Конечно, я помню

Глава 1

В классе стоял гул.

— Ребят, тише, у нас урок!

Учительница постучала ладонью по столу, привлекая внимание детей.

— Дарья Михайловна, а давайте не будем английским заниматься, нас сейчас всё равно на построение заберут, – умоляюще пропищал заводила класса.

— Вова, не вноси раздрай. У нас есть время, поэтому open the book on page one hundred and twenty-seven, item four, – со всех сторон донеслись измученные вздохи. — Don't be so noisy, please! Кто переведёт?

— Не шумите, – буркнули под нос с предпоследней парты.

— Молодец, Вовочка, но я не это просила перевести, – учительница бросила взгляд из-под очков. — Да, Алёна.

— Страница сто двадцать семь, пункт четыре.

— Молодец, верно. Read the text. Итак, начнёт у нас... начнёт...

Дарью Михайловну прервал настойчивый стук в дверь, и ребята, как по команде, замерли в ожидании.

— Добрый день, что у вас сейчас? – спросил возрастной женский голос из дверного проёма.

— Добрый, у нас английский, – зная, что последует за этим, медленно сообщила учитель.

— А, ну у нас построение через пять минут, пусть класс выходит. Какой вы?

— Пятый «А»!

— Да тише вы, так бы хором на английском отвечали.

Только дверь за женщиной закрылась, как дети повскакивали с мест.

— Тихо выходим! Не толкаемся, по лестнице спускаемся тоже осторожно! Вова! Ты услышал меня, осторожно!

— Услышал, услышал, – прозвучал ответ с лестничной площадки.

Олеся, наблюдая за этим, подошла к подруге, посмеявшись, они радостные спустились вслед за остальными.

В старене приближался праздник – первое мая. На Кубани, в её многочисленных станицах, в этот день учителя и школьники строем маршировали от своих учебных заведений до центра. Торжественная музыка, возгласы, аплодисменты, цветы и плакаты с лозунгом «Мир, труд, май».

Пятый класс в первый раз участвовал в таком мероприятии. Счастливые и взбудораженные, по большей части возможностью пропустить часть урока, дети разных возрастов активно переговаривались друг с другом на улице.

— Смирно! Равнение на лево! Вольно! Четвёртая школа, внимание! – воскликнул из громкоговорителя с помехами мужской голос.

Учитель ОБЖ грозно взирал с высоты своего роста на мелкотню.

— Давайте уважительно относиться друг к другу. Кто там до сих пор говорит вместе со мной?! Я всех вижу! Андреенко, рядом сейчас встанешь и вещать будешь отсюда! Или раз вы взрослыми стали, вас это не касается?

— Начинайте, – кивнул он женщине, дождавшись тишины.

Пока та объясняла про строй, темп и путь маршировки, школа послушно выстраивалась в ровные ряды. Если начало движения было ещё сносным, то на точку старта вернулось зигзагообразное нечто. В попытке добиться от учащихся лучшего результата, они прошли один и тот же путь четыре раза. Сдерживающий хохот ОБЖ-шник и потерявшая малейшую надежду тётка махнули ученикам рукой, разрешая разойтись по классам.

‎До праздника оставалось три дня. Солнечная погода не радовала, а раздражала. Детям приходилось обходить кругами длинное здание в самое пекло, когда удушливый горячий воздух нёс в лицо пыль и ещё бог знает что.

Растягивая время, ученики медленно возвращались на занятия. Английский язык подходил к концу, а это значит два урока, и можно будет маршировать уже домой.

‎Три дня пролетели незаметно, и на календаре красовалась надпись «1 мая». Ранним утром у здания школы старшие делились свежими историями и рассматривали образы друг друга, пока сонные младшие сбивались единой молчаливой стайкой.

Олеся высматривала в толпе подругу. Та, помахав ей рукой, поспешила навстречу. Вдвоём было куда веселее.

‎— Все такие нарядные, даже непривычно, – хмыкнула подруга.

