Контрастный душ

Глава 1

КОНТРАСТНЫЙ ДУШ.

А.Митюшкин.

КИРИЛЛ ПАНОВ, КАНДИДАТ НАУК, МОСКВА, 1966 ГОД.

«Киий»...

Он спускался по гранитным ступеням ФИАНа, спускался, ощущая горящие щеки, было стыдно, перебирал аргументы, их набиралась тысяча, слишком много, чтобы разобраться, каким из них, которым, должно, в первую очередь, надо было ответить на незаслуженную выволочку...

«Вы у нас ’аботаете уже т’етий год, фо’мально у меня к вам п’етензий нет, но нефо’мально... Вы, конечно, выполняете свои обязанности... п’и поступлении я ожидал от вас большего, - но вижу не больше! Я же т’етий год не вижу от вас никакой инициативы. Ноль!!! Вы же член коллектива... А это ваше заявление - «участие в культу’ных ме’оп’иятиях - личное дело каждого!» Соби’ается общественный фонд, закупаются билеты, и после этого вы выступаете с такими ана’хическими высказываниями. Киий! Я п’авильно понимаю, что я вас, надеюсь, неп’авильно понимаю?»

«Киий»... Ущербный ты, мой начальник... И твою картавость я бы тебе в первую очередь простил. Жаль мне тебя, но от тебя же люди зависят...

Вот мне интересно: чем живут такие? У них что - семьи нет? Нет домашних забот? Они что - не понимают, что у других людей могут быть другие взгляды и заботы? «Если не получается в рабочее время - возьмите домой и изучайте в свободное от работы время.»

Господи. Весь девятнадцатый век прошел в борьбе за восьмичасовой рабочий день. А ты, сукин сын, знаешь ли, чем я занимаюсь в свободное от работы время? Честно думаешь, и огорчаешься, что твои подчиненные в личное время все поголовно в домино играют? И водку пьянствуют?.. Не доросли до высоких материй начальника?

...Спасибо сыну, навел папу на реликтовый «Ремингтон»... Сейчас хоть печатаю... Правда, формулы все равно от руки врисовываю.

А вот я даже не картавлю. Кирилл. А тот, не мой начальник, а который поэт... он ведь тоже картавил сразу на две буквы, на «Р» и на «Л», отчего и взял себе такой псевдоним - просто ради удобства. И сразу стал знаменитым, Константин Михайлович... «Жди меня, и я вернусь...» Кирилл Михайлович Симонов...

Не самое у него лучшее, но самое известное стихотворение... С моей точки зрения... А самое лучшее.. Я даже не знал, что это -Симонов. Думал - народное. «Отслужил солдат службу ратную...» Ну и так далее по тексту. До тех самых слов: «Видно ты, жена, хорошо жила...»

Спутал солдат жену с дочкой. Ладно, это мои личные заморочки...

... С-сукин сын... Да какое у тебя, хама, право меня тыкать - Киий... Зови хоть по отчеству - Киий Аександьёвич...

Направо и налево от гранита стояли голубые ели, сразу направо от гранитных ступеней на асфальте стояла тетка с тележкой, предлагая мороженое.

Кирилл машинально взял мороженое.

- Тринадцать копеек!

- Тринадцать? А, да,пожалуйста...

И зачем мне мороженое? Лучше валидол купить. Или нитроглицерин...

* * *

КИРИЛЛ ПАНОВ, ДОКТОР НАУК, 1971 ГОД, ПЕРЕДЕЛКИНО

- Кирилл, ваши странные теории мне известны, вы публиковались в «Science», у вас есть определенная известность за рубежом, приходили приглашения, вас о них не извещали, и есть отчего. Кирилл, язык ваш - враг ваш. Я постараюсь что-нибудь сделать, но, сразу скажу, Кирилл, заранее не надейтесь. Коньячку не хотите?

- Хм...

- Ну, как хотите, а я себе не откажу. И откровенно вам признаюсь, надеюсь, вы сочтете мое признание объяснением ситуации... - мне повезло, я успел. Успел заработать себе некую репутацию... Тогда, и там, - это еще было возможно... Может, Кирилл, вы обо мне даже наслышаны,- ученый позволил себе эту шутку, - а вот вам, Кирилл, заработать репутацию не дадут.

Он помолчал. Они оба молчали.

- Не устану удивляться... До сих пор поражаюсь... насколько это глупо... Может, просто чайку? Чай у меня хороший, настоящий, оцените, вряд ли скоро в очередной раз удастся попробовать... Хотя, между нами, физиками, скажу... -

Ученый поднял глаза, и Кирилл воочию увидел боль в этих подернутых старческой голубизной глазах, боль, которую он разглядел еще на фотографиях.

