Конкурсное

Из-за горизонта

Тема:Быстрее скорости света

Конкурс: Брат таланта fantasts.ru январь 2018

***

На экране висел вниз головой молодой космонавт. Руки сцеплены на груди, он улыбался, отвешивал шутки в ответ на вопросы журналистов в ходе прямой трансляции. Позади мигали огоньки приборов, в кадре проплыла белая жилетка с нашивками и флагами разных стран — совместный подарок двух ЦУПов из обоих полушарий Земли.

— Антон, значит вы хотите поспорить со старичком Эйнштейном? — за кадром спросил журналист. — Нет, Альберта Германовича я трогать не собираюсь. Наоборот, очень надеюсь, что он прав. — Да? А почему? — Я полечу до Эпсилона Эридана с солидной долей скорости света. Может быть получится чуть больше половины. Мои умные друзья в белых халатах обещают до шестидесяти процентов. Но даже этого должно хватить, чтобы я стал самым молодым 60-ти летним стариком. Впереди порядка тридцати лет полета, если они не ошиблись, так что чуток хлебну релятивистички. — Антон, а зачем вы летите? — спросил другой — Знаете, я обещал зажечь для любимой звезду, — пошутил Антон. Раздались смешки журналистов. — На самом деле это проверка возможности таких полетов. Мы уже неплохо испытали этот принцип в пределах Солнечной системы. Перелетали между ближайшими планетами меньше чем за час. Мои коллеги добрались до Плутона на старой версии двигателя меньше чем за десять часов. Как он поведет себя на длительных экспедициях, вот в чем вопрос. Самым верным было бы отправить автономную роботизированную станцию. Но мы не знаем, что там и к чему готовить железку и какую программу делать. Проще отправить кого-то чуть более универсального. — А что до звезды, слышал вы действительно устроите там фейерверк? — Да на борту у меня есть одно устройство. Собственно, оно занимает добрую половину корабля. По прибытии я оставлю его у звезды, и оно даст вспышку. Сверхновую не обещаю, но лет за 5 до моего возвращения надеюсь на небольшой зубец на кривой светимости звезды. Это будет сигналом о начале путешествий человека за пределы дома. Жду, что к моему возвращению, ученые смогут еще чуть-чуть ускорить путешествия. — Тридцать лет одиночества... Вам не страшно? — Надеюсь я не буду бодрствовать все это время. Мой челнок упакован по самый небалуй всякими технологиями. Но думаю этот полет того стоит. Знаете, давайте я вам кое-что покажу?

Он оттолкнулся ногами от стенки и подплыл к камере, схватил ее и потащил к иллюминатору. В кадре показалась приборная панель, скотчем прилеплена фотография, где он обнялся с любимой. И вот объектив смотрел на границу света и тени на лунной поверхности. У серого горизонта висел маленький голубой шарик.

Перед телевизором со слезами и улыбкой сидела девушка Ира, крепко сжимала пульт. До сих пор она не верила, что Антон согласился на этот безумный полет. Последние полгода они вместе были всего несколько раз, и то он был выжат как лимон в ходе бесконечных подготовок и проверок. Она до последнего желала, чтобы перед полетом он заболел и в полет отправился дублер. Но пару дней назад ракета с ним оторвалась от земли и вывела экспериментальную посудину на орбиту, откуда та сама добралась до луны.

Картинка на экране сменилась. Орбитальный телескоп возле края лунного диска нашел вытянутый космический аппарат, нацеленный на другую звезду. Антон начал зачитывать контрольный лист, дежурный ЦУП подтверждал все параметры. С небольшими вспышками в стороны от бортов отстыковались мигающие точки маячков, по которым потом снимут параметры отлета. Проверка завершена, ЦУП начал обратный отсчет.

— Три... Два... Один... — Пробиваю...

Передачу с борта заглушили помехи, корабль исчез, огоньки маяков как будто качнулись на волнах. Ира выключила трансляцию и не выдержала — со слезами уткнулась в подушку, годы ожидания побежали вперед.

***

В очередной раз после отлета наступил май. Возле фотографии любимого горела свеча, ветер играл со шторами, Ира любовалась закатом. Где-то чуть левее красного солнца летел к далекой звезде ее любимый. Сердцем чувствовала его и верила в его успех, верила, что дождется. Первые месяцы ей было тяжело и страшно — плакала по ночам. Ира ловила и искала любую информацию или новости о полете. Сидела и смотрела в бесконечное звёздное небо. Она молила, чтобы это оказалось сном.

Но в итоге научилась с этим жить. Она стала выдержаннее и спокойнее, больше не слушала пересуды, слухи и сплетни. Ира знала, что он вернется и подарит ей звезду, что они снова будут вместе. Шептания и косые взгляды уже не трогал, она дождется.

СМИ и доброжелатели донимали звонками, от которых с трудом отбивалась.

С ногами забралась на подоконник, мелкими глотками пила чай, мечтательно смотрела в темнеющее небо. Они будут вместе.

***

За окном снова май. Ира поставила в подсвечник у фотографии новую свечу и зажгла ее от еще горевшего огарка. Неспешно прошла к окну мимо стола с открытым альбомом, где остались счастливые мгновенья, на компьютере закончила проигрываться запись его отлета.

Перед окном шелестела реденькая верхушка молодого деревца. Усталый взгляд смотрел вдаль чуть левее заходящего солнца. По небу плыли рыжие от заката облака.

