация несокрушимой мощи и приведение врага в чувство методом «контролируемой паники»!

— Ночка! — корова вытянулась в струнку, её белое пятно казалось особенно ярким. — Твоя задача, демонстративный выпас на нейтральной полосе, у самого забора! Изображать мирное население, но на случай провокаций иметь при себе полный боекомплект… э-э-э… то есть, полное вымя решимости и готовность применить его для удара хвостом! Можно быть копытом! Это оружие массового устрашения!

— Петруха! — петух взметнул гребень, как алое знамя. — Поднять по тревоге пернатый кудах-спецнах! Зайти с фланга, со стороны смородиновых кустов, и поднять панику в тылу врага! Использовать тактику «оглушительного кукарекания» с элементами топотушки! Помните, ваша задача не достижение победы, а шум и моральное подавление противника!

— Тузик! — пёс напряг все мускулы, приняв вид бойца, готового на всё, кроме реального боя. — Ты, мой шерстяной товарищ, главный по психологической войне! Распространить в тылу врага дезу через сеть местных ворон! Пусть ползут слухи, что самозванца ждёт внеплановая встреча с хозяйским тапком калибра «сорок пять»! И что в районе его штаба замечены признаки подготовки к внеочередной водной процедуре с применением садового шланга!

Личный состав зашуршал, замычал и захрюкал в понимании, хотя свиньи мысленно уже делили капусту, которая ещё даже не была завоёвана.

— А я, — величаво заключил Генерал, затачивая когти о столбик крыльца с таким скрежетом, будто точил саблю, — лично возглавлю решающую атаку на главном направлении! Встреча с противником у большого пня через десять минут! К выполнению!

Ровно в назначенный час «армия» Генерала заняла позиции. Ночка мирно жевала траву, но её хвост был закручен в тугой боевой узел, а уши, как радары ПВО, ловили каждый шорох вокруг. Из кустов смородины доносилось нервное, срывающееся на фальцет квохтанье куриного спецназа. Кот Генерал, приняв свою самую грозную позу. Спина дугой, хвост трубой, уши развёрнуты в боевое положение. Генерал гордо расположился на пне, как судья на троне военного трибунала.

И вот самозванец появился. Васька. Рыжий, упитанный, с наглым блеском в полуприкрытых глазах и хвостом, поднятым как знамя оккупации. Он лениво, с видом хозяина, подошёл к забору и презрительно фыркнул.

— Чего развалился, полосатый, как на курорте? Проход закрыт. Отныне эта территория под юрисдикцией Фельдмаршала Васьки Первого. Капуста, это мой стратегический резерв.

— Смотри-ка, генерал-самозванец с соседней помойки! — ядовито начал Генерал. — А полосок на лапах небось не хватает? Я тут генерал законный, а ты лицо гражданское, припудренное манией величия и, судя по ушам, уже получавшее тапком! Сдавайся в плен, пока не применил тяжёлую когтистую артиллерию!

— Артиллерия? — усмехнулся Васька, демонстративно вылизывая плечо. — Я тебе сейчас покажу, кто тут гражданский, а кто самозванец в полосатой шкуре!

Бой, казалось, был неминуем. Оба кота зашипели, приняли боевые стойки, их спины выгнулись арками, а ультразвуковые боевые кличи угрожающе вибрировали в воздухе на всю округу. В этот самый момент, когда первая пуховая бомба вот-вот должна была взлететь в воздух, ситуацию переиграла внешняя сила.

Из-за угла соседского дома, как тайфун, показалась старая, покрытая шрамами дворняга по кличке Шаверма. Легендарный бич всех местных котов, воробьёв и беспечных кур. Просто ходячее нарушение всех конвенций. Она увидела их первая. Замерла. Зловеще оскалилась, обнажив полный боекомплект зубов, наводящих на мысли о стоматологическом апокалипсисе.

Инстинкт, древний и непреложный, сработал у обоих генералов синхронно, отменив все приказы и амбиции. Два кота, забыв о субординации и территориальных спорах, в едином порыве метнулись на ближайшее дерево, словно отрабатывая норматив по штурму высоты. Генерал, как более опытный и худой, занял верхнюю стратегическую ветку. Васька расположился на нижней, но более толстой.

— Эй, полосатый! — прошипел самозванец снизу вверх, глядя на хвост Генерала. — А ведь эта шаурмячная тварь нас поодиночке, как котлеты, пережуёт! Предлагаю временное тактическое объединение сил! Пакт о совместных действиях и бездействиях!

Генерал, чьё сердце стучало, как дятел в жо… по железу, с неохотой согласился.

— Только на моих условиях! Я беру на себя общее командование! А ты… будешь исполнять обязанности моего заместителя по закусочным вопросам и отвлекающему манёвру!

План, как водится у военных в безвыходной ситуации, родился мгновенно и был безумно рискован. Пока Шаверма с истошным лаем прыгала у дерева, Кот Генерал, собрав всю свою волю, сделал вид, что совершает дерзкий прыжок ей на спину, а на деле едва задев её шерсть когтями. Васька же, в этот самый критический момент, с диким воплем «За колбасу! За сметану!» бросился собаке под ноги, создавая эффект двойного охвата.

Ошарашенная собака, не понимая, с какой стороны исходит главная угроза, сверху или снизу, запуталась в собственных лапах, с визгом отступила в свой пристенок, посылая в сторону нападавших потоки нецензурного собачьего воя.

Минуту спустя оба кота, отряхиваясь и стараясь сохранить оставшиеся клочки достоинства, уже сидели на заборе, как на трибуне для переговоров.

— Ну что, генерал-самозванец, — с некоторой, чисто профессиональной, долей уважения произнёс Генерал, — против общего врага сработал… слаженно. Почти как мой Тузик с Ночкой. Пусть и мотивация была, скажем так, паническая.

