Комментарии к Истории Литературы. Часть 01. Первобытная эпоха.
Комментарии к Истории Литературы 01. Традиции.
Для учёных и философов история литературы – это единый процесс, объединяющий литературу разных веков. Для простого человека история литературы – это пыльная коллекция никому не нужных старинных книг в забытой в наше время районной библиотеке. Для образованного и культурного читателя история литературы – это список тех фентезийных и фантастических романов, которые он сам нашёл в Интернете и прочитал.
Каждому своё.
20 век и начало 21 века – это эпоха «свободы и эмансипации». Взять хотя бы тему секса: после многовекового запрета о ней стало можно говорить вслух и писать самые откровенные романы. Конечно, ограничения «18+» на такие произведения ставятся и сейчас, но я не думаю, что современных детей, знающих об Интернете намного больше нашего, это останавливает. Но я сейчас не об этом.
Конечно, я тоже в теме секса участвую. Я нашёл свои старые полуфабрикаты, этой теме посвящённые. Много вещей откровенно глупых, но некоторые из них поддаются художественной обработке. Их я и начал потихоньку публиковать как «Мозаику любви…». В серии, посвящённой истории литературы, я хочу поговорить о другом. Хотя, конечно, интересно, что в истории литературы один из самых массовых сюжетов – это история двух влюблённых молодых людей, которых разлучили жестокие обстоятельства, но которые пытаются соединиться.
Уже по развитию одной этой темы можно изучать историю литературы.
В молодости мне запомнился древний индийский сюжет, где некий индийский царь послал юношу выполнить в далёком другом городе какое-то важное задание. Так вот, этот юноша в каждом камне, в каждом дереве или цветке, в каждом увиденном им встречном доме и в каждом новом человеке видит лишь повод ещё раз лирически вспомнить о своей любимой девушке, которую ему пришлось оставить. Я подозреваю, что в те времена это произведение, где лирические воспоминания юноши были подробно расписаны, в эпоху серьёзного запрета на изображение секса, воспринималось как произведение порнографическое.
Короче говоря, тема бессмертная. Бери современную ситуацию в мире, бери двух героев, которых события в мире разлучили – и вперёд!
Я же, пока речь идёт о вступлении к учебнику, и соответственно, о литературе вообще, хочу пару слов сказать о традиции. Считается, что в начале европейской традиции стоит Гомер с его Ахиллесом и Одиссеем. После Гомера роль начала традиции исполняет остальная древняя греческая литература. Интересно, что авторы классической античной эпохи, когда каждый грек жил в своём городе, а об империях пока никто не думал, авторы считали себя обязанными подражать Гомеру, а авторы эллинизма, когда греки были уже завоёваны Римом, авторы многие подражали античным грекам, жившим в античных полисах.
Я уважаю, например, ЛН Толстого, но его «Война и Мир» лично мне кажется тяжёлой для чтения и я не хотел бы писать ещё один такой же толстенный труд в той же самой стилистике…
Ещё интересно, что древние греки описывали одни и те же сюжеты, и греки, пришедшие, например, в театр, заранее знали, чем кончится дело, кто злодей и во всём виноват, а кто – хороший герой! Соревнование авторов шло в изображении каких-то мелких деталей. Какой ужас ! Писать не разные 10 произведений, а описывать в своей жизни 10 раз один и тот же сюжет!
Такое ограничение воображения авторов закончилось, когда римляне античных греков завоевали. Римлне, если сравнить их с греками, были «грубыми солдафонами», и греческой мифологии не знали. Литературе и остальному искусству пришлось перестраиваться. «Напряжённое ожидание финала» вошло в моду – и так оно происходит и сейчас. Конечно, талантливых авторов потом ещё перечитываешь, но в осном – все мы сейчас гоняемся за уникальными, неожиданными сюжетами…
Римляне литературный мир изменили, и мир пока не желает возвращаться обратно.
И проиграли греки войну римлянам, насколько я помню, из-за своей демократии. Греки, которые были патриотами каждый своего города, были настолько «свободолюбивы», что не смогли объединиться ради отражения реальной опасности! Римляне в финальной битве в тяжёлом сражении разгромили союзную армию не двух, не то трёх греческих городов – но ведь на самом деле городов было намного больше! Просто, подавляющее большинство городов решили отсидеться в стороне – понадеялись, что «кривая – вывезет…». В итоге победили римляне. А если бы греки реально объединились – думаю, они просто римлян «числом задавили бы», и никакие Ганнибал с Александром Македонским им не потребовались бы…
И вот тогда основой культуры осталась бы античность.
Дети в школах, кроме английского и родного русского (родного – в России; пишу с точки зрения русского человека), изучали бы ещё один язык – греческий, а наизусть были бы должны учить наизусть большие куски из Гомера. А те авторы, которые хотели бы стать реально популярными, должны были бы писать гекзаметром – администрация сайта «Автор. Сегодня» написанные не гекзаметром вещи к продаже не допускала бы!
Я – так не хочу.
Слава Богу, что победили – римляне!
Продолжение следует – Дедушка.
Комментарии к Истории Литературы 02 Литература и Живопись.
Ясно, что литература возникла не вдруг и не сама по себе, одна на пустом месте. Вместе с литературой, а то и раньше её, возникла наскальная живопись. Считается, что одной из необходимых предпосылок литературного творчества является человеческая членораздельная речь. И это речь не просто на уровне русского мата, когда одним и тем же словом можно выразить десяток разных понятий. Уже эпические поэмы – сложные произведения, и их писали, очевидно, грамотные люди – в смысле, одни из самых образованных людей своего времени, владевшие всем разнообразием языка своего времени, разбирающиеся в идеологии – и так далее.
Так что, уважаемые читатели «АТ», мы можем гордиться знакомством друг с другом?
А вот интересно, для того, чтобы рисовать, необходима членораздельная речь? Ведь если литература – это составление слов в определённые комбинации, то живопись – это два простых умения: во-первых, умение создавать определенные геометрические фигуры, и, во-вторых – умение их закрашивать, подобрав определённый цвет. Я извиняюсь, я не хочу никак оскорбить художников и всех тех, кто любит и умеет рисовать. Я просто хочу довести до полной ясности различие между литературой и живописью.
Грубо говоря, хочу спросить: может ли пациент психиатрической клиники, не умеющий, как говориться, и двух слов связать, и ничего не знающий о Пушкине и Лермонтове, оказаться великим живописцем, если ему предоставить холст, кисти и краски, или какие-либо, полезные в данном случае, компьютерные программы?
Или, например, взять ребёнка, который ещё не умеет говорить, и подсоединить его к очень сложной компьютерной системе, улавливающей биотоки человеческого (то есть, его) мозга. На глаза ему дать современные очки, которые создают виртуальное пространство. Соответственно, дать ему инструменты «компьютерной графики и живописи». Дать ему момент общения – если он в виртуальном пространстве обратит внимание на рисунок бутылочки с молоком, то эта бутылочка в реальной жизни у него немедленно появляется…
Я извиняюсь перед нормальными людьми и не призываю на самом деле так воспитывать детей – я просто хочу вообразить крайнюю ситуацию, когда членораздельная речь в человеческом обществе отсутствует.
