Колонисты

Часть 1. Андрогино. Глава 1. Болезная

Колонисты

КОЛОНИСТЫ

ГЛАВА 1. Болезная.

Ася проснулась от того, что ей было удивительно хорошо. Тело полнилось энергией, но почему-то открывать глаза не хотелось, и сквозь сомкнутые веки она наблюдала, как медленно усиливается освещение в комнате. Потом послышался тихий шелест, звук шагов и совершенно незнакомый голос произнёс:

— Ага, очнулась, спящая красавица. Ну что ж, с пробуждением!

Не только голос был незнакомым, звучание его казалось чуждым, и смысл слов в сознание тоже проникал, как сквозь тонкую пелену. Веки всё же пришлось разлепить. Мужчина. Немолодой. Незнакомый. Ася опять, с лёгким вздохом, прикрыла глаза — не то, чтобы отворачиваясь от мира, просто держать раскрытыми их вдруг оказалось очень трудно.

— Зовут-то тебя как? — произнёс незнакомец.

— Ася, — проговорила она, и голос показался каким-то чужим, то ли слишком тонким, то ли хрипловатым. Однако же это обстоятельство девушку ничуть не обеспокоило — Ася уже опять спала.

И все последующие дни спала она очень много, и время бодрствования протекало как-то уж очень однообразно. Стоило ей только проснуться, как в палате, она уже сама с собой договорилась считать это место палатой, хотя на недорогой номер в отеле оно было похоже в равной мере, так вот, в этой палате появлялся доктор. Понимал спинку её кровати до полусидячего положения, выпаивал ей стакан густого питательного напитка, каждый раз немного иного и задавал пару простых вопросов, или же сообщал что-нибудь нейтральное, вроде того, что солнце сегодня, очень уж жаркое. А потом она, от переизбытка впечатлений, опять засыпала.

Оглядываясь назад, Ася с некоторым недоумением вспоминала, что в первые дни здесь, её ничто не беспокоило. Эдакое состояние полного довольства и приятия. Хотя, на самом деле, ей было с чего впасть в настоящую панику. Полное отсутствие воспоминаний о прошлой жизни и вообще хоть каких-то сведений о себе, постоянно и помимо её воли роящиеся в памяти чужеродные слова и понятия и до кучи, намёком на постигшее её несчастье, полубольничная обстановка вокруг.

Приятное, но неестественное состояние.

Док потом признался, что было оно искусственного происхождения.

— Ну а что ты хотела? Это же такой шок! А вытащить тебя из безвременья было достаточно трудно, чтобы вот так, просто, потерять по причине банального психического расстройства!

Однако же, постепенно время её бодрствования становилось всё длиннее, и Ася начинала сама задавать вопросы:

— Кто я? Где я нахожусь? Что со мной случилось? Почему мне нельзя вставать? Что вообще вокруг происходит?

Доктор Линлей, так он ей представился и Асе показалось это имя каким-то дурацким, странным даже для иностранного, отвечал на вопросы последовательно и обстоятельно, хотя, на её вкус, излишне кратко.

— Кто ты, мы не знаем. Надеюсь, со временем, память к тебе вернётся, и ты сама обо всём нам расскажешь. Находишься ты в восстановительном центре корабля-колониста, если это тебе о чём-то говорит. Опять же, что с тобой случилось в твоей прошлой жизни, сама вспомнишь, а здесь и сейчас с тобой не происходит ничего, кроме постепенного выздоровления. И ходить тебе, конечно же, можно, только сил пока достаточно не накопилось.

Несмотря на почти телеграфную краткость ответа, добрую половину информации, которую возможно было бы из неё извлечь, Ася пропустила мимо ушей, вместо этого сосредоточилась на том, что её на данный момент волновало больше всего:

— А почему я так много сплю?

— Да всё потому же: восстанавливаешься постепенно, — отвечал доктор с прежней неспешной обстоятельносчтью. — Плюс экспресс-обучение языку, на котором мы сейчас разговариваем, а каждый новый блок, который переходит в активную память, требует от твоего мозга небывалого напряжения, с которым он лучше всего справляется во сне. Ничего. Это постепенно пройдёт.

Ася села прямее, даже от спинки кровати оторвалась. Надо же! А ведь действительно, ей поначалу звучание этого языка казалось чужим и горло не хотело выговаривать странные звуки, а потом оно постепенно стало привычным, и Ася перестала обращать на это внимание.

— Э, ну так не пойдёт!

Док перехватил её поперёк плеч и вернул в сидячее положение, потому как девушка, в задумчивости, начала заваливаться вперёд. Действительно, какие уж тут прогулки!

— Ничего-ничего, — поспешил утешить её док, хотя Ася ещё даже не начала расстраиваться, — ещё чуть-чуть окрепнешь и сможем экзоскелет нацепить. По крайней мере, это даст тебе хоть какую-то автономность.

— А язык? — попробовала она получить ещё одну крупицу информации, которая смогла бы прояснить если не всё, то очень многое. Почему-то Асе так казалось. — На каком языке мы разговариваем?

— На человеческом, на каком же ещё? — удивился доктор.

Их познавательную беседу прервал звуковой сигнал, доктор сделал жест, словно бы отмахнулся, но вместо этого вызвал экран, повисший прямо в воздухе. Асе, с её места, было видно не очень хорошо, без подробностей, но там, без сомнения, был ещё один человек.

— Линлей. Спуститесь, пожалуйста, вниз, как только освободитесь, — кратко попросил вызывавший и самостоятельно, без каких-либо телодвижений со стороны доктора, экран исчез.

— Ну вот, — разыграл разочарование док. — Только начали беседовать, как меня отрывают. А пока меня нет, чем бы тебе заняться? Читать пока рано и игры требуют усилий, которых у тебя пока нет. Давай киношку поставлю? Или мультяшку? Что-нибудь развлекательно-познавательное?

И не дожидаясь от неё ответа, сам, по собственному разумению выбрал, что же Ася будет смотреть, многословно попрощался и исчез за закрывшейся

Впрочем, никаких особых пожеланий у Аси не было, а от попыток вспомнить что-нибудь знакомое и любимое, что захотелось бы заново пересмотреть, у неё начинала болеть голова. Да и серия коротких, всего по пять-семь минут, роликов, нечто вроде справочника путешественнику, оказалась вполне ничего. О висячих садах, заново отреставрированном старейшем театре и блюдах из сезонных моллюсков, которых подавали в прибрежных забегаловках Тайтарры. Настолько ничего, что Ася досмотрела до середины третьего ролика, после чего её опять сморил сон, внезапный, как приступ болезни.

Умная автоматика, поняв, что ей больше никто не уделяет внимания, сама свернула экран, висевший перед лицом единственной зрительницы под наиболее комфортным углом, сама же сделала метку о месте прерывания просмотра и сама же написала памятку с предложением его возобновить с момента обрыва и уснула, дожидаясь момента, пока вновь понадобится.

Вниз, означало не столько вниз, сколько вглубь корабля, где хранились запасы колонистов. Люди, все, кто подписался на программу колонизации, за исключением экипажа корабля и специалистов первой волны, находились здесь в неактивном состоянии. Всё время перелёта и потом, на первых порах, пока не будет разработана стратегия освоения нового мира, они будут лежать здесь, дожидаясь своей очереди включиться в освоение планеты.

Собственно, Линлей не слишком понимал, на кой он там нужен — на находящиеся в состоянии покоя тела, не могло воздействовать ничто. Ни заболеть там не мог никто, ни вылечить, если что, он не сможет.

— Это там, — встретившая его Эсса, техник внутренних палуб, указала куда-то вглубь уходивших во тьму коридоров.

— Что именно, там? И, кстати, каким ветром тебя сюда занесло? — проговорил Линлей не слишком благодушно, но и не настолько недовольно, насколько мог, если учесть, что его оторвали от разговора, который док считал важным.

— Там начался процесс расконсервации одной из капсул, — доложила техник сугубо формальным тоном, но довольно быстро сбилась с него: — Вроде бы далеко зайти не успело, но вы лучше сами гляньте, я не специалист. А нашла совершенно случайно, просто обнаружила, что в одном и том же месте у моих дронов то и дело пропадает сигнал, да пошла своими глазами глянуть, что тут да как.

Искомая камера обнаружилась почти с самого края — всего-то потребовалось минут десять, чтобы до неё дойти. Зелёный световой сигнал активности едва заметно пожелтел и даже ещё не начал мигать, но у Эссы было острое зрение — разницу она заметила и сочла, что это весьма неплохой повод, чтобы потревожить весьма занятого дока. Линлей одобрительно кивнул, вытащил-развернул экран с подробной информацией о пассажире и углубился в её изучение.

— Обратить вспять ещё не поздно, сейчас мы его… ага. Вовремя. Ещё чуть-чуть и гарантии, что это пройдёт легко и безболезненно я бы не дал. Пришлось бы досрочно оживлять ещё одного члена сообщества. Собаку.

— Так тут не человек? — Эсса приподнялась на цыпочки, чтобы заглянуть поверх плеча рослого доктора. — Действительно, пёс. А почему, тут не указано, чей?

— Наверное, из питомника, — пожал плечами док. — Так бывает, в тех случаях, если не набирается достаточное количество домашних любимцев, которые колонисты хотели бы прихватить с собой.

— А громадный-то какой, — продолжала, уже заинтересовавшись по-настоящему, пробегать инфу глазами девушка. — И как только в стандарт-ячейку поместился?

— При желании… Мне интересно другое: зачем? Если это ничейная собака из питомника, то там хватает гораздо более компактных особей.

Эсса в ответ могла только плечиками пожать.

В следующий раз, когда следилка сообщила Линлею, что его единственная пациентка уже бодрствует, он смог добраться до её комнаты только через десять минут. К тому времени Ася уже не только бодрствовала, но и успела погрузиться в сюжет о фестивале Вина и Цветов на Новой Корсике. Даже как-то сама догадалась, каким образом поднимается спинка кровати до полусидячего положения. Молодец.

— Ну-с, как у нас сегодня дела?

Ася перевела на дока столь же задумчивый и изучающий взгляд, каким только что смотрела ролик.

— Скажите, Линлей, а как вы узнаёте о моём состоянии, если не проводите никаких обследований.

— А вот, — он взял её руку, осторожно вывернул и показал девушке нечто, что она сначала приняла за абстрактного вида разноцветную татуировку. — Это датчик. Он сообщает мне о состоянии твоего организма. Такие же есть у основания шеи, на пояснице и под коленями. Несколько избыточно, зато усреднённая информация оказывается более точной.

Руку её он больше не выпустил, зато принялся за осторожный массаж кисти. Сначала поглаживающими движениями, потом начиная надавливать чуть сильнее, сгибать и выкручивать суставы под разными, впрочем, вполне естественными углами.

— Мне по-прежнему ничего не вспоминается, — грустно сообщила Ася, глядя на манипуляции, которые док проделывает с её рукой. — Может быть, вы хоть расскажете, как я здесь очутилась? Может, это хоть немного подстегнёт память?

Собственно, единственное, что Линлей мог сообщить Асе о ней самой, это то, как она тут появилась. Причём сообщить в подробностях, в деталях процесса. Но вот как раз это делать он не собирался. Пока.

— Боюсь, это мало что тебе даст, поскольку психически ты в это время среди нас не присутствовала. Проще говоря, находилась в отключке. Предлагаю, другой, гораздо более действенный способ. Ассоциации.

— Это как?

— Это смотришь на какой-нибудь объект и пытаешься рассказать о нём всё, что только можно.

Плечи Аси чуть приметно дрогнули.

— Не могу представить, чем мне поможет пересказ того, что я и так знаю и вижу. — И совсем тихо, немного нараспев добавила: — «Едет чукча по тундре».

Линлей одобрительно кивнул, хотя смысла последнего высказывания не понял. Не сбавляя темпа общения он, одной рукой выудил из кармана случайно оказавшийся там кубик сублимата.

— Вот, к примеру, эта вещь, что ты можешь рассказать о ней?

— Кубик. Синий, — сказала Ася и, поскольку док всё тянул побуждающую паузу, продолжила: — Наверное, детская игрушка или пылесборник. Слишком уж интенсивный цвет, для чисто функциональной вещи. И чем это может помочь?

— Ну, в самом общем случае, это то, что вы уверенно различаете вещи естественного и искусственного происхождения.

— И что? Почему я их не должна различать? — Ася непонимающе захлопала глазами.

— Потому,

Собственно, опыт по практической работе с переселенцами у Линлея ограничивался всего одним экземпляром. И чего стоило втолковать этому великолепному варвару, что торговый автомат с напитками, это не то же самое, что дерево, на котором плоды растут. Хотя внешне, возможно, немного и похожи.

— Нет, — задумчиво проговорила Ася. — Судя по всему, я жила в довольно обыкновенных условиях. Никаких заимок в глубине леса на краю цивилизации.

Ага, значит, в её время цивилизация расползлась уже по всей планете, и нужно было ещё поискать место, куда она не запустила свои щупальца. И нет, то, что девушка вполне уверенно пользовалась проигрывателем видеофайлов, ещё не о чём говорит. Это, скорее заслуга техники, настроенной на предугадывание желаний человека, чем самого человека. Но озвучивать свои соображения он не стал, вместо этого продолжил:

— Теперь, если перейти к более сложному объекту, что вы можете сказать обо мне? Начнём с внешности.

Ася нахмурилась.

— Знаете, док, мне это предложение не нравится.

— Почему?

Между делом, он положил одну её кисть, с массажем которой покончил, и взялся за другую. Также медленно и методично, не пропуская ничего.

— Потому, что я знаю, как легко обидеть человека замечаниями о нём самом, даже теми, которыми считаешь вполне нейтральными.

— А, ерунда. Это вполне стандартный вопрос, и ты не первая моя пациентка. Я тренированный. Вряд ли хоть что-то из сказанного тобой способно меня удивить. Или, тем более, обидеть.

И, тем не менее, прежде чем начать говорить, Ася очень тщательно подбирала слова.

— Вы довольно высокий. Для мужчины, наверное, даже выше среднего. Вам, скорее всего больше пятидесяти, но вы в очень хорошей для своего возраста физической форме — признаки возраста проявляются в виде нескольких глубоких морщин, но не заметны по движениям. Кожа смуглая, но не от природы, а такая, какая бывает от загара. Это же подтверждают довольно светлые волосы. Что ещё? — Ася глубоко задумалась: — А, наверное, больше ничего. И что это нам даёт?

— Ниже среднего, — поправил её док.

— Что?

— Мой рост, для мужчины чуть ниже среднего, хотя я и не коротышка. Это нам с вами говорит о том, что на вашей родине люди, меньшего роста. А в целом? Мой вид вам кажется вполне привычным?

Ася ещё раз оглядела его, особо задерживаясь на чертах лица.

— Не знаю, — задумчиво протянула она. — Не совсем. У вас есть примесь индейской или азиатской крови? Вы выходец из Южной Америки или кто-то из родителей родом оттуда?

— Очень интересное наблюдение, — заметил доктор, не отвечая, впрочем, на вопрос. — А как тебе здешняя обстановка в целом?

— Богато, — незамедлительно отозвалась Ася, потому как, как раз на эту тему уже успела поразмышлять. — Это словно бы не больничная палата, даже не номер в отеле, а обыкновенная жилая комната. Ещё и аквариум на месте окна. Кстати, почему?

Аквариум она заметила только сегодня. Точнее, в её комнате была только одна, наружная стенка, а весь объём воды, как и аэраторы, и прочие системы рыбьего жизнеобеспечения располагались где-то снаружи. Зато песчано-гравийное донышко с редкими кустиками водорослей, создавало иллюзию подоконника.

— По вполне очевидной причине. Комната находится внутри сооружения и окно могло бы вывести разве что в соседнее помещение или в коридор. А совсем без окна во внешний мир как-то неуютно, через некоторое время стены начинают давить.

— Зеркало на этом месте было бы намного бюджетней, — заметила она.

А перед глазами встала картинка крошечной, довольно тесной (каюты?), где помещалось четыре койки в два яруса и больше, кажется, ничего. Да, и то самое зеркало на месте окна. Это что, какие-то воспоминания начинают пробуждаться? Было бы неплохо.

— А ещё там можно было бы монитор разместить или голографию с видами природы, — накидал доктор других, тоже вполне бюджетных вариантов, — но настоящие живые рыбки намного лучше. Любая управляемая реальность спустя непродолжительное время приедается, а живая природа непредсказуема и тем хороша.

Ну а с другой стороны, в любом медицинском заведении, где есть возможность подумать хоть о чём-то, кроме самого необходимого, недаром стараются воткнуть аквариум. А то и по аквариуму на этаж.

— Собственно, — проговорил Линлей после продолжительной паузы, — не обязательно проводить подобные интервью вслух, нечто вроде того можно проделывать и в автономном режиме.

— Тихо сам с собою я веду беседу, — быстро, без запинки, протараторила Ася. И резко остановилась. Это же явно цитата из чего-то, ну, как минимум, привычная фраза, которую она автоматически выдавала на подобные сентенции. И … ничего. Пустота.

— Не обязательно вслух. Главное, обращать на это внимание осознанно. Бессознательно-то разум неизбежно цепляется за несоответствия, только толка от этого мало. Заметь: есть, но мало. Что ещё? Ещё я бы рекомендовал тебе продолжить просмотр роликов, их там множество и на самые разные темы.

— А как выбирать? — Ася бы, навесное, задумчиво нахмурилась, но мимические её мышцы тоже пока «ленились» и выражение её лица оставалось, в целом, нейтральным. — Если я вдруг захочу посмотреть что-то иное, не то, что мне предлагают?

— Управление голосовое. Просто выскажи вслух, чего тебе хочется, — сыпал Линлей элементарными инструкциями, легко, и словно бы между делом, продолжая осмотр. — Это просто. Только фразы старайся строить как можно короче.

Множество отобранных роликов, стены этой комнаты, кроме которой Ася больше ничего и не видела и всего один-единственный человек. И нет, в её душе не начали зарождаться нехорошие подозрения, но …, а почему бы и не спросить?

— Скажите, Линлей, почему я кроме вас никого из людей не вижу?

В ответ ей достался долгий испытующий взгляд и обещание:

— В следующий раз приду с помощником, — и тут же захваченный этой мыслью продолжил много бодрее: — Кстати, пора тебе начинать двигаться более-менее активно, так что лишние руки мне точно пригодятся.

ГЛАВА 2. Передвигательная.

В очередной раз выйдя от своей пациентки, Линлей не привалился

Неоценимая возможность, будь она неладна, на собственной шкуре почувствовать разницу, между трудно и сложно. Работа-то была не трудной, но сложной. Не трудно следить за состоянием здоровья девушки, имея всю информацию с датчиков, не трудно её навещать раз-два в день и беседовать на отвлечённые темы, не трудно подкидывать ей время от времени простенькие задачки. Но сложно постоянно искать ту тонкую грань между «ещё недостаточно» и «уже слишком много». Разум воссозданной личности на этом этапе хрупок, ему постоянно требуется подпитка, но, в то же время, всеми силами следует избегать перегрузок. Не пережать. И постараться, по возможности, придерживать шокирующую информацию, при том, что доподлинно неизвестно, что для внедренца будет вполне нормально, а что несовместимо с его представлениями о мире.

Оставалось прислушиваться к собственной интуиции и пожеланиям пациентки, надеясь, что выздоравливающий организм сам подаст знак, чего ещё ему не хватает.

И в этом плане желание пообщаться ещё с кем-нибудь, было очень хорошим знаком. И вообще, адаптация новенькой шла настолько бодро и хорошо, что страшно становилось от мысли, что можно запороть всё в самый последний момент.

Новое утро, если принять, что-то время, в которое она проснулась, считается утром, добавило массу неприятных ощущений. Ася вдруг поняла, что продолжать лежать в одной и той же позе совершенно невыносимо. Особенно вот так, на спине, вытянувшись во весь рост. Всё тело зудело, но особенно ломило спину между лопатками и поясницу. На то, чтобы перевернуться сначала на бок, а потом и на живот ушло минут двадцать и то, что при этих передвижениях одетая на неё маечка перекрутилась жгутом, было такой мелочью…

И? Где эта помощь, когда она нужна?!

На этом месте Асю осенило, что до сих пор её лечащий врач являлся в течение минут десяти после её пробуждения. Камеры у неё по палате развешаны что ли? От этой мысли стало ещё более неуютно, и девушка подозрительным взглядом осмотрела углы и потолок на предмет, а не торчит ли там нечто такое эдакое. Не торчало. Или, может, информация о сне и бодрствовании поступает от тех датчиков, которыми она оклеена, буквально, с головы до ног?

Дверь деликатно прошуршала и Ася, вместо приветствия, выпалила:

— Ну, наконец-то!

Обычно, стоило только ей глаза открыть, как доктор уже тут как тут, нависает, а сейчас даже сколько-то прождать пришлось и то, что она опять об этом вспомнила, о чём-то да говорило.

На этот раз док пришёл не один. Рядом и чуть позади, шагало юное создание весьма и весьма приличного роста, пол которого Ася затруднилась определить. Миловидное лицо с правильными чертами в равной степени могло принадлежать и юноше и девушке, тихий голос, которым оно произнесло своё «Здрасте!» был высоковат для мужчины и низковат для женщины, но и у тех и у других встречался. И по фигуре, одетой в широкие штаны и балахонистого вида тунику, тоже ничего определённого сказать невозможно — худощавая, но и только.

В шею неприятно стрельнуло и девушка поняла, что рассматривает своих визитёров из позиции лёжа на животе к ним спиной, хитро извернувшись. И надо было с этим что-то делать.

— Нет-нет, лежи, — поспешил док пресечь её порыв перевернуться. — Как раз очень удобно. Я сегодня собирался устанавливать тебе экзоскелет, для этого, кстати, и ассистента привёл. Это Дельта, знакомься. Так что мы их прямо сразу, на спинную сторону тела и прикрепим.

— Кого, их? — недоуменно вопросила Ася. По её представлению, экзоскелет, это громоздкая штука, вроде скафандра, только без обшивки, такая, что вся машинерия снаружи видна.

— А вот.

И по кивку доктора его помощник (или помощница) раздвинул плоский чемоданчик, в котором в несколько рядов лежали не слишком крупные плоские блямбочки.

— А что оно делает? И как вообще…?

— Прикрепим частью поверх медицинских датчиков, частью на свободные от них места. Делают они? А делают что-то вроде слабенького поддерживающего поля ну и миостимуляцию проводят, заодно. Единственное что голову держать придётся почти полностью самостоятельно, один каркасный элемент на основание черепа и дальше их просто некуда ставить. А голова, штука тяжёлая. На совсем уж крайний случай поддерживающий воротник наложим.

— Ничего, — хмыкнула Ася. Ходить ещё и какой-то дурацкой штукой на шее ей совсем не хотелось. — Как-нибудь справлюсь.

Док был бодр и как-то подозрительно жизнерадостен. Эта процедура что, вовсе не такая лёгкая, и под бодрым трёпом он скрывает нервозность?

— Справишься, справишься. Только поначалу не пытайся справляться в одиночку. Лучше, если я или вот Дельта, будем присутствовать рядом. Для подстраховки.

— Для какой-такой подстраховки? — насторожилась Ася.

— На случай, если тебя с непривычки, куда в сторону поведёт. А падать тебе пока крайне нежелательно. Ну что, приступим? Давай первую пару.

Ася собиралась как-то морально подготовиться, к процедуре установки экзоскелета, возможно, даже немного испугаться, но не успела и под колени, как раз поверх датчиков укрепились новые нашлёпки. Попридержали их ладонями не более минуты, Ася пережила момент неприятного покалывания, и отпустили. Крепёж, надо полагать, был закончен. Точно так же, в бодром режиме установили и остальные элементы экзоскелета — в середине процесса, в четыре руки, ей помогли перевернуться на спину.

— И всё? — спросила Ася, прислушиваясь к своим ощущениям и пытаясь понять, что же изменилось.

Вроде бы, пока лежишь, так и нет никаких отличий. Попробовала приподняться на локте — это у неё и раньше получалось — но воздух вдруг оказался таким вязким, что себя через него пришлось буквально проталкивать.

— Медленно, — проговорил док. — Экзоскелет не только поддерживает твоё тело в пространстве, но и гасит резкие движения.

С этим уточнением дело пошло на лад. Ася сначала сама села на постели, а потом и поднялась с неё, сделала два неуверенных шага, покачнулась и не упала только потому, что сзади её то ли придержал, то ли придержала, подхватив где-то в районе рёбер, Дельта и даже так, на ощупь, невозможно было понять, мальчик оно или девочка. Таким тандемом они дошли до окна-аквариума и Ася впервые рассмотрела,

— Он большой? — спросила Ася, с преувеличенным вниманием вглядываясь в глубину.

— Да, довольно огромный, — ответил/а раньше доктора Дельта.

— А что там за тускло светящиеся пятна в глубине? — Ася продолжала вглядываться в своё «окно».

— Окна других комнат, — на этот раз ответил Линлей.

— Интересная конструкция, — кивнула Ася и голова её неприятно закружилась. — Можно мне обратно в постель?

— Можно, — согласился доктор. — Но будет лучше, если ты сейчас дойдёшь до санузла и посмотришь, что там к чему.

— Хорошо, — ответила Ася. Кивать она больше не решалась, опасаясь нового приступа головокружения. И, кстати, только сейчас осознала, что потребности посетить тот самый санузел до сих пор не ощущалась настолько, что она даже ни разу не вспомнила о таком полезном заведении.

Удобства были скрыты за фальшпанелью и оказались столь высокотехнологичны, что некоторые разъяснения действительно понадобились. Правда Ася была совершенно не уверена, что запомнила всё и всё запомнила правильно. Ладно, не беда, если что, разберётся методом всемогущего тыка. Или вот, этого/эту Дульту ещё раз на помощь позвать придётся, тем более что доктор настоятельно рекомендовал не пробовать обходиться без посторонней помощи, хотя бы ещё один день и даже дополнительный контакт на случай необходимости быстрого вызова сам настроил. На что жать, чтобы вызвонить ассистента, Ася ещё запомнила, но вот после глаза её окончательно закрылись и девушка опять быстро и крепко уснула. Хорошо ещё до койки предварительно добрести успела, а то рухнула бы буквально в полёте.

Уже во сне она сначала перевернулась на живот, потом подтянула к груди согнутую в колене правую ногу, а правую же руку сунула под подушку.

Уже на выходе их комнаты-палаты Дельта остановился/лась ещё раз оглядел/а спящую девушку и спросил/а:

— А это действительно удобно? Спать так?

— Ей — удобно, — согласился Линлей и сам прикрыл дверь. — И это очень хорошо, память тела просыпается. В прошлый раз, когда я застал её спящей, Ася лежала ровно на спине с вытянутыми поверх одеяла руками.

Меж бровей ассистента залегла задумчивая складочка. Несколькими часами позже, когда пришла пора ложиться спать, он/она повертелся/лась в постели, ища наиболее удобную позу, и с огорчением понял/а, что удобнее всего ему/ей лёжа на спине, с вытянутыми поверх одеяла руками. Как кукле в подарочной коробке с прозрачной крышкой. Эх.

Следующие несколько дней Ася активно осваивала возможность передвижения. Пока только в своей комнате и под присмотром, чаще всего, Дельты. Даже какие-то упражнения делать пыталась — только разминочные и совсем лёгкие, но всё же. Очень мешала то и дело накатывающая сонливость, срубавшая её буквально в считанные минуты, но Линлей говорил, что всё нормально, так и должно быть и выглядел таким довольным, что Ася переставала беспокоиться по этому поводу. И примерно из-за этого же у неё почти никогда не возникало соблазна, толкнуть дверь и попытаться выйти, или хотя бы выглянуть наружу. Хотя дверь, кажется, не запиралась вовсе. А вдруг её срубит внезапная слабость, да в незнакомом месте?

Она много времени проводила, глядя в то, что заменяло ей окно — сказывалась теснота, окружавшего её пространства — душа требовала чего-то более бескрайнего. Глубина аквариума, где с неспешной важностью проплывали довольно крупные рыбы, а со дна тянулись ленты длиннющих водорослей, вполне заменяла ей простор полей. Видимо, в прошлом, которое так и продолжало хорониться в глубинах её памяти, она не была привычна к постоянному существованию в замкнутом пространстве.

Разговаривать Ася в этот период жизни стала совсем мало. Её как-то внезапно начало напрягать, что доктор фильтрует, о чём ей говорить, а о чём умолчать. Это, вдруг, стало отчётливо заметно. А Дельта была настолько застенчива (или был застенчивым) что слова из неё/него сложно было вытянуть. Да к тому же Асю несколько смущало, что она так и не поняла, в каком роде следует обращаться к этому человеку. И доктор, как назло, говорит так, что ухитряется обращаться и ни к «ней» и не к «нему». И приходят они, в последнее время вместе, так что тишком выспросить не получается.

Время от времени Ася брала в руки планшет, пробовала смотреть что-то занимательное, но перегруз информацией быстро отправлял её в глубокий сон, так что аквариум и ещё раз аквариум. Наблюдение за неспешной личной жизнью рыб и каких-то странных созданий на присосках и давало ей возможность насытить свой взгляд, и в то же время не создавало избыточную плотность информации.

На четвёртый день, когда Линлей застал её стоящей возле окна в подводный мир, где она провела почти двадцать минут подряд (рекорд!), то сказал, что Ася молодец и уже вполне готова выйти за пределы каюты, да вот хоть по коридору пройтись. Если она желает, конечно. Если не желает, то настаивать он не будет. Ася, не дослушав заверения и уточнения, чуть от радости на шее у него не повисла.

И вот настал этот, во всех отношениях, замечательный день.

Вообще-то, про такое передвижение, какое у неё получилось, (имеется в виду и темп и ловкость), принято говорить: «медленно и печально». Однако же Ася в душе ликовала: получается хотя бы так — и это здорово! По крайней мере, впервые более чем за неделю, она вышла из своей палаты и хоть больше следила за тем, куда ноги ставит, да как бы равновесие сохранить, не придерживаясь за стену, а всё равно заметила, что хоть это и больничный коридор, а всё равно ни разу не безликий. Всё пространство стен занимали росписи. Или панно? Мозаики? В общем, нечто художественное, протяжённое, изображающее невиданные пейзажи, фантастических зверей и людей в чудных костюмах. Да к тому же, во всё в это были весьма органично вписаны выступающие из стены ёмкости с живыми растениями. Ещё и поэтому Ася избегала касаться стен, не хотелось чувствовать себя варваркой, по недоразумению забравшейся в музей. Инстинктивно, не отдавая себе отчёта, зачем именно она это делает.

Хотелось даже остановиться и рассмотреть, как следует,

Нельзя сказать, что коридор закончился как-то совсем уж внезапно — его окончание она видела как более светлое пятно впереди, к нему и шла. И всё же, к тому, что перед ней окажется обширное пространство, с уходящим ввысь потолком, наполненное растениями в кадках, с расставленными в продуманном беспорядке столиками и диванчиками, а где-то ещё и вода журчала — её было только слышно.

Место отдыха. Что косвенно подтверждало наличие растянувшегося на лежаке во весь рост мужчины. Отлично сложенного и немало того не стесняющегося, ибо из одежды на нём были только мягкие штаны вроде спортивных. Правда, Асе, с её точки обзора были хорошо видны только длинные узкие ступни. Удивительно, но почему-то ей не подумалось, что в этом месте ей может встретиться кто-то ещё, кроме доктора и Дельты. О других людях, что врачах, что пациентах, она как-то и не задумывалась, как будто никого кроме них троих и не существует в природе.

Однако всё это Ася отметила краешком сознания, потому как её основное внимание привлекла противоположная стена. Точнее, окно во всю стену, выходящее, на этот раз, не в иное какое помещение, а наружу. Там, снаружи, был закат. Или рассвет. Широкая равнина, горы на горизонте и солнце, выглядывающее из-за них самым краешком. А прямо тут, перед окном, дул ветер и покачивались травы, а одна, самая толстая и высокая, вытянувшаяся более чем на половину роста человека, хитро изогнулась и выплюнула из мясистого своего кончика нечто мокрое и извивающееся, что посидев не более минуты и подсушив крылышки, ускакало, перепрыгивая с одной макушки травины на другую и местами помогая себе крылышками, но не вспархивая, а, скорее, планируя. Второе подобное существо появилось аналогичным образом, а, затем и третье. После чего растительный жгут опал, свернувшись внизу, у самого стекла, усталой змеёй. Взгляд Аси оторвался от этого в высшей степени интересного натуралистического наблюдения, перескочил на другой объект, на третий, заметался, не находя ничего знакомого в доступной её вниманию природе. Пришлось отшагнуть назад и даже на секунду прикрыть глаза.

Ася ещё раз оглядела картину перед своими глазами и сделала шокирующий её саму вывод:

— Это не Земля, — перевела взгляд на молодого мужчину, сменившего позу и теперь из положения сидя, рассматривающего её: — И это не человек.

ГЛАВА 3. Нечеловеческая

Доброжелательное любопытство, с каким её рассматривали, моментально сменилось на никакое выражение лица. Словно бы створки раковины моллюска в один момент хлопнули. Обиделся?

— Ну почему же сразу не человек? — поспешил вмешаться доктор.

Незнакомец выглядел непривычно. Немного иные пропорции тела, такие, словно бы нормального человека взяли и слегка растянули в длину. Впрочем, почти в пределах нормы и нельзя сказать, что получилось совсем уж не красиво, просто непривычно. Но, главное, это густой, белёсый, даже, наверное, полупрозрачный ворс, который тянулся двумя полосами вдоль шеи от области миндалин, обходя гортань, потом у яремной впадины эти полоски стекались вместе, расползались в груди и заканчивались где-то в области диафрагмы. Ворс, блестящий, словно бы мокрый, слегка подрагивающий и вызывающе живой. И глаза. Такого серо-серебристого, с откровенно металлическим отливом глаз у человека не бывает. Даже декоративных линз таких, кажется, до сих пор не придумали. Да у большинства людей цвет глаз можно различить, только если присмотреться, обычно они какие-то невнятные.

Повисла пауза и Ася не сразу поняла, что последняя фраза была не риторическим высказыванием, что она ответа требует.

— А вон, — на большее, чем кивнуть в нужном направлении, её не хватило, но док каким-то чудом её понял:

— Это жабра. Она съёмная, не природная часть тела.

— А глаза?

— А что не так с моими глазами? — искренне удивился незнакомец. Голос его оказался для мужчины не слишком низким и удивительно мягким.

— Цвет, — коротко ответила Ася.

— Обычный, — ещё больше удивился мужчина. — А, в ваше время, наверное, такого ещё не было?!

— В наше. Время, — раздельно произнесла Ася и села прямо на пол, потому как ноги её вдруг перестали держать.

— Лен! — укоризненно воскликнул доктор. — Ну, мог бы быть хоть чуть деликатней.

— Не мог, — нервно отбрехался вышепоименованный Лен. — Если бы мог, то и был бы, это же очевидно!

Эти препирательства доходили до неё как сквозь ватный кокон. Совместить реальности никак не получалось. Ту, где она обыкновенная (кто?) и ту, в которой так запросто говорят о перемещении во времени. И совершенно инопланетный пейзаж. А может быть, её разыгрывают? Ну, вдруг это просто шутка такая? А вся эта невероятная жизнь, что за окном в режиме нон-стоп шебуршит, питается и даже размножается, просто очень достоверно нарисованное кино.

— А вон туда выйти можно? — произнесла слабым голосом Ася и кивнула на заоконное пространство. Подделать всю реальность целиком невозможно. По крайней мере, невозможно было в её время. Но это уже всё равно.

— Тебе жить надоело? — прихотливо изогнул бровь, опять успевший раньше доктора Лен.

— А что, аргоновая атмосфера или что-то типа того? — моментально отбилась вопросом девушка.

— Да нет, воздух вполне пригоден для дыхания, — вполне всерьёз ответил Лен. — Но биосфера здесь на диво активная и почти не изученная. Мы чуть больше недели как прибыли на место. Разве что в скафандре?

— Но-но, — тут же пресёк эту идею доктор. — Планетарные, они конечно, считаются лёгкими, но девочка и своё-то тело пока носить не способна. Подожди, — обратился он уже непосредственно к ней, — несколько дней пока не окрепнешь, тогда и наружу можно будет попробовать нос высунуть.

— Ладно, — покладисто согласилась Ася. Она как-то стремительно начала уставать. Даже не столько физически, сколько от обилия впечатлений и скорости, с которой пришлось соображать.

Идти назад? Долго. Далеко. Да к тому же она, кажется, не совсем точно помнит, где же располагается её собственная комната. О том, что здесь есть кому не только отвести

— Поразительно, какая свобода, какое пренебрежение условностями, — мягкий, музыкальный голос — это, наверное, опять Лен.

— У неё на это просто пока нет сил.

А вот голос доктора она уже ни с каким другим не спутает. Легкий щелчок, раздавшийся над самым её ухом, и головной конец лежака слегка приподнялся, сам он стал намного мягче и удобней, а откуда-то со стороны ног на тело наползла лёгкая простыня. На этом моменте Ася окончательно отключилась и о чём там дальше продолжали говорить присутствующие люди, не слышала.

Двое присутствующих мужчин и затихарившаяся/шийся в углу Дельта с некоторым любопытством рассматривали свернувшуюся уютным калачиком девушку. Потом, доктор, первым решивший вернуться к делам, произнёс, обращаясь к Лену:

— Постарайся не приписывать ей свойственных человеку нашего времени мыслей и реакций. Всё может оказаться намного проще. Или намного сложнее, с равной вероятностью. Или просто всё совсем не так.

Лен как будто его не услышал, проговорил с явственной печалью в голосе:

— И как она так сразу поняла, что я не совсем человек?

Опущенные плечи и взгляд, устремлённый на руки, так же свидетельствовали о душевной смуте. Доктор завёл глаза к потолку, но не кому было оценить степень его негодования, потому как Лен продолжал смотреть куда-то вниз, а Дельта больше интересовался/лась подопечной, чем непонятными разговорами.

Хотелось стукнуть малолетку. Честно. Чтоб все шарики у него в голове на место встали. Не человек он, видите ли! Но рукоприкладство мало того что непедагогично, незаконно и некрасиво, так ещё и ничего не решит, ничему не поможет. По крайней мере, в этом конкретном случае.

— Вот проснётся, сам у неё и спросишь, о чём она думала, когда говорила.

Лен только упрямо поджал губы — позориться и расспрашивать о подобном он не собирался.

— Ой, — послышался тихий возглас. — Это и есть она?

— Да. Не шуми.

Когда доктор выводил свою подопечную в вечный сад, он постарался выбрать время, когда там никого не должно быть. Но случайно наткнулся на Лена, а теперь вот ещё и Эссу бездна принесла. Конечно же, всему немногочисленному экипажу, в течение длительного времени вынужденному общаться только друг с другом, была интересна новенькая. И не предприми он некоторые манёвры, они все были бы тут уже сегодня. А это было бы уже слишком для неокрепшего пока ещё сознания девушки из прошлого. Нет, он, конечно же, мог запретить и его бы послушались, но властью самого авторитетного человека их небольшого коллектива Линлей предпочитал пользоваться как можно реже и только по действительно серьёзным поводам, когда без этого никак.

Эсса была девушкой понятливой и потому, не только понизила голос, но и перестала так пристально разглядывать спящую. Хотя взгляд то и дело сползал в её сторону. Ну, любопытно же!

— Что у тебя?

— Ой! — она отвлеклась, вспомнила причину, по которой в неурочный час появилась в зоне отдыха. — Там опять процесс пробуждения самопроизвольно запустился, я его, конечно, тормознула, но, может быть, всё же глянете?

— В той же капсуле?

Может быть, дело всего лишь в неисправности одного конкретного оборудования?

— Нет. Но у той же категории спящих.

— Да? Действительно, нехарактерно. Давай-ка взглянем.

Он не некоторое время задержал взгляд на Асе и подумал, что, наверное, не стоит её трогать. О том, чтобы будить речь вообще не шла, но и переносить не хотелось бы. Пусть сознание спит, но тело всё равно получает новые впечатления: иное ложе, другой воздух и запахи его наполняющие, негромкие голоса людей, с которыми она раньше не общалась. Всего этого недостаточно, чтобы разбудить, но вполне хватит, чтобы исподволь, мягко наполнить эту оболочку новыми впечатлениями.

— Лен, будь другом, присмотри за девочкой. Спать слишком долго она не будет, боюсь не успеть вернуться.

— И? В чём будет заключаться мой присмотр? — немедленно начиная раздражаться, ответил Лен.

— Поговори. Я не хочу, чтобы она проснулась одна или в обществе незнакомцев. Тем более что тема для разговоров у вас точно есть.

Он подмигнул молодому (а с точки зрения многих десятков прожитых доктором лет, совсем молодому) человеку и исчез прежде, чем тот нашёл что ответить. Мог бы, например, сослаться на какие-нибудь дела, которых всегда хватает, и тоже удрать. Но тогда док напомнил бы о том, что у него выходной и о соблюдении режима труда и отдыха, который крайне нежелательно нарушать. Мог бы ещё сказать… А, впрочем, ладно, Линлей всё равно нашёл бы что ответить, только чувствовал бы Лен себя ещё глупее.

Дельта в качестве полноценного присмотрщика не годился/лась, её/его кандидатуру они с Линлеем даже рассматривать не пробовали. Хотя тонкая стройная фигурка в медицинском комбезе так и маячила неподалёку.