— Да уж, полосатый стратег, — флегматично вылизывал помятую лапу Васька. — Твоя тактика «бросания союзника под ноги» ещё та… Новаторская. На грани фола.

— Это не тактика броска, это стратегический отвлекающий манёвр с элементами жертвенности! — вспылил Кот Генерал, но, поймав взгляд Васьки, остыл. — Ладно. В виду твоего участия в разгроме условно-реального противника, признаю за тобой звание Генерала соседнего округа. И… выделяю 30% от капустных ресурсов. На безвозмездной основе. Но с отчетом о расходовании!

— 50%, — тут же, как торгаш на рынке, парировал Васька.

— 35%, и моё честное генеральское слово, что я тебя буду не замечать на данной территории! Это линия, за которую я не отступлю!

— Идёт. Но моё право на послеобеденный сон на этом заборе — не обсуждается.

Так был заключён исторический «Пакт на Заборе». Огород поделили по секторам, а два генерала, сохраняя взаимную подозрительность и конкуренцию в гонке вооружений (кто пушистее, кто хвостатее, кто усатее), стали проводить совместные патрули и учения, вселяя законный ужас в местных грызунов и пернатых. Ибо, как говаривал потом Кот Генерал на совещаниях, «Враг моего врага — мой временный заместитель!»

Ведь очень часто, главное — это вовремя залезть повыше и правильно поделить капусту. А в этом Коту Генералу равных никогда не было.

Борьба с дезинформацией

Однажды утром, мирный утренний распорядок вверенного Коту Генералу участка был нарушен не взрывом, а информационным треском. Неприцельным, хаотичным, словно стрельба из непроверенного пулемёта «Максим» по площадям с зацикливанием.

— Трр-р-рак! Срочно в номер! — неслось с верхушки ивы, где обосновался вражеский ретранслятор в черно-белом камуфляже. — У соседей кризис: Барбос с пятой улицы на поводке! Потерял суверенитет над собственным ошейником! Говорят, за попытку десанта на кухонный стол!

Кот Генерал, в тот момент инспектировавший тыловые запасы в погребе (проверял, не просела ли картошка в бурте), замер с поднятой лапой. Мышиный патруль, застигнутый врасплох, разбежался. Но это была мелкая потеря. Кот осознавал, что главный удар приходился сейчас не по периметру, а по головам его личного состава.

Он выдвинулся на поверхность с видом генерала, чей укрепрайон внезапно накрыла артподготовка противника. Его усы дергались, засекая источник пробивающегося звука.

— Диверсионная группа «Сорока», — диагностировал он, наблюдая, как во дворе начинается разброд. Куры, вместо планового сбора яиц, кучковались, передавая тревожные «кудах-телеграммы». Свиньи, забыв о корыте, пялились на забор с глупыми глазами новобранцев, впервые услышавших о минном поле. Даже Тузик, боец, проверенный в деле, крутил головой, пытаясь понять, куда гавкать: на птицу или на невидимую угрозу в сплетнях.

Генерал укрылся на командном пункте, всё той же крыше сарая, и через бинокль (прищуренный глаз) провёл разведку. Враг работал чётко, по накатанной:

06:30. Вброс о «сомнительном происхождении пятна на боку коровы Ночки», якобы не боевой знак отличия, а всего лишь след от забора. Паника в рядах крупного рогатого скота распространилась мгновенно.

10:00. Деза о том, что «петух Петруха свои побудки прозевал, его замещал воробей». Удар по авторитету офицерского состава.

13:00. Разрушительный слух: «Генерала видели, как он мурлыкал на коленях у кожаной прямоходящей прислуги и терся об штаны. Добровольная утрата субординации!»

— Это не птица, — мрачно констатировал Кот Генерал, наблюдая, как его свиньи начинают роптать о двойных стандартах. — Это ходячая газета «Вражеский Голос», целью которой является деморализация до уровня «сами сожрём все запасы, ибо завтра конец света».

На следующий день Кот Генерал решил действовать и собрал штаб. Штаб собрался в бомбоубежище, то бишь под крыльцом.

— Товарищи! — начал Генерал, используя в качестве указки старый ржавый гвоздь. — Враг владеет эфиром. Наша задача, создать свой, более громкий и патриотичный канал. Радио «Первое Мяу Сегодня» начинает вещание!

И Кот Генерал стал раздавать приказы, тыча ржавым гвоздём:

— Петруха! Отныне, твоё «Ку-ка-ре-ку» это не побудка, а утренняя сводка Информбюро. Переходи с информации о пробуждении на сообщения вроде: «Настроение личного состава — боевое! Несение яичной вахты идёт по графику! Воздушное пространство над курятником чисто!» Паузы между словами должны быть такими, словно между строчками в газете! Они должны быть затишьем перед боем!

— Тузик, прекрати бестолковый лай! Твой голос станет фоновым гимном стабильности. Услышал вражеский треск, давай в ответ чеканное: «Гав! Спокойно! Гав! Порядок! Гав! Сено в наличии!» Работай как метроном, не давая ушам личного состава настроиться на вражескую волну!

— Ночка, душа моя! Запомни, твоё мычание это не просто звук. Это тяжёлая артиллерия фактов. Мычи о том, что знаешь точно: «Му-у… Удой… в норме… Му-у… Жвачка… пережёвана…». Глубоко, с расстановкой. Пусть вражеская трескотня разбивается о твою непоколебимую бас-правду.

А сам Генерал начал выпускать «Оперативные сводки с фронта трудового дня», которые Петруха зачитывал с пафосом диктора Левитана:

— От Советского информбюро! За прошедшую ночь боец Тузик предотвратил попытку несанкционированного проникновения на территорию через сектор «Калитка». Диверсант в лице бродячего кота отброшен. Потерь нет, настроение бойца непреклонное и дерзкое! Тузик представлен к награде!