И, кстати, если вообразить фантастическое общество, сплошь состоящее из телепатов, то эти телепаты могут общаться картинками, просто передавая их из мозга в мозг друг другу – зачем им тогда слова? Получается, у телепатов не будет членораздельной речи, соответственно, не будет и литературы?
И мышление у них будет мышлением картинками, и самыми понятными для них из людей – окажутся китайцы, у которых иероглифы – это стилизованные картинки?
С другой стороны, если литература возникла позже живописи, то я предлагаю всех учеников школы, которые покажут реально, что они могут рифмовать хоть какие-либо стихи – освободить от уроков рисования! Что, дорогие учителя, я здорово придумал?
Сам-то я уроки рисования никогда не любил…
Или, например, взять богов. Греческие боги во главе с Зевсом, которых было много, могли разговаривать друг с другом. А вот, например, еврейский бог Яхве, от которого, насколько я понимаю, и произошло в итоге Христианство, жил до создания людей один. И разговаривать ему было не с кем! И незачем ему было разговаривать – всё, что ему надо было, он в мгновение ока сделать для себя сам! Следовательно, пока Бог не сделал людей – он не умел говорить, и членораздельная речь, которая была у Адама и Евы, его очень удивила!
Ладно, я не художник. Значит, надо будет вернуться к литературе.
Продолжение следует – Дедушка.
Комментарии к Истории Литературы 03.Ритм танца и Литература.
Очень похоже, что танец, вместе с живописью, был началом вообще «любого искусства».
Конечно, можно возразить, что в начале литературы была мифология. То есть, сначала были строго однозначные мифологические священные тексты, которые изменять было нельзя. Потом появились волшебные сказки – чуть более свободные версии священных текстов, которые рассказывались людям, не посвящённым в «священные тайны племени» - женщинам и детям. Сначала персонажи сказок строго исполняли «долг перед обществом», потом у них понемногу начали появляться моменты эгоизма и индивидуализма (непохожести на других людей, исполняющих аналогичные социальные роли). Так и началась литература.
Кстати, эта история с началом литературы полезна и современным начинающим авторам. Прежде чем описывать «какого-то особенного» персонажа, автору полезно осознать, что этот персонаж другим людям «должен»! То есть, автору надо осознать, чего от персонажа ждут родители, чего ждёт от персонажа начальник на работе, чего от персонажа ждут его друзья. А потом уже возникают отличие персонажа от того, чего от него ждут – возникает его индивидуализм или эгоизм. Возникает противоречие героя с обществом – и сюжет приходит в движение…
Успевай только записывай…
Но что такое миф? Это история, во многом придуманная с помощью воображения. Ни один первобытный человек не мог видеть ни путешествий своего предка, ни его магической деятельности, при помощи которой предок «создавал окружающий нас мир». Первобытный человек видит «окружающий мир» (который для него не простирается дальше соседней реки), это ему воображать не надо. Но магию предка он видеть не мог – он её мог только вообразить!
Поэтому миф – это результат уже развитого воображения. Но ведь что-то было раньше, до мифа? Ведь воображение надо было на чём-то развивать?
А вот раньше и был – ритмичный охотничий танец!
Сначала было просто наблюдение за повадками животных и их изображение – и животных, и их повадок. Аналогично и в живописи – сначала первобытный человек просто учился изображать животных «по памяти». Потом одному из них пришла в голову гениальная идея – нарисовать копьё, которое это животное поразило!Так и первобытный охотничий танец – и изображение животных (танцоры в масках и их тела раскрашены), и тренировка сцены охоты на них, и магический элемент, призывающих животных на определённое место прийти и под удары этих самых охотников подставиться…
Конечно, на самом деле этим «особенным местом» была звериная тропа, по которой животные и так каждый день ходят – например, на водопой. Легко наколдовывать событие, которое и без колдовства практически каждый день происходит. Например, заявить, что ты – великий колдун и сказать, что ты наколдовал автомобильную аварию. И потом смотреть соответствующие передачи по ТВ – страна у нас большая, так что в тот же день кто-нибудь на дороге в кого-нибудь врежется…
А вот основой танца был ритм. Ритму подчинялись и движения танцоров, и музыка, всё это сопровождающая. Я в прошлой записи говорил об особенном воспитании ребёнка. Так, может быть, имеет смысл очень маленькому ребёнку подарить барабан и учить играть на нём? И за основу взять африканские ритмы. Если я не ошибаюсь, то у африканцев мало привычных нам, так называемых «народных инструментов», но играть на барабане (на барабанах) они умеют лучше всех в мире…
Ритм и сам был следствием трудовой практики, и служил, помимо всего прочего, для «упорядочения психофизической энергии». Да и простое наблюдение за сменой дня и ночи, а также наблюдение за сопутствующей смене дня и ночи смене бодрости и усталости должно было навести человека на определенные мысли.
Осталось только написать фантастический рассказ о человеке, который любил играть на барабанах, и однажды наткнулся на ритм, усиливающий в человеке его магические способности! Он натворил дел, и его арестовала полиция, и ему связали руки и ноги, чтобы он не мог свой магический ритм изобразить. Так он сумел так живо вообразить себя, этот ритм играющим на свободе, что организм сработал, магия вернулась – и так далее…
Потом танцы стали сопровождаться пением, и в пении тоже преобладало ритмическое начало, а музыкальных инструментов, дающих не ритм, а мелодию, как утверждают академики, первобытные люди вообще не знали.
Уже потом появилась поэзия, претендующая, помимо ритма, на передачу какого-то глубокого смысла.
И, конечно, в прозе есть тоже ритм.
И он там должен быть. Я уважаю Илью Муромца, и мне очень нравится советский мультик про него. Но если объективно, то после того, как богатырь непомерной силы ещё меч нашёл какой-то волшебный, лично ему предназначенный, то если честно, то противников для него уже не осталось. Поэтому, в художественном произведении, чтобы не было скучно, нужен ритм побед и поражений героя. И вообще, читателя завораживает не логика рассуждений умного автора – читателя завораживает ритм событий в жизни героя! Даже если это просто блондинка и брюнетка – спорить за героя и привлекать его внимание они должны ритмично!
И вообще говорят, что ритм – уже создаёт образ.
Если ты разделил явление на две части, или на две стороны, и одну сторону назвал плохой, а другую сторону назвал хорошей – ты начал творить!Поэтому, всегда ищи парные явлении: спор папы и мамы, две девушки у одного человека, два приказа от начальников, две страны, наконец – только проведя раздвоение, ты получаешь различие специфик и их противоречие; только проведя раздвоение целого, ты получаешь конфликт, который будет двигать твоё произведение…
Пока всё. Продолжение следует…
Комментарии к Истории Литературы 04. Литература - уже близко!
В прошлых комментариях я писал не столько о самой литературе, сколько о первобытном искусстве вообще. Теперь начинаю постепенно переходить к самой литературе.
1. Читаю: «трудовая практика подготовила искусство». Конечно, чтобы о чём-то написать, надо в этом хоть немного разбираться. Если молодая девушка захочет опубликовать на АТ «роман о любви», что она напишет, кроме глупой романтической банальности, не имея жизненного опыта? Молодому автору, который хочет написать «что-то особенное», лучше спуститься с небес на землю и внимательно посмотреть вокруг себя. И для начала им обоим надо, хотя бы, почитать, что на АТ до них уже опубликовано!
