Кошатница

Глава 1

«Она ухмыляется?

Господи Иисусе, похоже на то…»

© Стивен Кинг, «Мизери»

Машина, по стенкам которой обильно струилась дождевая вода, медленно ползла по пустынным улочкам посёлка. Серое небо, в некоторых местах исполосованное чёрными ветвями деревьев, орошало землю мелкими морозными капельками. Под шинами, пока ещё не зимними, тихо хрустел гравий. За окнами натянуто радостно пестрели типовые коттеджи.

В это ранее и промозглое утро почти не было прохожих. Лишь у заправки на въезде ошивалась группа подростков, да одна пожилая женщина, прижимая к груди пакет, быстро прошмыгнула из одного дома в другой. Посматривая в зеркало заднего вида, я мог видеть, как мой пёс на заднем сидении дремлет, положив голову на передние лапы, а шестилетний Боб осторожно гладит массивную шею дога.

Сын проявлял удивительное терпение и всю дорогу молча смотрел в окно. Лишь когда мы въехали в посёлок, он спросил:

— Пап, ещё долго?

— Скучаешь? — поинтересовался я в ответ.

— Тристан скучает… Он ведь сможет играть на новом участке, правда?

— Конечно. Вокруг дома очень много места.

— Скорее бы… — проговорил Боб, с тихим скрипом рисуя на запотевшем окне смайлик.

— Перестань, — вступила в разговор Сара, — Потом останутся следы от твоих жирных пальцев!

Мальчик надулся и нарочно заскрипел громче, хотя упрёк был сказан шутливым тоном. Вокруг забавной рожицы почему-то появились щупальца, так что невинное детское художество стало напоминать плоды бурной фантазии Лавкрафта.

— Боб, мама сказала, нельзя, значит нельзя, — произнёс я. Сын покосился на меня через то же зеркало, через которое смотрел на него я, опустил руку и замолчал. Почему-то мне захотелось повторить фразу, о которой я мечтал уже больше месяца, — Мы уже почти приехали.

И правда, за поворотом вскоре показался знакомый забор, а через минуту я уже припарковал автомобиль в гараже.

Опрятный белый с серым дом стоял на небольшом клочке земли, который за длительное время отсутствия хозяев успел зарасти высокой травой. Она цеплялась за шнуровку ботинок и противно брызгала дождёвкой на одежду. Нужно будет покопаться в гараже, когда будет время: там должен быть триммер.

Открыв заднюю дверь фургона, я еле успел схватить Тристана за ошейник — соскучившийся дог решил поваляться в луже на подъездной дорожке. Хоть он и достиг размеров десятилетнего ребёнка, но за свои полтора года почти не повзрослел. Так, держа в одной руке собаку, а в другой — чемодан, я добрался до веранды дома. Сара и Боб взяли из багажника свои рюкзаки и двинулись следом.

На звонок хозяину дома сил не осталось. Впрочем, за аренду я уже заплатил на месяц вперёд, так что причин для беспокойства не было. Главное, мы наконец добрались сюда.

Повесив на крючок в прихожей мокрую куртку, я пожелал Бобу спокойной ночи и направился прямиком в спальню, решив, что не плохо бы пару часов подремать. Пока мысли неторопливо вытекали из уставшего мозга, уступая место сонливости, я слышал, как Тристан разгуливает по дому, и цоканье его когтей по паркету сливается с тиканьем старомодных часов. По шороху одеяла было понятно, что Сара устроилась рядом. Поток мыслей окончательно иссяк. Я задремал.

Глубокой ночью меня разбудил собачий лай. «Этот проклятый пёс сейчас всех перебудит», — решил я, встал с постели и пошёл на звук. Сквозь стекло веранды был виден кусочек двора, парковка и забор. За ним стоял человек, лица которого я не видел. Только острый и бледный подбородок торчал из под надвинутого на глаза капюшона.

Странный гость был очень высок — около двух метров и, похоже, был застигнут Тристаном врасплох. Рост незнакомца, однако, позволял ему заглядывать через забор, чуть отойдя в сторону и вытянув шею. Огромный дог неистовствовал в шаге от него; он то пытался допрыгнуть до лица ночного прохожего, то бросался копать лаз под забором. Собаке пришелец явно не понравился.

— Эй, уважаемый! — крикнул я, выходя на крыльцо, — Оставьте в покое мою собаку. Тристан, ко мне.

При этих словах пёс ненадолго обернулся и я успел увидеть в его умных глазах досаду и растерянность. Но тот, к кому я обращался, явно не спешил с ответом и уж тем более не желал выполнять мою просьбу.

— Уходите немедленно! — снова повысил голос я, — Я сейчас вызову полицию. Что вам надо?

Не получив ответа, я отступил в прихожую и, не найдя телефона в кармане, опрометью бросился в спальню. Ужас заставил меня охнуть, когда я понял, что сигнал по какой-то причине отсутствует. Получается, ко мне сейчас пытается пробраться какой-то псих, а я и на помощь позвать не могу.

Не думал, что придётся когда-нибудь распечатаю ту коробочку, но судьба распорядилась так, что сделать это понадобилось в первую же ночь. В чемодане лежал небольшой пистолет, который отец подарил мне на нашу с Сарой свадьбу, узнав, что от нового дома до ближайшего полицейского участка больше десяти километров. «Всякое может случиться, — говорил он, отдавая мне тяжёленький свёрток и лицензию, — он должен всегда находиться под рукой. Каждый уважающий себя мужчина должен уметь за себя постоять, а, что ещё важнее, — защитить свою семью». Тогда его слова меня рассмешили, но сейчас я в полной мере ощутил важность отцовского подарка.

