Контракт с небесами том:2

Глава 1-2

КОНТРАКТ С НЕБЕСАМИ

Том 2. Главы 1–2

Глава 1. План и неожиданный гость

Москва. Окраина. Съёмная квартира на первом этаже хрущёвки.

Четыре дня прошло после боя в поле. Четыре дня, как Мотя получил силу, как Велена исчезла в никуда, как Элей обещал прийти и не пришёл. Четыре дня Андрей пил, молчал и рисовал.

Сейчас они сидели за кухонным столом. На столе — расстеленная карта, карандаши, ластик, пустые бутылки из-под пива и полная пепельница. Андрей в старой футболке, с растрёпанными волосами, водил карандашом по бумаге, что-то бормоча себе под нос. Мотя сидел напротив, подперев голову руками, и пытался не уснуть.

— Слушай сюда, — Андрей ткнул карандашом в карту. — Объект — Барон. Не настоящий барон, кличка такая. Элитный заказчик. Живёт в центре Москвы, в старом особняке с пристройками.

— И сколько у него охраны? — спросил Мотя.

— Около тридцати человек. Плюс сигнализация, плюс камеры, плюс пара бойцов, которые раньше в спецназе служили. — Андрей отхлебнул пиво. — Но это не проблема. Проблема в том, что они ходят группами. Трогаешь одну — через три минуты подтягиваются остальные.

— Три минуты?

— Три. Мы должны уложиться в две. Ты отвлекаешь охрану с южной стороны, я захожу с севера.

— Я? — Мотя выпучил глаза. — Я даже катану нормально достать не умею!

— Научишься, — отрезал Андрей. — У тебя четыре недели.

Мотя вздохнул. Потянулся к карте, чтобы лучше рассмотреть, и в этот момент воздух в комнате задрожал.

— Только не это, — простонал Андрей.

Прямо между ними, на кухонном столе, материализовался Элей. Трёхметровый бог из тьмы и звёзд сидел на корточках, умудрившись не задеть лампочку. Его жёлтые змеиные глаза смотрели устало.

— Привет, — сказал он.

— Ты обещал прийти через день, — напомнил Андрей. — Прошло четыре.

— Дела, — отмахнулся Элей. — На небесах проблемы.

— Какие? — насторожился Мотя.

Элей вздохнул. Спрыгнул со стола, прошагал к единственному стулу, который не жалко, и рухнул на него, свесив длинные ноги на пол.

— Из-за того, что Велена билась с человеком и проиграла, у неё неприятности. Боги не любят, когда их позорят.

— Она не проиграла, — возразил Андрей. — Я сдался.

— А по факту она осталась без пальца, — усмехнулся Элей. — Это считают поражением. У них теперь новый король, Зод. Один из сильнейших богов этого мира и других. Все боги служат ему. Он на самой высокой ступени.

— И что ему надо?

— Порядок, — Элей развёл руками. — А Велена нарушила порядок.

Андрей пожал плечами и снова уткнулся в карту.

— Мне всё равно, что у вас там. Я тут планы рисую.

— А что грозит Велене? — спросил Мотя.

Элей посмотрел на него с уважением — парень не побоялся спросить.

— Изгнание с небес. Может быть. Она почти проиграла пацану. Хотя сейчас она стала намного сильнее — контракт с тобой, — он кивнул на Мотю, — дал ей новый уровень. Она теперь почти сильнее меня.

— Охренеть, — выдохнул Мотя.

Андрей, не поднимая головы, продолжал чертить.

— А что с катанами? — спросил он будто между делом. — С нашими силами?

Элей замялся.

— Я скажу немного. Сильно много говорить нельзя. Но главное ты должен знать: сила зависит от эмоций. Чем крепче дух и тело, тем сильнее оружие. Дальше идёт уже не просто оружие — хранитель небес. Существо, которое просыпается в катане. У каждого бога свой хранитель.

— Почему Велена не использовала своего? — спросил Андрей.

— До сегодняшнего дня не могла. У неё не было контракта с человеком. В общем, если хочешь узнать больше, спроси у неё сама.

— Спрошу, — кивнул Андрей.

Элей скрестил руки на груди.

— Знаешь, Андрей, у меня есть к тебе неприязнь.

— С чего вдруг?

— Моя богиня, — Элей почти прорычал. — Она моя.

— Сердце моё занято, — спокойно ответил Андрей. — Давно. И я не предам свою любовь.

На кухне повисла тишина.

— А как вы с ней познакомились? — осторожно спросил Мотя.

Андрей отложил карандаш. Взял бутылку пива, сделал глоток, посмотрел в окно.

— Четыре года назад. Я учился в школе. Мы гуляли компанией. К нам присоединились новые ребята. И среди них была она.

Он замолчал. В его глазах появилось что-то тёплое, почти живое.

— Её звали Аля. Я увидел её и не смог сказать ни слова. Стоял, открывал рот, как рыба на берегу. А она смотрела на меня и улыбалась.

— В тот вечер мы пошли гулять к реке. Я сидел в стороне, пил пиво и боялся к ней подойти. А она подошла сама. Просто села рядом и спросила: «Ты всегда такой молчаливый?». Я ответил: «Когда рядом красивые девушки — да».

Мотя улыбнулся.

— Она засмеялась, — продолжил Андрей. — У неё был очень красивый смех. Мы проговорили до утра. Обо всём. Через неделю мы уже гуляли вместе. Через месяц я понял, что люблю её. А через год мы поклялись друг другу, что никогда не расстанемся.

— И не расставались, — перебил Андрей сам себя. — Ни разу. До того самого вечера.

Он сжал пустую бутылку так, что она треснула.

— Ладно. Хватит соплей. Что там у нас с богами?

Элей кашлянул.

— Любовь — это самая сильная штука, — сказал он. — С любовью можно разрушить вселенные. Был один человек... он убил всех богов.

— Амуса, — вспомнил Мотя. — Ты говорил.

— Да. Но однажды он поссорился с людьми...

Элей не договорил. Его глаза расширились. Он резко встал, едва не пробив головой потолок.

— Мне пора.

— Что случилось? — спросил Андрей.

— Зовут, — коротко бросил Элей. — Прощайте.

Он растворился в воздухе.

— Ну и дела, — выдохнул Мотя.

— Его позвали, — пожал плечами Андрей. — Сходи в магазин. На столе деньги. Купи пожрать, ящик пива, ящик водки, чипсы, кофе.

— А если не продадут?

— Укради, — усмехнулся Андрей. — Ты теперь волк. Волки не платят.

Мотя вздохнул, взял деньги и вышел.