Представляю известного писателя, у которого сын тоже интересуется литературой и тоже хочет написать что-то выдающееся, как и его отец. Отец, вспомнив свою советскую молодость, говорит сыну: «Рано тебе ещё серьёзные книги писать! Иди-ка ты, сынок, сначала простым слесарем поработай!». Папу, конечно, понять можно. Но вот сын тоже имеет свою точку зрения; он говорит: «Папа, слесаря пьют, говорят только о бабах и много матерятся. Чего я от них научусь? Поговори с дядей Петей, пусть он поможет – лучше я для начала поработаю начальником…»!
И что, вполне разумный парень? Некоторые дети олигархов вообще работать не хотят. Олигархи люди умные, они в 90е годы сообразили, что к чему, вовремя подсуетились. А вот их дети хотят жить на всём готовом – что из них получится? И что тогда будет с Россией?
Но я немного отвлёкся.
Конечно, жалко, что литература – не магия. А то, как было бы хорошо: собрались авторы на АТ, написали одновременно 1000 рассказов на одну тему – и событие произошло! Ещё 1000 рассказов одновременно написали – и событие опять произошло! И, главное, чтобы такая магия действовала только у авторов АТ, и больше нигде в остальном мире…
Ещё одна гениальная идея: ограничить тематику для авторов их собственным жизненным опытом. Например, слесарь имеет право писать романы только о слесарях, бухгалтер – о бухгалтерах, а фантастические романы о космосе и пришельцах имеют право писать только астрономы, космонавты и работники космодромов…
И только пациенты психиатрических клиник – имеют право писать романы о чём угодно!
2. Недавно посмотрел несколько Голливудских знаменитых фильмов, и понял: катастрофы у них получаются лучше всего. Может быть, я не прав и хорошие лирические фильмы у них тоже есть. Но все эти пришельцы, гигантские обезьяны или другие чудовища, терминаторы (Шварценеггера уважаю, но…) – все они умеют хорошо разрушать «наш прекрасный мир». А вот переживать их персонажи – умеют не всегда. Конечно: всё горит, дома рушатся, армия отступает – некогда переживать; убегать надо!
С другой стороны, некоторые наши фильмы: с одной стороны, злые фашисты, с другой стороны – злой офицер из НКВД. И главный герой между ними на фронте. Весь фильм переживает, грубо говоря, сидя в одном и том же окопе – а смотреть интересно!
Так и у литературы, не устану повторять эту чужую прекрасную мысль – единственное преимущество перед Голливудом заключается в психоанализе, в описании сомнений и переживаний героя!
3. Говорят, что творчество начинается с копирования, но талант – это не копирование; талант – это ошибки копирования; исправления, которые молодой автор в копируемый текст вносит. Поэтому, выдвигаю предложение: студентам некоего «литературного института» дать задание: «творчески улучшить» определённую главу из ЛН Толстого (одну на всех, без права выбора). А потом сравнить, у кого из них – лучше всего получится…
Жаль только преподавателя – 30 раз прочитать почти одно и то же из Толстого – я бы не смог!
4. А вообще, первые поэты – это ученики шаманов, которые магию не смогли усвоить! Двоечники и лентяи, иначе говоря! И опять, если ритм рождён охотничьим танцем, то, наверное, надо всех поэтов на АТ – обязать сначала научиться танцевать! Пусть сначала видео пришлют, как они здорово танцуют!
Авторов прозы заставлять танцевать не надо – у них ритм не так важен, как в поэзии!
Продолжение - следует.
Комментарии к истории литературы 05 Детство литературы
У первобытных людей не было Интернета. Вся жизнь была наполнена тяжёлым трудом, праздники случались редко. У многих народов праздник начинался со священного ритуального действия, которое превращалось в театральное представление с бытовыми деталями и сатирой на ту самую священную мифологию, с которой этот праздник начинался.
В наше время такое трудно представить. У нас принято разделять оценки: или хвалить однозначно свою власть, или однозначно её проклинать. А вот одновременно и восхищаться своей властью, и проклинать её – могут немногие.
С другой стороны, очень похоже, что литература – начинается с идеологии. При советской власти это было само собой разумеющимся положением – «советская» литература должна была продвигать исключительно «советские» идеи! Потом у нас идеологию отменили. Но если ты – начинающий автор, то очень трудно написать что-то особенное, о чём ещё никто не писал. Думаю, что всё-таки любая литература начинается с отношения к идеологии. Ты можешь в своих произведениях хвалить, поддерживать какую-то политическую идею, или ты можешь ругать её – но политическая идея у тебя должна быть! Литература – это конкретные бытовые примеры глобальных политических идей. И если ты описываешь, грубо говоря, спившегося недалёкого алкоголика, который в политических идеях вообще уже ничего не понимает, то сам для себя, как автор, ты должен ясно осознавать, в каких именно политических идеях твой тупой персонаж «ничего не понимает»!
Думаю, что намного проще начать с «отношения к чему-то», чем пытаться «выдумывать из головы» какую-то «уникальную» идею, совсем не зная ничего о том, что до тебя – уже написано!
В древних театрах словесный текст вообще был чисто случайным моментом, комментирующим совсем уж непонятные моменты пантомимы. Подразумевалось, что зрители и так знают, что именно перед ними изображается, и пантомима была главной основой первобытного театрального действия. Литература начиналась с комментариев к какой-то обязательной идее. Потом уже античные греки изобрели хор, который комментировал события или что-то рассказывал новое. Вот так понемногу воображение завоёвывало себе право участвовать в создании словесного текста. И сам словесный текст лишь постепенно становился текстом художественным!
Поэтому я и говорю, что миф – был уже продуктом развитого художественного воображения! Для своего времени полностью придуманный рассказ о путешествии предка – был первым, гениальным для своего времени, достижением литературы.
По идее, дальше должен идти конкретный разговор о мифологии, но об этом хочу написать отдельно.
Продолжение следует.
Комментарии к истории литературы 06. Мифология.
Начинаем разговор конкретно о мифологии.
Конечно, мифология – это ещё не совсем та литература художественная, к которой мы привыкли. Это для нас, например, греческие мифы – это красивые сказки, по мотивам которых в Советском Союзе были сделаны хорошие мультфильмы. Для первобытных людей мифы – были священным знанием. То есть, они считались не придуманными сказками, а знанием объективным. У нас такое знание называется научным знанием. И миф – нельзя было изменять так, как кому захочется (чем современные писатели и занимаются).
Можно сказать, что для первобытных людей миф – был знанием научным.
Некоторые мифы написаны смесью стихов и прозы. Я вот подумал: а многие ли хорошие писатели могут быть одновременно хорошими поэтами и наоборот? Или вот ещё факт – некоторые известные сюжеты эпических произведений дошли до нас в двух формах: и в стихах, и в прозе. Надо конкурс в АТ устроить: «роман о любви», но подать его в двух вариантах; вариант стихотворный и вариант прозаический. И многие ли с этим справятся?
Я, например, сразу признаюсь: что такое рифма и ритм я знаю, но стихи писать не умею. Помню, как я молодой пришёл в литературное объединение и сказал, что хочу писать рассказы. А меня в объединении после этого долго и упорно уговаривали писать стихи, потому что, «Писать стихи – это намного проще!».