На лице черными тенями первые морщины. Вера ее по-прежнему сильна, если ученые не ошиблись он уже вот-вот должен подлететь к Эпсилону Эридана и зажечь звезду для нее. Как только они зафиксируют зубец — значит Антон уже будет на обратном пути домой и ей останется ждать всего ничего.

Остальные в мире, казалось, забыли о космонавте. Ее уже не приглашали на передачи, звонки с пожеланиями и словами поддержки почти прекратились. Новости заполнили повседневные заботы. Но никто ей не был нужен — Ира знала, что он сдержит слово и вернется.

***

Снова май, свеча сгорела наполовину. В сердце тревога, на постаревшем лице замерло ожидание. Пошел первый год, когда ученные ожидали зубца на кривой светимости, но его все нет. С нетерпением смотрела на закат, пальцами перебирала цепочку на шее — последний его подарок перед отлетом.

Ира следил сквозь крону дерева далеко за рыжим солнцем. На небе собирались тучи, крепкий ветерок играл с ее распущенными волосами, дело шло к грозе.

СМИ вспомнили о космонавте, но на все звонки и просьбы отвечала отказом. Все реже ходила к друзьями и ждала новостей из ЦУПа. Сотни орбитальных и наземных обсерваторий искали заветный сигнал. Она снова по ночам начала смотреть на звезды.

***

Наступил еще один май после начала ожидания. Сигнала до сих пор нет — ученые все понижали максимальную скорость корабля, отодвигая его возвращение. Открыли на площади в городе первый памятник Антону, где он замер, держа в руке звезду. Для многих он уже давно стал символом так и не начавшийся космической экспансии.

Человеческие черты стерло время, оставив в памяти только образ, водружаемый на стяг всеми в своих интересах. Его именем называли магазины и улицы, в его честь организовывали конкурсы, о нем шли дебаты и споры.

Все небо заволокло серыми тучами, ливень хлестал в окно, ветер рвал листья на окрепшем дереве. В подушку рыдала седеющая девушка, годы ожидания клещами сжимали сердце. На тумбочке у кровати рядами стояли пузырьки и таблетки. Ира не помнила, когда в последний раз выходила из дома, когда смотрела в окно. Постаревшие участники проекта изредка приходили и пытались поддержать, разговорить ее, но Ира все молчала и угасала на глазах.

В комнате темнело, единственным светлым пятном была догорающая свеча у старой, почти выцветшей, фотографии. Рыжие блики играли на мемориальном барельефе, что принес очередной доброжелатель.

За окном все погрузилось во тьму, Ира заснула. В комнате с синеватой вспышкой появился уже немолодой человек в комбинезоне, поверх которого была надета жилетка со множеством нашивок. Он мягко и неслышно прошел от двери к самой кровати и сел у изголовья. Рукой поглаживая растрепанные седые волосы, Антон успокаивал и обещал, что снова встретятся, рассказывал, что с ним все хорошо. Сквозь сон Ира слышала знакомый голос, теплота наполняла ее сердце, на лице впервые за долгие годы появилась улыбка. До рассвета любимый сидел рядом с ней и с первыми лучами исчез.

Утром рядом с огарком свечи ярко горела новая. За ней Ира нашла еще одну фотографию. На помятом листке бумаге со следами от липкой ленты они счастливые и молодые держатся за руки и не знают, что их ждет.

В ту ночь в городе никто не заметил странную голубую вспышку. Ученые еще долго потом ломали голову, на едва заметном луче, протянувшемся на снимках к далекой звезде.

***

Старушка снова стоит у раскрытого окна и следит за заходящим за горизонт майским солнцем. На морщинистом лице теплая улыбка. После той ночи странное спокойствие окутало ее сердце. Ей надо только дождаться, он сдержит слово. Ира знает, что они снова будут вместе.

В комнате раздался звонок — на кривой светимости звезды обнаружили долгожданный зубец.

На спор

Тема:Поколение льда

Конкурс: fantasts.ru февраль 2018

***

— Ха-ха, проспорил, лезь давай, — смеются ребята в зеленой форме с закатанными рукавами и заталкивают в темный дверной проем сопротивляющегося товарища в пуховике и унтах. — Выживальщик нашелся. Ха.

На деревьях шелестит молодая листва, но солнце уже припекает по-летнему. Возле одного из зданий на складах военного резерва, заброшенных где-то в Сибири, собралась толпа солдат.

— Ребят, ну я же пошутил, — отбивается от остальных рядовой, пытаясь стянуть надетую задом наперед шапку-ушанку. — Вы че в самом деле поверили? — Ты может и шутил, а мы серьезно! Ха. В следующий раз будешь думать, прежде чем спорить. Ребята заносим, — крикнул задорно заводила.

Товарищи подхватили вырывающегося спорщика за ноги, с гиканьем и гаканьем пронесли вниз по длинному спуску аккуратно положили на пол в огромном подземном зале.

— Ребята, вы чего? Я темноты боюсь. — вскочил на ноги несчастный. — Мы тебе свет оставим. Не бойся недельку посидишь — выпустим, — с улыбкой держал здоровенный детина рвущегося к выходу одетого по зимней форме одежды солдата. — будет тебе урок на будущее.

Остальные, хитро косясь, с улыбками заносили вещмешки и канистры. Детина вышел последним, солдат уж было кинулся к выходу, да тяжелая сумка сбила с ног.

— Держи, это палатка тебе для полного погружения, — кивнул на сумку. — Проголодаешься — ни в чем себе не отказывай, на крыс спишем. Счастливо оставаться.

