Короткая и полезная жизнь Дельты

Глава 1

Первые из серии покидали кресла и неуверенно двигались по комнате, привыкая к подросшим телам. Лишённые волосяного покрова, крепкие и мускулистые они являлись совершенными функциональными оболочками для будущих членов общества.

Нагота никого не смущала. Первую одежду, вернее униформу, выдавали только взрослым.

Дельта выждала, пока прекратится обычное после супраподпитки головокружение. Её нянька в белом кителе удалила иглы, открепила электроды и занялась приготовлениями к следующему этапу. Паузу разрешалось заполнить игрой, и Дельта направилась к башне из кубиков, строительством которой занималась до последнего сеанса. Не дойдя пару шагов до цели, она остановилась, осознав, что интерес к кубикам пропал. Из новой перспективы она рассматривала ребят, игравших вблизи от башенки — они казались такими маленькими. Невероятно, что всего пару часов назад Дельта сама была такой.

Стало грустно от мысли, как быстро вырастут малыши. Много построек из кубиков останутся незавершёнными навсегда.

— Вот и прошло детство, — раздался за её спиной погрубевший, но узнаваемый спокойный голос. Псиро принадлежал к её серии, что означало синхронные рост и развитие, но теперь он оказался на голову выше Дельты. Она улыбнулась:

— Ну ты и вымахал!

— Остался всего один сеанс до полного взросления. Догадываюсь, куда меня направят, — сообщил Псиро. — Что насчёт тебя?

Дельта пожала плечами:

— Понятия не имею. Моя нянька пока ничего не сказала.

— Сама ничего не чувствуешь?

Дельта задумалась, прислушиваясь к себе, но в конце концов отрицательно покачала головой:

— Ничего, — и добавила:

— Думаешь, это значит... что я — бесполезная? — последнее слово она прошептала.

— Ерунда, конечно, нет. Наверняка скоро узнаешь, куда тебя распределят, — нарочито бодро утешил Псиро. — Кто знает, может нам даже дадут одинаковую специальность.

— Было бы здорово, — отозвалась Дельта.

В паузах между сеансами им удавалось обменяться всего парой слов. Но ничего больше похожего на дружбу не предвиделось.

Дельта поняла, что даже не знает имени своей няньки. А ведь они знакомы с самого раннего её детства, то есть уже почти сутки.

— Псиро, сеанс, — позвала вторая нянька, и он занял место в кресле. Несколько минут спустя всю их серию снова подключили к системе супраподпитки.

Когда Дельта пришла в себя, то с волнением попыталась понять, какие знания загрузили в её голову, определяя будущее. Но не обнаружила ничего, что могло бы дать намёк на специальность.

— Няня... — начала Дельта, но та уже распознала тревогу в голосе подопечной и разгадала причину.

— Отличные показатели. Станешь матерью.

Очевидно, это являлось ключевым словом, открывшим Дельте доступ к соответствующей информации. Матери — физически и генетически здоровые молодые особи женского пола. От пяти до семи родов с паузами длиною в год для реабилитации. Потом — статус бесполезности. При осложнениях во время беременности, или если родится больной ребёнок, срок эффективной жизни может быть сокращён.

— Это большая честь, — добавила нянька, и подопечная кивнула.

— Ну? — Псиро уже был на ногах.

— Мать. Если повезёт, целых тринадцать лет. А ты?

— Инженер. До двадцати лет, — поделился Псиро. — Тогда, прощай?

— Прощай. Удачи, — ответила Дельта, загоняя грусть в тайник души. Печаль — эмоция деструктивная.

Покидая Детскую, не отдавая себе отчёта, зачем делает это, она обернулась. В той части помещения, где находились игрушки, возилась уже новая серия новичков. Среди кубиков всё ещё стояла недостроенная башенка Дельты. Не эффективно было бы вернуться, присоединиться к малышам и достроить шаткую конструкцию. Можно даже сказать — бесполезно. Но почему-то очень хотелось.

Дельта подавила это крамольное желание. С прямой спиной, уверенными шагами она спешила по безликим коридорам Дома, следуя единственному знакомому ей пути — других, за ненадобностью, в её голову не вложили — ведущему прямиком в Родильню.