Хоть бы поспала подольше, что ли, меньше общаться придётся. Нет, на девушку Лен не обижался, даже несмотря на ляпнутую ею бестактность, это было бы глупо. Но о чём можно говорить с человеком, который присутствует в реальном мире всего несколько дней и воспоминаний о прошлой жизни не имеет? Почему-то Лену казалось, что это будет похоже на разговор с андрогино — сознание вроде и взрослое, но очень уж простое, и темы, которые оно способно поддержать, весьма немногочисленны. А Лену такого и с Эпсилоном хватает, да и сам он, помнится, …

Ася проспала действительно не больше получаса. Не открывая глаз, с ощутимым удовольствием потянулась всем телом — покрывало, почувствовав, что в нём нет больше надобности, шустро уползло в изножие лежака. Мышцы ныли той приятной болью, какая появляется после умеренных физических нагрузок, но и она постепенно проходила, благодаря активировавшимся медицинским нашлёпкам. Ася открыла глаза и села, подогнув под себя ноги — поза была привычная и получилась сама собой, а удалась потому, что док, до того как сбежал решать прочие проблемы, выставил умной мебели угодливо-маньяческий режим. И потому подлокотник сам сунулся ей под руку, а сзади её подпёрла так удачно образовавшаяся спинка, ещё и изогнулась самым комфортным для человеческого тела образом. Ася на это почти не обратила внимания — едва открыв глаза, она тут же принялась вертеть головой, рассматривая оранжерею, в

— Привет, — поздоровалась она прежде, чем успела задуматься, сколько прошло времени с тех пор, как они разговаривали.

— Выспалась? — это было самое нейтральное, что Лен придумал спросить.

— Да. Извини, пожалуйста.

— За что?

Он внезапно напрягся, подумав, что девушка сама перейдёт к той теме, о которой ему так не хотелось говорить.

— За то, что так внезапно прервала разговор. Это было невежливо.

Лен ухмыльнулся, услышав подобную причину для извинений, и Ася замерла, разглядывая его. Улыбка сделала это длинноватое, непривычных пропорций лицо весьма обаятельным. Почти красивым.

— Чаю хочешь? Или, может быть кофе?

На слове «кофе» Дельта который/рая продолжал/ала бдительно присутствовать, отчаянно засигналил/а, мол, без этого лучше бы обойтись.

— Неплохо бы, — Ася слабо улыбнулась.

Лен моментально подскочил, буквально на пару минут отлучился в заросли развесистого фикуса и вернулся, почему-то, с тремя кружками горячего напитка. Третью вручил Дельте и буквально за руку подвёл незаметного свидетеля их разговора к свободной кушетке и усадил. Сам же вернулся к Асе, которая наблюдала за этой сценой не сильно понимая её смысл.

— Хочешь что-нибудь спросить? — вопросительно склонил голову на бок Лен, дождавшись, пока Ася отопьёт глоточек из своей кружки и одобрительно кивнёт.

— Много всего, — смущённо улыбнулась Ася. — Даже не знаю, с чего начать.

Взгляд её сам собой уплыл в сторону панорамного окна, где кишела, ловя последние лучи заходящего солнца инопланетная жизнь. Кстати, да, темнело здесь стремительно, как на юге.

— Начни с чего-нибудь более простого, — подсказал Лен. — И близкого.

— Ладно, — покладисто согласилась Ася. — Тогда: кто ты такой?

Лен подвис, пытаясь сообразить, как можно ответить на подобный вопрос. Любое «Я» включает в себя столько подробностей, что…

— Я имею в виду, по профессии, — уточнила девушка, видя, в какую растерянность привела своего собеседника. — Чем занимаешься?

— А, ну это просто, — Лен расслабился, почувствовав себя намного свободнее. — Я естествоиспытатель.

— Кто?

Попытка задать какой-нибудь интеллектуальный вопрос с треском провалилась. На самом деле, Ася, с того самого момента как он сел прямо перед ней, старалась не пялиться на его жабру. Она медленно, но вполне отчётливо двигалась и шевелилась, а сверху была покрыта чем-то вроде прозрачного и почти незаметного чехла. Асе страшно хотелось её потрогать, но она подозревала, что подобная просьба будет весьма неделикатной. А она уже и так умудрилась парня чем-то не то расстроить, не то шокировать.

— Ну, такой специальный человек, который первым пробует всё на себе. Ведь прежде чем заселять эту планету колонистами, нужно выработать определённые правила. Что можно есть, из чего лучше строить, где добывать питьевую воду и как взаимодействовать с местной живностью. Теоретики, да и практики, частично, создают новое знание, а я пробую его применять.

— А люди сами не разберутся?

— Разберутся, конечно, — Лен ухмыльнулся, — но так можно избежать лишних сложностей и жертв.

На «сложности и жертвы» она почему-то внимания не обратила, хотя Лен на это очень рассчитывал — поговорить о своей профессии он любил. Но она снова застряла взглядом на панорамном окне, что-то обдумывая. Потом коротко спросила:

— Корабль? Колонисты?

— Ну. Да, — раздельно произнёс Лен, не понимая, что её так могло удивить. — «Мерцающая звезда» — корабль-колонист, мы приземлились на Деве что-то около двух недель назад и как раз разворачиваем подробное исследование планеты.

— Дева — это как созвездие?

Где-то в отдалении, за растительностью, чуть более шумно плеснуло водой, но никто оттуда не появился, а увлечённые разговором Ася с Леном не обратили внимания на посторонние звуки.

— Нет-нет, — он почти рассмеялся. — Этим мы уже не пользуемся. Те созвездия, по большей части, имели смысл только при одном ракурсе, при взгляде с Земли. Сейчас мы пользуемся гораздо более удобной координатной сеткой.

— Всё это как-то слишком… — она растерянно покачала головой. — Космические корабли, чужие планеты, колонизация… Какое это вообще может иметь отношение к реальной жизни?

— Непосредственное, — он обаятельно улыбнулся и тут же насторожился: — Постой, так ты ничего об этом не знала? И что же тогда?

— До сегодняшнего дня я думала, — Ася рассеянно перевела взгляд с околотропической оранжерейной зелени, на панорамное окно, потом вновь остановила его на своём собеседнике, — что попала в какую-то катастрофу, потеряла память и нахожусь в медицинском центре для восстановления здоровья.

— Ну, — Лен легонько стукнул своей кружкой с чаем по её, — со сменой концепции тебя.

— Надо же, — она улыбнулась, — а этот обычай прошёл сквозь время.

— А у вас он тоже был? А, кстати, где и когда это, у вас?

— Не знаю, — она внезапно погрустнела. — Но судя по тому, что космические перелёты для меня фантастика — не чудо, а скорее литературный жанр, это было очень давно.

— Это-то как раз понятно, вы, такие, если откуда-то и попадаетесь, то из докосмической эры.

Прозвучало это примерно, как «из каменного века» и Асе вдруг стало смешно.

— А сколько лет прошло с тех пор?

— Примерно полторы тысячи со времени выхода из системы. А в древней истории я, прости, не силён.

— Бесполезный разговор, — вздохнула Ася. — Я — не помню, ты — не знаешь.

— Всё равно интересно, — не согласился Лен. — Вы, такие, знаешь какая редкость?

— Догадываюсь, — невесело усмехнулась девушка.

— Не говоря уж о том, что ты — новое лицо. А то полтора года перелёта в очень ограниченном коллективе… Мы за это время успели передружиться, перессориться, смертельно надоесть друг другу, привыкнуть и смириться.

— Подожди, почему ограниченном?

Ася перевела взгляд на Дельту, но по её/его лицу ничего невозможно было прочесть, настолько оно было бесстрастно. И в общей беседе участия принимать Дельта, похоже, не собирался/лась.

— Восемнадцать человек, разве же это много? — удивился Лен. Кто его знает, как там жили в этом глубоком прошлом? Может, для неё, всё, что больше чем полтора десятка — уже громадная толпа. — Пятеро — экипаж корабля, ещё тринадцать — основная исследовательская группа.

— А этого не маловато для колонизации целой планеты? — даже при том, что мимика у Аси пока была не очень активной, брови её сами собой поползли вверх.

— А, вот

— Не буду врать, что мне всё стало понятно, — Ася нахмурилась — где-то за переносицей начала скапливаться тяжесть, сигнализирующая о том, что постепенно наступает перегруз информацией. — Разберусь постепенно. Мне одно не понятно совсем: я-то, что здесь делаю, зачем я здесь нужна?

— А ты здесь при Линлее, — просто ответил Лен. — Специалистов такого класса, как он, в мире не так уж и много. И раз уж он отправился с нашей экспедицией, то и для тебя нашли местечко. В конце концов, человеком больше, человеком меньше, не так уж это напряжно.

Это была не вся правда, но всей он её нагружать не решился. Потом. И лучше не он, а кто-нибудь, кто имеет представление когда, что и в каком объёме следует сообщать переселенцам. И не наговорил ли он чего лишнего, за что Линлей всыплет ему по первое число?

— Слушай, чай — это хорошо, но может быть стоит перекусить чем-нибудь посущественней?

По крайней мере, есть и говорить одновременно можно, конечно, но далеко не так интенсивно, как просто говорить. Не дожидаясь, пока девушка решит, чего же она хочет и хочет ли вообще чего-нибудь, Лен отправился к ближайшему раздаточному пункту, хитро замаскированному зеленью. Чтоб глаз не мозолило.

Вернулся с тарелкой лёгких закусок и обнаружил, что гостья из прошлого опять спит. Однако же, вместо ожидавшегося облегчения, ощутил острый укол разочарования: ну надо же, а только что так хорошо общались. Дельта, на которого/рую он перевёл взгляд, сосредоточился/лась не на нём, а на картинке, транслируемой прямиком на линзы:

— С нею всё в порядке. Несколько раз за время вашего разговора наблюдались пики активности, но док говорит, что это даже полезно.

И вообще, хорошо, что он перед уходом перекинул наблюдение за своей пациенткой на ассистента. По крайней мере, Дельте было чем себя занять, а не страдать от неловкости в обществе настоящих людей.

ГЛАВА 4. Началокризисная

Меж бровей Линлея залегла отчётливая хмурая кладка, лучше, чем что иное, проявляющая его истинный возраст. Действительно, как и сказала Эсса, опять крупная собака. Вот она, кстати, рядом, смотрит на него, как на чудотворца, способного в один момент найти решение проблемы. Даже неловко как-то.

— И что ты от меня хочешь? Расконсервацию, я вижу, тормознула и без меня, а большего и я сейчас сделать не способен.

— А вот.

Эсса расширила зону прозрачности спорного бокса и включила дополнительную подсветку. Ещё и с наручного коммуникатора фонарик направила на конкретное место, заодно, указав, куда именно нужно смотреть.

— Очень интересно.

Доктор оживился, придвинулся вплотную, практически носом влипнув в разделяющее стекло. Передняя лапа зверя слегка поменяла положение и сквозь медленно колышущуюся шерсть на груди проступили очертания каких-то выростов. Довольно тонких, кажется. В любом случае, это было чем-то чужеродным, чем-то, что нормальная анатомия нормальной собаки никак не предусматривала.

— Конечно, — протянул он задумчиво, — домашних любимцев любят за то, что они просто есть, а не за то, что она красивые, сильные и здоровые. Но никаких генетических мутантов и прочих уродов к нам на корабль не грузили. Ты только одного такого нашла?

— Просмотрела всех. Но они не в той позе лежат, чтобы что-то увидеть. И, знаете что? Я в породах собак не так чтобы разбираюсь, тем более фиксатор мешает рассмотреть подробности, но мне показалось, что содержимое боксов крупных собак не соответствует сопроводительной документации. И они слишком похожи друг на друга.

— Мне кажется, мы стоим на пороге какого-то кризиса, — сам для себя проговорил Линлей, не зная даже что и думать, не то, что, что делать.

— Скажите, а на нашу экспедицию не взваливали дополнительных негласных опытов? Таких, знаете, которые мировая общественность не одобрила бы, но которые наши лидеры сочли бы весьма полезными.

В голосе Эссы звучало волнение и даже вызов как будто.

— А почему ты у меня об этом спрашиваешь? — он поправил старенькое световое перо, неровно вставшее в нагрудном кармане.

— Думаю, у вас имеются дополнительные полномочия, переданные вам в силу вашего опыта и знаний.

— Есть у меня такие полномочия, есть, — с чуть заметным раздражением ответил Линлей. — Вот только касаются они в основном медицинских вопросов. И то, не без оговорок. И ни о каких-таких тайных опытах, которые бы планировалось проводить на членах экспедиции, включая и неполноразумную её часть, мне не известно. И впредь, обо всём выходящем за рамки нормального докладывать в первую очередь следует капитану, а не мне. Ей, а не нам с тобой принимать решения в случае любого кризиса.

Эсса с готовностью кивнула. Собственно, в первый раз она позвала его вовсе не потому, что так уж требовалась помощь или совет, просто хотелось в очередной раз попытаться обратить на себя внимание интересного мужчины. За время долгого перелёта, все успели со всеми, даже капитан позволила себе пару интрижек, и только Линлей остался в стороне от обычных для людей игр. А во второй раз действительно сглупила, о такого рода проблемах следует докладывать в первую очередь капитану, а та уж сама должна решать, кого ещё привлечь.

Ну, зато, хоть косвенно подтвердила свои подозрения, что из них из всех именно док патриарх.

Линлей ещё раз окинул взглядом спорный организм — нет, ничего нового разглядеть не удаётся. И стоило бы дождаться капитана, которую Эсса уже вызывает по внутренней связи, деятельная девочка, но у него есть и другой долг, который он не может оставить без внимания.

А в зоне отдыха, вопреки его смутным опасениям, было всё спокойно. Ася спала, но судя по окружающей её обстановке, не всё ещё, а опять. Поднял девочку на руки, а вот не предусмотрено здесь было никаких каталок, и в сопровождении Дельты понёс её обратно,

— Мне подежурить? — спросил/а Дельта, когда они устроили спящую на её кровати, и Ася, не просыпаясь, перекрутилась в удобную для неё позу.

— Подежурь, — согласился Линлей.

Вообще-то он собирался если не остаться сам, то взвести на жёсткий взвод следящие системы, чтобы немедленно оповестили, когда подопечная только начнёт пробуждаться. Сейчас ей необходимо как можно больше общаться, а с другой стороны, категорически нельзя допускать перегруза новой, шокирующей информацией. И как совместить одно с другим — вот истинная головная боль. Хотя, с другой стороны, что способно шокировать конкретно эту девушку, а что покажется просто новым и интересным — вопрос отдельный.

Но Дельте тоже нужно отдыхать и если бы не эта инициатива… Но любую инициативу, любые поползновения в сторону самостоятельности у подобных существ нужно поощрять. Так что пусть, действительно, подежурит.

О! Привлечь ещё и Лена к социальной адаптации пациентки, раз уж они уже познакомились и даже поговорили неплохо. Кстати, нужно будет разузнать о чём.

И вызов от капитана пришёл. Ожидаемо но… Но почему ещё совсем недавно приходилось придумывать, чем время занять, а теперь его вдруг стало не хватать?!

В комцентре корабля, где на большой экран были выведены камеры со спящими спорными пассажирами, а на пару малых боковых имеющиеся по ним данные, находилась не только Эсса, но и капитан.

Скайден Илеру. Высокая, даже на фоне остальных в этом поколении переростков, бледная кожа, пушистые рыжеватые волосы и уверенные движения человека знающего, что делает. Ах да, а ещё она была единственной, кто в качестве повседневной одежды использовал мундир. Впрочем, оправданно. Всем давно известно, что форма дисциплинирует, причём не только её носителя, но и окружающих.

— У нас проблема, — сказала она вместо приветствия. — И хуже всего, что я не могу представить масштабы этой проблемы.

Дверь тихонько отъехала в сторону и в помещение проскользнули ещё две участницы совещания в узком кругу. Саша и Затта, их экспедиционные биологи широкого профиля, не сёстры, но похожие настолько, что в это даже не верится.

И теперь получалось, что вокруг него собрались почти все женщины экспедиции, если не считать второго пилота и его подопечной. Но так уж получилось, что все потребовавшиеся сейчас профильные специалисты, оказались женщинами.

Затта скользнула к экрану с данными, её коллега замерла перед другим, что транслировал картинку с камер. Пара минут, и они, не сговариваясь, поменялись местами.

— Действительно, — кивнула Затта, а может быть это была Саша, — данные в формулярах не совпадают с реальными объектами.

— Насколько сильно не совпадают? — поинтересовалась её коллега.

— Неизвестно, — качнул головой док.

— Уже второй раз самопроизвольно запускается протокол пробуждения, — дополнила картину своей частью знания Эсса. — И их отменила, но до бесконечности так поступать нельзя.

— С какого-то раза, если их дёргать туда-сюда, и никто не предскажет с какого именно, у спящих пойдут органические нарушения, — подтвердил доктор.

— Один сбой, вполне можно списать действительно на сбой, но второй уже заставляет подозревать о том, что имеется некий секретный протокол, который ни мне, ни вам, надеюсь, не известен, — Скайден обвела своих подчинённых испытующим взглядом и ни один из них не отвёл глаз.

— Но что они такое? — спросила самая непосредственная Саша.

— Мы не знаем, — ответила за них обоих Эсса.

Линлей счёл возможным дополнить со своей стороны:

— Капсулы переселенцев довольно просты, это не медицинские боксы и уж тем более не исследовательские, они не предполагают какого-либо вмешательства извне, кроме, непосредственно, запуска или прекращения работы. Собственно, и датчики состояния к телам подключены в минимальной комплектации.

— Можем ли мы разморозить одного, не включая процесс каскадом? — капитан перевела вопросительный взгляд на Эссу.

— Такое возможно, — кивнула та. — Для людей подобное предусмотрено изначально, на случай, если нарождающейся колонии понадобится конкретный специалист.

— Оставить на некоторое время это существо вне сознания тоже можно, — задумчиво кивнул доктор. — У меня имеется запас транквилизаторов.

— На какое время? — оживилась Затта.

— А вот вы мне это, девочки, и скажите. Я всё-таки специалист по людям, а не по крупным хищникам.

— Да мы как бы тоже не сосем по ним, — растерянно проговорила Затта, которая тоже уже привыкла полагаться на доктора во всём, что не касается узкоспециальных вопросов.

— В общем, разберётесь, — постановила капитан. — Предлагаю расконсервировать одну из лабораторий для работы с агрессивными формами жизни.

— А оно агрессивно? — удивилась Саша, у которой в голове, несмотря на некоторые нестыковки, прочно сидело, что это же просто домашняя собака, чей-то любимец.

— Это довольно крупный хищник, — в очередной раз выступил голосом разума Линлей. — Неизвестной агрессивности. И, априори, относиться к нему как к собаке, с которой у нас много тысяч лет совместной истории, я бы не стал.

— Под таким углом зрения я это существо не рассматривала, — склонила голову к правому плечу Затта.

— Когда начнём? — в очередной раз поставила вопрос ребром капитан.

— Не сегодня? — предложил Линлей. — Сегодня у меня в графике нескольких свободных часов подряд нет, а это не та проблема, которой можно заниматься мелкими набегами.

— Раньше, чем завтра и не получится. На расконсервацию лаборатории тоже время нужно, — добавила Эсса.

— Хорошо, — капитан кивнула. — Завтра освободите себе рабочее время. Новости, включая неточные и промежуточные, незамедлительно докладывать мне.

— Наладить вам прямо сюда, на мостик, трансляцию из лаборатории? — предложила Эсса.

— Да, пожалуй, это будет лучше всего.

На том они и разошлись. Точнее, освободили от своего присутствия капитана, и Линлей направился в пищеблок, набрать какой-нибудь еды, а заодно, наскоро прикинуть, что из его богатого арсенала может понадобиться завтра. Девушки же, предпочли не разделяясь, заняться, во-первых, тем же самым, во-вторых, выдумыванием самых разнообразных версий происходящего, потому как небольшим коллективом делать это получается много занимательнее, чем в одиночку.

Ася проснулась в знакомой постели. Потянулась, наслаждаясь тем, как расправляются конечности, ойкнула от того, как мгновенной судорогой стянуло левую икру, но хитрая медицинская техника уже через секунду вступила в работу, даря блаженное расслабление

— Нужна помощь? — послышался тихий голос Дельты.

— Нет, всё нормально. А чем это ты занимаешься? Игра какая-то?

В руках у докторского ассистента был плоский планшет, над которым призраком поднималась цветная голограмма в виде комка спутанных нитей, по которым перемещались то ли стрелочки, то ли ещё что-то мелкое.

— Нет, — на губах Дельты возникла застенчивая улыбка. — Учу. Это часть кровеносной системы человека.

— Так ты студентка? — Ася так оживилась, что даже села на постели, по-турецки скрестив ноги. Мгновенное ощущение родства подсказало ей, что в прошлой своей жизни она тоже была студенткой.

— Пока нет. Я прохожу индивидуальное обучение. Потом может быть, когда время придёт. И это только на одной из материнских планет, здесь-то пока ещё колония разовьётся до организации серьёзных учебных заведений.

— Здорово! А откуда вы вообще сюда прилетели? С Земли?

— С Натрона. Земля сейчас больше заповедник, музей и учебный центр, постоянно там сейчас проживает не очень много людей, не больше миллиарда.

Ася задумалась. Миллиард — это не много? Для целой планеты, наверное, всё-таки немало. Но Земля — музейно-учебный центр и ничего больше — это как-то слишком. Городок ещё какой-нибудь особо исторический, небольшой, под это дело отдать — вполне в голове укладывается, а целую планету… Здесь, видимо, живут совсем другими масштабами.

Дельта погасил/а учебную проекцию и быстро пробежался/лась взглядом по информации с датчиков на теле пациентки, выводимой прямо на линзы. Ещё немножко сложных размышлений, и её опять начнёт вырубать, а это нехорошо. У остального тела тоже есть потребности, которыми не стоит пренебрегать.

— Тебе принести что-нибудь поесть? Кроме обычного коктейля?

Ася прислушалась к своему организму. Есть хотелось. И чем больше прислушивалась, тем больше хотелось.

— А ещё уборную посетить.

— Справишься сама?

— Думаю, да.

Она была действительно почти уверена, что хорошо помнит, как правильно пользоваться местными сантехническими премудростями. И пусть считается, что врачей стесняться не принято, с некоторыми своими проблемами хотелось справляться самостоятельно. Тем более что, санузел такой узкий, что из любой его точки можно дотянуться до любых двух стен, так что внезапная потеря равновесия ничем ей не грозит, посторонняя поддержка ей не требуется.

Вернулась к уже накрытому столу. На двоих. Чему Ася неожиданно обрадовалась. Всё-таки намного приятнее обедать с кем-то вместе, чем в одиночестве и тем более когда за тобой в это время кто-то наблюдает. За едой они мило пообщались на темы кулинарных пристрастий и даже не успели перебрать все иные доступные им темы и начать испытывать неловкость от необходимости чем-то заполнить паузу в разговоре, как появился чем-то весьма озабоченный Линлей. Похвалил за инициативу насчёт совместного ужина, отобрал учебник и отправил ассистента отдыхать. Да так решительно, что Ася только диву далась.

Зато потом сразу как-то успокоился, помурлыкал над приборами, в режиме онлайн снимавшими показания с её организма и, не ожидая услышать что-то особенное (это сразу было заметно) спросил, нет ли у неё каких-нибудь жалоб и пожеланий. Угу, вот сейчас она скажет «нет», он уйдёт, а она останется одна среди вопросов и сомнений.

— Простите, док, — Ася заговорила почти шёпотом, — а можно вопрос не по делу?

— Давай, — доктор живо заинтересовался. Что именно из того, чему она сегодня стала свидетельницей, могло вызвать наибольний интерес? Вообще-то много чего было, всё же первый выход за пределы комнаты.

— А Дельта — это он или она? В смысле, мужчина или женщина?

— А это для тебя имеет такое уж большое значение? Какого оно пола? — док продолжал разглядывать Асю с интересом энтомолога, у которого редкое насекомое, до сих пор тихо сидевшее на ладони, вдруг активно начало шевелить усиками.

— Не то чтобы, — она уже почти пожалела, что начала спрашивать. — Просто не понимаю, как правильно обращаться и боюсь обидеть.

Ах, вот оно что, а он-то уже успел подумать, что у этой девушки имеется какая-то особая чуйка на андрогино…

— Пока что Дельта — это оно. Среднего рода. Гендерно нейтральный биоробот.

— Это как? — моментально зашла в тупик Ася. Даже глаза к переносице свела, пытаясь осознать подобный казус.

— А в ваше время такого ещё не было? Я-то признаться, надеялся, что Дельта уже накопило достаточно индивидуальности, что ты его не распознала.

— Нет, там, где я жила, таких не было.

— Роботов не было?

— Роботы — это такие железяки компьютерные, — уточнила Ася.

— А искусственно созданные люди?

— Нет, — Ася помотала головой, — таких не было.

Нет, у неё крутилось в голове, что-то вроде «дети из пробирки», но годных ассоциаций к этому явлению в нынешней её жизни подобрать не удавалось, а, значит, это явно было что-то другое.

— Ну, наши-то к железкам и компьютерам не имеют никакого отношения. Это просто выращенные искусственно люди, чей генетический материал не сам собой собрался случайным образом, а был сконструирован в лаборатории. И рождаются они не младенцами, а на стадии физиологической зрелости. И базовые навыки не нарабатываются собственным опытом, а прописываются в сознание. Если разобраться, не такая уж плохая судьба.

— А гендерная нейтральность?

— Ну, так это же временно! До тех пор, пока сами не поймут, кем хотят быть. Кстати, тогда же и выбирают себе новое имя, вместо буквы одного из древних алфавитов.

Если поймут, кем хотят быть. Абсолютное большинство так и доживают, недоразвившись до полноценной личности, но этими сложностями девочку грузить пока рановато.

— Более того, тебя воссоздали по более сложной, но примерно той же методике. Уже взрослой и с полным набором воспоминаний.

Сказал, и умолк выжидательно — как пациентка отреагирует на подобную новость? Реагировали-то по-разному. У кого-то истерика случалась, у кого-то тяжёлые приступы самоотрицания, кто-то просто принимал к сведению. Эта, похоже, просто не обратила внимания. Док осторожно выдохнул: ладно, чуть позже проведёт ещё один осторожный вброс информации.

— А она одна тут такая?

— Нет, ещё Эпсилон.

— А это кто?

— Помощник Лена. Или помощница. Для большинства слов существуют гендерно нейтральные варианты, но ты ими почему-то не пользуешься, и я вслед за тобой.

— Наверное, потому, что мой родной язык так построен, для меня даже неодушевлённые вещи имеют пол.

— Довольно сложная концепция языка, — сдержанно кивнул док. — Я читал когда-то давно о таких. А ты уже что-то начинаешь припоминать из своей прошлой жизни?

Ася покачала головой, постаравшись

— Нет, я по вашему примеру анализирую свои реакции и делаю выводы. К примеру, стул для меня рода мужского, с кровать — женского. А к вашей помощнице меня всё время тянет обратиться как к девушке, до сих пор прикусывала себе язык, опасаясь, что он всё-таки юноша и на меня обидится. Теперь делать это будет на много сложнее. Я имею в виду, за собой уследить.

Доктор внимательно на неё посмотрел, сложил ладони домиком, вздохнул. Хотел же обойтись без сложностей, а не получается!

— Определение пола — это одна из самых сложных вещей во взрослении андрогино, связанное с самосознанием: кто ты, мужчина или женщина? И подталкивать их нельзя, навязывая определённую социальную роль — так можно и жизнь человеку сломать. А с другой стороны, когда психотип уже начал потихоньку формироваться, изменения в поведении скорее становятся заметны окружающим, чем самому андрогино и, по идее, их нужно как-то поощрять. Как-то так.

— Ладно, — брови Аси сложились домиком. — А с ней самой, или с ним самим на эту тему разговаривать можно? Она не табуирована? То есть, это не будет неприлично или обидно?

— Не неприлично, — категориче6ски заявил доктор. — А насколько обидно или нет, зависит от тона разговора и твоей деликатности. Всё же, дело это очень личное.

На этом Ася вполне успокоилась. Причина понятна, обговорить и заранее извиниться на предмет «если что» можно, да и Дельта, похоже, такой человек, с которым легко найти общий язык.

ГЛАВА 5. Капитанская

Стоило только Линлею покинуть комнату своей подопечной, как его настиг вызов капитана. Второй за сегодняшний день. Знала она, что ли, что он как раз освободился? А, может, и знала. Кто знает, какие возможности даёт капитану слияние с кораблём? Впрочем, стоит поторопиться, нехорошо заставлять ждать их официального лидера.

— День добрый, Линлей, — она приветственно склонила голову, он тоже вежливо поклонился. — Я слышала, вы уже начали вводить в общество человека из прошлого?

Несмотря на долгое и плотное знакомство (полтора года провести запертыми на космическом корабле очень тесной компанией — это много), а может быть, и благодаря ему, нормы вежливости они старались соблюдать.

— Начал, — согласился он, не совсем понимая, что именно её может не устраивать.

— А вам не кажется, что начали вы немного не с тех людей? — с намёком произнесла капитан.

Ах вот оно что, её беспокоят вопросы субординации, то, что новенькую не представили, прежде всего ей, а начали знакомить с бестолковой молодёжью.

— Я и с него не планировал, — ворчливо начал оправдываться доктор. — Кто же знал, что Лен на этот раз воспримет серьёзно мои замечания о том, что в выходной нужно отдыхать, а не проигнорирует, как пять предыдущих раз.

Скайден только хмыкнула. Пожалуй, только она не сочла слова доктора о принуждении к отдыху шуткой. Так-то, со стороны казалось, что Леннон Кой и не напрягается особо — мало того, что он был обладателем лёгкого характера, так общее впечатление расслабленности подогревали его манеры. Он никогда не говорил: «Займусь расчётами», всегда это было: «Поиграюсь с цифрами». И на маршрут он выходил «погулять» и если приносил какие-то образцы, то с таким восторгом выкладывал их и так расписывал, что сбегался весь экипаж «на посмотреть». И если устраивался за личным терминалом поработать, то полулёжа, в такой расслабленной позе… Да ещё и глаза очками закрыты, так сразу и не поймёшь, делает хоть что-то или уже давно заснул.

Капитан знала только благодаря объёму предоставляемых итоговых отчётов, сколько разнообразной информации Леннон через себя пропускает и как тщательно её структурирует. Доктор просто знал. Он в принципе неплохо знал вообще весь экипаж, но особенно тех, кого числил своими подопечными. А этого перспективного молодого человека сам же когда-то и нашёл и с тех пор не выпускал из вида.

— Но вы всё же найдите возможность представить нас друг другу, — сформулировала полупросьбу-полуприказ Скайден.

— Обязательно, — кивнул Линлей и подумал, что если уж Ася вполне благополучно перенесла такого непростого собеседника как Лен, то с аккуратной и дисциплинированной капитаном проблем возникнуть не должно.

И всё же, какой суетный и суматошный день выдался. А завтрашний предстоит ещё хуже.

Это был первый раз, когда её разбудили, а, не дождавшись, пока сама проснётся, подгадали к этому моменту визит. Доктор был собран и деловит, на лице Дельты застыло обеспокоенное выражение. Ася мгновенно насторожилась:

— Что-то случилось? Я что-то не то сделала?

Доктор с Дельтой в четыре руки помогли ей одеваться, попутно поясняя и успокаивая.

— Да брось! — небрежно отмахнулся Линлей. — Просто капитан захотела с тобой познакомиться, раз уж мы тебя вывели из режима изоляции, а у меня на сегодня дел запланировано очень много. Только вот утром и есть свободный часок.

Вопрос про проблемы он аккуратно обошёл. То есть, они-то есть, но пришелицу из прошлого они никаким образом не касаются, более того, и волновать её особыми сложностями пока не стоит.

— Капитан? — Ася вдруг оробела. Начальство всё же! Причём совершенно неизвестное.

— Чисто формальная процедура, — поспешил успокоить её доктор. — С остальными тоже со временем перезнакомишься, но с ней нужно соблюдать некоторые условности. Должность обязывает.

До рубки они добирались так же медленно и печально как вчера до оранжереи (или как ещё назвать это место для отдыха, сплошь заставленное разнообразной растительностью?) только дальше и дольше. Короткий коридор, лифт, который не столько поднимает вверх, сколько везёт по сложному маршруту (сам маршрут тоже отображался в виде светящихся линий на стенке кабины), ещё один коридор подлиннее. И потехничнее. Не такой красивый, как тот, что вёл от её комнаты к зоне отдыха. И всё равно, далеко не серый и не безликий.

Ася так увлеклась разглядыванием и сравнением стен, полов и потолков (в основном, чтобы отвлечься от немощи собственного тела), что пропустила начало знакомства.

— Вот, собственно, Ася. Замечательная девушка, но больше о ней мы ничего не знаем. А это наша капитан, Скайден Илеру. Прошу любить,

Ася во все глаза разглядывала капитана и почти не замечала того, что та занята пристальным изучением её самой. Во-первых, она не ожидала, что капитаном корабля-колониста окажется женщина, а во-вторых, и её бы тоже с лёгкостью обозвала бы «нечеловеком», если бы уже разок не сделала эта в отношении другого члена экипажа. Она была очень высокой. По крайней мере, рост хорошо за два метра она никак не могла счесть ни обычным, ни нормальным. Лен был примерно такой же, но он хотя бы мужчина, а Дельта несколько пониже, хотя и она возвышалась над доктором, который, с Асиной точки зрения был как раз нормального роста. Удлинённое лицо, непривычных пропорций, яркие глаза, и эта шапочка из проволоки и бусин — то ли украшение такое, то ли то-то высокотехнологическое.

И вроде бы ничего особенного, и в то же время, всё не так, неправильно.

— Что же вы, Линлей, не предупредили, что девушка ещё совсем плохо держится на ногах! — воскликнула капитан, подхватывая Асю под локоть и усаживая её в кресло, которое моментально изогнулось под её форму тела.

— Девушке двигаться полезно, — ворчливо заметил доктор. — И насчёт субординации вы вчера напомнили и были совершенно правы, — с нажимом закончил он, и капитан поняла, что тему эту дальше лучше не поднимать и не обострять. Потом выяснит, какая муха его укусила.

Всё оказалось совсем не так напряжно, как Асе почудилось сначала. Ну, капитан, ну самый главный начальник и разогнала она доктора с Дельтой по делам весьма решительно, но никакого недображелательства по отношению к себе девушка не ощутила. Наоборот, приязнь и искреннее любопытство. По крайней мере, предложение проследовать вон в ту уютную нишу и попить чая с печеньками иначе чем жест доброй воли расценить было нельзя. Чай был, кстати, вовсе и не чай, а какой-то горячий фруктово-ягодный напиток, но вкусны-ый!

— Тебя что, не кормят? — пошутила капитан, глядя на то, с каким энтузиазмом Ася изничтожает предложенный ей напиток.

— Кормят. Даже вкусно и, наверное, полезно, только очень уж однообразно. Я даже и не думала, что так по другим вкусам соскучилась! — Ася остановилась, озадаченно глядя на печеньку, которую только что с энтузиазмом жевала. — Пока не попробовала.

— Так бывает, — согласилась Скайден и вдруг поняла, что не знает о чём разговаривать с новой знакомой. Расспрашивать о чём-то человека, не помнящего своё прошлое — занятие довольно бессмысленное. Спрашивать, как ей тут нравится да всем ли довольна — не менее бессмысленный натужный трёп. Разве что если…: — У тебя, наверное, много вопросов? У меня есть и время, и желание на них отвечать.

Ася аж растерялась от подобной щедрости.

— Море, — призналась она. — Такое море вопросов, что я даже не знаю с чего начать и хочется спросить что-то глобальное, вроде: как это оно всё так?

Скайден рассмеялась от подобной непосредственности.

— Попробуй начать с чего-нибудь мелкого и совсем простого. Приземлённого. Остальные вопросы и ответы потянутся следом.

Ася пробежалась взглядом по рубке, пытаясь найти хоть что-то, что было бы ей с одной стороны отдалённо понятным, а с другой, интересным для обсуждения. Хитрые приборы, замаскированные под элементы интерьера на эту роль не годились. Взгляд самым естественным образом остановился на самом интересном объекте — другом человеке.

— А вот эта шапочка у тебя, это украшение такое?

— Нет, — Скайден сдержанно улыбнулась и покачала в ладонях чашку с ароматным напитком. — Это переходной модуль для связи с кораблём. У пилотов тоже такие есть.

— Это вроде как телепатии?

— По внешним проявлениям — может быть, по суть — ничуть, обыкновенная техника. И, кстати, полноценно подключается только в ложементе управления кораблём, а так толка от него мало.

— А носишь потому, что красивый?

— А ношу, потому, что устанавливать его заново — это такая неприятная процедура, что лишний раз проходить её не захочется. Ну и в качестве статусной вещи, отличающей меня как капитана — тоже сгодится.

— А, то есть, это такое же дополнение организма, как у этого, как его там, Лена, жабра? Это вообще насколько сильно у вас распространено?

И только Скайден хотела сказать, что не особенно, как вспомнила, скольких человек она знает лично, дополнивших свой организм чем-то эдаким и сказала ровно противоположное:

— Вообще-то, это не редкость. Ну, допустим, жабру себе крепят разве что приморские жители. Ухаживать за ней больно хлопотно, а если ты не лезешь в воду через день — каждый день, то она и не нужна особенно. Но вот такие переходники для более плотного контакта с техникой, как у меня бывают нужны много где. Есть также разного рода медицинские примочки, кто-то, для пущей безопасности, себе в организм информационные носители внедряет. Но медицина и техника — два приоритетных направления.

— А здесь вас таких много?

— Здесь? Да, пожалуй, кроме меня, пилотов и Лена, только у Саши многофункциональный анализатор в кисть встроен. Но она микробиолог, ей по профессии что-то подобное положено иметь.

— А Лен по профессии кто? — спросила девушка, как-то подзабыв, что еще задавала этот вопрос самому Лену. Просто, ну интересно же.

Что-то Асе не приходило в голову, где бы можно было использовать подобную приспособу, кроме подводных каких-нибудь исследований, но здесь, вроде бы ничего такого нет? По крайней мере, из обзорного окна открывался вид на бескрайнюю, лишь слегка всхолмленную степь.

— Естествоиспытатель, — улыбнулась Скайден. — Тот парень, который первым пробует новые условия обитания и себя в них заодно, ставит перед специалистами задачи практического характера, о которых раньше никому не приходило в голову задумываться. А жабра у него давно, он-то как раз родился и вырос на побережье.

Ася качнула головой. В памяти у неё всплыли куски то ли образовательных, то ли рекламных фильмов о побережье … одной? … нескольких? … планет. Хорошо, наверное, родиться и вырасти в подобном месте. Откуда-то было у неё подобное представление, но, какое-то слегка абстрактное. И, значит, что? Вполне возможно, это означает, что её собственное детство прошло где-то в другом месте.

— Интересная, наверное, работа, — оценила Ася, примерив и на себя подобную роль. Тоже, наверное, здорово было бы, только вот сможет ли? На этом месте её мысли сделали кульбит и девушка принялась перебирать, а что вообще она

— Ты о чём-то задумалась? — вторгся в её размышления тихий голос Скайден.

Девушка действительно как-то подозрительно замерла, даже чай отпивать перестала и словно бы уплыла в неведомые грёзы.

— Зачем я здесь? — Ася поставила чашку на столик и запустила пальцы в волосы. — Я — человек из прошлого, я с этим, кажется, уже смирилась, здесь у вас экспедиция по освоению новой планеты — это тоже вроде бы понятно. Но вместе это как-то не совмещается. Зачем вам здесь нужна гостья из прошлого, да ещё такая, себя не помнящая? Как я вообще в составе экспедиции оказалась? — чем дальше, тем более истерично начал звучать её голос, а поток вопросов закончился сакральным: — Как я оказалась в этом времени?

— Накрыло? — тихо и сочувственно спросила Скайден. — Ничего, сейчас по порядку во всём разберёмся. Здесь ты просто так, случайно получилось. Потому, что доктор собирался в экспедицию, а ты как бы при нём, он тебя задолго до того наблюдать начал и бросить или передоверить какому-нибудь коллеге, не захотел.

— И долго мне ещё находиться при нём? — Ася как-то сразу и вдруг устала.

— До тех пор, пока не решишь быть самостоятельно, — Скайден коротко пожала плечами. — И по поводу дела — не беспокойся, в экспедиции всегда находится работа для всех желающих. По вкусу и по интересам.

— А что касательно остальных моих вопросов? — у Аси почти не было надежды, что вот сейчас перед нею и раскроют все тайны, но прекратить расспрашивать она не могла. Отвечают же! — Как я в этом вашем будущем оказалась? Как и зачем извлекли меня из моего прошлого и почему именно меня?

По позвоночнику Аси пробежала дрожь, а сама она вдруг стала чувствовать себя бодрее и даже подивилась, с чего бы эти вопросы заинтересовали её только сейчас, а все предыдущие дни прожила она в полубезразличном, амёбоподобном состоянии. Доктор, которому в этот же самый момент на наручный коммуникатор глянул с явным одобрением. Прекратил функционировать, став ненужным, один из нит-ю, установленных на мозг его подопечной. Хорошо. Процесс идёт с некоторым опережением, но не критичным. Экстренного вмешательства не требуется.

— Если коротко, — Скайден откинулась на спинку, которая выдвинулась и подстроилась под её тело в тот момент, как капитан выказала такое желание, — то будет: случайно и неизвестно. Время от времени в нашем обществе возникают люди оттуда. Как вас находят — это не общедоступная информация, я не знаю. Но потом адаптируют, пристраивают в обществе и отпускают просто жить.

— О как! — только и смогла сказать Ася. — И много нас таких?

— Точно не знаю, — голосу Скайден и правда не хватало уверенности. — Не много. Я знаю о шестерых, которые не скрывают своё происхождение.