Андрей остался один. Он смотрел на карту, но не видел её. Перед глазами стояла Аля.

— Что же это был за человек, — прошептал он. — Амуса. Он не был богом, но убил всех богов. Или он был чем-то большим?

Вопрос повис в воздухе. Никто не ответил.

---

Глава 2. Волк в магазине

Москва. Окраина. Улица спального района.

Мотя шёл по тротуару, сунув руки в карманы новой куртки. Свежевыпавший снег хрустел под ногами.

Он зашёл в ближайший продуктовый. Взял корзину и начал собирать. Ящик пива. Ящик водки. Чипсы. Кофе. Печенье. Конфеты.

— Тысяч двадцать наберётся, — пробормотал он.

Он уже почти закончил, когда потянулся за чипсами с верхней полки и задел локтем бутылку дешёвого бальзама. Она полетела вниз.

Мотя не думал. Он просто рванул рукой — и в ней появилась катана.

Зелёный клинок с розовыми прожилками рассек воздух, подхватил падающую бутылку на плашмя и аккуратно опустил её на полку.

На секунду в магазине стало тихо.

Две бабушки, которые выбирали молочку, уставились на Мотю с открытыми ртами. Продавщица замерла с пакетом молока. Дедушка с буханкой хлеба медленно перекрестился.

— Фокус, — сказал Мотя, пятясь к выходу. — Просто фокус. Я иллюзионист.

Катана исчезла. Мотя выбежал из магазина, схватил корзину и скрылся за углом.

— Молодёжь, — сказала продавщица.

— Шайтан, — сказал дедушка.

Мотя вылетел за угол, прижимая корзину к груди, тяжело дыша. Сердце колотилось.

— Нормально, — сказал он сам себе. — Всё нормально.

Он хотел уже двинуться дальше, как из-за угла вышел парень.

Лет двадцати. Высокий, худой, с длинными чёрными волосами, собранными в хвост. Одет в чёрную куртку и чёрные джинсы. Глаза светло-серые, почти прозрачные.

— Я тебя ждал, — сказал он. — Волк.

Мотя замер.

— Какой волк? Я не волк. Я Мотя.

— Ты пахнешь лесом. И кровью.

Клим поднял руку. Из его ладони выросла игла. Длинная, серебряная, острая.

— Я убиваю тех, кто нарушает правила, — сказал он. — А ты только что нарушил главное. Ты показал свою силу при обычных людях.

— Они не поверят, — возразил Мотя.

— Бабушки уже постят в «Одноклассниках», — усмехнулся Клим. — А мне придётся стирать им память. Я не люблю работать лишний раз.

Он сделал шаг.

— Так что, Волк, пошли со мной. Без резких движений.

Мотя сжал корзину. Потом медленно опустил её на землю.

— Если ты меня тронешь, Андрей тебя убьёт.

— Чёрный Ворон? — Клим засмеялся. — Он сейчас занят. План рисует. А я пришёл за тобой.

И в этот момент из-за угла вылетела ворона. Одна. Чёрная, с жёлтыми глазами. Она села на плечо Мотти и громко каркнула.

Клим замер.

— Ворон, — сказал он. — Значит, он уже знает.

Ворона каркнула ещё раз, взлетела и полетела обратно за угол.

Клим убрал иглу.

— Передай своему другу, что я приду не один.

Он развернулся и ушёл.

Мотя стоял, прижавшись спиной к холодной стене.

— Вот так, — сказал он сам себе. — Вот так ты и вляпался, Мотя.

Он подхватил корзину и почти бегом двинулся обратно к квартире.

Ворона летела над ним.

Глава 3-4

КОНТРАКТ С НЕБЕСАМИ

Том 2. Главы 3–4

Глава 3. Первый урок

Мотя влетел в квартиру так, что дверь ударилась о стену, а со стены упала картина с лебедями. Корзина с продуктами полетела на пол, банки загремели, покатились под стол, ящик пива чудом не разбился.

— Андрей! — заорал он, пытаясь отдышаться. — Там этот... Клим! Он меня ждал! Он знает, кто я! Он говорил про бабушек и «Одноклассники» и что будет стирать память! У него игла из руки! Сказал, что придут не одни! И ещё...

— Стоп, — Андрей поднял руку, не оборачиваясь. Он стоял у окна, курил, смотрел на серую панельную стену напротив. — Давай по порядку. Кто тебя ждал?

— Клим! Я же сказал! Высокий, чёрный хвост, глаза серые...

— Я понял, кто. Не ори. — Андрей затушил сигарету, повернулся. — Он тебя тронул?

— Нет. Но он сказал, что я нарушил правила. Показал силу при людях.

— Ты и правда показал?

— Бутылка упала! Я случайно! Я просто достал катану, чтобы её поймать! А там бабки стояли и дед один!

Андрей смотрел на него несколько секунд. Потом усмехнулся — криво, устало.

— Ну, поздравляю. Ты влип в полное говно. У нас и так проблем выше крыши — Элей не приходит, Велена молчит, контракт висит на шее. А теперь ещё и хранители закона.

— Кто?

— Хранители. Люди босса Элея. Полубоги, которые следят, чтобы такие, как мы, не светились перед обычными. — Андрей потянулся, хрустнул шеей. — Клим — один из них. И если он пришёл за тобой, то это не просто так.

— И что нам делать?

— А то, — Андрей быстро скрутил карту, убрал карандаши в ящик, распахнул окно. Холодный ветер ворвался в комнату, разметал бумаги. — Начинаем твоё обучение.

— Сейчас?!

— А что, хочешь дождаться, пока Клим вернётся с друзьями?

Он подошёл к Моте, схватил за шиворот.

— Держись.

— За что?!

Но Андрей уже прыгнул в окно. Мотя заорал, вцепился в косяк, но его просто выдернуло следом, как котёнка. Мир перевернулся — чернота, серый туман, свист в ушах. Мотя орал, пока не понял, что стоит на твёрдой земле.

— ...блядь, — закончил он, открывая глаза.

Лес. Глухой, зимний, заснеженный. Сосны, ёлки, тишина, только снег скрипит под ногами. Андрей стоял в двух шагах, засунув руки в карманы.

— Доставай меч, — сказал он.

— Прямо сейчас? Мы только что...

— Мотя. Доставай.

Мотя вздохнул, провёл рукой по лезвию — и в ладони появилась катана. Зелёно-розовая, живая, чуть вибрирующая. Она гудела, как будто радовалась свободе.

— Теперь попробуй меня достать, — Андрей встал в лёгкую стойку, руки в карманы.