Несколько дней, пока ждали первой овуляции, врачи проводили бесконечные обследования и собирали анализы. Спорт и медитация заполняли почти всё свободное время. Проводились регулярные сеансы подпитки — в этот раз самой обычной, без стимуляторов: только питательные вещества и витамины. Будущим матерям полагалось следить за здоровьем.

Искусственное оплодотворение прошло удачно, и Дельта осознала, что теперь она настоящая мать, эффективный член общества.

А вот её ребёнок таковым не являлся. Позабавленная Дельта впервые подумала, что до своего скоротечного детства она тоже несколько месяцев бездельничала в животе своей матери. Потребляя время и ресурсы, будучи не просто бесполезной, а паразитируя.

В её голове нашлось объяснение этому феномену. Риск побочных эффектов супраподпитки для не рождённых был слишком высок. А так как общество нуждалось в сильных и здоровых работниках, сроки беременности оставили такими, какими их предусмотрела природа.

Возможно, когда-нибудь учёные решат эту проблему и найдут безопасные возможности стимуляции роста и развития плода. Как следствие сократится и эффективная жизнь матерей. А может и нет, если удастся модифицировать их геном и тела. Но думать обо всем этом точно не ей, Дельте. Одно из самых бесполезных занятий — это попытка постигнуть знания или перенять задачи других эффективных групп общества.

Беременность протекала без осложнений. К спорту и йоге добавились вечера классической музыки, нервно-мышечная релаксация, разговоры с психологом. Последние помогали матерям найти эффективный баланс между здоровой любовью к плоду и готовностью расстаться с ним после родов.

— Разумеется, — соглашалась Дельта, — сеансы должны начаться сразу после рождения ребёнка, иначе какое у него будущее? В конце концов, малыш и так сорок недель только отдыхает.

Психолог довольно кивал головой, отмечая что-то в актах. Дельта была хорошей матерью.

На реабилитацию после родов отводился год. Восстановительная гимнастика, здоровое питание, несколько сеансов когнитивных апгрейдов, с новейшими результатами исследований в области материнства.

Почти также прошла и вторая беременность. А вот к концу третьей что-то изменилось.

— Мне приснился мой ребёнок, — призналась Дельта во время одной из бесед с психологом. — Только я почему-то не могла рассмотреть его лицо. И мне захотелось... — девушка замялась, не решаясь продолжить.

— Увидеть лицо новорождённого? — продолжил за неё специалист, с улыбкой, сигнализирующей, что он не видит в этом ничего плохого.

— Да, — испытывая облегчение, кивнула Дельта. — Думаете, это возможно? Ведь это никак не нарушит мою эффективность...

— Но это совершенно бесполезно, — железно отрезал психолог, не убирая с лица улыбки, внезапно показавшейся девушке хищным оскалом. — Или вы считаете иначе?

— Нет, — прошептала Дельта.

— Я выпишу успокоительное, и вы будете крепко спать ночами. Без сновидений. Обычно они, хоть и бесполезны, но безобидны. Но в данном случае возможно негативное влияние на эффективность выполнения предназначения, не стоит рисковать.

Дельта послушно кивнула. Прописанные таблетки она принимала, хоть и мелькнула шальная мысль, что никто этого не контролирует, значит, теоретически можно... Чувство вины за идею непослушания накатило молниеносно и интенсивно, вызывая ощутимую боль во всём теле.

Дельта поджала губы, осуждая саму себя.

Но когда она почувствовала первые движения ребёнка в животе, желание хоть раз увидеть его лицо вернулось.

— Но это никак не влияет на мою эффективность, — добавила Дельта, доложив психологу о своих мыслях. В этот раз ей и в голову не пришло утаивать что-либо, болезненный урок усвоился быстро.

— Пока нет, — уточнил психолог, и что-то в этих словах или в том, как они были произнесены, напугало мать.

Во время йоги Дельта никак не могла очистить голову от посторонних мыслей и сосредоточиться. Это не укрылось от внимания руководительницы курса, которая не только сделала девушке замечание, но и демонстративно внесла что-то в свой портативный компьютер.

