Конец света

Глава 1

Сборы

Я быстро пробежала взглядом по памятке и прикрикнула на детей, чтобы собирались. Нам оставалось полчаса до отправления.

--Ребята, вы готовы? --сыновья стояли у входной двери и я оглядела их с ног до головы. Джинсы, толстовки, кроссовки, все ярких цветов, чтобы я могла заметить парней даже в толпе. Снова заглянула в памятку. Так, два места - дети, третье место - пес, на котором сейчас красовался разгрузочный жилет и четвертое - кошка в переноске.

У меня осталось всего шесть мест. Рюкзак с документами и необходимыми лекарствами занял одно из них. Пять мест. Времени на раздумья почти не осталось. До окончания сборов всего три минуты. Нужно думать быстро и по делу.

Что с собой взять, чтобы потом не кусать локти? Я подошла к шкафу и распахнула дверцы. На меня тут же вывалились скомканные воспоминания, запрятанные подальше надежды и невыполненные мечты. Затолкала всё обратно и закрыла двери, для надежности подперев креслом. У нас тут конец света, через пару дней, а не вечер ностальгии.

Зашипела рация, прикрепленная к поясу. В ответ на мой рык, из динамика донесся голос командира. Выслушав его, я громко выругалась и ударила кулаком по стене. У меня осталась минута.

Огляделась. Дети замерли в ожидании, пес напряженно за мной наблюдает, в переноске тихо сидит кошка. Памятка обжигает руку. Как много хочется взять с собой.

Принимаю решение и иду к детям. Самое главное со мной. Мы готовы ко всему. При этой мысли, напряжение, до сих пор давящее на плечи, уходит, и я выхожу из дома с легкой улыбкой на лице.

Армейский УАЗик уже у ворот. Водитель нетерпеливо машет мне рукой. У него тоже инструкции. Мы грузимся в машину и уезжаем.

Через два дня конец света. Все верим в лучшее. Все надеемся выжить. По прогнозам аналитиков, восстановление Земли после удара, займет год. Люди морально готовы к этому. Мы не смогли вывезти всё население на подготовленные базы, многие отказались. Большинство из них пенсионеры. Ответ на наши уговоры был один -- мы своё пожили.

На базу мы прибыли в числе последних. Разместила детей и живность в выделенном отсеке и отправилась к командиру. Он не любит ждать.

Проходя по длинному коридору, я поняла, что шестое место в памятке тоже занято. Я взяла с собой надежду.

В убежище

Отчитавшись перед командиром, я уложила детей и пошла к своей команде. Прекрасно знаю, что они сейчас тоже в душевном раздрае и им нужна поддержка.

--Шеф, держи. --у дверей меня встретил Димка и сунул в руки чашку с горячим чаем. --Мы тут болтаем о том, о сём. Присоединяйся.

Я устроилась на узкой армейской койке и прислушалась к разговору. Парни делились мыслями о том, кто и что оставляет за порогом убежища. Я тоже задумалась.

Еще чуть-чуть и ничего не будет прежним. Начнется новая жизнь и никто не знает, какой она будет. В наших силах сделать так, чтобы она началась хотя бы с хороших воспоминаний.

--Вы знаете, --начала я, --Я оставила за дверями убежища многое. Но, в первую очередь, там остались обиды. На людей, на жизнь, на саму себя. Они же висели внутри как грузики и тянули вниз. В безнадегу и уныние. Они росли и матерели, а я их лелеяла. Мне ведь казалось, что они важны для меня. А на самом деле, они меня пожирали изнутри. И сейчас, когда я от них избавилась, стало легко и свободно.

А еще я оставила там разочарования. Это тоже, своего рода, обиды, но они немного по другому на меня действовали. Как будто маленькие червячки проделывали отверстия в моей душе.

Ну и плохие воспоминания остались там же. Зачем они мне в новой жизни? Согласитесь? Нам и так будет сложно первое время. Зачем еще терзать себя?

Парни на меня смотрели понимающе и кивали головами. Я поставила чашку на тумбочку и сказала:

--Предлагаю сделать следующее -- давайте напишем на листочках то, чего не хотим брать с собой в новую жизнь и вынесем за пределы базы. У меня через полчаса обход территории, я устрою небольшой костер.

Мои ребятки оживились и похватав со стола бумагу, предназначенную для написания рапортов, принялись строчить. Когда я выходила на обход, в моей руке была внушительная кипа записок.

Я наблюдала как в огне сгорали человеческие обиды и боль, грусть и разочарования, тоска и плохие воспоминания. Бумага горела, а мне становилось легко.