- Я хороший физик, хм... и с вами мы разговариваем на равных. Я старый человек и возраст дает мне право выставлять оценки. Вы моложе. Возможно, умнее. Хочется сказать, но не скажу - наивнее... тут и так, и так... это наше, старшее поколение наивнее, причем гораздо наивнее,последующих... Ресовский мне на эту тему писал в тридцатом году... Сорок лет назад... Уже сорок...

* * *

…Кто бы мне объяснил - вот мой тезка, Кирилл... Константин... Стал ведь при Отце народов Государственным поэтом, ГП, а вторым,а точнее, первым, ВГП, Великим Государственным Поэтом, стал бессмертный Сергей Михалков... Это ведь даже смешно - автор Дяди Степы одновременно автор Государственного Гимна...

Только поэтический размер автор слов гимна до конца не продумал...

«Однажды в студеную зимнюю пору я из лесу вышел, был сильный мороз...» Поддается хохмачеству. Гимн не должен поддаваться...

Только мой тезка был его, автора гимна и честнее и гениальнее... может, стыд прятал в карман, ведь всё знал, но как-то обосновывал... Жить-то надо... А мне куда деваться! Со своей гениальной идеей? Что с ней делать? В карман спрятать? Писать в стол, чтобы потом меня открыли, как Галуа, еще хуже - как того гениального портного, открывшего дифференциальное исчисление?...

Противно.

* * *

- Спасибо, Петр Леонидович. Просветили.

- Кирилл, ты не обижайся на старика. А кстати, не хочешь вести «Очевидное-невероятное?» Есть вакансия. Смотри, - а то я своего Сергея порекомендую...

- Петр Леонидович? А можно совет попросить?

- Даже не спрашивай.Я тебе и так отвечу. Есть у тебя машинка - вот и стучи. И не обижайся на предложение, я же вижу, как тебя перекосило... Я тебе по-стариковски добра хотел...

* * *

КИРИЛЛ ПАНОВ, ДОКТОР НАУК. МОСКВА, СТАРАЯ ПЛОЩАДЬ, 1974 ГОД

Некрасивая пожилая секретарша положила трубку.

- Пройдите.

- Кирилл Александрович, здравствуйте, вашу руку... Рад познакомиться; наслышан про ваши геройские подвиги в Пятне.

- Да какие там подвиги...

- Кирилл Александрович, не скромничайте... Всем известно, как вы неделю караулили вашего проводника возле так называемой «стопки» - и вытащили...

- Товарищ Ге..

- Без чинов, Кирилл Александрович, по отчеству. После того, что вы там перетерпели... Я преклоняюсь перед вашим мужеством.

Кирилла вдруг замутило.Он ощутил приступ икоты. Даже неудобно... Дубовые панели уютного кабинета то приближались, то отъезжали.Штафирки, возникшие из ниоткуда, придержали его за плечи. В груди обнаружилось огромное пустое пространство. Противной вибрирующей легкостью, вызывающей подсознательный ужас и рвоту, как на качелях, охватило сначала ноги и мгновенно поднялось выше, схватило желудок... Страх, страх... Вот сейчас что-то исчезнет, оборвется... А я этого не хочу! Я не хочу умирать!

Костлявая уже постукивала рядом, и он еще успел услышать обрывки распоряжений Генерального:

- Медсестру... Лена?Где Чазов? Немедленно...

Кирилл закрутил головой, ему не хватало вот именно этого, без чего жить нельзя...

Его вырвало, и он потерял сознание.

Это был его второй инфаркт.

КИРИЛЛ ПАНОВ, ИССЛЕДОВАТЕЛЬ, ХАНТЫ-МАНСИЙСК, СОВЕТСКИЙ СОЮЗ, 1973 ГОД

Это потом-потом весь мир узнал об этом феномене, получившем название «Зона». Кстати, советские люди узнали об этом одними из последних. Из скромного сообщения ТАСС. Студенты, да вообще все советские люди, обученные жизнью читать между строк, догадались, что если уж ТАСС публикует сообщение, то дело неспроста...«ТАСС сообщает, что в последние дни, в районе Ханты-Мансийска, наблюдались явления астрономического характера. Данные явления известны, давно описаны и представляют интерес для астрономов-любителей. ТАСС с сожалением относится к нездоровому интересу к этому атмосферному явлению, отмеченному среди западных средств массовой информации, к числу которых в первую очередь ТАСС относит корпорацию ВВС. Указанный нездоровый интерес западных средств массмедиа советская журналистика осветила уже давно и вполне подробно.»

Как и название космодрома «Капустин Яр» - впервые было названо в открытой советской печати в одном из переведенных рассказов Артура Кларка...

У нас это называлось - «Пятно»...