"Это она специально, чтобы видели другие матери", — поняла Дельта. Ещё она осознала, что бесполезно обманывать саму себя — эффективность выполнения её предназначения явно снизилась.

Статус бесполезности рано или поздно настигал каждого, но так скоро? И откуда взялись печаль и страх? Дельта пыталась убедить себя, что причиной тому служило сознание не оптимально выполненного предназначения. Но на самом деле ей просто хотелось жить дальше, рожать детей, приносить пользу.

Подавленная и раздражённая, Дельта вернулась в свою комнату. На столе, как обычно, лежало расписание процедур на следующий день. При беглом просмотре взгляд споткнулся о пункт: 10:45 прогулка на свежем воздухе.

Мать присела на кровать, неосознанно поглаживая круглый живот. Чувство неправильности превратилось в смутную тревогу, которая перерастала в уверенность — происходит что-то плохое.

Движение на свежем воздухе, но не прогулка, являлось частью обычного распорядка дня. В специальном просторном помещении открывались окна, звучала приятная тихая музыка.

Слово "прогулка" казалось смутно знакомым. Смысл его, куском упавшего в воду мыла, скользил где-то по краю сознания, не давая поймать себя окончательно. Наверняка Дельта знала, что ни гимнастику, ни передвижение любого рода в пределах Дома, прогулками не называли. И раньше этого пункта в расписании не стояло.

Этой ночью, несмотря на таблетки, уснуть Дельте не удалось. Неясные опасения и беспомощная покорность подобно паразитам грызли эффективность ночного сна. Что бы ей не предстояло, самым рациональным поведением во благо Общества было сотрудничество.

Словно чувствуя её тревогу, в животе начал икать ребёнок. И, смирившись с неизвестным будущим, Дельта позволила себе погрузиться в простой и бесполезный мир мечтаний. Она попыталась представить лицо малыша.

Не отдавая себе отчёта, мать начала тихо напевать мелодию без слов, скоро убаюкав и себя и маленького незнакомца в животе.

Во сне мелодия песни звучала дальше, сдувая пыль с давно осевшего в глубинах памяти первого воспоминания. Тёмного и уютного, сопровождаемошо чувствами защищённости и любви.

"Это колыбельная, и её пела моя мать", — подумала Дельта.

Ерунда, возражал трезвый рассудок, никто не помнит, что слышал и переживал в материнской утробе. Но во сне это было возможно и вовсе не казалось бесполезным.

Утром, после душа и завтрака, который разносители, как всегда, доставили прямо в комнату, Дельта спохватилась, что не знает, куда идти. В небогатой картотеке вложенных воспоминаний не нашлось маршрута для прогулки. Это было странно и неправильно. Хуже всего — неэффективно.

Одновременно мелькнула мысль, что нелепо давать беременной матери статус бесполезной. Ей должны позволить родить этого ребёнка, даже если это станет её последним полезным действием для общества.

Немного успокоенная последней догадкой, Дельта тихо приоткрыла дверь и выглянула в коридор. Прямо перед входом в её комнату стояла странная незнакомая женщина.

— Ты — Дельта? — спросила она тихо.

Мать кивнула, не отводя взгляда от необычного смуглого лица, выдающего парой тонких морщинок, что незнакомка является эффективным членом общества уже где-то тридцать лет.

Так долго работали очень важные личности: руководители, начальники, члены Совета Дома.

Первое удивление сменилось настороженностью. Зачем она этой странной женщине? Не пришла ведь такая важная персона, только чтобы сообщить рядовой матери о достижении последнего статуса?

— Я твоя сопровождающая. На прогулке, — проговорила незнакомка, угадав мысли девушки.

— Я ничего не знаю о прогулках и сопровождающих, — призналась Дельта, начиная опасаться — с ней что-то не так.

И снова незнакомка поняла всё быстро:

— Это нововведение. Информацию дадут на следующем сеансе. Пойдём.