— Ты издеваешься?

— Ни капли.

Мотя рубанул — пусто. Андрей даже не двинулся, просто чуть сместил корпус. Ещё удар — мимо. Серия — ни одного касания.

— Ты как чайник, — сказал Андрей. — Кипишь, свистишь, а толку ноль.

— Я только начал!

— Начинай быстрее. Клим не будет ждать, пока ты раскачаешься.

Мотя зарычал — по-настоящему, по-звериному — и бросился вперёд, забыв про технику, забыв про защиту. Андрей ушёл в сторону, подставил подножку, и Мотя носом уткнулся в сугроб.

— Вставай, — Андрей подал руку. — Хватит баловства. Я научу тебя одному приёму. Если освоишь — сможешь дать бой любому хранителю.

— Какому?

— Не перебивай.

Мотя встал, отряхнулся. Глаза горели — не от обиды, от желания.

— Закрой глаза, — сказал Андрей.

Мотя послушался.

— Представь, что в этой катане есть душа. Не оружие — друг. Который всегда с тобой. Почувствуй её. Как она дышит, как дрожит, как ждёт твоего приказа.

Мотя молчал. Потом кивнул.

— Чувствую.

— Теперь представь свою силу. Не ту, которую я дал. Не ту, которую дала Велена. А свою — настоящую. Ту, которая жила в тебе всегда, просто ты её не видел.

Снег вокруг Мотти начал шевелиться. Не ветер — что-то другое. Что-то живое.

— Представь ту ночь, — тихо сказал Андрей. — Когда ты вернулся домой. Дверь открыта. Свет не горит. Ты заходишь и...

— Хватит, — прошептал Мотя.

— Нет. Представь. Всю боль. Всю злость. Всю свою ненависть. Представь, что ты стоишь над теми, кто это сделал. И у тебя в руках катана.

Кимоно накрыло плечи Мотти само — тёмно-зелёное, с розовыми узорами, тяжёлое, как броня. Маска волка легла на лицо, закрывая глаза.

Листья — розовые, как сакура — вырвались из снега и закружились вокруг него.

— Охренеть, — выдохнул Андрей.

Катана в руках Мотти загорелась — розовым, нежно, но ярко, как утренняя заря. Лезвие пело. Ветки вокруг плавились, снег испарялся, воздух дрожал.

— Мотя, — сказал Андрей. — Хватит. Отпусти.

— Не могу... — простонал Мотя. — Она... не отпускает...

— Отпусти, я сказал!

Мотя рухнул на колени. Кимоно исчезло, маска растаяла, катана выпала из руки и пропала. Он лежал в снегу, тяжело дыша, раскинув руки в стороны.

— Отдыхай, — сказал Андрей. — Я пока потренируюсь.

Он отошёл на несколько шагов, призвал обе катаны. Чёрные клинки блеснули в свете луны. Андрей вошёл в боевую форму — маска-ворон, жёлтые глаза, плащ развевается, хотя ветра нет.

Он замер в широкой стойке, вытянув руки в стороны. Левая катана покрылась чёрным туманом — густым, жидким, похожим на смолу. Правая — только начинала обретать едва заметную ауру, тонкую, как паутина.

Десять минут Андрей стоял не двигаясь. Ни вздоха, ни шевеления. Только чёрная жижа на левом клинке пульсировала, как сердце.

Мотя тихо встал, отряхнулся. Не мешал. Снова закрыл глаза. Представил ту ночь. Боль. Злость. Снова кимоно — на секунду. Снова маска — на мгновение.

Он удержался. Не упал.

— Уже лучше, — сказал Андрей, выходя из стойки. Катаны исчезли. — Пошли домой.

— Тренировка не сильно задалась, — вздохнул Мотя.

— Это только начало. Если бы ты стал воином за один день, это было бы слишком просто. А просто — скучно.

Они пошли по заснеженной тропе. Снег скрипел, ветер стих, звёзды высыпали на небо.

— Андрей, — спросил Мотя. — А ты веришь в судьбу?

— Нет.

— Почему?

— Потому что если бы судьба существовала, Аля не умерла бы.

Они вышли на трассу. Тёмную, пустую, с редкими огнями дальних машин. Андрей достал телефон, посмотрел расписание.

— Через десять минут автобус.

— Откуда он здесь?

— Шоссе. Идёт до города.

Автобус пришёл почти пустой. Водитель — хмурый мужик с сигаретой в зубах, пассажиров — трое: бабка с котомкой, мужик в тельняшке и тощий парень на переднем сиденье.

Андрей и Мотя сели в конец салона. Мотя сразу отключился — голова на плечо Андрея, сопит. Андрей смотрел в окно на тёмный лес, думал о своём.

Через двадцать минут он понял, что что-то не так. Пассажиры не шевелились. Водитель не курил. Только парень на переднем сиденье повернул голову. Светло-серые глаза. Чёрный хвост.

— Клим, — тихо сказал Андрей.

Парень улыбнулся. Но ничего не ответил. Просто отвернулся и исчез. Растаял, как дым.

Андрей потряс Мотю за плечо.

— Просыпайся. Кажется, мы уже в ловушке.

Глава 4. Ловушка

Мотя открыл глаза. Автобус стоял. Двигатель не работал. Свет погас, зажёгся снова — тусклый, больничный.

Он осмотрелся. Водитель сидел на месте, но не двигался — застыл с сигаретой в зубах, глядя в одну точку. Бабка спала. Мужик в тельняшке спал. Пассажиров больше не было — только они трое. И Клим.

Клим сидел на переднем сиденье, у самой кабины. Нога на ногу, руки на подлокотниках, глаза закрыты. Спокойный, расслабленный.

— Ты, — выдохнул Мотя.

Клим открыл глаза. Светло-серые, почти прозрачные.

— Я, — сказал он. — Садись.

— Что ты сделал с Андреем?

— Ничего. Он спит. И будет спать, пока я не разрешу иначе.

— Разбуди его.

— Не могу, — Клим усмехнулся. — Он в своей собственной ловушке. Видит Алю. Снова и снова. Дождь, нож, кровь на руках.

— Тварь, — Мотя сжал кулаки.

— Не злись, — Клим встал, подошёл ближе. — Я пришёл не воевать. Я пришёл договориться.

— О чём?

— Ты нарушил правила, Волк. Показал силу при обычных людях. Теперь они это обсуждают. Вспоминают. Боятся. Это привлекает внимание. А внимание — это работа. А работу я не люблю.

— И что ты предлагаешь?