— На полях сражений с сорняками! Сапёрное подразделение «Свиньи» успешно обезвредило очередной очаг произрастания лебеды на участке. Земля возвращена под юрисдикцию хозяйства!

Прошёл ещё день в информационных баталиях, но, как и в любом противостоянии, наступил его пик. Двор гудел, как рация в шторм. Сорока трещала о «тайном договоре Кота Генерала с мышами о ненападении». Петруха орал о «рекордной яйценоскости, достигнутой благодаря грамотному командованию». Тузик лаял размеренно, как строевая песня. Ночка мычала басом, заглушая всё вокруг. Свиньи от напряжения чуть не доели корыто.

Генерал понял, что ресурсы на подавление дезинформирующих действий противника на исходе. Нужен был гениальный, рискованный ход. Вербовка.

Кот дождался, когда сорока сядет передохнуть, устав от собственного трезвона, и вышел на открытое поле, а именно, на середину двора.

— Эй, объект нетрадиционной информационной ориентации! — крикнул он, не повышая тона. — Докладываюсь как открытая цель. Можешь передать в свой эфир.

Сорока насторожилась, клюв приоткрылся для новой порции дезы.

— У тебя высокие показатели по мобильности и эфироёмкости — продолжил Генерал деловито. — Но твой контент, это низкосортная самопалка. «У соседей корова обнеслась» — это не новость. Это бытовуха. А вот «Войска Кота-Генерала осваивают новую тактику трёхсменного дозора» — это новость. «На секретном полигоне свиней испытана новая методика рытья стратегических хранилищ» — это сенсация. Хочешь быть первым, кто об этом узнает и раструбит?

Он видел, как в глазах птицы борются жадность к слухам и осознание профессионального роста. Ей определенно хотелось быть первой в новостной повесточке.

— Я предлагаю тебе статус «Внештатного военкора с фронта сельскохозяйственных побед». Аккредитация, эксклюзивный доступ к… — он сделал паузу, — …к блестящим объектам на нашем мусорном полигоне, то бишь у помойной ямы. И главное, только правда. Наша. Героическая. Настоящая!

— А если… правда скучная? — скептически застрекотала сорока.

— Солдатская правда редко бывает скучной, — парировал Генерал. — А если и бывает, то мы её… героизируем в рамках патриотического воспитания личного состава и союзного населения. Проще говоря, приукрасим. Но строго по фактам.

И ещё через день наступила новая реальность... Теперь, пролетая над округой, сорока, получившая позывной «Ланцет-40», вещала правильную информацию согласно уставу:

— Трр-р-рак! Эксклюзив от неназванного источника, заслуживающего доверия! В хозяйстве Кота Генерала проведены масштабные учения «Стальное копыто»! Крупный рогатый скот (Ночка) отработал манёвры на пересечённой местности! Внимание, сенсация! Куриное подразделение впервые в истории освоило ночную яйцекладку по приказу командования! Технологический прорыв! И наконец, горячая новость! Лично Кот-Генерал провёл рискованную операцию по нейтрализации диверсионной мышиной группы, ликвидировав угрозу продовольственным запасам! Кот Генерал это сила, порядок и патриотизм!

Генерал, слушая это с крыши, попивая вечернее молоко за успешное проведение информационной операции, довольно мурлыкал. Он не подавил врага. Он приватизировал его ресурсы. Теперь весь информационный фронт работал на имидж Кота Генерала. Это была высшая военная хитрость.

А в вечернем приказе он подвёл черту:

— Операция по ликвидации вражеской дезинформации завершена выдающимся успехом. Информационный периметр взят под контроль. Враждебный элемент переквалифицирован в союзные средства массовой информации с правом одностороннего освещения наших побед. Делаем вывод, что умелая деза врага — это всего лишь сырьё для нашей собственной пропаганды. А самый громкий голос должен рассказывать только о наших победах. Даже если для этого его сначала нужно… накормить блестящей ерундой с помойки!

Система обогрева по-генеральски

Первый серьёзный мороз пришёл в хозяйство Кота Генерала не как сезонное явление, а как полноценный диверсант. Он пробрался ночью, бесшумно, без объявления войны, и к утру совершил тотальное обледенение территории с элементами психологического подавления личного состава.

Кот Генерал проснулся от странного ощущения. Его собственные усы, эти эталонные антенны боевой готовности, отяжелели и звенели, как обледеневшие провода. Он высунул нос из-под одеяла из старого свитера и тут же втянул его обратно. Воздух в сарае стоял колючий, напичканный невидимыми ледяными иголками.

— Химическая атака… нет, климатическая, — прошипел он, оценивая обстановку профессиональным взглядом. Снаружи доносился не привычный утренний гул, а какая-то приглушённая, дрожащая тишина, прерываемая хрустальным скрипом.

Выдвинувшись на позицию у щели в двери, Генерал узрел картину, способную подорвать дух даже видавшего виды полководца. Его армия, вчера ещё бодрая и рыхлая, сегодня представляла собой сборище замёрзших, деморализованных единиц.

Рядовой Тузик, застывший у ворот в позе «смирно», больше напоминал ледяной памятник, покрытый инеем, с сосулькой, раскачивающейся на кончике хвоста. При попытке отдать честь у него с сухим щелчком отвалилась ледяная корка с уха.

— Т-товарищ Генерал! — его лай был хриплым и ломким, как скрип саней по голому льду. — Противник… обозначился как «Генерал Мороз»… захватил все высоты! Водные объекты превращены в укрепрайоны, трава заминирована хрустящим настом! Личный состав… личный состав несёт небоевые потери в виде обмороженных конечностей и упаднических настроений!