А то, что у меня по психологическому типу мышление логическое (и математика – в школе была любимым предметом) и эмоции лирические я в принципе, поэтому, не понимаю – никто из этих умников не заметил! Так они меня и не поняли – интеллектуалы, блин, недоделанные…
Но хватит о стихах, продолжим о мифологии.
Если пропустить чисто научные определения, то в мифологии каждому закону природы был дан свой собственный бог, которым этим законом командовал. Видимо, эти законы сначала сделаны были, как вещи в Китае в начале китайского экономического рывка – очень плохо. Поэтому в начале и нужен был отдельный бог каждому закону: законы ломались постоянно, а боги – их постоянно ремонтировали. А сейчас законы физики хорошо сделаны, работают и работают, не ломаясь. Поэтому боги стали не нужны, а по миру критическое отношение к религии распространилось…
Или, например, у одного мужика на роду написано было, чтобы у него под новый год вещь какая-нибудь ломалась. Так вот зашел однажды этот мужик ночью на кухню – а там духи его вещей собрались и спорят, какую вещь ему сломать. Вещи все у мужика хорошие, духам их ломать жалко. Духи спором увлеклись, мужика не заметили, не исчезли вовремя. Короче говоря, мужик пошёл, на помойке стул подобрал и бомжам 5 рублей дал – купил, получается. Принёс домой, духам показал: «Ломайте!». Духи обрадовались: им ведь тоже родовое проклятие исполнить надо! Даже потом стружку деревянную, которая от стула осталась, сами убрали; и работу свою выполнили, и мужик доволен остался.
«Миф – это не только мировоззрение, но и повествование».
Сначала я эту фразу не понял. А потом подумал, что это у нас мировоззрение – научное, на вопросах «Почему оно так устроено» и «Как оно устроено?» построено. А у первобытных людей вопрос был один: «Какая от него польза?». И миф был так построен: «Шли предки по лесу; ягоды земляники увидели – поели, ягоды земляники есть можно; реку увидели – попили; воду в реке пить можно…». И так далее – это для них был вполне научный текст, который молодые люди, достигшие совершеннолетия, наизусть заучивали…
А женщинам это знать нельзя было. Женщины их подслушивали, в кустах прячась, а потом дочерям своим рассказывали – и из этих рассказов потом сказки и получились. А то, что в сказках волшебных существ много, так это для них нормально было, у них духи мелкие в лесах кишмя кишели. Просто я рассказал всё без религиозного восторга, духов земляники и речной воды не упоминая…
Завтра ночью пойду на кухню, и если узнаю, что духи не обиделись, что я про них пренебрежительно написал – про мифологию писать продолжу.
Так что, «Продолжение – следует!».
Комментарии к истории литературы 07 О мифологии - серьёзно?
Я уже писал, что здесь – мои комментарии к толстому советскому учебнику по литературе. Академики, которые создавали учебник, много умных вещей написали про исторические источники литературы и мифологию в частности. Поэтому приходится об этом же писать и мне. Здесь комментирую «мифологию вообще», а в следующей статье – напишу о персонажах.
Действие в мифах происходит в то время, когда «ничего ещё не было». Вселенную не берём, так что по-нашему – не было Земли. Для нас – Земли ещё нет или уже нет. Читал роман: Земля уничтожена мировой войной, остатки человечества живут на Марсе. Одно плохо: автор увлёкся описанием «Марса вообще», и забыл, что у конкретного героя должны быть конкретные проблемы! Умные, побеждающие врагов герои – интересны, а слишком умные, проблем вообще не имеющие – интереса уже не вызывают! Литература – не логика, а переживания; многие об этом – забывают!
Но я отвлёкся.
Культурные герои и неглавные боги вводят нам самые разные обычаи. Значит, есть какой-то бог мелкий, который со своим полом не смог определиться, и его из общежития богов выгнали, и он теперь в штатах ЛГБТ вводит – «по образу и подобию своему»?
Кстати, а где общежитие богов находится? Может быть, на обратной стороне Луны? И с Земли не видно, и до Земли близко…
И если раньше у каждого мелкого племени свой бог был, а боги все бессмертные (в крайнем случае, после убийства братом они в мифах всегда воскресают) – то их в пансионате очень много проживает? Интернет земной и ТВ наше просматривают, в футбол играют. А если спутник летит, чтобы обратную сторону Луны сфотографировать – они быстро прячутся. И маскировка у них – отличная!
Вообще, боги или богатыри – слишком сильные. Ни природа, ни люди обычные для них – не проблема. Следовательно, обязательно необходим такой же могучий враг и нравственное противоречие у автора: враг весь сплошь плохой, а богатырь весь хороший…
Время «до нас» - это обычно «время изобилия». Ладно. Но культурные герои почему-то куда-то идут «в поисках пищи»! Так изобилие у них, или «кушать совсем нечего»? И откуда они идут: значит, когда «ничего не было», то где-то в «другой стороне» что-то всё-таки было? Ведь где-то культурные герои родились и провели своё детство?
И христианский бог миллиард лет где-то там жил один, и ему скучно не было. А потом вдруг ему скучно стало и он начал что-то там из глины лепить; а что случилось-то? Почему у равнодушного, довольного самим собой бога к внешнемукосмосу (или что там у него вокруг него было) отношение вдруг поменялось?
Снова возвращаюсь к мифологии. Получается, что первый сюжет – это поиск чего-то. Даже без политических и эротических мотивов: я открыл холодильник, а там нет колбасы! Мясо есть, котлеты есть, сало прокрученное есть – а колбаса исчезла! При этом я трезвый, и я помню, что я её туда ещё утром клал! И по телевизору: «Исчезновение готовых колбасных изделий вызывает обеспокоенность по всему миру…»! Колбасу надо искать – у героя возникают способности к проникновению в «иной мир», куда колбасу украли. Или на него выходит космическая полиция, которая просит его помочь в поиске тех, кто по всей Галактике колбасу ворует…
И так далее: «Роман о колбасе»…
Или вот: структура места проживания того человека, который миф рассказывает, была структурой путешествия героя этого мифа. То есть, выдумывать ничего не надо: местность тебе знакома, надо только рассказать, как сюда пришёл «иностранный гость» и этой структурой воспользовался. Увидел кафе – пообедал, увидел на улице общественный туалет – облегчился…
И если «у него в глухой деревне» ничего этого не было – гость или восхищается постоянно, или он хулиганов встретил, о которых в деревне не знал ничего…
Для начинающего автора – чем не сюжет?
Или, если предки исполняли роль богов, то надо описать строительство своего города (или ты – не патриот своего города?). И ещё – вспомнить (придумать) альтернативную историю конкретно для своего города (что в нём могло быть, но почему-то не произошло?). Надо взять несколько признаков именно для твоего города характерных + буйный (в меру уже твоих собственных способностей) полёт фантазии!
Продолжение следует…
Комментарии к истории литературы 08 Первые персонажи - оборотни?
Продолжаю свои субъективные комментарии к толстому советскому учебнику.
В главных мировых религиях первым персонажем был Бог. В древних религиях богов было несколько. Все они творили Землю. Может быть, если внимательно изучить всю исходную мифологию, то обнаружится тот факт, что разные боги творили Землю немного по-разному. Если это так, то авторы жанра «альтернативная история» могут гордиться: их жанр претендует на роль первого жанра в истории Человечества.