‎— Да уж, когда пацанов с галстуками ещё можно увидеть. Наши тоже пришли. Видела?

‎— Ага, мне смешно с них. Выглядят так несуразно, лучше как будто бы вообще без них.

‎— Без мальчиков?

‎— Без галстуков.

‎Девчонки рассмеялись.

‎— Такие хохотушки, – проходя мимо, сказала пожилая учительница по русскому языку.

‎— Доброе утро, Светлана Евгеньевна!

‎— Доброе, девочки.

‎Подружки заулыбались.

‎Олеся повернулась к Полине:

‎— Так а с галстуками что не так? Цвет?

‎— Если бы проблема была только в нём. Вон посмотри, – кивнула она в сторону, – это же никуда не годится. Родители, скорее всего, даже не в курсе, что дети в галстуках должны сегодня прийти. Отсюда вижу, они мятые, висят расхлябанные и цвет отстой.

‎— Всё тебе не так, – обняла её Олеся.

‎— А Вовчика видела? Он самый высокий, а галстук выдали короткий. Еле до пупка достаёт, – рассмеялась Полина.

‎— Зато мы самые красивые.

‎— Это правда. Где тебе блузку покупали? Она очень красивая.

‎— Спасибо, не знаю. Родители привезли, когда в Ростов ездили. А мне твоя юбка нравится. Это солнце?

‎— Не совсем, но мне нравятся эти рюши на подоле.

‎— А, Полин, тебя мама забирает сегодня?

‎— Да. Так печально тратить на это целый выходной, – взгрустнула подруга. — А тебя?

‎— Либо папа, либо дедушка. Кто сможет.

‎— Ясно.

‎— Я так надеюсь, что сзади нас никаких дурачков не поставят. А то всю дорогу на пятки будут наступать! Ещё когда тренировались, стоял один.

‎— Позади тебя?

‎— Ну да. Я на него зыркну – он перестанет, потом снова наступит. Я оборачиваюсь, а он типа не видит. Все нервы истрепал! Слепой, что ли?

‎— Мне в этом плане повезло, – Полина похлопала Олесю по плечу.

‎— Ладно, – тяжёло вздохнула она, – как будет. Побыстрее со всем этим закончить и домой.

‎— Да. Сегодня даже облаков не обещали.

‎— И не скажешь ведь. Сейчас довольно прохладно. Тебе нет?

‎— Не особо.

‎— Меня мама заставила кофту надеть. Я ей говорю, что: «Мне нормально», а она: «Послушай маму, она тебе плохого не посоветует». Теперь мне с ней таскаться по жаре целый день, – недовольно свела брови Олеся.

‎— Не повезло. Моя не заставляла. Просто сказала: «Ну ходи мёрзни. Заболеешь – сама будешь лечиться» – и всё.

‎— Класс.

‎— Чего смеёшься?

‎— Да так, кажется, твоя мама уже просто устала что-то говорить. Всё равно бесполезно.

‎— Это правда. Не, ну я же не маленький ребёнок. О, смотри, Витальевич громкоговоритель взял. Закрывай уши.

‎— Четвёртая школа, построились!

‎Школьники засуетились.

‎— Сейчас не спеша выходим за ограждение. Не толкаемся, головы друг другу не сносим. Демьяненко, через забор не перепрыгиваем! По шапке от меня получишь, понял?

‎— Да ладно, чего вы?

‎— Ладно, не ладно! Поговори ещё со мной.

‎— Да, понял я.

‎— Идём друг за другом. Вперёд.

‎Олеся чувствовала себя странно в толпе, но, шагая рядом с Полиной, быстро переключила внимание. Учителя со всех сторон руководили своими классами, то и дело меняя нарушителей спокойствия местами и выравнивая шеренги.

‎— Смирно! – раздался громкий мужской голос в мигом образовавшейся тишине. — Равнение на ле-во! Вольно, молодцы. Таким же строем выходим к дороге. Напоминаю, нас будут сопровождать сотрудники полиции, кто будет баловаться, поедет с ними в машине.