Дельта, едва успевая за быстрыми шагами сопровождающей, не переставала удивляться. Если это нововведение, значит до сих пор звания сопровождающих не существовало. Кем работала странная женщина раньше? Спросить мать не решалась.

— Быстрей, — поторопила её незнакомка, достигшая уже дверей лифта. Она ввела код, и створки разъехались.

Дельта не привыкла торопиться, время всегда распределялось рационально, спешка означала плохой расчёт, низкую эффективность.

Занятая этими размышлениями, мать не обратила внимания, какой уровень нажала сопровождающая, но открывшийся её глазам коридор ничем не отличался от находящегося на её этаже.

Последний отрезок пути они шли так быстро, что Дельта почувствовала одышку.

— Слишком... быстро... — выдохнула она.

В глазах сопровождающей мелькнула то ли жалость, то ли тревога, но, поджав губы, она пообещала:

— Скоро отдохнёшь.

Для матери эти слова прозвучали зловеще.

Они остановились перед закрытой дверью, по виду не отличавшейся от всех других дверей. Только справа от неё на стене располагалась панель с цифрами, как около лифта. Сопровождающая ввела код, и Дельта нервно хихикнула, подумав совсем некстати, что мизинец — совершенно бесполезный палец. Дверь распахнулась, и, следуя за незнакомкой, мать покинула стены Дома.

Первой мыслью Дельты стала: "Где потолок?!" Но миг спустя она уже с любопытством и не без удовольствия рассматривала асфальтированную дорогу, цветы, кустарники и деревья по обоим сторонам пути. Всё казалось смутно знакомым — она не раз видела парк из окна — и одновременно волнующе-новым из непривычной перспективы.

— Ещё чуть-чуть, — бросила сопровождающая через плечо, и Дельта, вздохнув и обняв живот, засеменила следом.

Несмотря на спешку, она не устояла и обернулась, желая посмотреть, как выглядит Дом со стороны. Светлый массив, казалось, подпирал небо. Несчётные прямоугольники окон наводили на мысль о глазах неизвестного животного, наблюдающим за матерью и её сопровождающей. Впечатляющее и немного пугающее своим величием здание.

Дельта поёжилась. Стена, окружающая парк, отделяла их мир от зоны живых бесполезных. Но на миг матери показалось, что это тюрьма, клетка, в которую заперли огромного и, возможно, опасного зверя: Дом.

Стоило подумать о стене, как дорога уже упёрлась в эту бетонную преграду. Дельта остановилась, ожидая, что сопровождающая развернётся и поведёт её назад. Мать чувствовала подкатывающую усталость — сказывались бессонная, полная переживаний, ночь и непривычно быстрая ходьба, а ведь предстоит ещё возвращаться.

Но женщина подошла вплотную к стене. До Дельты донёсся только звук приглушённых голосов, слов она не разобрала. Подойдя ближе, мать рассмотрела непримечательное окошко в стене и смутные очертания охранника за ним. А потом, неожиданно, небольшая часть стены уехала в сторону, и сопровождающая показала знаками следовать за ней.

Но Дельта застыла, отрицательно помотала головой и взмолилась:

— Нет, пожалуйста, не так. Не хочу к бесполезным, — её губы начали дрожать. — Я всегда знала, что выберу вечный сон... Пожалуйста!

Женщина вздохнула, казалось, она не на шутку рассердилась.

— Будет тебе сон. О ребёнке-то подумала?

— Ребёнок? Ну, он пока по любому бесполезный... — сопровождающая вздрогнула, но Дельта не заметила этого за пеленой слёз.

— Вообще-то я надеялась... Что мне дадут родить перед тем, как... — мать разрыдалась.

— Я тоже так думала, — отрезала сопровождающая. — Пошли быстро, всё объясню, но не здесь.

И она, больше не церемонясь, схватила плачущую девушку за руку и почти насильно потащила её за собой в слабо освещённый проход. Бесшумно закрылся позади проём, но тут же впереди отъехала в сторону новая дверь, выпуская их наружу.

Дельта вскрикнула и зажмурилась. Чёткого представления о том, что находится по ту сторону, у неё не имелось. Но она знала точно — не существовало места более страшного, чем зона бесполезных.