— Ты идёшь со мной. Добровольно. Отвечаешь перед Советом. Получаешь наказание. Стирание памяти — может быть, изгнание — скорее всего. Но Андрей останется в живых.

— А если я откажусь?

— Тогда он умрёт. Прямо здесь. Прямо сейчас. Во сне.

Мотя посмотрел на Андрея. Тот спал, лицо спокойное, беззащитное.

— Ты не посмеешь, — сказал Мотя.

— Хочешь проверить? — Клим поднял руку. Из ладони выросла игла — длинная, серебряная, острая.

Мотя вытянул руку. Катана появилась в тот же миг — зелёная, с розовыми прожилками, живая, вибрирующая.

— Ты думаешь, я боюсь тебя? — сказал Мотя. — Я боюсь только одного — что не найду того, кто убил моих родителей.

— Твои родители... — начал Клим.

— Мертвы. Давно. И ты ничего не знаешь о них.

Мотя шагнул вперёд. Клим отступил.

— Ты не понимаешь, — сказал он. — Если ты тронешь меня, на тебя выйдут все. Хранители, Совет, сам Зод.

— Мне плевать.

— Тогда ты глупец.

— Тогда я ученик Чёрного Ворона. А он учит меня одному — не сдаваться.

Автобус задрожал. Стёкла треснули. Водительская кабина опустела — мужик с сигаретой исчез.

— Что происходит? — прошептал Клим.

— А ты не догадываешься? — раздался голос сзади.

Андрей стоял в проходе. Не спал. Глаза открыты, в руках — две чёрные катаны. Маска на лице, плащ развевается, жёлтые глаза горят.

— Ты... ты не мог проснуться...

— Я не спал, — Андрей шагнул вперёд. — Никогда. С тех пор как Аля умерла, я не сплю по-настоящему. Я просто закрываю глаза и жду.

— Чего?

— Когда открою.

Клим побледнел. Отступил к двери.

— Ты думал, я не знаю про твою ловушку? — Андрей усмехнулся. — Знал. И пошёл в неё добровольно. Потому что хотел посмотреть тебе в глаза.

— Ты сумасшедший.

— Может быть. — Андрей поднял катану. — Но это не я с тобой закрыт в автобусе. Это ты закрыт со мной.

Клим рванул дверь, выпрыгнул наружу и исчез в темноте. Автобус остановился, задрожал, растаял — как сон, который забывается сразу после пробуждения.

Мотя стоял посреди пустой трассы, сжимая катану. Рядом стоял Андрей, убрав оружие, сняв маску. Закурил.

— Он ушёл, — сказал Мотя.

— Вернётся, — Андрей выпустил дым в небо. — С подкреплением.

— И что нам делать?

— Готовиться. — Андрей затушил сигарету о подошву. — У нас есть время. Неделя, может, две. Потом они придут снова.

Мотя убрал катану. Провёл по лезвию — и она исчезла, оставив в памяти тёплое свечение.

— Андрей, — спросил он. — А что будет, если мы проиграем?

— Не проиграем, — Андрей потрепал его по волосам. — Пошли. Завтра тренируемся с утра.

Они пошли по трассе. Вдалеке виднелись огни города. Вороны летели следом, провожая их чёрными крыльями.

КОНЕЦ ГЛАВ 3–4 (ТОМ 2)

Глава 5-6

КОНТРАКТ С НЕБЕСАМИ

Том 2. Главы 5–6

Глава 5. Ночная гостья

Дорога тянулась бесконечно. Зимняя, пустая, с редкими фонарями, которые мигали, как будто тоже замерзали. Снег падал крупными хлопьями, ложился на плечи, на шапки, на ресницы. Андрей и Мотя шли молча. Мотя — потому что устал и замёрз до костей. Андрей — потому что думал. Курил, выпуская дым в морозный воздух, и смотрел вперёд, туда, где вдалеке угадывались огни города.

— Скоро связь появится, — сказал он наконец, доставая телефон.

— Откуда ты знаешь? — спросил Мотя, стуча зубами.

— Чувствую.

Мотя хотел спросить, что именно он чувствует, но не стал. Андрей иногда говорил странные вещи. И они всегда оказывались правдой.

Через десять минут телефон ожил. Андрей поймал такси через приложение. Какой-то мужик на старой «Логане» согласился ехать за двойную цену, долго матерился в трубку, но приехал.

— Садись, — сказал Андрей, открывая дверь.

— А если это не такси? — спросил Мотя, оглядываясь по сторонам. — А если опять Клим?

— Тогда я его убью. В этой машине. И водителя заодно.

Мотя сел на заднее сиденье, прижался к окну. Водитель — молчаливый мужик с бородой и в вязаной шапке — ничего не сказал, просто нажал на газ. Машина поехала по пустой трассе, шурша шинами по мокрому снегу.

Ехали около часа. Мотя опять уснул, прислонившись головой к стеклу. Андрей смотрел в окно на тёмные улицы, на редкие машины, на снег, который падал и таял, не долетая до земли. В голове крутились мысли. Клим. Его хранитель. Андрей так и не увидел хранителя в автобусе. Не почувствовал. А должен был. Хранитель — живое существо, он не может просто взять и исчезнуть. Что-то здесь было не так.

Когда такси остановилось у их подъезда, Андрей расплатился, разбудил Мотю, и они вышли. Двор был тихим, пустым. Горел один фонарь — тусклый, больничный. Снег скрипел под ногами.

— Деньги на месте? — спросил Мотя, кивая на дверь.

— На месте, — ответил Андрей, не глядя на него. — И не только деньги.

Он толкнул дверь. В квартире горел свет. В прихожей пахло вином и чем-то цветочным, сладковатым, чужим. На кухне, за столом, сидела Велена. Богиня ночных охот. В чёрной тунике, с распущенными волосами, с горящими зелёными глазами. Перед ней стояла бутылка красного вина и два бокала. Один — полный, второй — пустой. Она пила, смотрела в стену и не мигала.

— Наконец-то ты пришла, — сказал Андрей, снимая куртку и вешая её на вешалку. — Давай рассказывай, что там у тебя было.

Велена усмехнулась. Усмешка вышла кривой, злой, почти волчьей.

— Я в изгнании, — сказала она. — Меня изгнали с небес.

Мотя, который только что проснулся и ещё не до конца понимал, где находится, сел на табуретку и открыл рот. Сел и замер, как статуя.

— Изгнали? — переспросил он. — За что?

— За то, что не убила его, — Велена кивнула на Андрея. — Я должна была выполнить приказ. Убить Чёрного Ворона. Восстановить честь богов. Я отказалась.