Но реально на роль первой (ещё устной) литературы претендуют мифы мелких племён, возникшие раньше основных религий, официально оформленных служителями культа и на чём-то записанных (на бумаге, на глине, на камне – и так далее). Там творения богами Земли ещё нет, а есть творение отдельных местностей (где какое племя жило). И персонажами были не боги, а некие «тотемные» предки, которые могли превращаться в животных. Короче говоря, это были оборотни – умные, культурные и хорошо воспитанные. Не то, что некоторые из нас, людей.
К авторам сайта АТ моё критическое замечание о людях не относится…
Так что, после долгого спора, фэнтезийная литература, рассказывающая нам истории об оборотнях, отбирает пальму первенства у альтернативной истории и становится исторически первым жанром в истории развития человеческой литературы!
Первобытные люди, вдохновлённые идеями собственного тотемизма, считали себя принадлежащими к разным тотемам, хотя в зверей превращаться не умели. Некоторые культурные герои, сознательно или случайно наделав (натворив) то, что мы в итоге сейчас имеем, превратились в камни и священные деревяшки. Я их мотивы вообще не понимаю: разве камнем быть – интереснее? Или это были слишком разговорчивые супруги некоторых культурных предков, которые своим мужьям смертельно надоели, и несчастные мужики только так смогли заставить их замолчать?
Кстати, все моральные претензии по «жестокому обращению с женщинами» - не ко мне, а к создателям этих мифов!
Думаю, что хорошо, что память о своих тотемах у людей не сохранилась; иначе у нас были бы не только религиозные войны и национальные кланы, воюющие друг с другом, но ещё и разборки между представителями разных тотемов! Нам и между обычными государствами войн хватает.
Конечно, если бы каждый мог превращаться в соответствующее животное, то как изменился бы набор необходимых человеку бытовых вещей?
В принципе, многое уже сказано соответствующей художественной литературой про оборотней; осталось лишь вообразить, что оборотничество – норма жизни, а не преследуемое церковью преступление: что тогда?
Или, например, муж – медведь, а жена – лебедь белая, или утка какая нибудь. Тогда какие у них дети будут: «Медведи летающие, водоплавающие»? Медведь – зверь сильный, дал ему бомбу – он и летит невысоко над лесом в сторону противника; и никакой вражеский локатор его засечь не может…
А вот ещё факт: запрет есть мясо своего тотема нарушается мифах. Мясо – ладно, это про голодных.
«Папа, а почему наш гость наше мясо вкусное не ест?» «Сынок, так ведь он – баран!»
Были запрещены браки между представителями одного тотема. Что сказать можно без пропаганды секса и современных средств контрацепции?
Если вернуться к жизни предков, то картина вообще какая-то нерелигиозная получается. Все они – откуда-то «возвращаются»! Значит, они жили дома, но дома было плохо. Они куда-то ушли, там магии научились, вернулись домой – и как начали всё улучшать! То есть, речь о творении мира в целом вообще не идёт! Какой-то мир и какое-то место уже существовало! Марксисты, блин, все эти первобытные сказочники были!
И ещё есть у них легенды о «беспомощных людях», которые культурными героями были сильно улучшены! Так это что такое? Это не религия, пусть и первобытная, это – материалистическая диалектика какая-то, с генетической инженерией перемешанная?
Или, глобальный сюжет: обычные люди из будущего, оснащённые технологиями, отправились в своё прошлое и улучшили соответствующую, наиболее подходящую породу обезьян, заложив в их генах не только свой собственный внешний облик, но и «стремление к познанию и переделыванию мира»! И тем самым создали «причинно – следственный круговорот», отменив одновременно и религию, и эволюционную теорию Дарвина! Они ведь там вообще над всем миром поработали – не только над обезьянами!
Но если круговорот сам себя порождает, а в Галактике его больше нигде нет – то что стало его причиной внешней, в цепочку причин и следствий данного круговорота не входящей?
Или ещё вариант: Бог наделал глиняных фигурок людей, положил на солнце подсохнуть, а потом послал ангелов их доделывать; а ангелы все разные; потому и люди все – разные получились, а не 99,99% еврейская (от Адама и Евы) нация!
Короче говоря, если можно так выразиться, есть первобытные персонажи примитивные (не то боги, не то звери), а есть реальные первобытные люди, без каких-то особых способностей, только хулиганистые немного. Вот о них я напишу в следующий раз. Надеюсь, что уже в рамках литературы пойду, без метафизики.
Продолжение – следует.
Комментарии к истории литературы 09. Трикстер - первый нормальный персонаж.
Пора переходить к трикстерам – первым нормальным персонажам литературы. Хочу коротко описать, кто они такие, и в двух словах – как такого персонажа создать в наше время.
Перед этим – ещё совсем немного скажу о мифологии. Академики, которых я комментирую, к делу подошли основательно и о мифологии написали много умных вещей – приходится на их мысли хоть как-то реагировать…
* * *
Если сказки – это свободное фантазирование старых женщин вокруг основы, заданной мифом, то миф – это свободное фантазирование на основе песни, сопровождающей ритуал. И если вспомнить, что мифология рассказывала «о прошлом», то тогда и ритуалы рассказывали о прошлом – и охотничьи танцы просто воспроизводили, как людям думалось, не их собственное мастерство, а «опыт предков».
Иначе говоря, всё это искусство было строго традиционным, и «заветы отца» в споре всегда были сильнее «мнения сына», даже если сын был талантлив, и его мнение было правильным.
Кстати, другим источником волшебной сказки, кроме подслушанного из кустов женщинами секретного мужского мифа, были былички, рассказывающие о встречах людей с духами. Так как люди воспитаны были в рамках жёсткой схемы, которую надо было исполнять, то любые случайности, полезные или вредные, хоть немного выпадающие из схемы, люди приписывали действию духов. Из этого, видимо, возникла помощь волшебных сил главному герою сказки: сидят волшебные силы в лесу и ничего не делают, что им хочется; а как только Иван-дурак в лесу появляется – волшебные силы начинают суетиться: «А давайте и мы что-то грандиозное, с точки людей невозможное, сделаем!».
Короче говоря, тема «создания нашего мира» долгое время оставалась единственной темой «устного литературного творчества» у первобытных народов, а набор эпизодов тоже был примитивен: шёл по лесу, убил оленя, развёл костёр, пожарил мясо, построил шалаш, лёг спать (вместе со своей женщиной)». Всё. Фантазия рассказчика была ограничена его собственным опытом охоты и его опытом изготовления примитивных вещей.
А так называемый «культурный герой» всё изначально знал и умел, чему и людей научил; а мы, люди, сами ничего придумать не можем, и должны только тупо повторять то, о чём нам «дряхлые старики рассказывают»… «Инициатива наказуема», и так далее (кто служил в армии мирного времени, тот понимает, о чём речь).
Ещё момент: с моралью у культурных героев сначала было плохо. В самых первых мифах культурные герои не создают полезные вещи, а просто воруют их у соседей. Вернувшись домой, спят с дочерьми и родными сёстрами; короче говоря, совершают очень нехорошие поступки.