Стараясь не шуметь, я распечатал коробку, вставил на место прямоугольную обойму и до щелчка надавил.

Теперь, когда неудобная металлическая рукоятка плотно прилегала к моей руке, а боёк был готов пробить тугой патрон и выпустить на свободу опасную дробинку, я чувствовал себя спокойнее. Но всё-таки моё сердце неприятно дёрнулось, стукнувшись где-то в висках, когда я вышел на крыльцо. Приятный свет уличной лампы, которая висела над въездом в гараж, освещал пустой двор. Увидев меня, Тристан отбежал от забора, за которым уже никого не было, и прижался ко мне, боязливо оборачиваясь. Я поймал его за ошейник и затолкал в гараж — не задеть бы пулей самоотверженного дога, если вор всё-таки объявится.

Задний двор тоже был пуст. Тщетно я светил фонариком во все углы участка. Луч электрического света рыскал по скрюченным кустам и высокой траве, но ничего подозрительного из темноты так и не выхватил.

Незваный гость бесследно исчез. Даже выйдя за ворота, я не встретил ни одного человека.

Я вернулся на веранду и устало облокотился о стену, а потом попытался привести в порядок мысли. Кто был тот странный человек? Чего он хотел? Может, просто подвыпивший студент заблудился после вечеринки и хотел спросить дорогу? Страх от встречи с неведомым пришельцем прошёл, и теперь я рассуждал рационально. Калитка была заперта, значит на участок никто проникнуть не мог. Конечно, тот человек был очень высокого роста, но, перелезь он через забор, Тристан не отпустил бы его просто так.

Из задумчивости меня вывел тихий скрип. Ветка елозит по стеклу, подумал я, и посмотрел на панорамное окно веранды. То, что я там увидел, заставило меня закричать и вжаться в стену, выставив вперёд пистолет, который я всё ещё сжимал в руке.

За стеклом стоял худой и высокий человек. На нём были брюки со стрелками и толстовка с капюшоном. С тонкой и кадыкастой шеи на меня таращилась узкая и уродливая голова. Глаза вторженца были окружены синюшными пятнами и блестели, как у сумасшедшего. Прямо под узким носом с почти невидимыми ноздрями расположился рот, который постоянно дёргался в тике, но хранил форму фанатичной ухмылки. Болезненный румянец неравномерно покрывал бледное лицо красными пятнами.

Очевидно, моя реакция понравилась незнакомцу, потому что он улыбнулся ещё шире и продолжил медленно опускать прижатую к стеклу ладонь. Отвратительный скрип резал уши. Глаза его как будто спрашивали: «Собрался стрелять? Попробуй.»

Я сделал глубокий вдох и приготовился нажать на курок. Страх мог заставить меня застрелить этого человека. По крайней мере, это лучшая смерть, чем от зубов дога. Но что-то помешало мне выстрелить. «Что, если пуля застрянет в стекле? — пронеслось в моей голове, — Только в фильмах и новеллах бывает, чтобы пуля пробила стекло и попала точно в человека. Вдруг она застрянет между слоями, или пролетит насквозь и отскочит в другую сторону? Могу ли я так рисковать? Ведь этого психа может и не задеть, а вот сломать треснувшее стекло легче, чем целое.»

С такими мыслями я отступил за порог прихожей и хотел запереться в спальне вместе с женой и сыном, а потом снова попытаться вызвать полицию, но вдруг остолбенел от страха и чуть было не выстрелил себе под ноги. Гость заговорил скрипучим и вкрадчивым голосом, в котором сквозила издёвка:

— Это тебе следует убираться отсюда. Здесь не место таким, как ты. И не забудь забрать свою дворнягу.

— Что тебе от нас надо?.. — совсем не по теме, да ещё и совсем севшим от страха голосом спросил я, — Уходи… А то я тебя пристрелю, а потом скажу, что защищался.

— Псих… — беззвучно засмеялся пришелец, обнажив сломанные и почерневшие зубы, — Никто тебе не поверит. Да и твоя игрушка тебя не защитит. Убьёшь меня — придут другие. Всех тебе не перестрелять. Рано или поздно до тебя доберутся. Говорю в последний раз, уходите завтра же.

С этими словами он повернулся на каблуках и быстро пошёл прочь. Я наблюдал, как он пересекает двор и исчезает за забором, но открыть дверь и выстрелить так и не решился. Это больной человек, решил я, так что не нужно его провоцировать. Уезжать я, конечно же, не стану, но в полицейский участок обратиться следует. Завтра же поеду в город и куплю камеру, чтоб установить под карнизом. Или в более неприметном месте, скажем, на дереве. Пусть попробует кто-нибудь мне не поверить после того, как я предъявлю видеофайл. Хотя, существует ведь компьютерная графика…

Рассуждая подобным образом, я поплёлся к себе в спальню, положил пистолет в ящик стола и завалился спать до утра. Правда, заснуть долгое время не получалось. Стоило смежить веки, как перед внутренним взором тотчас загорались фанатично блестящие глаза, а синюшные губы наливались почерневшей сукровицей, пробитые гнилыми зубами. Интересно, что этот псих ел, чтобы дойти до такого?..