Женщина хмыкнула, продолжая тащить за собой спотыкающуюся мать, следя, однако, чтобы последняя не упала.

— Может перестанешь дурить и откроешь глаза? Мы пришли, — сказала сопровождающая. Дельта только отрицательно помотала головой.

— Детский сад, — прошипела женщина и отпустила мать. Последняя беспомощно застыла на месте.

Ряд незнакомых звуков испугал Дельту: щелчки, хлопки, а потом монотонный механический стук. Ожидая худшего, она предполагала в каждом из них угрозу.

— Дельта, не заставляй меня силком усаживать тебя в машину, — голос незнакомки прозвучал устало и раздражённо.

В конце концов, она, кажется, потеряла терпение и сделала что-то...

Короткий, но пронзительный сигнал заставил Дельту вздрогнуть и распахнуть глаза, интуитивно мать приобняла свой живот, готовая защитить плод.

Но, хоть открывшаяся глазам картина казалась чуждой, опасности Дельта не увидела. В сумраке незнакомого просторного помещения стояли однотипные цветные механизмы. Один из них стоял перед ней, дверь нараспашку, два низких кресла, в одном из которых сидела сопровождающая. Женщина похлопала рукой по свободному месту, и, нехотя, Дельта забралась внутрь.

— Чего ты боишься, если готова умер... уснуть вечным сном?

— Бесполезности, — всхлипнула Дельта. Незнакомка покачала головой и сменила тему:

— Закрой дверь.

Мать выполнила просьбу.

— Пристегнись. Ты что никогда... — но женщина не договорила. Наверное, поняла, что, естественно, Дельта даже ни разу не видела автомобиль. Со вздохом сопровождающая помогла матери с ремнём безопасности и вывела машину из гаража.

Быстрая езда и вид из окна ошеломили Дельту. Ряды зданий, толпы, движение, суета и шум. Все бесполезные выглядели больше похожими на сопровождающую, чем на мать, и этого Дельта не понимала. Неужели они все, имея выбор, добровольно предпочли жить вне Дома и не приносить пользы?

Резкая боль во всём теле наказала её за размышления, выходившие за рамки предназначения. Мать вздрогнула и судорожно сглотнула.

— Всё в порядке? — спросила сопровождающая.

— Нет, мне плохо. Эта прогулка мне не нравится.

— Тебя укачало с непривычки. Смотри прямо перед собой на что-нибудь неподвижное...

Вторую часть жалобы она проигнорировала.

Дельта вздохнула, но послушно уставилась на приборную панель. Среди непонятных знаков, стрелок и кнопок она наткнулась на выглядевшие знакомыми цифры:

— Это часы? — ткнула Дельта пальцем в светящиеся символы. Сопровождающая кивнула.

— В одиннадцать по плану — музыка, — пробормотала мать тоскливо.

— Не сегодня, — отрезала Сопровождающая.

Дельта снова заплакала. Яснее некуда — бесполезные не придерживались никаких планов.

Несколько минут спустя машина остановилась.

— Приехали, выходи, — скомандовала незнакомка, но без её помощи Дельте не удалось бы справиться ни с ремнём, ни с дверью.

Мать последовала за сопровождающей в небольшую постройку.

Внутри царил хаос. Обилие предметов, текстур и цветов лавиной обрушилось на Дельту.

"Зачем столько всего? И что с этим делать?" — спрашивала она саму себя. Ответ нашёлся быстро. Все эти вещи, наверное, тоже являлись бесполезными. Этот мир был помойкой, куда общество выкидывало ненужные объекты и людей.

— Вот мы и дома, — сказала женщина.

"Меня считают совсем глупой? Это не Дом!" — возмутилась Дельта и почувствовала, что теряет сознание. Падение превратилось в полёт. Темнота оказалась почти такой же аккуратной, как и стерильные помещения Дома. Как приятно отдохнуть от беспорядка и шума. Ненавязчивая мелодия, в которой Дельта с нежностью узнала ночную колыбельную, обволакивала её в уютный кокон. Неужели всё-таки удалось уснуть вечным сном? Надо зацепиться за что-нибудь, чтобы не возвращаться в тот новый мир, о котором она почти ничего не знала, но уже считала отвратительным.