‎Олеся и Полина, прыснув в ладони, переглянулись.

‎— Четвёртая школа, внимание! Шагом марш!

‎Прохладный ветер приятно трепал кудрявые волосы Олеси, пока она перемещала взгляд из стороны в сторону. Обычно заполненная машинами на данный момент главная дорога пустовала. Про себя девчонка подумала:

‎«Как будто всю станицу погрузили в сон. Ни одной души на улице... Куда мы идём?»

‎В двенадцатом часу четвёртая школа остановилась.

‎— Школа, внимание! Остаёмся тут и ждём своей очереди. Далеко не уходим, – пробасил Витальевич.

‎«Зачем он громкоговоритель в руках держит тогда?»

‎— Олесь? – подошла к подруге Полина.

‎— А?

‎Позади старшеклассник завопил:

‎— Юлия Дамидовна! Жарко под солнцем стоять, можно хотя бы в тень уйти?!

‎— Идите, идите. Мелкотня, давайте тоже.

‎— Юлия Дамидовна, мы их потом не соберём, – обратился к учителю математики ОБЖ-шник.

‎— Соберём. Припекает уже, а то не дай бог потом кому-нибудь плохо станет, и спасай их. Родители такой вой поднимут. Пойдёмте, Радион Витальевич.

‎— Ну как знаете.

‎Дети шустро переместились с асфальтированной дороги под аллею раскидистых деревьев.

‎— Хоть немного полегче, – смахнула пот со лба Полина.

‎— Почему мы вообще так рано вышли, если теперь должны стоять и ждать? Почему нельзя было рассчитать время нормально?

‎— Не знаю.

‎— Так душно. Ветер стих с концами, по-моему.

‎— Дорога ещё добавляет духоты. Тебе пить не хочется?

‎— Не.

‎— Точно? Ну ладно. Я пойду отпрошусь у нашей, чтоб в магаз сходить.

‎— Давай, я тут подожду.

‎Полина поспешила к классной, вокруг которой уже толпилось немало народу с той же просьбой.

‎Одноклассники весело дурачились – то догоняя, то убегая, мальчишки щекотали девчонок, отвлекая внимание Олеси на себя.

— Я пришла! Ого, а чего ты так побледнела?

‎— Полин? Да душно же, поэтому.

‎— Хочешь? – протянула бутылку минералки подруга, – я не пила, только открыла крышку.

‎— Спасибо, извини.

‎— Да всё нормально, не парься.

‎— Как долго нам тут ещё торчать? – сделала глоток Олеся.

‎— Пятый «А», подходим за флажками и цветами! – позвала их классный руководитель.

‎— Пошли, – сказала она, вернув бутылку Полине.

‎— Угу.

‎Нехотя выползая на солнце, школа становилась в строй.

«Искусственные?» – рассматривала цветы Олеся.

‎Два ученика одиннадцатого класса несли плакат с эмблемой и номером школы в одной руке и большие флаги России и Кубани – в другой.

‎— Отвлекитесь от своих важных дел и посмотрите на меня, – начал Витальевич. — Когда мы будем проходить мимо трибун, вы активно машете флагами. Мотылять цветами сильно не надо! После того как диктор произнесёт «школа номер четыре», каждый до единого громко кричит «Ура». Трижды! Всем всё понятно?

‎— Да,.. – вымученно прозвучал ответ.

‎— Тогда неспеша подходим ближе.

‎Диктор представлял школы, и те под шумные овации и возгласы проходили по главной дороге.

‎«Теперь понятно, куда весь народ подевался», – выдохнула Олеся, и её лёгкие сжались сильнее. Неприятный ком в горле, испарина по всему телу и темнота в глазах, что накатывала с новой силой, стоило только девочке неосторожно повернуть голову в бок.

‎— Уважаемые гости, представляю вам следующую школу! Номер четыре!

‎Учителя засуетились.

‎— Идём, идём! Быстрее! Ровнее строй! Восьмой «Б», плохо! Пацаны, посмотрите на девчонок! Они лучше вас маршируют! Ровнее, ровнее!

