Космопус

Глава 1

Серо-белый столб, как дерево Тьмы с клубящейся чёрной кроной, беззвучно кипел в степи. Он походил на энергетический коридор из фэнтези-боевиков, по которому на Землю обычно устремлялись демоны. Или на инопланетный «луч смерти». Сол стоял у окна, опираясь на трость, и наблюдал за бурей.

На отсутствие воображения Сол не жаловался. Поистине чудом сохранилась его драгоценная медиапризма с фильмами более чем двухсотлетней давности – «Послезавтра», «2012», «Меланхолия», «Война миров». Правда, фильмы-катастрофы он лет сорок как перестал пересматривать. Были и другие фильмы – они считались не просто раритетными, а ископаемыми ещё в его молодости. Но он любил прежние нравы, былую моду. Ему нравилось смотреть «В джазе только девушки», «Унесённые ветром», «Огни большого города». Люди прошлого были так похожи на него самого.

За сотни лет не изменились и торнадо - они по-прежнему рождались из обложных туч и представляли опасность. А инопланетное вторжение так и не произошло. Или, может, уже произошло. Во всяком случае, старушка-планета пока существовала. И они вместе с ней – со своим коттеджем, огородом и кукурузным полем. За полем простиралась дикая степь. Куда ни глянь, только степь. Они с Дайной когда-то мечтали сбежать отсюда. Но собрать самый захудалый кар или мотоцикл ему было не из чего. Хотя дело было даже в не этом – просто большую часть жизни они провели под Надзором и смирились. Однажды, в самом начале, Сол решил проверить, как далеко удастся отойти от дома. Он прошёл приличное расстояние, прежде чем услышал крик Дайны, выбежавшей на крыльцо. Она кричала, чтобы он вернулся, иначе его уничтожат на месте. Те любезно предупредили об этом по аудиосвязи. И Сол вернулся. Он не сомневался, что рука Тех не дрогнет, а удар будет мгновенным и точным.

А теперь он уже был слишком стар.

За спиной послышалось шарканье тапочек. Дайна подошла и встала рядом с ним, глядя на торнадо. Столб сдвинулся вправо и немного приблизился. Сол оторвался от этого зрелища и взглянул на жену. Больше всего ему было жаль Дайну, разделившую его безрадостную судьбу. Она состарилась рядом с ним, лицо её поблекло и покрылось сетью мелких морщин, хотя глаза были так же красивы. Она заплетала длинные седые волосы в косу, как девочка. Наверное, это мало какой женщине пошло бы, но Дайне шло. Она не располнела к старости и сохранила осанку. Рядом с ней он казался себе большим дряхлым пнём.

Дайна тихо вздохнула.

- Кажется, он рассасывается.

- Да, похоже на то, – отозвался Сол.

Она помолчала и сказала:

- Немного жаль, не находишь?

Он угрюмо пожал плечами. Ему не очень-то нравилось говорить о таком, но в последнее время эти разговоры случались всё чаще.

- Нас просто подняло бы в воздух и потом, через много миль, швырнуло бы на землю. Может, мы бы даже не успели ничего почувствовать. Просто потеряли бы сознание. И потом, полёт в центре неукротимой стихии – это всё-таки романтично.

Сол невесело усмехнулся:

- Хочешь переложить наши грехи на смерч?

- По правде говоря, да.

Столб ещё сильнее сместился вправо. Он мало-помалу уходил в сторону и одновременно истончался, рассеивался. Вращение потоков в небе замедлялось, кое-где в разрывах туч уже начинало проглядывать солнце.

- Снова Божья кара нас миновала, – с грустной усмешкой сказала Дайна.

Сол хотел возразить, что Богу не за что карать их. Разве что… пожалуй, они действительно слишком часто стали разговаривать о самоубийстве.

- Что у нас на обед? – спросил он, чтобы отвлечься.

- Морковный салат, запечённая тыква и несколько помидоров.

Сол ободряюще улыбнулся жене.

- Это же прекрасно.

- Да, – сказала Дайна, – но морковка из последних запасов. У нас осталось всё последнее. И засевать грядки больше нечем.

- Но у нас есть яблоня, – с улыбкой возразил Сол. – Значит, будем питаться яблоками, как Адам и Ева.

- Она стала давать мало яблок, Сол. Она так же постарела, как и мы.

Он потрепал жену по плечу.

- Мы как-нибудь справимся.

Он часто повторял эту мантру, и раньше Дайна утешалась, и они действительно справлялись. Но теперь её лицо будто окаменело, и она вся вдруг стала твёрдая, чужая. В этот миг к ней протянулись золотые солнечные лучи, и Сол повеселел. Что бы ни происходило в их жизни, торжество света после грозового мрака всегда необъяснимо радовало его душу. Сол одной рукой неуклюже притянул к себе жену, преодолевая её слабое сопротивление.

- Пойдём и поедим твой салат. А потом посмотрим какой-нибудь старый фильм.

После обеда Сол торжественно усадил жену на диванчик в маленькой тёмной гостиной и дотронулся до медиапризмы, стоящей на столике. Та засветилась зелёным. Вспыхнули призрачные очертания огромного экрана, и на нём замелькали длинные столбцы фильмов.

- Что ты хочешь посмотреть, дорогая?

- Я не знаю…

- Ладно, сейчас разберёмся… Италия!

Столбцы на миг расплылись и преобразовались, теперь после каждого названия фильма стояло указание «Италия» и год выпуска в прокат.

- Может быть, «Малену»?

Дайна не выдержала и усмехнулась, но эта усмешка была доброй.

- Боже, какая древность.

Сол приободрился. В последнее время жена всё чаще невесело задумывалась, её больше не радовали лучи солнца, музыка и фильмы, а его попытки держаться молодцом иногда даже раздражали. Она не повышала голос и не жаловалась на грани истерики, ничего такого не случалось за их совместную жизнь. Но он легко читал её настроения. Теперь она редко улыбалась, она размышляла – резала ли овощи, стирала ли. И Сол знал, что её гложет.

