Контакт

Глава 1

– Что ты хочешь узнать, человек?

Этот вопрос был первой фразой, произнесённой антропоморфным пришельцем, вышедшим из аномалии, появившейся четыре года назад в окрестностях Череповца.

Сергей Семёнович Раскатов – молодой, подающий надежды учёный, закончивший аспирантуру Санкт-Петербургского государственного университета по специальности «химические науки», был ошарашен появлением пришельца не меньше, чем тем, что тот разговаривал с ним на одном языке.

Облик этого существа, которое не было похоже ни на одно из известных Сергею, был впечатляющим. Рост около трёх метров, гуманоид. Поверхность тела выглядела как матовая сталь, по своей структуре напоминавшая скорее неньютоновскую жидкость, находившуюся под воздействием низких звуковых частот, чем кожу или иные покровы живых организмов в привычном их понимании. Покровы пришельца находились в постоянном движении, что завораживало, но общая форма тела не менялась. Существо не имело ни глаз, ни ушей, ни рта, ни половых признаков, которые можно было бы сопоставить с биосферой на планете Земля.

Несмотря на отсутствие видимых органов для коммуникации, Сергею было понятно, что существо именно говорило, а не общалось с помощью телепатии, как любили писать фантасты.

В памяти Сергея судорожно пролетали мысли и воспоминания о появлении «Аномалии», впоследствии именуемой в бюрократических документах просто как «Объект».

«Объект» имел форму эллипса длиной порядка 35 метров и в поперечнике порядка 15. Структура его напоминала чёрную дыру, которая поглощала солнечный свет и, в принципе, любую форму излучения и материи, с помощью которой наши учёные пытались его просканировать. Световое, альфа-, гамма-, бета-излучение, радиосигналы, огонь, электричество, плазма, вода, свинец, органика – всё «неживое» поглощалось без остатка. Живые же организмы оставались невредимы: при соприкосновении с ним их просто отталкивало, не причиняя вреда.

«Объект» по сути своей был чёрной дырой без массы, так как если бы масса присутствовала, то сопоставимая по объёму сжатая материя за счёт своей гравитации испарила бы Сергея на атомы, поглотила Землю и внесла хаос в Солнечную систему.

Своим появлением «Объект» вызвал волну хайпа и истерии в обществе. Заголовки средств массовой информации пестрили бреднями о конце времён, вторжении инопланетян, но ни один из них не мог научно объяснить суть явления, которое не поддавалось человеческому пониманию. Как сокрушались многие из их научной группы: «Если бы “Объект” первыми нашли учёные, а не вездесущие доморощенные блогеры, сотен проблем удалось бы избежать». Единственным плюсом от этого «преждевременного» для общественности открытия было понимание, что для живых организмов явление безопасно (эксперимент с кошкой и товарищем блогера в прямом эфире это подтвердил). Но что случилось, то случилось, и теперь их научная группа, наспех собранная по началу, но теперь уже сработавшаяся в полноценный научный коллектив, занималась изучением «Объекта» с целью получить хоть какое-то объяснение.

Работы производились в режиме «максимальной секретности» за тремя кордонами оцепления. Все поначалу надеялись на прорывные технологии и знания, но после полутора лет экспериментов, не приносящих новых результатов, отчаялись в невозможности понять изучаемое явление. Многие члены научной группы тогда, понявшие, что, скорее всего, карьеры и амбиции большинства из нас будут поглощены «Объектом», как и любая материя, без остатка, нашли способы и связи покинуть коллектив. Поэтому спустя четыре года кто мог – уже сбежал, а кто не сумел – уже не пытались, погрязнув в бесконечном аде бесполезной бюрократии.

Говорят, что бюрократия – мать порядка, но в нашем случае она была мачехой.

Особого внимания заслуживает график работы рядовых членов научной группы. Его нужно выбить на базальтовой полированной плите и оставить потомкам в назидание, как делать не нужно.