— И что теперь? — спросил Андрей, садясь напротив и наливая себе вина из её бутылки.

— Теперь я никто. Не богиня. Не человек. Изгнанница. — Она допила вино одним глотком и поставила бокал на стол так, что он едва не треснул. — Но знаешь, что самое смешное?

— Что?

— Они ещё пожалеют, что нарвались на нас.

— Нас? — переспросил Мотя.

— Нас, — кивнула Велена. — Тебя, меня, его, — она указала на Андрея. — Элей тоже с нами. Просто пока не может прийти. У него там свои разборки.

— А что это вообще за бог такой? — спросил Андрей, отставляя бокал. — Откуда он взялся? Рассказывай подробно. Я хочу знать всё.

Велена вздохнула, откинулась на спинку стула, посмотрела в потолок. Потом начала говорить. Голос её был ровным, спокойным, почти безразличным, но в глазах горел огонь.

— Его зовут Зод. Он брат прошлого главного бога. Ему в наследство достались небеса. Но он пришёл не с небес. Он пришёл из другого царства. Из Царства Тьмы.

— И Элей ему подчинялся? — спросил Андрей.

— Да. Как и все боги. Элей был его правой рукой. Его мечом. Его палачом. — Велена усмехнулась. — Но потом Элей перешёл в Царство Небес. У них случился конфликт. Элей увидел, что Зод слишком жесток. Что он убивает не за дело, а ради удовольствия. И ушёл. Теперь его старый господин вернулся. И будет донимать его. Всячески.

— Как это — «донимать»?

— Посылать убийц. Нарушать его планы. Пытаться вернуть под своё крыло. Зод не прощает предательства. А Элей — предатель. Для него это хуже, чем враг.

Андрей усмехнулся, отпил вина.

— Смешная ситуация. На самом деле. Интересно, когда-нибудь попасть на небеса.

Велена посмотрела на него серьёзно. Так серьёзно, что Андрей перестал улыбаться.

— Туда не легко попасть, — сказала она. — Изначально никто не живёт на небесах. Ни ты, ни я. Ни один человек. Ни один бог. Чтобы туда пройти, ты должен быть избранным. Либо тебя должен впустить сам главный бог.

— А что нужно, чтобы быть достойным? — спросил Андрей.

— Ничего, — ответила Велена. — С момента жизни существа ему сразу даётся этот дар. Ты либо избран, либо нет. Проверить это можно только одним способом — попытавшись пройти Врата Небес.

— Врата?

— Они защищают царство. В том царстве живут полубоги. А управляют ими семь богов. Царство Небес не связано с другими мирами. Наоборот — оно есть всё. Остальные миры — лишь его тени. Тени настоящей реальности.

Андрей допил вино, поставил бокал на стол. Посмотрел в окно, где снег всё падал и падал, укрывая двор белым одеялом.

— Значит, теперь ещё одна мечта. Побывать там.

— Ты не сможешь, — сказала Велена. — Никто изначально там не бывает. Если кто-то родит ребёнка там, он умрёт. Такой закон небес.

— И что делают существа?

— Уходят. Если Врата не принимают дитя, оно автоматически изгоняется навсегда.

Андрей встал, подошёл к мусорному ведру, выкинул пустую бутылку. Надел куртку, застегнул молнию, потянулся, хрустнув шеей.

— Значит, я скорее всего не смогу там жить с Алей.

— Только если ты не станешь самим главным богом, — сказала Велена. — И не забывай про второй пункт.

Андрей замер. Повернулся к ней. Взгляд стал тяжёлым, почти колючим.

— Второй пункт?

— Чтобы войти в Врата, нужно быть избранным. Чтобы стать главным богом, нужно заслужить это. А чтобы заслужить... — она не договорила.

— Что?

— Не сейчас, — Велена отвернулась. — Иди гуляй. Я пока посижу с Мотей. Мне нужно подумать.

Андрей посмотрел на неё несколько секунд. Потом кивнул.

— Ладно. Посмотрим.

Он вышел на лестницу, хлопнул дверью. Не громко, но так, что стены дрогнули.

Велена и Мотя остались на кухне. Богиня налила себе ещё вина, сделала глоток, поморщилась — вино было дешёвым, кислым, противным.

— А что ты хотела сказать? — спросил Мотя, садясь ближе. — Про второй пункт?

— Не твоего ума дело, — отрезала она. Потом вздохнула, отставила бокал. — Ладно. Расскажу. Всё равно узнаете.

Она начала рассказывать о небесах. Голос её стал тише, спокойнее, почти печальным.

— Небеса выглядят как бескрайние поля из света. Трава там серебряная, небо золотое. Города стоят на облаках — белые башни, мосты из радуги, фонтаны из чистого времени. Время там течёт иначе. День может длиться год, а год — одно мгновение.

— А полубоги? — спросил Мотя.

— Полубоги красивые. Слишком красивые. Их лица как маски — идеальные, гладкие, без морщин. Они не стареют, не болеют, не умирают. Но и не любят. Не умеют. Их жизнь — вечное спокойствие. Ни боли, ни страха, ни радости. Только ровное, холодное существование.

— И ты там жила?

— Да. Тысячу лет. И мне там было плохо, — Велена усмехнулась. — Я не создана для спокойствия. Мне нужен ветер, кровь, битвы. А там... там даже драться нельзя. Мир. Вечный, ненавистный мир.

Мотя молчал, переваривая услышанное.

За окном тем временем всё шёл снег.

Андрей шёл по улице. Курил одну за одной, бросая окурки в сугробы. Дышал морозным воздухом, пытался проветрить голову. Думал о Климе. О том, что он не увидел его хранителя. О том, что Клим — иллюзионист, а его хранитель, скорее всего, прячется. Или превращается во что-то незаметное.

— В ребёнка, — прошептал Андрей. — Никто не обращает внимания на детей.

Он прошёл около пятнадцати километров, не замечая дороги. Ноги несли его сами. Мысли крутились, как белки в колесе. Он зашёл в придорожную забегаловку — маленькую, грязную, с запахом жареных пирожков и дешёвого кофе. Обшарпанные стены, линолеум в пятнах, на стойке мухобойка и банка с чаевыми.

— Есть что поесть? — спросил он у продавщицы — полной женщины лет пятидесяти с укладкой «я ещё ого-хо» и лицом, которое видело всё дерьмо этого мира.

— Пельмени есть. Сосиски в тесте. Салат оливье вчерашний.

— Давай пельмени. И кофе. Чёрный, без сахара.