Он немного суетливо, пока не переменился настрой жены, коснулся призмы пальцем. Списки погасли, но больше ничего не произошло. Они некоторое время смотрели на призрачный экран в воздухе. Сол коснулся призмы ещё раз. Поскольку это не подействовало, он прокашлялся и громко сказал, чувствуя себя глупо:

- Запуск фильма «Малена»!

Некоторое время призма и экран, спроецированный ею, оставались безучастны. Затем располагающий женский голос из небытия ответил ему:

- Запуск невозможен, корневая папка повреждена.

- Вот чёрт! – тихо выругался Сол. – Ладно… «Малена» – тяжёлый фильм. Давай лучше посмотрим «Развод по-итальянски».

Дайна не отозвалась, но он не ощутил её несогласия. Снова крикнул в пространство:

- Запуск фильма «Развод по-итальянски»!

- Запуск невозможен, корневая…

- Ладно, замолчи!

Вести диалог с машиной было мучительно. Сол принялся проверять списки наугад, нервничая всё сильнее, и мало-помалу обнаружил, что больше половины его фильмотеки вышла из строя. К просмотру были готовы русские мультфильмы, сериалы о фауне двадцать первого века (смотреть их Сол не хотел – вероятно, многие из видов уже перестали существовать), с десяток английских детективов и парочка фильмов для детей. Наверняка сохранилось ещё что-то, но Сол уже разволновался, у него подскочило давление. Многие великолепные фильмы были утеряны безвозвратно. «Поющие под дождём», «Звёздные войны», «Моя прекрасная леди»! Время пожирало всё лучшее, что у него было! Глаза обожгли злые слёзы, он сердито мотнул головой.

Дайна встала и подошла к нему, положила руку на плечо.

- Не надо, дорогой.

Её голос едва слышно дрожал. О, она понимала, как много для него значила коллекция. Сколько долгих, почти счастливых вечеров они провели благодаря фильмам! Погрузиться в вымышленный мир означало ненадолго забыть о собственном положении. А после пережитого катарсиса жизнь начинала казаться терпимее. В конце концов, они оставались друг у друга, у них было убежище от непогоды и небольшое хозяйство. Была, в конце концов, тонкая нить, связывающая их с обществом, хоть и в извращённой форме. Коттедж оснастили аудиосвязью, по которой супруги иногда обращались к диспетчерам – скорее всего, роботам, хотя их интонации были неотличимы от человеческих. Сол просил привезти семена, средства сухой очистки, канцелярию, лекарства. Мог обратиться даже за медицинской помощью, и через некоторое время им доставляли желаемое на вертолёте или осматривали на дому. На дому трижды приняли и роды. Акушерки-андроиды не отвечали на вопросы, но работали умело, и все три ребёнка выжили. Детей тут же забирали – из акушерки выезжал специальный отсек-люлька, и ребёнок помещался туда. Андроид мелодичным голосом сообщал, что в люльке прекрасная вентиляция и встроенная система кормления, а заодно – что попытка нападения повлечёт активацию режима огневой защиты. Пока измотанная Дайна тихо плакала, отвернув лицо к стене, Сол стоял у окна и смотрел, как робот сходил со ступеней и в мгновение ока пропадал за горизонтом. Сол и Дайна больше не видели рождённых в коттедже детей. Они даже не успевали дать им имена.

Обратиться по аудиосвязи можно было только в «социальную службу». Связь устанавливалась автоматически. Так уж был настроен этот дьявольский аппарат. Но это было лучше, чем ничего.

Конечно, они не забывали о Надзоре. Со дня выступления в ток-шоу их жизнь постоянно висела на волоске, и Сол часто думал, что зависит она от непостижимой прихоти. Что мешало Тем убить его и Дайну? Что заставило по-своему заботиться о нём? Подсознательно он всё время ждал покушения. Покидая коттедж, чтобы поработать в огороде, обходил дом вокруг – хоть и понимал, что это наивно. Для убийства Тем, конечно же, не требовался наёмник. Достаточно было просто нажать кнопку. Он и Дайна находились под прицелом двадцать четыре часа в сутки. Постепенно Сол привык к этой мысли, и она абстрагировалась, отошла на задворки сознания.

Перемены произошли три года назад, после визита технорепортёра: Солу пришлось выступить в шоу, транслируемом на всех шести материках. Название шоу ему ни о чём не сказало. Блондинка-андроид сделала ряд предупреждений – Сол отнёсся к ним без удивления, это было ожидаемо, – а потом обворожительно улыбнулась ему и запустила трансляцию. Если бы не прозвучавшие минуту назад угрозы, Сол мог бы купиться на эту улыбку.

- На вас смотрит весь мир! – проворковала журналистка. – Представляю, как приятно ощущать себя знаменитостью!

Сол в ответ только прикрыл веки. Участвовать в этом фарсе было мерзко. Он поймал взгляд Дайны, сидящей на кушетке сбоку. Волосы её были собраны в растрёпанную косу, лицо осунулось – она плохо спала ночью.

- Привет, Америка! Привет, Африка, Евразия, Зеландия! Привет, Космопус! У нас в гостях писатель Сол Саммер! Поприветствуем его!– объявила журналистка и первая зааплодировала.

- Привет, привет, друзья! – добродушно сказал Сол, глядя в её пугающе человеческое лицо. Глаза её, ведущие съёмку, мерно вспыхивали. – Я слышал, вы по мне соскучились. Да уж, когда-то слава бежала впереди меня, но с тех пор я оставил писательство. Удалился от суеты. Знаете, жизнь в большом городе забирает всего человека. И мне это не по душе. Мне теперь больше нравится смотреть фильмы и сажать овощи в нашем с женой… да, вот моя жена Дайна… огороде. И не спрашивайте меня, в какой край нас занесло, – он издал смешок. – Не спрашивайте, ребята. Не хочу никого обидеть, но нам тут очень хорошо без вас! Просто поверьте! Это райское место. Хотите, покажу вам свой огород и сад?..

И он сделал вид, будто собрался подняться с кресла.