‎Диктор продолжал:

‎— «Каждый день учителя этой школы, являясь лучшими профессионалами, вдохновляют своих учеников на новые свершения, напутствуют и служат настоящей опорой. ‎Благодаря чему ребята часто занимают призовые места не только в районных олимпиадах и соревнованиях, но и краевых. Мы благодарим вас, уважаемые учителя, за вклад в нашу подрастающую молодёжь!

— С праздником, четвёртая школа! С первым мая вас!»

Крики и аплодисменты с новой волной прошлись по трибунам.

Последовало троекратное «ура».

— Молодцы, – похвалил школьников учитель ОБЖ, – дальше строй держать не обязательно. Проходим до перекрёстка и расходимся, кого там мамы, кого папы забирают. Желаю всем хороших выходных.

— И вам!! До свидания! – хором ответили ученики.

— Олесь, мне в ту сторону. Меня там мама ждёт.

— А, ага, давай. Пока.

— Пока! Встретимся после выходных!

Олеся, кивнув Полине, улыбнулась, и та скрылась за поворотом.

Девочка только успела вытащить телефон, как толпа взрослых направилась в её сторону. Внутренности скрутило, необъяснимое ощущение сковало тело, и сдавленным голосом, после трёх до ужаса долгих гудков, Олеся сказала:

— Алё, мам, мы всё. Кто за мной приедет?

— Привет, папа не сможет, его на работу вызвали, поэтому я сейчас дедушке позвоню, попрошу, чтобы он тебя забрал.

Ладони вспотели, и сердце забилось сильнее.

— Да, хорошо, я подожду.

— Давай, Олесь.

— Угу, – девочка изо всех сил старалась не выдать испуг голосом.

Она не понимала, почему чувствует тревогу. Ничего ведь не случилось, так почему она так переживает?

Толпа оказалась совсем рядом. Взрослые с детьми, подростки и молодые девушки с парнями все расходились в разные стороны, создавая тем самым хаос. Обгоняли, подрезали, переходили с одной стороны дороги на другую и всегда в разных направлениях.

Не зная, куда себя деть и куда лучше встать, Олеся кружила у людей под ногами. Старалась уткнуться взглядом в телефон или в пол. Не выходило. К горлу подкатывала тошнота, глаза заслезились, а тело бросило в дрожь.

«Что происходит?»

Не выдерживая напряжения, в которое её заключило собственное тело, девочка замаячила из стороны в сторону. Завернула за угол, куда ушла Полина, посмотрела на телефон – прошло пять минут, и, простояв там ещё недолго, вернулась обратно. С момента Олесиного звонка маме прошло восемь минут.

На этот раз прозвучало два гудка:

— Мам? Ты дозвонилась дедушке?

— Да, бабушка взяла трубку, поэтому, думаю, он уже едет. Подожди немного.

— А, да. Я на всякий случай уточнить, – нервно хихикнула Олеся, – а то вдруг я тут стою, а он не приедет.

— Едет, едет. Стой у стадиона, чтобы вы не разминулись.

— Поняла...

Надежда, что после звонка станет легче, рассыпалась в пыль. Усталость и застоявшийся горячий воздух перекрывали доступ к кислороду. Виски сдавило с такой силой, что Олеся отшатнулась назад. Не успела испугаться, как что-то словно невидимой уверенной рукой толкнуло её в спину. Она смогла восстановить равновесие, но справиться с эмоциями, источник которых ей был неизвестен, становилось сложнее.

Прямого запрета на чувства в семье Олеси не было, но о них никто никогда не говорил вслух. Девочка не считала, что ей не додают любви, ей было нормально. Она привыкла сдерживаться, контролировать или использовать нужные эмоции в складывающихся ситуациях. Происходило это автоматически. Таковы были внутренние настройки ребёнка.

Полностью потерянная Олеся почувствовала, что плачет. Стало ещё более паршиво.