Утром небо кое-как прояснилось, но ветер время от времени сдувал с деревьев скопившуюся воду. Только позавтракав одноглазой яичницей и выйдя на веранду, я вспомнил про Тристана. Бедный дог, наверное, всю ночь просидел в гараже, а отопления там нет. Представляю, как рассердится Боб, если узнает, как я обращаюсь с его любимой собакой. Ругая себя и стараясь не смотреть на разводы от ладони на стекле, я быстро подошёл к откатной двери, и она с тихим шуршанием отъехала вверх, стоило мне дёрнуть за рычаг.

— Тристан, — позвал я, — извини, старик. Выходи.

Никто мне не ответил. Ни радостного лая, ни недовольного ворчания, ни даже молчаливого цоканья лап по каменному полу я не услышал. Гараж был пуст. Тщетно я звал пса, тщетно обшаривал двор. Наш питомец убежал, и виноват в этом был я. Нужно было отвести дога в дом сразу же, как только опасность миновала.

Когда я закрывал гараж, на веранду как раз вышла Сара.

— Что ты тут делаешь? Что-то случилось? — спросила она.

— Нет, — решил я соврать, — Просто осматриваю машину. Мне показалось, вчера перестала включаться левая нижняя фара…

Повторный осмотр гаража, который я провёл просто от нечего делать, конечно же успехом не увенчался. Я обнаружил только прищуренное подвальное окно, из которого тянуло сквозняком.

Собака выскочила в открытую форточку, поняв, что никто её не освободит. Интересно, где этот паршивец теперь ошивается… Впрочем, скоро он захочет есть и вернётся, размышлял я, глядя, как жена ставит под тяжёлую ветку яблони раздвоенный шест. Или пойдёт воровать в магазинах, и у меня будут неприятности, заметила совесть. От невесёлых мыслей меня отвлёк женский голос:

— Эй, привет! Вы наши соседи, верно?

Я обернулся и увидел поверх забора лицо пожилой женщины, обрамлённое вьющимися волосами цвета гниющей редиски. Она приветливо улыбалась сквозь несколько слоёв косметики, которые только подчёркивали морщины вокруг рта, обычно встречающиеся у людей, которые много и широко улыбаются.

— Доброе утро, — поздоровался я, — Да, теперь мы тут живём. Прежний хозяин сдаёт этот дом и участок в аренду. Меня зовут Джейкоб. Джейкоб Питерсон. А это моя жена Сара и сын — Боб.

— Будем знакомы, — расцвела старушка, и на её лице прорезались новые складки, — Я Эрика Хьюстон. Поздравляю с новосельем. Поверьте мне, это отличный дом. Его хозяин особенно расхваливал застеклённую веранду. Кстати, может быть, зайдёте на чай?

— Конечно, спасибо за приглашение. Сегодня вечером я лично свободен.

Ещё раз улыбнувшись и подмигнув мне, соседка отступила от ограды, так что я перестал её видеть.

— До свидания, — проговорил я, но никто не ответил.

— Ты серьёзно решил пойти? — поинтересовалась Сара.

— Я считаю, стоит, — пожал плечами я, — А ты?

— Не успеваю. Нам с Бобом нужно ещё съездить в город и записать его в детский сад. Да и зимней куртки у него нет…

Через полчаса после этого разговора мы все втроём катили по трассе в сторону города. Я с тревогой стал замечать, что Боб начинает проявлять беспокойство. Один раз он спросил у Сары:

— Мам, а почему Тристан меня не разбудил?

Она ответила ему что-то утешительное, а затем бросила на меня внимательный взгляд. Я почувствовал его даже сквозь спинку кресла, но решил сохранять невозмутимость и лишь пожал плечами: мол, найдётся.

Несколько минут спустя я высадил своих пассажиров у детского сада, а сам нарочито медленно поехал к торговому центру, чтобы купить какой-нибудь гостинец для Эрики, а заодно поговорить по душам с хозяином дома.

Он взял трубку почти сразу и весело проговорил:

— Ну, Джейкоб, как тебе первая ночёвка? Всё устраивает, или, может, что-то стоит починить? Сам понимаешь, коттедж всю зиму стоял без присмотра. Только в апреле приехала домработница и навела порядок.

— Спасибо, Дэйв. Дом шикарен. Пока что я не заметил никаких неисправностей. Правда, санузлом я ещё не пользовался, но если на зиму из труб слили воду, то вряд ли там мог образоваться засор или трещина. Веранда просто класс, — сказав это, я вздрогнул: на память пришёл жуткий незнакомец. Сменив тон, я спросил:

— Слушай, дружище, ты не знаешь, есть в этом посёлке инвалиды? Может, наркоманы или… В общем, не замечал ли ты каких-нибудь странных людей?

Некоторое время телефон молчал. Затем, судя по звуку, мой приятель нервно вздохнул и серьёзно проговорил:

— Не припомню ничего такого. А почему ты спрашиваешь?

— Пекусь о своей безопасности, — с наигранным весельем бросил я, — Даже подумываю установить камеру на всякий случай. Ты ведь не против? Могу повестить её, скажем, на какой-нибудь столб или дерево, если тебе жалко сверлить стену.

На этот раз Дэйв совсем недолго думал над ответом:

— Конечно, я разрешаю. Вешай хоть на забор. Я могу даже организовать мастера и оплатить эту покупку.

— Нет, спасибо, — ответил я, думая уже о другом, — У меня получится. До скорого.

— Как скажешь. Бывай.

Я скинул вызов и положил телефон обратно в бардачок.