Куриный батальон превратился в пернатую глыбу у входа в курятник. Они сбились в кучу так, что невозможно было разобрать, где чья голова, а от коллективного тела шёл слабый, жалобный пар. Петух Петруха, его алый гребень поблёк и обвис, как спущенный флаг, пытался выдавить из себя бодрое «ку-ка-ре…», которое сорвалось на надтреснутое «ку-кх… кхе…».

Тяжёлая артиллерия, корова Ночка, стояла, опустив голову. Её могучие бока покрылись узором из инея, а от ноздрей вырывались густые клубы пара, словно из заглохшего, но не сдавшегося паровоза. В её глазах читалась не столько боль, сколько глубокая тактическая обида на командование, допустившее такие условия несения службы.

Но хуже всех пришлось свиному взводу. Эти обычно непробиваемые танки местности, были найдены зарывшимися в солому с таким остервенением, что на поверхности торчали лишь кончики дрожащих от возмущения и холода хвостики. От их укрытия доносилось глухое, ритмичное похрюкивание, явно означавшее: «Дезертируем в зимнюю спячку!Приказы выполнять отказываемся! Требуем утеплённого обмундирования и горячего пайка!»

Генерал почувствовал, как под его густой шерстью пробегает холодная волна, но не от температуры, а от ответственности. Это был крах. Тактический, моральный, температурный крах. Но сдаваться было не в правилах бывалого Кота.

Он вышел во двор, ступая по хрустальной корке так, будто шёл по полю, усеянному хрупкими противопехотными минами. Его появление было встречено немым, ледяным взглядом всего личного состава.

— Так-так-так! — его голос пробил утреннюю стынь, как нож консервный. — Что я вижу? Деморализацию личного состава? Самовольное оставление позиций? Превращение бойцов в ледяные чучела?! Позор!

Он взобрался на единственный не обледеневший полностью объект, старую чугунную плиту у сарая.

— Внимание, всему личному составу!Противник воспользовался нашей беспечностью и нанёс упреждающий климатический удар! Но мы не дрогнем! Объявляю внеплановые учения «Морозный фронт»! Цель учения будет в отражении атаки «Генерала Мороза» и не допущение потерь от обморожения. Мы должны доказать, что наша боеспособность не тает, как сосулька на южной стороне!

Первым делом нужно было раскачать «тяжёлую технику». Генерал подошёл к Ночке и стукнул лапой по её обледеневшему боку. Звон был, как по броне.

— Боец Ночка! Ты что, забыла устав? Самая крупная единица на поле боя становится естественным укреплением! Твоя задача, занять позицию у восточной стены сарая и работать живым, дышащим ДОТ-ом!Твоё биологическое тепло, наш стратегический ресурс! Приказываю тебе начать генерацию тепла! К тебе будут прикомандированы обмороженные части для отогрева! Это не фаворитизм, это рациональное использование кадровых и тепловых резервов!

Ночка, с трудом оторвав копыта ото льда, нехотя, но послушно поплелась к стене. Кот Генерал тут же начал формировать вокруг неё пояс жизнеобеспечения.

— Куры, пернатая вы гвардия! Немедленно прекратить групповое окоченение! Перестроиться в тактическое построение вокруг бойца Ночки! Внешний круг для самых морозостойких, внутренний для отличников яйцекладки и соискателей на повышенный паёк! Петруха! Ты будешь терморегулятором! Следи, чтобы не перегрелись.

Свиньям пришлось туго. Генерал, рискуя быть ударенным, подобрался к их убежищу.

— Подразделение «Сало-штурмовое»! Немедленно прекратить имитацию боевых потерь и эвакуироваться из укрытия! Ваша новая задача, стать мобильными инженерными частями! Ваша масса это не недостаток, а инструмент! Приказываю проложить утоптанные пути к колодцу и сенному складу методом контролируемого протаптывания! Раздавите снег и лёд! Сделайте гладкие дороги! Это будет ваш ледовый автобан! Задача понятна? Или вам разжевать, да ещё и подогреть?

Самым трогательным был Тузик. Генерал подошёл к нему и, преодолевая брезгливость, отколол сосульку с его носа.

— Рядовой Тузик. Твой пост самый важный и самый холодный. Но часовой не имеет права замерзать. Вводится временный устав морозного дня: тридцать шесть мелких вибраций корпусом в минуту для поддержания кровотока! Шесть приседаний в час для разгона внутреннего котла! И главное, техника „прицельного обогрева командования“! Направляй потоки тёплого воздуха от виляния хвостом в мою сторону! Это не подхалимаж, это обеспечение работоспособности высшего офицерского состава! Без моих стратегических решений мы все превратимся в ледышки!

К полудню хозяйство преобразилось. Оно больше не было скоплением несчастных дрожащих существ. Это была система. Ночка, как дымящийся дот, обложенный пернатыми грелками. Свиньи, весело и с визгом бегающие по двору, оставляя за собой блестящие ледяные дорожки стратегического назначения. Тузик, трясущийся у ворот, но уже с боевым, а не жалобным взглядом, направляющий редкие, но точные взмахи хвоста в сторону генерала.

А сам Генерал, восседая на чугунной плите, попивая принесённое кем-то из двуногих тёплое молоко (очевидно, союзную гуманитарная помощь), подводил итоги.

— Учения идут по плану! Противник контролируется и локализуется! Каждому по чину и по заслугам. Свиньям полагается тёплая болтушка за образцовое дорожное строительство! Курам достанется отборное зерно! Ночке внеочередное звание «Печь-матушка Первой степени»! Тузику же, дается право на пятиминутное отогревание лап в человеческом доме, в рамках программы «Реабилитация отмороженного личного состава»!