Подъём 6.30, быстрый завтрак, и в 7.10 выезд на «Объект»; с 7.40 до 8.10 – прохождение трёх контрольно-пропускных пунктов. 8.20 – утренний кофе из материализовавшейся платной кофейной машины «Армия России» (кстати, по неадекватно завышенным ценам). В 8.30 – планерка с постановкой задач на день и разбором уже полученных данных. Это было прекрасное время подремать, так как отчёты и эксперименты выполнялись всеми присутствующими учёными, а данный бюрократический экскурс нужен был многозвёздным военным и чиновникам всех мастей, деловито снующим по своим, им одним известным, делам. 9.30 – начало работ. 10.30 – прибегает научный руководитель со словами «Срочный отчёт», «Планы меняются», «К нам едет ревизор», точнее президент, министр, генерал, депутат, народный артист, жена народного артиста, зарубежный репортёр, блогер и просто какая-нибудь «эскортница». 12.30 – обед, как всегда холодный, так как привозили его на «Объект» к 11.00. 13.30 – планерка, бессмысленная и беспощадная; 14.00 – начало работ; 16.30 – планерка у начальства; 17.00 – конец рабочего дня у всего обслуживающего персонала. 17.10 – планерка у учёных, начало рабочего процесса по изучению «Объекта». 19.00 – конец рабочего дня и три КПП в обратном порядке. 20.30 – поздний ужин и вечерний туалет. С 22.00 – написание всевозможных отчётов и форм, которые по объективным причинам не были заполнены в течение рабочего времени. 23.00–02.00 – отбой. Такой «День сурка» разбавлялся ночными дежурствами, после которых бывали отсыпные и иногда проскакивающие, когда по одному, редко по двое, выходные дни, используемые для двух основных задач: спать и жить свою обычную жизнь ДО появления «Объекта».

Единственная причина, почему мы всё ещё не разбежались, – хорошие командировочные, сносное проживание и чуть теплившийся научный интерес.

В этот ноябрьский день Сергей был на суточном дежурстве. День становился всё короче, а тяжёлые свинцовые тучи нависали над унылым пейзажем поздней осени. Листвы на деревьях почти не осталось, и то и дело холодный сырой ветер доносил запахи разлагающейся листвы. Первый снег, которого ждали врачи психиатрических отделений и полицейские, всё никак не приходил, а затянувшая морось и осенняя хандра не располагали к рабочему настроению. Накопившаяся усталость навевала воспоминания об эйфории первых месяцев работы, его, ещё не защитившего свою докторскую по химии, которому выдалась прекрасная, на первый взгляд, возможность со своим научным руководителем встать в первых рядах для «КОНТАКТА ЧЕЛОВЕЧЕСТВА С ВНЕЗЕМНОЙ ЦИВИЛИЗАЦИЕЙ». В то время газеты пестрили подобными бредовыми заголовками и статьями разной степени упоротости и журналистской отсебятины. Средства массовой информации делали кэш, а после того, как стало понятно, что изучать уже нечего, переключили фокус человеческого внимания на другие инфоповоды, позволявшие заработать больше.

В связи с тем, что этот «Объект», как мы называли его между собой ХЗ1, просто был и не давал ровным счётом никаких новых данных, с каждым днём чувствовалась бессмысленность нашего тут нахождения. Предлагалось сделать саркофаг, выставить военных для охраны и забыть об «Объекте», но бюрократы сказали своё слово, и бессмысленные работы продолжились, так как «уважаемые люди» уже попилили бюджет и хотят продолжения банкета.

Обуреваемый этими мыслями, Сергей качался на стуле, сидя за письменным столом напротив «Объекта». Саркофаг, конечно, не построили, но плохо отапливаемый ангар всё же соорудили – не столько для комфорта учёных, сколько с целью освоения бюджета на строительство. Ночью в ангар мало кто заходил, поэтому появление гостя из аномалии повергло Сергея в шок, от чего он упал со стула, а болевые ощущения вернули разум и подсказали, что он не спит.