Жалко было Тристана. Почему-то я переживал за своего питомца даже сильнее, чем в детстве, когда простудился хомяк и пришлось вызывать ветеринара среди ночи. Что, если дог заблудился? Конечно, это нелепо, ведь собаки хорошо запоминают дорогу, но всё же… Всё же не следовало оставлять его в гараже. Это я виноват — слишком сильно испугался какого-то сумасброда. Будем надеяться, они с Тристаном не встретились. При этой мысли меня передёрнуло, и я поспешил включить радио. Через минуту под что-то беспечное и громкое автомобиль припарковался у торгового центра. Ещё через несколько минут я вышел из него с сумкой продуктов и камерой, а под мышкой у меня была зажата коробка печенья для гостеприимной соседки.

Всю обратную дорогу Боб сопел, восторженно осматривая камеру, и только Сара всё сверлила меня глазами, пытаясь угадать, что я скрываю от неё. Хорошо, что она хотя бы не задала прямой вопрос. Потому что в первые в жизни я не знал, что ей ответить.

Когда уже вечером я подошёл к деревянной калитке и позвонил в старенький колокольчик, что висел рядом, солнце уже почти село и лишь слегка подсвечивало редкий туман над дорогой и влажные листья деревьев. Почти сразу в доме Эрики послышались частые шаркающие шаги, а вскоре на крыльце показалась хозяйка и с добродушной улыбкой, которая, кажется, никогда не сходила с её лица, засеменила через двор к калитке.

— Добрый вечер! — проговорила она, жестом приглашая меня войти, — О, вы с гостинцем! Какая прелесть. Проходите в дом, погода жуткая. Вешайте куртку вот сюда, пожалуйста. Да что же вы, разувайтесь. Если нужно, вот ложка… Мистер Питерсон, с вами всё в порядке?

Я не отвечал. Её добродушная скороговорка слилась для меня в звенящий гул в ушах. Глаза непроизвольно расширились, а челюсть медленно начала отвисать. Я почувствовал, как колени подкашиваются, а в висках жахнуло так, будто кто-то ударил меня сковородкой. Я узнал этого человека. О, эту физиономию невозможно забыть! В полумраке прихожей стоял мой недавний знакомый и бессмысленно ухмылялся, скрестив руки на груди.

— Мистер Питерсон…

— Да… Спасибо… Нет, ничего… Всё в норме, — пробормотал я, присев на мягкий пуф якобы для того, чтобы снять ботинки, — Просто немного закружилась голова. У меня такое бывает.

Я покосился на загадочного паренька в углу комнаты, но тот даже не пошевелился. Только его глаза, выражавшие сейчас не злобу, а тупость, неотрывно наблюдали за мной.

— Это пройдёт, — проговорила Эрика, — Скажите врачу, он пропишет таблетки. В нашем посёлке отличный врач. Я вам точно говорю, на все руки мастер. Не возьму в толк, как он со всем управляется. И простуду умеет лечить, и кариес, и даже психотерапии проводит. Кстати, вот мой сын, Макс. Ну же, сынок, представься. Видишь, мужчина пришёл в гости. Эй! — Не отвечай, мысленно умолял я. Я не хочу увидеть этот рот снова, — Как знаешь, но это неприлично… Он у меня больной человек, бедняжка. Уж наш доктор с ним двадцатый год бьётся, всё впустую. Да вы раздевайтесь, проходите на кухню. Я чаю налью.

Эрика вышла в коридор, и вскоре из соседней комнаты послышался плеск воды в чайнике. Я осторожно поднялся с пуфа и медленно прошёл за хозяйкой дома. Макс никак не отреагировал на это, только уголки его губ слегка дёрнулись кверху. Проходя мимо него, я заметил, что молодой человек стоит напротив небольшой дверцы в стене. Её верхний край едва доходил мне до груди, так что в этакий чулан с трудом протиснулся бы даже ребёнок. Из-за дверцы будто бы кто-то скрёбся. «Не Тристан ли?» — неожиданно подумал я, но тут же отбросил эту мысль. Загадочный шум явно создавало больше четырёх лап, да и собака, наверное, неистово лаяла бы, находясь взаперти у незнакомых людей.

В кухне стояла небольшая печь, а больше в этом небольшом деревянном домике, по-видимому, отопления не было. Впрочем, это компактное каменное сооружение могло бы потягаться даже с паровым котлом, так что из-за теплового контраста мне сразу стало уютно, и я даже почти забыл о том, что в соседней комнате находится центральный персонаж ночного происшествия. Чайник чуть слышно бурлил, подогреваемый газовой плитой, а больше ничего примечательного в комнате не было. Только в углу стоял приземистый холодильник, да несколько кухонных шкафчиков висели на стенах.

Вскоре передо мной уже стояла кружка, от которой поднимался к потолку ароматный пар. Перед тем, как взять печенье, которое расторопная хозяйка уже успела пересыпать в цветастую миску, я как бы невзначай спросил:

— Скажите, у вас есть домашние животные? У меня вот, например, дог.

— Да, есть, — быстро глянула Эрика поверх моего плеча в прихожую, откуда всё ещё доносился странный звук, — Я развожу котиков на продажу. У меня есть самые разные породы. Некоторых я на свою скромную пенсию покупаю в зоомагазинах, а иных забираю из приютов и приучаю ко всем домашним благам, чтобы они стали достойными питомцами в любой городской квартире.

— Вот оно что… Ну и как, есть доход?

— Для меня это не важно, — улыбнулась старушка, — Я занимаюсь этим исключительно как хобби. Впрочем, корм и игрушки окупаются.

Неожиданно за стеной раздалось громкое верещание и грохот, а затем вереница громких хлопков, будто по фанерным листам бегал ребёнок. На лице Эрики отразилось лёгкое беспокойство, которое тут же сменилось простодушной улыбкой.