Однако что-то мешало, нарушало покой, непрошеным гостем из другой реальности стучалось в дверь её убежища.

Надо достроить башенку из кубиков? Нет, ведь её точно уже давным-давно сломали. Что-то другое, недоделанное, нерешённое, не рождённое...

— Мне нужно увидеть его лицо, — пробормотала Дельта и пришла в себя. Она лежала на чём-то мягком.

Из соседней комнаты раздавался сердитый мужской голос:

— ...Её будут искать! Чем ты только думала?

— Пусть ищут, находят, забирают. Но после родов.

Дельта узнала голос незнакомки.

— Дался тебе именно этот ребёнок! Арендуем другую суррогатную мать. Может даже на первороженицу накопим, надёжней будет, — настаивал мужчина.

Дельте не хотелось вставать. Ещё меньше радовалась она встрече с обладателем раздражённого голоса. Но физиологические потребности не оставили ей выбора. С трудом мать поднялась и направилась на звук ссоры.

— Это огромные деньги. Сколько лет придётся ждать? Я хочу ребёнка сейчас. Этого ребёнка. Подумай, они ведь просто убьют его. Нашего сына!

— Бабские сопли. Нельзя убить того, кто ещё не живёт.

— Но он живёт, он шевелится и толкается, — вмешалась Дельта, и супруги вздрогнули от неожиданности.

Мать добавила жалобно:

— А где здесь туалет? Мне очень нужно...

— Вот и нянчись с ней теперь, — процедил мужчина и вышел из комнаты.

— Валек, позвони, пожалуйста, — крикнула ему вслед жена. В ответ раздалось неразборчивое бурчание.

Женщина вздохнула и обратилась к Дельте:

— Пошли, покажу, где у нас туалет.

И добавила после небольшой заминки:

— Правда, что он уже толкается?

Кивком сопровождающая указала на живот беременной. Последняя расцвела.

— Да, иногда даже немного больно. Сильный малыш, — подтвердила она. Но хорошее настроение быстро испарилось.

— Он был бы очень эффективным членом общества. А теперь... — Дельта снова заплакала.

— Когда выйдешь, возвращайся на кухню, нам нужно поговорить.

— Я не запомнила дорогу, — всхлипнула Дельта.

— Хорошо, я подожду, — со вздохом пообещала женщина и прошептала, не обращаясь ни к кому конкретному:

— Какая же она беспомощная!

Сопровождающая сделала наскоро пару бутербродов и заварила свежий чай.

— Это не оптимально сбалансированная еда для беременной матери, — протянула Дельта.

— Да? Ничего другого нет... Важнее другое. Дельта, понимаю, всё это сложно. Я просто не знала, что делать. Вместе с тобой они погрузили бы в вечный сон и малыша.

Дельта пожала плечами:

— Ну и что? Если так лучше для общества...

Но мать покривила душой, и болезненная волна чувства вины из-за неправильных приоритетов заставила её вздрогнуть. Дельта любила своего ребёнка сильней, чем это полагалось продуктивной матери.

— А какая вам разница? — запоздало удивилась она.

— Ты носишь моего ребёнка.

Мать окаменела, пытаясь переварить услышанное.

— Нет, — отрезала она.

— Моего и Валека. Ты суррогатная мать. Я сама не могу выносить ребёнка...

— Естественно. Вы — бесполезная! — хмыкнула Дельта. Женщина отпрянула, как будто получила пощёчину.

— А ты — безмозглая идиотка, — прошипела она, потом спрятала лицо в ладонях и некоторое время они сидели молча. Затем сопровождающая опустила руки и глубоко вздохнула:

— Извини. Я постоянно забываю, насколько ты... другая. На самом деле, в том, что произошло, частично виновата и я.

В кухню зашёл Валек и присел за стол. Жена пристально посмотрела на него, незаданный вопрос на губах.