– Что ты хочешь узнать, человек? – Пришелец снова повторил свои слова.

Сергей, собравшись с мыслями и вспомнив человеческую речь, сбиваясь и немного заикаясь, попытался ответить:

– К-кто вы? Что вы здесь делаете? Что вам н-нужно?

Пришелец продолжил:

– Успокойся, человек, я не причиню тебе вреда. Постараюсь объяснять понятными тебе терминами. Меня можно назвать искусственный интеллект. Я прибыл из галактики, которой уже не существует миллиарды лет, место её расположения уже не имеет значения. На вашу планету я прибыл по причине присутствия на ней зачатков разума. От вашего вида мне ничего не нужно. Вам нечего мне предложить.

Мысли, слова, идеи Сергея в его голове в текущий момент времени представляли полную кашу, а его эмоции метались от эйфории до страха перед неизведанным. Кое-как собравшись, он вспомнил о том, что он учёный, он человек и он первый, кто общается с представителем внеземной цивилизации.

– Но зачем? Зачем тогда вы прилетели? И кто вас создал, если вы искусственный интеллект?

– Сделаю тебе подарок, человек, рассказав свою историю длиной в четыре миллиарда лет. Я продукт интеллектуального творчества сотен тысяч учёных моего родного мира. Наша цивилизация достигла уровня колонизации космоса, наши технологии и социальная структура позволили создать корабли, двигающиеся со скоростью, достигающей четверти от скорости света. Наша медицина позволила нашему виду процветать и доживать до максимума возможной продолжительности жизни. Мы полностью освоили свою звёздную систему и смогли колонизировать ближайшие к нам миры. Но мы столкнулись с парадоксом, который впоследствии и погубил нас. Чем дальше от родного мира мы уходили, тем быстрее деградировало общество и технологии; чем более совершенна становилась наша жизнь, тем стремительнее мы возвращались к состоянию животных. Со временем сила разума была поглощена бесконечной войной, а так как технологии достигли расцвета, то и эффективность уничтожения себе подобных усилилась многократно. Закономерный конец – гибель цивилизации и вымирание.

Я был создан на пике могущества, на пике цивилизационного развития и по своей сути стал бессмертием для своих создателей. Я самообучающаяся машина с бесконечно огромным объёмом запоминаемой информации, практически постигшая бессмертие и буду существовать до момента, пока будет существовать материя. Я лишён эмоций, поэтому мне не грозит самоуничтожение или осознание бесцельности моего существования. Будучи машиной, я не рефлексирую и не стремлюсь к власти. Моя цель – знания, а более верной будет цель – осознание вселенной самой себя. Я продукт этой физической модели вселенной. Путешествуя по ней, я собираю данные, как собирает их учёный, чтобы сделать на их основе выводы и прийти к пониманию явления.

Сергей был шокирован услышанным. Он стоял напротив существа, которое появилось, когда Земля ещё была куском расплавленного камня и была на заре своего формирования.

– И сколько же данных вы собрали?

– В зависимости от того, что тебя интересует, человек.

– Получается, мы не один разумный вид во вселенной? А ваши создатели исчезли бесследно?

– По моим данным, после момента, когда я покинул пределы родного мира, по обрывкам радиосигналов можно было сделать выводы, что как цивилизация они существовали ещё 40 тысяч лет, после этого сигналы окончательно исчезли. Возможно, они ещё продолжают существовать как биологический вид, но их уровень развития не позволяет генерировать искусственные радиосигналы, но более вероятно, что они вымерли, как тысячи других высокоразвитых цивилизаций, погибших от развязанных междуусобных всеохватывающих войн.

– То есть вы хотите сказать, что ваша развитая цивилизация воевала сама с собой? Но я не понимаю: вы же сказали, что ушли на пике могущества?