«А если кто-то из знакомых увидит?», – отвернувшись к ограждению, девочка быстро стёрла слёзы рукавом.

— Олеся?

Повернулась на голос и увидела своего классного учителя из начальной школы. Зинаида Григорян – приятная невысокая женщина преклонных лет, чья асимметричная улыбка рывками появлялась на загорелом лице. Сейчас она стояла в компании приятельницы и с любопытством всматривалась в лицо девочки.

— Ты плачешь? А что случилось? – приблизилась она к Олесе, приобнимая за плечо.

— Дедушка меня долго не забирает, – прохныкала та, не зная, как словами выразить то, что она чувствует.

— О, Господи. Ну ничего, ничего, скоро он приедет. Дедушка же не бросит тебя тут, – потрепала учительница Олесю по голове, уходя вслед за знакомой.

Небольшая трещина, ставящая всё с ног на голову, дала эмоциям путь на волю. Не переставая вытирать прозрачные дорожки слёз, Олеся схватилась за телефон:

— Алло, бабушка? – скрывать дрожь в голосе сил не осталось. — А где дедушка?

— Привет, Олесь, он спустился вниз. Сейчас приедет дедушка, минут через пять будет у тебя.

— Ага.

За какие слова ни цеплялась девочка, ничего не помогало. Вихрь уже накрыл её с головой, не давая выбраться наружу.

‎— Солнышко, а ты чего плачешь? Тебя кто-то обидел?

‎Олеся подняла голову и встретилась с взглядом ореховых глаз. Волнистые волосы светились золотыми прядями на солнце. В тот момент девочке показалось, что девушка вся будто сияет. Лёгкая улыбка, миндалевидные глаза с веером пушистых ресниц, подкрашенных коричневой тушью, и успокаивающие руки. Лишённые рваных движений, они не похлопывали по спине и не тёрли под блузкой предплечья. Успокаивающие и нежные позволяли забыться.

‎— Ну пойдём, чего ты там? – окликнул мужской голос незнакомку.

‎— Идите без меня, – махнула им девушка.

‎Только сейчас Олеся увидела группу взрослых ребят, стоявших позади.

‎— Ты испугалась, видимо, да? Я побуду с тобой, не бойся, – обняла она девочку.

‎Стало так хорошо и так спокойно. Эмоции, ураганом сбивающие с ног, разом стихли, будто повинуясь велению свыше. Тёплые нежные руки за секунду разложили по полочкам сброшенные в кучу чувства. Внутри не было пусто. Внутри зарождался свет.

‎Ощущая, что девочку больше не трясёт, незнакомка наклонилась к ней ближе:

‎— Как тебя зовут?

‎— Олеся.

‎— Ой, красивое имя. Ты родителей ждёшь?

‎— Дедушку.

‎— Тогда вместе подождём, – после произнесённой ею фразы напротив останавливается машина.

‎— Олесь! – зовёт дедушка.

‎— Это за тобой?

‎— Да! – отходя от девушки, кивнула она. Подбежав ближе к машине, помахала ей рукой.

‎— А кто это с тобой был? – поинтересовался дедушка, трогаясь с места.

‎— Знакомая, – выдыхает Олеся, наблюдая в окно, как её спасительница возвращается к друзьям.

‎«Я ей спасибо не сказала», – расстроенно думает девочка.

‎«Может, ещё будет шанс встретиться?»

‎

‎‎Спокойная улочка большого города, редкие прохожие и тёплое осеннее солнце. Пряча руки в карманы бежевого тренча от неловкости, Олеся улыбнулась. С тех пор минуло тринадцать лет, но она всегда помнила. Образ девушки с годами размылся, оставляя только наброски, но и они трепетно хранились в памяти повзрослевшей девочки.

‎

‎«Благодаря этому человеку я не боюсь».

‎«Благодаря ей мне не знакомы панические атаки».

‎«Благодаря доброму сердцу незнакомки нынешняя я знаю, каким человеком хочу быть».

‎«С неё начался путь становления моей личности. Конечно, я помню»...