…Радарные станции дальнего обнаружения, Кольская, Араратская и острова Шумшу зафиксировали гигантский всплеск в ионосфере. Ионосферная лужа расплылась, и чрез нее, расторгая атмосферу плазменными амебами, вторглись в воздушное пространство Советского Союза несколько сот тысяч воздушных целей… Станции честно выдавали координаты первой, сотой... тысячной... а потом выдали сообщение «ЕГГОГ». Все три главных оператора, два полковника и один подполковник, минут двадцать перематерившись с подчиненными, посоветовав им снять погоны, третий раз проверив неправдоподобные сообщения, рискнули, на свой страх и риск, позвонить в Москву. По вертушке.

Леонид Ильич их успокоил, сказал, что, мол, ребята, не вы первые, такие явления нами давно курируются… Да успокойте вы ваших лейтенантов, у них после ваших таких запросов всегда жопа горит… Да, хм, да… Скажите каждому – Леонид Ильич лично вами интересовался… Петей, Ваней... И одобрял... Успокой ребят, полковник...

А потом Верховный сказал, каждому из них, отдельно.

- Не психуй. Вскрой желтый пакет с литерой «Ф».

Поступили, как по пакету.

Военные коменданты, поднятые с постелей, подняли, обрывая телефоны, личный состав. Заспанные женщины-сержанты, чуть ли не на метле добежав в военкоматы, еле ворочая глазами, перебирали пачки личных дел. Химиков, дозиметристов и прочих, у кого воинская специальность сто один три ноля...

Днем или ночью у ворот останавливались камуфлированные«Уазики». Мужей сдергивали с жен, объясняли матюгами (советские люди, приученные, понимали). Давали десять минут на сборы и увозили. В России за десять минут в сидор упакуешь только сменку, если она вообще есть, а не валяется в стирке... А холодильник, если и есть, пустой, какие уж там бутерброды…

В мобилизованных, битками набитых автобусах, на ходу спрашивали:

«Что, война? Никсон напал?»

Ничего не отвечали. Рявкнули откуда-то из дверей, предварительно уведомившись по радиотелефону: водители БРДМ есть?

- Есть, - отозвался кто-то из тесного, плотно набитого потенциальным мясом ПАЗика.

- Сюда!

Выдергивая за собой мешок, давая локтем в глаз, еще раз выдергивая, вылез мужик.

Два офицера. Асфальт, взлетная полоса.

Подполковник Бсоев, осетин, познакомился и осведомился:

- Точно, водишь БРДМ? Не бздишь?

- Н-нет...

- Тогда смотри. Как, еще раз, тебя зовут? Как-как? Рамиль? Объяснять потом буду,если времени хватит. Вон, видишь, мужик стоит, курит? Следуй за ним, хоть в сортир.

- А если он пошлет?

- Очень вежливо объясни, что ты прикреплен выполнять все его задания. Думаю, он не станет уточнять, он сразу поймет, он интеллигентный... Так вот,его на БРДМе повезешь... Онштатский... кажется... зовут Кирилл Александрович, поступаешь в его распоряжение. Он уже знает. Он какой-то академик, из Москвы. Сейчас я тебя ему представлю. Выполняй все его распоряжения. Но с умом выполняй! Если ты его потеряешь, можешь не возвращаться, я тебе неофициально говорю. Не моги его потерять! Ведь вПятно пойдете!

- Куда?

- В Пятно! ... бля... Тебе, бля, государственную тайну разглашать?

- Н-нет…

- А, бля, ты вообще, что ли какой-то газет не читанный?.. Откуда ты взялся, из какого Урюпинска... Прости, Рамиль, - ну прости, не знал... просто ты тут случился... знал бы – послал бы какого-нибудь нашего...

Подполковник замялся, видно было, что он честный командир, отец солдатам, но и слуга царю - выполняет команды, сверху спущенные… Только наверху им в Москве вряд ли виднее, чем нам, в нашем Васюганье, где все американские ракеты в анекдоте позастревали, и где даже в наше советское время прямую дорогу знают только ханты…

- Что, совсем киздец?...

- А хрен его знает! Политбюро знает, к нему и обращайся…

-?

- Чего переспрашиваешь? Конец света, а нам расхлебывать! Дурак, что ли совсем?

- Подполковник, ты меня направил, дал напарника, дал вводную – за напарником следить, так может, пояснишь? Это точно конец света, или, может, еще поживем?

- Тебя, еще раз, как зовут?

- Рамиль.

- Мне было показалось – Роммель…. Татарин? А по русски хорошо говоришь.

- Татарин. У нас все по русски хорошо говорят.

- Откуда родом?

- Деревня такая - Кызыл Чишме, возле Казани...А жил в Казани, с десяти лет.

