Конструктор

Глава 1

Не было основательной рекламной артподготовки – население вообще к этому не готовили. Просто в один относительно прекрасный воскресный день во многих населённых пунктах планеты возникли однотипные киоски глубоко серой расцветки и предложили растерянному подобным беспределом потребителю свой товар.

Конструкторы.

Красивые цветастые коробочки почти идеально кубических пропорций, с аляповато выполненным словосочетанием "Сотвори мир" через пять из шести квадратных граней. Неподписанная – низ.

Снизу же имелся неразборчивый текст – спасибо неряшливой типографии, непонятный штрих-код, ничего не способный сообщить знающему человеку, и ещё – крохотный чёрно-белый, в отличие от ярко-многоцветного оформления остальных граней коробки, рисунок. Руки, мнущие нечто, похожее на глобус. С мятой поверхности бывшего глобуса срывались незначительные точки-крошки, которые на первый взгляд ассоциировались с всё тем же печатным браком, но при более внимательном рассмотрении в них можно было, при должной фантазии, угадать силуэты всякой повседневной мелочёвки, вроде телевизоров, книг, стульев, а то и людей. Но это – при внимательном рассмотрении и толике фантазии.

Населявшие таинственные киоски распространители были чудовищно убедительны – достаточно было кому угодно приблизиться неосторожно к их обиталищам – и пиши пропало, без странного сувенира не уйдёшь, даже если очень захочешь.

Илья облокотился на серую стенку по причине ощущения наличия инородного и весьма краеугольного при сравнительно небольших размерах тела в туфле. Предмет оказался, как и предполагалось, камешком, и судьба его ждала соответствующая – выпав из-под стельки в ладонь хозяину обуви, поганец неминуемо должен был проследовать далее вниз, до конечного соприкосновения с бренной поверхностью земли…

Помешала чужая настойчивая ладонь, неожиданно и цепко ухватившая отягощенную камешком Ильюхину руку.

- Конструированием миров увлекаетесь? – уверенно так предположил для начала продавец и каким-то способом добился от потенциального клиента утвердительного кивка в ответ.

Уже через пару минут Илья в некоторой прострации шёл относительно серой будки киоска по направлению от, сжимая в руках коробку с нелепым призывом на пяти из шести имеющихся граней. Та, что без надписи – низ…

Глуповато улыбнувшись в пространство, счастливый обладатель "конструктора миров" зачем-то попытался на память определить пол продавца. Или хотя бы примерный возраст в пределах плюс-минус десяти лет. Или хотя бы, во что одет…

Внезапное протрезвление, не сопряжённое, впрочем, с обилием конкретных воспоминаний, заставило поспешно похлопать себя по карманам, проверяя содержимое. Ключи, документы и деньги, за вычетом стоимости конструктора, были на положенном месте. В смысле, деньги – за вычетом стоимости, ключи же и документы сохранили изначальное количественное выражение. Стоимость же зажатой в руке безделки оказалась столь незначительна, что даже возвращаться и ругаться не имело смысла. Ильюха и не стал.

Бог с ним, сконструируем на досуге…

Извлеченный из туфли камешек непонятным образом по-прежнему находился в ладони и после непродолжительного раздумья был отправлен в щель вдоль крышки "конструктора", внутрь.

***

Вскрыл коробку Илья только дома, да и то на второй день, так как сразу по приходу попросту забросил сувенир на вешалку и забыл о его существовании, а на утро был понедельник, и пора было на работу, и вообще не до того.

Серой будки киоска на прежнем месте не оказалось, что тоже лишь поспособствовало временному – до прихода на рабочее место, - забвению истории с приобретением набора "Сотвори мир".

Доброй половины коллег на месте не оказалось, что было странно, ввиду священного трепета перед шефом, имевшим обыкновение именно по понедельникам заявляться в офис чуть раньше, чем вовремя, и проверять явку персонала. Впрочем, начальник почему-то, против обыкновения, тоже пока отсутствовал, чем приятно удивил Илью, умудрившегося опоздать на целых две с половиной минуты – и надо же, пронесло.

