Контуженные

Глава 1

Во сне преследовали давно покойные собутыльники: разлагающиеся, воняющие. Бежали толпой за мной, как в зомби-апокалипсисе. Я забежал в подъезд, захлопнул дверь, увидел перед собой чей-то силуэт.

- Что, убить хотят? - спросил меня обладатель силуэта.

- Ну типа того - ответил я, восстанавливая дыхание.

- Не - покачал он головой. Там просто загоняют. Это здесь убить хотят.

И всадил мне в бочину здоровенный нож. Я прямо физически почувствовал холод металла внутри своего живота и жар от крови, стекающей по ноге. Сквозь тьму подъезда проступило лицо убийцы. Конечно же, это был я из прошлого.

Я заорал и проснулся.

Как начал орать во сне ещё в те годы, так ору и сейчас. Все восемнадцать лет трезвости. Стоит закрыть глаза - и понеслись сюжеты, достойные Стивена Кинга. Все восемнадцать лет. Иногда устаю от этого, думаю: за что уж так-то? Так уж и я не могу. А потом вспоминаю свою прошлую жизнь и понимаю: есть за что, ещё как есть. Слава Богу за всё.

Жена с дочкой недавно вернулись из Египта и сейчас живут на даче у тёщи. Летом им там хорошо. А я в городе, работаю.

Дома нет ничего приготовленного, и готовить лень. Решил позавтракать на фудкорте ближайшего торгового центра. Помолился, сходил в душ и ненадолго прилёг на кровать, чтобы чуть высохнуть. Потом оденусь и пойду в машину.

Смотрю дурацкие короткие видео в телефоне. Девушка говорит парню: «Ой, какой красивый мальчик! А можно с тобой познакомиться?» Тот: «Да, конечно» «Ты не женат?» «Нет, а что?» «Да ничего, твоя жена просила узнать»

Туповатый юмор. Но почему от первой фразы я нервно дёрнулся? Пытаюсь понять. Вспоминаю через несколько секунд: фраза «Ой, какой красивый мальчик!» - это же Анечка. Седьмое отделение. И блондинка в видео имеет примерно такой же типаж. Память не вспомнила сразу, а тело дёрнулось. Тело помнит, что обычно следовало за подобной фразой. Сульфозин в четыре точки невозможно забыть, тело будет помнить его всегда.

Одеваюсь, выхожу, сажусь в машину. В те годы даже о ржавом Жигуле не мечтал. Сейчас вот приличный кроссовер. Отъезжаю от дома и вспоминаю: вот здесь в те годы получил ножом в спину. Не так круто, как в сегодняшнем сне, потому что вскользь. Даже шить не понадобилось, само зажило.

Ем в торговом центре. Мимо ходят разные люди. Вот один высокий мужик, выше меня - а я ведь и сам немаленький - имеет какие-то знакомые черты лица. Не могу вспомнить, где я его видел. Да и неважно - мало ли кого я видел. Рядом с ним какая-то женщина - её не знаю точно.

Он проходит мимо меня. Присматривается - и кивает мне: «привет!» Я узнаю этот голос. Громкий, с командными нотками - он в армии сержантом был - но проглатывающий гласные. Звучит скорее как «ПРВТ!»

Я вспомнил его. Пили вместе. Он тоже погибал в запоях, как и я. Потом его посадили и я потерял его из вида. И вот он здесь. Живой. Выглядит хорошо, хоть и постарел - явно не пьёт. И явно тоже долго, как я. Вон рядом с ним приличная женщина.

Но в следующую секунду в его глазах мелькает тревога. И боль. Он поздоровался - и ускорил шаг. Да и правильно. Не надо оно ни мне, ни ему. Я рад, что он жив. Но разговаривать с ним тоже не хочу. Не о чем. Ковыряться в старых душевных ранах? Они и так болят. Ноют. Как шрам от ножа перед дождём. Как места уколов сульфозина на третий-четвёртый день.

Я вспомнил его словечко: «контуженный». Так он называл людей с посттравматическим синдромом. «Он контуженный ещё с детства, смертью матери» - про одного из собутыльников , например. «Он контуженный тюрьмой» - про другого.

Продолжаю есть. И только сейчас понимаю, что забыл взять: хлеб. Так без хлеба и ем. И только сейчас заметил. Много лет в этих заведениях мы ели в столовой без хлеба. Хлеб уносился с собой, чтобы его подсушить - его так больше кажется, и съесть потом. И до сих пор я спокойно ем без хлеба.

Поел, выпил кофе, выхожу из торгового центра. Готов к рабочему дню. Передо мной возникает какой-то бедолага, трясётся с похмелья. Сейчас на улицах таких - единицы, в моё время было гораздо больше. Старые вымерли, а новые как-то не завелись. Но встречаются ещё.

- Извините, пожалуйста… - неуверенно начинает он.

- На - я протягиваю ему сто рублей.

- Ого! Благодарю, от души!

- Не за что. Я такой же, как и ты.

Иду к машине. Слышу сзади, как он недоуменно бормочет: «Такой же, как я?»

Сажусь в машину. Нажимаю кнопку, начинает играть Сектор газа: «черти, смойтесь с глаз, не хватало вас…» Черти - это, конечно, частая галлюцинация при белой горячке, но далеко не единственно возможная. У меня, например, из розетки вылезли самураи. И я до сих пор ко всем розеткам отношусь несколько настороженно. Проснувшись ночью от очередного кошмара, первым делом испуганно смотрю в сторону ближайшей розетки. Это уже на автомате.

Так и живём - те немногие, кто выжил. Контуженные.