Тяжелая дверь в здоровых воротах морозилки со скрипом закрылась, оставляя несчастного Егора в полной темноте. Скоро между рядами стеллажей и в вырубленных в скале проходах зажглись рыжими огоньками тусклые лампочки.

Морозец начал щипать лицо, шапка валялась рядом. Егор спихнул с трудом с себя армейскую палатку и побежал к двери.

— Ребята, вы чего?! Выпустите! — колотил почти бесшумно по толстой стали.

В ответ только тишина и едва слышное гудение холодильных установок. С надеждой попробовал подергать рукоять, она поддалась совсем чуть-чуть, видимо шутники заклинили ее чем-то снаружи.

Он облокотился на дверь и обессиленно сполз на пол. Егор остался один на один со штабелями замороженных продуктов, приготовленных для всевозможных и невозможных чрезвычайных ситуаций.

На заиндевших стенах застыл рыжими искрами свет от сотен ламп. Холод начал растекаться под расстёгнутой курткой и щипать за уши. Несчастный нехотя встал и застегнулся, побрел за шапкой.

— Чтоб я еще на что-то поспорил! — выкрикнул он и пнул вывалившуюся из ближнего вещмешка консерву. Помятая банка весело заскакала по неровному полу.

Егор натянул нелепую ушанку и с тяжелым вздохом побрел обходить свое новое обиталище.

***

Вокруг развернутой у входа палатки валялось содержимое вещмешков. Товарищи может и шутили, но собрали его основательно. Он нашел какое-то дополнительное теплое белье, пара сухпайков с вложенными в них средствами розжига, простейшие инструменты, кружка, миска и ложка моток веревки, ножи и топоры. Был даже один спальный мешок и туристический коврик, которые возможно притащил кто-то с гражданки. Они как будто поиздевались над его выживальщицким хобби. Не хватало среди вещей только часов.

Если с вещами повезло, то его положение внутри замороженного хранилища было куда более безрадостным. Во время обхода он выяснил, что почти все выходы либо заварены, либо заклинены. На решетках вентиляции висели тяжелые замки.

Холодильные установки работали исправно, продержится ли тут неделю без источников тепла. Егор обслюнявил палец и поднял высоко над головой. Точно была какая-то вентиляция и легкий сквозничек от нее, может и не угорит.

— Пусть сами потом объясняют, — злобно улыбнулся и встал с топором выживальщик и принялся освобождать ближайший деревянный стеллаж от замороженных туш.

***

У входа в палатку горел костерок, с высокого потолка изредка капала вода, стены у двери потемнели от чужого тепла. Егор лежал в спальном мешке, укрывшись еще сверху курткой вместо одеяла. Он смотрел в тканевый потолок и считал упавшие капли. Ему показалось, что потерял счет времени. Оно тянулось бесконечно долго. Вроде недавно и впихнули сюда, а может уже и целый день сидит.

Вместо времени он считал консервы, пока решил государственные запасы не трогать — обойтись сухпайками. Возле костерка лежало пять вскрытых банок — действительно, может и больше суток провел в одиночестве.

Он аккуратно расстегнул спальник, и накинув куртку, в одних подштанниках сбегал до двери подергать замок. Но рычаг не поддался, неужели его не хватились на вечерней и утренней поверке.

Сколько не вслушивался в тишину, ничего кроме гула старых машин вентиляции ничего не слышал. Хранилище находилось глубоко под землей, ниже границы промерзания вечной мерзлоты, надежно защищая от остального мира.

Начав замерзать, он вернулся к палатке и подбросил пару досок от разобранного стеллажа в костерок. Егор подошел к соседнему стеллажу и с помощью одного из длинных обломков просто опрокинул его вместе со всем содержимым.

Топор с яростью вгрызался в дерево и мороженное мясо, летели в стороны щепки. В сердце клокотал гнев.

— Вот выберусь, — в ярости прошипел он. И со всей силы ударил по туши, перерубая замерзшие кости.

***

Количество вскрытых и выпотрошенных консервных банок у огня росло, щетина на лице начала превращаться в колючую бородку. Нож вонзился в последнюю банку — дальше он примется за казённые запасы. Егор сидел на вещмешке перед костром и разогревал жестянку.

Рядом среди щепок валялись скинутые на пол туши и замороженные брикеты масла. Еще несколько стеллажей были опрокинуты и в гневе изрублены в щепки вместе с содержимым. Но сейчас Егор уже отошел, он, покачиваясь, терпеливо ждал, пока разогреется замерзшее содержимое жестянки.

Скоро его выпустят, он погреется и порадуется летнему солнцу. Может только на товарищей нажалуется куда следует, чтобы потом не повадно было. А может и не нажалуется — что с дураков взять.

Под ногами как будто прокатилась волна, холодильные и вентиляционные установки умолкли, тусклые желтые лампочки моргнули и погасли. Несчастного оглушила звенящая тишина.

***

Среди стеллажей с факелом из доски, и промасленного сливочным маслом мешка, брел Егор. Слепой взгляд скользил по заваленным полкам, губы беззвучно шевелились под отросшей бородой.

Тишина, темнота, время и холод слились в один сплошной кисель, который обволакивал и тело, и разум забытого всеми солдата. Он бесцельно бродил между рядами, в кромешной тьме возникали и исчезали тени и духи. Сквозь куртку ощущались чужие прикосновения. Егор уже больше не обращал внимание на них, только смотрел в бесконечность. Казалось, что собственные шаги мягких меховых сапог гулким эхом раскатывались по мертвому хранилищу в абсолютной тишине.