— А его надо скрывать? — у Аси в подсознании пронёсся рой сомнений. Что-то на тему каких-то тайных недобрых организаций, которым лучше не попадаться в лапы.

— Не то, чтобы. Просто, сама понимаешь, подобная биография вызывает повышенный интерес и, зачастую не очень умные вопросы. Мешает жить спокойно. И не скрывают как правило те, кто и без того ведёт публичный образ жизни. Политики, общественные деятели, люди искусства.

— И что мне в связи с этим нужно делать, — Ася помолчала, потом переформулировала: — Мне в связи с этим нужно что-то делать?

— Тебе в связи с этим нужно окрепнуть и освоиться. А потом уже задумываться о каких-то свершениях.

— Слишком похоже на то, что обычно говорит доктор, — Ася показательно состроила досадливую мину.

— Вот и слушай нас, — рассмеялась Скайден. — И если вдруг станет скучно, забегай поболтать.

— А ты меня уже выпроваживаешь?

— Нет, что ты, но мне всё же придётся отвлечься, вон, вызов мигает.

Ася посмотрела в указанную сторону, но не поняла, на что именно должна смотреть. На указанной панели слишком многое светилось разными цветами, подмигивало и временами издавало негромкие звуки. Скайден же вытащила нужный экран прямо к столику, за которым они чаёвничали, коротко переговорила с симпатичным молодым человеком, докладывавшим, что подземные воды залегают немного не так, как они рассчитывали и их обследование потребует дополнительного дня работ. Капитан подтвердила согласие, благословила на ударный труд, внесла изменения в интерактивную карту работ и только тут заметила, что гостья её тихо посапывает, свернувшись в кресле компактным клубочком. И это удобно? Сама-то Скайден любила отдыхать, разметавшись по всей ширине ложа и, потому, кстати, предпочитала не делить его ни с кем. Даже любовники на пике страстных отношений подобного редко удостаивались.

Фу, ну о чём это она таком думает?

ГЛАВА 6. Плавательная

Мокрая шерсть, специфический острый запах консервирующего состава и яркий бестеневой свет — кому-то в подобной обстановке было бы очень и очень неуютно, но четверым, склонившимся над лабораторным столом, подобное было привычно и, значит, комфортно. А пациент? А что, пациент? Он, как и обещал Линлей, спал.

— Даже не знаю, что сказать, — протянула Саша.

Подвох стал очевиден при первом же беглом осмотре. Конечностей, у так называемого пса, оказалось не четыре, а шесть — дополнительная пара, что-то вроде тоненьких трёхпалых ручек начиналась в подмышечных впадинах передних лап и, аккуратно сложенная на груди, в глаза не бросалась.

— Генконструкт, — весомо бухнул Линлей. — Подобное существо не могло оказаться продуктом естественной эволюции.

— Полностью согласна, — кивнула Затта.

Её подруга и коллега, не удосужившись высказать своё мнение, увлечённо сгибала-разгибала лапы существа, выясняя границы их естественной подвижности.

— А можно мне немножечко спойлеров? — попросила Эсса, которая не совсем понимала, зачем она тут присутствует. Нет, пока шёл процесс расконсервации, её присутствие было действительно необходимо, но с тех пор никакими сложными приборами команда биологов не пользовалась и вроде бы даже и не собиралась. Но было интересно и по своей воле сбегать из лаборатории, Эсса не собиралась.

— Собственно, тот путь, по которому пошла эволюция на Земле, где у большинства высокоразвитых форм оставлен минимальный набор конечностей для вертикального или горизонтального хождения, не единственно возможный. Да на той

— И, нужно будет провести сканирование, — кивнула Саша. — Но что-то мне подсказывает, что хоть ходить и бегать на своих четырёх это существо вполне способно, но передние нормальные конечности ослаблены и вряд ли оно способно стать успешным хищником.

— Голова крупновата, — добавила Затта, как раз эту самую голову и осматривавшая. — Не так, чтобы это прямо бросалось в глаза, но собак с настолько крупной мозговой частью черепа, я не встречала.

— И в целом, оно всё же слишком похоже на обыкновенную собаку, чтобы это могло стать просто совпадением, — приняла пасс в словесной игре Саша. Доктор, всё это время, по своему обыкновению, отмалчивался.

Между делом, аккуратно взятые пробы шерсти, кожи и крови отправились в анализатор, а зверя в шесть рук и при помощи присоединившейся Эссы, как только та поняла, что делают коллеги, зафиксировали внутри сканирующего устройства. Медленно опустилась крышка и набранная уверенной рукой комбинация из функций, запустила процесс.

— Сколько у нас времени? — с лица Затты не сходила озабоченность.

— От шестнадцати до семнадцати с половиной часов, — прикинул доктор. — Обратный отсчёт я включил, таймер вот он тут. Но потом пациенту нужно будет либо дать возможность проснуться, либо вводить дополнительную дозу. Второе сопряжено с некоторым риском для здоровья.

— Тогда нужно постараться успеть как можно больше за эти шестнадцать часов, — сделала вполне логичный вывод Затта. Ей не нужно было объяснять, что подобного рода препараты чаще всего бьют именно по нервной системе, а вредить потенциально разумному существу… Да даже хотя бы просто собаке. Нехорошо. Особенно нехорошо, если есть возможность этого избежать.

— Я могу чем-нибудь помочь? — спросила Эсса у спин коллег, которые упёрлись взглядом в экран, на котором уже пошла первая информация.

— Ещё как! — воскликнула Саша. — Я здесь уже не особенно нужна и мы с тобой пойдём оборудовать камеру для приёма пациента.

— Камеру? — неприятно удивилась Эсса.

— Именно, — уверенно кивнула Саша. — Это, помимо всего прочего, довольно крупный хищник, неизвестной степени агрессивности, неизвестной разумности и неизвестного многого прочего. Так что и себя нам тоже нужно будет обезопасить.

Доктор рассеянно кивнул, соглашаясь с этими планами. Ему бы тоже здесь остаться и присмотреть за ходом эксперимента, но у него ученица и пациентка остаются без присмотра. И той и другой вроде бы уже не нужен неусыпный контроль, но бросать их друг на друга… А, впрочем, что он там думал про Леннона? Можно озадачить его дополнительным несложным поручением. Выгулять новенькую девушку хотя бы до бассейна. И ей полезно, и ему приятно.

Лен давно замечал за доком привычку, что все, кто попадался ему под руку, моментально брались в оборот. Вот и стоило ему только познакомиться с его пациенткой, как на него тут же повесили обязанность проводить её до бассейна и там присмотреть, как бы чего не. И это НЕ было таким многовмещающим, что напрочь убивало как интерес к общению, так и потенциальное удовольствие от плавания. Тяжёлая рука ответственности весомо придавила ему затылок.

Нужная дверь. Просьба войти, переданная условным сигналом. Пауза. Долгая. Такая, что если бы там обитала не девушка, которой до сих пор сложно далеко и надолго отлучаться из комнаты, он бы решил, что никого нет дома.

— Извини, — в раскрывшемся на полную ширь дверном проёме показалась улыбающаяся Ася. — Мы, вместо того, чтобы просто открыть тебе дверь, ещё и маленький практикум по светскому общению прошли.

— Это как? — он улыбнулся.

— Это нужно не просто дверь открыть, но сначала посмотреть, кто там за ней, потом подумать, есть ли желание общаться лично и не стоит ли просто поговорить через экран, а то и вовсе сделать вид, что тебя нет дома. И уже после, когда точно уверена, что готова иметь дело с человеком, так сказать телесно, открывать дверь.

— Всё не совсем так, — возмущённо воскликнула Дельта.

— Да так, так, — ухмыльнулся Лен. — Просто изложено без вежливых околичностей. Ну что, готова идти в бассейн?

— Конечно, — Ася кивнула. — Мы обе уже даже переоделись.

— Обе? Дельта с нами идёт?

— Конечно, — уверенно повторила Ася.

Лен же про себя отметил, что задание это, док подкинул ему якобы потому, что за девочкой больше некому присмотреть, а он всё свободное время всё равно в воде торчит. Однако же вслух высказываться не стал. Кто его знает, что там за далеко идущие планы у Линлея. Тот, обычно думает слишком сложно и многопланово. И не ошибается. Никогда не ошибается. Как это вообще возможно не ошибаться никогда?

Ася с Дельтой почти синхронно скинули одёжку, оставшись в купальных костюмах спортивного типа, и судя по тому, что для Аси они не показались совсем уж чуждыми, что-то подобное ей приходилось носить и раньше и это подтверждает, что она не совсем уж из диких времён явилась.

Лен, не особенно стесняясь и не пряча взгляда, осмотрел девушку с ног до головы. Маленькая, худенькая, и, если бы не взрослое лицо и вполне сформировавшаяся фигурка, была бы похожа на ребёнка. Лет, эдак, десяти-двенадцати. И медицинские нашлёпки, теперь, без лишних слоёв одежды стало заметно и их наличие, и их количество. И двигается девушка до сих пор неуверенно.

— А давай я тебя понесу? — непринуждённо предложил он.

— Нет уж, я сама, — сварливо отказалась Ася. Ей надоела как собственная беспомощность, так и готовность окружающих помочь и подстраховать в любой момент её жизни.

— А давай я тебя всё-таки понесу, — бодрой скороговоркой проговорил Лен и, не дожидаясь ответа, подхватил её и усадил себе на локоть.

Ася и вякнуть не успела, а они уже идут по коридору и через оранжерею с панорамными окнами, а Лен при этом трещит не переставая.

— Я, конечно, не сомневаюсь, что ты способна и сама куда нужно добраться, но так будет быстрее.

— А ты куда-то торопишься? — она ощутила лёгкий укол вины (вот же, человеку на неё время тратить приходится) и беспокойства, что обещанные ей со вчерашнего дня водные процедуры пройдут скомкано и сумбурно.

—

— Интересная концепция, — кивнула Ася.

— Скажи просто, что тебе захотелось под благовидным предлогом потискать новенькую девушку, — хмыкнула Дельта, с лёгкостью поддерживая темп своего спутника.

— Вот! Ты уже начинаешь понимать, что тут к чему, — и не подумал что-либо отрицать Лен, хотя поддерживал девушку он весьма деликатно, можно даже сказать осторожно.

Неглубокий бассейн, всего-то метра три в отдельных своих частях, прятался тут же, среди зелени и там, где он был достаточно глубок, уже кто-то наматывал круги, то шумно выныривая, то по-дельфиньи ловко ныряя в глубину.

— Кто там? — Ася кивнула в нужную сторону.

— Маршет Аин, — не глядя ответил Лен. — Наш спец по безопасности. Ты его заинтересуешь не раньше, чем сама начнёшь уверенно держаться на ногах.

С этими словами он её на ноги и поставил, на самый краешек бассейна, туда, где начинался пологий спуск в воду. Ася сделала первый осторожный шаг, потом пошла в воду увереннее и смелее.

— В каком это смысле заинтересую? — зайдя по пояс, она села на специально предназначенную для этого приступочку. Не потому, что отдых уже требовался, а от того, что всё хотелось опробовать.

— Как объект приложения профессиональных навыков, — хмыкнул Лен. Потом увидев хмурую складочку, заложившуюся между бровей Аси, ответил чуть более развёрнуто: — Все мы должны усвоить необходимый минимум навыков по самозащите. Всё же чужая, слабоизученная планета.

— Необходимый минимум — это что? — Ася не переставала хмуриться, но не недовольно, а сосредоточенно. Как-то не чувствовала она в себе никаких задатков суперменки.

— Оружие. И оперативный вызов помощи, такой, чтобы срабатывал на уровне рефлексов. Без этого тебя одну никто наружу не выпустит.

— А если не одну? — уцепилась Ася за возможность очередного поворота беседы. А то вот уйдёт Лен плавать и придётся ей оставаться наедине с Дельтой.

Впервые со дня их знакомства, Ася стало неловко и даже некомфортно находиться в обществе андрогино. То, что вполне удачно маскировала свободного кроя одежда, облегающий купальник выставил напоказ. И бог бы с ними с соответствующими выпуклостями, далеко не у всех они выделяются так уж рельефно, но пропорции тела — не мужские и не женские неприятно цепляли взгляд. Их хотелось разглядывать и в то же время их не хотелось видеть. И стыдно было за саму себя и очень неловко.

— А ты так сильно стремишься наружу? — с лёгким налётом удивления спросил Лен — его коллеги особо в пампасы не рвались. Хотя им и по долгу службы выбираться наружу приходилось частенько.

— Понимаешь, я до сих пор не могу до конца поверить, что всё, что со мной тут происходит — это по-настоящему, — призналась Ася. — И всё кажется, что если я вылезу наружу и руками пощупаю тот мир, то всё станет на свои места.

— Мда? — Лен задумчиво наморщил нос. — А если часть того мира придёт к тебе?

— Это как? — Ася резко развернулась и уставилась на него вопросительно.

— Ой, да просто! Притащу какую-нибудь тварюшку помельче и попушистей.

— А так можно?

— А почему нет? — он вопросительно изогнул бровь.

— А правила позволяют? Инопланетный вид и всё такое прочее?

— Ну, так в жилую зону никто её и не потащит, а лаборатории специально оборудованы под работу со всякой нечистью инопланетной.

— А мне туда можно?

— А с чего бы вдруг нельзя?

— Тогда я буду очень благодарна. А когда? — Ася тут же загорелась перспективой потискать инопланетную живность.

— В ближайшем будущем, — не стал обещать ничего конкретного Лен. — А плавать-то ты умеешь?

— Сейчас и проверим, — заверила его Ася и бодро оттолкнулась от подводного сиденья. И поплыла. Не то чтобы очень технично, но на воде держалась уверенно — тонуть не пробовала. Правда, доставила своим провожатым пару неприятных секунд в самом начале, но так об этом никогда не узнала.

Накинутое на плечи полотенце активно вобрало в себя воду из купальника, и Ася моментально оценила удобство подобной технологии, всего-то и осталось, что пройтись по влажной коже, накинуть один из лёгоньких безразмерных халатиков, что висели тут же, и можно отправляться за обещанным обедом.

Вопреки её ожиданию, никакой длиннющей барной стойки с улыбчивым официантом, откуда-то у неё была уверенность, что закусочная при бассейне должна выглядеть именно так, не было. А были одиночные «телевизоры» на тонких гибких ножках, вытягивающихся под рост пользователя.

— Меню, — через её голову заглянул Лен, вставший так близко, что Ася ощутила тепло его тела. Это было одновременно и приятно, и неловко, от чего она чуть не упустила объяснения, как пользоваться хитрой техникой, чтобы заказать себе обед. — Контактное.

Он взял её за кисть и её же пальцем ткнул в картинку с кислотно-жёлтым соком. Ася подсознательно ожидала, что этот продукт поместится куда-то в покупательскую корзину, но нет. Зато она ощутила слабую тень вкуса. Лимонного. И дальше, забыв о стоящем позади мужчине, она принялась тыкать в разные картинки. Жаркое, какая-то запеканка, каша, ещё одна, овощные салаты, мультяшно-яркие супы. И каждый раз на языке появлялся очень смазанный и неяркий, но отчётливо различимый вкус. А что? Удобно! Самое то, чтобы понять, что же именно ты хочешь.

В метре от неё над подобным же столом заказов замер ещё один индивид и вроде бы тот же самый, что поднимал волны с другого края бассейна. На лице его одно за другим быстро сменялись выражения и было это так интересно, что Ася даже забыла, про собственный заказ. Натужный интерес, лёгкое разочарование, скука — и ловкие пальцы быстро отстучали какой-то заказ. Разглядывать столь пристально незнакомого человека было, наверное, невежливо? Но Ася об этом задумалась, только когда незнакомец подмигнул заговорщически и произнёс:

— Здешнее меню обширно, но за время полёта мы его перепробовали во всех комбинациях. Надоело. Одна надежда, что ваш приятель ещё что-нибудь приволочёт съедобное из внешнего мира.

— А ты уже? — Ася обернулась к Лену, который так и стоял позади неё, вплотную.

— Да, один раз подстрелил зверя, забредшего с нижних

Ася вернулась к своему заказу, теперь уже быстро выбрала из отложенного и направилась к столикам, куда уходили и остальные. Что-то из сказанного её «царапнуло», что-то показалось неправильным.

— Вот так просто, — покачала она головой, устраиваясь на высоком мягком сидении, — завалил, разделал, зажарили и съели? Как-то это по-дикарски, что ли, никак не вяжется с имиджем научно-исследовательской миссии.

— Ну, разумеется, животное сначала исследовали, опять же, нужно было проверить, годится ли оно в пищу человеку в натуральном виде и после всех возможных методов кулинарной обработки, — Лен, объясняя, принялся активно жестикулировать стаканом, который держал в руке. Впрочем, делал это достаточно ловко, чтобы не пролилось ни капельки. — Не ядовито ли и насколько усваивается. Ну и ты забываешь, что мы не столько научная, сколько научно-практическая экспедиция. Через полгода-год мы выпустим в этот мир несколько сотен людей, которым нужно будет как-то обживаться, в том числе и что-то есть.

— А завести сюда всяких там овечек-коровок? — предложила Ася вполне очевидное для себя решение.

Откуда-то, из монолитной на первый взгляд стены, выдвинулся длинный гибкий язык, на конце которого стояли миски-чашки-тарелки, от которых аппетитно пахло. Он дотянулся до их столика, и схлынул, оставив перед ними свою ношу. Ася не столько ещё раз подивилась удобству продвинутых технологий, сколько наблюдала за этим как за каким-то аттракционом. Когда Лен успел позаботиться о себе, она не заметила, но судя по тому, что перед ним стояло ровно то же самое, что и перед ней, он просто удвоил её заказ.

— Пробовали, — Лен кивнул. — И овечек-коровок, и свинок-кроликов и, наверное, всех сельскохозяйственных животных, выведенных в незапамятные времена ещё на Старой Земле. И отказались от этой практики. Всю эту живность надо чем-то кормить и не абы как, а чтобы она опять-же была здорова, набирала вес и давала хороший приплод. А это в разы увеличивает работу по адаптации. Нерационально. Животный мир на самых разных планетах весьма консервативен по составу тканей и в абсолютном большинстве случаев вполне годится в пищу человеку, так что гораздо проще изымать часть популяции массовых автохтонных видов, для пропитания немногочисленного высокотехнологичного сообщества.

— Лен, ты грузишь девушку чем-то высокооумным, — отозвался от соседнего столика Маршет Аин, устроившийся рядом с Дельтой за соседним столиком и вроде бы ничуть не стеснённый его/её присутствием.

— Мне интересно, — улыбнулась Ася ещё одному собеседнику и, с удивлением отметила, что ей не только интересно, но и не срубает в сон от обилия новой информации. Ни одной сонной крошки, ни в одном глазу! Но в некотором роде, встрявший в их беседу человек прав, она-то уже успела хотя бы по разу от всего откусить, а Леннон сидит за накрытым столом голодный. Но ей было слишком интересно, чтобы прекратить расспросы. — А что с растениями?

— Растения более разнообразны в плане состава и собственного метаболизма и потому, мы везём обширный банк семян для теплиц и оранжерей, — немедленно отзвался Лен. — Но всё равно, будем испытывать всё, что подвернётся под руку, на предмет пригодности в пищу.

— У нас здесь и оранжерея с нормальными земными растениями есть, — добавил/а Дельта.

— Роскошно живете, — заключила Ася, мысленно прибавив к тому, на что падал её взор, ещё и теплицу. И всё это, заметьте, на космическом корабле, где системы жизнеобеспечения должны бы быть максимально компактны и функциональны. Как, например, в каютах, где нет ничего лишнего.

— Это не роскошь, — строго заметил Маршет. — Это необходимость. Как бы ни были совершенны пищевые синтезаторы, полностью повторить структуру живой ткани они не могут. А метаболизм человека самой природой предназначен, чтобы справляться с природными же веществами и грех в эту систему вмешиваться.

Точнее, вмешиваться-то пробовали и по-разному: и сам организм менять, и разработать супер полезно-усвояемый корм, иначе его не назовёшь. Результаты были и вроде бы даже обнадёживающие, но со временем становилось понятно, что они не столько обнадёживающие, сколько кривые. Люди, с изменённой генетикой питания крайне плохо реагировали на любую смену рациона и практически лишились возможности приспосабливаться к иной диете, а после долгого употребления человеческого корма, последствия для здоровья появлялись не сразу, были не фатальными, но тоже неприятными. Однако же неприятный опыт почему-то забывался достаточно быстро и перед медиками вновь и вновь ставилась задача изобретения эконом-питания. Особенно это касалось таких вот, исследовательских миссий.

— Да я разве против? — замахала Ася руками.

— А были те, кто был против, — хмыкнул Лен. — Пересадить дальние экспедиции полностью на синтетик, это просто и дёшево.

— А-а, — протянула Ася, — это опять был спор с отсутствующим собеседником? Тогда ладно, спорьте, я не против. А в оранжерею сходим?

— Сходим, — качнул/а ресницами Дельта. — Это открытая территория, свободная для посещений. Только там неприятно: воздух густой и влажный.

Ася вернулась к своему густому крем-супу, в котором плавали каким-то чудом не размокшие кусочки ржаных сухариков и украшали листочки свежей зелени. Ещё раз подумала, что кучеряво живут, но озвучивать эту мысль не стала. Мало ли, что в их далёком светлом будущем считается нормой, а что роскошью, тому же дикарю каменного века, её собственный мир наверняка показался бы… Дикарю? Каменный век? Ася замерла с не донесённой до рта ложкой. В голове мелькнули какие-то смутные ассоциации насчёт мускулистых дядек, эротично полуприкрытых пятнистыми звериными шкурами, но смутные какие-то. Мелькнули и исчезли. Обидно. Что-то эта память ведёт себя как … какая-то, мелькает, дразнится, но не даётся.

А всё же интересно (Ася наконец вспомнила, что за штуку такую в руке держит и зачем она вообще нужна и отправила суп в рот), сколько всего принёс этот её «выход в свет», случившийся не под контролем доктора. И впечатлений и перспектив. В оранжереи сводят, в лаборатории, и ещё какую-нибудь местную мышь потискать дадут. Замечательный день у неё выдался!

ГЛАВА 7. Невнятная

Что заставило Асю проснуться ночью? Наверное, начали всё-таки

— Свет! — Ася попробовала голосовое управление высокотехнологической начинкой комнаты. Свет вспыхнул сразу везде и нестерпимо яркий. Девушка зажмурилась и голосом же внесла уточнения. — Тусклый. Над постелью. Над изголовьем.

Почувствовав, как накал жара за закрытыми веками снизился до приемлемого, она открыла глаза и нашарила планшетку, с которой можно было получить доступ к корабельным архивам. По крайней мере, развлекательный отдел был весь в полном её распоряжении.

Книжка оказалась то, что надо, из романтической серии и Ася на главе, когда главный герой начал задумываться, какая же из трёх девушек нравится ему больше других, начала клевать носом. Что заставило её поднять взгляд? Ощущение того, что за ней кто-то наблюдает? В любом случае, панический вопль удалось удержать с большим трудом, когда из заоконного пространства на неё глянула бледная, расплывчатая рожа. Глянула, и тут же растворилась в водном сумраке.

Показалось?

Ася потёрла грудь, за которой отстукивало нервный ритм перепуганное сердце. Встав на подрагивающие ноги, она подошла к окну, за которым колыхались тёмные плети водорослей. В глубине, не подсвеченной посторонними огоньками, ничего невозможно было разглядеть. Показалось? А, кстати, что именно ей показалось? Утопленник? Ихтиандр? Так причудливо преломилось отражение крупной рыбы? Нет, а правда, мог ли здесь оказаться хоть кто-то? Здесь же, если Ася правильно представляла масштабы этой ёмкости, должно быть довольно глубоко.

Она попыталась взглядом пронзить толщу воды, но у неё это не получилось. Даже той слабой подсветки, которую давали окна других кают и рабочих помещений, сейчас не было.

Дверь её со стуком уехала в стену, и в комнату вбежал небрежно одетый доктор — видимо со сна напялил первое, что под руку подвернулось.

— Что случилось?!

Ася перевела на него уже полностью спокойный взгляд — острые эмоции, как нахлынули на неё, так и исчезли без следа. Опыт прошлой жизни мог бы подсказать ей, что подобная резкая смена настроения — это немного ненормально, но с доступом к этому самому опыту у Аси были проблемы.

— Вот я тоже сижу и думаю: что случилось и случилось ли что-то вообще?

— А подробней? — док уже гораздо более спокойно и расслабленно опустился на стоящий возле её постели стул. Плечи его повисли, а сам Линлей с трудом сдержал судорожный зевок.

— Там, в аквариуме, за окном, кто-то плавал. По крайней мере, мне показалось, что я видела чьё-то лицо. И это было скорее неожиданно, чем страшно, — пояснила Ася, со всей возможной обстоятельностью. — Скажите, Линлей, а неужели я визжала настолько громко, что вы из своей каюты услышали?

— А, ну, если ты начала задумываться о вещах, напрямую не относящихся к проблеме, значит, и правда всё хорошо, — окончательно успокоился он. — А камер в твоей каюте нет, конечно же, нет, это было бы неэтично, тайком наблюдать за взрослым самостоятельным человеком. То есть, пока ты лежала без сознания, они были, но с тех пор, как окончательно пришла в себя, их отключили. Зато, на тебе имеются датчики физиологического состояния, и как только они выдали резкий скачок, то тут же и меня по тревоге подняло. Мало ли что с тобой могло случиться?

— Понятно, — Ася и правда довольно спокойно приняла эту информацию, она вполне вписывалась в её представление о нормальном порядке вещей. — А что со мной на самом деле случилось?

Вопрос был задан немного криво, но док сразу понял, что она не о резком подъёме давления и что там ещё у людей случается от сильного испуга.

— В смысле, что там на самом деле плавало? — даже поднятый посреди ночи, доктор не утратил своей обстоятельности. — Завтра разберёмся, есть у меня некоторые соображения на этот счёт. Но совершенно точно, ничего страшного и опасного на нашем корабле нет.

— Да я так и не думаю, — Ася коротко пожала плечами. — Просто неожиданно же было. Поднимаешь взгляд, а там за окном какая-то белёсая рожа, и пялится на тебя.

Она округлила глаза в театральном ужасе, и Линлей окончательно уверился, что с его подопечной точно всё в порядке.

— Отдыхай, — усмехнулся доктор. — Ночь — не время для детективных расследований.

С этим он и ушёл, а Ася осталась одна, выполнять последнее его распоряжение. А, главное, как это сделать, если сна теперь, ни в одном глазу? Пришлось искать, на чём она там остановилась при чтении и продолжать вникать в хитросплетения сюжета. А то она, кажется, уже запуталась в именах, кто из них кто, и кто кому чего должен. Ася заново раскрыла книжку по закладке и внезапно поняла, что заново погружаться во всё это ей не хочется.

Так бывает, что брошенную однажды книгу, уже просто руки не берутся дочитывать, обычное дело. Разве что временной промежуток для этого был слишком уж коротким, но не Асе, в её состоянии, было обращать внимание на такие частности.

Закрыв текстовую вкладку на планшете, она подтянула поближе видеоролики, из числа рекомендованных к просмотру, и наугад ткнула в один из них. В один из цикла тех кратких занимательных роликов, которые она пересмотрела во множестве, пока была, фактически, прикована к постели, а в последние дни несколько подзабросила. Между тем, ей ещё только предстоит осваиваться с этим миром и подобный способ понять, чем он живёт — не худший.

Раз уж всё равно не спится.

Очень решительно Ася подняла изголовье своей постели, подоткнула под спину подушку и перелистнула на раздел «Межмировая дипломатия», а то особенности устройства подводного транспорта

На этом моменте Ася как-то незаметно расслабилась, поняла, что это какая-то очередная бессюжетная форма искусства и тихо сползла по подушкам.

Спала, скрючившись в странной позе, зато не просыпалась больше до самого утра.

На следующий день Ася о ночном происшествии не то, чтобы совсем забыла, но перестала придавать ему такое уж значение и, тем более, не захотелось ей тревожить тотально занятого доктора настолько дурацкой проблемой. И день она провела спокойно, за чтением, освоением удобной техники, которой был напичкан корабль и умеренными физическими нагрузками. Она даже до зоны отдыха рискнула дойти самостоятельно — а чего там, собственно, всего лишь два десятка метров, даже заблудиться негде.

Вечером к Асе в каюту опять постучали и девушка, забыв все сложности, которыми её накануне грузила Дельта, попросту распахнула дверь. На пороге, с видом суровым, стоял Лен, не один, и Асе даже поначалу показалось, что он зачем-то притащил ей в каюту Дельту. Именно притащил — не то, что упирающуюся, но как-то заметно неохотно идущую.

— Вот, — сказал он веско. — Натворило — извиняйся.

Андрогино подняло на неё любопытствующий взгляд, принялось пристально рассматривать и только после дополнительного, якобы незаметного, тычка в бок от Лена, затянуло:

— Простите меня, пожалуйста, за то, что я вас так напугало.

Голос был похож. Тембр такой же усреднённый, не мужской и не женский, но интонации не те, совершенно другая мелодика, не такая, как у Дельты.

— И? — побудительно вопросил Лен.

— И за то, что подглядывало, — послушно проныло андрогино и только тут до Аси дошло, что это вовсе и не Дельта, а второй, второе, такое же. Эпсилон, кажется.

И Ася уставилась на нового знакомца с не меньшим интересом. Такой же высоченный как опекун, с неопределённо-светлой шевелюрой, одетый в обтягивающий рабочий комбинезон. И с чего это ей было так неприятно смотреть на Дельту в купальнике? Вовсе не такие уж неправильные у андрогино пропорции фигуры, просто не взрослого человека, а, скорее, детские. Не совсем, но много общего.

И, кстати, о чём это они?

За что-то извиняется? А за что? Что вот это существо ей могло сделать, если они даже не знакомы? Потребовалось задать несколько наводящих вопросов.

— А помнишь, — Лен не стал играть в непонимание, — ты ночью нечто странное в окне увидела, доктор ещё обещал разобраться? Так вот, разбираться там практически не с чем. Внутрь нашего внутреннего водоёма имеют доступ не все. Техник, биологи — им по долгу службы осмотры проводить положено, я — мне как приморскому жителю дали такую привилегию и Эпсилону, как моему ассистенту.

И сказано это было так, словно Лен там просто купается. Ну а что? Потребность у человека такая, при любой возможности лезть в воду. Ну а то, что он берёт на себя добрую половину работы выше упомянутых специалистов, это как бы не считается.

— А, так это ты купался в мегааквариуме? — и она мотнула головой в сторону своего псевдоокошка.

— Купалось, — педантично поправил её Лен.

А вот Асю, настойчивые попытки говорить о ком-то в среднем роде слегка коробили.

— Никогда, наверное, не привыкну, говорить о человеке в среднем роде, — отозвалась на это она и между двумя взрослыми, как это частенько бывало и раньше, завязался диспут. А на несчастного подростка-андрогино оба перестали обращать внимания, чем он, подросток, и воспользовался. Не со зла, просто руки чесались и страсть как хотелось посмотреть, что будет. И только спустя какое-то время андрогино осознало, что взрослые всё ещё расшаркиваются друг с другом.

— Чем я могу тебя порадовать в качестве извинения? — говорил Лен, которому, казалось, совершенно не хотелось прерывать этот неловкий разговор. Даже какие-то игривые нотки в голосе проскользнули.

— Принеси что-нибудь снаружи! — Ася ни на секунду не задумалась над ответом. Прекрасный мир будущего, в котором она вдруг очутилась, это, безусловно, безумно интересно, но больше всего её интересовал тот, что за бортом корабля. Ася подолгу зависала у панорамной стены, рассматривая кусочек иноземной природы, и всё не могла насмотреться.

— Что? — не понял Лен. — Я же пообещал тебе мышь и даже пояснил, почему это не получится сделать прямо сегодня.

— Да-да-да, все ужасы карантина, я помню, — спешно закивала Ася. — Но можно же и что-то другое — неопасное, неживое, просто, что-нибудь интересное.

Что-нибудь, что можно своими руками потрогать — так правильнее было бы понимать её просьбу.

— А, ну, этого, сколько хочешь! — развеселился и, кажется, даже немного обрадовался Лен. — Пошли, выберешь себе чего-нибудь.

И они пошли, все втроём — Эпсилон тоже за ними потащилось. Ася почему-то думала, что на какой-нибудь склад, где хранятся все трофеи, принесенные снаружи, но ничего подобного, совсем недалеко забежав в другой коридор-луч, ведущий к зоне отдыха, они оказались у входа в каюту Лена. Такую же стандартно-небольшую, как и у Аси, а по ощущениям так намного меньше. Долговязый хозяин её, зрительно занимал намного больше места, и особенно хорошо заметно это стало после того, как он зашёл внутрь, встал посреди, между кроватью и заваленного всякой всячиной стола и, предложил выбрать. Ася ступила внутрь даже с некоторой робостью.

— А это всё, откуда оно? — растерянно спросила девушка.

Вторым фактором, почему каюта казалась совсем маленькой, было

И нет, не в синдроме Плюшкина было дело, просто у него, как у естествоиспытателя, была своя методика погружения в реалии нового места. Довольно эффективная, надо признать.

— Снаружи, разумеется, — ответил Лен и, видя, каким энтузиазмом разгораются её глаза, спросил: — А тебе это действительно интересно? И нравятся всякие такие штуки?

— А как оно может быть иначе? — Ася недоумённо хлопнула на него длинными ресницами, и Лен на секунду забыл, зачем расспрашивать начал.

— Да, просто, ты ничего не привнесла в свою каюту, она у тебя так и осталась в стандартном формате.

У андрогино тоже жилое пространство оставалось примерно в том виде, в котором им его предоставляли — желание индивидуализировать свою среду развивалось у этих существ постепенно, с течением времени.

— А! Так я просто не знала, что это можно делать, — растерянно проговорила Ася. — Да и нечем мне пока, у меня же ничего своего нет — только то, что мне выдал Линлей.

Эпсилон, так и оставшийся/шаясь за порогом, только глазами хлопал/а, не в силах уяснить, в чём проблема заключается. Зачем что-то менять, когда и так всё неплохо. Лен же, не давая себе времени на то, чтобы расчувствоваться, сразу же принялся за исправление ситуации.

— Это непорядок, это мы исправим, — уверенно провозгласил он. — Так, чего бы мне тебе предложить?

— Вон тот мох в круглой чашке, — Ася аккуратно ткнула пальчиком в нужную сторону.

— Ой, нет, только не его! Мне не жалко, но, возможно, он для тебя слишком живой и активный — боюсь, за такое обогащение среды, мне доктор голову открутит. К тому же он не с Девы, а с Натрона, то есть вовсе даже не местный. Давай, что-нибудь другое. О, вот, к примеру…

В результате этого похода в каюте у Аси появилась вешалка-крючок, сделанная из ветвистого ствола чего-то там. Функциональность у неё была так себе (хотя халатик вполне можно было пристроить), но выглядела так, что Ася потом то и дело подходила, чтобы её потрогать. Так же она разжилась набором симпатичных окатанных камешков из какого-то дальнего местного ручья и маятниковой статуэткой, которая никоим образом природным объектом не являлась, но Ася слишком уж на неё засмотрелась, а потом не смогла отказаться.

А на следующую ночь Ася опять подскочила с постели с криком.

ГЛАВА 8. Пёсельская.

Ася поначалу даже не проснулась. Просто почувствовала, что что-то не то, что-то ползёт по ноге. И по спине. Тихо, крадучись, обжимает её со всех сторон. Очнулась Ася в один момент, завизжала насколько голоса хватило, забарахталась, выпутываясь, села.

Под потолком медленно начал разгораться светильник, запомнивший, что резкие изменения освещённости хозяйка каюты не приветствует, а спустя минуту снаружи послышались быстрые тяжёлые шаги, входная дверь отъехала, кажется даже со шлепком, впуская полуодетого дока.

— Что?! — воскликнул он прямо от порога, торопливо обшаривая взглядом свою подопечную.

— Не знаю, — Ася зябко поёжилась. — Наверное, приснилось что-то.

Она обвела проясняющимся взглядом комнату и свою постель. Нет, всё как всегда, ничего даже отдалённо похожего на что-то угрожающее не появилось. Даже неправильных очертаний новенькая вешалка так и торчит на своём месте у двери и никаких поползновений в её сторону не делает.

— И всё же, давай, рассказывай, что тебя так напугало.

Линлей прошёл вглубь комнаты, уселся на постель и выжидательно уставился на свою единственную пациентку. Шаг за шагом она припомнила и какое-то мерзкое шевеление в непосредственной близости от собственного тела, и чужеродные непрошенные объятия, и весь сонм навалившихся на неё в этой связи ассоциаций.

— Понятно.

Док зачем-то полез щупать её одеяло, затем, очень быстро найдя, что искал, предъявил ей один из уголков.

— Вот, видишь, включено.

В хитросплетении растительного узора, которым было расписано её одеяло, при наличии некоторой фантазии можно было рассмотреть нечто вроде маленького пульта управления, всего с пятью кнопками и, если она правильно поняла, шкалой зарядки.

— Оу. Так это оно на меня наползало? — Ася вытянулась в ту сторону, чтобы рассмотрет, как следует. — А зачем?

— Укрыть хотело, — пояснил доктор. — В него вмонтированы температурные датчики и как только они просигналили, что ты мёрзнешь, попыталось тебя укрыть.

Ася подумала-посидела нахмурившись.

— А почему раньше такого не было?

— Потому, что оно было выключено, — продолжил терпеливо объяснять Линлей. — Это же не первый раз, когда удаётся пробудить человека из докосмической эры в наше время, и мы уже успели убедиться, что проявления самостоятельности нашей техники вас зачастую пугают. Особенно, если это случается в личном пространстве. Поэтому в твоей комнате отключено всё, кроме самого необходимого минимума.

— А как-нибудь со всем с этим ознакомиться с этим можно? — попросила Ася. — Мне кажется, если бы я знала, что моё одеяло может себя так повести, то и не испугалась бы так сильно.

— Конечно можно! — немедленно и даже с энтузиазмом согласился доктор. — Нужно даже! Я просто пока не успел — не всё же сразу. Вот завтра и займёмся. Или Дельту к тебе пришлю — пусть попрактикуется в общении с кем-нибудь, кроме меня.

— Или Дельту, — согласилась Ася, машинально погладив своё одеяло.

— А сейчас, я думаю, нужно вернуться ко сну. Сможешь?

Вопрос предполагал, сможет ли она заснуть естественным путём или же доктору придётся вмешаться и помочь. О том, будет ли она спать, вопрос не стоял вообще. Счастливо не понявшая всех этих нюансов Ася задумчиво кивнула.

— Выключить? —

— Нет, — Ася отрицательно кивнула головой. — Всё-таки попробую начать привыкать. И знаете, всё-таки неплохо было бы знать заранее, как и что здесь работает, а не после того, как я начну задавать вопросы. Я ведь и предположить не могла, что одеяло здесь тоже ультра-техно, а не просто кусок ткани.

— Ну, это уж вы с Дельтой договаривайтесь, — поспешил отбояриться от ещё одной обязанности доктор. — Всё равно же постоянно вместе.

На этом инцидент был исчерпан, а на следующее утро, когда к ней пришла виноватая Дельта (нельзя жить с настолько острым чувством собственной ответственности за всё происходящее!) они занялись изучением всего, что было в Асиной каюте, а потом и за её пределами и больше всего это было похоже на игру. Дело это рисковало затянуться ни на один день — слишком уж много было всего, рядом с чем можно было бы остановиться и самой себе задать вопрос: «А что ещё эта штука умеет делать?», а запомнить всё за один раз, всё рано невозможно.

А вот вопрос, как это так получилось, что одеяло включилось само, ни у кого даже не возник. Дельта полагало, что Асе, как полноценному человеку, и самой это известно, а Ася просто не знала, что само собой, случайно, оно включиться не могло.

Пёс, которого решили звать именно так, чтобы хоть как-то в разговоре отличать изменённое существо от обыкновенных собак, которых среди спутников колонистов было немало, вёл себя странно. Причём странно как для обыкновенной собаки, под которую был замаскирован, так и для разумного существа, за которое готова была его принять команда биологов. Согласитесь, для сколько-нибудь интеллектуального существа, ненормально кидаться на стены с риском что-нибудь себе серьёзно повредить.

И ведь повредил же. До переломов дело вроде вы не дошло, но шкуру себе порвать в кровь успел.

Затта не сразу сообразила, что подобный приступ неконтролируемого бешенства вызывает у него присутствие людей — пока они не появились в поле зрения пса, он вёл себя нервно, но выглядел вменяемым. Перегородку пришлось затемнить до полной непрозрачности, и только после этого зверь несколько успокоился. Ну, так, относительно. На стены кидаться перестал, зато в клочья разодрал подстилку и миски с водой и мясом изгрыз до полной невнятности. Предварительно, правда, выев всё, что их наполняло. Не совсем сумасшедший, значит.

— Оставить его, пусть успокоится сначала? — с некоторым сомнением предложила Саша.

— Запись идёт? — спросил доктор. В отношении пса никакие этические соображения ему не мешали организовать круглосуточное весьма плотное наблюдение.

— Постоянно, — отчиталась Эсса, так и оставшаяся с командой биологов. — С трёх точек.

— Камеры достаточно хорошо спрятаны?

— В зрительном диапазоне неотличимы от стен и, если у этого существа нет каких-нибудь очень хитрых органов чувств, не найдёт, — уверенно заявила техник. — А найдёт — не выгрызет.