К вечеру, когда мороз лишь усилил хватку, во дворе царило странное, боевое спокойствие. То ли все сменились, то ли отмороженным уже было всё равно на ситуацию. Всем был понятен факт, что холод был ещё тут, но он больше не был хозяином положения. Он был врагом, которого изучали, с которым сражались по правилам, придуманным полосатым Котом Генералом на чугунной плите.

Засыпая этой ночью в своём штабе на сеновале, укрытый всеми тряпками, которые смог найти, Кот Генерал вполголоса бормотал себе новую мудрость:

— В случае несанкционированного применения противником климатического оружия, основная задача командования, перевести ситуацию из разряда «стихийного бедствия» в разряд «сложные, но плановые учения». Солдат не мёрзнет, солдат осваивает новый театр военных действий. А генерал… генерал следит, чтобы у этого театра был тёплый буфет!

Контрабас

Смеркалось. Лето перевалило за вторую половину. Тишина в хозяйстве была не просто тишиной. Это была та гробовая, звенящая тишина, которая, согласно Генеральскому Уставу выживания, «наступает либо перед проверкой высшего командования, либо после тотальной зачистки территории противником, либо в тот момент, когда личный состав что-то натворил и боится доложить».

Кот Генерал, совершавший вечерний обход, почуял неладное мордой, усом и хвостом. Тузик, вместо бдительного дозора, застыл у компостной кучи в странной позе. Одна лапа приподнята, хвост замер в нерешительности, а на морде застыла смесь страха и глубочайшего когнитивного диссонанса. Куры хором молчали. Свиньи не чавкали. Даже корова Ночка жевала сено с преувеличенной, показной невинностью, всем видом показывая, что она не в курсе происходящего.

— Рядовой Тузик! — властно кашлянул Кот Генерал. — Доложить обстановку! Что за несанкционированный режим тишины? Вы все сговорились, как заговорщики на кухне после отбоя?

Тузик вздрогнул и, не отрывая глаз от кучи, выпалил:

— Товарищ Генерал! На территории… это… как его, проникновение! Объект неопознанный! Передвигается скрытно! Ощетинился, товарищ Генерал!

— Ощетинился? — Генерал нахмурился. — Это Васька-самозванец новый камуфляж опробует? Или енот-диверсант?

— Хуже! — прошептал Тузик святым шёпотом. — Объект… колючий. И фыркает. И на предупредительное «гав» отреагировал по-хамски. Свернулся в шар! Прямо как… как живая противопехотная мина наступательного действия!

Генерал, оттолкнув трусливого пса, двинулся вперёд с видом сапёра, идущего на смерть. И увидел Врага.

На краю компостной кучи, возле старого черепка, сидел Ёж. Небольшой, черно-бурого цвета, утыканный иголками, с влажным, деловитым носом-пуговицей. Он методично, с тихим сопением, поедал слизня. Для Генерала картина сложилась мгновенно и однозначно.

— Диверсант! — прошипел он. — Явно засланный! Камуфляж нового образца. Высший класс! Имеет личное оружие в виде множества игл! Явно разместился тут с целью подрыва продовольственной базы путём поедания… поедания… — он присмотрелся, — …вражеской агентуры в лице слизней? Стоп. Тактическая нестыковка.

Кот Генерал отступил и собрал экстренное совещание в сарае.

— Бойцы! На нашу территорию проник неопознанный колючий объект, — начал он, чертя на пыльном полу схему расположения противника. — На охраняемой территории проявляет пассивно-агрессивную тактику. На все попытки приблизиться, уходит в глухую оборону и сворачивается в шар. Вот хоть ты тресни! Цели категорически не ясны. Возможно, разведка, возможно, подготовка плацдарма для десанта… других неопознанных колючих объектов или ещё кого похуже.

— А может, он мирный? — рискнул блеснуть отсутствующей мыслью Тузик.

— В армии, рядовой, нет мирных! Есть нейтральные, враждебные и временно недооценённые! Наблюдаемый объект явно из третьей категории! Петруха! Усилить ночное дежурство! Заступаешь прямо сегодня! Курам полагается перейти в режим боевой готовности и спать с одним открытым глазом, чтобы ни один диверсант мимо не прошмыгнул! Ночка, для тебя самое важное, случайно, не наступить на неопознанный колючий объект копытом, если он появится в зоне видимости! А я… я проведу ближнюю разведку.

Разведка выдалась позорной. Кот генерал, подкравшись на брюхе, попытался ткнуть ёжика лапой. В ответ получил тихое фырканье и ещё более плотный клубок. Попытка обхода с фланга и психологического давления шипением успеха не имела. Неопознанный колючий объект был непробиваемой боевой единицей. И Кот Генерал, с тяжёлым вздохом, вынуждено передислоцировался на крышу сарая, чтобы обдумать ситуацию, да и просто вздремнуть.

Всё прояснилось утром. Кот Генерал, проверяя периметр, с удивлением обнаружил, что вокруг компостной кучи сияла такая же чистота, как на его генеральских знаках отличия. Ни одного слизня, обычно оккупировавших компостную кучи и ближайшие лопухи больше не было. Зато сам ёжик, деловито похрюкивая, гонялся за здоровенной гусеницей, явно покушавшейся на капусту.

— Стоп-машина! — мысленно скомандовал себе Генерал. — А если это и не диверсант вовсе? А если это… специалист узкого профиля? Своего рода «полковая банно-прачечная служба», только по уничтожению беспозвоночных паразитов?

В генеральской голове кота, натренированной на стратегию, щёлкнул тумблер. Он вспомнил байку, которую слышал от старого кота, по прозвищу «Афган», на сеновале: «Помни, сынок, если на позицию прибыл ёж — это не к худу. Ёжи, войска элитные, встречаются не часто, ибо частные. Крысы и мыши их боятся, гады всякие разбегаются. Даже один ёж, он ведь как санитарный инспектор с частным и колючим удостоверением. Работает точечно, бесшумно и самое главное эффективно».