Закончив очередной бессмысленный обход вдоль бесконечных полок, он вернулся к своей палатке. От факела Егор зажег уже потухший костер и подбросил щепок. Рыжее пламя выхватило из темноты аккуратно сложенные пирамидками брикеты и туши. Щепки от разрубленных на дрова стеллажей сметены в аккуратные кучки.

Егор достал сточенный почти до обуха нож и состругал с замерзшей туши пару стружек и принялся жевать сырое мясо. Жизнь и здоровье его уже слабо волновали.

Нож выпал из рук. Он давно не сердился на своих, единственное, что хотел просто услышать чей-то голос, хоть что-то отличное от пощелкивания костра из промерзшего дерева. Еще раз взглянуть на солнце и порадоваться его лучам.

***

Костер снаружи палатки погас. Егор окончательно потерял счет времени, он лежал в спальном мешке и смотрел в темноту. Уже не хотелось ни есть, ни пить. Просто ждал конца.

Со стороны двери послышался скрежет и открылся замок. Нестерпимо яркий свет осветил забытое хранилище.

***

Бородатый Егор сидел снаружи в разодранной куртке на развалинах склада и по-старчески покусывал губу. Он щурился и следил за бледно красным солнцем, что еле пробивалось через серую пелену.

Мимо него носили со склада старые запасы несколько выживших после последней войны. Они испуганно косились на странного человека, которого выпустили из заточения.

— Жестко его? За что? — спросил один у другого. — Не знаю молчит... — ответил, пожав плечами. Под бородой Егора проступила улыбка. Сверху падали первые снежинки долгой зимы.

Сферы

Свободная тема

Турнир fantasts.ru февраль 2018

***

По кабинету разливались серые вязкие сумерки, воздух недвижим, тишина царила во мраке. Среди осколков битого стекла на коленях обессилено сидел юноша. Из-под взъерошенной челки он смотрел мутными глазами на разбитые в кровь ладони. Андрей сидел неподвижно, только грудью спокойно набирал воздух и так же спокойно выдыхал.

В голове у парня как будто щелкнуло. С тяжелым вздохом он поднял голову и осмотрелся — привычный общий кабинет выглядел странно. За большими окнами черная бездна вместо ясного неба, лампы выключены, но все освещено равномерным блеклым светом. Вместо рабочих мест покоились светлые сферы. Знакомым казался только его стол, усыпанный стеклянной пылью. Монитор вместо обычных документов показывал пустоту и казался мертвым.

Андрей мотнул головой — в ушах до сих пор стоял звон не то лопнувшей струны, не то разбитого стекла. Руки продолжали кровоточить, где аптечка он, конечно, не помнил. Клерк стащил с себя испачканную кровью рубашку, порвал на лоскуты и как мог перевязал глубокие раны.

От ближайшей сферы как будто донеслись обрывки разговора. Ведомый любопытством Андрей в майке с красными пятнами с трудом встал и подошел ближе. Ладонями он уперся в холодное стекло и, словно через линзу, посмотрел на кабинет.

Помещение оказалось ярко освещено, за окнами серое утро. Вокруг сидели мелкие тени коллег, только руководитель проектов выглядел крупнее чем обычно. В фокусе линзы за рабочим столом сидел Иван Федорович, на лице застыла искусственная улыбка, волосы привычно прилизаны, по коже ползли пластиковые блики.

— Да, конечно, Лев Григорьевич, — говорил он в трубку, краем глаза поглядывая на видеоролик на компьютере. — Да в вашем случае тут кейс вполне привычный. Вендор советует делать именно так... Нет, это плохая практика, Меганико пошло по этому пути до сих пор внедрить не смогли, а тем путем воспользовались ряд крупных наших партнеров, они уже закончили пилот... Да, я понимаю, у вас своя специфика, но возможно просто не налажены бизнес-процессы должным образом, может стоит не только систему внедрять, но делопроизводство подтянуть, чтобы отвечало стандартам последним... Да я понимаю, что три года назад уже мы проводили адаптацию, но бизнес не стоит на месте.

Иван Федорович, бизнес-архитектор, вел привычные речи, но сейчас от них почему-то отдавало записью. Андрея и раньше его формулировки смущали, но сейчас передергивало от каждого слова, от наигранного экспертного тона. Он немного обошел шар и впервые посмотрел из-за плеча коллеги на рабочий стол.

Среди бумаг лежало несколько крупных глянцевых журналов по методикам ведения бизнеса, монитор увешан напоминаниями о разных делах, в общем ничего интересного. Напоследок клерк решил глянуть на свой стол, но он был пуст — ни личных вещей, ни компьютера, ничего.

Оторвавшись от стекла, Андрей посмотрел на место руководителя проектов, вместо стола виднелась такая же сфера. Он подошел ближе, еще за пару шагов услышал непривычно раскатистый бас. На лице сама собой возникла улыбка, когда примерил голос к картинке владельца в голове.

— Я сказал, кровь из носа, но к сроку должно быть выполнено, акты должны быть подписаны. Мне плевать как... С Меганикой надо заканчивать, мне все равно как, — ревел внезапно выросший Арсений Петрович. Кривая ухмылка обнажала острые клычки — Но ведь изначально не было в задании... там была чистая установка... — из-за стола выглядывал крошечный разработчик Петя. — Мне плевать, что было в начале. У нас перерасход бюджета. И тут Иван нам еще одного клиента почти нашел. Снимаю ресурсы, заканчивай в одиночку. — Но... — Никаких «но»! Хоть на костылях, но акты должны быть.