- Вы обязательно проведёте нам экскурсию в другой раз! – прощебетала журналистка. – Но меня волнует давний инцидент, связанный с вашим именем. В две тысячи сто восемьдесят втором году вы участвовали в шоу Джерри Кеннета, где поразили общественность словами о неком проекте «Марс». Вы сказали, – голос её умело дрогнул от ужаса, – что людям будут предлагать переселиться на Марс, а на самом деле просто… убивать их!

Сол наморщил лоб, как бы силясь что-то припомнить.

Тот день, когда его жизнь покатилась под откос. Сол вёл себя как одержимый перед эфиром, его трясло от возбуждения. Когда он прервал удивлённого ведущего и сказал: «Прости, Джерри, но я должен сделать важное заявление», голова у него закружилась, студия поплыла куда-то. Образы великих революционеров, героев, первопроходцев носились перед ним – надо было ещё в детстве выбить из его головы увлечение древностью, – и Сол начал говорить, с каждой секундой ощущая приближение катастрофы. Потом были крики: «Остановите запись!», Джерри вскочил, будто ошпаренный, телефон Сола начал разрываться от звонков, а потом пришли люди и увели его. Сол два дня просидел в камере, не имея понятия, что происходит в мире. Не мог даже позвонить жене, но Дайна смотрела шоу и, когда показ экстренно прервали, сделала всё очень быстро. Она собрала вещи сыновей и аэрокапсулой отправила детей к подруге, а та пообещала переправить их в Зеландию к бездетной сестре.

Потом Сол лежал в психиатрической клинике – во всяком случае, так выглядело это место. К нему несколько раз наведывались журналисты. Они вели репортажи о трагическом помутнении ума у культового писателя, любимца публики, а через пару месяцев, ночью, его затолкали в автомобиль и привезли в коттедж. Перепуганная Дайна уже была там. Журналисты – разумеется, наёмные – приезжали ещё несколько раз, и он говорил на камеру, что ему велели. Но с тех пор он не видел ничего, кроме коттеджа и степи.

Сол прокашлялся.

- Вроде я говорил не совсем так, не такими словами... Но я уже не очень хорошо помню, ребятки. Врачи сказали, я вроде как помешался на научной фантастике. Писателям это свойственно, мы иногда плохо отличаем реальность от вымысла. Может, кто-то пошутил надо мной, а я как раз думал о новом романе, ну и… но в клинике меня привели в чувство. Я имею в виду, привели голову в порядок.

- Ваши откровения вызвали общественный резонанс! – заметила блондинка.

Сол изобразил искреннее огорчение.

- Да, очень сожалею, это была некрасивая история. Столько людей доверяло мне, ждало новых книг, а я так оскандалился. Долго лечился, а потом вообще променял литературу на дом и садик. Не хочу оправдывать себя. Но так бывает в жизни. Честно говоря, я удивлён, что кто-то ещё помнит обо мне. Ребята, спасибо вам, но я давно уже самый обычный старик. Во мне нет ничего примечательного. Зато вот мой огород…

Когда трансляция закончилась, он нехотя спросил андроида:

- Что такое Космопус?

- Седьмой искусственный материк, – бесстрастно сообщила журналистка. – Материк, на котором ведутся уникальные научные разработки и планируются космические программы нашего великого будущего.

Сол ничего не слышал об этом. В его время была проведена большая работа по высвобождению подводной части Новой Зеландии, которая позднее объединилась в один материк с Австралией. Космопус – звучало как название города из антиутопии. Впрочем, какое ему дело?

Через год после визита журналистки аудиосвязь перестала работать.

Сначала они решили, что сбой временный. Но шли недели, а аудиосвязь не действовала. В один прекрасный день пришло осознание: они окончательно отрезаны от мира и какой-либо помощи.

- Сол, – сказала Дайна тогда. – Ведь ты сказал всё так, как Те просили тебя. Ты никому больше не переходишь дорогу. Почему они сделали это?..

- Ты правда хочешь понять логику, – Сол невольно понизил голос, – логику преступников? Им просто надоело тратить на нас время. Ничего, старушка. У нас достаточно запасов. Едим мы мало, зато фильмов у нас навалом. Мы проживём и без роботов.

Но он понимал, что рано или поздно запасы семян подойдут к концу, как и лекарства. Он знал, что Дайна думает о том же. Однако больше они не касались этой темы. Иногда жена тайно проверяла, не заработала ли аудиосвязь. Пустая надежда. Мир забыл их окончательно, и всё, что им осталось сделать в этой жизни, – умереть.

Однако прошло два года, а они были живы.

Неотвратимое подступало всё ближе. Дайна выбирала на грядках маленькие тыквы и недозрелые огурцы. Запасы соли и специй давно подошли к концу. Крутить ворот колодца и вытягивать вёдра уже не хватало сил, и Дайна копила дождевую воду, но осадков выпадало недостаточно. У Сола стала отказывать левая нога. Больше всего он боялся инфаркта или чего-то другого, необратимого. А Дайна всё чаще страдала от жжения в горле и болей в груди – пыль степи засоряла её слизистую и лёгкие и постепенно разъедала их. Она стала молчаливей. Мысль о конце поселилась в их головах, и изгнать её было уже невозможно.

Но они до последнего избегали разговоров о будущем, пока как-то раз, посреди болтовни о киноактрисах их молодости, Дайна не обронила:

- Как ты думаешь, Сол… самоубийство – действительно такой ужасный грех?

Он растерянно посмотрел на жену, будто увидел впервые.

- О чём ты говоришь? – пробормотал он.

Она побледнела, но выдержала его взгляд.

- Сол, я боюсь. Может, Те и не убьют нас – допустим, у них появились более интересные дела. Но нас уничтожит время. Болезни. Голод. Мы слабеем. И нас отсюда никто не вытащит.

Она грустно улыбнулась. Немного погодя заговорила снова:

- Что, если меня разобьёт паралич? Что ты будешь делать? А если что-нибудь случится с тобой?

- Мы оба почти полностью здоровы, – пробормотал Сол, избегая смотреть на неё, но Дайна покачала головой.

- Это неправда. И скоро у нас нечего будет есть.

Сол долго молчал. По всей видимости, Дайна готовилась к этому разговору не первый день. Было странно сознавать, что такие мысли бродят в её голове… но разве не они же посещали и его самого?

