Конь Василий, гусь Пегасий и человек Друг затевают в деревне бизнес

Глава 1

На следующее утро после возвращения коня Василия в родные края, Друг повёл того к кузнецу, чтобы наладить новые подковы. Само собой взяли гуся Пегасия. Кто из них в этой троице был главнее понимания между участниками не было. Собственно, поначалу этим вопросом задавался только человек – но он быстро привык к состоянию «эгалите-фратерните-либерте», провозглашённое как-то в тосте поэтом, что только сейчас, в новой компании реально ощутил те самые бескорыстные «свободу-равенство-братство».

Это потом дед-актив определит гордеца как неверный на местности элемент, «перпендикуляр» к общей телеге, новую ядрёну етишкину загогулину. «Но… – говорит. – … живи нам в укор и для непрерывности сомнения. А то вот даже созвездия, говорят, меняются, а мы всё в одно от страха упираемся. Заставляют нас. Ты хоть в своём неясном мозгу колеблешься». Через день, после суточной задумчивости, дед-докука (это он же, дед-актив) признается, что имеет свою картину Зодиака, но конкретно расскажет потом.

Гусь хотел было на пути к кузне вскочить по своему обычаю коню на спину, но Василий воспротивился.

– Ты стал тяжелее, а без подков мне больно идти. Просто быстрее загребай.

– Сам загребай! – огрызнулся гусь, которому не только нравилось кататься, но и он уже стал входить во вкус популярности среди селян («Среди сотен собратьев выделяют именно меня! И это они ещё не знают, что я говорящий!»).

Увидев прихрамывающее переступание коня в начале пути, Пегасий смягчился и добавил скорости своей походке.

Человек-Друг ещё смущался от неясной реакции народа на их компанию. Вроде и стремился показаться, и вроде одновременно хотел затаиться. Получалось что-то среднее: люди выглядывали из окон, узнать, кто идёт, махали ему или кричали дежурное «доброе утро». Он отвечал в соответствии с ситуацией. Животные же вели себя спокойно, не выдавая себя.

Начался дождь, который сдвинул акценты в свою сторону – кто постарше захлопотали о сбережении белья и другого хозяйства, ребятня радовались нежданному развлечению. Гусю с конём прохладная влага была приятна, омывая их раны нового свойства, душевные. Оказалось, что с появлением речи у них начала проявляться душа, беспокойством, мучениями и неясными порывами. Со временем наши герои поделятся этим друг с другом, но ответов на новые вопросы при этом не появится.

Дождь всё усиливался, погода добавила порывистого ветра – буря всё-таки загнала детвору по дворам, по домам. Наш бременский полу-бэнд продолжал свой упрямый путь: надо было обязательно подковать коняку, да и с кузнецом договорено.

Друга же занимала пришедшая ему во сне неплохая идея: сделать какой в селе бизнес, да по-модному, информационный. Чтобы не отставать от всемирной поступи. Когда компания отдалилась от основного села – а кузня стояла чуть в стороне, чтобы шум и дым меньше доносились до населения – человек поделился новым энтузиазмом с товарищами.

– Я даже придумал, что организовать. Сельский чат-бот!

– Га-га! – одобрил Пегасий.

А конь активно закивал. Правда, никто из них не признался, что они не знают этого слова.

Кузнец издалека махал им рукой. Лошадей в окрУге стало меньше, а ковать подковы он любил, да ставил своё клеймо: «Правша». «Чай, не хуже других!»

Наши загомонили в одобрении такого радушия.

– Доброго дня! – басовито приветствовал кузнец клиентов. – Тебе, Василий, особый привет! Уж сколько лет ты у меня «на починении» не был. Забросил тебя поэт.

– Добрый! – за всех ответил Друг.

– Подождите немного. Нонешнего посетителя закончу – и к вам!

Тут из полумрака за воротами кузнечного двора появился – кто бы вы думали?! – дед-докука.

– Ты чего?! – с ходу разозлился на старика Друг.

– Самовар надо залатать. Вот, прохудился, – тоже без «здрасьте» взял оборону дед.

– Так он, поди, у тебя до этого лет двадцать стоял без дела, – засмеялся в такт нарастающей драме кузнец.

Докука не из трусливых, а скорее просто уже ему нечего в этой жизни было терять, и давно.

– Да чего двадцать? – тридцать.

Друг в голос засмеялся, за ним подхватили и животные.

Кузнец пустил всех от дождя под дворовый навес, а сам скрылся в цеху, стал кряхтеть по дедовому заданию. Коваль издавал усердие при любой работе – от тяжёлой до поправки зубьев на граблЯх. Так он дополнительно утверждал свою правду, своё основательное существование на земле. Кто любил такое за ним, кто нет. А только некоторые бабы нарочно да тайком повреждали огородно-дворовый инструмент. Про то, насколько пользовался этим работник, ходило разное.

– Эхма, выкинул бы ты этот «гаджет», – крикнул через звуки производства коваль.

– Ты там не ерепенься! – дед, как заказчик, надавил словами и голосом на исполнителя. – Надо сделать! Или мою бабку на тебя…?