Ради любопытства Андрей через стекло посмотрел на бледных коллег в белом пустом кабинете. Они испуганно оглядывались на каждый выкрик странного начальника. Арсений Петрович, казалось, специально ждал именно такой реакции. Иван Федорович с дурацкой прической сидел на своем месте среди бардака и ненужных бумажек. За столом напротив под нелепым фикусом сидела Анастасия Павловна.

Увиденное в шаре никак не клеилось с привычной картиной их руководителя проектов. Он конечно бывал резковат на поворотах, но образ тирана никак не проглядывал раньше. Андрей пожал плечами и оставил на стекле два кровавых отпечатка — ладони продолжали кровить. Перепалка сошла на нет, от светлого шара начальника отделился еще один помельче — видимо, Петя пошел к своему рабочему месту.

— А я ведь говорила не стоило связываться с Меганикой, а если связываться, то сразу закладываться на изменения и полноценную разработку, а не только внедрение. — говорила аналитик в трубку подруге из соседнего отдела. — Не повезло Пете, там еще пожелания всплыли... Не не не помогать не буду — задачу свою закрыла, а он парень толковый — сам как-то разберется.

Через стенку сферы Андрей с улыбкой следил, как девушка модельной внешности поправляла листики аккуратному деревцу и изредка мило накручивала на палец золотистую прядь. Она сидела посреди кабинета с потрескавшимися потолками и окнами, из которых постоянно дуло. На рабочих местах вокруг расположились серые осунувшиеся коллеги, у большинства как будто виднелась седина. На голове Ивана Федоровича красовался шутовской колпак. Клерк даже протер глаза и стекло, но головной убор остался.

***

Чем дольше ходил между шарами Андрей, тем больше хихикал. Сколько вариантов одного и того же кабинета он увидел, во сколько мирков он заглянул. Звон в голове улегся, снова смог ясно мыслить. С глупой усмешкой он побрел к своему столу, смахнул стеклянные крошки с крышки и поморщился. Глупая затея — клерк любовался на кучу новых мелких порезов на пальцах.

Во-первых, теперь ему неудивительно почему фирма шла ко дну, другого ожидать и не приходилось. Во-вторых, он все-таки не сошел с ума до того, как разбил стекло. Андрей еще не понимал до конца, что именно произошло.

Окружающие казались всегда немного безумными, но он списывал вначале на подростковый возраст, потом на юношество, а затем и студенческую сумасшедшую жизнь. Только с завершением университета и началом рабочего пути окружающая действительность все больше походила на цирк и все меньше оставалось понимания людей. Пока Андрей пытался свести всех коллег и близких в один мирок, его самого начинало клинить, разочарование в самом себе скреблось при этом в сердце. Ведь, не могли все они вести себя таким образом, должна же была бы быть какая-то логика и понимание абсурдности всех действий. Может Андрею просто не хватало ума их понять. Но сейчас, видя каждого запертого в собственном мире, причины всех действий и возникающих недоразумений выползали наружу — никто не видел себя со стороны, все считали происходящее логичным и правильным.

Клерк еще раз окинул взглядом светящиеся шары, сердце отпустило. Оказалось, не он ненормальный, а весь мир такой. Андрей подошел к окну, на улице везде катались светлые сферы отдельных мирков. Одни сталкивались и со звоном раскатывались в стороны, другие сливались и продолжали движение вместе, третьи проходили без последствий друг друга насквозь.

Парень еще раз взглянул на осколки стекла вокруг, стало как-то одиноко и пусто на душе. Он и раньше не мог похвалиться вниманием, а сейчас совсем оказался за пределами восприятия, за толстым стеклом. Со вздохом стянул со стула свою куртку и побрел к выходу — здесь ему точно делать больше нечего.

По пути он заметил возле самых дверей полупрозрачный шар с парой трещин. Внутри сидела Света, она с разочарованием озиралась по сторонам, на столе лежал отчет со множеством отметок, работа явно не шла. Внезапно глаза коллеги округлись — она заметила его.

Андрей улыбнулся и поприветствовал окровавленной рукой, Света на всякий случай оглянулась и помахала в ответ. Клерк сложил рупором ладони и, прислонив к стеклу, крикнул:

— Спрячься под стол! — Зачем — с удивлением вскинув брови, ответила девушка. — Спрячься! Объясню.

Коллега с недоверием в глазах все же спустилась на пол. Клерк крепко схватил стоящий рядом стул и парой ударов добил треснувший колпак.

***

— Вот получается как-то так, — закончил объяснение Андрей на выходе из бизнес-центра. — Всегда думала, что с миром этим что-то не то, — пожала плечами Света. — И кто мы теперь призраки? — Не знаю...

Они остановились на лестнице и рассматривали проплывающие по асфальту под бездонным небом сферы. Оба дышали свободнее, но не знали, как быть дальше.

Мимо, рассматривая записи, шагал Степан — старый друг Андрея, который куда-то пропал из виду еще в университете.

— О, у вас тоже получилось — оторвался он от бумажек и подмигнул стоящим на лестнице. — Андрей, все гадал, когда ты сообразишь. Ладно пообщаемся после, сейчас дела. Думаю, сами поймете как быть.