— Прошу меня извинить, — проговорила она, вставая из-за стола, — Маленькие мошенники, кажется, уронили когтеточку. Пожалуйста, подождите немного. Скоро я вернусь.

С этими словами заводчица вышла из кухни, и через минуту я услышал её приглушённый голос за стенкой. Как мне показалось, в нём сквозила досада и злость, но слов было не разобрать; только дважды послышалось имя «Макс». В следующий миг, подняв голову от чашки, я увидел чудаковатого подростка прямо перед собой. Он ухмылялся, сидя напротив меня. С отвращением, которое сложно было скрывать, я наблюдал, как он запустил свою мерзкую руку в миску с печеньем и немного помешал угощение, заставляя его крошиться. Затем разомкнул свою отвратительную пасть и, продолжая смотреть на меня, засыпал в неё получившуюся гадость.

Эрика вернулась из чулана и, стоя чуть позади меня, смотрела, как её сын ест. Неожиданно она произнесла:

— Заберите немного себе, мистер Питерсон. Нам с Максом столько за неделю не съесть, уверяю вас.

— Нет, спасибо, — пробормотал я, вставая, — Это всё вам. У вас очень вкусный чай. Боюсь, мне пора идти — нужно ещё уладить кое-какие дела по работе.

— Что ж, всего доброго, Джейкоб, — проводила меня пожилая женщина.

— До скорого… — послышался тихий скрипучий голос Макса, когда я уже выходил за калитку. Как мне показалось, его сопровождал едва сдерживаемый старческий смех.

В тот вечер я повесил камеру над самым окном второго этажа, перегнувшись через подоконник.

— Давай, папа, супер! — вопил Боб снизу, — Класс!

— Ты точно уверен, что это нужно? — тихо спросила Сара, по своему обыкновению подкравшись сзади.

— Определённо, — серьёзно ответил я, — На каждой уважающей себя парковке должно быть видеонаблюдение. К тому же, Боб сможет играть в полицейского.

Кажется, поверила.

Не скрою, я хотел увидеть даже не сумасшедшего инвалида, а Тристана. Мало ли, он придёт и попытается пробраться в дом? Тогда я хоть буду знать, что он помнит дорогу сюда. Но утром, просматривая запись, я не заметил ни того, ни другого. Камера не зафиксировала никакого движения кроме колебания листвы под ветром. Но, когда я выкрутил звук на максимум, мне удалось услышать приглушённые голоса моих странных соседей. Мне показалось, что они кого-то или что-то искали у себя на участке. Временами даже раздавались рыдания Эрики и бубнящая скороговорка её сына, который, видимо, пытался утешить старушку. Интересно, что они там искали?..

Тристан так и не объявился, а миска с кормом, оставленная мной на крыльце, была нетронута. После этого я совсем расстроился и решил немного побродить по улицам посёлка наедине со своими мыслями.

— Папа… — потянул меня за рукав сын, когда я уже выходил из дома, — Тристан ведь вернётся, да?

— Конечно, он просто гуляет… Собаки всегда изучают новые места, чтобы знать, какую территорию они могут считать своей. Скоро он осмотрится и придёт.

На улице было теплее, чем вчера, и даже солнце, будто само удивившись этому, вылезло из-за туч и стало осторожно греть продрогшую землю, постепенно вспоминая, как это делается. На улицах, однако, почти не прибавилось людей. Лишь изредка я встречал кучки детей, предававшихся каким-то своим забавам, или обманутых погодой прохожих, которые решили надеть лёгкие пальто и теперь зябко кутались в них. В подсыхающих лужах плескались голуби, на карнизах нежились домашние коты. Время от времени из-за чужих заборов на меня начинали лаять сторожевые собаки, и тоска по Тристану накатывала с новой силой.

Гуляя по посёлку, я сам не заметил, как вышел к полю, за которым чернела лесополоса, напоминавшая землю под бледным ногтем покойника. У границы поля на размытой дороге стояла Эрика, закутанная в дождевик, и неотрывно наблюдала за неровной гребёнкой сосен. Когда я подошёл и окликнул её, старушка не ответила и даже не повернулась в мою сторону. Я был смущён, когда увидел, что всегдашняя улыбочка исчезла с её измазанного пудрой лица, уступив место недовольной гримасе. Через полминуты соседка произнесла:

— Я была о вас лучшего мнения, мистер Питерсон, — дождавшись момента, когда у меня отвисла челюсть, она добавила, — Скажите, сколько вы уже держите вашего дога?

— Второй год, а что слу…

— Что ж, могу вам сказать, мистер Питерсон, что за все эти годы вы так и не научились воспитывать вашего пса. Вчера ночью он сожрал моего котика. Я нашла его недалеко отсюда, на поле. На нём были следы огромных зубов, мистер Питерсон, огромных, а в округе ни у кого кроме вас нет таких больших собак.

Вывалив на меня эту обескураживающую речь, Эрика замолчала, ещё сильнее поджав губы. Я не знал, что ответить. В голове, как раздавленная змея, билась мысль: «Вот они, неприятности. Начались. Твой пёс одичал, Джейкоб. И виноват только ты…»

— Послушайте, мой пёс никогда и мухи не обидел. Может быть, он мог бы кого-нибудь разочек укусить, но только защищая себя или меня…

— Мухи не обидел, а кота СОЖРАЛ!!! — выкрикнула женщина, и я заметил, что она сдерживает слёзы, — Вы ещё не знаете, что может сделать с животным голод. Мой отец рассказывал мне, что собаки во время экспедиции на северный полюс могли убить своего хозяина, если он отстал от группы. И всё оттого, что их мало кормили. Скажите, мистер Питерсон, когда вы в последний раз видели свою псину?