- Так вот, Рамиль, одно из двух: если все это кончится… сам понимаешь… так с тебя никто и спрашивать не будет…. А если вы с этим академиком, с этим долбанным Кириллом выберетесь живыми… -я ничего не обещаю, но дырку в своем шоферском пиджаке сверли. «Звезда», как минимум… Только один не появляйся. Сам умри, но хоть труп притащи. Теперь смотри: там будет ряма. Да там покажут... Вот в ряме есть тропка, меж двух болот, там раньше ходили только ханты, а теперь тебе предстоит проложить дорогу. Носмотри, блин… возьми ханта в проводники… Есть у нас там пара Дерсу Узала, от них не отмахивайся… Академика слушай. БРДМ оставь на границе Пятна, где он скажет. А сейчас я из-за тебя задерживаю рейс, а-а, это не твое дело, следуй за мной...

Рамиль, ничего не понимая, озадаченно проследовал за подполковником, мимо крашенных в два цвета, красный и белый, вагончиков, мимо шеста, где развевался полосатый колпачок Буратино, где стояли чередой военные АН-24, по старому асфальту.

Прошли в диспетчерскую аэропорта.

Подполковник, не путаясь в коридорах, прошел в аппаратную. Рамиль тупо следовал за ним.

Из «Консула» вылезала бумажная лента. Подполковник, морщась, оторвал кусок, скомкал его, выбросил в угол и вник в оставшийся фрагмент.

- Так, Рамиль, ты у нас 1950 года рождения. Мужчина, татарин, деревня Кызыл Чишме, холост (это плохо) образование среднее, служил в Прикаспийском военном округе, воевал в Анголе... ого!.. сержант... Ладно, все это ерунда. У нас туточень сложное задание, я тебя к нему подписал - ты сам вызвался! - так вот ты уже обязан давать письменные отчеты.Обо всем. О Пятне, о том, как вы продвигались в Пятне, о поведении напарников... Буквально обо всем. Как они реагировали на нестандартные ситуации, какими словами (уточняю: именно - какими словами), какова была их физиологическая реакция (ну там, потели, краснели, понос пробивал).И особенно тебе говорю - следи за академиком. Он интеллигент, слабый, хрен его знает, как он себя поведет, но от тебя требуется обеспечить его безопасность. Схомутай, в крайнем случае... И полный отчет. Письменный. Не забудь упомянуть, что он про себя бухтел. На это особенное внимание обращай. Понятно, товарищ старший сержант?

- Я не старший, просто сержант...

- Уже старший, а выполнишь задание - станешь младшим лейтенантом...

- Товарищ подполковник, я в школе за сочинения тройки получал...

- А с тебя никто не спрашивает за твои отличия. Присягу принимал? Старший сержант?

- Д-да..

- Вот и служи Родине. Имеешь шанс выслужиться.

- Товарищ подполковник, я правильно понимаю...

- Правильно. А вот теперь давай займемся формальностями. Вот тут подпиши... и вот тут...

- Т-так... И вот тут, да?

Подполковник Бсоев, осетин, нацмен, от души посмотрел на Рамиля и сплюнул в сердцах.

- Рамиль! Ты хоть прочел, за что только что расписался?

Спасло его от продажи духа то, что он был, все-таки, татарином. Инородцы - они все равно оставались инородцами, и, сколько угодно обрусевая, сохранили свой этнический стержень... У татар с русскими аж со времен взятия Казани сложились свои, особые отношения,как в анекдоте - «Как мол, ты относишься к Советской власти? - Да как к жене: немного люблю, немного ..., немного боюсь, немного хочу другую, а в общем - привык...» Всякие мелкие инородцы, всякая мордва, марийцы, чуваши никак не отметились в великоросском сознании, но вот к татарам у русских всегда было какое-то двойственное отношение. Чуть ли не любовное, с одной стороны... .Нормальный русский никогда не был националистом, и специально даже не помнил, что он русский... другое дело, что дураков у всех хватает… Но вспоминал о том, что он русский, только тогда, когда при нем начинали между собой говорить по татарски. Дело в том, что в быту они и между собой-то часто

по русски говорили...

Нормальный татарин никогда не забывал, что он татарин, нои к русским особого зла не держал...

...Другое дело, что дураков у всех хватает...

Это я все к тому, что вербовать татарина было все-таки сложнее...

Туземцы - они и есть туземцы, и хрен их знает, что у них за пазухой... Присягу - присягу все мы принимали, и стоит личная подпись, а стоит ли до конца доверять маршалуБаграмяну или подполковнику Дудаеву?... Или сержанту Рамилю Газетдинову?

1973 ГОД. СОВЕТСКИЙ СОЮЗ, ХАНТЫ-МАНСИЙСК.

РАМИЛЬ ГАЗЕТДИНОВ, КИРИЛЛ ПАНОВ.ПЯТНО.

- А, черт... Я кое-что оставил в БРДМке...

- Надо вернуться. Еще не поздно...

- Да ладно, Рамиль...

- Нет, не ладно... Надо вернуться. Давайте, Кирилл, выполнять регламент... Раз считаете, что оставили и надо вернуться, значит, вернемся... Возвращаемся... А что оставил?

- Фотографию жены. Никогда ее не забывал... Ношу в паспорте.