Он сел за столик у окна, откуда была видна улица. Ел медленно, почти механически, не чувствуя вкуса. Кофе обжигал губы, но он не замечал.

Он попробовал позвать Элея. Мысленно. Шёпотом. Вслух. Ничего. Тишина. Элей не отвечал. Это было странно. Элей всегда отвечал, даже когда был занят. Даже когда был зол. А сейчас — тишина. Мёртвая, холодная тишина.

— Что-то здесь не так, — пробормотал он.

И тут он заметил. Девочка. Маленькая, лет двенадцать на вид. Сидела за соседним столиком, пила сок через трубочку и смотрела на него. Не отрываясь. Её взгляд был взрослым, цепким, изучающим. Не детским.

Она следила за ним уже давно. Может, с самого начала. Может, ещё на улице. Он не сразу понял — слишком был погружён в свои мысли. Но теперь, когда заметил, не мог отвести взгляд.

Девочка была одета в простую зимнюю куртку, вязаную шапку с помпоном, варежки с котиками. Обычный ребёнок. Таких тысячи. Но что-то в ней было не так. Что-то, что заставляло волосы на затылке шевелиться.

Андрей доел пельмени, вытер рот салфеткой, встал. Подошёл к её столику, сел напротив. Девочка не шелохнулась. Только смотрела.

— Слышь, малявка, — сказал Андрей. — Ты чё увязалась за мной?

Девочка отставила стакан с соком. Улыбнулась. Улыбка была не детской — взрослой, холодной, почти жестокой.

— Я не малявка, — сказала она. Голос её был тихим, но в нём слышалась сила. — Меня зовут Лика. Мне сто тринадцать лет. Я богиня. И я слежу за тобой по приказу главного бога.

Андрей усмехнулся, откинулся на спинку стула.

— И что, главный бог теперь детей на побегушки нанимает? Других богов не нашлось?

Лика медленно встала. Глаза её загорелись красным — не ярко, а тускло, как угли в костре.

— Ты глупый, Чёрный Ворон, — сказала она. — Меня послали за тобой не убивать. Меня послали за тобой наблюдать. Зод хочет знать, что ты делаешь, с кем говоришь, о чём думаешь. Ты интересен ему.

— Чем?

— Не знаю. И не хочу знать. Моя работа — смотреть. И докладывать. А ты мне мешаешь.

— Я тебе мешаю? — Андрей усмехнулся. — Это ты за мной ходишь, малявка.

— Я не малявка!

Лика ударила ладонью по столу. Стол треснул пополам. Посетители заорали, бросились к выходу. Продавщица закричала, выбежала из-за стойки, замахала руками.

— Вон! Вон отсюда!

Андрей встал, бросил на стойку смятые купюры.

— Спокойно. Я заплачу.

— Уходите оба! — продавщица перекрестилась.

Лика уже была на улице. Андрей вышел следом, застегивая куртку на ходу. Снег валил стеной, ничего не было видно в трёх шагах. Но он видел её. Красные глаза горели в темноте, как два уголька.

— Зачем ты идёшь за мной? — спросил он.

— Я сказала. Наблюдать.

— Наблюдай издалека.

— Так не интересно, — Лика шагнула ближе. — Я хочу посмотреть на тебя в деле. Зод говорит, что ты опасен. Я хочу убедиться.

— Убеждайся издалека, — Андрей достал сигарету, прикурил. — Близко не подходи.

— А если я подойду?

— Тогда пожалеешь.

Лика рассмеялась. Смех её был звонким, детским, но в нём слышалась сталь.

— Ты смешной, Чёрный Ворон. Думаешь, ты можешь меня победить? Я богиня. Мне сто тринадцать лет. Я пережила войны, эпидемии, голод. Ты — просто человек с катаной. Я видела сотни таких, как ты. Все они хотели меня убить. Все они умерли.

— Первый раз слышу, — Андрей выпустил дым в морозный воздух. — Обычно женщины говорят, что я не такой, как все.

Лика перестала смеяться.

— Ты нарываешься, смертный.

— Может быть, — Андрей бросил сигарету в снег. — А может, я просто устал от того, что за мной следят какие-то малолетние богини.

— Я НЕ МАЛЯВКА!

Лика прыгнула. Быстрее, чем он ожидал. Намного быстрее. Её кулак влетел в солнечное сплетение — Андрей согнулся пополам, выдыхая весь воздух. Второй удар — в челюсть. Третий — в плечо, туда, где ещё не зажила старая рана.

Андрей отлетел на несколько метров, упал в сугроб, поднялся на ноги, сплюнул кровь.

— Больно, — сказал он.

— Это только начало, — Лика стояла на том же месте, даже не запыхавшись. — Ты не готов к бою со мной. Ты не готов к бою с любой из нас. Зод прав — ты сильный. Но не настолько.

Андрей призвал катану. Чёрный клинок блеснул в свете фонаря. Он вошёл в стойку, поднял меч над головой.

— Серьёзно? — Лика усмехнулась. — Ты хочешь рубить меня мечом? Я богиня, дурак. Меня нельзя убить простым железом.

— А это не простое железо, — ответил Андрей.

Он рубанул. Лика даже не стала уклоняться — просто подставила руку. Клинок встретил её предплечье — и отскочил, как от камня. Андрей отшатнулся, едва удержав равновесие.

— Видишь? — сказала Лика. — Твоё оружие не причиняет мне вреда. Ты не можешь меня победить.

Она атаковала снова. Серия ударов — быстрых, точных, жестоких. Андрей уклонялся, блокировал катаной, но она была быстрее. Намного быстрее. Удар в живот. Удар в лицо. Удар в грудь. Он упал на одно колено, зажимая рану на боку — когти Лики разорвали куртку, футболку, кожу. Кровь текла сквозь пальцы, капала на снег.

— Сдавайся, — сказала Лика, нависая над ним. — Я не буду тебя убивать. Мне приказано только наблюдать. Но если ты продолжишь сопротивляться, я сделаю тебе больно. Очень больно.

— Иди... в жопу, — выдохнул Андрей.

Он призвал маску. Чёрный клюв закрыл лицо, плащ упал на плечи. В глазах зажёгся жёлтый свет. Вторая катана появилась в левой руке.

— Две? — Лика удивилась. — Откуда у тебя две?

— Понятия не имею, — честно ответил Андрей. — Но сейчас это не важно.

Он поднялся. Ноги дрожали, руки тряслись, кровь заливала глаза. Но он стоял. Стоял и смотрел на неё.

— Ты еле стоишь, — сказала Лика. — Что ты можешь сделать?