— Да вроде бы нет ничего сильно отличного от обычных собак, кроме дополнительной пары конечностей, — с некоторым сомнением протянула Затта. — Глаза, по крайней мере, вполне стандартные. Там с мозгом ещё не всё понятно и по пищеварительной системе у меня есть вопросы.

— Кстати, перекиньте мне на терминал скан его мозгов, — попросил Линлей.

— Есть идея?

— Есть подозрение. Гиперневроны.

Сказал он это так, словно бы это всё объясняло. Кое-что объясняло действительно. Технология была старой, сначала прорывной, потом запрещённой, сейчас нашедшей весьма ограниченное применение. Люди всегда стремились управлять людьми. Некоторые из них, непременно хотели простого и надёжного подчинения, и когда группа гениев придумала управляющую структуру, напрямую внедряемую в мозг, это сочли годным инструментом изменения общества.

Общество отнеслось к этому сложно. Мягко говоря.

Но от массового применения отказались не потому даже, что с моральной точки зрения вариант был крайне сомнительным, но ещё и ничего особо сложного при помощи гиперневронов сделать было невозможно. Гениального скульптора, талантливого учёного, инженера-новатора при помощи этой технологии общество получить не могло, а психические завихрения отдельных нездоровых людей обслуживать не собиралось. Зато вызвать слепое обожание или нерассуждающую ненависть, вообще или по отношению к конкретным группам лиц, выключить сознание в удобный момент или заставить его работать до исчерпания ресурса — это всегда пожалуйста.

Одно хорошо, жили в мозгу гиперневроны недолго, от пары месяцев до года и по истечении этого срока сначала изолировались от окружавшей их нервной ткани, а потом и вовсе рассасывались. Да и поставить их не так чтобы просто — от реципиента требовалось много часов бессознательности.

В современном мире гиперневроны устанавливались строго по медицинским показаниям, и когда выяснилось, что одна из горнопроходческих компаний проводила над своими работниками подобную операцию, нагорело всем. И этой шарашкиной конторе, и медицинской лаборатории, проводившей эту операцию, и пострадавшим выплатили нехилую компенсацию.

— А по обычному медицинскому сканированию их разве можно определить? — удивилась Затта. Если бы это было так, скандал с гиперневронами затих бы гораздо быстрее, да и попыток злоупотребить этой технологией было бы на порядок меньше. А то и вовсе не было бы.

— Есть косвенные признаки, — согласился Линлей. — А я знаю, куда и как смотреть — перед полётом спецкурс себе загрузил, да и практикум в специализированной клинике проходил.

Специализированной клиникой Линлей так аккуратно назвал сумасшедший дом, обитателям которого чаще всего и требовался внешний контроль поведения и гиперневроны являлись самой щадящей из всех известных форм.

— Зачем это? — спросила Эсса и в голове её моментально ожили все страшилки, что рассказывали про экспедиции, подобные этой. Сама она помнится, когда-то едко высмеивала их приверженцев, а вот погоди ж ты, запали в память.

— За тем, что у меня как раз есть пациентка с гиперневронами, — признался Линлей. Это, до некоторой степени было нарушением медицинской этики, но лучше уж так, чем коллеги сами чего-нибудь неприятного выдумают. — Пришелица из прошлого — им всегда подобные устанавливают.

— Зачем? — ещё раз переспросила, теперь уже Саша. — Она что, буйная?

А Лен как раз вчера вечером просил допустить девушку в их с Заттой вотчину, что-то ей из местной живности продемонстрировать хотел. Может, не стоит?

— Да что ты такое говоришь?! Причём здесь это?! — возмутился доктор. Своей пациенткой он, до некоторой, степени гордился даже. — Обыкновенное предохранение от перегруза сознания, просто, прежде чем количество новой информации приведёт

— Ладно, не будем, — кивнула Затта и, решив, что эта тема исчерпала себя, вернулась к предыдущей. — А этого пока так оставим? В изоляции и под наблюдением?

— На сутки, — согласился доктор. — А там посмотрим.

Спустя сутки ситуация в лучшую сторону не изменилась. Пёс был относительно спокоен в полной изоляции, да и то, посуду, в которой появлялась его еда, он неизменно сгрызал. Однако стоило только уменьшить непрозрачность перегородки, проделать в ней эдакое окно, как пёс пришёл в неистовство и опять чуть сам себя не покалечил, кидаясь на стены.

— И что, нам теперь его в полном изоляте держать? — всплеснула руками озабоченная и раздражённая Затта. — Так же и свихнуться можно!

Они сидели в той самой лаборатории, где за полностью непрозрачной перегородкой, содержался пёс. И гоняли чаи, приспособив для этой цели лабораторную посуду — почему-то именно в такой обстановке думалось лучше всего. А подумать было о чём.

— Можно, — согласился с нею Линлей.

— Ещё больше? — иронично изогнула бровь Саша.

— Несомненно, — на полном серьёзе согласился доктор. — Видишь ли, после повторного анализа скана мозгов нашего пса, я могу с семидесятидвухпроцентной уверенностью утверждать, что гиперневроны на него всё же были установлены. И предположить, заметьте, только предположить, потому как проверка явилась бы крайне негуманным расходом материала, что подобная агрессия по отношению не только к людям, но и к нашим вещам, инспирирована извне.

— А предположить, что люди вполне могли заслужить подобное к себе отношение с его стороны? — Саша взяла на себя роль адвоката дьявола. — Мало ли уродов на свете живёт, готовых поиздеваться над беззащитным животным?

— Два возражения, — Линлей для наглядности поднял вверх два пальца. — Для естественной, реакция аномально и равномерно сильна на протяжении длительного времени. Второе, будь это нормальная особь, я бы тоже предположил нечто подобное, но это даже не мутант, а явный генконструкт и, более того, если их здесь таких несколько десятков, а очень похоже, что так оно и есть, то о случайной мутации вообще не может идти речи.

— Думаете, им всем установили гиперневроны с программой ненависти к людям? — Затта задумчиво потёрла подбородок кончиками пальцев.

— Опасаюсь, что да, — доктор, в задумчивости, переложил из руки в руку чашку, в которой никакая ручка изначально предусмотрена не была.

— Разморозить и проверить — не вариант, — решительно отмахнулась от собственного же предложения Затта. — Как вы там выразились? Слишком большой расход материала.

— Однако и дальше его так держать — не лучший вариант, — доктор нахмурился. — Если гиперневроны раз за разом активируют разрушительную программу, это в конечном итоге приводит к деструкции мозгового вещества. Так же получится, если в принудительном порядке препятствовать гиперневронам активировать заложенные в них программы.

— Ни о чём подобном не слышала, — покачала головой Затта.

— Это не общедоступная информация, хотя и не особо секретная. Меня вводили в курс дела именно потому, что у меня на руках окажется пациентка с подобной надстройкой сознания. То есть, когда гиперневроны, избегая перегруза мозга, посылают её в сон, а я вдруг по какой-то надобности возьмусь её будить, да скажем, теми же ударными дозами кофеина, ни к чему хорошему это не приведёт.

— А как-нибудь удалить их? — попробовала предположить Саша, хотя сомневалась, что до неё никто до подобного не додумался.

— Невозможно, — предсказуемо отказался Линлей. — Попытка хирургического вмешательства сильно повредит мозг пациента и вообще, я не нейрохирург и на такое не подписывался.

— Тогда что? — Затта в задумчивости прикусила нижнюю губу.

— Ждать, пока отработают, отомрут и сами рассосутся, — предложил доктор, наиболее логичный с его точки зрения вариант. — Однако загвоздка в том, что самый короткий зафиксированный промежуток времени составляет пятьдесят два дня. Много. За это время разум существа, запертого в четырёх голых стенах, претерпит существенную деградацию. Опять же, если наш пёс время от времени будет пытаться самоубиться об бокс — тоже ничего хорошего.

— Пятьдесят два — минимальное время, — веско добавила Затта.

— Именно, — согласился Линлей. — Я бы ещё попробовал обогатить его среду чем-нибудь не относящимся к человечеству.

— Например? — скептически задрала бровь Саша. Ещё и руки на груди скрестила. Всё, на что падал её взгляд, имело отчётливые признаки искусственности.

— А какие проблемы? — доктор вопросительно изогнул брови. — У нас целая нечеловеческая планета под руками. Озадачим Лена отловом чего-нибудь мелкого, на что наш условный хищник ещё и поохотиться сможет, проверим, насколько он способен сам себя обеспечить пищей, да и отпустим.

— О! Это идея! — Саша мгновенно воспылала энтузиазмом. — А за это время мы с Затти как раз биохимию закончим, как раз времени должно хватить до его очереди отбытия «в поля». Там не всё очевидно.

— И, я думаю, пора наши достижения выносить на общее осмысление, — продолжил Линлей. — Всё же это проблема скорее глобальная, я бы даже взял на себя смелость утверждать, что социальная, чем узкобиологическая.

— То есть? — Саша недоумённо нахмурила брови.

— Мы предполагаем за этим существом разумность, мы почти уверены, что таких существ у нас несколько десятков, соответственно, мы так же можем предположить за ними некоторую социальность, тем более, что нормальные собаки, безусловно, социальны. Мы не можем до бесконечности держать их в состоянии искусственного торможения. При том, с большой вероятностью, эти существа будут настроены весьма агрессивно по отношению к человеку. Вам не кажется, что здесь, таки, есть что обсудить?

Именно в такие моменты становилось понятно, кто тут патриарх, а кто так, погулять вышел. И пусть каждая из них гуляет уже третью свою жизнь, это всё равно несравнимо.

ГЛАВА 9. Мышево-тренировочная

Чем больше времени проходило от её окончательного пробуждения, тем лучше начинала чувствовать себя

Она действительно без особого труда добралась до чего-то вроде автоматической кафешки в зоне отдыха, и всего пару раз зависнув и томознув, заказала себе лёгкий завтрак, от чего её уверенность в себе и в своей способности справляться с новыми обстоятельствами поднялась на недосягаемую высоту. И та даже не особо пострадала, когда подтянувшийся в то же место Маршет Аин, проделал всё то же самое, практически не открывая глаз и не приходя в сознание, на полном автомате.

— Доброе утро, — вежливо поздоровался он, когда раскрыл глаза на достаточную ширину, чтобы увидеть девушку за соседним столиком.

— Кому доброе, а кому позднее, — бодро отозвалась Ася. — Вы, наверное, вчера совсем поздно вернулись…

Это было такое откровенное приглашение поговорить — а как иначе новости-то узнавать? С некоторого времени Асю начало одолевать ощущение, что всё самое интересное происходит за бортом корабля.

— Угу, — невнятно проворчал Маршет. Вчера весь день и до поздней ночи они обследовали соседнее плато, в основном, понятное дело, с воздуха, но и своими ногами тоже походить пришлось немало.

— А вот я себя бездельницей какой-то чувствую, все так заняты, а мне разве что придумать, как себя развлечь, — вообще-то, обычно Ася не страдала навязчивостью, но вот сейчас настойчиво вытягивала мужчину на разговор. Не иначе как от скуки.

— Работы полно и на любые руки, — привычно начал Маршет и встрепенулся, осенённый идеей. — Только вся она за бортом корабля, а как тебя туда выпустить, если ты даже по кораблю с трудом передвигаешься? Кстати, об этом, не хочешь потренировать свои навыки выживаемости?

— Прямо сейчас? — Ася спросила это просто так, не собиралась она срываться ни на какие тренировки, даже толком не позавтракав.

— Раньше начнём, раньше справимся, — бодро отозвался он, окончательно взбодрившись. — Так что, сразу после завтрака?

Ася без особого воодушевления, но с осознанием нужности этого дела, согласилась.

Абсолютно все члены экипажа корабля, не исключая и низкорослую Эссу, были значительно выше Аси, а специалист по безопасности оказался ещё и значительно массивнее. Это Ася вполне смогла оценить, когда увидела его в обтягивающем спортивном костюме — почему-то первая их встреча, в бассейне, на неё такого впечатления не произвела. Ей на какое-то мгновение даже слегка не по себе стало, настолько он смотрелся подавляющим, однако, стоило только Маршету Аину заговорить, сухо и по-деловому, как невнятные опасения куда-то скрылись.

— Первое, что в твоём состоянии нужно научиться делать, это вовремя позвать на помощь, — заявил он. — И в этом деле промедление в несколько секунд, может стоить тебе жизни.

Ася размашисто кивнула и поняла, что зря она это сделала — голова не то, чтобы закружилась, но некое смещение в пространстве она почувствовала. Похоже, её желание начать обходиться без экзоскелета, несколько преждевременно. Да, и потому, Ася оглянулась по сторонам, обо всех этих прекрасных тренажёрах, к которым сначала нужно изучить инструкцию, прежде чем начинать пользоваться, ей лучше бы на некоторое время позабыть.

— Поэтому мы сейчас выясним наиболее характерные для тебя инстинктивные движения, — продолжил Маршет, ничего особого не заметивший. — Чтобы именно к нам приспособить нашу технику.

— Зачем? Я думала, что нужная реакция достигается тренировкой, — Ася не то, чтобы время тянула, хотя да, тянула.

— Тренировки — это наше всё, — немедленно согласился её будущий тренер, — однако и индивидуальный подход, тоже наше всё. Мне же тут не армию в несколько сотен голов натренировывать, а всего лишь помочь паре десятков людей, добиться того максимума в подготовке, на который они способны, а это лучше получится, если навык ляжет на естественную основу.

Путём нехитрых опытов, они выяснили, что самым естественным для неё было искать что-нибудь в области карманов при поясе и, следовательно, именно там и нужно было разместить «тревожную кнопку». И жать, а не выдёргивать, отбрасывать в сторону, бить или ломать. Казалось бы, на этом можно и закончить, вручить ей этот нехитрый прибор, с наказом не стесняться пользоваться, если вдруг что, но нет, они продолжили тренировку на муляже, отрабатывая запуск тревожного сигнала из разных положений тела. Нет ведь никакой гарантии, что ты будешь стоять в этот момент в удобной позе, правда же? Ася только подивилась, как, по мнению Маршете Аина, может её жизнь растопырить.

Занятие закончилось звонком обозлённого доктора: чем это таким они там занимаются, что у его пациентки все показатели зашкаливают?

— Не беспокойся, не сексом, — грубовато гаркнул безопасник. У девушки только-только начало что-то получаться — и тут так не вовремя!

А Ася, с некоторым неожиданным для себя самой огорчением, поняла, что никакой личной жизни лучше не планировать, пока с неё все медицинские прибамбасы не снимут.

За следующие три дня, Ася перезнакомилась со всем экипажем корабля. По крайней мере, всех точно видела, и всех ей представили, хотя по именам запомнила их не сразу.

Если не считать двух андрогин, которые непонятно кто, и её саму, среди неспящих колонистов, женщин было только пять. Мало, но так уж складывалось раньше и складывается до сих пор, что несмотря на тысячелетия человеческой цивилизации, мужчины лучше приспособлены ко всяческим рискованным мероприятиям и чаще испытывают потребность участвовать в них.

Алия, которую благодаря пилотской шапочке, было легко перепутать с капитаном, заскочила на базу всего разок. Сменила команду из геолога и гидролога, на биохимика и климатолога и умчала развозить их по маршрутным точкам.

— Я просто пилот и ничего другого толком не умею, — она параллельно что-то отпивала из яркого стаканчика и трещала без умолку. — А так, увезти-привезти, ну, ещё, может, руки свободные нужны.

— Кокетничает, — подмигнул Асе Синтин, который в этой экспедиции взял на себя вопросы водоснабжения будущих колонистов.

Все трое, только что явившихся «из полей» почему-то не ушли к

— Я почему-то думала, что все вы здесь универсалы, — Ася по очереди, с любопытством разглядывала только что прибывших. — По крайней мере, что у всех есть вторая, мирная профессия.

— У всех, кроме, пожалуй, непосредственно экипажа корабля. Профессия у них достаточно сложная, чтобы и второй себе голову грузить. По крайней мере, не в течение первых двух жизней — это точно, — пояснил Тсван.

Геолог-строитель, как он сам отрекомендовался. То есть, на ближайшее время его задачей было не столько расклассифицировать минералы по составу и происхождению или вникнуть в детали строения планеты, сколько изучить строительные свойства камня. Потом и до остального дело дойдёт. Впрочем, начало эталонной коллекции шлифов он из этой вылазки привёз и собирался пополнять при каждом удобном случае.

— Это не так уж важно, — широко улыбнулась Алия. — В экспедиции для каждого применение найдётся. Я, например, собираюсь поучаствовать в апробации эталонного домохозяйства.

— А что это такое? — моментально заинтересовалась Ася. Звучало не просто знакомо, звучало интересно и как что-то, в чём и сама она, теоретически, могла бы принять участие.

— А это когда дойдёт дело до строительства первых домиков, нужно будет некоторое время попробовать пожить, опираясь на местные ресурсы. Ну и как водится, косяки пофиксить, которые вылезают, каким бы детальным не было изначальное планирование.

— О, я бы тоже на такое подписалась, — ещё больше заинтересовалась Ася.

— Мы очень на это рассчитывали, — заметил непонятно откуда появившийся Линлей. В последнее время он чем-то занят был настолько плотно, что в общественных местах появлялся крайне редко. Да и к Асе заскакивал буквально на несколько минут — справиться о самочувствии, да подкинуть чего-нибудь занимательного, чем можно было бы не без пользы себя занять.

Однако, как раз на этом месте, когда дискуссия стала по-настоящему увлекательной, на личный коммуникатор Алии пришёл вызов, и она бодро умчалась в синюю даль коридора, а её коллеги по предыдущей вылазке разошлись не то по своим каютам — отдыхать, не то по своим кабинетам — работать. В любом случае, до следующего дня в поле зрения Аси они не появлялись. Зато, вдруг, откуда ни возьмись, появился Лен, тоже изрядно пропыленный, отправил своего напарника-андрогино отдыхать, а сам, выцепив Асю за локоток, потащил в лаборатории биологов.

— Что я тебе покажу! — говорил он и не иссякающим энтузиазмом, и даже жабра его, скрытая под полупрозрачным чехлом, была как-то по-особенному подвижна. — Ты такого раньше точно не видела… Потому как и я сам тоже раньше с таким не сталкивался!

Ася за ним едва поспевала, но ухитрялась при этом с интересом коситься на объёмистый кофр, который Лен тащил на левом плече.

Биологическая лаборатория. Здесь хозяйками были две очень милые и почти неразличимые на лицо девушки, — Саша и Затта. Затта чуть повыше, у Саши слега покруглее лицо, но чтобы заметить это, нужно было очень-очень присмотреться. Саша была рассеянной, её, то и дело можно было встретить в каком-нибудь случайном месте корабля, зависающую в неких потусторонних пространствах. Зато и звать её было удобно: «Саша-а-а», и звук последнего слога, на которое падало ударение, гулко раскатывался по пустым коридорам корабля. Затта была не настолько не от мира сего, то есть в работу-то она погружалась с головой, но во внерабочее время точно так же была целиком и полностью в реале.

Обе девушки были сильно заняты чем-то важным, так, что зачастую даже к обеду почти не выползали — утаскивали свои порции прямо в лаборатории. Ася и рассмотрела-то их толком, когда Лен буквально притащил её им на порог. То есть, буквально на порог — прежде чем зайти непосредственно в сами лаборатории, требовалось пройти некоторую, довольно необременительную санобработку.

— Девушки, а я к вам не просто так, я с подарочком! — провозгласил Лен.

— Миленькая, — ответила ему Затта, оглядывая Асю с головы до ног. — Но с чего ты взял, что она согласится с нами жить?

Лен глаза закатил протащил Асю за руку дальше, туда где стояли длинные лабораторные столы.

— Вот, — сказал он, доставая простецкого вида сетчатую клетку, в которой копошилось нечто мелкое и пушистое, — я вам всем обещал какую-нибудь мелкую живность добыть.

— Ювенильная мышь? — сама у себя спросила Затта, принимая в руки клетку и поднимая её на высоту своих глаз. — Ага, вот и след от почечного крепления. С куста сорвал, что ли?

— Что ж я, зверь какой? — возмутился Лен. — Подождал, пока само отпадёт.

Саша привычным жестом натянула на руки перчатки и ловко извлекла животное из клетки. Так называемая ювенильная мышь даже копошиться перестала, замерев и сделав вид, что её здесь нет, совсем нет.

— Какая-то разновидность листогрызок, — сделала вывод она, осмотрев внимательно, со всех сторон и особое внимание уделив крошечным зубкам. — Для человека вполне безопасна, можешь дать подержать нашей новой подруге.

Ася приняла в сложенную ковшиком ладошку «мышь». Мелкая, с бурой бархатной шкуркой, с четырьмя коротенькими цепкими лапками и единственным глазом на конце мордочки. Хвоста нет, ушей нет, чего-то похожего на нос тоже нет. Зато на том месте, где у нормального животного должен располагаться копчик, имеется непонятный вырост. Оно довольно шустро добралось до ближайшего пальца, уцепилось за него всеми четырьмя лапками и, широко раскрыв пасть, активно задышало.

— Что оно делает?

Зубки у существа выглядели острыми, не хотелось представлять, как оно вопьётся в палец.

— Пытается уловить запах листа того растения, что пригодно в пищу, — пояснила Затта.

— Кстати, не позже, чем часа через два, эту мышь придётся или выпустить, или использовать как-то ещё. Вся эта мелочь не приспособлена к длительному голоданию, — заметил Лен.

— Но что оно такое? — Ася под другим углом развернула ладонь, чтобы внимательнее рассмотреть инопланетную (теперь у неё уже не было в этом никаких сомнений) живность.

— На этой планете имеется интересная форма жизни, — вдохновенно начала Затта, — когда на первой стадии оно вроде как растение, а плоды приносит вот такие вот, мышевидные. На этой стадии оно активно питается, перемещается, обменивается генетическим материалом с аналогичными особями и время от времени производит семена, которые вкапывает в землю в благоприятных местах. Кстати, если в это месте уже прикопаны чьи-то чужие семена, они оттуда выгрызаются и заменяются на свои.

—

— А эта мышь только что отделилась от материнского растения и это место крепления. Позже из него сформируется термочувствительное пятно.

— Надо же, как интересно, — протянула Ася, поглаживая мышь по бархатной спинке.

— Кстати, не относи её наружу, оставь в виварии. Хочу подсунуть её псу, проверить его охотничьи инстинкты. Ну и вообще … реакцию.

Весть о том, что в хранилище вместо нормальной собаки оказалось какое-то странное существо и команда специалистов как раз сейчас всесторонне его тестирует, распространилась по коллективу исследовательской базы, подобно лесному пожару. Из всего населения корабля, наверное, только Ася пока была не очень в курсе, но исключительно потому, что пока ещё не успела окончательно влиться в местную общественную жизнь. А если какие намёки в разговоре собеседников и проскальзывали, то отметались как непонятное. Непонятного, в целом, пока было слишком много. Вот и сейчас, девушке было куда интересней посмотреть да потискать инопланетную зверушку, чем заморачиваться вопросами кормления какой-то там собаки.

— И да, отлови мне ещё нескольких, можно разных видов и пошустрее, желательно не новорожденных, — попросила всё та же Затта.

— Зачем тебе их много, да ещё и шустрых? — Лен шутливо округлил глаза и предположил: — Хочешь устроить диверсию? Распустить эту мелочь по кораблю и что бы мы всем дружным коллективом её отлавливали? То-то Маршет порадуется, а то он всё ноет о недостаточности поддержания боевой формы.

— Попробую искусственное содержание, — ответила девушка вполне серьёзно. А то с этим балбесом только зацепись языками, забудешь, о чём сказать хотела. — Новорожденные, они капризные, а как окрепнут, так ничего.

— А у тебя есть время, чтобы отвлекаться на подобное? — поинтересовался Лен.

— Найду. Не круглосуточно же я занята.

— А зачем? — в свою очередь поинтересовалась Ася.

— В исследовательских целях. Для того чтобы понять, как функционирует местная биосфера, нужно иметь возможность в подробностях рассмотреть некоторые её части. И нет, — Заттна немного возвысила голос и даже говорить стала чуточку быстрее, — для этого не достаточно расставить камеры, пусть бы даже сорок тысяч камер, которые будут непрерывно снимать всё происходящее.

— Да я ж не спорю, — удивлённо приподняла брови Ася.

— Зато я спорю, — опомнившись, и осознав, перед кем она тут распинается, Затта улыбнулась, — только не с тобой, а со своими, оставшимися на родине оппонентами. Есть у нас, альтернативно одарённые, которые считают, что можно построить цифровую модель и на ней проигрывать все возможные сценарии. А чтобы её построить, достаточно камер и прочих регистраторов понатыкать погуще, да сливать с них инфу.

— Экоактивисты? — переспросила, мгновенно понявшая всё Ася

— Прости, кто? — удивилась, впервые услышавшая это слово Затта.

В результате недолгих объяснений выяснилось, что имеет место быть некое терминологическое недопонимание, связанное с разностью времён. Но в целом, это было одно и то же и девушкам настолько нашлось о чём друг с другом пообщаться, что Лен, на какую-то секунду, даже почувствовал себя лишним.

А ещё, Асе хотелось попросить милую зверушку для себя лично, но она понимала, сколько всего потянет за собой эта, на первый взгляд, простенькая просьба, а потому не решилась. Кошка у неё в прошлой жизни была, что ли?

ГЛАВА 10. Совещательная

Спустя несколько дней активного общения с персоналом корабля-колониста, Асю одолело ощущение, что вокруг неё одни сплошные китайцы. При том, что кто же это такие те самые китайцы она вспомнить никак не могла, и только логически вычислила, что это какая-то чуждая для неё группа людей.

Они все были какие-то одинаковые. Очень высокие (команда баскетболистов, да), тонкие, узкоплечие, большеглазые. Асе иногда сложно было не то, что отличить одного от другого, но даже безошибочно разделить на девочек-мальчиков. Потому как даже первичные половые признаки не слишком выделялись и преспокойно маскировались одеждой, не говоря уж о вторичных, каковые, на сторонний взгляд, и вовсе отсутствовали. Безошибочно опознавала она только доктора, он заметно отличался от остальных явственно видимыми признаками возраста, и Лена по его наружной жабре. А вот сними он её, и мигом затеряется среди соотечественников.

Ещё и цвет кожи меняют от совсем светлого до почти чёрного, быстрее и сильнее, чем загорают нормальные люди. И как их таких запомнить? Просто беда!

И нет, друг друга-то они опознавали на раз, а просить, чтобы нацепили что-то вроде бэйджиков для дикой человечки из прошлого, было как-то неловко.

И уж тем более всё усложнилось, когда вся команда, переодевшись в отличающуюся разве что какими-то неуловимыми деталями форму, собралась в рубке. Асе вдруг показалось, что она никого тут не узнаёт и что если кто-то вдруг к ней обратится, а она не поймёт, кто именно, выйдет крайне неловко. Это если не считать того, что она не знала, что тут у них такое произошло, что потребовало общего сбора. В общем, Асю одолел внезапный приступ неуверенности в себе, вследствие чего она дисциплинированно держалась в дальнем углу, рядом с Дельтой и старалась лишнее не отсвечивать.

А потом, когда, собственно, началось обсуждение, Ася обо всех своих сомнениях как-то очень быстро забыла.

Вступительная речь капитана, короткие доклады доктора и обеих биологов, не менее краткоинформативная справка техника и всё это на фоне кадров, демонстрирующих какого-то собаковидного монстра. В общем, даже Ася очень скоро поняла, что здесь имеется кризис в полный рост.

— Итак, — вновь взяла слово Скайден Илеру. — У нас на повестке дня традиционно два вопроса. И если первый, кто виноват, я сейчас даже поднимать не буду, подозреваю, что разбирательство с этим вне нашей компетенции, то, что делать, нам всё же придётся решать самим. И решать быстро.

— А какие есть варианты? — спросил кто-то, наиболее растерявшийся.

— Итак, варианты, — принялась перечислять капитан. — Первый и самый простой: уничтожить всех псов, а их, по нашим подсчётам, больше трёх десятков голов. Нет существа — нет проблемы.

Тут, по общей реакции, даже Ася поняла, что подобный выход не устраивает абсолютно никого, а Скайден, наверное, знала это ещё до

— Да, — сказала она, обведя своих подчинённых взглядом, — помимо того, что это крайне сомнительно с моральной точки зрения, мы ещё и упустим возможность разобраться, что откуда они взялись и что означает их появление. А этого, в наших обстоятельствах, мы себе позволить не можем, не решённые на этом этапе проблемы, на следующем могут обернуться для наших колонистов полномасштабной катастрофой. Второй вариант: пробудить всю изменённую популяцию, завезти подальше, там высадить и пусть выживают, как могут.

— Только могут они плохо, — сочла нужным добавить Затта. — Наш подопытный даже ювенильную мышь поймать смог, только когда её окончательно загонял.

— Ну, так ведь поймал же! — воскликнул кто-то, кого Ася не смогла отличить от прочих.

На это у Затты было что ответить:

— В закрытом помещении, где мышка никуда от него деться не могла и сил на это израсходовал столько, что потом полчаса отлёживался. Как считаете, это можно назвать эффективной охотой? Да и вообще, подобная конструкция передних конечностей, обеих пар, не позволяет псу двигаться ни достаточно быстро, ни долго сохранять скорость. Маневренность, правда, неплохая, но она одна не спасёт.

Ася, не только внимательно слушавшая, но и продолжавшая смотреть на экраны, с удивлением узнала ту самую мышь, которую не так давно тискала. Нет, необходимость этого эксперимента она признавала, как и то, что хищники не ромашками питаются, но ведь это было то самое существо, которое не так давно копошилось у неё на ладони. Жа-ако.

— Так, а третий вариант имеется, или всё дело ограничивается двумя? — спросил Лен.

— Третий вариант — самый сложный, — на этот раз взялся отвечать доктор. — Подождать пока отработают и отомрут гиперневроны, мы предполагаем, что именно они заставляют проявлять пса агрессию, и попробовать включить их в наш социум, сначала на правах обыкновенных собак, а потом, как пойдёт.

Одобрительный гул подсказал, что последнее предложение пришлось людям больше всего по душе.

— Да, — согласилась капитан, — будь мы дома, на Натроне, вопрос бы даже и не стоял, именно так бы мы и поступили. Но мы — маленькая экспедиция, наши ресурсы ограничены.

И всем, кроме разве что Аси, было понятно, что если разбазаривать их на всяких посторонних зверей, на что-то иное, жизненно важное, их может и не хватить.

— Постойте, — возразил Маршет Аин, не до конца понимавший все сложности в содержании популяции агрессивных животных, — но мы же всё равно как-то собирались кормить всю эту собачью свору.

Доктор пожал плечами и поглубже засунул руки в карманы кардигана, который сегодня накинул поверх стандартного комбеза.

— Да, только, но после того, как посёлок колонистов полностью развернётся и люди, по большей части, перейдут на самообеспечение, — ответила Эсса. Эту девушку Ася почти уверенно отличала от остальных. Во-первых, она всё-таки женщина, а их было не так уж много, а во-вторых, техник была чуть поменьше ростом, чем остальные. — А, я уже об этом упоминала, какая-то паразитарная программа, раз за разом пробует запускать протокол пробуждения. В последнее время я вынуждена чуть ли не постоянно держать под контролем оборудование. Ещё и поэтому необходимость принимать решение стоит довольно остро.

— И дело даже не столько в кормёжке, — покачала головой Затта, — сами знаете, синтезаторы корабля способны некоторое время кормить всю колонию. Но эти существа агрессивны, а необходимость держать их поведение под постоянным контролем, будет отвлекать на себя слишком много человеческих ресурсов. И не факт, что мы справимся, и никто не пострадает.

— И так-то, силы трёх специалистов почти полностью отвлечены на решение этой задачи, — заметила Скайден.

— Тогда остаётся только второй вариант, — пожал плечами Лен. — Опуститься до того, чтобы на всякий случай уничтожить множество потенциально разумных живых существ, мы не можем, содержать их и полностью контролировать, возможности не имеется и времени на это тоже нет. Остаётся только дать шанс, выпустив на свободу, где-нибудь подальше от корабля и будущего поселения. Возможно как-то присматривать, не в ущерб нашим основным задачам.

— На соседнем плато, — предложил Маршет Аин. — Том, что к северо-востоку от нас и чуть поменьше нашего. Для человеческой колонии, именно в силу своего размера он не сгодится, а этим будет в самый раз.

— Вариант, — согласилась Скайден. — Достаточно далеко, чтобы чувствовать себя в безопасности и достаточно близко, чтобы наблюдать и, возможно, как-то вмешиваться.

— Есть ещё одно, — взяла слово Саша. — О чём вы, то ли забыли, то ли не обратили внимание. Изменённая биохимия этих существ, позволяет им существовать в низинных туманах, так что теоретически псы способны спуститься с одного плато, пересечь равнины и подняться на другое.

И это не были чисто теоретические выкладки, после нескольких подтвердившихся тестов они заполнили бокс пса воздухом — синтетическим аналогом низинного и тот не проявил никакой иной реакции кроме лёгкого беспокойства.

— Разве что теоретически, — покачал головой доктор. — Внизу обитает такое, что и с оружием-то не всегда отобьёшься, а псы из-за ослабленных передних лап, бойцы не очень хорошие. Но ты права, помнить об этом стоит, потому как разум может найти выход там, где силой не получается.

— Не помнить, — строго поправила его капитан, — а снабдить каждого жучками. Нам хватит технических средств?

— Да, — тут же отозвалась Эсса. — Обычными, регистрирующими местоположение. Тех, что с камерами — мало.

— Я думаю, — прикинула Затта, — с десяток камер мы на это доброе дело можем выделить, а больше и не нужно.

Скайден чуть было не поморщилась. Вот и первый незапланированный расход ресурсов. Конечно, экспедицию укомплектовали от и до, но возможности их были не безграничны, а пополнить запасы высокотехнологического оборудования неоткуда. Жучки и камеры — это, конечно, мелочь. А с другой стороны, бывали экспедиции, разбазарившие ресурсы по таким вот мелочам, так, что в кризисной ситуации какой-то малости не хватало, чтобы встать на ноги.

— Да и ещё, до того, как мы примемся за масштабные работы, — заметил доктор. — Хотелось бы отпустить нашего пса, в тестовом, так сказать, порядке, увешав его всевозможными датчиками, какие только можно впихнуть в живое существо втайне от него самого. И здесь, на нашем плато, чтобы иметь возможность проводить наблюдения.

— Одобряю, — кивнула капитан.

Действительно, прежде чем выпускать в пампасы всю популяцию, нужно испытать выживаемость хотя бы на одном.

— Только, — повысил голос Маршет Аин, — уж будьте добры, пока по соседству бегает агрессивное животное, не выходить из корабля поодиночке и невооруженными.

И не то, чтобы у кого-то возникли затруднения с этим пунктом. Всё равно, большинству до основного места работ лететь и лететь, а любителей просто погулять среди членов экспедиции было немного.

Люди не выглядели обеспокоенными, ну разве что кроме доктора и капитана, многие даже приободрились и, расходясь, начали сыпать версиями происхождения псов-генконструктов. Именно этот вопрос капитан в самом начале отказалась обсуждать, зная, что разговор на эту тему принесёт мало пользы, зато времени отнимет…

Почему Ася не ушла вместе со всеми и не дала себя увести Дельте? Да не было никакой особой причины, просто задумалась, отмахнулась, не хотела, чтобы её трогали и куда-то опять вели. А Дельта, на которого/рую иногда нападали приступы робости, не посмело поступать поперёк воли настоящего человека. Нет, если бы на то были медицинские показания, то тогда конечно, оно не постеснялось бы настоять на своём, но их не было. Подопечная ведь, была не только здорова, но и стремительно набирала активную форму.

Так или иначе, когда Ася отвлеклась от своей богатой внутренней жизни, оказалось, что рубка уже пуста, стулья втянулись в пол и только капитан что-то стремительно набирает за своей рабочей консолью.

— Вот уж не думала, что и здесь у вас засилье бюрократии, — произнесла Ася вслух.

Скайден подняла голову, поморгала, осознавая, что у её работы, оказывается, был наблюдатель, потом улыбнулась:

— Нет, это не составление формальных бумажек, это запрос, который я отправляю на Натрон, с тем, чтобы выяснили, что же стало с питомцами наших колонистов, которые у нас присутствуют в описи. Псы не просто из воздуха возникли, а заняли чьё-то место. И когда люди очнутся, у них появятся вопросы.

— Надо же, — Ася задумчиво склонила голову, — а я и не думала, что у вас есть связь с материнской планетой.

— Считай, что нет, — в голосе капитана не было даже малейшей нотки сожаления. Видимо, это была нормальная, привычная для неё реальность, которую она принимала во внимание ещё раньше, до того, как согласилась на эту работу. — Сигнал будет идти всё те же два с половиной стандарт-года, что мы сюда летели и ответ, как ты сама прекрасно понимаешь, примерно столько же. Таким образом, можно получить только не очень срочную, но важную информацию. Ну и так, вообще дать о себе знать.

— То есть, это фактически означает, что здесь мы можем рассчитывать только на самих себя? — до Аси, наконец, дошло.

— Да, — коротко и очень веско согласилась капитан.

Она опустила взгляд к своему донесению, а когда подняла его, Аси уже не было.

Доклад на этот раз, так и остался недописанным. Скайденвдруг поняла, что действительно, срочность при таких сроках и расстояниях — вещь относительная и лучше ещё немного подумать над формулировками.

Пса выпустили, как и собирались, снабдив всеми возможными датчиками, которые реально было навесить на существо, втайне от него самого. Сонного отвезли подальше от корабля, собственно, выбрали такую точку, с которой он даже виден не будет, проверили работу оборудования и поспешили убраться, пока зверь не очнулся и не впал в невменяемость.

— Плохо, что внешние камеры разместить негде было, — сказал только что вернувшийся Маршет Аин, который входил в группу перевозчиков. — Ни тебе деревьев, ни даже склона толкового, а шток он моментально опознает как искусственный.

Они опять собрались в рубке, способной вместить весь экипаж и всех специалистов и обладающей большими возможностями обработки и демонстрации объектов. Сегодня сюда собрались не все, но почти все. Те, у кого не было срочной работы. Почему-то праздное любопытство к вещам не имеющим к тебе прямого отношения, на этом корабле не только не осуждалось, но даже несколько поощрялось. Асе почему-то подобный порядок вещей казался неправильным, но блюдя собственные интересы, она об этом ощущении даже не заикалась, наоборот, пользовалась возможностью беспрепятственно совать нос во ссё интересное.

То, что самого пса не было видно со стороны — это действительно было не слишком удобно. Но пара камер, закреплённых одна на лбу, другая на плече, там, куда не доставал взгляд пса, давали неплохое представление, о том, чем именно в данный момент занято животное. Собственно, с момента пробуждения он, похоже, пытался понять, где на этот раз оказался и что в связи с этим следует предпринять.

— Спит? — спросила Алия, которой опять пришлось задержаться на корабле.

Да, наверное, всё-таки это была именно Алия. Ася до сих пор с лёгкостью путала её с капитаном (коннекты для связи с кораблём у них были почти одинаковые, а что касается внешности, то тут Асе до сих пор приходилось непросто) и с уверенностью их различала только по месту дислокации. Капитана чаще можно было застать в рубке, а Алия и свободное время предпочитала проводить в ангаре. Или это у неё свободного времени не было?

— Притворяется, — на автомате ответил ей доктор, напряжённо следивший за невразумительными (для непосвящённых) графиками, плавно изменяющимися на соседнем экране. — Не двигается, но сердечный ритм подскочил, и всплеск мозговой активности тоже наблюдается. А вот, зашевелился.

Наблюдать за всем этим делом было интересно первые полчаса, когда пёс осваивался, осматривался, издавал какие-то звуки, не слишком похожие на нормальный собачий лай-визг. Оба биолога что-то увлечённо записывали. Первая попытка охоты. Шесть первых попыток и все неудачные — мышевидная мелочь слишком шустро разбегалась из-под лап неопытного добытчика. Потом пёс сообразил, что совершенно незачем пытаться ловить эту мелюзгу, когда она уже отрастила лапки и научилась бегать, а можно скусывать, пока она ещё сидит в бутоне.

— Ну, но крайней мере, голодным не останется, — облегчённо выдохнул Линлей.

Не то, чтобы его настолько уж заботило самочувствие зверя, если в полную силу сопереживать каждой тварине, никаких собственных нервов не хватит. Но то, что эксперимент не просто продолжается, а идёт вперёд, что не нужно этого несчастного опять усыплять и тащить на корабль, спасая от голодной смерти, это определённо радовало. И оставлять подкормку в поле, опять же, не потребуется, что вызвало бы не только дополнительную нагрузку, пусть в данном

Разнообразием жизнь в дикой природе не отличалась и вскоре, утомившись наблюдать, как шуршит по обе стороны от камер трава, не только Ася, но и многие другие начали разбредаться.

Глава 11. Андрогинная

А ещё они с Дельтой часто просто играли. То есть спортивные игры они тоже попробовали, но Ася быстро утомлялась, а Дельта переключалось в режим медработника, присматривающего за своей пациенткой, и отдыха у них не получалось. Зато настольные игры пошли на раз. Даже самые простые, детские, с фишками и кубиками, где игрок должен пройти площадку с одного начала в конец, минуя препятствия, пропуски и ложные ходы.

Они даже увлеклись этим делом настолько, что доктор начал потихоньку бухтеть, что Дельта теперь уделяет внимания учёбе гораздо меньше, чем следовало бы. Потом он, правда, сам себя оборвал, заметив в своих же словах некоторое противоречие. Ведь сам же ещё недавно целые речи задвигал о необходимости личного досуга, хорошего и разного. Потом, внезапно понял, что создавшаяся ситуация его чем-то сильно устраивает. А потом, когда внезапно осознал истоки своих мотивов, чуть не рассмеялся. Ощущение было из давней, очень давней жизни: дети заняты друг другом и не мешают папаше и как же это здорово!