- Мне кажется… – сказал он тихо, но убеждённо, – мне кажется, мы должны принять свою судьбу.

Он боялся, что она закричит или заплачет. Но напряжённое лицо Дайны, напротив, разгладилось. Как ему показалось, с облегчением.

- Если ты так считаешь, Сол, я не могу спорить, – сказала она. – Мне и самой не очень нравятся эти мысли. Но они преследуют меня, хоть я и понимаю, что самоубийство отвратительно. Эта жизнь в предчувствии конца уже не может называться жизнью, но когда я начинаю думать, что мне придётся делать петлю и лезть на табурет, а потом прыгать… этот миг перед прыжком… это ужасно.

Она и правда содрогнулась.

- У нас дом из одного этажа, неоткуда вниз броситься. Даже упав с крыши, скорее всего, только ноги или позвоночник переломаешь, а это ещё хуже. Если бы просто напиться снотворных и не проснуться, но у нас нет снотворного!

- Пожалуйста, перестань, – с мукой сказал Сол. Ему казалось, что он заглянул в бездну, по краю которой много лет ходил, старательно не глядя вниз.

Но поздним вечером, когда Дайна вышла прогуляться возле дома, он сел за свой письменный стол с тремя выдвижными ящиками.

Тот был девственно чист, лишь пара ежедневников лежала на краю. За столом он раньше работал, писал от руки. В его время в школах уже не обучали письму, пальцы уставали и немели, но потом он привык. Он написал девять рассказов и попытался начать роман, но ему требовались специальные книги и консультации, требовался интернет, и ничего этого у него не было. Он сочинил несколько сказок, попробовал даже писать стихи. Сборник стихов из резервации – это бы могло наделать шуму... если бы они когда-нибудь выбрались отсюда. Сол работал, полагаясь на собственные знания и память, пока надежда, что когда-нибудь они покинут это место, не угасла окончательно.

А теперь он выдвинул средний ящик стола и засунул руку внутрь. Пальцы нащупали маленькую шкатулку – вроде тех, где Дайна раньше хранила мелкие заколки или кольца. Он поднёс её к глазам и нажал на верхнюю половину. Шкатулка раскрылась. Внутри на красной подкладке лежала небольшая прозрачная капсула. Аккуратная капсулка с кремовым порошком внутри. Сол потрогал её ногтем, оболочка мягко поддалась, и на ней осталось углубление. Потом оно исчезло.

Там, в клинике, эта капсулка парила на тепловой подставке у кровати Сола. Он просыпался и видел её, его взгляд постоянно упирался в неё. Но ему не предлагали разжевать капсулу, не угрожали ею и не отвечали, что за вещество в ней находится. Это пробуждало в нём почти болезненный интерес. Когда Солу велели собираться, он первым делом схватил капсулу и сунул в карман брюк.

Он сберёг свой трофей, но не сказал о нём Дайне.

Сол ни секунды не сомневался – внутри был порошок смерти. Знаменитый писатель тронулся умом, был отправлен в лечебницу и там скоропостижно скончался. Очень просто. Почему ему не скормили порошок насильно? Откуда ему знать? Может, у Тех имелись свои принципы? И потом, он ведь пригодился им, спустя почти полвека. Сол долго смотрел на капсулу. Потом защёлкнул шкатулку и снова спрятал в ящик стола.

Через пару дней за обедом – они ели помидоры с зелёным луком – Дайна сказала:

- Как ты думаешь, может, в мире произошла катастрофа?

Сол уткнулся в свою тарелку и пожал плечами.

- Тогда бы нас уже затопило водой или лавой… – нехотя буркнул он. – Или исчез бы кислород.

- Может, идёт война, – предположила Дайна. – Должна быть причина, почему Те забыли о нас.

«Забыли о нас».

Сол поднял голову и посмотрел в сторону окна. Степь за окном молчала. И в его глазах зажёгся огонёк неподдельного интереса.

- Что ж. Это проверить нетрудно, – сказал он.

Дайна, встревожившись, опустила вилку.

- Что ты имеешь в виду, Сол?

- Ничего, ничего, – миролюбиво сказал он, чтобы её успокоить. – Я хочу сказать… ты больше не пробовала позвонить по аудиосвязи?

Дайна вспыхнула.

- Я не думала, что ты подглядывал! – капризно, совсем как в юности, сказала она.

Сол засмеялся, глядя на неё с нежностью.

- Ты не делала ничего стыдного. Это всё-таки немного напоминало общение, правда?

- Да уж, когда сидишь в пустыне, будешь рад даже роботам.

Они немного посмеялись. Дайна протёрла тарелки салфеткой и спрятала в старомодный, пузатый буфет. В доме вся мебель осталась от прошлых веков – двадцатого, скорее всего, такую он видел в фильмах. Его медиапризма была единственной приметой современности – в тот день перед шоу он захватил её, чтобы продемонстрировать приятелю из студии.

- Приляг, отдохни, – сказал Сол. – Я посижу с тобой. Могу почитать.

- Не надо, – отказалась Дайна. – Ты же знаешь, я плохо воспринимаю текст на слух.

- Тогда просто ложись. Поспи немного.

- А ты?

- Может, и я.

Но спать ему не хотелось. Когда дыхание жены стало ровным, он поднялся с постели и, ступая как можно тише, прошёл в кухню. Обулся в старые, но ещё плотные башмаки – не хотелось простыть из-за вечерней росы. Он терпеть не мог ангину и панически боялся севшего голоса. Сол открыл входную дверь и притворил её за собой.

В темнеющем небе плескались первые алые сполохи. Пыль к вечеру осела. Сол застегнул куртку и решительно зашагал. Он понимал, что удаляться от дома в такой час было неразумно. В степи водились койоты, змеи и пауки, наткнуться на них Солу не хотелось – оружие и антидоты в доме не водились. Он был вооружён только тростью. К тому же Дайна спала, и, если что, могла даже не услышать его крика. Но навязчивая идея так и гнала его вперёд. Он миновал огород с садиком, потом возделанный участок поля – и продолжал шагать.