— Не знаю, — Андрей усмехнулся из-под маски. — Но я попробую.

Он рубанул. Левой, правой, снова левой, снова правой. Лика уклонялась легко, как в танце. Её движения были плавными, красивыми, смертоносными.

— Слишком медленно, — сказала она.

Она полоснула когтями по его груди — глубоко, от плеча до рёбер. Андрей закричал, отшатнулся, но не упал.

— Слишком слабо, — прошептал он.

— Что?

— Я сказал, слишком слабо для богини, которой сто тринадцать лет.

Лика разозлилась. По-настоящему. Её глаза загорелись ярко-красным, волосы встали дыбом, когти удлинились.

— Ты хочешь смерти? Ты её получишь!

Она бросилась на него. Андрей поднял катаны, готовясь к последнему удару.

Но в этот момент он почувствовал. Правая катана. Там, глубоко внутри, что-то шевельнулось. Что-то живое. Что-то, что спало и проснулось.

— Что... — Лика замерла на секунду.

Правая катана засветилась. Чёрным, густым, тягучим светом. Не как левая — та была смолой. Эта была тьмой. Чистой, холодной, бесконечной.

— Вторая просыпается, — прошептал Андрей.

Он рубанул. Не сильно, не быстро, не точно — просто из последних сил. Но клинок, коснувшись плеча Лики, взорвался чёрным светом.

Богиня закричала.

Она отшатнулась, прижимая руку к груди. По её плечу текла чёрная кровь — густая, как дёготь. Глаза её расширились от ужаса.

— Невозможно... Ты не мог... Это не...

— Возможно, — прошептал Андрей.

Лика посмотрела на него. В её взгляде было нечто новое — не гнев, не ненависть, а страх. Настоящий, животный страх.

— Зод просто интересуется тобой, — быстро сказала она, пятясь назад. — Он не приказывал тебя убивать. Он просто хочет знать, что ты делаешь. Это всё. Я не хочу с тобой драться.

— А я не хочу, чтобы за мной следили, — Андрей шагнул вперёд, зажимая рану на груди.

— Я уйду. Я не вернусь. Обещаю.

— Врёшь.

— Не вру, — Лика покачала головой. — Мне нет смысла врать. Я сделала свою работу. Я увидела, что ты опасен. Я доложу Зоду. И больше мы не встретимся.

Она развернулась и исчезла. Растаяла в снегу, как будто её и не было. Даже следов не осталось — только хлопья падали на то место, где она только что стояла, и таяли, не долетая до земли.

Андрей постоял секунду. Потом упал на колени. Потом рухнул в снег лицом вниз.

Он не потерял сознание сразу. Сначала была боль — тупая, пульсирующая, растекающаяся от груди по всему телу. Кровь текла медленно, но не останавливалась. Он чувствовал, как она пропитывает куртку, футболку, как снег под ним становится тёплым и липким.

Потом пришёл холод. Тот самый, от которого не согреться. Он проникал внутрь, заполнял лёгкие, заставлял сердце биться реже и реже.

Андрей закрыл глаза. Открыл. Снова закрыл.

Вороны кружили над ним. Садились на снег рядом, ходили вокруг, каркали. Но он уже почти не слышал их. Звуки стали далёкими, приглушёнными, как будто кто-то нажал на пульте «убавить громкость».

Он подумал об Але. Вспомнил её улыбку. Её смех. Её голос, который шептал: «Потому что люблю тебя, дурак».

— Я скоро приду, — прошептал он одними губами.

Снег всё падал. Всё падал и падал, укрывая его белым одеялом.

А потом кто-то наступил на снег рядом с его головой.

Андрей не слышал шагов. Не почувствовал вибрации. Просто понял — кто-то есть. Кто-то большой. Кто-то тяжёлый. Кто-то, от кого пахнет озоном и сухим льдом.

— Живой? — спросил голос. Низкий, спокойный, равнодушный.

Андрей не ответил. Не мог. Язык примёрз к нёбу.

Мужчина присел на корточки. Андрей увидел его лицо — высокий лоб, острые скулы, чёрные глаза без зрачков. Одет в длинное чёрное пальто, на руках перчатки без пальцев.

— Живой, — сказал мужчина сам себе. — Но долго не протянет.

Он достал телефон, нажал кнопку, поднёс к уху.

— Это я. Возьми его. Он нужен Зоду живым.

Мужчина убрал телефон, встал. Посмотрел на Андрея сверху вниз.

— Ты сильный, Чёрный Ворон. Но сильных всегда ломают первыми.

Он развернулся и ушёл. Не спеша, тяжело ступая по снегу. Вороны проводили его взглядами, но не каркнули. Даже они боялись.

Андрей остался лежать в снегу. Один. В кругу чёрных птиц.

Сознание уходило. Боль уходила. Холод уходил.

Осталась только тишина.

И чёрная, тягучая, бесконечная темнота.

Глава 6. Исчезновение

Снег всё падал. Белый, холодный, равнодушный. Он укрывал Андрея, как саван, смешивался с кровью, превращался в розовую кашицу под телом. Вороны сидели на ветках, на фонарях, на крышах машин. Смотрели. Ждали.

Прошло десять минут. Двадцать. Двадцать пять.

Никто не пришёл. Никто не позвал. Только ветер выл в проводах, только снег скрипел под чьими-то невидимыми шагами.

А потом воздух задрожал.

Он не взорвался, не раскололся — именно задрожал, как желе, как марево над асфальтом в летний зной. Из ниоткуда появились двое. Одинаковые. Как отражения в зеркале.

Хор и Хори.

Высокие, под два метра, тощие, с длинными руками, которые свисали почти до колен. Лица бледные, острые, с высокими скулами и глазами-льдинками — серыми, прозрачными, без единой эмоции. Оба в одинаковых чёрных балахонах, подпоясанных верёвками. На груди у каждого — серебряная брошь в виде раскрытой книги.

Они стояли над Андреем и смотрели вниз. Хор — тот, что слева, — почесал затылок.

— Ну, понесём? — спросил он голосом, похожим на скрип несмазанной двери.

— Ты понесёшь, — ответил Хори, тот, что справа. Голос такой же — скрипучий, усталый.

— Почему я?

— Потому что я нёс прошлого.

— А я нёс того, кто был до прошлого.

— Значит, твоя очередь.

— Нет, твоя.

— Нет, твоя.

Они смотрели друг на друга. Не злились, не спорили — просто констатировали факты, как два бухгалтера, которые делят расходную накладную.

— Тогда создадим клонов, — предложил Хор.

— Лениво, — ответил Хори.