— Позавчера…

— Тогда всё ясно, — вынесла вердикт Эрика и, повернувшись, быстро ушла по направлению к своему участку.

Я остался стоять посреди дороги. Настроение окончательно испортилось, и в голову лезли только неприятные мысли. С тяжёлым сердцем я представлял себе тот ад, что творился в мозгу Тристана. Сейчас он мечется по лесу, брызжет слюной, а тем временем его преданность хозяину и любовь к людям испаряются, уступая место озлобленности и голоду. Дог скачет от дерева к дереву, рычит и царапает кору, хотя его лапы уже обагрены кровью. На его клыках и морде подсыхает шерсть несчастного кота, который на свою беду забрёл за границу участка хозяйки. Глаза пса мечут молнии, он готов бросится на любое движение, которое заметит. Любой хруст самой маленькой веточки выводит его из себя, и Тристан бросается на раздражающий звук. Горе тому грибнику или туристу, который наткнётся на него…

А может быть, уже наступило затишье. Апатия. Зверь, уже не отождествляющий себя с домашним животным, с достоинством льва лежит где-нибудь под кустом. Он ждёт, когда лесное зверьё забудет про него и успокоится, а потом этот кровожадный хищник пойдёт на охоту.

В лесу начнут пропадать люди. И виноват буду я.

От этих невесёлых мыслей меня оторвал писк мобильника в кармане. Увидев номер Дэйва, я тут же принял вызов и услышал на том конце тяжкий вздох. Я издал звук, который должен был быть приветствием, но в горле у меня пересохло.

— Джейкоб? Ты здесь?

— Да, привет, — ответил я, — Что-нибудь случилось?

Ответа долго не было слышно.

— Боюсь, что да… — наконец произнёс Дэйв. Сейчас он скажет, что я под подозрением. Что мою собаку застали за поеданием человеческого тела, — Ты видел своего дога сегодня?

— Нет. Дэйв, послушай, я…

— Не важно. Мне очень жаль, но, похоже, я нашёл твоего пса. Он лежит неподалёку от трассы. Он мёртв, Джейкоб. Но это была не машина, дорога слишком далеко. Кто-то убил его, какое-то животное. Он весь разорван когтями крупного зверя. Даже не знаю, кто бы это мог быть… В наших лесах никогда не водилось ничего крупнее хорька.

Деревянный молот судьи, который при мысли о тюрьме возник у меня в голове, всё таки ударил внутри черепной коробки. Я почувствовал, как кровь отливает от головы и опустился прямо на грунтовую дорогу. Все предметы у меня перед глазами расплылись и смешались, будто весь мир стремительно превращался в тесто.

— Джейкоб, я понимаю, такое несчастье… Мне правда жаль, — сочились из трубки утешения, — Может, приедешь и заберёшь его? Просто я брезгую дотрагиваться до этого… Не пойми меня неправильно, он весь в крови. Ты приедешь, Джейкоб?

— Да, сейчас, — ответил я. Или только собрался ответить, ведь собственного голоса я так и не расслышал… Боже, бедный пёс. Что скажет Боб?.. — Никуда не уходи оттуда, я скоро!

Не помню, как я добрался до дома и что сказал Саре, но, когда я уже садился в машину, у меня перед глазами всё ещё маячил настороженный, серьёзный взгляд. В зеркало заднего вида я успел заметить Боба. Он вышел на веранду и протянул руку в мою сторону, а вид у него был такой, будто он хотел что-то спросить. Времени не было, да и что бы я сказал мальчику? Тогда у меня в душе всё ещё теплилась надежда, что Дейв ошибся, и Тристан скоро вернётся.

Уже смеркалось. Разогнавшись на пустынной дороге, я задумчиво наблюдал, как неровная кайма сосен, словно чьи-то гнилые зубы, грызёт закатное солнце. Пригород окутали сумерки. По обочине дороги вяло полз мутный туман.

Счётчик бензина показывал неутешительные результаты: слишком уж близко к нулю подрагивала красная стрелка. Я решил, что неплохо бы заехать на заправку, однако кое-что помешало мне. По пояс в сгустившемся тумане, облокотившись о бензоколонку, стоял Макс. Мерзкая улыбка, уже совсем беззубая, по-прежнему дёргалась на его мертвенно бледном лице.

— Вам скидка, — прокаркал он, а я надавил на газ и поскорее отвернулся.

— Дейв, — позвал я, нащупав в бардачке телефон, — Ты слышишь меня?

— Слышу. Езжай до первого поворота налево, потом ещё метров сто прямо. Дальше будет развилка. Свяжись со мной, когда доедешь.

— Хорошо…

Перед глазами у меня неожиданно возник окровавленный собачий труп. Его щеки ввалились, глаза запали так что были видны только покрасневшие белки́, а перекушенный в агонии язык вывалился наружу. Всё его тело покрывали ужасные рваные раны, а кое-где виднелись явственные следы жутких клыков.

Кто тебя так, Тристан?

Кто мог сотворить такое с псом, который запросто свалит человека с ног? До какой стадии голода могло дойти животное, даже дикое, чтобы убить и забрать себе лишь малую часть, потому что воспалённый желудок не способен переварить что-либо большее? Представляю себе, каково сейчас Дейву стоять над этим изуродованным телом, зная, что где-то поблизости бродит его убийца. Надеюсь, у него всё в порядке и он сейчас сидит в машине. Может быть, он уже вызвал полицию или связался с охотниками из соседних сёл, чтобы те поймали это страшное существо.