Домик всё удалялся, а степь раскидывалась шире. Примерно до этой точки он и дошёл в прошлый раз, много лет назад. А потом Дайна крикнула, что дальше его ждёт гибель. Сол остановился. Сердце колотилось всё сильнее. Он тяжело дышал, собираясь с силами для нового шага. И, наконец, сделал его.

Ничего не случилось. Сол шагнул снова. И снова. Его захлестнул неудержимый восторг. Он предчувствовал, предвидел это! Призрак утраченной свободы забрезжил перед ними. Надзор больше не действовал! Открытие пробудило дремлющие в нём силы, и Сол шёл и шёл, напрягая глаза, пытаясь разглядеть на горизонте очертания городов, аэровокзалов, строек, да хоть бы фермерских поселений. На его лице блуждала бессознательная улыбка.

Между тем, ярко-красные полосы в небе предвещали скорое наступление темноты. Сол подумал об этом и поёжился. Радость вдруг выветрилась, и идти сразу стало тяжелей. Он остановился и оглянулся. Коттедж был уже далеко, а вокруг по-прежнему царила только степь. Вдали раздался тоненький вой койота.

Но Сол медлил, всё ещё не желая сдаваться. Разум кричал, что он совершает ошибку, хватается за ложную надежду. Безумием было полагать, что два жалких старика смогут самостоятельно пересечь необозримое пространство. Что, если на их пути окажется река или непроходимый лес? Горы? Дикие звери?..

Становилось всё холоднее. Надо было возвращаться.

К счастью, Дайна не проснулась в его отсутствие. Сидя за кухонным столом, Сол напряжённо размышлял. Интервью про давно забытое шоу, где он заговорил о проекте «Марс». Отключение аудиосвязи. Снятие Надзора. Какая существовала связь между всем этим? Реализован ли был проект? Если нет, какой смысл напоминать о нём миру? Сознательно ли Те отключили коттедж от связи, или произошёл сбой? Может, кто-то вышел на их с Дайной след?..

Дайна, кутаясь в платок, вышла из гостиной и остановилась в дверях, с удивлением глядя на мужа. Она обвела взглядом кухню. Чуть пригнулась, заглянула в тёмное окно.

- Сол? Чему ты улыбаешься?

Он подошёл и, прислонив трость к плите, положил руки ей на плечи.

- Дорогая, понимаешь… может, всё ещё наладится.

Она безнадёжно усмехнулась.

- С чего бы это?

- Надзора больше нет! – с плохо скрываемой радостью сообщил он.

Дайна широко раскрыла глаза.

- Что? Как ты узнал?

- Я дошёл до его границы.

- В такое время?! Сол!

- Это неважно, Дайна. Важно то, что Надзора больше нет!

Но её оживление было недолгим. Дайна мягко высвободилась и подошла к столу, налила себе холодного чая.

- Чем это нам поможет? Мы не выберемся сами. У нас нет транспорта, мы не защищены и не готовы к дороге. Мы слишком старые, Сол.

- Может быть, и так, – сказал он, ничуть не обескураженный. Надежда, пусть и слабая, уже поселилась в нём, и он цеплялся за неё. – Но помощь может прийти оттуда.

Дайна покачала головой.

- Не понимаю.

- Мне кажется, что Те… они теряют власть. Сама подумай. Сначала это нелепое интервью. Потом аудиосвязь, теперь Надзор. Они будто пытались оправдаться. А теперь их средства контроля отключены!

Дайна немного подумала. Но потом расслабилась и снова покачала головой:

- Я не верю, Сол. Ты сам недавно сказал – они просто решили не тратить на нас время.

И постепенно Солу пришлось признать, что она права. Дни шли, но ничего не менялось. Разве что силы неотвратимо покидали их. Они ели одни овощи, нога у Сола отказывала всё чаще, а Дайну по вечерам мучили приступы кашля. Дожди, как назло, прекратились, и степь жарилась под палящим солнцем. Запасённая вода быстро протухала, её можно было использовать только в туалете. Сами они получали немного жидкости из овощей. Этого не хватало, и Дайна слабела на глазах. Солу было невыносимо смотреть на неё, и однажды он попытался достать из колодца немного воды. Ведро зачерпнуло совсем чуть-чуть, и большая часть расплескалась по пути наверх. Когда Сол достал ведро, руки у него дрожали, а суставы потом ломило несколько дней. Но они вскипятили эту воду, и Дайна сделала чай. Они пили его крошечными глотками, стараясь растянуть. В следующий раз ведро не зачерпнуло ничего – колодец пересох от жары.

Они оба упали духом. И вот Дайна снова заговорила об этом.

- Посмотри, какое ослепительное солнце, – сказала она, стоя на пороге дома. – Всё высохло. У нас не осталось воды. И я очень устала.

Сол молчал, тяжело опираясь на свою трость.

- Как ты думаешь, что мы можем сделать, Сол? Я имею в виду…

Она помолчала и всё-таки закончила:

- … как мы можем прекратить это?

- Пожалуйста, – сказал он, – оставь эти мысли. Я думал, ты согласилась со мной.

- Да, согласилась, – невыразительно отозвалась Дайна. – Но мне всё сложнее дышать. Становится безразлично, грех думать о таком или нет. Просто хочется всё закончить.

Её голос прозвучал жалобно. И она не лукавила. Сол положил руку ей на плечо, и Дайна накрыла её своей. Этот жест тронул его до глубины души.

- Ты много вытерпела из-за меня, – сказал он. – Подождём ещё сутки. Прошу. Если… если всё останется так же, мы вернёмся к этому разговору.

Но вечером небо застлали тяжёлые тучи, и на землю обрушился ливень. Прямо под дождём они таскали тазы, вёдра, банки – всё, что можно было заполнить водой. Они ожили, они даже смеялись – как немного им было нужно! Сол был счастлив, что страшный разговор вновь отложен на неопределённое время. И Дайне как будто стало ненадолго легче. Но потом снова установилась засуха. Шутки и разговоры поутихли. Дайна опять заговорила о том же, и Сол снова попросил её подождать. Он молил Бога о новом дожде, и Бог послал ему настоящую бурю. В этот день Сол и обнаружил, что его фильмотека разрушается от времени.