И длилась вся эта идиллия до тех пор, пока Асе в руки не попал один ролик из серии образовательных. Такой, который не для детей, а для взрослых. Ей их док подсунул, пояснив при этом, что создавался этот пакет данных не для пришельцев из прошлого, а для приезжих с иных планет, где существуют несколько иные общественно-природные реалии, не такие как на Натроне и других центрах высокой цивилизации. Вот так она и наткнулась на раздел, посвящённый андрогинно и конечно же, запустила в него руки по локоть. Потом пожалела. Потом жалеть перестала — от знаний-то всё равно не убережёшься.

В общем, как оказалось, андрогино — это не просто люди, тело которых было создано искусственно и уже, не сказать чтобы взрослым, но полноразмерным, это, на самом деле, обслуживающий персонал, созданный для простых работ, чаще всего там, где нужно работать с людьми. Официанты, горничные, парикмахеры и массажисты, администраторы в гостиницах — настоящие люди не слишком рвались разменивать свою жизнь на подобную скучищу, и в то же время живым людям нравилось взаимодействовать с живыми же людьми, а не с бездушной техникой. Приезжих особо предупреждали, что существа эти неизменно веселы, добродушны и, в целом, симпатичны, однако заводить с ними личных разговоров или требовать каких-то сложных действий не стоит, как и пытаться закрутить роман. Попытка эта и понята не будет и вообще, обречена на неудачу.

В другом информационном файлике говорилось, что после «рождения» андрогино проходят какое-то обучение в так называемых питомниках: речь, навыки самообслуживания, кое-какие полезные умения, вроде правил поведения в магазине и на улице или пользования простейшими электронными устройствами. Потом лет двадцать-тридцать жизни и работы в сфере обслуживания, вполне счастливой жизни, если верить ролику, которая заканчивается стремительным угасанием. Последние год-два жизни они проводят в каком-то аналоге дома престарелых. Вполне гуманно, если со стороны посмотреть.

Третий ролик на ту же тему Ася искала уже целенаправленно, понимая, что это точно не всё. Хотя бы потому, что в нарисованную картину Дельта не вписывалось совсем, ведь с ней/с ним можно было вести разговоры любой степени сложности, и, значит, существует какой-то альтернативный вариант. Нашёлся он довольно быстро. Примерно один и три десятых процента андрогино, вдруг начинали выдавать ускоренные показатели личностного роста, после чего наступал гормональный всплеск, перестройка организма по женскому или же мужскому варианту и рождённое биороботом существо, получало права равные с естественнорожденными людьми. Там же было сказано, что таким индивидам обязательно назначают опекуна, который должен будет подготовить их к по-настоящему самостоятельной жизни.

В общем, эта информация объясняла всё, что Ася знала по теме и ничто ничему больше не противоречило. Была ещё группа файликов с исторической справкой, где объяснялось, как человечество дошло до жизни такой, но их Ася отложила на потом. Пожалуй, уже сейчас наблюдался некоторый переизбыток информации, который как-то нужно было уложить в голове.

И смириться с нею, что ли? Прекрасный мир будущего, на поверку оказался не так уж прекрасен.

Но Ася была уверена, что справится и с этой порцией шокирующего знания.

Единственное, что было не очень хорошо, это то, что ей опять стало неловко общаться с Дельтой. Да-да, опять, уже в который раз. Разве что теперь её ничего не смущало в подруге, а скорее самой было немного неловко, словно бы тайком и непрошено влезла во что-то личное. Это пройдёт. Совсем немножко времени и впечатления сгладятся и опять станет легко. А пока это время нужно чем-то заполнить. И нет, не идти в место, где Дельта с удовольствием к ней присоединится, в надежде, что если не подавать вида, то оно как-нибудь само. Андрогино не тупая и не бесчувственная, она легко ловит напряжённость и недосказанность, правда не всегда способна понять, с чем это связано. А нормальные люди всегда ли?

Поняв, чего именно хочет добиться, Ася открыла внутрикорабельный портал.

Так, и кто у нас тут свободен?

Ася потихоньку училась пользоваться возможностями техники будущего. Вот, к примеру, все члены экипажа находятся в общей системе, всех можно найти и по текущему статусу понять, где находится, чем занят и не склонен ли к неформальному общению.

Лена нет. В его профиль Ася заглянула в первый. Ушёл вместе учеником-ассистентом-воспитанником куда-то в местные пампасы.

Алия тоже в отлёте.

К доктору сама не пойдёт. Тот в последнее время страшенно занят, но для неё, как правило, выделяет минутку. Ася подозревала, что за счёт того времени, что оставлено на отдых.

Маршет Аин всегда рад пообщаться, его профиль вон сам вылезает, но никакой тяги к свершениям Ася в себе не чувствовала, а каждая встреча с этим господином норовила вылиться в тренировку по увеличению силы-скорости-выносливости. Ну да, она пока здесь самое слабое звено и со временем это дело надо как-то исправлять, но не прямо же сейчас.

Капитан. А вот Скайден как раз на месте, вроде бы ничем неотложным не занята, по крайней мере, баннер: «Работаю.

— Можно? — Ася сунула мордашку в рубку.

— Заходи, давай, — Скайден оторвалась от монитора, на котором что-то внимательно просматривала и с явным удовольствием потянулась. — Засиделась. У тебя что-то есть, или ты так, пообщаться?

— У меня есть печенки к чаю, — Ася выставила вперёд плетёнку с выпечкой. В последнее время она игралась с настройками пищевого терминала, меняя то, сё, что покажется неправильным в рецепте. Получалось, как минимум, интересно. — А у тебя есть чай. И как-то неправильно существовать им поодиночке.

— Ну, с этим и не поспоришь, — Скайден улыбнулась, — И, всё-таки давай, выкладывай, что у тебя там?

Она уже давно успела привыкнуть, что вот так просто, на поболтать, к ней забегает разве что её первый пилот, но и Алия делала это крайне редко.

— Андрогино, — сразу же обозначила Ася причину своих душевных метаний. — То есть, я не то, чтобы только что о них узнала, это, наверное, было, чуть ли не первым, по поводу чего меня док просветил, просто тогда это было без подробностей. И на тот момент мне вообще всё казалось странным и удивительным, так что это сошло на фоне прочего, а сегодня я узнала столько подробностей, что мне стало как-то не по себе. И особенно, что есть специальная инструкция для жителей других планет, как с ними себя вести и это означает, что многие ведут себя неправильно.

— И именно ко мне ты с этим пришла? — удивилась Скайден и тут же, легонько тронув свой модуль связи с кораблём, который был не только рабочим инструментом, но и свидетельством её статуса, произнесла: — Ах, ну да, к кому же идти с такими вопросами, как не к официальному начальству.

— Тяжела та, шапка Мономаха, — проговорила Ася, глядя на капитана даже с некоторым сочувствием.

— Прости, что? — удивилась та.

— Да, наверное, ничего, — Ася попробовала в очередной раз поймать за хвост ускользающее воспоминание и не смогла, — что-то из ассоциаций, связанных с прошлым всплыло. Не важно.

Важно или нет, но выражение это Скайден запомнила, как и то, что оно каким-то образом ассоциировано с властью. На подобный случай, когда кто-то из возвращенцев припоминал что-то из реалий прошлых эпох, существовала рекомендация, по возможности, не только запоминать, но и записывать.

— А вот андрогинно… — вернулась она к тому, что привело её сюда.

— Что именно тебе показалось неприятным? Ведь не сами же они, — Скайден, склонив голову на бок, посмотрела на Асю с интересом, — ты, насколько я помню, достаточно тесно общаешься с Дельтой…

— То, что человечеству, за каким-то чёртом, потребовалось создавать неполноценных, полностью зависимых людей. И, насколько я знаю людей, самое неприятное и шокирующее с ними связанное, ни в краткую историческую справку, ни в инструкции для туристов, не вошло, — Ася была необычайно серьёзна. Даже у неё, при полном отсутствии паталогических психических склонностей, хватало воображения представить всяких ужасов. И можно даже не сомневаться, что кое-кто, не отягощённый моралью, всё это реализовал.

— Да, — хмыкнула Скайден, даже и не думая ничего отрицать, — и именно поэтому на Натроне, откуда мы все родом, строго запрещено частное владение андрогинно и все, так называемые, питомники, принадлежат государству. Человечество имеет множество тёмных страниц истории и эта, точно одна из них.

— А почему тогда этот конвейер производства андрогино продолжается? — Ася беспомощно взмахнула руками.

— Потому, что это перспективная технология, которая таит в себе немалый потенциал развития, и поддерживать её намного проще, чем потом пытаться возродить с ноля. Потому, что какое-то количество полноценных людей мы, таким образом, всё-таки получаем, и потому, что с воспроизводством населения у нашей цивилизации есть некоторые проблемы, а поддержание рождения андрогинно является одним из контуров безопасности. Хотя всё это не отменяет того, что создание неполноценных людей, которые в основной своей массе никогда не сравняются с людьми обыкновенными, сомнительно с моральной точки зрения. Это как… — Скайден затянула паузу, пытаясь подобрать годную ассоциацию, и Ася закончила за неё:

— … как пиво по утрам — не только вредно, но и полезно.

Скайден рассмеялась больше от неожиданности, чем из-за незамысловатой шутки.

— А интересная у тебя, должно быть, была жизнь, раз такие ассоциации появляются!

— Да, — Ася стремительно опять помрачнела, — жаль только, я её совсем не помню.

Желание о чём-то ещё расспрашивать, у неё пропало. Да и зачем? Своё негодование по поводу вновьоткрывшихся обстоятельств, Ася нашла на кого выплеснуть, а слушать речь на тему того, как сложен реальный мир, настроения у неё не было. Вскоре после этого Ася ушла, а капитан Илеру вернулась к составлению отчёта на Натрон, которые отправляла каждые пять дней. До сих пор ни в одном из них обнаружение псов-мутантов не было упомянуто ни словом. Тема сложная, в которой и им самим слишком многое не понятно, и что об этом могут знать на Натроне, неизвестно.

А тут она, неожиданно поняла, как именно его нужно писать и на чём стоит расставить акценты.

Нет, не взывать к далёкому начальству, спрашивая, как же так оно могло получиться, что на корабль-колонист подсунули какую-то неведомую агрессивную живность. Вот так и будет перед ней кто-то отчитываться! Тем более что, находится Скайден далековато, и пристально посмотреть в глаза не получится, а сообщение и вовсе достигнет адресата только через полтора года. Нет, намного продуктивнее будет послать запрос, куда делись те домашние питомцы, которые были отобраны для колонистов? Потому, что у нас тут, вместо них нечто странное и, может быть, заодно, поясните, что оно такое? Всё чётко, аккуратно и чисто по-деловому.

Слава всем богам, что хоть реальные домашние любимцы остались на месте, замене подверглись только собаки из приютов и не придётся выяснять их судьбу и справляться с истерикой хозяев. Хотя всё равно на вопрос, куда делись те общественные собаки, которые были предназначены для молодой колонии, отвечать наверняка придётся.

Люди, в стрессовой ситуации, в стеснённых условиях, становятся удивительно мелочными, и это самое мягкое, что о них можно сказать.

Раз в четыре-пять дней здесь было принято устраивать вечеринки. Ничего особенного, немного музыки, ужин проводился не в столовой — все блюда переносились в релакс-зону, расставлялись в творческом беспорядке,

Сегодня у неё не было настроения становиться звездой вечера — новенькая девушка, в преимущественно мужском коллективе, неизбежно привлекала к себе повышенное внимание, но к обществу её влекло, потому запираться в своей каюте не хотелось. Компромиссный вариант был найден очень быстро — Ася поднялась на галерею, что шла по стенам вокруг всей зоны отдыха (на неё вели выходы со второй палубы) и уселась на ней, свесив ноги вниз и уложив руки на нижнюю из перекладин поручня. Удобно. И вроде бы вместе со всеми, и немного одна.

— Чай. Ирисовый с ромом. Рома чайная ложка, так что можешь ничего не опасаться.

Рядом с ней на пол приземлилась толстостенная кружка и следом за ней тарелка с нарезанным разноцветными кубиками непонятно чем. Лен. С присущей ему бесцеремонностью уселся по другую сторону от тарелки, скопировав её позу.

— Ты так уверен, что мне необходим чай и непременно с ромом? — Ася медленно и, словно бы лениво повернула в его сторону голову.

— Не необходим, — бодро отозвался Лен. — Чай — это просто в качестве извинения за то, что вторгся в твоё уединение. А с ромом — потому, что вкусно. Мне, по крайней мере, очень нравится.

Она отпила пару глотков — правда вкусно. И подумала, что зря ничего не прихватила с общего стола — забыла просто. И, словно бы подслушав её мысли, Лен добавил:

— И с тарелки то-другое прихватывай, а то док жалуется, что ты то и дело забываешь поесть.

Это было вполне в характере Лена, настойчиво предлагать что-нибудь из того, что ему самому очень нравится.

— Забываю, — согласилась Ася и отпила ещё чуть-чуть. Горячая терпко-сладкая жидкость прокатилась по организму, согревая его и даря ощущение уюта. Перебивать этот вкус чем-то иным не хотелось, так что на тарелку Ася взглянула без особого интереса.

— Непросто тебе с нами, — попробовал он закинуть удочку. Надо же с чего-то начинать, а эта фраза подойдёт к началу практически любого разговора.

— Мне с собой непросто, а с вами нормально, — поправила его девушка.

— Это ты про то, что никак не получается вспомнить свою прошлую жизнь? — осторожно предположил Лен. Тема эта могла оказаться как чрезвычайно болезненной, так и ничего, нормальной.

— И это тоже, но не только, — кивнула Ася, соглашаясь, и была при этом достаточно спокойна, чтобы Лен расслабился и решил, что без опасений может поднимать в разговоре самые разные темы. — Иногда я что-то делаю или говорю, что вызывает странную реакцию, а понять, в чём дело, что не так, я не в состоянии.

— Это когда я не обрадовался, что ты меня за человека не посчитала?

Он, собственно и присоединился к девушке, чтобы найти повод задать этот вопрос. Не потому, что так уж хотел знать на него ответ — Линлей на этом настаивал. А он упорный — всю душу вытянет, но своего добьётся. И не соврёшь, что было — ложь доктор чувствовал лучше любого детектора.

— Да, с моей точки зрения, — она окинула взглядом общавшихся внизу колонистов, — вы все не совсем люди.

Как раз в этот момент активно что-то рассказывающая и бурно жестикулирующая Затта, смахнула со столика свой бокал и тут же поймала его, ещё не долетевшего до пола. Фантастическая же реакция, а они не видят в этом ничего особенного, на это мелкое происшествие даже внимания никто не обратил.

— Мы настолько отличаемся? — удивился Лен — к такому повороту он не был готов. Ну, ладно-то он, но остальные… вроде бы никаких существенных вмешательств в генетику обычных людей не проводилось.

— Ну, то, что вы отличаетесь чисто внешне, я уже говорила — по крайней мере, выглядите вы, на мой взгляд, весьма непривычно. Но и вот так поймать в полёте падающую вещь, как это только что сделала Затта, я бы не смогла. По моим ощущениям, это что-то, что находится за пределами возможностей обыкновенного человека.

— А, — он прочесал пятернёй шевелюру, что-то такое припоминая, — ну это, когда исправляли генетические дефекты — которые понакопились в общечеловеческом генофонде, поисправляли заодно ещё и некоторые баги, которые были заложены в организм человека изначально, к примеру, кое-какие, нервные связи подключили напрямую, а не через обходные пути. За счёт этого увеличилась скорость реакции. Но ведь, по сути, это же такие мелочи!

Ася первый раз и на себе почувствовала, что значит: «как пыльным мешком по голове стукнули». Она-то почто шутила, когда говорила, что все здесь не совсем люди, а оказалось, и правда…

— Это что, например? — она, повернув голову, заглянула ему прямо в глаза.

— Это, — Лен нахмурился, отыскивая в памяти давно выученное и прочно забытое, но смог наскрести только: — Но это же не какое-то принципиальное изменение, всего лишь немного спрямили путь, по которому проходит сигнал. Но ты это лучше у доктора спроси, или вон, у Дельты, а то я в медицине не слишком силён.

Ася только головой покачала.

— Мне вообще сложно представить, как человечество дошло до такого, чтобы менять свою природу. Ладно болезнь какую вылечить, но это…

— А мы референдум по этому поводу устроили, — в очередной раз огорошил её Лен. — Ну, то есть, не прямо мы, а наши предки несколько сотен лет назад — это, на самом деле, давняя история. Ну, то есть, сначала считалось, что генетические изменения — личное дело каждого человека или, если уж так получается, его родителей. Но потом, постепенно мнения сложились, что нет, не личное, потом эти измененные гены передадутся потомкам и неизвестно кому попадут. Так что это дело всего человечества, всему человечеству, целиком, и решать, каким оно хочет выглядеть. Человечество радикальные изменения своего облика, вроде постоянно сменяющихся зубных батарей, не одобрило, но некоторые, не слишком отражающиеся на внешнем виде изменения, пропустило.

Ася в очередной раз покачала головой и выдала неожиданное:

— Хорошо, что я на этом корабле оказалась.

— Это почему это? — опешил Лен. — Нет, я понимаю, что мы тут все со всех сторон прекрасные, но в чём, собственно, везение?

— Да вас здесь всего-то

Всё это выплеснулось из девушки единым потоком. Неудержимо.

— Ну вот, можешь посмотреть, — Лен неловко пожал плечами. — Я как раз таким и родился.

Глава 12. Бессмертная.

Ася и посмотрела. Распахнув глаза до состояния практически идеального круга.

— Доказательства того, что я всё-таки парень продемонстрировать? — Лен вопросительно изогнул брови.

Лицо Аси тут же удивлённо вытянулось. Она ещё пару мгновений молча его рассматривала, потом меленько захихикала:

— А что? Классный подкат! Часто срабатывает?

— Не жалуюсь, — ухмыльнулся Лен.

— Сейчас пожалуешься, — проворчал доктор, присоединяясь к этой милой компании, засевшей на верхотуре. — Ты чем девочке голову грузишь?

Собственно, его появление стало некоторой неожиданностью только для Аси. Лен-то как раз видел, кто к ним поднимается, потому, наверное, и решился на своё шокирующее признание. Хотя тайна его происхождения никакой тайной не была, по крайней мере, все коллеги, кто хоть краем глаза заглянул в открытую часть его личного файла, превосходно всё знали.

— Исключительно важными, нужными и полезными сведениями, — бодро отрапортовал Лен и мягко подался вперёд, ловко соскочил с балкона вниз, в самую толпу, и никого при этом не только не испугал, но даже не удивил. Свою тарелку с кусочками чего-то-там, что удобно было подхватывать прямо пальцами, он оставил Асе.

— Мальчишка! — вздохнул доктор, впрочем, не вполне искренне. Он, в общем-то, понимал, почему Лен не захотел продолжать этот разговор в его присутствии.

— А он, правда, родился андрогино? — переспросила Ася. Не то, чтобы она не поверила, просто эта информация не укладывалась у неё в голове. Да и во внешности Лена не было ничего усреднённо-никакого, чем страдала наружность той же Дельты.

Кстати, для себя, в тайне от всех остальных, Ася начала думать о Дельте в женском роде, а вот с Эпсилоном с которым/которой виделась не так уж и часто, пока не определилась.

— И до сих пор комплексует по этому поводу, — согласился Линлей, — хотя, казалось бы, столько лет уже прошло. Все они начинают комплексовать, когда осознают, насколько отличались от остальных людей раньше.

— Да ну, какие там отличия, — отмахнулась Ася. — Если бы не эта неопределённость с полом, то и вообще никаких. За Эпсилона не скажу, мы не настолько хорошо знакомы, а Дельта, простодушная, как ребёнок. Но такими и обычные люди бывают. Или у вас нет?

— У нас — да, — вздохнул Линлей. — Но это ты её сейчас видишь, когда процесс развития не только запустился, но и прошёл изрядно. Они оба уже давно не те, но ещё и не эти, так, серединка на половинку.

— А остальные, они совсем не такие?

Доктор вдохнул и принялся подбирать слова

— Они не то, чтобы слабоумные, нет, но в норме круг интересов андрогино весьма невелик. То есть, о природе-погоде разговор они поддержат охотно, а вот если о чём-то более сложном, то им быстро становится скучно, и они теряют нить разговора.

Ася подождала пока там, внизу, стихнет взрыв смеха — кто-то удачно пошутил, и продолжила:

— Как дети?

— Не вполне, — Линлей склонил голову, но не согласно, а, скорее, неопределённо, — но некоторые аналогии провести можно.

— Ну и по поводу чего тут комплексовать? — Ася поскребла пальцем спинку носа. — По поводу способа появления на свет? Меня, вон, вроде бы вполне классическим способом сделали, как это было принято в моё время, зато и без всех этих ваших усовершенствований и мне это … всё равно, в общем.

— Точно всё равно?

Линлей остановил на ней острый, испытующий взгляд — Ася дёрнула худеньким плечиком:

— Нет, здорово, конечно было бы иметь такую скорость реакции, как у вас всех здесь или такую же защиту от солнца, но, по правде говоря, меня гораздо больше напрягает отсутствие личных воспоминаний, чем, рост или какие-то физиологические отличия. Бэкграунда не хватает, багажа за плечами, понятно, что даже если я ничего не вспомню, новое потихоньку нарастёт и наслоится, но пока…

И вот в который уже раз Ася заметила, что доктор аккуратно обходит вопросы возвращения её памяти. Переводит разговор на что-нибудь иное, не менее важное и интересное, а она потом забывает переспросить, но сейчас-то…

— Почему я всё-таки не могу вспомнить ничего из своей прошлой жизни?

Ася почти невидящим взглядом уставилась на людей внизу — почему-то, несмотря на вечеринку, никто из них не сменил обыкновенную одежду на нечто яркое и праздничное. Спросить, почему? Да нет, не настолько это интересно.

— Ну, кто же сможет тебе ответить на этот вопрос точно? — он опять начал уходить от ответа. — Толчка какого-нибудь не хватает, разнообразия впечатлений. С тех пор как ты очнулась, ты живёшь в более-менее стабильной среде, из которой максимум впечатлений уже извлекла.

— Значит, мне срочно нужно наружу, — сделала вполне ожидаемый вывод Ася.

— Снаружи ты побываешь обязательно, — пообещал доктор, — ну и в метрополию тоже отправишься, на Натрон. Возможность посетить прародину человечества у тебя тоже, скорее всего, будет, хотя на Землю доступ сейчас, конечно же, весьма ограничен. Что-нибудь, да послужит стартовым выстрелом.

— Может быть, — Ася вновь стала как-то невнимательна. Там, внизу, опять показался Лен, он довольно бодро пересёк свободную от растительности часть площади, ухватил с подноса что-то съестное и встрял четвёртым собеседником в спор троих. — Поверить не могу, что Леннон был когда-то таким же, как Дельта! И тем более, сложно предположить наличие у

Хотя, то, как невольно она обидела его в момент знакомства, так и стояло у Аси перед глазами и, значит, всё было правдой.

— Да паршивец он, — со вздохом заключил доктор, не желая вдаваться в подробности переживаний своего бывшего подопечного. — И всегда таким был.

— Вы давно знакомы?

— Давненько, — Линлей сощурился, глядя куда-то вверх. — Меня когда-то поставили возглавить комиссию по расследованию.

— Ого! — воскликнула Ася. — И что это такое Лен успел натворить?

— Да ничего, собственно. Просто кое у кого возникли подозрения, что он притворяется андрогино.

— А на самом деле?

— А на самом деле у мальчика случилось спонтанное раннее развитие, а кураторы его прохлопали. Всё же эти южане слишком уж расслабленный народ.

— А сам он?

— А сам он ничего не понял. С чего вдруг вокруг него такая буча поднялась. Поначалу. Потом разнервничался и перепугался, конечно. Потом как-то пытался приспособиться к правам и обязанностям полноценного человека. Самостоятельно, потому как опекун на этой стадии развития личности ему уже не был положен. Заодно ему, как полноценному человеку, не было положено андрогинное койко-место и довольствие, а оплачивать работу официанту-человеку владелец кафешки отказался. Сложное было время. Тогда же примерно Лен прибился к группе морских биологов и начал пробовать себя, то в одном, то в другом.

Доктор прищурился, вызывая к поверхности памяти не такие уж давние, в его случае, воспоминания. Преочаровательный был мальчишка. Кстати, редкость, но толчок к развитию дало ему то, что он осознал себя именно мальчишкой. То есть, существом мужского пола, которому интересны разнокалиберные дамочки, которых в курортном городке было полно в любой сезон и на любой вкус. Симпатичному официанту, бесконтрольно расточающему улыбки, и знаков внимания доставалось сверх обычного.

— Слушайте, а в этом есть что-то крамольное? Ну, подделываться под андрогино? — внезапно заинтересовалась Ася.

— Ну, вообще-то, выдавать себя за другого — это слегка незаконно, — хмыкнул доктор. — Ну и потом, я же говорил, койко-место, довольствие — это всё выделяется властями в обмен на не слишком напряжённую работу. Ну и, были случаи, когда люди хотели попробовать на себе такую жизнь. А кто-то внедрялся, чтобы раскопать какие-нибудь ужасные ужасы о нечеловеческом обращении и на том заработать себе дешёвой популярности, были и такие, кто проникал в среду андрогино и пытался проповедовать им какие-нибудь странные идеи. Или чтобы устроить какую-нибудь дурацкую шутку. Люди разные бывают и не всех из них получается приличным словом назвать. Ну и да, есть такие, которые гордятся своей естественнорожденностью, как будто это знак какого-то особого отличия, и не стесняются во всеуслышание заявлять об этом. Уж кто парню помог обзавестись чувством неполноценности на этот счёт, я и предположить не возьмусь.

— Люди, — Ася невесело улыбнулась, — не меняются. И в моё время было так. Если ты симпатичный, талантливый, ну или, по крайней мере, способный и в целом людям нравишься, обязательно найдётся кто-нибудь, кто разыщет в тебе недостаток и примется в него клевать.

— Вот хорошо, что ты это воспринимаешь именно так, — с энтузиазмом согласился доктор.

Ася кивнула, но продолжать разговор больше не захотела. Почему-то эта похвала была ей неприятна, словно бы она ребёнок, которого хвалят за его детские достижения, которые по факту, с точки зрения взрослого человека, совершенно незначительны.

Постепенно виварий и опытные делянки в биолабораториях разрослись до таких солидных размеров, что Саша с Заттой с благодарностью приняли ту простую помощь, которую Ася могла им оказать. Чужая странная жизнь неудержимо манила её, а иных способов прикоснуться к ней, кроме как напроситься к кому-нибудь в помощники, и не было. Вместе с нею, бок о бок, часто работала Саша, которая, в общем-то, по специальности микробиологом была, но почему-то большую часть времени занималась существами значительно крупнее. Однажды, где-то между мытьём поилок и крошевом кормовой зелени, Ася и задала этот вопрос. Не то, чтобы она ожидала услышать нечто особо интересное в ответ, просто устала от молчания, а никакой другой темы для разговора ей на тот момент просто в голову не пришло.

— Просто время для основной моей специализации не пришло, — ответила Саша, не глядя на неё. — Большая часть проб, в том числе и микробных, была взята автоматическими исследователями, ещё на стадии принятия решения, будем мы в эту планету вкладываться, или же стоит поискать иное, более благоприятное для жизни местечко. Потом ещё малая исследовательская экспедиция тут поработать успела. В общем, нет здесь болезнетворных для людей микроорганизмов. Пока нет. Перспективные в хозяйственном отношении штаммы растут себе на питательных средах и до того, как они созреют в достаточной степени, чтобы с ними что-то можно было делать, у меня есть свободное время помочь коллегам.

— Что значит, пока? — удивилась Ася. Закономерно, что тема возможных болезней заинтересовала её больше, чем теоретически полезные штаммы.

— То и значит, что вот это, — Саша постучала себя кулачком по груди, — это, кроме всего прочего, громадный кусок органики, на который обязательно найдутся свои желающие. А у микроорганизмов срок жизни короток, сменяемость поколений бешенная, соответственно и приспосабливаемость на уровне. Так что, спустя какое-то время, болезнетворные микробы появятся в обязательном порядке. Мы это уже не раз проходили, не на одной планете.

— Постой, а почему ты говоришь в первую очередь про болезни? Ты же не медик?

Саша легко перемещалась между стеллажей с проростками каких-то здешних культур, которые планировалось ввести в сельскохозяйственный оборот. Проверяла их состояние, замеряла показатели почвы, обнаружила разрастание посторонней колонии, взяла пробу и из неё. И всё это так уверенно, как человек, который точно знает, что делает.

— Всё-таки немножечко медик, — поправила её Саша. — Ни разу не такой универсал как Линлей, скажем, в хирургии я полный ноль, и в педиатрии, да, в общем, мало ли что в человеке может поломаться. Я немного инфекционист и только — с кажем так, с микробиологией это, традиционно, тесно связанные области знания. Потом, когда мы тут, как следует, развернёмся, я войду в команду фуражиров, которая будет выдумывать разные способы добычи пищи для наших колонистов, в том числе в формате выращивания монокультур на питательных средах. Там разное можно делать. От витаминизированных добавок, до практически полноценного рациона. Ну, то есть, такого, на котором

Ася посмотрела на вдохновенное лицо Саши, не юное, но молодое и весьма симпатичное. Да нет, даже при продвинутых технологиях здоровья и красоты, которые изобрели в этом благословенном будущем, всё равно слишком молодое, и сделала самый закономерный для себя вывод:

— Ты что, всю жизнь, не переставая, училась?

— С чего ты это взяла? — Саша так удивилась, что даже полностью отвлеклась, от своих лотков.

— Если я правильно представляю, сколько нужно знать и уметь для всего, что ты тут перечислила, это же целой жизни, чтобы научиться не хватит, — Ася предплечьем смахнула упавший ей на глаза локон. В руке, как раз был зажат нож, которым ора рубила кормовую зелень.

— Целой одной, может, и не хватит, но я-то уже третью живу, — как о чём-то само собой разумеющемся, сообщила Саша.

— В каком смысле? — растерянно переспросила Ася.

— В прямом, — ответила Саша.

Девушки посмотрели прямо друг на друга и синхронно решили, что обе чего-то не понимают.

— Постой, — произнесла, наконец, Саша. — А ты слышала когда-нибудь о процедуре глобального обновления организма?

Ася обязательно поинтересовалась бы, если бы знала, что тут есть чем интересоваться. Информацию-то от неё не скрывал никто (ну, кроме собственной памяти, но то — другое!), и библиотека и видеотека были в полном Асином распоряжении.

Теперь-то, если припомнить, остальные не раз при ней о чём-то таком упоминали, но Ася почему-то думала, что это фигура речи такая, ну, вроде как «сто лет тебе не болеть!», так, кажется, говорили в прошлой её жизни.

А оказалось, здесь действительно принято, раз, примерно в сорок лет (здесь всё индивидуально, в зависимости от особенностей организма) ложились в медицинский центр, где под контролем специалистов его перебирали, чуть ли не по молекулам, удаляя «битые», которые, собственно, и вызывают старение.

— Подожди, — Ася остановилась, шокированная внезапной мыслью, — так ведь это же путь к настоящему бессмертию!

— Теоретически — может быть, а по факту — пять-семь обновлений, это нормальный максимум. После, психика всё-таки не выдерживает и в большинстве люди теряют интерес к активной жизни и позволяют себе тихо состариться.

— Мне сложно представить, как это, устать жить, — почти не поверила Ася.

— Мне пока тоже, — согласилась с нею Саша. — Но я ещё достаточно молода, а статистика говорит, что рано или поздно, усталость наступает у всех доживших.

— Что, совсем без исключений? И что значит, доживших?

Саша посмотрела на Асю со снисходительной доброжелательностью, но ответила со всей возможной обстоятельностью.

— Ну, во-первых, несчастные случаи и прочие шансы умереть до срока, никто не отменял. Чисто статистически, чем дольше ты живёшь, тем больше вероятность, что одно из падений с лестницы закончит тебя насовсем. Во-вторых, исключения есть и существуют люди с очень долгим опытом жизни, в полном уме, трезвой памяти и активно действующие. Мы их патриархами зовём. И их очень мало. Ну и, в-третьих, процедура тотального омоложения очень дорогая и может статься, что к нужному сроку у тебя просто не окажется нужной суммы денег, как и возможности её получить.

— И тогда — всё? — у Аси от ужаса расширились глаза.

— И тогда есть ещё несколько вариантов доказать, что ты ценный член общества, чтобы само общество в тебя вложилось. Ну или, если ничего не вышло, жить дальше, ещё, может быть лет тридцать, старясь естественным путём.

Звучало так, что словно бы никакой трагедии не предполагало, и всё же Ася решила уточнить:

— А что за способы…?

— Да разные! К примеру, записаться на колонизацию какой-нибудь новой планеты, в число первых её жителей — это почти все, кого мы привезли на Деву. Среди них, на самом деле, чрезвычайно мало авантюристов, ввязавшихся в эту затею из любви к приключениям.

— Знаешь, — Ася прикрыла глаза, чувствуя подступающую усталость. Что после этого её моментально срубает в сон, девушка уже успела заметить, а выключаться из активной жизни, ей не хотелось. — Пожалуй, я больше не буду у тебя ничего уточнять, как-то уже и этого для меня многовато.

— Чрезвычайно здравомыслящее и очень взвешенное решение, — без малейшей насмешки кивнула Саша. — Но если тебе захочется чего-нибудь уточнить, не стесняйся. Я всегда готова расщедриться ещё на парочку-тройку шокирующих фактов.

И всё-таки, до конца выдержать серьёзный тон у неё не получилось.

Глава 13. Запредельная

Доктор был мрачен. Нет, не то, чтобы демонстративно, но Асе было заметно. Они случайно встретились в коридоре корабля, и Линлей был настолько невнимателен, что почти столкнулся с нею.

— Что-то случилось? — Ася даже немного встревожилась, настолько это было на него непохоже.

Он молча остановил на ней взгляд.

— Что-то, о чём мне не стоит знать? — проявила настойчивость Ася.

— Да нет, ничего особо секретного, — выдохнул Линлей и, приобняв её за плечи, развернул в сторону рубки. — Пошли, заодно и капитану расскажу, ей тоже это положено знать. А что касается секретности… скоро все будут в курсе.

Что характерно, Скайден, когда они до неё добрались, начала разговор ровно с того же самого:

— Что-то случилось?

— Случилось, — доктор кивнул. — Наш пёс погиб, я только что получил эту информацию с его датчиков и нужно послать кого-нибудь, поискать его останки.

— Как это случилось? — Скайден эта весть тоже не обрадовала. — Вроде бы вы докладывали, что адаптация продвигается успешно.

— Продвигалась, — уточнил доктор. — Существовать в местной природе он вполне способен, это, считай, доказано. Однако же вид нашего корабля, а его заметно практически со всех точек плато, внушал ему сильное беспокойство.

Да, это Ася тоже видела, Затта (а, может, Саша) показывала несколько однотипных роликов, где зверь сначала ведёт себя спокойно, потом, случайно выбравшись на открытое место и развернувшись мордой к кораблю, начинает бешено брехать и совершать резкие рывки всем телом. И так, до тех пор, пока не вымотается. Жалкое зрелище, если честно, угнетающее. Даже под спокойные, поясняющие комментарии специалиста, по которым выходило, что ничего особо страшного, да даже просто особенного не

— Ну вот, — продолжал доктор, — и то ли беситься на пустом месте ему надоело, то ли он действительно достаточно разумен, чтобы сообразить, что что-то с ним происходит не то, мы-то даже стандартные опыты на когнитивку провести не сумели, но откочевал пёс к самой окраине плато, а потом и постепенно за его край спустился.

— И не отравился? — задумчиво протянула Скайден. — Значит, предположение Саши о том, что метаболизм этого существа приспособлен к тому, чтобы существовать в местной ядовитой атмосфере, не лишено оснований?

— Если помните, то, как раз на эту тему, опыт провести мы смогли, — напомнил доктор.

— Ну, опыт, это опыт, а реальная жизнь есть жизнь. Продолжайте.

— Некоторое время пёс смог существовать и на склонах, — доктору, собственно, разрешение продолжать было и не особенно нужно, он и сам желал обо всём рассказать, — хотя стратегию охоты пришлось поменять — всё же травяные мыши там встречаются много реже. А потом наткнулся на притаившегося крокотама, так его Лен обозвал, и исчез в пасти, прежде чем смог понять, что происходит. То есть, это фигура речи, потому как наши датчики вряд ли смогли бы пережить путешествие по пищеварительной системе местного хищника и что-то там от нашего пса всё-таки осталось. По крайней мере, точное местоположение его останков мы определить сможем.

— Когда выпускать будем всю стаю, расставить, что ли, пугачи по окраине плато? — сама у себя спросила Скайден. — Чтобы не лезли в опасное место.

— Картонки с изображением человека, — предложила Ася. — Дёшево и сердито.

— Может сработать, — на полном серьёзе обдумав её идею, согласился док. — По нашим наблюдениям, активную агрессию он начинал проявлять, только если не было возможности уйти от травмирующего фактора.

— Слушайте, — Асю вдруг осенило. — А свою дополнительную пару конечностей он как-нибудь использовал?

— Никак, нигде, ни в чём. Вообще свои ручки постоянно держал на груди, сцепленными в замок, вот так.

Доктор изобразил как именно.

— Так, а от меня что-нибудь требуется? — Скайден вопросительно посмотрела на дока. Разговор постепенно начал уходить в сторону, и это нужно было немедленно прекращать.

— Инициировать выход с плато, — сказал он так, словно бы это само собой разумелось. — Мне бы хотелось заполучить останки. Посмотреть, что ещё уцелело из навешенного на него оборудования, да и сам анализ тканей много чего способен дать.

Особенно дока интересовала голова. Ведь если при сканировании гипернервоны засечь сложно, то при вскрытии их не так уж сложно обнаружить. Опять же, если знаешь, на что смотреть.

— Да, конечно, — легко согласилась Скайден. Вообще-то это была совершенно рядовая процедура, однако формальное разрешение всё равно было нужно. Для порядка и соблюдения протокола. А в формате существования в отрыве от цивилизации и то и другое может оказаться жизненно важным.

— А мне можно? — жалобно протянула Ася. — Ну не с вами, но хоть из корабля выйти.

Она не просто так ныла, в последние дни девушка упорно готовилась к выходу и теперь не только намного лучше владела своим телом, но и могла из любой позы отжать «тревожную кнопку».

— Можно, — сказал доктор снисходительно, как собственному капризному ребёнку, которому всё же нет сил отказать. — Только не одна. Я посмотрю, кто там не сильно занят и может погулять с тобой.

Ася чуть не запрыгала. С каждым днём ей всё больше и больше хотелось наружу. Нет, корабль был отнюдь не тесен, но там, за его пределами, было столько всего интересного, на что ей до сих пор доводилось только краешком глаза посмотреть. Ну и так, вообще, собственными ногами ступить на поверхность чужой планеты — это же такое событие! Просто невозможное!

Как меняется со временем мировосприятие, это же просто в голове не укладывается! Были времена, когда иметь собственный угол, принадлежащий ему одному, казалось Лену чем-то невероятным и заманчивым, буквально, несбыточной мечтой. Он до сих пор с теплотой вспоминал ту, самую первую съёмную квартирку в одну комнату, которую снял себе с первой же зарплаты. Это было как раз то время, когда его только-только признали полноценным человеком.

А сейчас собственная, гораздо более просторная, каюта опостылела Лену настолько, что он сюда заходил исключительно поспать и ещё для хранения личных вещей использовал. Которых у него постепенно накопилось, в среднем, даже побольше, чем у других людей.

Кстати, из интересного: самая уютная из всех комнаток, была не у кого-то из девушек, а у доктора Линлея. Самая никакая, у его собственного подопечного андрогино Эпсилона, даже у Дельты каюта носила черты жилья младшего медицинского персонала.

У Эпсилона с самоидентификацией вообще проблемы были и Лен даже сомневался иногда, а не ошиблись ли психологи на тестах, когда обнаружили у этого биоробота потенциал развития до полноценного человека. И только в последнее время, его личность начала проявляться самым однозначным образом. Только почему, скажите на милость, это начало происходить через пакости и даже не по отношению к нему, а к совершенно постороннему человеку?! Опять же, если сурово пресекать — можно затормозить, а то и вовсе сбить развитие личности, а если не обращать внимания, то это может проявиться как поощрение плохого поведения и что тогда из Эпсилона вырастет? Нужно будет по этому поводу с Линлем посоветоваться.

И не догадывался Лен, что его беды и сомнения вовсе не уникальны, что такими, или подобными вопросами мается добрая половина человечества. По крайней мере, та её часть, которая занимается воспитанием детей.

К слову, за время межпланетного перелётамонотонность существования и собственные каюты абсолютно всем членам экипажа надоели настолько, что в разной степени неадекватно начали вести себя примерно все. Сейчас, когда они, наконец, добрались до своей планеты и смогли заняться настоящим делом и разлететься-разъехаться по поверхности слабо исследованного мира, стало полегче. Даже собираться стали с охотой на импровизированные вечеринки.

Кстати, о деле. Лен скинул домашнюю свою одежду и нацепил стандартный комбез, попутно, через личный терминал, сбросил сегодняшние свои наработки в общую базу данных, и поспешил к тому месту, где коллектив, практически в полном своём составе готовился к выходу. И спешил он вовсе не потому, что опасался, что без него начнут. Нет. Всему виной была новенькая. Устали они не только от однообразия

А ему и самому хочется, так что обойдутся.