— А нести не лениво?

— Тоже лениво.

— Тогда клоны.

Хор взмахнул рукой. Из его пальцев вырвался серый дым, сгустился в воздухе, принял форму человека. Того же роста, той же худобы, того же безразличного лица. Клон Хора.

Хори вздохнул, повторил жест. Из его пальцев вырвался такой же дым — и появился клон Хори.

Четверо стояли над Андреем. Два бога и две их копии. Клоны переглянулись.

— Ну, понесём? — спросил клон Хора.

— Неси ты, — ответил клон Хори.

— Почему я?

— Потому что ты создан позже.

— Это не аргумент.

— Это единственный аргумент.

Хор и Хори смотрели на своих клонов с лёгким интересом, как учёные, которые наблюдают за поведением крыс в лабиринте.

— Бесполезные, — сказал Хор.

— Как и мы, — согласился Хори.

Они вздохнули одновременно. Потом подняли руки и щёлкнули пальцами. Воздух за спинами разорвался — из ниоткуда вышли двое.

Их хранители.

Не люди. Существа.

Первый был похож на огромного волка, только шерсть на нём росла не наружу, а внутрь, обнажая чёрную, блестящую кожу. Глаз у него не было — только две щели, из которых сочился белый свет. Пасть растянута в вечной улыбке, полной игл вместо зубов.

Второй был похож на паука. Только ног у него было не восемь, а двадцать. И каждая заканчивалась человеческой ладонью с длинными тонкими пальцами. Тело покрыто мхом, который шевелился, как живой.

— Возьмите его, — приказал Хор, кивнув на Андрея.

Волк наклонил голову, принюхался. Паук перебирал ладонями, постукивая пальцами друг о друга — цок-цок-цок.

— Живой? — спросил волк. Голос его звучал в голове, а не в ушах.

— Почти, — ответил Хори.

— Нужен живым.

— Значит, донесёте аккуратно.

Волк осторожно взял Андрея за капюшон куртки зубами — иглы впились в ткань, но не задели тело. Приподнял. Паук подошёл ближе, обхватил Андрея несколькими ладонями, прижимая к мохнатому боку.

— Готов, — сказал паук.

— Исчезаем, — сказал Хор.

Они исчезли. Все — Хор, Хори, их клоны, волк, паук и Андрей. Растаяли в воздухе, как дым. Ни следа, ни звука, ни запаха.

Только снег всё падал. Только вороны кружили над пустым местом.

И через минуту одна из них сорвалась с ветки и полетела в сторону города.

---

В квартире было тихо.

Мотя сидел на кухне, обхватив кружку с давно остывшим чаем. Смотрел в стену. Велена стояла у окна, скрестив руки на груди, и смотрела на снег.

— Его нет уже час, — сказал Мотя.

— Два, — поправила Велена.

— Два?

— Два. Я считаю.

Она повернулась к нему. В её глазах не было страха — была тревога. То, что она старательно прятала за маской спокойствия.

— Он никогда не гуляет так долго, — сказал Мотя. — Особенно когда у него на столе план лежит недоделанный. Особенно когда завтра заказ.

— Знаю.

— Может, с ним что-то случилось?

— Может.

— Надо идти искать.

Велена помолчала. Потом кивнула.

— Иди сюда.

Мотя подошёл. Она взяла его за руку. Ладонь у неё была холодной, как лёд, и твёрдой, как камень.

— Не отпускай, — сказала она.

— А что ты...

Но он не договорил. Тело его потеряло вес, потеряло форму, потеряло границы. Он превратился в листву — сухую, шуршащую, осеннюю. Велена превратилась в снег — белый, холодный, живой. Они смешались, закружились, вылетели в открытое окно.

Они летели над городом. Листва и снег. Невидимые, быстрые, отчаянные.

Они облетели весь район. Заглянули в каждый переулок, на каждую стройку, в каждый гаражный кооператив. Они искали его везде — под фонарями, в сугробах, у придорожных кафе.

Нигде.

Вернулись они через три часа. Усталые, злые, напуганные — хотя никто из них не признался бы в страхе.

Велена опустила Мотю на пол, сама упала на стул, схватилась за голову.

— Его нет, — сказала она. — Нигде.

— Что будем делать? — спросил Мотя.

— Звать Элея.

Она закрыла глаза, сжала кулаки, прошептала что-то на языке, которого Мотя не знал. Воздух в комнате задрожал.

Элей появился не сразу. Минута, две, три. Потом — вспышка, хлопок, и он стоял посреди кухни, задевая головой люстру. Трёхметровый бог из тьмы и звёзд. Но сегодня он был не спокоен. Его жёлтые глаза метались, лицо было напряжено.

— У нас неприятности, — сказал он вместо приветствия.

— Мы знаем, — ответила Велена. — Андрей пропал.

— Я знаю, что он пропал. — Элей шагнул к столу, сел на корточки, чтобы быть ближе к их уровню. — Его забрали люди Зода.

Мотя побледнел. Велена сжала кулаки так, что костяшки побелели.

— Забрали? Куда?

— В Царство Тьмы.

— Когда?

— Час назад. — Элей опустил голову. — Я опоздал. Я пытался его предупредить, но Зод блокирует мои сигналы. Я не мог до него достучаться. Я...

— Не вини себя, — перебила Велена. — Что теперь?

— Теперь мы будем его возвращать.

— Как?

Элей поднял голову. В его глазах горел огонь — не жёлтый, а красный, почти человеческий.

— В Царство Тьмы не входят через врата. Туда не приглашают. Туда врываются.

Мотя смотрел на него. Потом на Велену. Потом снова на Элея.

— Я с вами, — сказал он.

— Ты останешься здесь, — ответила Велена.

— Нет.

— Мотя...

— Я сказал: я с вами. Он мой друг. Он учил меня. Он верил в меня. Я не брошу его там, где... — голос его дрогнул. — Где бы он ни был.

Велена посмотрела на Элея. Тот пожал плечами.

— Он имеет право, — сказал бог.

— Он ребёнок.

— Он воин.

Мотя выпрямился. Катана появилась в его руке — зелёная, с розовыми прожилками, живая, вибрирующая.

— Я готов, — сказал он.

Элей встал. Расправил плечи. Посмотрел на них обоих.

— Тогда слушайте. У нас нет времени. У нас нет плана. У нас есть только мы, наша злость и наша любовь. Надеюсь, этого хватит.

Он протянул руки — одну Велене, другую Моте.

— Держитесь.

---

КОНЕЦ ГЛАВ 5–6 (ТОМ 2)