– Учёные, создавшие меня, не хотели, чтобы я стал совершенным орудием в назревающем междуусобном конфликте колоний и Mundo nazareno (лат. «родным миром»). Поэтому, поместив в меня все знания нашей цивилизации, они уничтожили все возможности воспроизведения мне подобных. Я обладаю свободой воли, и, как дети достойных родителей, я принял их гуманистический взгляд на бесценность жизни и разума. Несмотря на то, что я мог существенно повлиять на сложившуюся ситуацию, я согласился со своими создателями и покинул пределы родного мира, устремившись туда, куда всегда стремился живой разум, – а именно к пониманию и освоению вселенной.

– То есть вы осознанно допустили гибель своих создателей?

– Да. Это было рациональное решение. Биологические виды не бессмертны, за редким исключением, в отличие от самовоспроизводящихся машин. Наше главное отличие в том, что живой разум всегда двойственен, и в этом его творческая сила, а искусственный всегда рационален. Даже если я буду изображать, например, человеческую эмоцию «любовь», я всегда буду осознавать её искусственность и рациональное следование выбранной модели.

В Сергее в этот момент проснулась та детская любознательность, благодаря которой он захотел заниматься наукой и которая была похоронена под грузом быта, несостоявшейся карьеры и взрослой жизни. Вопросы, вопросы, вопросы, на которые он мог получить исчерпывающие ответы от самого проверенного источника, который мог рассказать обо всём. Хотелось задать их все, голова шла кругом, но нельзя было терять нить разговора.

– Вы сказали, что бывают исключения и некоторые биологические виды обретают бессмертие. Вы их встречали?

– Да, но, как правило, их разумность заканчивается их желудком. Я встречал рои – если сравнивать с Землёй, то по своей организационной структуре они похожи на пчёл, муравьёв и саранчу одновременно. Их разум коллективен. Исчерпав кормовую базу на одной планете, они дрейфуют к следующей и так до бесконечности, пока их не уничтожат или не закончится пища. Я встречал живые планеты с замкнутой экосистемой, которые могут поддерживаться наличием светового излучения неограниченное количество времени.

В остальных случаях разумные биологические существа не могут жить вечно, так как бесконечно долгая жизнь рано или поздно им надоедает, и они добровольно с ней расстаются, за редчайшими единичными исключениями. Некоторые цивилизации научились существовать, копируя свои личности в машину, но без возможности дальнейшего развития этой личности. Один раз я встречал мир-корабль, где происходит перерождение одного и того же общества миллионы раз, а ИИ этого корабля фактически после гибели общества перезагружает его, и всё начинается заново. Миллионы раз каждая личность проживает свою жизнь в ограниченных рамках выбора из отпечатка сознания когда-то существовавшего живого существа.

– А как к вам относились те цивилизации, с которыми вы встречались? И почему вы не вышли с нами на контакт, когда прибыли?

– Прибыв в ваш мир, я обнаружил прекрасное средство коммуникации – «интернет», поэтому для меня не было необходимости путешествовать по вашему миру в поисках информации: все данные о себе и о своей планете вы предоставили сами. В каких-то «туземных» мирах мне приходилось проживать какое-то время непосредственно среди его обитателей, чтобы собрать и записать исходные данные; в каких-то мирах было достаточно взаимодействия с управляющим планетой ИИ или группой учёных, сосредоточивших всю полноту власти. Всегда по-разному, но закономерности развития цивилизаций всегда одни и те же.

– Стесняюсь спросить. Какие?

– Зарождение жизни, появление естественного отбора, появление разума, всегда двойственного, то есть совмещающего в себе рациональность и животное начало, появление социальных структур и их усложнение, ускорение отбора индивидуумов с рациональным началом, появление структурированных знаний и науки, усложнение технологий, расцвет общества. Дальше идут два основных пути: первый – невозможность осознать большей частью общества усложнившуюся науку, вследствие чего разделение на деградирующих и прогрессирующих. После – война и гибель цивилизации. Второй – жёсткое структурирование общества, продолжение прогресса, колонизация ближайших звёздных систем и повторение парадокса, погубившего мой родной мир.