- Тем более возвращаемся.

Кирилл безусловно подчинился совету своего напарника, который был и младше его лет на десять, иуспел повоевать в Анголе, и был татарином.

- Кирилл!

- А?

- Кирилл, вернемся . В обе стороны вернемся...

Они оставили снаряжение, сбросили рюкзаки,оставили своего Дерсу, ханта, Илью Сысоева, и, наблюдая по болоту не след в след, вернулись к оставшейся, постепенно увязавшей в зыбкой грязи, БРДМке.Кирилл залез в машину, копался не долго, вылез, радостно потрясая маленькой, три на четыре, фотографией.

- Все, можем идти!

- А вот теперь, действительно, можем. Покажи!.. Ты ее любишь?

Полудетское еще личико, длинные волосы, удивленный взгляд…

- Люблю, Рамиль. Есть такие дураки, которые любят своих жен...

- Это хорошо. Теперь я спокойнее. Она тебя спасет. И меня, с тобой за компанию...

Кирилл обвел взором окружающий лесок.

- Рамиль! Ты же здесь, как и я, в первый раз! Откуда ты такой уверенный? Откуда такой следопыт? Откуда у тебя такая хватка?

- Долго объяснять.

Рамиль молчал, молчал, а потом добавил.

- Однако.

Кирилл, ошалев, остановился, помедлил, расхохотался и протянул руку. Рамиль ударил по ней и тоже заржал. Но смеялись не долго.

- Сысоев ждет.

- Пошли. Однако...

- Однако, пошли...

Броня БРДМ, бронированной разведывательно-дозорной машины, осталась позади. Забавно. До входа в Пятно броня была не нужна, а потом - бесполезна...

Куда полезнее интуиция проводника.

- Сысоев, а?

Хант не обернулся.

- Я, однако, Сысоев, только пока помолчи, однако...

Кирилл что-то записывал в блокноте. Рамиль смотрел на это зрелище и покачивал головой... Натурально, академик... прав был подполковник...

Они вновь миновали ряму, шли по провешенной тропке, кусты остались позади, слева осталась лужайка, покрытая кучками шинелей, к которым нельзя было даже и подходить, а впереди маячила лысая луговина, и молчавший всю дорогу хант проронил:

- Теперь особенно осторожно, однако. Идите за мной, след в след.

- Погоди, Сысоев.

- Что - погоди? Я первым помру, однако...

Кирилл, да и Рамиль, услышав эти простые слова, как-то осознали смысл ситуации. Не лесок был вокруг них, и не луговина простиралась перед ними - вокруг них лежало Пятно, и они уже находились в нем.

Это нужны были какие-то специальные слова, чтобы эту информацию осознать...

Справа блеснуло медью. Некое образование окружало молодую березку.

- Кирилл... Не трогай, однако...

Кирилл не послушался проводника, ему в смерть было интересно, поднять, потрогать, повращать, осознать, наконец, для чего им, пришельцам, нужна была эта хрень - два медных диска диаметром с чайное блюдце, миллиметров пять толщиной, и расстояние между этими дисками миллиметров четыреста, и ничего, кроме этого расстояния,между дисками нет... Только молодая березка уместилась между дисками...

- Напрасно потрогал, однако. Зря.

- А что это, Илья?

- Гильза, однако. Там, дальше, и патроны есть. Синие, однако.

Проводник обронил - и умолк в своем туземческомаутизме. Шел. Посохом поваживал вправо и влево.

- Не молчи, Сысоев!

- Старик у нас был. Недавно был, полгода назад. А до этого давно был, мой отец его стариком помнил. Помер уже, наконец. Говорил - это Огды навестил. Ходил старик сюда, в Пятно, однако. Веровать ходил. Однако, живым вернулся. Только сказал - умру скоро, а вы никаких вещей не берите... Не ваши они, а чужое брать нельзя. Огды потерял, вспомнит и вернется. А вы уже разворовали. И все воруете.. Огневается, однако, бог.

- Сысоев, ты сам-то в это веришь?

- Не знаю, однако. Я, однако, православный... Но ведь Огды все равно, верят в него или не верят...Как даст по башке...

Как легко себя чувствовал Кирилл! Как, повторяю, легко! Отвязанно! Опасно? - да, опасно. Но нет рядом никаких начальников, заставляющих вести себя легким имбецилом, есть реальный лес, реальная опасность, фантастически уникальноеобразование - Пятно, и нет никакой необходимости дураком прикидываться... Парадоксальное ощущение... Чем хуже, тем лучше... И этот хант, Илья Сысоев, от него прямо исходит ощущение НОРМАЛЬНОСТИ, словно он и не прожил свои пятьдесят лет при советской власти... Эк он палочкой водит... Прямо как до диалектического материализма... Еще бы обойму найти... Хотя бы один патрон...

И как до диамата люди спасались?