Товарищ спрятал бумаги в портфель и шагнул в ближайший шар. Света и Андрей переглянулись. Они подошли к стеклу и увидели, как внутри статный юноша в дорогом костюме раскрывает детали нового дела, воодушевленному старичку.

Экзамен

Тема:Счастливчик

Конкурс: Брат таланта fantasts.ru июль 2018

***

— Ну вот опять решка, — профессор за кафедрой рассматривал на ладони блестящую монетку.

— Евгений Степанович, а разве такое возможно? — поинтересовался студент с первого ряда. — Пятнадцать раз подряд на трех монетах...

— Ну случайность она такая, на сегодня все, — профессор ссыпал звонкую мелочь с кафедры обратно в кошелек. В аудиторию через приоткрытую дверь донесся звон старого звонка. Студены повскакивали со скамеек. — А ну куда все собрались? Группе ИК-21 к семинару посчитать вероятность такого события, 15 раз подряд решка, ну или орел. Для расчетов можно принять, что монетки одинаковые и производственного брака нет. Посмотрим, что вы на лекции запомнили, увидимся через пару. Группам ИК-22 и 23 до пятницы. Вот теперь все свободны.

Студенты шумно собирали вещи и протискивались через толпу обреченно ждущих своей очереди, преподаватель неспеша складывал записки обратно в портфель и ждал пока большая часть народа протиснется через узкие двери. Убрав все, он задумался и все же вытащил из кошелька одну монетку и вышел вслед за учениками.

Евгений Степанович шел по переполненному коридору и на ходу подкидывал монетку.

— Пятьдесят! — на ладони опять поблескивала решка. Он убрал медяк в карман и закрыл за собой дверь. — Итак, половинка в пятьдесятой... Дааа, неплохо

— Евгений Степанович, вы что-сказали? — отозвалась девушка из глубины обшитого потемневшим деревом кабинета.

— Да, сказал... Галочка загадайте любое число от единцы до тысячи. Загадали?

Девушка кивнула

— Три! Еще!.. Четыреста сорок четыре! Еще!... Триста двадцать один!.. Двести два!.. Сто одиннадцать!..

— Евгений Степанович! Вы телепат, — прервала его девушка с круглыми глазами. — Все угадали.

— Не думаю, — почесывая подбородок преподаватель уставился в окно. — Так на чем бы еще проверить? Хм, голубушка вы там все лотереями увлекались? Да ну, не отводите глаза, я не хочу опять вам объяснять все, на ближайший тираж через ваши интернеты там сделайте ставку на числа 1,2,3,4,5,6. Перезвоните мне по результату. И подмените меня на семинаре у ИК-21 — мне надо подумать.

Преподаватель снял с вешалки зонт и ушел с кафедры. До вечера он испытывал свалившуюся на него удачу. Он узнал много нового, когда с закрытыми глазами переходил оживленную улицу, кошелек разбух от найденных купюр разного достоинства. В конце дня он допивал бесплатную порцию коктейля, доставшую по акции в баре. Телефон на стойке зазвонил.

— Галочка, я угадал? — ответил он в трубку. — Ну что ж будет на что обставить кафедру получше. Завтра расскажешь подробнее. Пока, долго не засиживайся.

Преподаватель убрал телефон в карман, к нему подсел его бывший студент

— Ну как, Евгений Степанович, может помните меня? Трояк по своему предмету влепили на экзамене. Вот решил показать, что вы были не правы.

— Так это ваши проделки?

— Да, можете исправить, а то на красный диплом иду?

— Да, вы правы, надо бы поправить. Зачетка с собой?

Студент протянул зачетку, преподаватель достал из портфеля ручку и, накорябав там оценку, вернул ее. На листке красовался неуд.

— Молодой человек, вы ничего не поняли. мой предмет изучает случайные величины. Даже если вам как-то удалось управлять удачей, это уже не случайные события. Жду на пересдаче, но спасибо за денек.

Уже на выходе Евгений Степанович развернулся и достал монетку.

— Орел или решка? — подмигнув, спросил он студента. — Впрочем, для вас без разницы.

К барной стойке по крутой дуге под самым потолком полетел серебристый рубль и упал прямо перед счастливчиком. Он покружился со звоном волчком и остановился на ребре. — Удачи... она вам понадобиться, — махнул рукой на прощанье преподаватель.

Тень

Свободная тема

Турнир fantasts.ru март 2019

***

Виктор стоял на балконе и, задрав голову, всматривался в черную бездну, проглядывавшую в редкие разрывы свинцовых облаков. Над головой в тучи устремилась темная громада главного клинического центра объединенной федерации.

Для верности можно было забраться и выше, но там он обычно не бывал. Его там не знают, и будут вопросы, сомнения, может даже проверку устроят — все лишняя суета. А так хотелось спокойно подумать о многом напоследок. А тут просто врач, просто свой, один из многих. Просто устал после тяжелой смены, просто дышит воздухом, никто ничего и не заподозрит. Останется только сделать, найдут на роль кого-нибудь еще.

До горизонта тянулся город, он пытался своими огнями спорить с бездной, но выигрывал только у туч, превращая темный свинец в столь же тяжелую бронзу.

В голове не осталось мыслей, чтобы заглушить или отвлечь от непонятной тяжести на сердце. Для всех он стоял на площадке в одиночестве, но сам понимал, что его же призрак слепыми глазами все еще смотрит ему в спину. Не надо даже оборачиваться.

Может, если не о чем думать, то пора? Один раз уже он сотворил, неужели повторить сложнее? Он сделал шаг к бортику и крепко ухватился за холодное железо.