После этого дожди прекратились окончательно.

Запасы воды иссякали. Они если кислые яблоки и недоваренную кукурузу. Дайна снова пробовала достучаться до кого-нибудь по аудиосвязи, и ей отвечала безразличная тишина. В довершение всего у Сола заболело горло. Он всегда чувствовал это задолго до того, как становилось больно глотать. Он улавливал самые первые признаки, лёгкую шероховатость. Почувствовав приближение простуды, уже не мог избавиться от мрачных мыслей. В будущем не было просвета.

И наступил вечер, когда Сол снова открыл средний ящик стола. Он вынул шкатулку и поставил её на столик перед Дайной. Ногтем подцепил замочек, и Дайна увидела капсулу.

- Я украл это из клиники, – сказал он. – Её подсовывали мне все дни, пока я провёл там. Думаю, это… – он с трудом выговорил отвратительную фразу: – это именно то, что ты ищешь.

Дайна заворожённо смотрела на капсулу. Сол подумал, что в юности с таким нетерпением она смотрела разве что на платья от модных дизайнеров.

- Ты считаешь, в ней…

- Думаю, яд. Надеюсь, быстродействующий.

- Но она всего…

- Одна? Её можно разделить пополам, – Сол с трудом сглотнул, боль сковывала горло, а прополоскать его было нечем. – Думаю, в нынешнем состоянии нам хватит и половины.

Дайна протянула руку, но рука застыла в воздухе. Она с жалостью посмотрела на мужа.

- Сол, почему ты это делаешь?

Он грустно улыбнулся.

- Я вижу, как тебе тяжело. Я всегда старался дать тебе то, что ты хотела.

Глаза Дайны медленно наполнились слезами. И его глаза тоже стали влажными, он торопливо стёр слёзы, насухо вытер щёки.

- Я люблю тебя, Дайна. Я не хочу причинять тебе всё больше боли. Я сдался. Может быть, это смертный грех, но если за него полагается ад, мы, по крайней мере, будем там вдвоём.

- У нас есть вода? – жадно спросила она.

- На пару глотков.

- Нам нужно разделить её, нужен нож, – Дайна торопливо встала и взяла с подставки нож. Щёки её раскраснелись, лицо даже помолодело, будто он подарил ей кольцо с бриллиантом. Сол наблюдал за ней с состраданием. Она поднесла нож к капсуле… и вдруг опустила, словно услышала голос, словно какая-то мысль поразила её. Сол закрыл глаза. Когда он открыл их, капсула по-прежнему оставалась нетронутой.

- Давай лучше сделаем это завтра, – тихо сказала Дайна.

Следующий день прошёл так же мучительно, как и предыдущий, и вечером они снова сели друг против друга. Шкатулка стояла перед ними. Конец страхам, тревогам, неопределённости. Конец однообразному виду за окном. Конец существованию без просвета.

Но они смотрели на капсулу и молчали.

Сол попытался прочистить горло, но ему это не удалось. Какой же дискомфорт способна доставить человеку самая захудалая болезнь. Нож лежал на краю стола. Два стакана, на четверть заполненные не очень свежей водой, стояли рядом. Дайна задумчиво смотрела на стаканы. Сол не мог торопить её. Он терпеливо ждал.

- Знаешь, – сказала Дайна, – мне жаль всего этого.

Солу больно было напрягать связки. Он выразил вопрос глазами.

- Нашего коттеджа, – сказала Дайна. – Мы провели здесь столько лет.

Сол качнул головой в знак согласия. Дайна закашлялась. Потом в изнеможении откинула голову, машинально вдохнула полной грудью, но тут же болезненно сморщилась.

- Мы сделаем это? – спросила она.

Сол послушно взял нож и поднёс его к капсуле. Сердце как-то особенно выразительно стукнуло. «Это и правда всё?» – подумалось ему. Нож коснулся податливой оболочки, но тут Дайна остановила мужа:

- Подожди!

Помедлив, она взяла стакан и отпила. Остатка не хватило бы, чтобы запить пилюлю. Сол положил нож, взял свой стакан и сделал точно такой же глоток.

- Я не знаю, о чём ты думаешь, – выговорил он. – Но у нас будет одна судьба.

Глаза Дайны увлажнились, и она накрыла его ладони своими.

- Я подумала… давай подождём ещё один день. Ведь когда мы выпьем это, всё закончится. Вообще всё. И мы – такие, как сейчас – перестанем существовать. И я не знаю, что нас ждёт.

Сол печально улыбнулся. Дайна тяжело поднялась.

- Мы сейчас доедим последние огурцы. Они перезрели, но это неважно. Потом сходим погулять и посмотрим какой-нибудь фильм. Ты не против?

- Мы сделаем, как ты хочешь, – мягко сказал Сол. – Но на завтра у нас совсем не осталось воды. Придётся разжёвывать всухую.

В глазах жены промелькнула озабоченность.

- Она, наверное, очень горькая?.. – по-детски спросила Дайна.

- Я не знаю.

- Что ж, ничего не поделаешь.

Они съели огурцы и под руку вышли из дома.

Солнце безмятежно угасало, сухая степь уже не так пылила под ногами, и трава дышала с облегчением. Слова Дайны произвели на Сола сильное впечатление, и он всё ощущал острее, чем прежде. Впервые за много дней он почувствовал, что перед ними – мир. Планета всё так же ходила по орбите, и звёзды зажигались – звёзды, исполненные терпения и мудрости. Что бы ни творили люди, землю не так-то просто было уничтожить. И закат, стекающий вниз палитрой жёлто-багряных оттенков, был невероятно красив. В сумерках затянули свою жалобную песню койоты. Их голоса были неразрывно связаны со степью, с этой жизнью, и вдруг растрогали Сола, как не трогал в лучшие годы даже орган. Их не станет, не станет, может быть, всей цивилизации, но звёзды по-прежнему будут сиять. И конца им нет.

После возвращения они уселись на диване, подоткнув с обеих сторон клетчатый плед, и посмотрели «Хроники Нарнии» – старый-старый фильм по ещё более старой книге. Дайна задремала на финальной битве, и Сол хотел остановить запись, но она пошевелилась и сказала:

- Не надо.