Тем более, что это всё-таки хорошенькая девушка.

Процесс выхода на поверхность оказался лишён той торжественности, на которую рассчитывала Ася. Какая тут торжественность, когда люди суетятся, что-то перегружают в транспорт и на ходу уточняют последние детали. Замершую в неподвижности девушку пару раз несильно толкнули, после чего Лен взяв Асю за плечи, не столько перевёл, сколько переставил её в сторонку. Чтоб не затоптали.

Потом с такой же заботливой бесцеремонностью помог нацепить лёгкий скафандр, по правде говоря, отличающийся от комбинезона разве что встроенными ботинками и пристяжными шлемом с перчатками, — которые ей всё же разрешено было не надевать. По крайней мере, не делать этого сразу.

Для Аси было принципиально важно, хоть пару вдохов сделать воздуха иной планеты и своими руками потрогать, что-то к ней относящееся. Что за потребность такая и откуда она взялась, Ася и сама понимала, и с доком они её не раз обсудили и оба пришли к выводу, что проще её удовлетворить, чем сражаться с глюками психики.

Открылся грузовой люк и по массивному трапу выехал вездеход, а следом за ним, не торопясь, вышли и люди и в их числе Ася с Эпсилоном самыми последними.

В первый раз Ася очутилась за пределами корабля.

Она сделала первый глубокий вдох — и воздух показался ей сладковатым на вкус, хотя от него почему-то в задней части горла появилось ощущение лёгкой горечи. Ася медленно, желая прочувствовать каждый момент, огляделась по сторонам и не разочаровалась. Впечатление на неё произвело … нет, не присутствие инопланетной живности, которая вилась и мельтешела на расстоянии вытянутой руки, и не мелковатое ярко-рыжее солнышко, висящее прямо над макушкой, а громада корабля, нависающая над людьми, подобно горе. Она затмила буквально всё. Нет, когда Ася находилась внутри, тоже было понятно, что штука эта довольно-таки огромная, но всё равно.

Отвлекла её от этих невозможных впечатлений внезапно крепко сомкнувшаяся на её запястье человеческая рука.

— Я с тобой буду. Лен сказал, что я за тебя головой отвечаю.

Эпсилон. Ну да, ей же обещали сопровождающего, но Асе почему-то представлялось, что это будет кто-то посолидней. А тут… Называется, поручили двоим детям друг друга выгулять и друг за другом же присмотреть. Впрочем, ничего против, она не имела. И вообще, никуда ходить не собиралась и тем более никаких приключений ей не хотелось. Вполне достаточно было чувствовать воздух иного мира и прикосновение к одежде лучей местного солнышка. Ася надолго застряла на одном месте, недадеко от транспортных ворот, присев на корточки и пристально разглядывая копошение в траве. Даже ноги затекли и занемели, но отвлекло её не это, а недовольное сопение Эпсилона.

— Сколько можно! У тебя что, загрузка тормознула?

— Ты не понимаешь, мальчик, — откуда взялось это «мальчик» Ася и сама не взялась бы сказать, — я когда-то жила, но ничего не помню о той жизни, воспоминания прячутся от меня. Но всё, что я здесь и сейчас вижу, кажется мне не таким, неправильным. И хочется понять, в чём отличие.

Он хмыкнул, но как-то недобро и недоверчиво, а Асе ещё подумалось, что как раз в его случае получается ровно противоположная ситуация: выглядит андрогинно как почти взрослый человек, а личных воспоминаний, памяти, впечатлений — ничего нет, ни актуального, ни подспудного. Пустышка. Ася мысленно передёрнула плечами и тихо порадовалась, что это не её ситуация, она к ней отношения не имеет.

И Эпсилон был бы не Эпсилон, если бы не фыркнул тихо, но с отчётливым презрением:

— Букашки!

И был весьма доволен, когда это его высказывание было не проигнорировано, как это случалось обычно, на него незамедлительно был получен ответ:

— Лен время от времени вспоминает те края, где прошла его юность, море, пляжи и морских обитателей тоже. Я не знаю, насколько долго мы здесь застряли, но точно не на два дня, так что вот это окружение, — она широким жестом обвела всё, что могла захватить, — вполне может стать не только моими, но и твоими воспоминаниями.

И вернулась к разглядыванию того, что копошилось в траве и самой травы, и всего, что только можно было рассмотреть и потрогать. Эпсилон посмотрел на неё сверху вниз: ему было странно, что ему выдали наставление и не проконтролировали, как он его воспримет. Вздохнул-фыркнул и осмотрелся. Команда взрослых, занятых по-настоящему интересными вещами, удалялась от корабля, и уже очень скоро можно было различить только крохотный транспортник на краю плато.

— Я пойду, погуляю, — сказал он с максимально независимым видом. — Я здесь везде уже был.

— Нам запрещено удаляться от корабля, — как бы ни была занята девушка разглядыванием чего-то, на взгляд Эпсилона совершенно неважного, ответила она немедленно.

— Ты мне никто и тебя я слушаться не должен, — ответил Эпсилон максимально стереотипной андрогиновской фразой, даже голос получился какой-то механический, хотя он этого совершенно не планировал.

— Лену нажалуюсь, — Ася всё-таки оторвалась от разглядывания мелкой живности — ей удалось найти ещё не до конца вылупившуюся из бутона цветочную мышь. Это было чрезвычайно занимательно, но оставлять без внимания выходку неразумного подростка, было нельзя. — А если ты попадёшь в неприятности, буду его потом утешать, говорить, что он ни в чём не виноват, что это просто детские психи так себя проявляют.

Эпсилон замер. То есть, совсем, как из розетки выключенное, и Ася даже забеспокоилась, но что-то у него в голове провернулось и Ленновское андрогино медленно побрело сначала вдоль борта корабля, потом свернуло, обошло Асю широким кругом и опять побрело вдоль борта. И всё это с максимально независимым видом. Медитировать на травки и цветочки в таких условиях было совершенно невозможно и Ася, со вздохом поднявшись на ноги, предложила:

— Пойдём, обойдём вокруг корабля, это нам точно можно.

Эпсилон не ответило ни да, ни нет, но когда Ася двинулась в сторону приёмной антенны, совершенно неприличным жестом, задиравшей свой стержень вверх, побрёло за нею. На расстоянии пары метров и вроде как само по себе, но рядом и этого было вполне достаточно.

Зайдя с другой стороны корабля, Ася опять подвисла, на этот раз на зрелище раскинувшегося перед нею края плато. Вот, вроде бы уже и

А ещё, куда-то туда, вниз, и отправилась группа с их корабля.

Ася посмотрела на убегающую вдаль, едва видимую колею и подумала, что и сама бы не отказалась находить вместе со всеми там, в самой гуще событий. Но хорошо, что таинственность здесь даже не пробуют разводить, и всё, что там происходит, вскорости станет известно и им с Эпсилоном.

Тем же вечером Эпсилон, доставало доктора Линлея вопросами (что уже само по себе было немалой странностью, инициативу в общении с людьми оно проявляло крайне редко), что такое «детские психи», насколько они опасны и чем их лечат. Доктор хмыкнул, сказал, что в списке заболеваний таких нет и унёсся куда-то по своим делам. Следующим, кому Эпсилон задавало вопросы, было Дельта и это было ещё удивительнее — к собрату-андрогино оно не подходило никогда, подсознательно считая общение с ним напрочь бессмысленным. Сейчас этот смысл возник, поскольку Эпсилону понадобилась медицинская консультация, а именно оно было вторым официальным медиком в составе команды корабля. Дельта, смущаясь, ответило, что это не диагноз, а, скорее какое-то иносказательное выражение, художественное описание чего-то, о чём Эпсилон само лучше всех должно знать.

Лен об этом так и не узнал — доктор свято соблюдал врачебную тайну, а Дельте просто в голову не могло прийти с кем-то о нём посплетничать. А повышенную возбудимость он связал с тем, что Эпсилон впервые осталось снаружи так надолго практически без контроля со стороны взрослых. Нет, конечно, рядом была Ася, вполне разумная и уравновешенная девушка и системы безопасности корабля бдили, да и не собирались они изначально задерживаться так надолго.

Глава 14. Головная

От пса осталась только одна голова. Тоже не очень целая, изрядно покусанная, но видимо, животное, которое они условно назвали крокотамом, решило, что она слишком твёрдая и разгрызание черепушки не стоит потраченных зубов. Зрелище было пренеприятным. Нет, не в том смысле, что любое изрядно повреждённое существо — зрелище не для эстетов, но тут что-то болезненно сжималось внутри и хотелось отвести взгляд.

Почему так?

Линлей остановился, пытаясь разобраться сам в себе. Время было. Как раз сейчас молодые его коллеги пытались выяснить, насколько окружение безопасно, в частности, убрался ли крокотам, или где-то сидит в засаде. А пока они не убедятся, что обстановка, в целом, спокойная, никто ни к каким активным действиям не приступит.

Да нет, понятно, что случайно найденный в лесу труп животного вызовет скорее отвращение, чем сопереживание. Но ведь это и не какое-то там абстрактное животное, это пёс, с которым они некоторое время пытались взаимодействовать и, более того, понять его. И нет, дело точно не в привязанности, для того, чтобы начать испытывать настоящую симпатию к какому-либо существу, оно должно быть куда менее агрессивно по отношению к тебе. Согласитесь, сложно любить того, кто откровенно тебя ненавидит.

Тогда в чём дело?

А ответ-то, в общем, лежит на поверхности. За это время он как-то привык к мысли, что пёс разумен. И относился теперь к нему, как погибшему разумному, пусть и недоброжелательно настроенному, но в данном контексте это не так важно. Смерть уравнивает всех.

Нет, не только он, если посмотреть на коллег, то они тоже взгляды от останков отводят как-то слишком уж виновато.

И если со стороны посмотреть, то патриарх чёрте-чем занимается, самокопанием каким-то и психоанализом на пустом месте. А если присмотреться, то место не такое уж пустое. Подобных псов у них скоро проснётся целая стая и нужно бы заранее выработать стратегию поведения по отношению к ним. Чтобы потом не мучиться коллективным чувством вины. Зачем нарождающейся человеческой колонии подобный багаж? И если они подсознательно воспринимаются как потенциально разумные и всё равно собаки, с которыми человечество имеет длительную историю совместного существования, значит, просто выпустить на волю и пусть выживают, как могут — не вариант. Возможно придётся принять на себя полную ответственность, ещё и за этих существ. И, неплохо бы мозгами пораскинуть, как сделать это, что ввиду некоторых особенностей потенциальных подопечных может вылиться в нетривиальную задачу. Но интересную.

Линлея эта, последняя мысль несказанно взбодрила, и на останки пса он смотрел уже без прежнего отвращения.

— Крокотам убрался, — доложил Маршет Аин, из-за маски с фильтрующим слоем голос его звучал глуховато, — однако здесь одна из его ловчих захоронок. Я бы не рекомендовал задерживаться здесь дольше необходимого.

Доктор кивнул — необходимости отвечать вслух не было, и приступил к упаковке головы пса в спецконтейнер для хранения биообъектов. Задерживаться здесь, внизу, и так никто не собирался — атмосфера новоосваемой планеты была слабоядовита для людей. Благо ядовитый газ был достаточно тяжёл и до плоских вершин гор, которые они и побирались осваивать, не добирался. Всего парой десятков метров ниже — и приходилось цеплять маски, а в наполненных туманами долинах рек, понадобилось бы надевать полноценный скафандр — там ядовитые пары проникали бы и сквозь кожу в достаточной мере, чтобы поиметь себе проблем со здоровьем.

Поэтому, останки они упаковали в принесённый с собой пакет и, не торопясь, но достаточно быстро направились в обратный путь. Уже на корабле, в тиши лаборатории, можно будет извлечь чип и проанализировать нанесенные псу повреждения. Не исключено, даже наверняка, что и людям придётся сталкиваться с крокотамами и неплохо бы представлять, к каким последствиям это может привести.

Несмотря на одолевающее Линлея любопытство, прямо сразу, после возвращения на корабль, заняться исследованием останков у него не получилось. Внезапно выяснилось, что Саша, которая ему была необходима в качестве ассистента, тотально занята каким-то своим опытом, который просто не может прервать на середине. Потом к нему пристало андрогинно, с каким-то очень странным вопросом.

Организм изнутри и в большом увеличении, красив. Это вам любой микроскопист скажет, а если сильно попросить, то и покажет. И пусть не каждого это зрелище способно увлечь по-настоящему, только тех, кто понимает, на что именно смотрит, но в операционной, временно превращённой в паталогоанатомичку, собрались именно такие ценители.

Линлей вывел на экран снимок тончайшего среза с мозга. Именно в тонких срезах, которые следовало снимать послойно, и заключалась основная сложность — мозг для таких манипуляций, слишком неудобный объект.

— Вот, вот здесь, видите, — он указал на точное место на изображении, — это след от внедрения искусственной ткани, по ним присутствие гиперневронов проще всего отследить.

— Почему? Мне кажется, я превосходно и сам гиперневрон вижу. Если не на этом, а тремя слайдами дальше, — Затта, которая присоединилась к ним уже на стадии первичной обработки информации, ткнула в нужное место на слайде. — Я, конечно, не специалист конкретно по мозгу человека, но вроде бы вот этой структуры там быть не должно.

Исследование находилось в самом разгаре и коллеги ещё не успели привести помещение в приличный вид. Хотя Затту, в силу профессии, не смутило бы и более неприглядное зрелище, чем разъятая на части голова собаки. Кстати, в таком виде, уже не сразу можно было понять, какому именно существу она принадлежала.

— Это именно он, не ошибаешься, — подтвердил Линлей. — И это именно то, что я с вами хотел обсудить. Не должно их быть настолько хорошо видно. В норме гипернервоны — это очень малая и тонкая часть мозга, практически неразличимая на фоне остального мозгового вещества. Потому как это та же самая нервно-соединительная ткань, что и вокруг них. Вот, вот так выглядят результаты этой операции в норме.

И он выудил из памяти своего компьютера эталонные снимки, расположив их рядом со свежеполученными, в соседних окнах, чтобы разница была наиболее наглядна. И свет поменял на менее яркий, который нужен был во время операции, на более мягкий и сконцентрированный именно на изображениях. Так легче было их рассматривать.

— То есть, — теперь голос Затты звучал неуверенно, потому как той же формы структуры, на втором снимке, были гораздо менее чётко очерчены, — вот это они и есть?

— Да, — подтвердил доктор. — Как видишь, разница между теми и этими хорошо заметна.

Линлей автоматически поправил рукав, под которым по коже расползалась живая татуировка. Такие были в моде чуть больше пятидесяти лет назад, и на них можно было выводить любую нужную тебе информацию от времени и до прогноза погоды, но в основном их использовали для трансляции в мир всяких многозначительных глупостей и рисования на себе подвижных узоров. На его изрядно посмуглевшей от регулярных вылазок наружу коже неоново-синие линии были ещё более заметны, чем когда он безвылазно сидел на корабле. Не то, чтобы в этих татуировках было нечто запретное или через чур странное, просто не хотелось привлекать к ним внимание.

— Фактор рукожопости? — предположила Саша. Термин был неформальный, но чрезвычайно ёмкий.

— Невозможно, — ответила ей Затта.

— Нет, — почти в один голос с ней сказал доктор. — Не та ситуация, чтобы на это можно было списать. Операция слишком сложная, чтобы с нею мог справиться новичок и при этом, практически рутинная, хорошо отработанная, чтобы иметь возможность гарантировать стабильный результат. Более того, в нашем случае, пациент не только пережил внедрение гиперневрона, ни и начал отрабатывать заложенную в него программу, а уже это говорит о классе специалиста. К тому же, не будем забывать, что всё это было проделано на мутанте.

— И что это значит в таком случае? — спросила Саша, у которой даже толковых предположений не было.

— А у меня нет ответа на этот вопрос, — Линлей развёл руками. — Я пока в состоянии только обозначить проблему и предложить думать над нею вместе.

— Остальные? — предложила Затта.

— Им тоже нужно сообщить наши наблюдения, — согласился Линлей.

И этим дело не ограничилось. Позже, после того, как девушки ушли, занявшись своими делами, Линлей принялся за детальное исследование образца. Теперь, когда гиперневроны были достоверно обнаружены, ему было нужно составить точную пространственную карту их расположения. Потом можно будет сравнить, с имеющимися у него в базе образцами и посмотреть, даст ли это что-либо.

И подробно исследовать мутантный мозг, по крайней мере, анатомически.

Геномные пробы, которые они взяли несколько дней назад носили явные следы редактирования, можно было даже увидеть места «вклейки», однако ни его собственных знаний, ни вычислительных возможностей корабля не хватало, чтобы понять, что же там зашифровано. Но вот если сопоставить «запись» с получившимся результатам, может быть и получится что-то расшифровать.

И просто, в принципе, продолжить копить информацию по теме, надеясь, что рано или поздно количество перейдёт в качество.

Линлей в силу возраста и приобретенного опыта был человеком дальновидным и умел планировать не самое ближайшее будущее не только для себя, но и для окружающих. К примеру, пусть до выпуска пёсьей стаи ещё пока далеко, их ещё вполне безопасно удаётся держать в состоянии анабиоза, но начать обдумывать, как именно следует организовать переселение, можно было уже сейчас. Даже, пожалуй, нужно. Не исключено, что потом придётся действовать быстро, и неплохо бы иметь уже готовый план. Ну и для того, чтобы вытряхнуть из головы сложности высокой науки, от которых мозги становились словно бы стеклянными и даже немножечко похрустывали, словесная перепалка была одним из лучших средств.

А что для этого может быть лучше, чем обсуждение чисто практической задачи, которую в ближайшем будущем придётся реализовывать собственными силами и по которой чёткого плана выполнения не имеется?

Совещание в узком кругу Линлей собрал тем же вечером, пока впечатления ещё свежи, а важность проблемы не успела замылиться. Не в операционной, где провёл много часов подряд, и не в зоне

Линлей буквально в двух словах доложил о том, что нового им стало известно к этому часу, передал Эссе остатки безупречно отмытой электроники, которую удалось извлечь из головы пса, и тут же перешёл к тому, ради чего он всех, собственно, и собрал.

— А теперь, коллеги, предлагаю всем подумать, как мы будем организовывать перемещение стаи на соседнее плато. При условии, что программа агрессии срабатывает не только непосредственно на людей, но и на все наши вещи.

— Так в спящем же виде! — Маршет Аин не видел тут особой проблемы.

Все, имевшиеся в помещении биологи, включая доктора, посмотрели на него, как будто он сказал что-то не очень умное, а Эсса, которая тоже уже успела немного погрузиться в суть вопроса, просто промолчала.

— В транспортнике кабину пилота стоит посерьёзнее отграничить от грузового помещения, — проговорил второй пилот. Ромкин был самым молчаливым из всех членов экспедиции и то, что он заговорил чуть ли не первым, много сказало о том, насколько важной для него была эта тема. — Просто на случай, если эти ваши псы начнут просыпаться раньше времени. Наш транспорт не приспособлен к перевозке агрессивной живности.

Маршет Аин кивнул согласно и тут же записал себе в календарь проконтролировать, а то и поучаствовать в монтажных работах. Если на пилота во время следования по маршруту произойдёт нападение, это будет невосполнимая потеря.

— Обязательно! Но, если бы нам нужно было просто избавиться от них, вывезя куда подальше, этим бы и следовало ограничиться, — вслух согласившись, возразил док. — Однако следует помнить, что это не только опасные животные, но и пациенты, которые выходят из медикаментозного глубинного сна, и в первое время они будут совершенно беспомощны из-за слабости и плохого самочувствия. Более того, они окажутся в совершенно незнакомом для себя месте, без навыков выживания. А приступы немотивированной агрессии, если в поле их зрения окажется нечто, напрямую относящееся к людям, только усугубит это их состояние.

— Ну, предположим, какое-то количество еды, на первое время, мы можем им оставить, а там уже всё равно придётся им самостоятельно учиться охотиться, — предложила Затта.

— Однако, если с пробуждением дело затянется, еду могут и растащить, — вкинула аргумент Саша. — На плато не только цветочные мыши водятся, но и всякие мелкие хищники, которые на них охотятся.

Самыми распространёнными из них были так называемые лисицы, которые нормальных земных внешне напоминали весьма отдалённо, не больше, чем любой другой четвероногий пушистый зверь с острой мордой и длинным хвостом. Были они некрупными, опасности для псов не представляли никакой, зато еду утянуть вполне могли, по причине бесстрашия и прямо-таки патологического любопытства.

— А если не оставлять её на открытом месте? — вслух задала вопрос Затта. — Да ладно, какое-то укрытие всё равно будет нужно, потому как выкладывать спящие тела, да под открытым небом, на солнышке — не лучшая идея. Подумайте, Маршетт, может быть, на том плато есть какое-то такое природное укрытие, куда бы их можно было занести?

— Такое, чтобы могло вместить двадцать голов? Больше? — Маршет Аин отрицательно покачал головой.

Да, в принципе, и так было понятно, что на платообразных вершинах гор такого размера укромное местечко вряд ли найти удастся.

— Тогда, единственный вариант, это построить это самое убежище и не из привозных материалов, а из местных, причём, чтобы на постройку оно похоже не было, — проговорил их штатный биохимик, Джерин. Он, поначалу, понять не мог, зачем его позвали в эту компанию, но постепенно втянулся и даже начал вносить рацпредложения.

— Искусственную пещеру из местного камня сложить? — предположил Ромкин, уже прикидывая, как и откуда этот самый камень придётся доставлять. Неким погрузочным оборудованием, которое планировалось применять, в том числе и в строительстве, его машины были оснащены, так что с этим большой проблемы возникнуть не должно бы.

— Сложно будет сделать так, чтобы она ничем постройку не напоминала, — покачал головой Линлей. О когнитивных способностях псов он мог рассуждать только в предположительном ключе, но предпочитал расценивать их по самой высокой планке.

— Или какую-нибудь имитацию древесного ветровала изобразить? — немного неуверенно предложила Саша.

— Это при том, что на плато никаких толковых крупных деревьев нет и вообще, мало что кроме травы растёт? — хмыкнула Затта, сразу же представив, насколько «естественно» и «природно» будет выглядеть подобный импровизированный шалаш.

— Совершенно не обязательно, что псы, сразу выйдя из гибернации, поймут, как тут всё устроено и что естественно для данной местности, а чего здесь в принципе быть не может, — кивнул доктор, соглашаясь, что это неплохая идея. — Главное ведь именно это, а уж каких-нибудь веток-палок и не самых крупных стволов деревьев мы, как-нибудь и со склона притащим. Потом, как оклемаются достаточно и выползут из убежища, пусть уходят от него подальше, если уж оно им покажется подозрительным, а до того будет какая-никакая защита. Кстати, где-нибудь в ветвях можно незаметно и пару камер приладить, чтобы иметь возможность наблюдать за процессом пробуждения вблизи.

— Это можно, — кивнула Эсса, — только прошу рассмотреть варианты, как мы сможем забрать камеры назад, когда они будут уже не очень нужны. Если учесть, что воплоти нам в том районе лучше не появляться, чтобы не провоцировать приступы немотивированной агрессии.

Любые ресурсы, относящиеся к невосполнимым в режиме автономного существования колонии, следовало экономить. И к таким, совершенно естественным образом, относились все высокотехнологические приборы и оборудование.

— Сделать их мобильными, — тут же предложил Джерин. — Чтобы сами добрались туда, где мы их сможем забрать.

— Любые, даже очень компактные движители, способные поднять камеру в воздух, или отправить её в долгий путь по пересечённой местности, сделают её значительно крупнее, а, следовательно, заметнее, — покачала головой Эсса. Ей это казалось совершенно очевидным, и было немного странно, что такие нюансы приходится проговаривать вслух.

— Прикрепить к тем палкам, которые будут торчать вверх из нашего сооружения, чтобы как-нибудь незаметно, ночью, подлететь к ним и повыдёргивать, — тут же, почти в шутку предложил Джерин и очень

А за этим нюансом потом всплыл следующий, потом ещё один и через два часа непрерывного обсуждения, голоса сами собой стихли и вся компания начала переглядываться, пытаясь припомнить всё, что они тут напланировали и можно ли это уместить в один последовательный план действий.

— Головняк полнейший, — под конец обсуждения, когда они уже собрались расходиться, подытожила Саша. Словечко было ёмким, подслушанным когда-то у возвращенки и сейчас как нельзя лучше описывало создавшуюся ситуацию.

ГЛАВА 15. Работательная

Совершеннейшей неожиданностью для Аси стало, что после такого насыщенного дня, полного необыкновенный впечатлений и удивительных открытий, когда её нога впервые ступила на землю нового мира, она сляжет с какой-то неведомой болячкой. Утро для Аси началось с головной боли, головокружения, тошноты, а для того, чтобы почувствовать, что ещё и температура есть, даже лоб трогать было не нужно. И если бы не подкатывающие откуда-то из глубины организма волны паники, совершенно здесь не уместной, она решила бы, что, элементарно, хватанула какую-то инфекцию вроде острой респираторной.

И, главное, сил позвать кого-то на помощь не было — она, как проснулась, так и лежала, свернувшись в позе эмбриона и укрывшись одеялом чуть ли не с головой. Ожидала, пока пройдёт самый острый приступ дурноты и гадала про себя, что случится раньше, она дотянется до коммуникатора или же доктор, по датчикам, которые так и продолжали крепиться к её телу, поймёт, что что-то с нею не так и явится не дожидаясь приглашения.

Второе.

Линлей был серьёзен и деловит, но впечатления, что куда-то торопится, не производил. Хотя Ася знала точно, что дел у неё полно и даже могла предположить, каких именно.

— Сенсорное перевозбуждение, — сделал вывод он, после беглого осмотра. — По крайней линии. Сейчас мы что-нибудь по этому поводу предпримем — совершенно незачем перетерпевать и превозмогать это противное состояние.

И зазвенел-зашелестел чем-то медицинским в своём чемоданчике.

— Только не в сон! — предупредила Ася, не открывая крепко зажмуренных глаз. В конце концов, сколько можно!

— В полном сознании пережить его будет много сложнее, — предупредил доктор.

— Всё равно, не хочу засыпать! — упрямо проговорила Ася.

С медицинским сном у неё были связаны какие-то невнятные, но однозначно неприятные ассоциации.

— Хорошо, не спать, так не спать, — покладисто согласился доктор и опять чем-то зашуршал, меняя препараты.

Лёгкий укол в предплечье — иглы у него были тончайшие.

Минут через двадцать, когда лекарство подействовало, как следует, Ася почувствовала, что головная боль и страх её потихоньку отступают. Всё ещё мутило и было как-то слегка тревожно, но не до такой степени, чтобы продолжать прятаться под одеялом. А сон начал подкрадываться как-то сам собой, но не медикаментозный, а какой-то очень естественный, сопротивляться которому было можно, но у Аси не возникло для этого ни малейшего желания. И, устроившись поудобнее и сунув ладонь под щеку, она сквозь накатывающую дрёму услышала негромкое ворчание:

— Лучше бы найти для тебя какое-нибудь постоянное занятие, что-то вроде простой работы, чтобы как-то структурировать день и немного психику стабилизировать. Что-нибудь нужное, но не требующее узкоспециальных знаний.

Этот план Асе в принципе понравился, и она обязательно что-нибудь сказала бы по этому поводу, если бы уже не спала.

Спустя два часа она проснулась не только без головной боли, но и в хорошем настроении и даже не сразу поняла почему. А потом вспомнила: ну точно же, ей же работу пообещали! Может показаться, что здесь совершенно нечему радоваться, но Асю её статус, то ли хронически больной, то ли трагически бесполезной, начал утомлять. К ней здесь прекрасно все относились и все её потребности удовлетворялись, некоторые ещё до того, как Ася сама о них подумает, но в коллективе, где каждый занят чрезвычайно важным делом, а то и не одним, Ася ощущала себя неловко. Как это ни странно (а, может, и не странно вовсе), но ей хотелось приносить какую-то пользу.

Нет, она не была совсем уж бездельницей и часто предлагала свою помощь Лену или Саше с Заттой. Ну, в тех случаях, когда у них находилась работа, достаточно простая, чтобы ей её можно было препоручить, но служебные обязанности, которые будут только её — это же совсем другое.

А Линлей, сразу после того, как покинул её каюту, на секунду приостановился, чтобы перевести дух, чего не делал уже довольно давно. Он, конечно, это уточнит при следующем подробном медосмотре, но вроде бы, по всем признакам, у его подопечной сегодня перегорели последние гиперневроны. Немного раньше предполагаемого срока и чуть резче, чем можно было бы ожидать, но в пределах нормы и значит, чем дальше, тем меньше придётся беспокоиться за её здоровье и общее благополучие.

И это хорошо!

Однако когда работа для неё всё-таки нашлась, Асе подумалось, что её придумали для неё специально, чтобы хоть чем-нибудь несложным занять. Не может же быть такого, чтобы капсулы со спящими переселенцами действительно требовали ручной проверки? То есть, их же в любом случае автоматика контролирует! Но вслух свои сомнения она высказывать не стала — всегда был небольшой шанс, что чего-то во всём этом она всё-таки не понимает, а кроме того, что если вдруг поручать что-то по-настоящему важное, ей начнут поручать только после того, как она хорошо покажет себя в этом простом деле?

Ведь серьёзным же делом члены экспедиции заняты, не в игрушечки играют!

Подробный инструктаж проводила для неё Эсса.

— Смотри, коридоры хранилища контролируются дронами, — над левым её плечом зависла маленькая, размером с крупного жука машинка и, издавая лёгкий гул, по сложной траектории полетела вперёд по коридору, — и в норме они справляются с этой работой неплохо, но ситуация у нас далека от нормальной.

Эса была рада, что док догадался, кому перепоручить эту часть работы. Признаться, сама она уже заметно устала от бесконечных личных перепроверок, отнимавших много времени и не приносивших ничего, кроме временного успокоения.

— В норме — ничего, в норме даже дроны тут не особенно нужны — все сведения мы должны бы получать от датчиков по внутренней системе. Но уже несколько раз сигнал о том, что началась расконсервация капсулы, задерживался. Так что ты тут будешь просто ещё одним контуром контроля. И если что, сообщай мне. Или доку. Всё равно, в конечном итоге по всему, что касается наших анабиозников, решение принимает именно он.

— Хорошо, — кивнула Ася и, едва не привстав на цыпочки, устремила взгляд вдаль и в глубину коридора.

Попала она сюда впервые, и ей было страшно интересно, как выглядят эти сонные капсулы. То есть, Ася и раньше слышала, что где-то в глубине корабля в медикаментозном сне спит несколько сотен людей и, чуть меньше домашних животных, но не то, что не просила проводить её сюда, но даже в воображении своём не рисовала, как бы это могло выглядеть. Выглядело, если честно, жутковато. Ряды стен, в которых, при приближении, окошечки светиться начинают, а там, внутри, тени неясные. А иногда, и не то, чтобы тени, а вполне различимые очертания чьей-то руки или волосатая макушка вдруг проглянет. И это, почему-то было даже страшнее.

От излишних переживаний Асю спасало только то, что она здесь не просто так, она здесь по делу. Она старалась больше не вглядываться, что там происходит за слабоподсвеченным стеклом (хотя это удавалось далеко не каждый раз), и сосредоточила всё своё внимание на показаниях датчиков. Таблицу с нормальными значениями для сверки, ей, конечно же, вручили. Как и карту уровней — эта часть корабля была одной из самых обширных, больше только тот, где хранились машины и оборудование, которые понадобятся для строительства колонии. И планшет, где следовало отмечать номера тех камер, в которых был замечен какой-то непорядок.

Из коридоров анабиозников Ася выбралась, зябко растирая предплечья, хотя, объективно говоря, в проходах поддерживалась та же температура, что и по основному кораблю. Только не по себе как-то стало, от того и холод пробрал. А на выходе из отсека со спящими, буквально за следующим поворотом, она встретила Лена, стоящего в расслабленно позе, привалившись спиной к стене, с руками сложенными на груди. И, казалось бы, ничего необычного — совершенно типичная для него поза, но не в этом же месте! Это был первый раз когда Ася заподозрила что Лен не просто так случайно встречается ей чаще всех остальных, а предпринимает к этому какие-то заметные усилия. И осознание этого было так приятно, что даже виртуальный холод её немного отпустил.

— Ты чего? — Ленн, воззрился на девушку с недоумением.

— Да не по себе мне как-то, — не стала скрывать Ася. — Умом вроде бы и понимаю, что там вполне живые люди, не покойники, какие-нибудь, а всё равно такое ощущение, что нежить какая-то.

— Это глупо, тем более, когда ты знаешь, что это не так, — изумился Лен.

Ася, не став оправдываться, только независимо пожала плечами: она такая, какая есть. А Лен подивился такой её способности: несмотря на очевидные недостатки, которые пришелице из прошлого самой были прекрасно известны, она продолжала жить, ничуть о том не переживая. Для него это было странно и непонятно.

— Ты здесь зачем-то или просто так? — Ася решила перевести разговор на что-нибудь нейтральное.

— Я здесь для того, чтобы предложить тебе размяться и поплавать.

Ася посмотрела на него с удивлением — плавал Лен так, что даже самый спортивный человек в их компании, Маршет Аин, сравниться с ним не мог и зачем тогда ему её компания? А впрочем… Не стоит анализировать чужие поступки, когда кто-то собирается сделать для вас что-то хорошее.

— С удовольствием! — не успела она это договорить, как оказалось, что уже идёт, едва поспевая за длинноногим своим спутником, а потом, в какой-то момент, когда Лену надоело подстраиваться под темп её ходьбы (а, может быть, так его левой пятке захотелось), то и ехать на сгибе его локтя. И её даже не особенно смущала эта поза (так же действительно быстрее), скорее приходилось сдерживаться, чтобы не пощупать наружную жабру, которая оказалась в непосредственной близости от загребущих ручек. Давно хотелось, если честно. На фоне радикально-чёрного загара, она стала ещё более заметной, серебристо-меховой и даже немного шёлковой на вид.

И да, упругая прохладная вода, со всех сторон огибающая её тело, оказалась именно тем, что Асе было в этот момент нужно.

А доктор, в который уже раз, оказался прав и свои собственные ежедневные обязанности оказались тем, чего Асе, оказывается, очень не хватало. Особенно, когда узнала, что до неё этим занималась Эсса и была очень рада, что избавилась от этой части своих забот. А их у корабельного техника, и без патрулирования коридоров анабиозников было предостаточно.

Каждый день, сразу после завтрака, она тратила два часа на то, чтобы убедиться, что всё здесь благополучно — примерно столько занимал полный обход всех палуб со спящими колонистами. Два раза находила мелкие сбои ещё до того, как они начали становиться проблемой и очень этим гордилась.

И, как это ни странно, но привнесённое в её жизнь внешнее расписание, очень её упорядочило, а ощущение себя как полезного члена общества, повысило самооценку.

С докладом, что и на этот раз всё спокойно и все показатели в пределах нормы, Ася отправилась к Линлею. Можно было бы, конечно и по внутренней сетке сообщение метнуть, но Ася предпочитала делать это лично, а док, вроде бы и не возражал. По крайней мере, никогда не отказывался ещё пару минут поболтать с нею ещё несколько минуток.

Да, прошли те времена, когда Ася болела, и внимание дока было целиком и полностью приковано к ней.

А вот чего Ася совершенно не ожидала, так это застать дока Линлея играющим в какую-то компьютерную игру из тех, где, прежде чем непосредственно заняться приключением, требовалось создать своего персонажа в области, предназначенной для моделирования. Потом присмотрелась и вернула своё мнение о доке на место — у «персонажа» обнаружилось четыре нормальных ноги и хвост, а под передней парой нормальных ног,

И не один работал — за соседним терминалом обнаружился Лен, занятый то ли тем же самым, то ли чем-то очень похожим. Моделированием разнообразных созданий с шестью рабочими конечностями, у которых одна из пар была неполноразмерной. И нужно было быть совсем уж нелюбопытной, чтобы не спросить:

— А что это вы тут делаете?

— А? — переспросил док с таким видом, словно бы только что проснувшись. — Мы…

— … пытаемся на виртуальных моделях понять, какой логикой руководствовались те, кто создал наших псов, — Лен успел ответить раньше, чем док полностью включился в реальность.

Если, что делать с этой живностью чудной и опасной, они уже более-менее решили, то причины её появления так и остались за гранью понимания.

— Это не похоже на псов, — Ася подошла ближе и присмотрелась к экрану. То есть, да, нечто общее у них было, но это существо, изначально, не было приспособлено к двуногому хождению.

— Псы были несколько генераций назад, — Лен отмотал правки в модель и перед Асей действительно предстал пёс, двигающийся в полном диапазоне, который ему предоставляла его костно-мышечная система. — Но из неё мы, кажется, выжали всё и только лишний раз убедились, что такая конструкция тела — не лучший вариант.

— Есть теория, что «ручки» собакам догадались приделать те, для которых подобная анатомия естественна и нормальна, — включился в разговор Линлей. — И мы пытаемся нащупать, как бы они могли выглядеть. Потому как обычный поиск по базам, толковых совпадений не дал, да и не полные они у нас тут.

Между тем, на экране переддевушкой одна модель плавно сменяла другую, начиная и двигаться иначе, согласно своей анатомии. Ася, неотрывно наблюдая за ними, как-то странно подвигала плечами, словно бы пробуя своим телом изобразить нечто. Правда, обратил на это внимание только Лен, просто потому, что он замечал вообще всё, что касалось девушки.

— Мне кажется, нечто подобное я уже где-то видела, — неуверенно произнесла Ася.

— Где? — это Лен и доктором спросили в один голос, и Ася даже чуть отшатнулась от их единодушия.

— Не ровно то же самое, — даже немного растерялась она, — просто что-то похожее.

— Всё равно постарайся припомнить, — мягко, усмиряя собственное нетерпение, попросил Линлей.

— Не в жизни — на корабле такого нет, — вспомнить — это сложно, а вот порассуждать Ася была всегда готова. — Значит, я что-то такое смотрела по внутренней сетке и если поднять логи и проанализировать… Хотя, это же чёткий запрос составить нужно, а как я в впишу в него собственные мимолётные ассоциации? — она помолчала, буквально пару секунд, обратившись внутренним взором куда-то в глубины собственного разума, потом, с совершенно неожиданным энтузиазмом, предположила: — Слушайте, ну, а может быть, это у вас тут нашкодили фанаты какого-нибудь фендома? Сделали настоящее живое существо по мотивом выдуманной вселенной, потом решили, что фигня получилась, а концы спрятали не в воду, а на наш корабль. Что, если учесть, что мы исчезнем из цивилизованного мира на полтора года информационно и на второе дольший срок физически, не так уж безумно.

— Что натолкнуло тебя на эту мысль? — брови дока изогнулись вопросительными полукружьями. — По поводу фендома? С идеей, что спрятать здесь у нас последствия неудачного эксперимента может оказаться разумным, я даже не спорю.

— Ну как, — Ася на мгновение встала в тупик, а потом память её всё же очнулась и она вспомнила, где видела, чем-то существо похожее даже не на пса, а на одну из рисованных на его основе химер. — Мне как-то попался отрывок из какого-то фильма, где были фантастические существа, похожие одновременно и на птиц и на наших псов. По крайней мере, и у тех и у этих маленькие ручки похожим образом прятались под лапами-крыльями. Сюжет я не помню, но там были дворцы, красные дорожки и всё очень пафосно.

Повисла долгая пауза, когда док просто молча и пристально разглядывал Асю, а Лен что-то яростно набирал на своём терминале.

— Это не фантастика, — сказал док тихо, — это вполне реальные существа и у них действительно похожим образом устроены манипуляторные конечности. Кхиркен.

Ася хотела было сказать: «Будьте здоровы!», но поняла, что в данный момент, шутка будет неуместной.

ГЛАВА 16. Инопланетянская.

— Тебе наверняка во время просмотра всякого познавательного контента, попадались ролики с кхиркен, — произнёс Лен и развернул свой экран так, чтобы с него было хорошо видно всем. И, правда, какой-то дворец, длиннющий бордовый ковёр и с неспешной важностью ступающие по нему птицелюди. Возможно, это как раз тот самый эпизод, который она когда-то смотрела.

Вот и принёс свои плоды бесконечный просмотр познавательных роликов — самый доступный для неё формат самообразования. Точнее, часть из них поначалу Ася считала фантастическими придуманными историями с рисованными персонажами, и только потом начала принимать то, что, возможно, и эти странные существа и диковинные события является частью здешней реальности. К примеру, кто бы вот так сразу сказал, что вот эти вот кхиркен, эдакие кардинально длинноногие, похожие на гигантских нелетающих птиц создания, они реальны. Выглядят-то, как фантазия талантливого художника-сюрреалиста.

— А почему их так зовут? — спросила Ася, у которой в голове засело вот это самое «птицелюди», а сложный кашляюще-чихающий звук упорно не хотел ни с чем ассоциироваться. И вообще, концепция разумных инопланетян, со своей какой-то цивилизацией, была для Аси чем-то из области сказок и фантастики.

— Звукоподражание, — Лен небрежно пожал плечами и следом, это его движение повторила за ним его симбионтная жабра. «Мех» её волнообразно поднялся, а потом опал. — Именно на это похожа их собственная речь, если воспринимать её без переводчика напрямую. Я один раз слышал — и мне сразу же захотелось отойти в сторонку, взять в руки палочку и со смаком почесать ею в ухе.

— Где это ты их мог слышать вживую? — удивился доктор.