— Виктор Степанович! — окликнул голос, за спиной будто из ниоткуда появилась рыжеволосая девушка в больничной робе. — Я вас искала. Спасибо Вам! — Почему не в палате? — тихо прошептал сбитый с толку врач.

*** Немного раньше ***

Хирург передал тонкий скальпель многорукому железному ассистенту и тихо по стене сполз на пол. Мерно гудело оборудование, позвякивали инструменты, раскладываемые по подносам. Виктор стянул маску и попытался резиновой перчаткой вытереть лоб. Нестерпимо яркий свет погас, операционную залил тусклый зеленый полумрак. Теперь он мог рассмотреть, как с изголовья операционного стола спускались рыжие кудри.

«Девушка, наверное, красивая», — только сейчас, когда все закончилось, отметил про себя хирург. Сколько не силился — все не мог вспомнить лица. Просто еще один пациент.

Рядом на холодный кафель тяжело опустился коллега и похлопал по плечу.

— Спасибо, Витька, что портировался, — начал он. — Знаю, как ко всему этому относишься... задержись на полчаса и все... По старинке не успел бы, извини, что выдернул. — А? — слепым взглядом уставился на соседа хирург. — Ооо... давай провожу.

Операция вроде не сложнее обычной, но Виктор мертвецки устал. Может побочный эффект телепорта, а может просто перенервничал перед переносом. Откуда ему знать, впервые пользовался. Хотя обычно простые случаи ему и не доставались, и на эту ушло несколько часов.

Коллега взял под руку Виктора и с трудом поднял его.

— Пойдем, проведу до ординаторской — поспишь. Эх, Витя, сдаешь... Мы врачи... нам не надо доводить себя до такого. Все себя какими-то мыслями колупаешь. Нам людям помогать надо, а как ты им помогать будешь. — Как роль? — как-то вяло поинтересовался хирург. — А душа? — А душа, ну что душа? Да, как роль. Но ты ее сам же выбрал. — бодро поддержал его товарищ, пропуская вперед железного ассистента с пациенткой на самоходных носилках. — Красавица, однако... спасибо тебе, что выручил. Теперь быстро на поправку пойдет.

Пошатываясь, оба пошли к выходу. Силы начали как будто возвращаться, когда уставший хирург оступился и опрокинул поднос — со звоном разлетелись инструменты. Перед ним стояла тень, такая же каким он был полдня назад до переноса. Та же затертая старомодная курточка, та же двухдневная щетина, окрепшая за время прерванного отпуска, только тяжелый взгляд пустой, казалось, с укоризной пробивал насквозь.

— Ты чего? — перехватил остекленевший взгляд Виктора коллега.

Домой сутулый Виктор решил идти пешком, даже не воспользовался флаером, что предложил начальник. Всю дорогу хирург шел под моросящим дождем, уткнувшись взглядом в плиты пешеходного настила. Встречные прохожие почти не попадались — все давно оценили достоинства телепортации и улицы опустели. Даже в небе стало свободнее на вечно загруженных магистралях.

До вечера тень безмолвно преследовала хирурга. Куда бы ни пошел, где бы не петлял, чтобы он не делал, она тихо появлялась за спиной. Он знал, кто она, и никому не говорил, только все больше хмурил седые брови.

Дома в тусклом сумраке раннего вечера он попытался сготовить ужин, но снова почувствовал тяжелый взгляд. В возникшую за спиной тень улетел открытый пакет молока

— Я знаю, кто ты! Что тебе от меня надо? — рассвирепел хирург. — Я должен был. Никому не интересен ты, никому не интересен я. Всем важна только функция! Я врач, я сделал то, что должен был. Теперь ничего не вернуть. Я был тобой, я убил тебя, я больше не ты!

Он тяжело оперся на холодильник и обессилено сполз на пол. В другом конце кухни растекалась белая лужа из смятого от удара пакета.

— Уйди... — Виктор обреченно шептал. — Уйди, я и так знаю свою вину. Но я должен, таково мое назначение... Такова моя функция. Я не нужен, важна только роль для общества.

Серым мрачным утром он очнулся все там же, у холодильника. Он сидел, обхватив колени руками, и озирался по сторонам. Блеклое пятно молока на полу начало подсыхать. Тяжелые капли затяжного ливня глухо и безнадежно долбили в толстый плексиглас. За шумом дождя не слышно ничего, будто все живое вымерло в доме.

В серых ненастных сумерках Виктор не смог понять, сколько времени просидел. Он попытался глазами отыскать старые часы. Словив взгляд хозяина, они спроецировали в воздухе без пары минут полдень, по календарю осталась еще неделя от внезапно прерванного отпуска, прогноз погоды обещал ливни в ближайшие несколько дней.

От ночи, проведенной на холодном полу, начала болеть спина. Старый хирург с трудом поднялся и еще раз огляделся по сторонам, изображение от часов растворилось в воздухе. Вчерашней тени нигде не было, но на душе по-прежнему оставалась тяжесть. И как он вообще мог что-то чувствовать после того как поступил с ней? Как он мог согласиться на это? Неужели он просто стал функцией общества без права на душу и теперь она, лишенная прежнего тела, что было уничтожено, будет преследовать его остаток жизни?

Виктор прошелся, разминая позвонки, до выброшенного пакета и кряхтя поднял его. Когда он поднял глаза его встретила тень. Показалось, впереди погас огонек.