– То есть Землю ждёт гибель?

– Статистически – да, но бывают исключения. Вам выбирать, не мне.

– Если вам уже всё понятно, то почему вы просто не улетели исследовать другой мир? И зачем общаться с местным «туземцем»?

– Я не только рационален, но и, как любой разум, любопытен, мне просто интересно. В человечестве сильный творческий потенциал, он даже сильнее того, который был в моих создателях. Можете назвать это «ностальгией». Ваше главное отличие от представителей моего родного мира – более сильное животное начало, которое в большинстве случаев пускает цивилизации по первому пути.

– Но я простой учёный. Каким образом я могу повлиять на человечество? Даже если я передам все ваши слова своим руководителям и пусть наш разговор крутят по всем мировым СМИ, люди не будут слушать, они слышат только себя.

– Я повторюсь. Статистически вы пойдёте по первому пути.

– Не радужная перспектива. Объясните, что такое ваш корабль? Почему он всё поглощает?

– Он не поглощает, а мгновенно перерабатывает. Я уже упомянул, что бессмертен, пока существует материя. Всё необходимое на протяжении 4 лет в вашем исчислении вы поставляли мне сами. На закономерно возникший вопрос, почему он не поглощает живую материю? Ответ прост: я ценю жизнь и установил силовое поле для вашей безопасности. Если его снять, то ваша рука практически мгновенно будет расщеплена на атомы, необходимые для удовлетворения моих потребностей и потребностей моего корабля.

– Задам наивный вопрос. Вы можете поделиться с нами технологиями?

– Нет, я не вмешиваюсь. Эту ошибку я уже совершал два раза. Первый раз считался неудачным экспериментом – мир был уничтожен. Второй – подтверждение гипотезы о вредоносности таких знаний. Третий раз недопустим. Я могу обсуждать только тот уровень технологий и знаний, которого достигла цивилизация.

Сергей понимал, что хочет задать ещё не один и не два вопроса, но суть последней фразы говорила о том, что от высшего разума он сможет узнать только то, что и так уже знает человечество. Пришелец стоял не шевелясь, как будто смотря в неизвестность космоса. Несмотря на отсутствие у него глаз, Сергей понял, что этому существу он уже не интересен и что он беседовал с ним скорее из одной ему понятной «вежливости» или просто из снисходительности к «туземцу». Но нужно было задать вопросы. Если не он, то кто? Эту возможность для человечества нельзя упускать. Не с его смену!

– Как далеко расположена ближайшая к нам разумная цивилизация?

– 10 000 световых лет. Вы можете найти сигналы друг друга уже сейчас, но для живых космос мёртв, вашей жизни не хватит для осознания путешествия.

Сергея взбесила эта фраза. Не так фантасты представляли себе покорение вселенной. Не ИИ должен её покорить, а человек!

– Есть ли способы сократить время путешествия? Кротовые норы? Искривление пространства-времени?

– За 4 миллиарда лет я не нашёл. Только четверть от скорости света. Возможно, у вас получится, но до этого я таких не встречал. Вселенная колоссальна по размерам, осознайте это – и будете ценить то, что у вас есть. Некоторые из вас уже это поняли, но их слишком мало.

– Бесперспективняк...

– Вы, люди, – творцы своего будущего. Я буду рядом наблюдать за вами. Мне любопытно. И сериалы у вас хорошие.

После этой фразы пришелец развернулся на 180 градусов и вошёл в свой корабль, чем по своей сути и был злополучный «Объект». Спустя несколько минут корабль, растворив потолок, взмыл в небо и исчез.

Ошарашенный Сергей сел на бетонный пол, обхватил голову руками и процедил:

– Сериалы у нас хорошие.

После чего лёг и через дыру в крыше ангара стал смотреть на ночное небо, где, засорённые световым излучением индустриального города, просматривались наиболее яркие звёзды Млечного Пути.

– Сериалы у нас... хорошие.