— Курорт — такое место! — неопределённо покачал головою Лен.

—

— Все разумные виды, вышедшие в космос, чем-то да примечательны, — с видом умудрённого старца, проговорил доктор Линлей.

— А они ещё и не единственные?! — Ася, округлив глаза, подошла совсем близко и, не отдавая себе в том отчёта, пристроилась на полиморфное полукресло, так удобно расположившееся между двумя мужчинами.

Как же всё это интересно и удивительно!

— Да, конечно же, нет! — хмыкнул Лен. — Если считать вместе с нами, то таких видов, известных человечеству, уже пять. Кхиркен, с которыми мы периодически то сотрудничаем, то делим жизненное пространство. К беглам мы не суёмся и они к нам не лезут тоже — условия для жизни у нас очень отличаются и точек пересечения общих интересов почти нет. Как-нибудь полюбопытствуй — эдакие крабы-преростки. К ютам у нас хорошо налажен туризм. Цивилизация у них старая, уже посткосмическая и о том, что эта стадия развития у них была, говорят разве что остатки высоких технологий и то, что расселились они по нескольким планетам, а не только на своей, материнской. Цвирки ещё только начинают осваивать ближний космос.

Чем дольше Лен говорил, тем больше разгорались энтузиазмом глаза у Аси. Вот так, совершенно случайно, в разговоре, и выясняется, сколько всего интересного существует, о чём она даже не подозревала. И не то, чтобы от неё это кто-то прятал, наверняка ведь во внутренней сети корабля окажется просто ворох информации на эти темы. Просто как-то не пришло в голову начать интересоваться в эту сторону.

— Знаешь, — негромко проговорил доктор, которого больше интересовал текущий кризис, чем вот эти вот знания из образовательной программы младшеклассников, — если это сходство, оно не просто совпадение, то мне кое-что становится понятным.

— Поделитесь? — попросила Ася.

— Да нечем пока особо. Но я буду думать, смотреть и сравнивать.

— Так, а что в них такого особенного, в этих, как их там… — Аса замолчала, совершенно неуверенная в том, что сможет правильно воспроизвести это диковинное словечко, — кхиркен? Кроме того, что они инопланетяне? Мы с ними воюем?

— Так-то нет, — рассудительно начал доктор. — Мы с ними находимся в сложных взаимоотношениях.

— Сложно — это вообще про кхиркен, — ухмыльнулся Лен. — Ни одной войны, так чтобы армия на армию, у нас с ними не было, но всё время какие-то стычки, конфликты, замаскированные под невесть что, и странные происшествия. И в то же время, поделить пространство для жизни, разбежаться по разным концам галактики, они не желают, всё время лезут на нашу территорию.

— Это — следствие, — поправил его Линлей. — Причина же в том, что мыслят они намного иначе и причинно-следственные связи выстраивают не так.

— Не так, это как? — спросила Ася.

Доктор собрался было уже пуститься в разъяснения, но передумал.

— Почитай на досуге «Хроники ползучих войн» Бра Чипешковски. Там, мне кажется, он в некоторой степени приблизился к пояснению чужого способа мышления. А я, если возьмусь пересказывать, получится слишком сложно, и я опасаюсь запутаться сам и ввести в заблуждение тебя.

— Но в целом, — подхватил Лен, — изобрести для нас какую-нибудь болезнь, вмешаться в технологический процесс производства композитных материалов с тем, чтобы их свойства изменились в непредсказуемую сторону… Или завезти на наш рынок забавных питомцев, чьи крики звучат на такой частоте, что у владельцев повышается вероятность когнитивных расстройств — всё это вполне в их стиле. И это, если что, я вполне реальные, почти доказанные случаи перечислил.

— А выгнать? — Асю даже этот краткий пересказ мелких диверсий, и без чтения монографии, впечатлил донельзя. — Просто отказаться от общения и всё. Тем более, что и выглядят они так, что под людей не замаскируешь.

— Да и не будут они унижаться попытками выдать себя за людей, — фыркнул Лен. — Это же такие высокомерные за-а…быть невозможно, даже единственный раз, попробовав пообщаться!

Собственно, сам Лен только один раз и видел их вживую и именно эта встреча произвела на него неизгладимое впечатление. Примерно такое, которое высокоучёный господин Бра Чипешковски перевёл на язык исторических фактов.

— И думаешь, это они ухитрились подкинуть нам в экспедицию гарантированно агрессивных животных? — Ася подсела к ним поближе.

— Эта теория выглядит правдоподобно, хотя доказательств… — Линлей одновременно пожал плечами и развёл руками.

— Достаточно замудрённо — все интриги кхиркен отличает чрезмерная сложность, и достаточно вредоносно, чтобы всерьёз их заподозрить, — принялся рассуждать вслух Лен.

— Нужно будет как-нибудь аккуратно о наших догадках на Натрон сообщить, — доктор нахмурился. — Так, чтобы даже если кто-то даст себе труд перехватить наше сообщение, смысл предупреждения никто не понял. С другой стороны, как бы не оказалось всё это стереотипом, что во всех наших сложностях виноваты небратья-по-разуму — вполне может оказаться, что они здесь совершенно не при чём, а настоящую проблему, списав всё на их козни, мы упустим. А с третьей стороны, всё же слишком уж характерно, вот это сочленение двух пар передних конечностей в один сложный сустав. И как это я сразу это сходство не заметил?

И доктор задумался над этим и некоторыми сопутствующими вопросами так глубоко, что почти не заметил, как молодёжь засобиралась уходить. Асе-то здесь делать было особо больше нечего, но и Лен прекрасно понял что, с одной стороны, работы здесь не будет, а с другой, удобный же случай, чтобы с девушкой наедине побыть.

Это, на самом деле, случалось не так уж и часто — на общество Аси по-прежнему находились претенденты, а у него было полно дел, существенная часть из которых осуществлялась вообще за пределами корабля. И подопечный. И ещё спать когда-то нужно.

Вообще, корабль класса «Колонист» — место безопасное настолько, насколько это вообще возможно, но Лен всё равно взялся проводить Асю до двери её каюты. И по пути им было только частично. И … ладно, Ася решила сильно об этом не задумываться, чтобы не нафантазировать себе лишнего. Тем

— … знаешь, а меня ведь когда-то посещала идея, податься то ли в контактёры, то ли в ксенологи — уж больно это интересно и неосвоенного там столько, что несколько, не самых коротких жизней, скучать не придётся. Тем более, многие знания там находятся на стыке нескольких наук.

Он цыкнул и закатил серебристые свои глаза так, словно бы речь шла о чём-то очень вкусном. Ася, глядя на него, невольно залюбовалась — всё же эти люди далёкого будущего, которое вдруг стало её настоящим, довольно красивы, а Лен обладал ещё и неповторимой харизмой.

— А почему не стал? Не поверю, что трудностей испугался! — легко, буквально в одно касание, поддела его Ася.

— Образование для этого нужно серьёзное и систематическое, — вздохнул он, но в голосе его печали не слышалось, — а я пока, по верхам, того-сего нахватался. Ничего, может быть, ещё когда-нибудь возьмусь. Только уж не за кхиркен, а за кого-нибудь попроще, не только докосмических, но, возможно даже, неполноразумных. Это ведь так интересно, посмотреть, откуда берутся истоки нашей собственной разумности, и как оно может быть иначе.

У Аси в голове почему-то засела, что инопланетных цивилизаций, включая человеческую, всего пять, а тут вдруг она поняла, что до сих пор речь шла о макушке, элите, если можно так выразиться, а их же может быть намного больше!

— И к кому бы ты рванул в первую очередь? — поинтересовалась она с улыбкой. Спрашивать, кто ещё есть, она не стала, если их больше двух-трёх, она всё равно не запомнит и только погрязнет в подробностях.

— К тоссам, — Лен невольно улыбнулся, вспомнив об этих простецких парнях. — Совсем примитивные ребята, но достаточно контактные, чтобы с ними можно было взаимодействовать, не опасаясь камня по голове.

Корабль хорош не только тем, что безопасен, но и полы там очень ровные, так что при желании можно и идти, и смотреть, без риска споткнуться, чем Лен и воспользовался. Ведь один раз увидеть — много эффективнее, чем пять раз послушать. На экране его личного коммуникатора развернулось изображение существа, отдалённо похожего на человека. Очень, отдалённо, разве что общим планом строения, так-то спутать можно разве что очень тёмной ночью.

— На первый взгляд, охотники-собиратели, — продолжил вещать Лен, — первобытные племена, такие же, какими когда-то были наши далёкие предки, и очень естественной была идея, попробовать дать им толчок в развитии, эдакие зачатки цивилизации, и посмотреть, что будет. Тем более, что мы вроде бы знаем как!

— По твоему тону я так понимаю, что ничего не получилось, — перед Асей на экране разворачивались какие-то явно архивные кадры, где группа этих существ общается друг с другом, активно жестикулируя, а потом, пригнувшись, буквально растворяется в зарослях высокой травы.

— Не совсем, чтобы ничего, оперировать предметами неживой материи они обучались очень даже неплохо. То есть, делать какое-никакое оружие из подручных камней и палок у них и без нас получалось неплохо, а вот для того, чтобы начать сплетать из волокон не верёвки, а целые ткани или из глины лепить горшки… Повезло, кстати, что подходящего качества глины там имели выходы на поверхность. Но вот с производящим сельским хозяйством произошёл конкретный затык. То есть, объяснить, что можно не съедать детёнышей животных сразу, а позволить им подрасти и стать больше, эта идея ещё как-то со скрипом прошла, да и то… А вот с намеренной посадкой растений не вышло вообще никак.

— И в чём здесь может быть проблема? — Асе действительно было интересно.

— Ну как? Заново совать в землю то, что однажды уже удалось с трудом добыть?! Это же просто на голову не налезает!

— Разве? — Ася всё ещё не понимала, — и в чём тут проблема?

— А ты представь: сначала своими трудами добыть, а потом, считай что, выбросить зерно, которое можно было бы взять и съесть, это же просто вредительство какое-то, и человек, который настойчиво это советует, точно зла желает! И аргумент, что когда-нибудь потом, через много-много дней на этом месте вырастет то же самое, но много больше, совершенно не катит.

— А показать на собственном, так сказать, примере? — предложила Ася самое очевидное.

— Вроде бы собирались, но я так и не знаю, чем там дело закончилось. Улетел в колонизаторскую экспедицию, вот эту вот, — вздохнул Лен, и в голосе его было столько сожаления, что Асю пробрало.

Но не от не реализовавшихся Ленновых ожиданий, в конце-то концов, люди здесь живут подолгу и эта экспедиция, пусть и растянувшаяся на несколько лет, к катастрофической потере времени не приведёт. Но от осознания того, что остальные, ныне спящие настоящие колонисты, всё, что у них было на родине, оставили навсегда. От этого и прощание, случившееся перед дверью её каюты, оказалось гораздо более скомканным, чем могло бы быть.

А Лен так и остался в недоумении, что же могло так стремительно испортить ей настроение — всё же так хорошо было!

И вновь в рубке капитан Илеру, вместе с отправившимся в экспедицию патриархом, корпели над составлением донесения на материнскую планету. Что, как уже было сказано раньше, являло собой задачу нетривиальную по причине того, что спрятать сигнал, невозможно никак, ввиду чисто физических причин устройства мироздания. И совершенно лишним будет дать знать кхиркен (если это действительно они, в чём абсолютной уверенности всё-таки не было), что их диверсия была разгадана и пресечена ещё до момента практической цивилизации. А вдруг, у них есть ещё какой-то план «Б» и они его задействуют?

Но патриархов ценят не за энциклопедические знания и не за профессиональные компетенции (хотя и за это тоже), а за жизненный опыт и то, что является отличительной особенностью разумного существа — за умение находить нестандартные решения в нестандартной ситуации.

— Напрямую мы ничего и не скажем, — говорил Линлей. — И даже намекать на чужой злой умысел не будем. Просто вышлем описание наших псов ровно в тех же выражениях, в каких в наших учебниках описывают кхиркен, там есть несколько достаточно устойчивых словесных оборотов.

— Думаете, там поймут этот намёк? —

— А мы, для того, чтобы на это наше донесение точно обратили внимание, кроме этого самого описания больше ничего в нём не скажем, — Линлей сощурился очень расчетливо. — Тогда оно точно не затеряется среди иной информации.

Да, это могло сработать. Насколько Скайден знала своих коллег из управления по стратегическому освоению, там были люди, заточенные на поиск неочевидных взаимосвязей между событиями. И в любом случае, единственное, что им было доступно, это отправить своё послание и рассчитывать, что оно достигнет своего адресата и будет понято правильно.

Когда-нибудь в будущем.

Всё-таки, полтора года, которые разделяли Деву и Натрон — это довольно много.

Привычка следовать советам доктора, привела Асю к тому, что она всё же попыталась найти в библиотеке корабля, рекомендованный ей к прочтению труд. Но поняла, что Линлей очень сильно переоценил её возможности воспринимать сложноакадемическое знание. Это было бы уже достаточно непросто, если бы многоуважаемый автор «Хроник» просто изложил последовательность событий, и то, как он понимает их внутреннюю логику вкупе с причинами и следствиями. Но ссылки, сноски, споры с невидимыми оппонентами, чьё высокоценное мнение даже не было изложено полностью, делали этот текст доступным для восприятия, только после многих лет предварительной узкопрофильной подготовки.

Ну или можно было использовать его в качестве тренажера для ума, читая по абзацу за раз, попутно проходя по ссылкам и вникая в весь массив данных, на которые опирался многоуважаемый Бра Чипешковски.

Такое себе развлечение, на любителя.

Ася, сил ввязываться в подобное, в себе не обнаружила, тем более что информации, изложенной гораздо более доступным языком, было просто валом.

ГЛАВА 17. Философско-медосмотровая.

Ася постепенно всё лучше и лучше осваивала сервисные системы корабля. Раз уж выход наружу был для неё сильно ограничен и случался далеко не каждый день, то чем ей было заниматься, как не этим? Тем более, когда этого требовали чисто практические соображения существования в техногенной среде.

И в сферу её внимания попадало если не всё, то очень многое: кухонные роботы, тренажёры в спортзале, системы, которые следили за освещённостью и поливом растений в зоне отдыха, а настройки комфорта в её собственной каюте — это вообще святое. Там, кажется, не осталось того, что Ася не попробовала подкрутить в ту или иную сторону.

Хотя от тапочек, самонадевающихся и автоматически подстраивающихся под ногу, которые нашлись на нижней полке её шкафа, в самом углу, Ася очень быстро отказалась и сама бы не взялась объяснить, почему.

А ещё, она научилась не просто искать информацию по базам данных, но и нашла место, где можно посмотреть, кто и как часто ею пользуются. Просто так, из любопытства. К своему удивлению, она заметила, что самым активным пользователем не только видеотеки, но и текстовой библиотеки, является она сама. Дельта и Эпсилон плотно сидели разве что в своих учебных программах, Дельта ещё и сверх того просматривала не менее одного общеобразовательного ролика в день, но больше — редко. Все остальные появлялись в этой системе время от времени, перепрыгивали с файла на файл, быстро что-то пролистывали, пока не останавливались на одном или двух-трёх, с которыми и работали достаточно долго. То есть, все взрослые члены экипажа гуглили строго по делу.

А как же позависать на всяких развлекательных роликах? А художественная литература? Да просто музыку послушать! Неужели эти взрослые члены экипажа настолько суровы, что не интересуется всякой ерундой? Вообще-то, такого впечатления они не производили.

Как это часто случалось и раньше, со всеми своими мировоззренческими вопросами, Ася направилась к доктору. И нашла его, сидящим в своей лаборатории, которая примыкала к корабельному госпиталю, перед совершенно пустым столом, задумавшимся так глубоко, что даже её появление не сразу заметил.

Впрочем, какие бы мысли его не занимали, отвлечься и выслушать очередные Асины проблемы они ему не помещали.

— А, — сказал он, ничуть не удивившись её наблюдениям. — Это называется синдром просроченных новостей. Когда находишься в отрыве от цивилизации, со временем начинает казаться, что всё что у нас здесь есть, оно всё уже устарело и давно не актуально. Это касается и научных статей и даже развлекательных программ вроде кино или игр. Всё кажется, что уже вышли улучшенные и продвинутые версии и значит на то, что у нас здесь есть, нет смысла терять время.

— У вас там и правда всё настолько быстро меняется? — вообще-то, Ася такому темпу жизни на материнской планете колонистов, даже не удивилась бы.

— Нет, конечно же, нет! — он отмахнулся, даже, пожалуй, немного нервно. — Наоборот, по прибытии обычно оказывается, что абсолютное большинство информации осталось именно такой, какую нам загрузили при отбытии. Но всякие синдромы, это же больше из области психологии, чем реального положения дел.

— И как с этим бороться? — Асе даже немного взгрустнулось.

Экипаж производил впечатление людей совершенно здоровых и даже оптимистичных, и как-то странно было сознавать, что и у них есть какие-то свои проблемы психологического характера.

— Во-первых, об этом нужно просто знать, во-вторых, это нужно учитывать, — доктор Леннор принялся назидательно загибать пальцы. — С другой стороны мне-то проще, любые открытия в области медицины, настолько долгоиграющие, что я уверен: большая часть того, над чем работали коллеги, и по моему возвращению ещё не будет принято как общеизвестный факт. Ну и потом, у нас здесь, в информационном архиве действительно собраны все «сливки» нашей цивилизации, даже то, что при нормальной работе миссии нам точно не пригодится. Просто, на случай какой-либо катастрофы, когда справляться придётся действительно самостоятельно и мы останемся на десятилетия, если не навсегда, только с тем, что у нас есть. Такой вариант при планировании тоже учитывается.

Ася покачала головой.

— Я, конечно точно не знаю, но мне кажется, в моё время, мы меньше были привязаны к материнской цивилизации и легче от

— Возможно, — не стал спорить док. — С тех пор люди довольно сильно изменились. Но в любом случае, это не то, о чём стоит беспокоиться. Все члены экипажа осведомлены об этом эффекте и знают, как с этим справляться, а кое у кого, как у нашего главного инженера, это ещё и не первый такой проект. Личный опыт — великое дело!

— ГИП? — спросила Ася, у которой опять всплыли ассоциации из далёкого прошлого. Там, где-то рядом, ещё и ГАП крутился.

— Что, гип? — совершенно не понял её Линлей. — Гип-гип-ура?! Так, кажется, у вас когда-то говорили?

— А? Нет, что вы! — Ася округлила глаза. — ГИП — это Главный Инженер Проекта.

— Забавное сокращение, скажу Поллину, может, ему понравится, — Линлей усмехнулся. — А то он, кажется, пока пытается свести в единый проект всё, что ему наши спецы нарабатывают, успел слегка одичать.

Главный инженер был, пожалуй, занят не меньше доктора, а когда отрывался от чертежей и уточнений по ним, то вид имел слегка растерянный и больше слушал, чем говорил. Желательно что-нибудь совсем несложное и, боже упаси, не относящееся к их миссии и связанной с нею ответственностью. Капитан, втихаря, даже назначила «дежурного по сплетням» в задачи которого входило собирать и пересказывать все здешние новости всем окончательно заморочившимся, и первым среди них был инженер Поллин.

Разговор, начавшийся «за серьёзное» постепенно скатился в лёгкую болтовню, однако именно он помог Асе, наконец, прочувствовать, чем так ценны для людей этого мира патриархи. Ведь, с какими бы вопросами она к нему не прибегала, у него практически на всё находился ответ. И ведь, если подумать, то так поступают практически все, разве что свои узкопрофессиональные вопросы к нему не тащат.

После того, как на Малое Плато было принято решение переселить стаю псов, оно потребовало более пристального изучения. Так-то, для этого ограниченно годного местечка, руки дошли бы ещё не скоро — оно, мало того, что действительно маловато, для того, чтобы стабильно существовать даже сравнительно небольшому людскому поселению, но и располагалось ниже прочих, и из-за этого возникала вероятность, что поднявшиеся выше обычного ядовитые газы, затопят его полностью. А здешняя атмосфера, как и полагается атмосфере любой живой планеты, была довольно подвижной.

И ладно бы, обследование самого плато, это дело нужное и сравнительно безопасное. Но перед отбытием Лен сказал Асе, что они собираются спуститься вниз и обследовать ближайшие склоны по периметру, а это уже совсем другое дело! Там может быть опасно — стоит только вспомнить несчастного пса, от которого только одна голова и осталась. А он ещё и сообщил об этом походя, как о чём-то само собой разумеющемся и не стоящем беспокойства.

И Ася совершенно не собиралась в очередной раз бежать к доктору за успокоением и разъяснениями (в конце концов, сколько можно, что за детсад-то?!), просто так получилось. Как раз на сегодня у неё был назначен подробный медосмотр, на вообще всей аппаратуре, которую только к ней можно применить. А делать это молча? Нет, ну можно, конечно, но получится ещё дольше и тягостнее, чем на самом деле. Особенно, если лежишь в сканирующем аппарате и как-то шевелиться крайне нежелательно, а вот разговаривать, в принципе, можно.

— Почему вы так самоуверенны? — спросила Ася. В её представлении, это должна была бы быть серьёзная экспедиция, с серьёзной же подготовкой, а не вот так, походя забежали, можно даже сказать, заодно, раз уж всё равно там оказались. — Не только Лен, тут можно было бы списать на особенности характера, но вообще все?

— Потому, что мы — люди, — ответил доктор, вручную подправляя параметры сканирования. Знать точно, с чем связаны подобного рода метания у его подопечной, он не мог, зато, что мог, так это с высокой степенью достоверности, предположить.

— Звучит как лозунг какой-то, — она усмехнулась кривовато, и Линлей вдруг понял, что девушке нужна не пара успокоительных слов, а реальное объяснение, что и почему они делают.

— Видишь ли, в чём дело, — он отвлёкся на разговор, пока аппаратура сама делает своё дело, — на этой планете действительно могут быть достаточно опасные, сильные и быстрые хищники. Да они, собственно говоря, и есть. Только в абсолютном большинстве случаев, перехитрить их не составляет никакого труда. Они тупые, уж прости за грубость.

— А, точно же, мы же не первая экспедиция, которая обследует эту планету, — Асе показалось, что она догадывается, на что доктор намекает.

— Да, — согласился он, и тут же опроверг: — но в данном случае это не имеет такого большого значения. Всё дело в том, что мы, люди, происходим с планеты, где не только возник разум, но и произошла эволюция интеллектуальности в целом. То есть, мы не единственные на родной планете, кто в ней поучаствовал.

— Я, конечно, очень много забыла о своём прошлом, но почему-то абсолютно уверена, что мы были единственным разумным видом на Земле, — Ася недоумённо нахмурилась.

— Согласен! — бодро согласился Линлей. — Хотя и имеются некоторые сведения о доисторическом существовании альтернативных человечеств, но это мы в расчёт не берём, потому как я вовсе не об этом, вопрос, если можно так выразиться, более глобальный. Когда эволюция живых существ на нашей исконной планете исчерпала физические возможности дальнейшего увеличения, скажем, скорости передвижения, или мощности мускулатуры, пошло совершенствование управляемости уже имеющимися достижениями. Однако точность, ловкость — совершенствование во всех этих характеристиках тоже имеет свои пределы и тоже вполне физические и дальше ускоренными темпами запускается эволюция сообразительности или, проще говоря, разума. Это я очень упрощаю, если что.

Ася согласно прикрыла глаза — двигаться более активно она не решалась, как и подавать голос — вдруг с мысли собьёт? Однако и полной уверенности в том, что она действительно понимает, на что он тут намекает, у девушки не было.

— На планетах, куда люди расселялись, — продолжал Линлей, — и наши животные-сопланетники тоже норовили занять доминирующую роль, даже с учётом неполной приспособленности к новым условиям. Они были умнее и именно за счёт разума, более эффективно решали поставленные жизнью в новых условиях задачи.

— То есть, если выпустить где-нибудь на этой равнине каких-нибудь условных крыс… — почему она назвала именно эту мелочь мохнатую, Ася объяснить бы не смогла, но

— Крысы, скорее всего, выживут и приспособятся, — подтвердил её слова доктор, — а вот здешние виды постигнет экологическая катастрофа. Но я не об этом. До сих пор, на всех планетах, где нам приходилось обустраиваться, опасения от местной фауны оказывались заметно преувеличенными. На Деве же «гонка вооружений» до разума пока ещё точно не дошла.

— И что, совсем никогда не случалось нарываться? — недоверчиво переспросила Ася.

— Случалось, — доктор замолчал и словно бы исчез из разговора. То есть, человек вот он, стоит неподвижно с полуприкрытыми глазами и понятно, что о чём-то напряжённо размышляет, но и словно бы нет его здесь. — А знаешь, это интересная идея.

— Что? Начать проявлять осторожность? — с тихим гулом, ложемент, на котором пыталась сохранять неподвижность Ася, выехал из биосканера.

— Нет, заново поднять материалы по тем неоднозначным случаям, у нас здесь есть подробный архив по прошлым экспедициям, — он поставил себе очередную мысленную зарубку и вернулся к прежней теме. — А здесь никакие серьёзные неожиданности не предвидятся. Наши потому и направились в здешние джунгли такой толпой, чтобы их и не было. Один страхует, другой проверяет, что для здешней фауны является раздражителем, третий смотрит за окрестностями, ну и так далее. Риск, можешь мне поверить, сведён к минимуму.

— То есть, всё нормально и риск в пределах нормы? — переспросила Ася, медленно и осторожно выбираясь из аппарата.

— Именно это я и хочу до тебя донести, — доктор подал руку, помогая ей сохранить равновесие. Всё же медицинская аппаратура, в том числе и расположение её над уровнем пола, было рассчитано на людей более среднего роста. — Кстати, на родной планете кхиркен, так беспечно вести себя не рекомендуется. Там не только фауна, там и флора, подчас, замысловато себя ведёт.

Ася неуверенно кивнула. Кажется, в каких-то познавательных роликах что-то на эту тему ей попадалось. Хотя, возможно, речь там шла об иной планете. Кажется, её образованию не хватает систематичности. И надо бы с этим что-нибудь делать, но лучше потом, а не сейчас.

— Так, а теперь пересядь вот сюда, — доктор показал, куда именно пересесть и какую позу принять. И сам взялся крепить датчики к голове — ощущение от этого было терпимо-неприятное. — Закрой глаза и представь что-нибудь для себя неприятное. И во всех возможных подробностях.

— В смысле?! — Ася, вместо того, чтобы закрыть, наоборот широко открыла глаза и с удивлением воззрилась на своего собеседника.

— Мне нужно снять с тебя параметры мозговой активности и лучше всего это получается, когда психика находится в подвижном состоянии. В стрессе. И проще всего этого добиться, представив какой-нибудь травмирующий опыт. Я обычно вспоминаю, как в походе по пещерам застрял в узком лазе и насколько часов не мог двинуться ни вперёд, ни назад. Темно, холодно, мокро и очень быстро появляется такое чувство, что совсем не можешь дышать.

Линлей немного лукавил. Таким образом снимались не вообще все параметры, которые касались активности мозга, так можно было только зарегистрировать наличие и интенсивность работы гиперневронов. Но пользы это знание девушке пока не принесёт, а излишне расстроить может. Потом, когда все они благополучно вернутся в большой мир, Ася получит доступ ко всей медицинской информации, которая касается работы её организма.

— И как вы тогда спаслись? — поняв, что от неё нужно, Ася действительно прикрыла глаза и постаралась расслабиться.

— Да как? Я же не один шёл, товарищи мои, обошли это место кружным ходом и вытянули меня за руки. Бока, правда, ободрал и ещё трещина в ребре потом обнаружилась, но с тех пор у меня есть, что, в случае чего, вспомнить.

Многое из воспоминаний с возрастом и со временем сглаживается, кое-что и вовсе исчезает из памяти, но случай этот, несмотря на то, что произошёл чуть больше, чем сто тридцать лет назад, в памяти был свеж настолько, словно бы это произошло только вчера.

Асе сначала не шло в голову ничего годного: проблемы и неприятности — да, но вполне решаемые и она даже начинала мысленно строить планы, как из воображаемых трудностей можно выкрутиться. Но потом ей в голову полезли ужасы такого плана, с которыми невозможно справиться силами всего их маленького коллектива и вот тут-то её и пробрало. Потом, ещё несколько дней после, эту воображаемую картину направленным усилием воли от себя отгонять пришлось.

А пока, доктор, удовлетворившись достаточно ясной картиной, постарался закончить эту часть обследования как можно скорее. Тем более, что главное, он уже увидел — гиперневроны уже не просто все отработали, но и почти полностью рассосались.

И нет, на этом осмотр не закончился — Линлей проверил всё, от подвижности связок (которая должна была быть строго нормальной, ни большой и ни маленькой) до биохимического состава крови. И пришёл к выводам, что физическое состояние его подопечной постепенно улучшается, но от нормального, пока ещё далеко. Но говоря уж о превосходном.

Что, впрочем, не означает, что её деятельность нужно как-то ограничивать — скорее, наоборот, поощрять и подстёгивать!

ГЛАВА 18. Маршрутная

— Не хочешь, вместе со мной по планете прогуляться? — в один прекрасный день обратился к ней Лен. — Мне очень нужны впечатления постороннего человека.

Сам он только что вернулся с очередной вылазки, с которой притащил всем на погляд очередную же диковинку, которая прямо сейчас пошла по рукам.

Ася хотела. Даже не столько выйти на природу, хотя и это тоже, сколько куда-нибудь сходить с интересным и симпатичным мужчиной. Он ей нравился и Ася прекрасно отдавала себе в этом отчёт. И, хотя приглашение это, на свидание смахивало весьма слабо, она с радостью согласилась.

И даже не подозревала, сколько разговоров за её спиной, вызвало это простенькое событие. Благо и время на то было — до запланированного выхода на маршрут оставалось чуть больше суток. Синтин, штатный гидролог экспедиции, за ранним завтраком (ещё до рассвета, на который собрались те, кто планировал долгий вылет) протянул с сожалением в голосе:

— Во-от, если бы у меня была профессия, достаточно простая, чтобы запросить помощи у хорошенькой девушки…

— Конечно, всё

— Да-да, — поддакнула Алия, пряча ухмылку в чашке с кофе. — Именно в этом всё и дело.

— Нет, ну а что, — поддержал коллегу Тсван, — я бы, может быть, вместо ваших опостылевших рож, тоже лучше пообщался бы с новым человеком, тем более, это симпатичная девушка.

И он мечтательно прищурил глаза. Проблема расширения круга общения, стояла не то, чтобы остро, но за почти уже два года, проведённых в весьма тесном коллективе, они успели не только сработаться, но и изрядно друг другу поднадоесть.

— Чем скорее мы выполним свою часть работы, тем раньше начнут будить колонистов, — проговорил Ергин, который последний месяц был занят тем, что подробно изучал здешний климат и весьма страдал от того, что сколько бы усилий он прямо сейчас не вложил, всё равно, для того, чтобы по-настоящему качественно выполнить эту работу, нужны длительные наблюдения. А их, во-первых, нет, а во-вторых, те, что есть, трагически неполны.

— Мне эта мантра, уже потихоньку начинает надоедать, — Тсван одним глотком допил свой кофе и встал, показывая, что уже готов отправляться в дорогу.

Остальные тоже не сильно задержались. И только Лен, подтверждая свою репутацию человека, живущего в полнейшем расслабоне, побрёл досыпать.

Члены экспедиции действительно работали не за страх, а за совесть и на соседнем плато уже было выбрано место, где молодое поселение точно не смоет и не завалит в случае природных катаклизмов. Туда точно можно будет подвести воду и сделать это из нескольких источников, чтобы внезапная засуха или падение уровня грунтовых вод не поставило колонию на грань выживания. Там точно достаточно твёрдое каменное основание, на котором можно строиться фактически без фундамента и хватит строительного камня, чтобы сэкономить привезенные с собой высокотехнологические материалы, пустить их на те нужды, где без них не обойтись никак. И там вокруг достаточно плодородные земли, чтобы, при некотором агротехническом усилии, суметь прокормить молодую колонию. И сделали это во многом, эти трое — гидролог, геолог и климатолог, работающие в тесной связке. Другие члены экспедиции в это же самое время разрабатывали другие направления, вроде того, чем конкретно люди будут питаться и откуда брать простейшие предметы обихода, как организовать энергетику и куда девать постоянно образующиеся отходы жизнедеятельности. В общем, даже небольшое человеческое поселение — это достаточно сложный инженерный объект, который лучше бы сразу делать по уму, чем потом долго и сложно исправлять косяки.

Это очень по-человечески, сначала принять решение не только за себя, а потом усомниться, правильно ли всё сделал, и пойти за советом к тому, кто явно умнее. Лен, конечно же, побрёл к старому своему опекуну и наставнику, очень надеясь, что не нарвётся на очередное столпотворение — премудрые советы нужны были не только ему одному.

Ему, можно сказать, повезло — Линлей был не просто относительно свободен, но ещё и находился у себя в каюте, куда доступ посторонним был сильно ограничен. Лена это не касалось. Более того, стоило ему только постучаться и просунуть в каюту голову, как Дельта, получавшее премудрые наставления, улыбнулось и тихо выскользнуло из каюты, оставив их разговаривать наедине. Лен тихо про себя позавидовал педагогическим способностям доктора: насколько воспитанное у него андрогино (и как сильно уже походит на полноценного человека) и какие скромные успехи на этом поприще у него самого. Эх!

— Я тут Асю в свою программу, не посоветовавшись ни с кем, вписал, — сразу же повинился он.

— Очень хорошо! — кивнул доктор, но, кажется, в этот момент был недостаточно внимателен.

— И вот теперь засомневался: а правильно ли я поступил, — продолжил Лен.

— Опасаешься, что для тебя самого тесное общение с возвращенкой будет слишком сложно? — Линлей уже настолько привык, что к нему приходят с какими-то экзистенциальными проблемами, что первым ему в голову пришло нечто такое.

— Что? — Лен недоуменно хлопнул ресницами. — Новичка по окрестностям водить? А то я первый раз это делаю! Нет, ну, если вдруг вы переоценили её физическую форму и Ася начнёт слишком быстро уставать, я пересмотрю свои планы. Но помощник мне бы пригодился, а других, незанятых людей, у нас нет и это объективная реальность.

— Нет, я имел в виду, что, может быть, тебе до сих пор неприятно, что она не сразу признала в тебе такого же человека, как и мы все и это может сказаться на ваших рабочих отношениях? — голосу доктора не хватало уверенности, но суть его сомнений была ясна.

То, что доктор за него беспокоится, Лену, с одной стороны, было приятно, всё же никого иного, кто хоть сколько-нибудь напоминал бы родителя, в его жизни не было. А с другой стороны и приводило в недоумение тоже. Разве Линлей может в нём ошибаться, причём настолько? Да, он даже не сразу понял, на что доктор намекает! Разумеется, когда в момент знакомства, совершеннейшая чужачка не признала в нём человека, Лена на секунду эмоционально откинуло его на добрый десяток лет назад, когда подобные мысли и сомнения были постоянным фоном его существования. Но ведь на самом деле, это такая ерунда! И пары минут не прошло, как выяснилось, что она совершенно не это имела в виду и всё это не более чем занятное недоразумение, на которое обижаться взрослому человеку было как-то не серьёзно.

— Я имею в виду, — пояснил он, — что не знаю, может быть у вас и у капитана есть какие-то, отдельные, планы на неё? Или я чего-то не знаю о состоянии её здоровья, и выход на маршрут будет сейчас очень не в тему?

— В тему, в тему, — проворчал доктор, полностью успокоенный по поводу всего, и сделал изгоняющий жест рукой, мол, пора бы тебе тогда, в таком случае, и убраться и не отнимать время у занятого человека. Тем более не отрывать его от законного отдыха.

Лен и поспешил воспользоваться этим приглашением. Никакого разговора по душам он, на самом деле, не планировал и даже настроен на него не был.

В назначенный день, в переходный блок, где члены экспедиции переодевались для выхода наружу, за Леном притащился его подопечный. Поныть в уши своему опекуну, как поняла Ася, что её берут, а его оставляют дома. Характер у этого андрогинно был… ну, прямо скажем, далеко не такой покладистый, как у Дельты.

— Это не развлекательная прогулка, — отвечал ему Лен, и было заметно, что произносит он это уже далеко не в первый раз.

— А раньше брал, — даже на слух прозвучало это довольно нудно. А ведь Ася, похоже, застала только самый конец их диалога.

— Раньше мы ходили недалеко и в сопровождении транспорта, а сегодня это исключительно пешее приключение, — продолжал терпеливо отвечать Лен.

И это всё было правдой, но, скажем так, не всей правдой. Брать с собой сразу двоих подопечных, за которыми придётся присматривать, это уже не работа, а чёрте что получится. А сегодня ему нужна была именно Ася и именно для работы, кто бы там что не подумал.

— Вот, её ты берёшь, — внимание Эпсилона переключилось на Асю и тон из занудного, стал ещё и обвинительным. — Хотя она тоже пока не работает.

Ася, к тому времени успевшая закрепить походные ботинки, рывком поднялась на ноги:

— Это всё потому, что я уже взрослая, а ты ещё маленький!

— Я выше тебя ростом, — возмущённо проговорило оно, от возмущения же забыв, что предпочитает напрямую к Асе не обращаться. — И сильнее!

— Ты сначала реши, мальчик ты или девочка, а потом будешь всем доказывать, что ты уже взрослый! Всё, я готова! — провозгласила она, обращаясь к Лену.

— Три минуты, — коротко кинул он, подстраивая собственную обувь и зачем-то, наверное, для пущей доходчивости, ещё и на пальцах показал, сколько это, три.

Эпсилон с возмущением повернулся к Лену, однако тот выказывать какое-то своё недовольство Асе не стал. Это, конечно, не принято, как-то подталкивать андрогино, находящемуся в фазе развития до нормального человека, в какую-либо сторону. Вообще, считалось правильным тщательно следить за тем, что и как ты говоришь, однако после столкновения с Асей, Эпсилон демонстрировало такой рывок личностного развития, что Лен принял решение делать ничего. То есть, прямо активно делать это самое ничего, подавляя свои реакции на её слова и действия.

— Всё, придём приблизительно через три часа, поможешь мне потом в разборе образцов, — сказал он уверенным тоном, как будто всё происходящее было настолько в порядке вещей, что обращать внимание, буквально, не на что.

И нет, часть пути они, всё-таки проделали на машине — просто пересекать пешком ту местность, которую все они взад-вперёд истоптали, было бы нерациональным расходом сил. А потом-то, конечно, вскинули на плечи по лёгкому рюкзачку (бутылка с водой и так, кое-что по мелочи) и пошли обходить долинки и ложбинки, останавливаясь у каждого более-менее примечательного местечка. И рюкзак Аси постепенно легчал, по мере того, как расходовалась вода, а Лена наполнялся всевозможными образцами. Ася поначалу предлагала и свой в качестве вместилища, но Лен решительно отказался и был совершенно прав.

Экскурсия получилась во всех отношениях … м-м-м, познавательной.

Ася на собственном опыте, а не только теоретически, узнала, что длинные ноги — это не только красиво, если смотреть на них со стороны, но и даёт изрядный выигрыш в скорости. Жаль, не тебе. Что обувь, на втором часу полушага-полубега, какой бы автоподстраивающейся она ни была, всё равно становится неудобной. Что живая природа, поначалу такая прекрасная и удивительная в каждой своей малой части, по мере усталости теряет своё очарование.

— Столовые горы — это от того, что они плоские, как стол? — спросила она не столько потому, что желала прояснить этот вопрос, сколько для того, чтобы отвлечь Лена от целенаправленного продвижения вперёд. Ну и так просто, в голову пришло.

Они как раз вышли на ровную возвышенность, откуда линия горизонта выглядела призрачно-далёкой.

— Нет, — он обернулся, посмотрел на Асю и основательно сбросил темп. Мордашка у девушки была очень уж розовой. — У нас это название несколько иной смысл имеет, это тебя что-то из иного, скорее всего, родного языка догоняет. Но, в целом, оно верное. И нам очень повезло, что нашлось подобное образование на этой планете, иначе вопрос о колониальном освоении вообще бы не встал.

— Ага, — Ася огляделась по сторонам.

Плоская вершина горы не была абсолютно ровной, имелись на ней ложбины и западины, в которых, кстати, и характер растительности заметно менялся. Или вот, свернув чуть левее, по только Лену ведомым приметам, они обнаружили то ли раскол, то ли промоину метровой глубины. И что бы здесь не случилось, произошло это достаточно недавно, чтобы почвенно-минеральная слоистость не успела затянуться растительностью.

— А здесь у нас находится месторождение съедобной глины, — объявил Лен.

Он потыкал пальцем в сизоватую глинистого вида прослойку почти двух сантиметров толщины.

— Есть можно, но ненужно? — скептически изогнула бровь Ася.

— Да нет, почему же? Можно! И даже нужно! Минеральная часть вполне совместима с нашим метаболизмом, нейтральная часть нейтральна и без потерь выводится наружу. Единственное что, полноценным питанием эта штука для нас являться не может. Ну и на вкус — так себе, на любителя.

— Естественно! С каких это пор приправа считается полноценным питанием? — провозгласила Ася, у которой мгновенно, при этих словах возникла ассоциация: минералы-соль-приправа. — Пробуем?

— Пробуй, — кивнул Лен. — Я то уже не раз… И даже на корабль приносил…

Проговаривая это он, параллельно делал заметки на своём рабочем планшете и, прямо сразу, пока ничего не перепуталось, ссылками прикреплял фото и видеофрагменты к точкам на карте, где всё это было снято. Постепенно из этой черновой работы получится интерактивный справочник, которым смогут пользоваться новички. Он же наглядно покажет, если вдруг вмешательство человека окажет на здешнюю природу деградирующее воздействие.