Если доброй половины на месте не оказалось, то злая, или вернее, вторая половина занималась ерундой, никак не связанной, даже на уровне коллективного бессознательного, с исполнением своих непосредственных служебных обязанностей.

Шалопай Колька лепил из какого-то пластилина голую бабу, идиотски подмигивая своему творению, изредка хихикая и высунув язык то ли от возбуждения, то ли от излишнего старания, обычно ему не свойственного.

Зинаида Петровна, забыв прикрыть дверь приёмной, из такого же пластилина вила верёвки, хитро их меж собой переплетая, отчего получалось какое-то подобие лукошка. Пожилая секретарша изредка вздыхала, критически оглядывая дело рук своих, способных выбивать из клавиатуры чудовищное количество знаков в минуту, - и продолжала бессмысленное занятие, что-то тихонечко бормоча, а может, и напевая себе под нос.

Ленка…

- Привет, Ленок! – Илья беспечно уселся на стол.

- А… Это ты, Илья? Привет, - не переставая комкать ошмётки своей пластилиновой вороны, рассеянно отвечала вторая красавица компании, а на Ильюхин субъективный взгляд, так и вовсе первая, и не только в стенах многоэтажного их офиса, но и вне, и за, и вообще. - Как думаешь, что из этого можно сделать?

Потенциальная ворона, а может быть собака, а может быть корова, а может бегемот в изящных Ленкиных ладошках являла собой зрелище жалкое в силу абсолютной бесформенности, но сказать об этом прямо предмету своего искреннего преклонения Илья не осмелился и неосторожно протянул руку загребущую к ни на что не похожей массе, истязаемой пальчиками любимой…

Наградой ли, карой ли за неосмотрительность поступка послужил короткий шлепок по руке и сердитый взгляд на тему "не твоё - не трогай", относящийся к самовольной попытке прикоснуться к… Правда, что ли, пластилин?

- Сердце можно вылепить, - ошарашено поглаживая ушибленную кисть, произнёс Илья. – Или бабу голую – как Колька. Или лукошко какое – как Зинка. Или…

- Дурак, - почему-то обиделась не на шутку Ленка, бережно сжимая в ладонях, скатывая в шарик эту, портящую характер дорогих тебе людей, дрянь. – Тут речь о мире, а ты… А ты со своим что сделал? – вскинула ясны очи, полны надеждой, девушка.

Илья уже было совсем растерялся, не желая признаваться, что про "свой" он попросту забыл, но, углядев знакомый, правда, пустой, коробок в корзине для бумаг, быстро нашёлся с ответом.

- Выбросил. Ерунда это всё…

Дальше была буря. И да как ты мог. И что ты вообще возомнил. И может именно по твоей вине завтра никогда не наступит. И никогда не говори "никогда"…

Хотя последнее, ядовито улыбнувшись, подбросил Ильюха. И добавил в ответ на недоумевающий взгляд подруги:

- Бонд. Джеймс Бонд. Фильмы так про него назывались…

- Да пошёл ты!

Вот так и рвутся самые тесные отношения и самые прочные связи – из-за ерунды. Впрочем, всё ещё можно исправить…

- Леночка, да ты что? Я же пошутил!

- Пошёл ты…

Наверное, всё ещё можно исправить. Но, наверняка, не прямо сейчас.

Предупреждать-спрашивать: "Я зайду вечером", - чтобы не рисковать в третий раз услышать послание, Илья не стал. Просто встал со стола и пошёл на своё рабочее место, обиженный жестоким мирозданием, серьёзно полагая при этом, что обижен несправедливо.

Работа катастрофически не клеилась. Всё валилось из рук, в голову настойчиво лезла всякая нелепица…

Лепица – нелепица, лепится – не лепится.

Принципиально решил свой "подарочек" не трогать ни за что на свете, вообще забыть о его существовании. А вечером зайти к Ленке и всё ей высказать – и как горячо и искренне он её любит, и что он думает по поводу пластилиновых ворон.

- Не лепится, - раздалось досадливое восклицание из-за неплотно прикрытой двери приёмной. Видимо, лукошко у Зинаиды Петровны вышло из рук вон плохо.