Позже люди реально поумнели, и в более поздних версиях мифов появились моральные запреты на те или иные действия. Но противоречие с традиционными ритуалами ещё долго было: то, что в мифе было запрещено, в ритуале совершалось, как нечто разрешённое и в чём-то очень даже полезное.
И тем, кто «искренне верили» ритуалу, старики специально во время ритуала части «священных мифов» рассказывали: «На самом деле, балбес, такого делать – нельзя!!!».
* * *
В принципе, трикстер – это хулиган, который действует в рамках уже существующих правил и их нарушает. Культурные герои эти правила создавали (как хотели), и правила получились разумными. Потом культурные герои наводили порядок в природе и боролись с чудовищами, приходящими извне, и постепенно превратились в богатырей, воюющих с ордами враждебно настроенных иноплеменников.
Часто всё это было в одном герое перемешено. Гильгамеш, например, в вавилонской версии этого сказания, чем только ни занимался! Даже сейчас читать интересно. Но трикстер в чистом виде живёт в коллективе и правила этого коллектива постоянно нарушает…
«Озорные проделки мифологического плута-трикстера служат удовлетворению его жадности или похоти».
Важно понять сам принцип: есть какой-то коллектив, в коллективе есть правила; а есть хулиган, который эти правила постоянно нарушает…
И если правила первобытных людей были относительно простыми, то сейчас правила могут быть другими. Главное – чтобы было, что нарушить!
Важный момент: очень часто этот нарушитель оказывался героем положительным, и его нарушение правил оказывалось для коллектива полезным. Это было возможно тогда, когда правила оказывались устаревшими и переставали приносить пользу. Как писал Маркс – материальные условия жизни людей сильно изменились, а их идеология этого не учла и осталась прежней.
Короче говоря, если хорошо знаешь историю, то всегда сможешь легко вспомнить какое-нибудь старое правило, которое сейчас «уже не работает», и которое твой персонаж мог бы нарушить.
Отрицательный вариант трикстера был создан с воспитательными целями. После конкретного чтения мифологии складывается ощущение, что все виды современного мошенничества первобытным людям были уже известны! Ведь что такое мошенничество? Это когда тебе обещают, что что-то ценное ты получишь «потом», а для этого ты обязан что-то ценное отдать «сейчас»! Не важно, что тебе обещают – «вечную любовь до гроба», «построение коммунизма в отдельно взятой стране», «потрясающий уровень здоровья» или «огромные деньги практически из ничего»! Главное, ты должен отдать нечто ценное сейчас, не имея никаких реальных гарантий, что лично твоё «счастливое будущее» - обязательно случится!
И вот именно с воспитательными целями бабушки рассказывали сказки о маленьких детях, которые были мошенниками жестоко обмануты.
Третий момент: очень часто у положительного трикстера был брат, который ничего не мог хорошего придумать для коллектива. Но он очень сильно завидовал положительному герою. Хулиганские проделки положительного героя неожиданно для самого коллектива оказывались этому коллективу полезны, и поэтому в коллективе его очень уважали.
В целом люди были правилами сильно задавлены и боялись их нарушить, и боялись даже подумать об этом (боги накажут!). И только в рассказах о плутах и мошенниках они находили возможность над чем-то посмеяться, или всерьёз подумать, а не пора ли отменить, в ряде конкретных случаев, то или иное правило?
Комментарии к истории литературы 10. Чем сказки отличаются от мифов?
Я продолжаю комментировать советский учебник по истории литературы.
Я закончил с мифологией и первобытными персонажами. Теперь пишу о сказках. Пока получаются две небольшие статьи.
Сказки рождаются из мифологии, так что есть смысл для начала поинтересоваться: чем сказка отличается от мифа?
Правильный, классический миф говорит нам о возникновении чего-то. Какая-то ценность раньше в принципе не существовала, и теперь она у нас есть. Миф – это не встретить девушку и не пригласить её на танец. Миф – это создать девушку лично для себя «из ничего», или, в крайнем случае, из глины (потом только не забудь в неё жизнь вдохнуть).
Сказка – это не создание, а перераспределение: украсть, купить, или как-то ещё заработать. В сказке необходимая вещь уже существует, и многие про неё знают, что «оно» где-то «там» есть.
Во-вторых, если результатом мифического творения пользуются все люди на равных правах (ну, пока среди них англосаксы не появятся), то сказка – это семейное дело. И если мифологический персонаж творит некую новую вещь «в интересах всего человечества», то герой сказки добывает лекарство конкретно для своего отца, или вообще старается для себя, родимого, когда у него какой-нибудь Кащей невесту перед самым «этим самым» украдёт.
В советском фильме «Руслан и Людмила» злой Черномор постеснялся подождать, пока Руслан Людмилу разденет. Вот если бы Черномор подождал немного, то она бы у него по саду обнажённая гуляла бы…
И вообще, как я понял, миф для первобытных людей был аналогом нашего научного, объективного знания. А бабушки сказки рассказывали с воспитательной целью. Поэтому, если «в мифе – всё правда!», то сказка признаёт выдумку как реально существующее явление: «сказка – ложь, да в ней намёк, добрым молодцам урок!». И если миф рассказывал о конкретных местах, первобытным людям хорошо известных, то сказки все рассказывают о более абстрактных моральных правилах человеческого коллектива, о нарушении справедливости в отношениях людей и об её восстановлении. Иначе говоря, миф был историей чисто материальных вещей, а сказка – историей человеческих, моральных и аморальных, отношений.
Заметьте: признание выдумки и описание человеческих отношений – признаки нормальной литературы!
Ну, и описание личной судьбы «простого» человека. То есть, если мы хотим создать миф, то мы должны описывать нечто грандиозное, какую-то цивилизацию в целом, в момент её очень крупных проблем (например, учёные доказали, что Солнце «через 500 лет неожиданно, мгновенно и бесследно исчезнет» - времени, вроде много, но и задача огромная, всех землян эвакуировать…). Во-вторых, герой мифа должен быть кем-то, вроде Павки Корчагина – героем, не способным даже помечтать о каком-то «личном успехе на работе и в бизнесе» или о «личном счастье»! Например, когда комсомольцы строили железную дорогу, они ночевали в продуваемом холодным ветром бараке с дырявой крышей. А теплушку сообразить, на рельсах рядом с местом работы, не судьба была, ума не хватило?
А вот герой сказки – нормальный, в меру аморальный персонаж, конкретными (не мировыми) проблемами озабоченный. А когда он исправляется, нравственно прозревает – волшебные силы со всех сторон ему помогать начинают…
Можешь своего героя загнать в сквернейшее место с полной безысходностью сюжета – а в конце умирающий в тюремной камере персонаж обращается к Богу, перевоспитывается – и его вдруг спасают, вызволяют, всех плохих людей наказывают…
Сказка, одним словом!
Продолжение следует.
Комментарии истории литературы 11. Волшебные сказки. Кто такая Золушка?
Продолжаю комментировать учебник литературы; добрался до сказок и их героев. Какие они?
Сказка развилась из мифа и рассказов о трикстерах, первобытных хулиганах. Классический трикстер, ограниченный явно устаревшими правилами поведения, в новой конкретной ситуации совершал хулиганский поступок, но результаты его хулиганства оказывались выгодными общине и трикстера в итоге прощали и хвалили.