Размышляя так, я наблюдал, как под металлическим брюхом машины исчезают одна за другой полосы дорожной разметки. Стемнело, и только над лесом всё ещё сверкало алое зарево заката. Пейзаж, достойный рассказов Эдгара По, не способен был пробудить во мне тягу к прекрасному. Напротив, эти корявые силуэты, обрамлённые кровавым сиянием, внушали мне какой-то тоскливый ужас. Похожее чувство я испытывал в детстве, когда смотрел первый в своей жизни кошмарный сон, где соседка пыталась пробраться в нашу квартиру, раз за разом ударяя в дверь топором и повторяя: «Вы не видели моего котика?»

Тогда я обернулся и увидел, что из моей комнаты вылезает нечто схожее с бездомным стариком. Это существо было закутано в грязное пальто, и выглядело это так неестественно, будто его обладатель только приблизительно знал о его назначении. Из-под тёмной сальной шевелюры торчали два розовых уха, заострённые к краям, одно из которых было порвано.

Существо, ухмыляясь, ползло ко мне, бормоча: «Открой дверь, мальчик, чего тебе стоит?»

— Дейв, я доехал до конца дороги. Здесь нет никакой развилки.

— Правда? — я заметил в его голосе лёгкое заикание.

— Да, чёрт возьми… Здесь только лес.

— Я не знаю… Там должна быть развилка. Один поворот направо, к лесу, а другой — в сторону поля. Может, тебе стоит проехать ещё подальше?

— У меня бензин кончается, — я бросил взгляд на приборную панель и почувствовал беспокойство, — Скажи мне свои координаты. Я не могу здесь кататься до утра.

— Сейчас… — Дейв защёлкал клавишами какого-то устройства, затем назвал несколько цифр, — Но будь осторожен, GPS может перестать ловить. Здесь такое бывает. Говорю тебе, лучше доехать до развилки.

— Как скажешь, — ответил я и тронулся с места. Ехать приходилось медленно. С такой же скоростью навстречу мне ползли призрачные очертания деревьев, а дорога становилась всё хуже. На многочисленных выбоинах автомобиль болезненно поскрипывал, и в такие минуты мне казалось, будто это доносятся с заднего сидения рыдания сумасшедшего.

Вдруг в зеркале, за которым я по странному наитию неотрывно наблюдал, мелькнули две алые точки. Свет задних фар сверкнул в глазах какого-то зверя.

— Тристан! — позвал я. В ответ раздалось еле слышное шипение и бульканье, а потом сразу несколько уродливых силуэтов выступили из тьмы. Это были странные и жуткие существа, похожие на людей, но скрюченные и голые. Серую кожу избороздили многочисленные шрамы и складки, с длинных зубов капала слюна, а из лысых голов торчали огромные заострённые уши.

— Дейв, — позвал я, — Здесь какие-то звери. Я таких нигде раньше не видел. По-моему, они агрессивные. Ты слышишь?

— Извини… — услышал я сквозь треск помех.

— Какого чёрта?! Где ты?

— Прости… Прости меня. Я не думал, что она выберет тебя. Мне казалось, она успокоилась после случая с Максом.

— Что ты несёшь?! — закричал я, глядя, как всё новые существа входят в размытый прямоугольник света и неторопливо плетутся за автомобилем. В бешенстве я надавил на педаль газа, но где-то в капоте лишь недовольно заурчало, а фургон почти не ускорился.

— Эрика. Она сказала тебе, что разводит котов, верно?

— Да, но какая…

— Это не коты. Послушай, я совершил ужасный поступок. Ты не обязан меня прощать, но хотя бы выслушай меня и помоги своей семье. Эрика — ужасная женщина. Я не сказал тебе, потому что у нас с ней контракт. Я сдаю дом, она занимается своим бизнесом. Я думал завязать с этим, потому что мне надоело заниматься подобной гадостью, но ты сам понимаешь, моя дочь всё ещё в больнице. А старая дьяволица слишком хорошо платит.

Она ещё давно завладела рецептом некоего сильнодействующего наркотика. Если ввести его в организм человека, тот дичает и постепенно превращается в нечто ужасное. Ты видел Макса?

— Д-да…

— Он — вовсе не её сын, а предыдущая жертва. Переходная форма. А вот твою машину сейчас окружают «готовые». Они почти не умеют говорить, и если общаются друг с другом, то только примитивными словечками, и обычно им нужно помогать себе жестами. Как ты понял, эти создания умом не отличаются, зато дьявольски преданы своей хозяйке. И ты, наверное, следующий…

— Ты ведь не нашёл Тристана, верно? Это была уловка? — упавшим голосом даже не спросил, а подытожил я.

— Нашёл. Они загрызли его. Пока ты собирался, я уже закопал пса неподалёку от дороги. Просто я знал, что ты сразу поедешь сюда, и потому решил хотя бы раз за свою карьеру сказать правду.

— Сволочь…

Машина снова дёрнулась, а затем резко встала, проскрипев что-то жалостливое. Твари не торопясь стягивались ко мне.

— Верно. Поэтому я хочу хоть как-то искупить свою вину. Оправдать себя перед твоими родными мне нечем, так что я хочу, чтобы ты по крайней мере их предупредил. Скоро Эрика доберётся до тебя, и тогда ты уже не сможешь ничего сделать. Позвони своей жене и скажи, чтобы…

— Сам знаю.

— Что ж, тогда пока. Я правда не хотел, чтоб так всё получилось.

— Надеюсь, у твоей дочери рак, а сам ты скоро тоже станешь питомцем полоумной старушки, — попрощался я и сбросил вызов. Какая же всё-таки тварь этот Дейв…

Какая же жуткая морда. И ещё одна. Все эти отвратительные подобия человеческих лиц прильнули к окнам и смотрели на меня. Сигнал у телефона пропал. Я кинул бесполезный гаджет в бардачок, обнаружив там что-то чёрное и металлическое. Пистолет.

Повертев оружие в руках, я отправил его вслед за телефоном. К чему он теперь? В нём едва ли шесть-семь патронов. Страх, который принялся щекотать мне рёбра и желудок, когда я увидел «котиков» Эрики, теперь уступил место безразличности. Кроме слова конец в голове не осталось никаких мыслей, и я, уронив голову на руль, задремал.

Через мгновение из забытья меня вырвали отрывистые фразы:

— Эй, вы меня слышите? Мужчина! — тройной стук в окно, — Пожалуйста, откройте!

«Странно, — вяло удивился я, — Полицейский…» Действительно, в окно, уперев руки в колени, заглядывал немолодой мужчина с бледной и неровной кожей и глазами болотного цвета чуть навыкате. Почти идеально круглую голову венчала фуражка с угловатой надписью «ШЕРИФ». Странно, никогда не видел таких.

— Откройте, — повторил шериф, когда я посмотрел на него, — Откройте дверь, иначе я не смогу вам помочь.

Открой дверь, мальчик, чего тебе стоит?

— Что произошло? — спросил я. Моя рука уже тянулась к блестящей ручке.

Он какой-то странный. Не похож на полицейского…

— Вы заснули в машине и съехали в канаву. Вас обнаружил ваш сосед и вызвал полицию. Я должен провести тест на употребление алкоголя. Пожалуйста, достаньте ваши водительские права. И откройте, наконец, дверь!

В его глазах только голод, Боже…

— Нет… — произнёс я, чувствуя, что к горлу подкатывает истерический спазм, — Нет…

Шериф отреагировал неожиданно. Фуражка исчезла, как и воротник рубашки, а вместо круглого лица не меня уставилась жуткая рожа. Существо стукнулось головой о стекло и, брызжа слюной, пронзительно завопило.

Я тоже закричал и начал стрелять прямо в стёкла. Мерзостные морды отвратительно шипели и выли под окнами, но упали замертво лишь трое. Долго ещё я сидел, щёлкая бесполезным спусковым крючком, пока прямо перед дулом пистолета бесновалось ужасное создание. Потом рука сама потянулась к телефону. У меня оставалось невыполненное обязательство.

— Алло, — произнесла Сара. Я почти не удивился тому, что сигнал снова появился. Какая разница? Главное успеть ей всё рассказать.

— Слушай, милая, вы с Бобом должны уехать в город. Прямо сейчас, на такси. У меня кое-какие…

— Можешь не продолжать, — последовал сухой и неприязненный ответ, — я давно заметила, что тебе плевать на нас.

— Позже я обязательно приеду… — обескураженно выдохнул я. Медленно до меня доходил весь ужас происходящего.

— Можешь и не приезжать, — донеслось из трубки, и снова проклятый телефон на несколько секунд потерял сигнал. С замиранием сердца я ждал, когда связь восстановится, — Что-то ещё? — наконец спросила Сара.

— Нет. Но всё совсем не так, как ты думаешь, я просто…

— До связи, Джейкоб. Удачно повеселиться.

— Постой! Это ты положила мне в бардачок пистолет?

— Нет. Боб, наверное. Он волнуется за тебя. Сильно волнуется. Я не думала, что ты так обойдёшься с ним. И со мной.

Короткие гудки эхом отдались от стенок автомобиля, ставшего вдруг невероятно тесным. Они слились в моём воспалённом мозгу с топотом отвратительных лап. Верещание тварей становилось всё громче, время от времени оно даже перемежалось словами, смысл которых я меньше всего на свете хотел понимать. «Нужно сфотографироваться с ними» — внезапно подумал я, и эта мысль меня даже рассмешила. А почему нет?

Сев так, чтобы оказаться спиной к лобовому стеклу, я навёл камеру телефона на своё лицо и постарался улыбнуться. Это далось мне даже легче, чем я ожидал. Может быть, рассудок покидает меня? Тем лучше, потому что я не хочу понимать, что со мной сделает Эрика. Не хочу осознавать, что она вколет мне под кожу, когда вместе с Максом приникнет в автомобиль.

Кстати, вот и они. Я вижу их на экране своего телефона. Тем лучше, получится отличный кадр. Эрика со своей неизменной улыбкой и шприцом руке подходит к самому окну. А за ней тащится совсем сгорбленный Макс с дисковой пилой в руках. Вот как они решили открыть машину…

---

Этот дом просто шикарен, а главное, какая веранда! Жаль только, добраться сюда так сложно. Впрочем, это, наверное, даже к лучшему.

Выйдя во двор, я заметила у забора, который обозначал границу участка, миловидную пожилую женщину. Она заметила, что я смотрю на неё, помахала рукой и сказала:

— Эй, привет! Я Эрика Питерсон, а это мой сын, Джейкоб, — и правда, рядом с ней тотчас появился парень лет двадцати пяти. Меня поразило отстранённое выражение его глаз и губы, чёрные и постоянно подрагивающие. Болен, наверное, — Вы ведь наша новая соседка, верно? Не хотите ли зайти на чай?