— Договорился. Знала бы ты, что мне пришлось выслушать из-за твоей дурости. Гарантий нам никаких не дают. Ну и штраф выписали. Помощницу твою вычислили быстро. Тоже по головке не погладят. Счастье для неё, что она не из этих, — он кивнул в сторону Дельты.

— Спасибо, — прошептала женщина и беззвучно заплакала. Валек смутился и потрепал её по плечу.

— Ладно, Вера, успокойся. Это ведь и мой ребёнок.

Дельта почувствовала себя совсем лишней.

— Ей, конечно, нельзя покидать дом. Когда придёт время рожать, они пришлют своего доктора, он же и заберёт её.

— Меня? Куда?

— Назад в твой муравейник. Пользы, правда, говорят от тебя больше не будет, так что... — он запнулся на полуслове, и Вера пришла ему на выручку.

— Вечный сон.

— Значит меня не оставят в зоне бесполезных? — спросила Мать, не веря своему счастью.

— Нет, Дельта, — и супруги обменялись интенсивным взглядом, одних из тех, который сообщает любящим всё важное, чужим же ничего не говорящий.

Внезапно мать застонала и схватилась за голову.

— Что такое? — подскочила Вера.

— Мне плохо, — простонала Дельта, — не знаю, что делать без плана.

— Подожди, я составлю тебе план, — пообещала женщина, роясь в ящике, где держала блокнот для рецептов и карандаш.

— Слышишь, следующий пункт: в полпервого — смотреть телевизор.

— Я не умею, — возразила стонущая мать.

Вера закатила глаза и повела Дельту в гостиную.

— Какая в этом польза? — спросила мать несколько минут спустя, преследуя взглядом подвижные изображения на экране.

— Ну, усвоение новой информации, своего рода как ваш когнитивный апгрейд, — протянула Вера и добавила:

— А главное, что тебя перестало ломать. Хотела бы я знать, чем вас там пичкают.

Но, немного придя в себя, Дельта начала задавать вопросы.

— Почему мне дали выносить чужого ребёнка вместо обычного оплодотворения?

Вера пожала плечами:

— Это на самом деле делают часто, просто вам не говорят и детей не показывают, чтобы не спрашивали лишнего.

Дельта медленно кивнула:

— Хорошо, значит это всё равно для пользы общества. Только я не понимаю, почему в этот раз начала терять эффективность.

Осторожно, взвешивая каждое слово, Вера начала объяснять.

— Знаешь, по сути вы — дети. Все эти подпитки и сеансы заставляют взрослеть тело и части мозга, а вот психика отстаёт. Годам к пяти дети начинают возражать и упрямиться... А ведь фактически ты как раз в этом возрасте. Но обычно с помощью какой-то химии эти и другие... побочные действия подавляются. А я потребовала, чтобы тебе такого не давали, боялась, что это навредит малышу.

— Поэтому я так странно себя чувствую. И мысли необычные появляются, — расстроилась Дельта.

— Какие мысли? — настороженно спросила Вера. Узнав о желании матери увидеть лицо новорождённого, она вздохнула с облегчением:

— Хорошо, я думаю, это будет только справедливо.

Новый план показался Дельте малоэффективным, но он заполнял день, а большего от этих странных людей ожидать не приходилось. Мать удивлялась, какая польза обществу в рождении детей для бесполезных, но решила, что это не её ума дело.

Дельта знала, что достигла статуса бесполезности. В сложившихся обстоятельствах, право выносить и родить своего последнего ребёнка стало бесценным подарком. И благодарить за это следовало Веру.

Последняя порхала по дому, занятая бесчисленными приготовлениями для малыша. Дельту она предоставила самой себе.

Мать открыла для себя ряд утешающих возможностей. Задавать вопросы и выражать желания, почти не испытывая при этом чувства вины. И, конечно, смаковать обещание, что ей покажут новорождённого.

Только одна мысль отравляла жизнь Дельты. Её ребёнок будет жить в этом безумном мире, вместо того, чтобы приносить пользу обществу в Доме.

Последний, между прочим, часто показывали по телевизору. Напористые голоса дикторов обещали со стороны членов общества поддержку и помощь в практически каждой жизненной ситуации.

Этого Дельта не понимала.