И вот тут Огды дал им по башке...

Кирилл заметил ЭТО последним, Рамиль - вторым.

Хант уже лежал ничком, успев пихнуть их палкой, и оба они, русский и татарин, пытаясь что-то сообразить, вглядывались в то, что надвигалось.

Впрочем, разглядеть это было довольно сложно.

Это нужно было хантом быть.

С юго-западной стороны, пока еще по ту сторону безымянной речки, пространство, еще соответствующее антропному принципу, перечеркивалось слегка опалесцирующей чертой, за которой это пространство никак не соответствовало любым человеческим понятиям о чем бы то ни было.

Эта черта двигалась. С чего бы иначе хант улегся?

Двигалась полоса, за которой воздух лоснился, как вода, разбавленная глицерином, и еще не устоявшаяся.

Речку пересекло. Вода пенилась...

А он лежит, проводник долбанный... Может, и мне лечь? А этот что стоит!

- Ложись, Рамиль, татария хренова! Сотня метров осталась до смерти, ложись, блин...

Не усумнился бы сказать и покруче, но он был женат, и жена ругала его иногда чрезмерно острые высказывания.... Права, наверное...

- Ложись, Рамиль! .. Ложись мухой!

Кирилл, уже лежа, попытался достать ногой колени Рамиля, пнуть их как-то больно, чтобы улегся, свалился... не попутчик, не проводник, не татарин - но просто человек....

- Да вались ты, ...й дурак!

И вот тут на них, наконец, наехало...

Конец света наступает гораздо проще, чем о нем расписывают. Человеку показывают, что ему предстоит через несколько минут умереть. Перестать быть. Хуже нет этого ожидания... Наоборот - хочется скорее... Чтоб не маяться... И настолько длинными становятся эти несколько минут...

И тогда-тогда он до конца понимает, что есть смерть... Ему бы с этим пониманиемеще жить и жить... Вот парадокс! Человек понимает, когда этого понимания ему уже не нужно!

Брехня это все, что перед смертью человек вспоминаетвсю свою жизнь... Ни фига Кирилл не вспоминал.

Что-то маячило перед ним, какие-то обрывки гордости, перемешанной с обрывками здравого смысла. Перед смертью, стоит, все-таки, собраться... Подтянуть ремень. ...

Умереть в штанах.

Но «Полоса» прошла через него, и он удивился, что выжил.

Не надо это описывать, все равно не получится...

Можно попытаться, но в русском языке все равно нет таких понятий... В одном из самых богатых, - да что там, просто в самом богатом языке, - нет таких понятий...

Как переходит через тебя «Полоса», ставит тебя мордой перед смертью, как ты видишь, как на тебя надвигается опалесцирующая волна, как пространство перед тобой, перед носом, распадается на мелкие алмазные кристаллики с черным фоном за ними? - мало этого? Распадается на узкие плоскости бытия, корежит от звуков, ломает от собственного стона. Противно-сладкая, снижающая высоту и скорость звука, плотная, пахнущая перегоревшей кровью корявая хирургическая лопата тупо рвет и выкручивет связки, наполняет ужасом боли, ее предощущением, горячим дыханием высокой температуры, хрустом лопающихся сосудов, закрывает мир пеленой закатывающихся зрачков, вскипающих глазных яблок... Было больно от звуков. От любых звуков, даже от шуршания муравья, которому, наверное, тоже было плохо... и эту больневозможно было перенести...

Но они с муравьем пока были живы, и, значит, перенесли

Перенесли...

Неужели перенесли?

«Полоса» прошла,и Кирилл, еще не вставая, зрение еще не вернулось, осведомился, нашаривая,руками рядом с собой. Рамиль нашарился в двух шагах, живой, но без сознания. Хант находился чуть далее, и живой, и в сознании.

- Пришел, однако, в себя? Понял теперь гнев Огды, однако?

- Слушай, туземец! С чего ты взял, что ты умнее меня? В архиве твой Огды! Знаешь такое слово - наука? А этим словом я и занимаюсь! При чем тут твой Огды? Ты вообще понимаешь, что тут произошло?

- Понимаю, однако. Собачка. Не наша. Воет по покойнику. Как завоет, так «полоса».. Бегает, поэтому и «полоса» по разному проходит. Скоро мимо собачки пойдем, однако. Только гильзы больше не трогай. Там, дальше, куда идем, и патроны есть, синие такие. Тоже не трогай. Худо будет. Кушать хочешь?

- Откуда ты все это знаешь?

- Старик говорил, однако. Говорил, они разные, однако. Одну не трогай,

которая, синяя, красным отблескивает, а другую трогай, если дурак, - все равно шарахнет. Были у нас два дурака. Трогали, которую с красным, однако.

- А Огды при чем?

- А без Огды ничего не бывает, однако.

- Перекрестись!

Хант перекрестился.