Стемнело. Комнату освещал только экран.

- Сделаем это утром? – спросил Сол.

- Нет, лучше вечером.

Дайна помолчала и тихо объяснила:

- Я… хочу прожить ещё один солнечный день.

Утреннее солнце палило. Сол проснулся в одиночестве и, прежде всего, вспомнил, что воды в доме не осталось. Спрей для сухой очистки и удаления запаха тоже закончился, но денёк ещё можно было потерпеть. Сидя в постели, Сол взял свою рубашку, понюхал рукав и подумал: «Я пахну как старик». Впрочем, он ведь и был стариком.

В дом вошла Дайна. Почему-то она улыбалась.

- Сол! Можешь представить? Мои петунии расцвели!

Сол выразил взглядом изумление и тихонько сглотнул. Боль в горле притупилась – впрочем, менее раздражающей она не стала. Он сказал:

- Это их подарок тебе, милая.

Дайна засветилась и кивнула. Она странным образом ожила за последние дни – словно после утомительного года в надоевшей школе собиралась домой на каникулы.

- Идём, Сол! Посмотри на них!

Петунии в самом деле были прелестны. Они тянулись к свету, нисколько не переживая из-за пересохшей почвы. Дайна любовалась ими какое-то время, и вдруг её лицо потемнело.

- Мы оставим их одних.

Иногда она так напоминала себя в молодости! Сол нежно притянул её к себе.

- Это просто цветы, милая. Они всё равно увянут. Они просто хотели порадовать тебя.

Сол и Дайна оттягивали завтрак как могли, но потом всё-таки доели четыре крошечных яблочка. Теперь в доме не осталось ничего съестного. Пока были силы, они прогулялись. Бродя вокруг дома, вспоминали, как познакомились на каникулах в Африке, как узнали, что оба родились в Сиднее, а потом переехали с семьями в Нью-Йорк. В их молодости Америка переживала взлёт после кризиса двадцать первого века и долгих лет стагнации. Весь мир тогда переживал взлёт, жил будущим и провозглашал идеи сотрудничества. Уже стали реальностью трёхуровневые магистрали, и аэрокапсулы, и «бегущие тротуары», и выступления комического дуэта «Мария и Ясон» с первым в мире андроидом, обладающим чувством юмора.

- Ты помнишь «Марию и Ясона»?

- А помнишь «Кафе иллюзий»?..

Они не касались того дня, крушения надежд, своих потерянных детей. Они не говорили о боли. Но жизнь до изоляции прошла перед их глазами, будто наяву, и теперь Сол мог с уверенностью сказать, что был когда-то счастлив.

Когда зажёгся закат, они снова сели за стол. Сол поймал взгляд Дайны. Она улыбнулась ему. Сол взял нож и, приложив все усилия, чтобы рука не дрогнула, разрезал капсулу на две части. Порошок мог высыпаться, каждая его песчинка была важна. Они одновременно взяли по половинке, бережно держа их разрезанной частью вверх. «Яд» – вертелось в голове беспощадное слово, но оно же означало и «избавление». В этот миг воздух прорезал далёкий стрекочущий звук, и Сол непонимающе обернулся.

- Так его настоящее имя – Артур Саммер?

Детектив Джефф Бронсон – вневедомственный агент Содружества, вторая строка в европейско-американском реестре сыщиков – лениво щёлкнул пальцами. Четырнадцать видеопанелей погасли, уступив место одной, разросшейся на всю стену. Его бывший помощник Джефф Броусон – парень был смышлёным, потому и задержался в агентстве курам на смех, но через пару лет был рекомендован в Службу Безопасности Содружества и покинул шефа – возбуждённо кивнул. Его огромная голова заняла весь экран, зрелище было так себе. Джеф попробовал отрегулировать панель, но что-то заело, и он махнул рукой. Джефф хорошо помнил, как мальчишка начинал под его руководством. Шустрый, экспрессивный, не в меру любопытный. Таким он, впрочем, и остался – служба пока что не пообтесала его.

- Старший сын писателя Сола Саммера. Того самого, который якобы переехал с женой в какое-то заброшенное место и стал разводить огород.

- Я знаю, – поморщился Джефф и глотнул синтезированной воды со вкусом кешью. – Он выступал года три назад в «Новостях Галактики».

- Это было вынужденное выступление. Вы что, не следите за «вестником»?

- На кой чёрт! Если от меня что-то требуется – меня оповестят. Я назову сумму, мне заплатят аванс, и тогда я откопаю любой завалящий файл, будь ему хоть триста лет.

Губы офицера тронула лёгкая улыбка.

- Так далеко забираться не придётся. Сэр, вы располагаете свободным временем?

Джефф уже был заинтригован, но демонстрировать интерес не собирался.

- Полчаса у меня есть, – проворчал он.

- Я буду по возможности краток. Так вот, Артур Саммер, по поддельному паспорту Уорнер, доказал неопровержимое родство с Солом и Дайной Саммерами и не далее, как вчера подал официальное прошение в Главный Штаб Содружества. Он просит спасти его родителей, если те ещё живы.

- Что значит спасти? – заинтересовался Джефф. – Он знает их местонахождение?

- Наш отдел установил его приблизительно. Нам известно, что наёмники «Тени» похитили Сола с женой сразу после шоу Джерри Кеннета в две тысячи сто восемьдесят втором. На том шоу он был приглашённым гостем, обсуждал вопросы литературы и вдруг неожиданно заявил, что разрабатывается тайный масштабный проект, сулящий перспективы космических путешествий и даже переселения в инопланетные города, а на деле призванный обманом отнимать у людей имущество и отправлять их в один конец… Естественно, шоу прервали. После похищения Сола с женой держали в изоляции, обеспечивая самым необходимым. Время от времени он продолжал давать интервью. Фальшивые, разумеется. Его заставляли говорить определённые вещи, но не устраняли до поры-до времени. Людей – поклонников Сола, активистов, сторонников теорий заговора – волновала его судьба. В интересах «Тени» было внешне мирное решение конфликта, тем более что интерес к космосу как раз начинал активно подогреваться, и это могло вызывать нежелательные ассоциации. Космос тогда был повсюду: в рекламе, в фильмах, в продуктах, в играх. Вы помните?