Кот Генерал подошёл к ежу уже не как к врагу, а как к потенциальному союзнику. Тот, насытившись, умывался лапкой, всем видом показывая полный контроль над ситуацией.

— Слушай сюда, колючий диверсант, — начал Генерал, сев на безопасном расстоянии. — Я провёл анализ твоих действий. Уничтожение слизней, это конечно хорошо. Охрана капусты от гусениц, безусловно, похвально. Но всё это разрозненные, бессистемные акции! Хаос, которому не хватает стратегии!

Ёж на мгновение перестал умываться, уставившись на кота чёрными бусинами глаз.

— Я предлагаю тебе заключить официальный контракт. Получишь специализацию, например, 107000-Фыр. Плацдарм для действий обеспечим, хоть весь огород и прилегающие территории. Оплата достойная. Получишь право на легитимное проживание в секторе компостной кучи с охраной от посягательств со стороны соседей. И… что немаловажно, ежемесячное довольствие в виде одного блюдца сметаны. Но, строго по талонам. У нас тут порядки армейские всё-таки, мы лямку за Родину тянем, а не за котлету. А так, тебе ещё льготы положены разные, да поощрения. Что скажешь, готов легализоваться?

Ёж фыркнул. Кот Генерал самодовольно принял этот жест за согласие.

— Ну, вот и отлично! Отныне ты контрактник боец, элита нашей боевой братии! Петруха, донеси до личного состава: не трогать, не пугать, не пытаться облизывать! Это наш персональный истребитель слизней! Свои колючки он направляет против нашего общего врага!

А через неделю ёжик, получивший у личного состава прозвище «контрабас», стал неотъемлемой частью хозяйства. Возникли даже армейские байки. Так, поговаривали, что пёс Тузик, решив проверить бдительность ежа-контрабаса, сунул к его норке нос. Вернулся с носом, утыканным иголками, и месяц ходил с видом глубоко обиженного на мироустройство пионера.

Куры тайком рассказывали, что «контрабас» по ночам ведёт секретные переговоры с земляными червями, склоняя их на сторону хозяйства, чтобы они рыхлили огород бесплатно. И что паёк у ежа гораздо вкуснее, чем у них.

А сам Кот Генерал, наблюдая, как его новый колючий боец методично очищает капустные грядки, мурлыкал себе под усы:

— Вот и выходит, что самый ценный боец, не тот, кто громко лает и стройно марширует по плацу. А тот, кто молча, методично делает свою маленькую, но важную работу. Почти как Тузик, но лучше. Ведь ёж-контрабас работает. В поте лица работает. Настоящий, блин, профессионал. Без пафоса, но с иголками.

Операция "Тихое утро"

Уходящий туман, цепляясь за крыши изб и верхушки яблонь, медленно расползался над деревней, как дым после неудачной бани по чёрному кожаных двуногих. Тех самых, что вечно суетятся, гремят вёдрами и оставляют у порога свои тапки. Кот Генерал, ветеран дворовых операций и знаток всех уставов кошачьего общежития, проснулся от необычного звука. Не от привычного утреннего концерта. Не было привычного петушиного крика, не слышно было мычания коровы, требующей завтрак, и даже скрипа колодезного ведра не наблюдалось.

Однако, звук всё же был. Он был посторонним, тихим, почти мелодичным, будто кто-то твёрдо позвякивал вилочкой о маленькою штабной рюмку. Это было хуже, чем внезапная тишина на передовой. Это нарушало все регламенты!

Генерал мгновенно вскочил с войлочного платка, разгладил лапой торчащие после сна усы: «Лицо командира всегда должно быть безупречно».

И как всегда, сноровисто, превратился в живой радар. Уши, как локаторы, повернулись на источник звука. Усы, как высокоточный прибор, замерли в напряжении. Сквозь пелену тумана, словно призрак из бабушкиных сказок, двигалась фигура. Маленькая, серо-бурая с белым пятном на груди, аккурат вместо галстука. А на шее у незнакомца болтался тот самый предательский колокольчик на тонком ремешке.

«Диверсант? Лазутчик? Или, не дай когти, аудитор из райсобеса?» — пронеслось в голове у Генерала. Действовать надо было явно по уставу. Внезапно, громко, устрашающе, иначе провал.

— Сто-о-ой! Кто нарушитель?! — гаркнул он, выскакивая из-за забора с такой скоростью, что с крыши посыпались прошлогодние листья. Принял боевую стойку. Лапы были расставлены, спина дугой, хвост боевым знаменем.

— Это закрытый военный объект! Предъявите документы, пароль и объясните цель визита!

Незнакомец остановился, не дрогнув. А вот у Кота Генерала дрогнуло всё. Такой взгляд и самоуверенность не свойственны нарушителям. Нарушитель смерил Генерала глазами и расплылся в ласковой штабной улыбке. Затем, он спокойно поправил на носу круглые, в тонкой проволочной оправе очки и отдал честь. Движение было отточенным, уставным. У самодовольного незнакомца мордочка оказалась вытянутой с длинными чувствительными вибриссами и блестящими чёрными глазами-бусинками выражала отнюдь не тревогу, а внимательную сосредоточенность.

— Простите за несанкционированное вторжение, товарищ Генерал, — произнёс он тихим, но таким сухим и необыкновенно чётким голосом, что его было слышно даже без повышения тона. — Подполковник Шнырь. Представитель Инспекции тылового обеспечения и гармоничного функционирования прифронтовых территорий Главного управления особых управлений. Прибыл для проведения плановой проверки объекта на соответствие нормативам «Тихого утра». Вот моё предписание. Подпись, печать, исходящий номер.