– Эхма! – неопределённо ответила кузня.

Дед повернулся к нашим другим «шекспиром». Так про себя определил разворачивающийся театр конь Василий. После города участник малого, пусть на своём горбу, шоу-бизнеса накопил разного опыта. «Вот, оказывается и городская баламуть, бывает, пригождается. Вот бы, и сейчас готов детишек покатать. Кроме детворы и нет в ентом городе ничего хорошего». Конь Василий позавидовал людской возможности чесать в затылке. «Надо будет попробовать научиться». Он перетаптывался на «голых» копытах, приподнимая от боли то одну, то другую ногу – а иногда, перекрёстно, и две. В ожидании приходилось только размышлять, разговаривать на людях пока лучше не стоило. «А, вот, ещё што хорошее: ругательства и слова свои, ранее ему неизвестные. А мастера там-таки есть! Вот, например: «Ять – перемать!» Вроде и ничего не сказал, а всё выразил!».

Василий дополнительно скосил глаза в сторону деда. У коня такое получилось непроизвольно, а деду добавило – и по делу – ответственности.

– Я вам не стану мешаться, – обратился ко всем троим докука. – А буду помогать. Мало ли. Сказать кому чего… или наоборот, не сказать. А то и опытом где помочь. Это, знаете ли, немало.

Дед для убедительности и, вероятно, применяя свой тот самый жизненный опыт, приблизился к будущим соратникам за пользу села и… человека подержал за руку, гуся – погладил по голове, коня – похлопал по загривку.

– Ладно, глядишь пригодишься, – одобрил Друг.

[«Ты, автор, извини, что я без спроса сам в повесть напросился. Скучно мне. Вроде и работал немало, но остатней энергией ещё могу «отапливать» ТЭЦ средней мощности. Могу чего и натворить в материале – уж не обессудь. На то мы и старики – можем и маху дать, а то и, извиняюсь, и… о…сраться на весь мир!»]

– Вот тебе первое задание.

Друг просто приблизился ко всем для тайного разговора, а дед тут же сгрёб всю кучку заговорщиков в плотную охапку.

– Мы тут задумали – сделать сельский чат-бот!

Автор идеи хотел удивить нового соратника, но не тут-то было.

– О, классная идея! Нести верное слово!

– Да какое слово? Много ты этим пользы принёс? Про экономию нашу, советы житейские: что когда сажать, где рыбалка хорошая, когда сено начинать заготавливать… Что где и почём. Вот, что нужно людЯм.

– И-го-го! – вклинился конь.

– Вот, Василий тебе говорит, что надо не болтать, а дело для людей делать! А не «печенегов разводить»!

Дед-докука было загрустил, но ненадолго. Живчик в нём скоро переключится на новое, всё-таки неплохой пристрой к сельскому миру придумали.

– Так, надо название боту придумать – чтобы ёмко и понятно! Наша… э, «Наша жизнь», но это как-то банально. «Наша житуха»! Как вам?

– Га-га, – выразил сомнение гусь Пегасий.

– Ага! – согласился Друг.

В это время за спинами собрания появился мастер со старым самоваром ведёрной ёмкости и замер, чтобы не нарушать бизнеса.

– Да, тьфу! – включил резкого, из буйной молодости, дед. – Житуха-парижуха!* Кого хотите удивить?

– Ну предложи.

– Так, … жизнь… Бытие, реальность, повитуха. Фу ты, к вашей «житухе» пришла сама рифма. «Без повитухи – нет житухи!»

Деда от тридцатилетнего застоя, или большего времени в неиспользованности, распространяло на глазах. Этим жаром обдало всех, наверное, даже привычного к пламени кузнецу. «Прямо дьявол какой-то!» – вздрогнул гусь.

– А без кликухи – нет повитухи! – передразнил Друг.

– А-а-а! И-го-го-го! – заржал Василий, хотя не знал слова «повитуха».

Кузнецу надоело стоять с самоваром, и он пробасил: «Дед, держи свой самовар!»

– О, «Наш деревенский самовар!» – выкрикнул дед-докука и обнял в порыве кузнеца.

– И слоган: «Держи свой самовар!» – поддержал довольный неймингом Друг.

Все раскатисто заржали.

Когда через минуту администратор чат-бота, человек Друг, разослал всем приглашение в «Самовар», первым вопросом поступило: «А это что?»

Компания думала не долго.

Гусь ответил многосмысленное «га-га!» Конь воздержался. Дед плеснул житейским ехидством, вопросом на вопрос: «А это кто?»

И понеслось.

После того, как коня Василия «переобули», и компания (уже без деда) возвращалась домой (на музей по дождю решили сегодня не ходить), гусь спросил копытного: «А в чём бизнес?» Василий ответил: «Не знаю».

*Парижуха (в переводах также встречается Паруар) – простонародное ироничное прозвище Парижа в стихотворении Франсуа Вийона из цикла «Баллады на воровском жаргоне», в оригинале «la ville de Pareau»