- Мне было шесть, – проворчал Джефф. – А тебя вообще ещё не было. Кто дёрнул этого писателя болтать такое на общественном канале? Мало ли с кем его перепутали, раз слили такие данные. Умный человек держался бы от этого подальше.

- Но он не стал. Такие уж у него были принципы. Он назвал имя Мадонны Клаудс. Это была известная персона – миллиардерша, владелица сети семейных шоу-парков…

- Как же, помню… Мы ездили всей семьёй в «Радугарию»... отличное было время. Семь человек, и Герцога Чаффи тоже брали с собой. Для собак – живых, а не электронных, – у них были такие миленькие гостиницы на минус первом уровне, – сказал Джефф, и глаза его на миг увлажнились. Он сердито прокашлялся. Офицер понимающе улыбнулся.

- В «Радугарии» как раз запустили новые аттракционы, и тоже – кто бы мог подумать? – с космическим уклоном. Космос там, космос здесь, понимаете? И имя Мадонны Клаудс, прогремевшее на весь мир в таком шокирующем контексте. Люди сложили два и два, им не понравилось. Ей пришлось давать объяснения. Деловая репутация была подпорчена. А через десять лет она потерпела окончательный крах. Были вскрыты серьёзные финансовые махинации, подделки документов, но самое главное – комиссии по качеству установили сто сорок три нарушения техники безопасности в «Радугарии». Ряд аттракционов оказывал крайне пагубное воздействие на детский организм. Начались суды. В разгар судебных процессов…

- … она скончалась. Красивая была женщина.

- Вы же понимаете, что это не совпадение.

- Ну да, конечно… она стала кому-то мешать. И все нити, конечно же, вели в «Тень»…

Джефф прищурился.

- Знаешь, что меня печалит и одновременно радует? – сказал он, откидываясь в кресле. – Каждый раз всё оказывается очень просто. Примитивно. Мир меняется, а мотивы людей остаются неизменны. Потому-то моя профессия будет востребована всегда. Во всяком случае, до тех пор, пока врачи не научатся удалять область мозга, которая порождает слепую ненависть, зависть и алчность.

- Точно, сэр. Но я не закончил про Сола. Когда Мадонна Клаудс уже была под арестом, про Сола Саммера снова вспомнили. Вспомнили, что он обвинил её в спонсировании проекта «Марс» и в строительстве закрытой территории для космических экспериментов. «Тень» снова достала его из небытия и опять предъявила миру. После этого он надолго пропал. Думаю, его собирались ликвидировать, но, как вы знаете…

- … «Сигнатура зла».

- Точно, сэр. Гениальная программа. Фиксация совершаемых преступлений с точностью до двухсот метров, погрешность всего одна целая, семь десятых. А через год появился правительственный «Блокатор» для предотвращения преступлений, совершаемых дистанционно. Думаю, они, в конечном счёте, и сохранили Солу жизнь. Ну, потом, как вы знаете, был презентован межконтинентальный проект Космопус. Из-за Сола этот проект пришлось отложить на двадцать лет и хорошенько переработать, но вот он состоялся.

- Моя дочь тоже ездила на экскурсию в это адово место,– сказал Джефф. – Была очень довольна. Даже чересчур. Встречи с учёными… концерты, экскурсии. К счастью, она избежала всеобщей истерии. Месяц-другой, и воспоминания выветрились.

- Да, да. Экскурсии, лекции, шоу, сувениры, туризм, затем межпланетный туризм. Прохождение отбора для полётов на Луну и Марс стоило немалых денег.

- Там каждый шаг стоил денег. А потом началось безумие. Здесь становилось всё паршивее. Мафия ИИ, беспредел машин, безработица, эпидемии… А Космопус предлагал космическую сказку. Переселение в марсианские дворцы. Люди распродавали недвижимость, жертвовали целые состояния и улетали. Моя сестра улетела туда, а я отговаривал, я буквально умолял её подумать. На марсианских базах самые крепкие выдерживали месяц. Из тех, что добирались. Но вот эту лавочку и прикрыли, – с мрачным удовлетворением сказал Джефф.

- Да, сэр. Когда поползли первые, ещё бездоказательные, слухи, Сола опять заставили выступить. Хотели доказать, что никто по-прежнему его не преследует. И заодно внушить, что мы живём в мире благоденствия и процветания. Но ничего не вышло, это было началом конца Космопуса. А через год, когда у глав «Тени» начались реальные проблемы, стариков просто бросили на произвол судьбы. Думаю, они в тяжёлом положении.

- Полагаю, – пробормотал Джефф.

- Сэр, мне поручено передать вам приглашение к участию в экспедиции.

- Значит, вы ещё надеетесь найти Сола Саммера и его жену?

- Да. В отряд войдут ваш друг капитан Дирк Адамс, Артур Саммер, а также его младший брат Дин Саммер.

Джефф задумался. Дел было невпроворот, он с трудом выкроил время для этой беседы – безусловно, познавательной, – и экспедиция в его планы ещё час назад совсем не входила. Но поразило его другое.

- Подумать только… – пробормотал он. – Этот человек даже не представляет, сколько всего произошло в мире… когда планируют отправлять экспедицию?

- Вас известят не позже завтрашнего утра.

- Чёрт возьми, все как с цепи сорвались, пятнадцать дел в работе! Отключаюсь.

Экран погас.

Шум вертолёта приближался.

Сол и Дайна, побледнев, смотрели друг на друга. Сол дотянулся до свободной руки жены и сжал её. Мысли хаотично метались, сердце рвалось из груди. Дайна поднесла капсулу ко рту и замерла. Стрекотание звучало совсем рядом, оно было оглушительно, оно несло в себе угрозу. Или спасение? Угрозу? Или спасение?..

Сквозь густеющие сумерки они видели, как вертолёт приземлился поодаль. Кто-то бежал к ним оттуда.

Капсула лежала на его ладони, и руки Сола отчаянно тряслись.

Он задыхался. Он боялся, что вот-вот выронит её.