Кот Генерал изумлённо прищурился. Инспектор по тихим утрам? Это что-то новенькое. В его уставе, выученном от предшественника, старого кота-артиллериста, значились пункты про «отражение атак псов бродячих», «контроль над пернатым десантом» и «заготовку провианта у двуногих». Про «гармонию» и «тишину» не было ни слова. Но бумага есть бумага, а инспектор, пусть даже от природы является крысой, всё-таки официальное проверяющее лицо.

— Подпол значит? С подпола значит и начинить будем?

— Что простите?

— Документы говорю посмотрю позже. Следуйте за мной, товарищ инспектор, — отбарабанил Кот Генерал. — Начнём с построения личного состава для утреннего поверки! Петруха! Поднимай всех! Все на плац! Штабного приветствовать будем…

Однако инспектор мягко, но решительно поднял лапу.

— Благодарю за готовность, но построение не требуется. Более того, оно противоречит сути проверки. Мы оцениваем именно «Тихое утро». Ваш личный состав должен вести себя максимально естественно. Без тревог, громких команд и объявления боевой готовности номер один. Как мышки.

— Как это, без команд?! — возмутился Генерал, чуть не поперхнувшись собственной слюной. — Без дисциплины и чётких приказов хозяйство в пять минут превратится в сарай для бездельников и дезертиров! Куры зерно проедят, свиньи корыто перевернут, а Тузик начнёт гонять бабочек вместо несения караула! Здесь живность, товарищ подполковник! С характером и без грызунов!

— Именно это мы и будем проверять, — едва заметно улыбнулся инспектор, и его усы задрожали. — Сможете ли вы поддерживать порядок и уважение без криков, угроз и тактики запугивания. Сможете ли внушить подчинённым, что они часть системы, а не её пушечное мясо. Согласно теории, эффективное управление основывается на предсказуемости системы, а не на её перманентном запугивании. Перейдём к осмотру?

Генерал задумался и тяжело вздохнул, потирая лапой переносицу. Это пахло не проверкой, а целой философской диссертацией, которую ему предстояло защитить. А значит, было сложнее, чем любой ночной рейд за сосисками или дневное сражение с эскадроном пчёл у крыльца. Это требовало пересмотреть всю философию управления, всю свою генеральскую суть.

Подполковник Шнырь тем временем ловко открыл портфель и достал толстую, потрёпанную на углах папку с надписью «Критерии оценки» и заточенный до остроты когтя карандаш.

— Начнём, пожалуй, с курятника, — объявил он, направляясь к птичьему двору.

Петруха, заслышав шаги, а точнее, мягкий шорох лап, уже встал в героическую позу, набрал в лёгкие воздух и приготовился к традиционному утреннему кукареканью-докладу. Но Генерал, поймав его взгляд, лишь едва заметно, как разведчик-нелегал, помахал мордрой, мол, стой, отбой тревоги. Петух замер, растерянно хлопая глазами и вертя головой.

— Курочки мои, цыплята, товарищ Петруха, — негромко, но внятно произнёс Генерал, проходя в курятник. — Сегодня у нас особенный день. Учения нового типа. Особый сценарий. «Тихое утро». Показываем, как умеем жить дружно, работать слаженно и… тихо. Никакого панического гвалта, никакой суеты. Выполняем стандартные операции, будь то питание, патрулирование, несение яичной службы. Действуем строго по внутреннему регламенту. Вопросы?

Куры переглянулись между собой. Без привычного горластого «Рота подъём!» Петрухи и без генеральского окрика «Разговорчики в строю!» обстановка казалась подозрительной. Но, видя сдержанно-строгое выражение клюва Петрухи, почти философское выражение морды Кота Генерала, одна за другой они начали деловито и без суеты клевать зерно. Даже самые озорные цыплята не носились сломя голову, а важно следовали за матерями, обучаясь азам куриной жизни.

— Любопытно, — пробормотал подполковник Шнырь, делая в тетради аккуратную пометку своим мелким почерком. — Способность личного состава к немедленной адаптации к изменению командного стиля. Высокий балл. Также, принято к сведению отсутствие паники в подразделении при изменении управленческих сигналов. Коэффициент адаптивности определённо повышенный.

— Всё у нас в норме, ничего не повышено — тревожным голосом возразил Генерал.

— Повышенный в данном случае, значит хороший — улыбнулся штабной грызун во все свои четыре резца.

— Ну так, понимать надо, дисциплина, тонкая наука, её прививать надо. А у нас с этим всё в порядке. — взбодрился Кот Генерал.

Дальше проверка протекала в таком же неспешном, но педантичном духе, свойственном штабному грызуну. Корова Ночка, обычно требовательно жующая при виде Генерала, сегодня лишь вопросительно кивнула ему головой и, получив в ответ успокаивающий кивок, продолжила жевать сено с видом глубоко нейтральным к происходящему. Свиньи, Хрюша и Борька, не устроили привычной потасовки у корыта, а словно чувствуя незримое присутствие постороннего проверяющего, приняли пищу по очереди, сдержанно хрюкая под нос что-то похожее на солдатскую песню. Даже Тузик, служебный пёс с душевными ранами от прошлой службы у мельника, не сорвался на истеричный лай при виде штабного грызуна, а лишь настороженно посмотрел на него, обошёл свой периметр и улёгся у будки, свернувшись калачиком.

Но настоящее испытание ждало Кота Генерала под вечер, когда солнце, уставшее от дневного патрулирования неба, начало клониться к лесу, пытаясь раньше обычного уйти в ночную самоволку. Из-за угла сарая, с небрежной, развязной походкой, появился Васька. Тот самый «ловец рыбов» и «опять в тапки», а по совместительству Генерал соседнего округа, недавно перешедший на сторону Генерала в обмен на долю в капустных рейдах. Ну и конечно, заместитель по закусочным вопросам, правда, с характером пороховой бочки.