Как будто некий солдат в голливудском боевике нарушает строжайший приказ своих генералов и именно своим нарушением в итоге спасает Землю от гибели или завоевания злыми пришельцами. Но потом поступки трикстеров перестали изображаться как выгодные для общины, и стали изображать их как мошенничество, общине невыгодное. Соответственно, резко усилился нравоучительный элемент в этих рассказах – появились первые сказки. Трикстер, раньше часто хулиганивший от скуки, становится существом неблагодарным и обманывающим всех ради своей корысти.
Первые настоящие сказки были часто сказками о животных. Люди, жившие охотой и собирательством среди природы, искренне считали свои семейные отношения законом жизни всех живых существ, и только потом сообразили, что люди от животных всё-таки чем-то отличаются. Может быть, в этом виновато зарождающееся земледелие – никто из животных земледелием не занимается…
Люди приписывали сначала свои сознательные мотивы поведения животным, в том числе – мотивы аморальные.
С другой стороны, в других сказках, герой первых сказок мыслился неким полубогом, жившим отдельно и от богов, и от людей. Он уже не мог сотворить весь мир или радикально его переделать, но какие-то магические способности имел и ими пользовался. Он совершал разные поступки, в итоге касающиеся людей, а рассказчик сказки не забывал эти поступки комментировать с нравственной точки зрения – вот это хорошо, а это плохо…
Хорошая идея: гены могущественных пришельцев, когда-то ими в землянах оставленные, неожиданно просыпаются в одном из персонажей, который о своих способностях сначала не подозревает, а потом долго не верит, что именно у него именно эти способности – есть.
Священная мифология оставалась неприкосновенной, а жизнь людей постепенно менялась. У людей появлялась «нормальная религия», доверие к мифам падало. Персонажи сказок из внебрачных детей богов и хитроумных мошенников превращались в несчастных сироток, не имеющих защиты семьи и потому притесняемых злыми дальними родственниками. В реальной жизни дружная первобытная семья распадалась на отдельные семьи, которые на формально общем поле вели собственные хозяйства и потому не горели желанием помогать неудачникам.
Сказки отражали реальное положение вещей.
И только нравоучительная тенденция никуда не исчезала: плохие персонажи были однозначно плохими, хорошие персонажи были однозначно хорошими.
И ещё у них были волшебные вещи. Попав в очень нехорошую ситуацию и получив неразрешимые, с точки зрения простого человека, проблемы, хорошо ведущий себя персонаж неожиданно находил волшебную вещь, и она легко и просто решала его проблемы. Соответственно, попав в руки к плохому человеку, волшебная вещь помогать ему категорически не хотела…
Вместо волшебных вещей могли быть волшебные помощники – те же самые звери, имеющие волшебные способности (как воспоминания подсознания о тотемных предках). Эти звери помогали хорошему человеку решить его проблемы; хорошему человеку, в итоге, самому ничего делать не надо – надо было только «себя вести правильно»!
Хороший персонаж мог даже ошибиться и по глупости совершить нечто аморальное (как Иван-царевич, сжёгший кожу своей жены лягушки). Но потом хороший персонаж раскаивается, начинает опять вести себя правильно (пусть даже и проходит при этом некое испытание) – волшебные силы снова начинают ему помогать, и у него опять всё становится хорошо…
И никаких тебе жизненных трагедий!
Сказки, короче говоря – они и есть сказки!
Замечание: каких-то личных конфликтов не было. Была некая общая норма поведения («Мы все должны…») и её нарушение. Норма, грубо говоря – норма взаимопомощи. Вокруг нарушения этой «общечеловеческой» «нормы взаимопомощи» сюжет и строится. Развития ситуации нет: в итоге всё возвращается к исходной норме взаимопомощи, случайный эгоизм отдельного героя посрамлён.
Герои мифов – активные мужики. Чего хотят, чего-то добиваются…В сказке персонажем может быть слабая молодая девушка над которой мачеха издевается. Типа Золушки или героини советского фильма «Морозко». Потом ей вдруг волшебные силы начинают помогать, мачеха посрамлена…
А девушка сама по себе спокойная и забитая, просто она слово злое кому-то сказать боится…
Если честно, то такая героиня такая вообще на какой-то поступок не способна: чисто женский, «домашний» вариант. Весь сюжет возникает не из её активного поведения, а из борьбы внешних сил вокруг неё. Как у немцев: «Муж, дети, церковь»…
Разве что только героиня фильма «Три орешка для Золушки» чехословацкого девушка интересная и в меру хулиганистая; она репутацию Золушек, думаю, высоко поднимает.
Пока так.
Продолжение - следует…
Комментарии истории литературы 12 Сказки богатырские.
Здесь я пишу ещё немного о сказках вообще и немного о сказках богатырских. Как они устроены, по моему мнению, и как написать сказку в наше время.
Надо ли вообще учиться писать сказки? Сказки – определённый этап в развитии литературы, этап необходимый. Поэтому, если «творчество остановилось», и «ничего не пишется» - вернись мыслью назад, напиши сказку!
Итак, коротко: что такое «сказка вообще»?
Во-первых, сказка не предполагает какую-нибудь внезапную революцию или резкое изменение главного героя. Сказка описывает устойчивость нормы. Схема: «нормальная жизнь – нарушение нормы – восстановление нормы». И всё. «Нарушение + восстановление» - обязательный сюжет.
В древних литературах есть нечто подобное из жизни царей. Есть некий царевич, его все любят, кроме одного придворного. Придворный царевича обманывает, уводит в лес и там оставляет (а царь старый – умрёт скоро). Вроде в государстве всё плохо? Нет, царевича обязательно встречает некий лесник, или даже разбойник. Разбойник царскую власть боготворит. Он отводит царевича во дворец, домой; заодно и помилование получает, и должность хорошую при дворце. Нехорошего придворного казнят. Норма восстановлена.
Кроме ритма: «нарушение – восстановление прежнего состояния» (не требует от автора какого-то особенного психоанализа персонажей), надо понимать ещё одну вещь: сказка не рассматривает какие-то личные конкретные взаимоотношения. Сказка, грубо говоря, рассматривает и защищает некие общие нормы «коллективизма и взаимопомощи», нечто, для всех людей одинаковое.
Видимо, нормы эти возникли из решения проблем, требующих совместного усилия всего коллектива. Отражение нападения врагов, борьба со стихиями природы, ударный совместный труд с утра до вечера в короткий летний период…
Общины были маленькие, людей не хватало. Поэтому, для выживания общины было надо, чтобы дети, оставшиеся без родственников, тоже выжили. Отсюда – соответствующая мораль, и сказки про «несчастных сироток».
Отрицательные персонажи – самые обыкновенные эгоисты, которые, как ещё коммунисты говорили, «свой интерес ставит выше общественного».
Значит, чтобы написать сказку, для начала надо придумать некую «общечеловеческую» проблему, справиться с которой жители Земли могут только коллективными усилиями, и придумать какого-нибудь «нехорошего американского президента», который в общих усилиях со своей страной участвовать не хочет, но все заслуги в победе над врагом собирается приписать себе и Соединённым Штатам.
Чтобы Земля смогла победить в тяжёлой, безвыходной тяжелой ситуации, автору данной сказки понадобится ещё волшебное средство, о котором я скажу пару слов дальше.