— Зачем помогать бесполезным?

— Так владельцы Домов зарабатывают деньги, это их бизнес, — ответил Валек, которому тут же пришлось объяснять, что такое деньги, бизнес и рассказывать всё известное ему о других Домах.

Дельта продолжала сомневаться.

— Но это неправда — мы не получаем ничего, кроме подпиток, апгрейдов и еды. Мы служим обществу, потому что это наше предназначение. Возможность приносить пользу — это настоящее счастье.

Дельта замолчала, чувствуя — что-то было не так с этими, такими правильными, словами. Почему-то сказанное не сопровождали положительные эмоции.

Валек не обратил внимания на заминку.

— Вы не получаете ничего, кроме самого необходимого, потому что вы — рабы, невольники, — неохотно сказал он. — Теоретически, порабощение людей запрещено, но...

Его перебила Мать, которая поняла из сказанного только слово "невольник".

— Мы свободны. И всё, что мы делаем — всегда добровольно.

— Даже вечный сон?

— Конечно, это свободный выбор. Когда мы из-за возраста или, как я, по другим причинам, достигаем последнего статуса, общество предлагает переселение в зону бесполезных или сон.

— Я уверен, все выбирают сон, — предположил Валек.

— Нет ничего страшней бесполезности, — заверила Дельта.

— История научила нас, что у рабов есть дурная привычка бунтовать. Совершенный раб тот, кто не знает, кем является, — непонятно произнёс мужчина.

Мать не стала вникать в сказанное, исторические факты не играли никакой роли для исполнения её предназначения.

— Поехали, я покажу тебе кое-что, — неожиданно решился Валек.

— Но мне нельзя выходить.

— Никто тебя не увидит, не придётся выходить из машины.

Скоро Дельта наблюдала из припаркованного автомобиля парк, заполненный маленькими бесполезными. Минута за минутой проходили, а дети продолжали играть, и никто не призывал их занять места для подпитки или заняться чем-нибудь целесообразным.

— Наши дети взрослеют годами, — сказал Валек. — Детство — это чудное время. Я хотел, чтобы ты знала. Ребёнок, которого ты носишь...

— Сможет достроить свою башенку, — договорила за него Дельта и, не обращая внимания на непонимание в глазах собеседника, добавила:

— Это знание никак не улучшает мою эффективность. И по плану сейчас — обед.

Больше вылазок они не предпринимали.

Когда начались схватки, приехал, как запланировано, доктор из Дома. Дельта очень обрадовалась знакомому лицу эффективного члена Общества.

Роды прошли быстро и легко. Доктор передал кричащего ребёнка счастливой Вере. Женщина поднесла малыша к лицу Дельты.

— Как обещала, — улыбнулась она.

Розовый и противно склизкий человечек издавал неприятные звуки и беспомощно дёргал руками и ногами.

Даже самые маленькие обитатели Дома могли после первого сеанса супраподпитки самостоятельно передвигаться и разговаривать. Но Дельта отлично понимала, что Вера настроена обречь ребёнка на другую судьбу.

— Он совершенно бесполезный! — простонала Мать, отвернулась от новорождённого, и её большие тёмные глаза наполнились слезами.

Никто не собирался утешать её.

Доктор велел Дельте одеваться и следовать за ним к машине.

Супруги проводили их до двери и некоторое время смотрели вслед обитателям Дома, идущим через палисадник к такси.

— Наверное, они могли бы бороться за свои права. Таких ведь миллионы.

Вера возразила:

— Им и в голову не придёт сопротивляться. Мозги им основательно промывают. Ты же видел Дельту.

— Да. Бедолага, — прошептал Валек.

Вера повела плечами:

— Ну, не знаю. Мне не очень её жаль. По-своему эта дурёха счастлива.

Они закрыли дверь и склонились над своим сыном.

Никто не увидел, как Дельта, прежде чем сесть в автомобиль, оглянулась. Её светлая кожа побледнела ещё больше, беспомощно сжимались и разжимались кисти рук. В больших тёмных глазах на безволосой голове мелькнуло нечто, что совсем не походило на счастье.