— Эй, полосатый! — начал он грубовато, игнорируя присутствие незнакомца. — У меня к тебе разговор есть. Серьёзный. Насчёт нашего капустного вопроса! Тут дисбаланс, я считаю. Мне капустину не доложили!

Генерал почувствовал, как по спине пробежала знакомая, согревающая волна ярости. Когти сами собой, со скрежетом, выдвинулись из мягких подушечек. Сколько лет привычки, решать все вопросы громко, авторитарно, с нажимом и парой хороших оплеух для убедительности! Ведь это старый действенный метод, накричать и дать в ухо. Но сбоку, из тени крыльца, на него внимательно смотрели два чёрных, непроницаемых глаза-бусинки. Карандаш инспектора был наготове. Придётся играть по новым, дурацким правилам.

Кот Генерал сделал неестественный для себя глубокий вдох, втянул когти обратно с усилием, будто закрывая склад с боеприпасами, и ровным шагом подошёл к Ваське. Не шипя, не выгибая спину, не сверкая глазами.

— Дорогой ты мой! Хвостатый коллега, — произнёс он с подчёркнутой, почти дипломатической вежливостью. — Рад вас видеть. Давайте не будем портить воздух, а предпочтем решать все вопросы в рабочем порядке. Без эмоций. Посему, предлагаю обсудить за столом переговоров. Присядем на то бревно, что у забора, и обсудим поднятый вами вопрос. Как цивилизованные… мохнатые особи одного вида.

Васька от неожиданности отступил на шаг, насторожив уши и оглядываясь. Он ждал всего что угодно, внезапной атаки, потока оскорблений, угроз отправить его на картофельную каторгу. Но не этого холодного, почти штабного тона. Постояв, почесав за ухом, он нехотя проследовал к бревну. Разговор вышел тихим, обстоятельным. Генерал, к своему удивлению, обнаружил, что говорит языком аргументов и раскладов, а Васька, хоть и жаден, но умеет считать и прекрасно его понимает. Подполковник Шнырь, делая пометки, одобрительно кивал, и его колокольчик изредка тихо позванивал.

Когда довольный договорённостями Васька, по-товарищески ткнув Генерала в плечо, удалился восвояси, штабной грызун закрыл тетрадь с лёгким стуком.

— Сегодня вы прошли, пожалуй, самое сложное испытание, товарищ Генерал, — констатировал он. — Вы продемонстрировали способность к несиловому разрешению конфликтов в подведомственной зоне. Вы показали, что подлинная сила командира не в громкости гортани и не в остроте когтей, а в умении находить общий язык даже с теми, кого вчера считали врагом. Вы доказали, что порядок может быть тихим. Что является ключевым параметром для норматива «Тихое утро». Проверка завершена.

Кот Генерал обвёл взглядом свой двор. Куры мирно укладывались на насесты, перекликаясь сонным квохтаньем. Тузик посапывал у будки, подрагивая лапой, гоняя во сне очередного неприятеля. Корова Ночка, уже лёжа, с наслаждением жевала последнюю перед сном охапку сена. В воздухе витал запах влажной земли, яблоневого цвета и… покоя. Всё было тихо, спокойно и, как ни странно, по-настоящему слаженно. Кот почувствовал не облегчение, а странную усталость, как после сложного, но успешного выполнения боевого задания.

— Знаете, товарищ инспектор, — задумчиво произнёс Генерал, глядя на закат. — Я всю жизнь считал, что идеальный порядок, это когда все стоят по струнке и дрожат. А сегодня… Сегодня я впервые увидел, что порядок это когда не дрожат, а всё понимают и делают своё дело, потому доверяют. Тяжело, честно говоря. Непривычно. Это как… новое секретное оружие. Самое мощное.

Подполковник Шнырь тихо усмехнулся и почти неуловимо, но понимающе, кивнул. Затем отстегнул с шеи тот самый серебристый, отполированный колокольчик и протянул его Генералу.

— Примите на вооружение. Пусть он напоминает вам, что иногда самый сильный приказ — это молчание. А самое грозное оружие стратега заключается в умении сначала выслушать своих бойцов, а потом уже решать.

Подполковник Шнырь, будучи настоящей штабной крысой, покинул хозяйство Кота Генерала в тот же день, выставив максимальные оценки за выполнение нормативов.

На следующее утро, Кот Генерал проснулся не от ежедневного шума, а от мягкого, нежного звона. Колокольчик, висящий теперь на гвоздике у его лежанки, позванивал от лёгкого сквозняка, что приносил ветер с реки. Генерал потянулся, усмехнулся своей кошачьей, с хитринкой, улыбкой и вышел на крыльцо. Его двор жил своей жизнью, размеренной, спокойной, без паники и его генеральского ворчания. Петруха важно прохаживался среди кур, Тузик обнюхивал забор, корова Ночка терлась бочком о столб.

— Операция «Тихое утро» продолжается, — промурлыкал Кот Генерал, с удовлетворением наблюдая за вверенным ему хозяйством. — Самый сложный, самый изощрённый военный маневр. Без вводных, карт и уставов. Но, чёрт возьми, самый эффективный.

И он хотел было отправиться делать то, что умел лучше всего, а именно, поддерживать порядок. Ведь теперь он знал, что подлинная сила Кота Генерала не в громкости команд и остроте когтей, а в грамотном умении создавать ту самую, зыбкую и непокорную, дисциплину. А дисциплина, как выяснилось, самая верная и преданная солдатка из всех, что ему доводилось встречать. Но…

Кот Генерал решил усложнить задачу своим подопечным в выполнении операции «Тихое утро». А посему, он тихо вышел с территории своего хозяйства. Прошёл под берёзами, свернул за дровяником реке и со счастливой улыбкой отправился на рыбалку.

Операция «Тихое утро» продолжалась…