===========================================================================
Сказки богатырские, как Вы понимаете, отличается от классических волшебных сказок главным героем.
Конечно, первые богатырские сказки, где герой наводит на земле порядок, от мифологии мало отличаются. Разве что герой один действует, тогда как в древних мифах «первые люди» - часто какая-то группа. Соответственно, у архаического богатыря и у него есть магические, шаманские способности. Логически получается, что этот архаический богатырь, имеющий такие вот магические способности, не мог не победить! Аналогично – в древних эпосах: если ты царь, то и магия у него неописуемой силы; он и поля очищает, и чудовищ убивает, и стены для города строит (вместе с храмами, конечно) – и всё один! А народ – смотрит, открыв рот от удивления, и ничего не делает. Поэтому народ царю – всю жизнь потом что-то должен…
И волшебные вещи – только у царя есть, и только его – слушаются! Видимо, вещи волшебные именно на генетику царского рода запрограммированы, и генетику человека – легко расшифровывать умеют…
Царь должен волшебный меч «своей кровью окропить» - чтобы меч мог быстренько анализ этой крови сделать!
Это уже позже у богатырей магии нет, а есть только огромная физическая сила, и смелость. И сила упражнениями развита, а не из ничего получилась. Ну, и выносливость, соответственно – перебить «10 000 врагов» в одной битве - занятие утомительное…
Но здесь уже ближе к истине – нет магии, но есть тренировки!
Современный вариант – магические способности: слабая девушка попадает в другой мир и сначала чуть не погибает. У неё есть способности, потенциальная магическая сила, но она об этом сначала вообще не знает, а потом долго и тяжело тренируется. Вот это реально, у некоторых женщин в АТ романы очень интересные получаются…
Богатырская сказка личностью богатыря заменила работу всего коллектива. Те задачи, которые люди выполняли только совместными усилиями, богатыри выполняют в одиночку или вместе с другом. Следы такого подхода видны ещё у Гомера: если его почитать, то получается, что дерутся – только цари и вожди племён на поле боя, а остальные простые воины – так, погулять вышли. И даже если Аякс один остался и отступает, то на него не 100, не то 200 человек наседают и одолеть не могут – он половину дня эдак не торопясь, понемногу совсем, назад отступает, от них от всех один отмахиваясь. А если Ахилл выйдет – то вся троянская армия от него бегать начинает! Осталось только выяснить, какого чёрта греки 10 лет в осаде просидели, если вся вражеская армия – одного Ахилла боится! В первый же день осады могли Трою штурмом взять, не дожидаясь, пока Ахилл с Агамемноном поссорится!
Чтобы богатырь дома не заскучал, его полагается отправить в путешествие.
Вот, например, цитата о чукотских сказках:
««Настоящие сказки» чукчей чрезвычайно колоритны. Их богатейшая фантастика имеет источником, с одной стороны, чукотско-эскимосскую морскуюдемонологию, многочисленные образы морских духов — хозяев и т. п., а с другой — шаманскую мифологию с ее сложной космологией, звериными духами — помощниками
трансформации, т. е. превращения героев в различные предметы и существа, а также перемещения по многоярусной Вселенной,
Особенному персонажу – необходимы и враги особенные; а в «нашем мире» - «Всё известно»!
Поэтому, для начинающего автора задача – своего героя в путешествие отправить; а «за пределами обычного мира» - почти любая твоя фантазия становится оправданной! Надо только «параллельных вселенных» на пути героя больше напридумывать…
И самое главное – почти все богатыри есть личности высокоморальные! Богатырь ищет постоянной самореализации, но на власть – не претендует! Князь Илью Муромца в тюрьму посадил, и Илья пошёл спокойно; а ведь Илья мог и тюрьму разломать, и дружину княжескую раскидать, и самому князем сделаться; ведь он – Илья Муромец!
Продолжение следует…
Комментарии к истории литературы 013. Эпос и литература.
Заканчиваю рассмотрение первобытной и ранней народной литературы. Осталась тема эпоса; в сущности, эпос – это длинная классическая богатырская сказка. Не хочется повторяться, хочется с этим периодом скорее закончить.
Поэтому постараюсь ничего лишнего не писать.
Эпос, грубо говоря – это завершённое описание судьбы народа в непростом «внешнем мире», самая развитая форма. Сначала народ учится бороться с природными стихиями, и эти стихии в народной фантазии представлены в виде чудовищ. Потом, со временем, врагом становится некий чужой злой народ со своим царём или ханом, на нас нападающий постоянно. Соответственно, с внешними проблемами справляется не народ, который трудится и воюет, а богатырь, один за всех побеждающий.
Интересная эволюция взглядов ясно видна у античных греков. Если у Гомера бьются герои, «богам подобные», то немного позже у греческих поэтов начинает возникать мысль: «Если все граждане встанут дружно в одну фалангу…». То есть, преклонение перед героями (богатырями) окончательно прошло.
Эпос, описывая внешние проблемы страны, старается не затрагивать проблем социальных. Эпический царь или князь – сама справедливость, и если хитрит иногда, то не из-за «классовой ненависти» к простому народу (как Маркс сказал бы), а из-за собственной глупости, когда он богатыря в каких-то мелочах обмануть пытается. В целом эпос рождался в эпоху становления государства, когда вожди племён, ставшие потом царями и князьями, были людьми честными и своих соратников уважали, и о племени своём заботились.
И вот теперь можно подумать, что эпос литературе сейчас вообще не нужен. Не нужен ни эпос, ни вообще какая-то общая идеология, так как провозгласил кто-то из писателей известных, что «сейчас есть лишь одна тема – «Я и МОИ обстоятельства…»»!
Я вот недавно, 30 мая, опубликовал рассказик «Брежнев и секс», а мне посоветовали писать о себе, а Брежнева не трогать, так как он «давно умер»! Я удивился: я на самом деле дедушка, я выступления Брежнева по ТВ хорошо помню! Брежнев – это мои воспоминания, моя жизнь! Тем более, после Брежнева вскоре СССР распался, а сейчас на трибуне Байден хуже Брежнева выглядит – выводы о судьбе США напрашиваются! И это тоже моя жизнь: после краха США цены в магазинах отреагируют обязательно!
Это я к тому, что любому автору – нужна идеология! Предположим, я описываю молодого человека, идеологией не интересующегося; но ведь он – живёт в каком-то определённом государстве? В школе его чему-то учат, да и с людьми он встречается разными, а все из них на 100% аполитичными быть не могут. И газеты он читает, а в газетах – тоже определённая позиция выражается!
Да и врагов такому герою нужно найти, иначе – драматизма не будет! А за что враги борются? Если, грубо говоря, враги атеисты, то главный герой верующий! Или наоборот: если враги верующие, то герой – атеист!
Я не пропагандирую какую-то одну идеологию, я просто говорю, что каждый автор должен с самого начала сразу выбрать, что в его романах будет «хорошо», а что – будет «плохо»!
А потом уже надо идти «дальше, чем эпос»: придумать персонажей, в которых «добро и зло» их эпохи будет причудливым образом перемешано!
Вот такие неоднозначные персонажи – уже будут интересны!
Не помню, кто приводил такой пример: «Жестокий убийца, который очень любит собаки о них - заботиться…»!
Продолжение следует.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге