Короткие рассказы

Сочи

Итак, знойное жаркое лето, Сочи, отель.

Семен, еще толком не проснувшийся, по утренней жаре вяло двигался в сторону пляжа. Тело тянулось к прохладной воде, и еще — к холодному пиву. Он уже с большим удовольствием представлял, как попросит у проходящего мимо разносчика баночку чешского, как вдруг из-за угла ему навстречу вышла высокая стройная брюнетка с длинной челкой вдруг, и он буквально остолбенел. Да так, что не мог ни пальцем пошевелить, ни моргнуть.

— Добрый день, — тем не менее смог пролепетать Семен, когда она проходила мимо.

Девушка только окинула его холодно-равнодушным взглядом и прошла дальше, в сторону бара, скрывающего столики под просторными тентами.

А он поплелся на пляж. Но и здесь чувствовал себя неспокойно и то и дело оглядывал отдыхающих, в надежде, что вот появится эта холодная красавица и он снова сможет увидеть ее — что еще в Сочи делать в такой жаре?

Разумом он прекрасно понимал — она вся такая холеная и ухоженная, привыкла общаться только с денежными мужчинами, и он вряд ли осмелиться к ней подойти. А если и подойдет, то будет мямлить что-нибудь невразумительное, будет ужасно смешон, и поэтому лучше этого не делать, чтобы не позориться и потом переживать много дней.

Но тем не менее ему очень уж сильно хотелось снова увидеть ее! Да что там говорить — ему хотелось видеть ее постоянно! И он ничего с собой поделать не мог! Как не убеждал себя в глупости своих желаний, его сердце упорно сопротивлялось его разуму и настойчиво твердило свое — просто попробуй, вдруг получится!

Но девушка так и не появилась. А ведь он старался много времени в воде не проводить, и больше тупо торчал на жаре, и упорно пялился на вход, чтобы не пропустить ее!

Но все его старания были напрасны. И даже холодное пиво не подняло ему настроения.

Кое как он провалялся до обеда.

Подгоняемый голодом, быстро надев в кабинке шорты и футболку, он направился в отель.

Придавленный жарой вяло, но все же с легким удовольствием вошел под широкий навес, где в прохладе за столиками среди деревьев отдыхал народ, поглощая что-то легкое и запивая это из высоких бокалов, наполненных массой льда и разбавленных всевозможными холодными коктейлями.

Вдруг от ближайшей группы отдыхающих отделилась девушка в легком летнем наряде, быстро встав с кресла и направившись в его сторону.

— Дорогой, ну наконец-то! — нежно произнесла она, быстро кладя руки на его плечи и многозначительно надавливая ухоженными пальчиками. Привстав на цыпочки неспешно поцеловала его в щеку.

Семен невольно остолбенел, узнавая свою незнакомку и не в силах осмыслить случившие, так как мозг тут же впал в ступор.

— Ты — якобы мой будущий муж, — между тем быстро прошептала она, как бы снова целуя его в щеку, и попутно вдавливаясь в него своей тугой грудью и все еще касаясь губами его щеки. — Расслабься. Веди себя естественно. На нас смотрят. А то раскусят и будет стыдно.

— Я не смогу, — пролепетал он, не в силах поднять рук и обнять прижимающуюся к нему красавицу.

— Представь, что я твоя тайная любовница. Разве это сложно? — недовольно прошептала она, снова целуя его в щеку, но на этот раз у самых его губ.

— Это вообще невозможно, — искренне прошептал он, тем не менее с огромным усилием положив руки на ее талию, вдруг отчего-то обжигаясь.

— Учись, — и с этими словами она, слегка отодвинувшись, нежно-нежно посмотрела на него, и также нежно, снова прижавшись всем своим упругим телом, поцеловала его в губы.

Замерла. Он невольно ответил, втягивая ее губы в себя.

— Другое дело, — впрочем все еще недовольно прошептала она, отстраняясь, и за руку ведя его к своим друзьям.

— Вот, прошу знакомиться, мой жених... — Она глянула на него совершенно искренним любящим взглядом.

— Семен, — кашлянув, хрипло выдавил он из себя.

— А это мои друзья, — обвела она парочку рукой. — Макс...

Крепкий, атлетически сложенный красавчик небрежно поднялся, протягивая руку и внимательно глядя на Семена. Мужчины пожали руки. Причем Макс сдавил от души, сверля Семена пристально-насмешливым изучающим взглядом.

— Ирэн, — кивнула незнакомка в сторону худой блондинки.

Кивнул и Семен, и та кивнула в ответ, искренне рассматривая Семена. В ее глазах блестели веселые искорки жгучего любопытства.

В это время Макс по-прежнему все давил и давил его руку, с немигающим интересом насмешливо глядя ему в глаза. Семен старался не морщится, так же пристально глядя в ответ.

— Макс! — в тревоге произнесла брюнетка, прекрасно все это видя.

И Семен понял — над ним просто издеваются и это спускать никак нельзя, иначе при встречах будут гнусно ржать и плевать в лицо. И он, разозлившись, но продолжая вежливо улыбаться, вдруг резко ударил лбом в переносицу Макса.

Тот, совсем не ожидая этого, судорожно дернулся, поспешно отстраняясь и отпуская его руку. И тут уже Семен от всей души ударил Макса локтем правой руки в висок. Его соперник, мгновенно обмякнув, рухнул на пол, словно мешок с навозом.

Семен, взвинченный, но старающийся держать себя в руках — очень уж хотелось пнуть эту сволочь пару раз, — тем не менее посмотрел на побледневшую девушку и виновато склонился, зачем-то прикладывая руку к сердцу.

— Приношу свои извинения за эту безобразную сцену, — извиняюще кивнул в неизвестность и решительно направился к лестнице, по дороге потирая кисть правой руки — все-таки этот амбал умудрился ее изрядно попортить, — и лоб, по которому медленно сочилась кровь. Мало я ему врезал, с искренним сожалением подумал Семен, ступая на первую ступеньку, да что уж теперь.

— Подожди, — услышал он торопливое за спиной.

Обернулся, потирая правую кисть еще энергичнее. Сейчас будет мстить за своего хахаля, грустно подумал он, понимая, что уворачиваться от ее ногтей он точно уж не будет, примет ее гнев стойко и спокойно, как и подобает настоящему мужчине. Вот только надо будет поберечь глаза, грустно подумал он, заранее подняв правую руку ко лбу и как бы потирая его — легче будет защищаться.

И пока она приближалась, у него почему-то промелькнуло дополнение к его мыслям — сделал все, как полагается влюбленному мужчине.

И он еще успел озадачиться — я что, в нее влюблен? Но ответить уже не успел.

Девушка, приблизившись, вдруг мягко повисла на нем.

— Дорогой, успокойся. На это ничтожество не стоит обращать внимания, — достаточно громко произнесла она.

Надавив на его плечи, энергично отвела в сторонку, к высокому фикусу, попутно взяв со стола салфетки.

Нежно обтерла его лоб, предварительно покосившись, видны ли они ее подруге.

Потом вдруг потянулась к его губам. Коснулась. Замерла. Требовательно выдавила — Ну?!

Подруга в этот момент с любопытством смотрела на них.

Какая-то подстава, и я — всего лишь мелкий винтик — с грустью подумал Семен, невольно обхватывая ее губы своими губами.

Принялись сухо целоваться, тем не менее изображая хоть какую-то страсть.

Но поцелуи со временем становились все более жаркими. Причем, абсолютно искренними с ее стороны. Какая игра! — невольно восхитился Семен, считая, что им откровенно вертят, но не стараясь думать, к чему это приведет, и не желая этому противиться, а даже наоборот, радуясь, что все это пока что продолжается.

— Я так дальше не смогу! В кровать? — наконец тихо прошептал он, слегка отстраняясь, но продолжая касаться ее губ своими губами.

— Обойдемся без этого, — еще более тихо, но довольно холодно, прошептала она, так же касаясь его губ.

— Но тогда я не смогу вести себя естественно, как твой муж. Скованность все равно останется, — честно признался он.

— А вдруг тебе постель понравится? — тихо поинтересовалась она, продолжая мягко касаться его губ.

— Конечно понравится! — горячо, но тихо воскликнул он, продолжая слегка мять ее губы. — Я уверен, ты там продолжишь искренне играть свою роль, а не будешь лежать бревном.

И она, вдруг резко отстранившись, задумчиво посмотрела на него из под падающией на глаза челки.

— Хочешь побыть какое-то время настоящим моим мужем? Со своим медовым месяцем? — тихо прошептала она, облизнув вдруг пересохшие губы.

Он судорожно кивнул, невольно облизнув свои, которые тоже вдруг резко пересохли.

Она задумалась, глядя на приходящего в себя Макса и на Ирэн, которая Макса как раз игнорировала, с любопытством глядя в их сторону. Губы странной брюнетки медленно шевелились своими сухими губами по его сухим губам. Потом она снова посмотрела на него — более серьезно, без улыбки.

— Ну хорошо, — кивнула эта железная леди, вдруг отчего-то смутившись. — Я согласна.

И Семен замер, пытаясь переварить то, во что он ну ни капельки не верил и предлагал просто так, на полном кураже.

Переваривал это пару минут, по-прежнему скребя ее губы своими губами.

— Идем, — не дождавшись, девушка решительно потянула его за руку, словно перейдя невидимый Рубикон и боясь вернуться. — Лучше — ко мне.

Семен покорно поплелся за ней, искренне боясь фиаско.

— Хочу тебя предупредить, — пересохшими губами произнес он, — что скорее всего мы не скоро выйдем из номера.

— Ты, наверное, будешь удивлен, но в этом и суть медового месяца, — вдруг улыбнулась она.

Да такой очаровательной улыбкой, что Семен просто потерял дар речи.

И они действительно вышли из номера только через неделю. И то, чтобы искупаться в море и тут же вернуться обратно.

Малыш (История одной жизни)

Ребенок заплакал. У него болела грудка. Уже давно. Ему было больно и страшно. Он чувствовал своим неоперившимся детским сознанием, что надвигается что-то ужасное.

— Что, маленький? — Над ним склонилось ласковое лицо мамы.

— Что случилось? — спросил из кухни отец.

— Капризничает, наверное, — ответила мать, и повернулась к сыну, облокотившись на высокую спинку детской кроватки. — Ну что, хорошенький, что ты, успокойся. — Она стала поглаживать его маленькие пухлые ручки и голову.

Малыш жалобно посмотрел на нее и, скривив губы, несильно захныкал. Мать не поняла, продолжая успокаивать. Ее движения были уверенны и сильны, и от теплых и нежных прикосновений он перестал плакать и все страхи отступили. Эти руки не могли обмануть. И раз они рядом, значит нет ничего страшного и можно спать спокойно — они защитят, отведут беду.

И он закрыл глаза и уснул, тихий, беззащитный и спокойный, полностью доверившись ласковым рукам и голосу. Постепенно дыхание его успокоилось, глазки высохли.

Затих.

Он лежал в кроватке, еще не зная, что с ним произошло. На лице его осталось выражение какой-то доброй недетской серьезности и уверенности в своем завтрашнем дне.

Он умер.

октябрь 1997

Две девушки в автобусе

Автобус типа "Интурист", выехав с территории базы отдыха "Березка" (что располагалась на берегу Обского моря и ее достопримечательностью был красивый арочный мост, хорошо видимый с воды), весело покатил по Ордынскому шоссе в сторону Новосибирска. Народ, уставший за эти жаркие дни, которых в Сибири, как правило, летом было совсем немного, успевший хорошо отдохнуть и прожариться на солнце, возвращался домой.

В салоне радостно переплетались бойкие разговоры. Все были возбуждены прошедшим отдыхом. Всем было что вспомнить, чем поделиться с друзьями.

Но вдруг автобус принялся притормаживать. Ясно, водитель решил подобрать голосующих на обочине. Ну и ладно - все приработок. Никто в салоне и не возражал.

Наконец автобус остановился, со скрипом распахнув переднюю дверь, по ступенькам медленно поднялись две нимфы, и салон вдруг, словно по палочке невидимого дирижера, мгновенно замер - и это не только мужчины, но и женщины тоже!

Очень тихо стало в автобусе. Просто ужасающе тихо.

И под эту звенящую, гнетущую тишину, чувствуя на себе взгляды вообще всех пассажиров довольно большого автобуса, девушки растерянно прошли буквально два-три шага и замерли в проходе, взявшись за верхний поручень - свободных мест больше не было. Неволньо посмотрели друг на друга, словно в поисках взаимной поддержки.

Дверь шумно, со скрипом - старая все-таки - закрылась. Автобус медленно тронулся. Но в салоне по-прежнему было тихо - никто не старался продолжить прерванную беседу. Все - и мужчины и женщины - молча смотрели на этих двух воздушных фей, замерших в узком проходе салона.

Обе высокие, обе худенькие. Копны роскошных волос струились по тонким длинным шейкам и загорелым плечам, прикрывая лопатки. Девушки были по курортному одеты - легкие прозрачные волнистые юбочки почти до самой земли, маечки, соломенные шляпки. И все это такое яркое, такое разноцветное! Не в пример остальным пассажирам! И, наверное, чувствуя этот контраст, и ощущая на себе многочисленные взгляды, нимфы были скованны, в волнении тихо о чем-то переговариваясь. А их щечки подернул довольно яркий румянец, который только еще больше украсил их.

Время шло, автобус под палящим солнцем неторопливо катил вдоль Обского моря по довольно пустому шоссе, но в салоне по-прежнему было тихо. Если кто вдруг и пытался заговорить, то делал это вполголоса и и ненадолго. Эти две девицы были словно из какого-то другого мира и очень сильно всех смущали!

Девушки, подавленные всей этой атмосферой, тоже молчали, только совсем изредка перебрасывались парой беззвучных фраз, чуть заметно склоняясь друг к другу.

Такое ощущение, что они боялись даже лишний раз шелохнуться!

Наконец въехали в город. Отдыхающие Березки все работали в СМНУ-70, который располагался далеко на правом берегу (сама же база находилась в левобережье), и жили ближе к работе, так что автобусу было еще ехать и ехать - буквально через весь город по диагонали.

Но вскоре одна из девушек плавно приблизилась к шоферу и, аккуратно наклонившись, что-то сказала. Тот внимательно выслушал и кивнул. А девушка снова выпрямилась, посмотрела на свою подружку и слегка кивнула ей ресницами - и каждое их движение, каждый их жест не ускользал от пристального внимания салона.

Через пару минут автобус принялся медленно притормаживать, потом скрипучие двери открылись и девушки грациозно, друг за другом, вышли, аккуратно придерживая длинные цветастые юбки.

И в тот момент, когда двери принялись медленно закрываться, с задних рядов донесся громкий женский голос.

- Ну что же ты, Михалыч, вез бы девчонок в гараж! Такие ведь хорошенькие! - с какой-то даже болью и обидой произнесла она.

И никто из пассажиров не засмеялся.

(лето 1985, май 2026)

Неожиданное определение счастья

Счастье - это когда ты умрешь раньше своих детей.

Детское взросление

- Ну чтож ты, папочка! - истошно рыдала дочка на свежей могиле, вздрагивая худенькими плечами. - Ты же обещал мне жить вечно! Я ж тебе так верила! Ну что же ты, а?!