* * *

Во-от откуда эти взрывы... Сейсмологи оценили мощность двух взрывов в Пятне в полторы мегатонны каждый... Но странно: ни радиоактивности, ни особого ущерба для биосферы... Только вывал леса.

...У Кирилла на этот счет появилась своя очередная странная теория: то, что мы посчитали «взрывами», было всего лишь отдачей... Которая в плечо бьет...

Заряд ушел куда-то... туда... Туда... куда и предназначался. А может, и неприцельно, в любую сторону.В «молоко».

«Гос-поди, неужели и там воюют... Неужели и им есть, что делить? Гос-поди, да есть в этом мире хоть что-то святое? ... Оперлись ногой о Землю, перезарядились, сбросили ненужное, потеряли в запале битвы пару обойм, сплюнули, бросили окровавленные бинты, оставили покойника... Пописали у столба - и рванулись дальше.»

А каково нам, обоссанным муравьям у столба? Придавленнымброшенной амуницией?

Кирилл полез за пазуху за нитроглицерином. Где хорошо-то?

Да, выведет нас этот хант на то, что он называл «патронами». На россыпь этих синих «гильз». Кирилл, тебе это надо? Хочешь идти по пути Оппенгеймера?Гос-споди, и умного человека рядом нет, не с кем посоветоваться... Кто бы одернул... А ведь несет бес... Ой, как интересно-то...

- Илья! Далеко еще? В три господа бога душу, в тридцать три креста богоматерь!

Кирилл в бешенстве позволил себе неосторожное высказывание. Но на ханта это особого впечатления не произвело.

- Не ори, однако. До центра далеко еще, орать будешь - не дойдешь... Только хочешь - ори, однако, я на это не сержусь, понимаю.. И ты мне не родной дядя....

- Прости, Илья...

- Да я не сержусь, однако... Думаешь, я туземец, а я все понимаю...

Кирилл был и умным, и вполне рефлексирующим человеком.Он поставил себя на место проводника, выслушал со стороны свою эмоцию, и ему стало стыдно.

- А теперь особенно осторожно, однако.

Они шли цепочкой: Илья, Кирилл, Рамиль замыкающий.

- Кирилл! Дай бинокль, однако.

Кирилл протянул ханту бинокль.

Хант долго смотрел.

- Ага, вон туда соваться, особенно, не надо.Именно оттуда «собачка» воет.

- Дай-ка.

Кирилл глянул в бинокль. Болото, странно круглое.. Особенно ничего не..

Э-не...

Кратер, ныне уже затянутый болотом, и некое образование посередине. Некий то и дело вспухающий щит, над которым то и дело стеклянной стеной, изменяющей коэффициент преломления, замиралвоздух. Ближе метров сорока ничего не растет.

А по берегу болота кругами бегает та самая «собачка». Иногда останавливается. Скулит. И тогда - ложитесь, пойдет «Полоса» в сторону... Не дай Бог, взвоет... а ведь выла пару раз... Даже описывать не хочется, сил не хватает...

«Собачка»... Странное образование, вполне материальное, в котором не идентифицируются никакиеконкретные очертания... Хуже всего, когда останавливается и оглядывается.Надо лечь. А то заметит - да и хант рассказывал, как люди превращались в угольную статую...

Опять опасность. Пронесся вихрь.

- Илья, ты что?

Хант замер на полуслове. Проводник хренов!

- Илья!

Вот не повезло...

Между двух огней, «собачкой» и ее «полосой».

Проводник в «стопку» угодил.

У него над головой висело, сконденсировавшись из воздуха, некое образование, больше всего похожее на гнездо шмелей. И жужжало!

- Рамиль, что делать будем? Он в «стопке».

Проводник лежал, не подавая признаков жизни, но был он хуже, чем мертвый. В нем одновременно двигались две полосы времени. Этот феномен «Стопка» было уже известен... Попавший в нее человек не мог пошевелиться. Если бы его отпустило, он бы сделал следующее движение, например, расправил легкие... - нет, он не мог сделать вдох, что не мешало ему жить, - и не мог что-то сделать, что помешало бы ему умереть. И трогать его было нельзя. С большой вероятностью - прилипнешь.

- Рамиль, может, пальнуть по этой заразе? Предложения есть?

- Есть.

- Валяй.

- Подождать. Через какое-то время - дернуть. Дернуть за ногу. Вытащить. Это какой-то кокон... Вон, видите - у него над башкой прилипла, зависнувши и не касаясь, нога от этойвисящей хрени? Она же не вечно там будет?

- Интересно, Рамиль. Знаешь, оставь мне свои припасы, а сам двигай обратно провешенным маршрутом. Там сообщи - так мол, и так, Кирилл Александрович ждет проводника из «стопки». Когда над ним это висящее дерьмо расслабится.... Вот тогда я постараюсь его выдернуть.

- А-а...