- Нелепица какая-то, - откликнулась на голос секретарши Ленка, у которой, похоже, тоже ничего путного с её вороной не вышло. Послал ворону как-то бог…

Хмыкнул о чём-то своем, о женском Колька, с некоторым, впрочем, сомнением. Похоже, и у него не всё получалось.

- Кто знает, как людей делают? – подтверждая Ильюхину догадку, возопил о помощи Николай.

- "Камасутру" читал? – спросил у коллеги Илья.

- Не, - отрицательно мотнул вихрами тот. – Только картинки смотрел.

- Вот так они и делаются, - сказал Илья. – Как на тех картинках.

Колька с воодушевлением хлопнул себя по лбу, одарил товарища спасибом и умчался картинки смотреть. "Конструктор" он забрал с собой, всем своим решительным видом давая понять, что выпускать из рук сию бесценнейшую из драгоценностей не намерен ни за какие коврижки.

***

Ленка не впустила его вечером. Замерла в дверном проёме памятником себе красивой, в одной руке комкая всё тот же вроде-как-пластилин, а второй недвусмысленно надавливая на дверь. Глаза её светились при этом, по мнению Ильюхи, лихорадочно и малость безумно.

- Завтра поговорим, - сказал он захлопнувшейся перед носом двери и, не дождавшись ответа, ушёл.

Битый час шлялся по улицам, забрёл в кафешку недалеко от своего дома, посидел в гордом одиночестве, нарушаемом только барменом, с отсутствующим видом мнущим что-то под стойкой. Ушёл разочарованным.

Город словно вымер. Нет, в окнах горели огни, светили фонари, даже кошки бегали по своим кошачьим делам. Но ни людей, ни машин – пустота словно скомканной чьими-то неумелыми руками ночи пугала и раздражала, как камешек, неведомым способом оказавшийся в туфлях.

Маленькая такая, но раздражающая мелочь, из-за которой всё наперекосяк.

Какой-то, едва различимый, но оттого не менее раздражающий привкус в любимом сорте пива, взятом в приличном баре, проверенном годами и никогда прежде не огорчавшем.

Какая-то незаметная прежде чёрточка в характере любимой девушки, грозящая превратиться в жирную черту, что перечеркнёт ваши, казавшиеся прежде идеальными, отношения.

Какая-то нелепица, несуразица в привычном переплетении жизненных обстоятельств, которые раньше ты всегда умел направить в нужную сторону, отчего существование приобретало только дополнительное очарование, складывая тонюсенькие ленточки событий в чудной красоты узор, в изящное переплетение, а вовсе не в жёсткий переплёт…

***

Утром Илья звякнул на работу по всем возможным телефонам. И, как и предполагал, никого не застал. Все творят мир. Точнее, сотворяют.

Со-творяют.

Все.

Все – со-творяют. Значит, творят вместе. И не миры, а мир – один на всех! Как там, на пяти из шести граней? "Сотвори мир"!

Илья бросился к вешалке в прихожей. Вот он, цветастый кубик с неразборчивой инструкцией там, где низ.

Торопливо вскрыл крышку.

Внутри находился шарик из чего-то, похожего то ли на пластилин, то ли ещё на какую глину поделочную. И к идеальной в остальном поверхности, внося раздражающий диссонанс, прилепился маленький, но такой краеугольный камешек.

Илья осторожно, раскопанным среди ниток и иголок пинцетом, по детству стащенным из школьной лаборатории, достал камешек, с удовольствием отметив, что тот не оставил следа на гладком "пластилиновом" боку.

Теперь в коробке был только этот шар – совершенно идеальной формы.

Илья осторожно закрыл коробку, свято уверенный, что теперь-то всё, наверняка, будет именно так.

Совершенно идеально.

Для верности взял маркер и на каждой из пяти цветастых граней коробки дорисовал лихую букву "Л", ту самую, которой непременно должно заканчиваться равенство: "И + Е = …"

Впрочем, здесь эта буква тоже замечательно смотрится.

СотвориЛ мир.

Совершенно идеально.