— Если важна только роль, то кому нужен был я? — уже почти спокойно спросил у тени.

Оставшиеся дни отпуска тянулись бесконечно долго, груз на сердце тяжелел все больше с каждым часом. Совсем редкие встречные на улицах растворялись в непрекращающемся дожде. Теряя очертания, они превращались в свои же тени и оставляли Виктора один на один с призраком, что все еще молча смотрел в спину с укором. Решение оставалось одно.

*** В самом начале ***

— Так вы говорите телепортация? — осторожно поинтересовался седой гость в кресле. — Для этого и отбирали добровольцев? — Да, Виктор Степанович, телепортация, — ответил сидящий за тяжелым столом на против хозяин кабинета.

Он не был похож на ученого, скорее просто еще один чиновник, который знал чуть больше положенного. За окном сквозь белые легкие облака светило солнце и виднелись темные шпили высоток.

— Мы пока не хотим привлекать особого внимания к нашим успехам, — продолжил он, сложив руки. — Все оказалось намного доступнее, чем мы даже предполагали. Каждый сможет позволить себе повторить. Вы же понимаете, как изменится жизнь? — Возможно, — немного задумался Виктор и с хитрой улыбкой переспросил. — И прямо все работает? — Всё! — кивнул чиновник. — Уже проверили на предметах, грызунах и даже мартышках. Все отлажено и работает как часы. Все разбирается и собирается на новом месте. Люди теперь чистая формальность, для нас больше как способ эффектно заявить о себе. Вы идеальный кандидат для нас. И уважаемый человек всеми человек, и отличный хирург. Ваша обязанность спасать людей и поможете сформировать правильное отношение к технологии, вы собой покажете, что она поможет людям. — Да, я вызвался потому, что хочу помогать, я спасаю жизни, — немного помрачнел Виктор. — Но что я почувствую? Что будет со мной? — Вы? Ничего! — с доверительной улыбкой ответил чиновник. — Просто зайдете в кабинку, мгновенье, и вы на новом месте, вы. — Вы не поняли меня, — прервал речь гость. — Вот вы сказали, что меня разберут и соберут в новом месте. Помнить будет тот другой.

Неловкая пауза повисла в воздухе. Только чиновник постукивал костяшками по крышке стола, о чем-то задумался.

— Я понял вас, — он наконец с улыбкой поднялся. — От вас такого не ожидал. Все же врач, считай ученый. Вы спрашиваете о душе? — В какой-то степени, да. — Виктор опустил взгляд . — Так что будет для меня? — Вас скорее всего не будет и конкретно для вас жизнь закончится, — хозяин кабинета подошел к окну. — Так это же убийство, — нахмурил брови гость. — Скорее самоубийство — вы же шагнете в кабинку добровольно, — пожал плечами чиновник, любуясь видами с высоты. — И то в какой-то степени. Ваши навыки, ваши знания, ваша память продолжат служить обществу, а другие... другие не заметят разницы. И даже при переносе не зададутся вашим вопросом. — И вы промолчите? — удивился Виктор. — Да, — не оборачиваясь ответил чиновник. — Разве сами спросят, если додумаются. Когда это плотно войдет в жизнь, не будет иметь значения. Все увидят выгоду, и она перевесит всякую философию. — И зная правду вы шагнете в кабинку? — Я? Да, правда у каждого своя. — А я, пожалуй, нет — Виктор встал и направился прочь. — Думаю, ваша транспортная революция обойдет меня стороной.

*** Снова сейчас ***

Виктор сидел на балконе, спиной оперся на бетонное основание бортика. Всхлипывая, он закончил свой путанный рассказ. Рыжеволосая пациентка сидела рядом и держала его за руку и смотрела ввысь. На небе после многодневного ливня наконец рассеивались рыжие тучи, открывая вид в черную бездну. Тень стояла перед ними.

— Знаете, а может быть они все правы, по-своему... — сказала она. — Вы умный, я о таком даже и не думаю. — И мы просто функции — обреченно закончил он, все продолжая буравить взглядом пол. — Ну, не совсем, — улыбнулась девушка. — Просто человек может познать себя и сохранить свою душу только в других людях. — В других? — недоверчиво переспросил Виктор. — Да, в других... Смотрите, точно также как человеку нужно зеркало, чтобы взглянуть на себя со стороны. Тот Виктор, что был до переноса, мог отказаться и беречь свою душу любой ценой. Но при этом он остался бы тем же Виктором? Если бы он отказался он смог бы сохранить душу? — Он не мог поступит иначе, — хирург закачал головой. — Он сделал все, чтобы вы могли мне помочь. Чтобы вы продолжали оставаться им и при этом оставаться собой. Может быть вы и разные люди, но душа у вас одна на двоих. Вам только нужны другие люди, чтобы это понять и увидеть.

На секунду Виктору показалось, что тень улыбнулась и даже посветлела.

— Вы и правда так думаете? — в голосе старого хирурга появилась надежда, он робко смотрел на соседку. — Конечно, — Кивнула девушка, заглядывая в ему. — К сожалению или к с счастью, мы не узнаем, что чувствовал тот Виктор, но он бы был, наверняка счастлив, что вы продолжаете его дело и несете душу. И мне почему-то кажется, что он все же смотрит на мир вашими глазами. Не подведите его и сделайте все, чтобы его душа продолжила жить. Вместе с тучами начала рассеиваться уже белая тень. Непонятный груз свалился с сердца, и Виктор не выдержал и расплакался.