- Рамиль! Приказываю!

- Не имеете права мне приказывать, Вы штатский!

- Как раз имею, Рамиль. Тебя подполковникБсоев инструктировал?

Рамиль подавился.

- Так что, наделен, так сказать, полномочиями... Не штатский я... Сказал бы я тебе свое воинское звание, ты обомлеешь.Только не то место - стойку «смирно» выполнять... Короче - исполняй команду! Это не баловство! Оставь мне все мешки со жратвой, и шуруй. Надеюсь встретить тебя со спасательной экспедицией. Но экспедицию отправляй не раньше, чем по рации подам сигнал... раньше и смысла нет... Давай лапу, Рамиль. Роммель… Татарин ты мой...

Рамиль все оглядывался… Кирилл грозил кулаком.. и он побрел обратно по провешенной тропе...

Кирилл остался один. Вдруг в тумане показалась возвращающаяся фигура.

- Сделаю как скажете. Если дойду. Только... я еще не женат, а девушка есть. Вы же брали из БРДМки фотографию жены?

- Ну, брал, ну и что?

- Дайте, если можно. - Рамиль помялся. - Вы-то на месте остаетесь, а мне идти...

Кирилл вынул из кармана Катькину фотографию.Посмотрел на нее. Черт его знает, может и в последний раз. Но если кусок картона спасет чью-то жизнь...

- На, держи. Потом отдашь. А то я ревновать начну.

* * *

- Однако, спасибо, Кирилл Александрович, - сказал хант.

* * *

1977 ГОД, ХАНТЫ-МАНСИЙСК, ЗАКРЫТЫЙ НИИ НЛО АН СССР, (УЧРЕЖДЕНИЕ № 122/14 БФ), ПЕРВЫЙ ОТДЕЛ.КИРИЛЛ ПАНОВ, ДОКТОР НАУК.

- Нет, не здесь, Кирилл Александрович. Ну вот тут, сразу под вашим отчетом. Что уж вы, бином Ньютона, небось, знаете, а где расписаться - как-то сложно, да? Хант вон ваш, Илья Сысоев, как-то долго не думал.Кстати, Кирилл Александрович, доктор вы наш наук... это между нами: не стоило даже и ханту, даже в острой ситуации, рассказывать анекдоты о Леониде Ильиче. Не стоит. Однако. Пока он был в «стопке», сколько Вы ему анекдотов нарассказывали... Я понимаю, что вы его успокаивали. Чем-тодругим надо было его успокаивать, а Вы?.. Это же срок! Он помнит, и подтвердит. Это я не из его личного рассказа, это я из протокола допроса вычитал. И говорю это исключительно из дружеского к вам расположения. Протокол допроса вашего ханта вверенной мне властью я загоняю под сукно… Что это с вами? Вам плохо? Нитроглицерин? У вас в кармане?...Не можете достать?..Скорую!

Это был его очередной по счету инфаркт.

19.. год, ХАРМОНТ, «БОРЖЧ». Ричард Нунан, Рэдрик Шухарт.

Они взяли по второй, и тут Дика потянуло сказать. Все-таки, он был неплохим человеком, а иногда и хорошим. И так хотелось иногда вылезти из ярма профессии.

- Рэд, не терзай себя. Ты не виновен в смерти Кирилла.. Это не Зона, поверь... Это был его просто четвертый инфаркт,вскрытие показало. Ты, надеюсь, уж понял давно, что я не только рекламациями занимаюсь. Поэтому и имею информацию. И умер он просто, как дурак, под контрастным душем, что ему категорически запрещалось. Сердце не выдержало. Легко умер, нам бы так.

- А три первые от чего?

- Да, наверное, от жизни хорошей.. Думаешь, там им, при коммунизме, мед? Везде люди, везде проблемы... Нет строя, под которым людям жилось бы хорошо. Или уж уезжать на Багамские острова. Если деньги есть.

Рэд выслушал друга Дика, и ему очень захотелосьубраться от всех вас куда-нибудь уж совсем подальше. Хоть на Марс. Только Гуту с Мартышкой с собой прихватить. Эх, Кирилл, святой ты человек. И у нас плохо, и у вас, оказывается, не лучше... То-то ты все отмалчивался...

Как хорошо, что у меня в руках стакан крепкого...

Рэдрик Шухарт, ты что, плачешь? Вытрись, болван...

А слезы-то сами текут, и у нас позволения не спрашивают...

[1] Ряма (или рима), ударение на последний слог, - обширное пространство, заросшее тальником, или другой, обычной в данной местности быстрорастущей древовидной порослью, кустами. Труднопроходима. Обычно - заболочена.

[2] Антропный принцип - понятие, помогающее понять,почему Вселенная устроена именно так,а не несколько иначе... Мы являемся свидетелями процессов этого рода именно потому, что процессы иного рода происходят без свидетелей...