На обратном пути, когда они только замыкали петлю по дороге к машине, в месте, которое Лен уже ходил-переходил и потому не рассчитывал набрести хоть на что-то ещё мало-мальски любопытное, они наткнулись на высокие колышущиеся купола, которые они оказались вовсе не воздухоплавательными медузами, хотя если на что-то и походили, так именно на это, а чем-то вроде … гриба? Хотя тоже не особенно похоже; ножка — не ножка, а, скорее,

А в целом, искать земные аналогии к инопланетным организмам, которые прошли свой собственный эволюционный путь развития, дело такое, малопродуктивное.

— Могу предположить, что там, — Лен ткнул пальцем под колышущийся бахромой край шляпки, — находятся мешки, заполненные летучим газом. По крайней мере, иных объяснений у меня нет.

У Аси не было и таких. А ещё ей было немного жаль, когда Лен принялся аккуратно подкапывать корень и отделять его от общего корневища. Хотя концепция сбора образцов была ей вполне понятна, как и то, что при помощи одних только наблюдений многое о мире не узнаешь.

Собственно, Затта с Сашей довольно часто на эту тему любили порассуждать.

Как ни странно, но для того, чтобы выслушать её впечатления от первого выхода на маршрут, собрался приличного размера коллектив. Хотя, казалось бы, какой в этом может быть для них интерес, если сами они за бортом корабля бывали и больше, и дальше, и чаще? Будь Ася мнительной, точно бы начала подозревать что-то нехорошее, но мнительной она не была. Да её даже сильно упрашивать, чтобы поделилась впечатлениями, не пришлось. Единственное что, в процессе рассказа ей здорово не хватало слов. Ну как описывать свои впечатления от прогулки, если не знаешь, как обозвать то или иное явление и приходится громоздить многословные конструкции типа: «…помнишь, мы когда спустились в такую небольшую ложбинку, она ещё поросла какой-то низкорослой белёсой цеплючкой…». Крайне непродуктивно. Из-за того она, примерно к середине рассказа начала чувствовать себя глупой и косноязычной. А ближе к концу, заметила что док, Дельта, Затта, Джерин и другие, слушают её неожиданно внимательно и даже заинтересованно, а вот Лен к этому времени, даже притворяться перестал, что просто слушает, а весьма напряжённо работал с какими-то записями. Ну и зачем тогда, спрашивается, она распинается?

— Ну и зачем?! — просила она, сама себя, оборвав на середине фразы и напряжённо глядя в сторону своего сегодняшнего сенсея.

— Что, зачем? — он с неохотой оторвался от того, чем только что занимался.

— Ты бы объяснил, девочке толком, — усмехнулся всё понимающий док. — Что и зачем делаешь, а, главное, что и зачем делает она сама.

Лен досадливо сморщился, однако спорить с доком, чьё мнение было приоритетным в вопросах, что делать или не делать с переселенкой из прошлого, не стал.

— Я ведь уже сказал, что мне нужны впечатления постороннего человека. Ещё, собственно, перед тем, как мы гулять пошли.

— А зачем? — продолжила давить Ася. — Какой в них смысл?

— А вот.

Он протянул ей планшет, на котором были открыты объёмные изображениями местной растительности, только что обзаведшиеся подписями. Коротенькая совсем светлая травка, обладавшая вместо листьев рыхло скрученными усиками которые норовили влезть и зацепиться в любую щель обзавелась именем «белёсая цеплючка». Так же, местный ботанический классификатор пополнился названиями: вонючий колокольчик (колоколовидной формы растение, действительно с очень неприятным запахом), гномья корзинка (крошечный то ли плод, то ли листик такой формы, вроде ёмкости на ручке с капелькой жидкости внутри), ковровик (совсем короткая пушистая травка, сплошь покрывающая отвоёванную часть поверхности), морские гребешки (отдельно растущие ребристые листья, отдалённо действительно похожие на плоские морские ракушки). И много всего другого. Особенно совестно ей стало перед пушистым организмом, получившим название «фиго-вата», это когда под конец она совсем замаялась и ассоциации в голову стали приходить исключительно неприличные.

Ася покраснела. Знала бы она, что всё это пойдёт в дело, хотя бы попробовала фильтровать поток сознания.

— Ты — молодец, — привычно, как будто она андрогино, похвалил её Лен, но тут же решил уточнить, в чём именно она молодец: — Короткие запоминающиеся названия и достаточно разнообразные. И без матюков, а то мне, например, на втором часу попыток именования, начинают лезть в голову исключительно они.

— Да ладно? На что тут матюкаться? — не поверила Ася. — И сильно я сомневаюсь, что у тебя действительно не хватает фантазии, чтобы всю эту мелочь как-нибудь обозвать.

Фантазия у Лена была, это точно. Это же он обозвал хищную животину, в равной степени похожую на зверя и на рептилию, крокотамом.

— Как-нибудь — это без сомнения, — покладисто согласился Лен. — Но мне надо так, чтобы оно легко запоминалось и так же без проблем ложилось на язык. Искусственно придуманные названия — они ужасны и, зачастую, совершенно непроизносимы. А мы готовим практическую базу для будущего населения. Что-то люди, без сомнения, поменяют по своему вкусу, но костяк, останется и, в любом случае, поначалу им будет куда проще договариваться.

— Договариваться? — недоуменно переспросила Ася, не уловив, как одно связано с другим.

— Встречаются, два человека и один другому говорит: « Я тут одно хорошее место нашёл, сразу за лютиковым полем», второй ему отвечает: «Это там, где такой жёлтый мох по ложбине стелется?». «Да нет там никакой ложбины! Равнина и по ней такие мелкие цветочки!». «Так они же не жёлтые, а белые, какие же это лютики?». А самое забавное, знаешь в чём? В том, что даже до чего-то договорившись, и согласившись друг с другом, не факт, что будут иметь в виду одно и то же место.

— О, тогда понятно, — моментально подобрела Ася и даже перестала обижаться на попытку использовать её «в тёмную».

И в следующий их «выполз» в пампасы, давала названия уже не стесняясь собственного воображения. Потому, как ещё назвать вот эту, порхающую вверх-вниз мотылямбочку? Правильно! Именно так и назвать. Хотя, почему нечто мелкое, коричневое, летающее было названо «творобушком», Ася объяснить так и не смогла.

ГЛАВА 19. Личная

— Я заметил, вы с Леном всё больше времени друг с другом проводите? Это хороший выбор, — одобрительно кивнул доктор. На правах опекуна он считал возможным вмешиваться и в такие сферы, тем более что Ася, казалось,

Ася только что закончила свой ежедневный обход коридоров анабиозников и зашла к доктору, доложить результаты, как ей позвонил Лен и позвал с собой на следующий вылет на соседнее плато. Яковы ему и там без её уникальных описательных способностей не обойтись.

— Ну, док, вы же, надеюсь, понимаете, что в настолько маленьком обществе это выбор без выбора и мы, фактически, обречены друг на друга? — она вопросительно склонила голову на бок.

Когда Ася вдруг поняла, что Лен тут не просто так, а осторожно и ненавязчиво ухаживает за нею, она внезапно осознала себя не просто человеком, а привлекательной девушкой, находящейся в коллективе, состоящем, преимущественно из мужчин. Которые, опять же, ненавязчиво, проявляют к ней внимание. Тогда же, мысленно оглянувшись вокруг, Ася поняла, что альтернатив Лену всё-таки нет.

— М-м-м, а ты, случайно, не романтизируешь его излишне? — брови Линлея поползли вверх.

— Я? — она от удивления расширила глаза, сделав их почти круглыми. — Причём тут романтика, когда я о разнице в возрасте говорю! Только мы с Леном относимся к более-менее одному поколению, остальные настолько старше, что я даже не всегда понимаю, о чём вы между собой разговариваете. С Дельтой и Эпсилоном, в свою очередь не особенно интересно мне. Они как, ну я не знаю…

— Немного странные дети? — решил помочь ей доктор.

— Странные, да, но не дети, — задумчиво кивнула Ася. — Скажите, Линлей, вас никогда не удивляло, что их изначально сделали такими, бесполыми? Это ведь крайне неестественно выглядит, когда смотришь на вроде бы взрослого человека, а взгляд никак не может зацепиться за привычные формы.

Думал он об этом, думал, после того, как пожив много лет и позабыв общественную парадигму на эту тему, смог взглянуть на эту проблему свежим взглядом. Тогда Линлей погрузился в историю науки. Уже на тот момент, ему вот это вот решение, делать биороботов андрогинными, показалось сомнительным — намного ведь проще было, оставить всё как есть, в рамках двуполой модели. Дополнительная сложность: оставить возможность откатить все изменения назад, с развитием в полноценную человеческую личность, с соответствующими признаками пола. Тогда он не только задумался и заглянул в пару справочников, но даже пробовал копать источники и не преуспел. Перекрёстные ссылки в работах вели друг на друга и в конечном итоге закольцовывались.

А после, в какой-то момент, ему начали активно намекать, что не стоить проявлять к некоторым темам излишнее любопытство.

Изыскания эти Линлей бросил. Не сразу, после того, как начал догадываться, куда они могут привести, но всё-таки несколько позже, чем следовало человеку, который хочет оставаться в полнейшем душевном равновесии.

— Периодически, да, — он медленно кивнул и решил не развивать эту тему. — Скажи, а тебя саму не удивляет, что любой разговор с тобой, даже легкомысленная болтовня «о мальчиках» выливается в обсуждение чуть ли не судеб мира?

— Самая естественная вещь в мире! — уверенно возразила Ася. — Я ведь пытаюсь понять, как здесь всё устроено, у меня множество вопросов и весьма расплывчатое представление о том, как тут можно жить вне рамок экспедиции. Так что, так называемые «мальчики», вопрос глубоко второстепенный.

Не говоря уж о том, что на роль «подружки» док годился не слишком, а Ася даже не уверена, что готова хоть кому вываливать свои душевные переживания. Особенно, когда действительно будет что.

— Сложно тебе среди нас?

Ася посмотрела на него печальным взглядом.

— Вы все слишком умные. Даже Лен, сколько бы он не пытался разыгрывать из себя лентяя и легкомысленного балбеса, умеет соображать сразу в двух направления, причём делает это легко, без видимого напряжения.

— Ну, он-то на самом деле, талант, даже я так не могу, — улыбнулся Линлей. — Но, если хочешь знать, все эти радости, не совсем даже чтобы наша личная заслуга.

— Да, помню, живёте вы долго, — Ася кивнула. — За долгую жизнь чему только не выучишься.

— Не в этом дело, хотя и в этом тоже. С возрастом, особенно если он начинает переваливать за второй-третий срок нормальной жизни, всё сложнее учиться чему-то принципиально новому, — то, что с какого-то времени эти процессы могут и вовсе прекратиться, Линлей упоминать не стал. Просто тема эта была такая, скользкая. — Но и долгая когнитивная молодость, она тоже не совсем, чтобы естественного происхождения. А то, уже после второй процедуры тотального омоложения мы получили бы маразматиков в юных телах.

— То есть умные вы такие и с хорошей памятью потому, что мозги вам тоже добрые генетики усовершенствовали? — пошутила Ася.

— Именно что, — на полном серьёзе согласился доктор. Вздохнул, и подумал, что на подобного рода вопросы этой юной почемучки из всех присутствующих может ответить только, пожалуй, он. Потому как историю медицины в своё время изучал. Остальным-то строение их тела кажется настолько естественным и нормальным, что даже размышлять тут особенно не над чем.

— И как решились-то? — недоверчиво протянула Ася. — Ладно, я понимаю, желудок исправить, чтобы переваривал всё подряд и не капризничал, но в мозги лезть?

Эта тема была тоже не то, чтобы простой, но ради того, чтобы уйти от обсуждения происхождения технологии создания андрогино, Линлей был готов и на это.

— Как это обычно и бывает, изначально всё затевалось ради исправления уже имеющихся болезней, — пожал плечами доктор. — Ещё в эру Раннего Космоса учёные выяснили, что естественные биологические резервы «поумнения» уже, фактически, исчерпаны. И если, так случается, что предки подобрались со сплошь рациональным типом мышления, у потомков высок процент аутизма, если сплошь творческие люди, то довольно много выявляется шизофреников. И нужно было с этим что-то делать. Ну, и сделали. Не сразу и поначалу, как это водится, какие-то активные действия предпринимались в формате борьбы с уже имеющимися заболеваниями, потом вычистили геномный мусор — те гены, которые перестали хоть что-то кодировать ещё у наших далёких, нечеловеческих предков и просто тащатся за собой, как ящик с багажом, ключ от которого утерян. И как-то, тут небольшое изменение, которое ушло в популяцию, там ещё одно и, в целом, накопился именно такой эффект.

— Знаете, док, — Ася покачала головой, — я, наверное, всё-таки консерватор и, несмотря на то, что вижу, что у тогдашних генетиков всё получилось и получилось хорошо,

— Абсолютно естественная и нормальная реакция! — с энтузиазмом согласился Линлей. — Но я же говорил, с чего всё начиналось, а это выбор между плохим и очень плохим и не всегда понятно, что из них что, и какой-то выбор всё равно делать приходится. А потом, после того, как данный тип медицинского вмешательства отработан и имеет предсказуемые последствия, почему бы не усовершенствовать в себе что-нибудь ещё? Тем более, что желающие на такое, добровольные экспериментаторы над собой, всегда находятся.

— Это как с пластической хирургией, которую придумали для исправления совсем уж страшных уродств, а масштабное развитие она получила, когда красотки принялись перекраивать себе лица и тела? — лицо Аси внезапно посветлело, когда на ум ей пришли ассоциации из прошлого, так и продолжавшего прятаться от неё за почти непроницаемой завесой памяти.

— Да, — ответил доктор, уже не настолько уверенно. Это, конечно, тоже история медицины, но какая-то настолько древняя, что удостаивается разве что парой строчек в учебнике медвуза за первый курс. Они, в докосмическую эру, много чего странного делали. Хотя, и надо это признать, основы современной медицины заложены были именно тогда.

Всё-таки, общение с возвращенцами очень сильно обогащает интеллектуально — делает взгляд на мир шире и сложнее. Ещё и поэтому, а не только из чувства долга, Линлей никогда не отказывался поговорить с Асей, как бы он ни был загружен.

— И всё-таки, если Дельта и Эпсилон не вызывают у тебя отторжения до непереносимости, я бы попросил тебя продолжить с ними общаться.

— Да конечно продолжу! — Ася удивилась, тому, что у него вообще могла возникнуть подобная просьба. -Избегать их было бы, как минимум, невежливо, а уж наказания игнором оба точно не заслужили, даже Эпсилон, хоть он и вредина.

— Я не о том. Мы все с ними общаемся, но у тебя это получается как-то более разнообразно и продуктивно, что ли? Ты, то ли по возрасту им ближе, то ли какие-то профессиональные навыки сквозь потерю памяти прорываются. Может такое быть, как сама думаешь?

— Может, — Ася кивнула неуверенно. — Кроме того, что меня периодически коробит их внешность, которая и не мужская и не женская, а ближе к детским пропорциям во взрослом размере, а ещё и время от времени теряюсь, с человеком какого возраста я общаюсь. Иногда они ведут себя как чистые детсадовцы, иногда как подростки, пробующие этот мир и себя в нём на прочность, а иногда как люди, которые старше и умнее меня. Ну, это в основном, Дельта, если честно.

— Ты была детским наставником? — предположил Линлей. — Редкая и уважаемая профессия.

— Или воспитательницей в детском саду, — предложила Ася иной вариант, — хотя это вряд ли. Ни о чём это не говорит, я вполне могла и в обычной своей жизни общаться с детьми, в семье, или ещё где. В деревне у бабушки.

— Да? — коротко переспросил доктор и не стал упоминать о том, что в современном ему мире мест, где можно встретить много семей с разновозрастными детьми не так уж и много. — А что значит «в деревне у бабушки» и, причём здесь дети?

Ася вздохнула и принялась описывать, как она это себе представляет, а доктор незаметно, чтобы не сбить её с настроя, включил запись. Такие «пробои воспоминаний» случаются не часто и могут больше никогда не повториться, а информацию содержат такую, которую невозможно узнать ни из одного источника.

А потом они пошли в коридоры анабиозников с внеплановой проверкой. Если в тех отделах, где ждали своего пробуждения люди, был относительный порядок, то псов-мутантов всё сложнее стало удерживать в искусственном сне, без нанесения вреда их здоровью. Собственно, ради этого она и побеспокоила всегда занятого доктора, а разговор о личном и странном случился так, спонтанно.

— Будем будить, — на выдохе сказал доктор. — Нужно только согласовать с капитаном Илеру точное время проведения операции, чтобы все специалисты на месте были.

— Уже? — удивилась Ася. Ей всё казалось, что времени на подготовку затрачено недостаточно и за такой короткий срок просто невозможно справиться.

— Конечно, — уверенно заявил Линлей. — Временное убежище из камней и палок построено, маячки размещены и единственное, по поводу чего мы до сих пор не пришли к единому мнению, это стоит ли расставлять по краям плато отпугиватели. То есть, сделать их практически ничего не стоит, единственное что не понятно, это нужны ли они и какое воздействие, на самом деле, окажут на псов.

— А мне можно будет как-то в этом поучаствовать? — спросила Ася, заложив руки за спину, как примерная девочка-отличница.

— На счёт участвовать — не знаю, а посмотреть точно можно будет, — пообещал доктор.

И обещание своё сдержал.

Настолько массовая расконсервация анабиозников, пусть бы это и были просто собаки, потребовала участия вообще всей команды, в том числе и Асе стоять в сторонке не пришлось. Ведь далеко не всё можно доверить автоматике, кое-что приходится делать примитивно-вручную.

И странное же это было зрелище — двадцать восемь крупных мутантных псов и ещё одна нормальная собака, которую тоже захватило процессом пробуждения вместе со всеми. И то ли в камерах глубокого сна неведомым диверсантом были именно так выставлены настройки, то ли, доктор при разделении собак на мутантов и обычных домашних где-то ошибся. В общем, не важно, отправить лишнее животное обратно в сон было невозможно, и собаку решил пока оставить при себе Маршет Аин.

— Я видела того, первого, — делилась с Дельтой своими переживаниями Ася, — но когда их сразу много, они производят совсем другое впечатление.

Все псы были крупными, большеголовыми, остроухими. Масть разная — серая, пегая, рыжая, но все гладко- и жёсткошерстные. Их пасти были приоткрыты, лапы, включая и рудиментарного вида ручки, расслабленно вытянуты, а бока мерно поднимались и опускались в глубоком сне. Эдакие спящие меховые горы, которые, если внезапно проснутся, то люди этому точно не обрадуются.

— Да, мне тоже как-то не по себе, — кивнуло андрогино.

Они вдвоём сегодня помогали доктору, делая то, на что у него рук

За руль транспортника сел Ромкин, хотя и Алия вызывалась, как старшая и более опытная, но Маршет Аин решительно сказал, что это совершенно невозможно и кроме себя, в команду на высадку самовольно вписал Лена и Джерина. Последний едко пошутил, что для перевозки псов выбраны все, без кого экспедиция вполне может, в случае чего, обойтись, однако поучаствовать не отказался.

Следующий вечер после планового перемещения псов был тихим. Казалось бы, с глаз долой — из сердца вон, и ведь не просто так избавились от проблемы, но нашли для неё равно устраивающее всех решение (у псов, разумеется, никто не спрашивал, но явно те предпочтут быть живыми и психически уравновешенными, чем наоборот), а всё равно людей не отпускало какое-то тягостное ощущение, словно бы они кого-то предали. Каждый из членов экспедиции, то и дело подключался к трансляции с камер, на которых почти ничего не происходило, даже собака, которую Маршетт Аин, не долго думая, назвал Зевсом, время от времени поднимала с лежанки тяжёлую голову и утыкалась взглядом в экран, как будто понимала, что там такое происходит. Хотя, может, и правда понимала, собаки же, они довольно умные.

Псы на экране время от времени начинали шевелиться, подрагивать лапами и порыкивать. Ещё через несколько часов, едва начав хоть немного стоять на лапах, они выбирались из сооружённого для них убежища, оглядывались по сторонам, и медленно брели в сторону выбитого в скальном основании углубления, куда экипажем корабля была доставлена чуть ли не цистерна воды. Жадно пили и так же медленно возвращались под защиту завала из камней и веток.

Наблюдение снаружи, велось при помощи камеры, установленной на самой высокой точке, какую только удалось отыскать. Угол обзора был не самый удобный, да и далековато вышло, но либо так, либо никак.

В следующий свой выход, гораздо более бодрый, псы обнаружили с обратной стороны от своего убежища, наваленные горой и частично разделанные туши местного зверья, среди которого даже один крокотам имелся. И это же ещё надо было исхитриться покромсать туши так, чтобы они и намеренной разделкой не выглядели, и прибывали в том состоянии, когда псы, ослабленные после долгого сна, в принципе смогут их съесть.

А вспороть шкуру, если у вас из всех инструментов только клыки и когти, и оторвать от костей кусок мяса — задача непростая. Особенно если вам до сих пор заниматься этим не доводилось. А что-то людям подсказывало, что так оно и было.

Поев, псы недолго и неспокойно бродили вокруг убежища, а потом всё-таки скрывались из области обзорных возможностей камер. Куда шли — неизвестно, но, спустя несколько дней они опять попали на съёмку, буквально парой коротких эпизодов из которых можно понять было немного: что держатся они все вместе, что убыли в поголовье пока нет и что больным и истощённым никто из них не выглядит. Впрочем, времени прошло не так и много, чтобы на глаз можно было определить последствия неудачной охоты.

ГЛАВА 20. Плановоперемещательная

Если поначалу, вскоре после того, как очнулась на новом месте, Ася воспринимала любую информацию некритически, то постепенно, по мере того, как она начала включаться в жизнь маленького коллектива, масштаб стоящей перед ними задачи начал ей казаться несопоставимым с размером экспедиции. Однако постепенно общие контуры того, как будет организована жизнь людей на новом месте, проступали всё более явственно. Как будет устроено поселение, из чего строиться дома, чем отапливаться, откуда будет браться вода и прочие жизненные блага, без которых существование человечества попросту невозможно. И планирование дошло до той стадии, когда нужно было проверять теоретические выкладки экспериментально.

То есть, попросту говоря, построить модельный дом и попытаться начать в нём жить.

И в экспедиции имелся человек, для которого это являлось прямыми обязанностями.

Начало строительства опытного хозяйства — модели жилья, в котором, в первое время будут обитать колонисты, произошло для Аси совершенно неожиданно. Ей-то казалось, что исследовать, даже не планету целиком, а только несколько, расположенных поблизости высокогорных плато, это процесс длительный, растянутый во времени. А оказалось, что вот он, и срок пришёл приступать к тому этапу, после успешного прохождения которого, начнётся поэтапный вывод людей из медикаментозного сна.

А ведь Ася помнила, что ей как-то обещали, взять её в эту программу. Правда, сказано это было вскользь, и с тех пор она об этом больше не напоминала, но весьма рассчитывала на то, что о ней не забудут и её тоже привлекут. Хотелось уже лично поучаствовать в чём-то сложном и важном. Она даже решила, при случае, напомнить об этом, да вот, хотя бы когда они с капитаном, в очередной раз, собрались за чаем. Но начала почему-то издалека, а не спросила сразу, хотя отношения у них были, в общем-то, доверительные. Да, что там говорить, если Ася была единственной, кто обращался к Скайден на «ты». Как-то изначально так повелось, когда ещё Ася не очень понимала, кто есть кто, а потом переигрывать оказалось как-то неловко, что ли?

— Места здесь не так, чтобы много, — говорила Ася, поворачивая объёмную модель их плато, где даже корабль был прорисован во всех подробностях. — Мы с Леном это плато не то, чтобы из конца в конец исходили, но географию его уже вполне отчётливо представляю даже я.

— Всё верно, — кивнула капитан. — Оно здесь не самое большое.

Скайден посмотрела на светленькую мордашку возвращенки — все, включая её саму, редко покидавшую корабль, уже давно приобрели очень тёмный, а кое-кто и совсем чёрный загар. С сожалением посмотрела — почему-то легкомысленной болтовни с этой девушкой не получалось, всё всплывали какие-то, если не глобальные, то, хотя бы рабочие вопросы. А с другими вести себя непринуждённо, субординация не позволяла, которую ломать — себе дороже выйдет. Вот и что, спрашивается, делать в таких непростых обстоятельствах?

— А колонисты наши здесь как разместятся?

Почему-то Ася, когда узнала, что модельные дома будут строить на значительном расстоянии от корабля, но всё-таки именно здесь, она решила, что планы, в очередной раз немного переиграли и строительство поселения начнётся всё-таки отсюда.

— Не спеши, конечно же, нет, — Скайден сделала маленький глоток из тонкостенной чашечки. — Никто сразу город строить не будет и колонистов расселят на другом плато. На одном из двух крупных и мы пока ещё в процессе выбора, которое из них перспективнее. Здесь останемся только мы. Как исследовательская миссия, а после того, как мы улетим домой, здесь останутся те, кто прилетит нам на смену.

— Следующий корабль? — Ася посмотрела на экран во всю стену, где сейчас медленно поворачивалась та часть Девы, где имелась горная система со значительными по площади плато. Кстати, она здесь была не одна такая, на второй климат был похуже, а третья недостаточно высокая. Но перспективы расширения у человеческой колонии были неплохие.

— Ну да. Никто же не оставит колонию без доступа к благам цивилизации — откидывать здешнее общество на стадию охотников-собирателей и первобытных земледельцев никто не собирается, а без поддержки с метрополии именно это и получится. И даже с поддержкой… Как думаешь, почему мы не выбрали для посадки самое большое плато, где бы и мы преотлично поместились, и наши колонисты?

— Ни разу об этом не задумывалась, — призналась Ася и это было совершеннейшей правдой. Создавшаяся ситуация стала для неё чем-то само собой разумеющимся, что не требует никаких дополнительных размышлений. — И зачем?

— А чтобы всё-таки заставить людей жить самостоятельно, не ожидая, что кто-то снабдит их едой и одеждой, и развлечениями. По опыту прошлых аналогичных экспедиций, совсем разное ощущение возникает у людей, когда над их поселением возвышается махина корабля, и когда в зоне видимости нет ничего, кроме малоэтажной застройки самого поселения. Знаешь ли, заставляет шевелиться активнее и как-то включаться в жизнь.

— Ты о них говоришь так, словно это не люди, прожившие жизнь, а то и не одну, — Ася покачала головой, — а какое-то инфантильное непонятно что.

— О, разумеется, у всех у них есть и образование, и специальность, и, у многих, даже не одна. А вот опыта жизни в нарождающейся колонии нет ни у кого. И навыки этих людей тоже малоприменимы в нынешних условиях. Скажи, пожалуйста, что будет делать сюр в обществе с полунатуральным хозяйством?

— Понятия не имею! — Ася даже головой мотнула, усиливая эффект от своих слов. — Тем более, не знаю, кто такой сюр и чем он занимается.

— Постановкой спектаклей-иллюзий, где зрители являются и актёрами. С иллюзорными декорациями и частичным совмещением психофаз. Так, знаешь, когда ты и помнишь, кем являешься на самом деле и в то же время становишься кем-то другим.

И этот краткий экскурс в мир современного искусства, лучше, чем, что показал Асе, насколько жизнь за прошедшие тысячелетия, изменилась. Пожалуй, лучше даже, чем продвинутые технологии и то, что она оказалась на другой планете. Или просто, впечатления от всех этих чудес уже немного сгладились, стали привычным и повседневным, а тут её снова догнало чем-то удивительным? И ведь не сказать, чтобы это ощущение было приятным.

— Хочешь сказать, потребуется полное профессиональное перепрофилирование?

— Именно! И, опять же, по опыту прошлых экспедиций, абсолютное большинство, совершенно не хочет вникать в новую профессию, тем более что она такая, приземлённая. И будут продолжать пытаться делать именно то, что уже умеют.

— А к новой жизни их что, совсем не готовили? — как-то Ася не могла поверить, что настолько важный аспект был выпущен из внимания.

— Готовили, конечно. Каждому попытались дать если не специальность, то хотя бы какие-то полезные навыки, — Скайден вздохнула, не очень понимая, как можно в двух словах дать представление о том мире, из которого они прилетели и том, как там жизнь устроена. — Только, если ты помнишь, существенная часть тех, кто подписал контракт колонизатора, это неудачники, которые привыкли справляться с жизнью как-то так, как-нибудь. И если это срабатывало в течение многих десятилетий их жизни, то что должно измениться сейчас? С другой стороны и ответственные люди на Натроне, тоже не могли натаскать на выполнение конкретных задач, просто потому, что многое становится понятно только здесь и сейчас. Что толку в навыках, которые в реалиях Девы будут неприменимы?

Ася, от осознания глобальной сложности поставленной перед экспедицией задачи, притихла.

— А мы справимся?

— Несомненно, — кивнула Скайден и тут же кривовато ухмыльнулась. — Хотя бы потому, что большая часть социальных трудностей выпадет на наших сменщиков. И в общем плане, там тоже всё более-менее ясно: не бросать соотечественников, но и, в то же время, не дать повиснуть у себя на шее. А наша задача во многом чисто инженерного характера. Построить, заселить, обучить пользоваться тем, что мы построили, дождаться сменщиков и улететь.

— А эти самые сменщики, они когда будут? Если я правильно помню, лететь сюда долго.

— Полтора стандарт-года. Да. Но ты не переживай, здесь, когда мы по самые уши завалены самыми разными задачами, время идёт быстро. А сигнал о том, что всё прошло благополучно и следующий корабль пора готовить к отправке, мы отослали, как только приземлились, убедились, что условия, в целом, соответствуют разведочным и серьёзных препятствий для организации колонии здесь нет. Так что, они уже скоро вылетят.

От таких откровений Ася совершенно позабыла, что собиралась напроситься в проект модельного дома. То есть, вот совсем, вот настолько, что вспомнила об этом только на следующий день, когда капитан, вместе со связистом, принимала очередной пакет устаревшей на полтора года, но всё равно бесконечно ценной информации. А в этот момент её беспокоить крайне не рекомендовалось.

Постепенно Лену в его каюте перестало хватать места. Так как-то само собой получалось, что из каждой своей вылазки он что-то да притаскивал на корабль, и далеко не всё из этого оседало в лабораториях. Часть он забирал к себе: что-то не пригодилось, что-то он сам хотел подробнее рассмотреть, случалось и такое,

Вообще-то, таскать рабочие материалы в жилые помещения не полагалось, но Лен совершенно не понимал, как такое возможно. Вот чтобы всё-всё оставлять в выделенном тебе рабочем помещении и не тащить в жилое?

Может быть, даже неплохо, что в самом скором времени он переберётся на опытную станцию. Там-то, по крайней мере, жилое пространство не будет ограничено стандартными метрами. И тут же мысли его перескочили на иное, гораздо более волнующее, ведь в самом скором времени жилое пространство придётся делить с другим человеком и даже не с андрогинно, хотя и с ним тоже. Но к Эпсилону, жившему буквально за стенкой, в соседней каюте, Лен уже притерпелся и даже более-менее представлял, как это будет, когда они переселятся в отдельный дом. Но жить вместе с женщиной, пусть бы и в разных помещениях, пусть и чисто по-соседски, это был совершенно новый опыт в его жизни.

— Привет, — на его плечо опустилась лёгкая рука. Лен не вздрогнул, потому как, как бы ни был он задумчив, приближение Алии заметил. — То же думаешь, что из своего барахла прихватить? Бери всё! Я читала, что так намного проще адаптироваться на новом месте.

Стоял Лен перед распахнутой дверью в собственную каюту — вывод, сделанный девушкой, был вполне закономерен. Но обратил он внимание на другое:

— А ты тоже собираешься принять участие.?

— Ну да, — с энтузиазмом согласилась она. — Я ведь изначально и собиралась!

— Точно, — кивнул Лен. — Я забыл.

Действительно забыл, что в списках кандидатов на поселение было и её имя и, как ни странно, мысль о том, что он мог оказаться в одной команде именно с этой женщиной, Лена ничуть не взволновала. Товарищ по команде, он и есть товарищ по команде, пусть и иного пола.

Вот что в жизни Лена раньше не составляло никакой проблемы, так это отношения с женщинами. Он им начинал нравиться ещё до того, как получил полноценное создание, а к нему и взрослое мужское тело. Лёгкий флирт, быстро вспыхивающая страсть, ни к чему не обязывающие отношения, которые так же легко и почти безболезненно заканчивались — были обыкновенным фоном его жизни и до того, как он вписался в эту экспедицию, да и во время неё всё было по-прежнему, разве что с поправкой на очень узкий круг общения.

Исключение составила разве что Ася. Нет, о любви с первого взгляда речи не шло, с первого взгляда это было, скорее, раздражение и растерянность. Но девушка волновала, интересовала и будоражила его, к ней хотелось подойти поближе, рассмотреть попристальнее, вот он и ходил вокруг неё кругами, что тот кошак, вокруг случайно обнаруженного на улице лердийского рыбного деликатеса. Сценка эта весьма, давнее воспоминание юности, прошедшее на берегу тёплого моря, так и предстала перед его глазами, заставив его улыбнуться и кое-что о себе самом понять.

А ведь Ася нравилась не только ему одному. Ладно, доктора исключаем, тот, в своей респектабельности, даже с теми дамами, кто сам к нему проявлял однозначный интерес, не пробовал роман закрутить. Но вот тот же Маршет Аин пытался зайти через наставничество, Синтин осыпал комплиментами и вообще старался выглядеть более приятным человеком, чем был на самом деле, а Тсван даже приглашал в свою каюту, провести вместе весёлый вечерок. Тогда, правда, получил нахлобучку и даже не от самой девушки, а от доктора, который категорически сказал, что рано ещё. И не умеренноё интенсивности нагрузку рано, а вот эти вот гормональные всплески пока будут совершенно лишними, и потому он попросил бы его пациентку постараться особенно даже не волновать.

При воспоминании об этом Лена потянуло улыбнуться.

Но кстати, если он уж решил побороться за внимание девушки, то переселение в модельный дом — прекрасная возможность разом избавиться от всех конкурентов.

О том, что в проект «опытной жилой базы» её уже вписали, Ася узнала ещё до того, как успела сама с кем-нибудь об этом заговорить. И может быть, даже приняла бы это как должное, если бы не узнала, кто именно стал инициатором.

Лен нашёлся в гаражном отсеке, где загружал разное полезное в одну из машин, которую чаще всего брал в поездки.

— А меня ты не подумал спросить, прежде чем со всеми остальными договариваться? — Ася даже не пыталась скрыть раздражение.

— Ты о чём? — он разогнулся и посмотрел на неё с недоумением.

— Я о проекте опытного жилища! — Скандалить с человеком, который не просто значительно выше тебя ростом, но ещё и находится на подножке немаленькой такой машины, было непросто, но Ася справилась.

— Тебя нельзя спрашивать. Ты нерешительная, — припечатал Лен. — Ещё сомневаться начнёшь!

— За то ты, я погляжу, уверен просто-таки за двоих, — продолжала возмущаться Ася.

— Так что, ты отказываешься? — вот тут он начал немного тревожиться.

— Нет, но я категорически настаиваю на том, чтобы принимать участие в настолько важных решениях!

— А по маршруту завтра со мной пойдёшь? — он вопросительно склонил голову на бок.

— Ты уходишь от ответа!

— Нет, — смиренно ответил Лен, — я начинаю с тобой советоваться прямо здесь и сейчас.

Ася раздражённо фыркнула, развернулась на пятках и потопала в сторону выхода.

— Так выйдешь?! — полетело ей в спину.

Она энергично отпахнулась и, кажется, даже какую-то комбинацию из пальцев показала, но Лен в этом был не уверен, и только у самого выхода из гаражного отсека громко ответила: «Да!». Лен ухмыльнулся с совершенно дурацким видом, дождался, пока даже эхо её шагов стихнет и только после этого опять нырнул в недра машины.

А назавтра, Лен довольно легко поддался на Асины уговоры и после запланированного заранее маршрута, который они вдвоём проходили и картографировали, залетели ещё и к месту постройки

Что удивительно, несмотря на поздний час, здесь было не пусто. Вкалывала, конечно, в основном, роботизированная техника, складывая из массивных камней ограду вокруг дома, а правильнее было бы даже назвать его усадьбой. Но вокруг толклось немало людей, включая, кстати, и Эпсилона, которые горячо что-то обсуждали, а Маршетт притащил с собой собаку, которую даже в кольце недостроенных стен с поводка отпускать не решался. Мало ли, техника ездит, ещё покалечится или испугается и сбежит — лови его потом.

Прямо сейчас Зевса гладил и теребил Эпсилон, настолько поглощённый этим занятием, что даже на появление наставника почти внимания не обратил.

А сама ограда, Ася даже подошла поближе, чтобы не только на глаз это оценить, была основательной такой, из массивных каменных блоков, вырубавшихся неподалёку, в месте, которое Джерсен обозначил как перспективную каменоломню. Заодно и её опробовали.

— Мы с кем-то воюем? — Ася прищурила один глаз, оценивая постройку, которая пока едва доходила ей до пояса, но всё равно выглядела весьма и весьма основательно. А вот здания, представленные пока в виде контуров на земле, показались какими-то совсем маленькими, как кукольные домики, но, может быть, здешние люди так привыкни? Учитывая более чем скромные размеры кают на корабле.

— Зверьё, — пренебрежительно фыркнул Эпсилон, который при появлении Лена немедленно переместился к нему поближе.

— Мы находимся довольно близко к краю плато, а там водится довольно крупная живность, — более развёрнуто ответил Лен. Он опёрся на стену, сложив на ней локти и, прищурив один глаз, уставился куда-то в ту сторону, где должен был находиться затянутый туманом спуск вниз. — В норме они сюда не суются, некомфортно им тут. Но молодые, глупые и голодные могут сунуться куда угодно. Это везде так. Закон жизни, который от планеты нахождения не зависит. Ну и просто, на всякий случай, на этом этапе для техники нет принципиальной разницы, из какого размера блоков строить, а перерасход энергии получается незначительным.

— Настолько крупные? — Ася на глаз оценила толщину стен.

— Помельче тираннозавра, покрупнее слона, и поприземистей их обоих. Так понятно?

Животные, для того, чтобы сравнения были понятны, были взяты из фауны Земли Изначальной, точнее, из свидетельств того, что жило там, в далёком прошлом.

— Тогда к этой стене нежно ещё и смотровую башенку пристроить, — пошутила Ася.

Пошутить-то пошутила, а изменения в проект внесли очень быстро и уже на следующий день, со стороны, обращённой к долине, началось возведение полукруглой конструкции со смотровой площадкой на макушке.

— Правильно, — сказал Маршетт, визируя изменения в проекте. — Камеры камерами, а своих глаз ничего не заменит. Кстати, кто-нибудь объяснит мне, почему в этой усадьбе будете жить вы, а не я? Мне кажется, край плато в любом случае опаснее, чем его центр.

Всего таких опытных усадеб планировали построить две, и места для обеих были уже определены, исходя из максимальной разницы в условиях. И за вторую примутся, едва только закончат строительство этой.

— Потому что, таких как ты, среди наших поселенцев точно нет, а как может справиться с предполагаемыми опасностями специалист с твоей подготовкой, совершенно не интересно, — фыркнул Лен, и похвалив коллегу, и указав, заодно, его место в проекте.

— Принято, — кивнул Маршетт, — но ты, всё-таки подумай над тем, чтобы поменяться.

Когда Лен с Асей заехали на стройку через пару дней, со стороны стены, обращённой к краю плато, поднялась водонапорная башенка с водосборным концентратором, функционально совмещённая со смотровой вышкой. И Синтин был весьма недоволен, что это единственный постоянный способ водоснабжения для их маленького опытного хозяйства. Рек на плато не было, зато ручьи текли в изобилии, но конкретно через это место не проходил ни один и подземных вод на приемлемой глубине, на этом месте тоже не нашлось.

— Я что-нибудь ещё придумаю, не дело это, иметь воду только из одного источника, — пообещал Синтин. — Тем более, если влажность воздуха сильно упадёт, то водосборные мембраны уже не будут справляться с обеспечением вас питьевой водой. Тем более, их нужно чистить, они могут выйти из строя…

— Не мельтеши, — Лен досадливо поморщился. Вот если кто не испытывал по поводу всего происходящего душевных метений, так это был он. — Мы здесь для того и собираемся пожить, чтобы попробовать, как оно будет и не нужно ли чего поменять и усовершенствовать.

И за разговорами о воде, генераторной и прочей инженерной начинке их будущего жилища, этот проект для Аси начинал выглядеть всё более и более реальным.

ГЛАВА 21. Подготовительная

Все члены исследовательской миссии корабля-колониста были индивидуалистами, готовыми общаться на общей территории, и крайне редко и ненадолго допускавших посторонних на личную. А Линлей, в этом плане, был особенно показателен — за полтора года, что летел корабль до Девы, абсолютное большинство его коллег по опасному приключению, даже примерно не получили представление, как выглядит его каюта изнутри. Исключение было сделано только для Дельты, потому, что без этого вообще никак, а оно, в целом, аккуратное и для Лена, который единственный понимал, что здесь да как, и потому вполне осознанно не вредил.

Пресловутые «личные вещи», которые на таком расстоянии от родины и невозможности пополнить их запас, становились просто невозможной ценностью, для Линлея имели ещё и дополнительное значение.

Человеческая память, она мало того, что не бесконечная, так ещё и имеет обыкновение упаковывать воспоминания в хитрые шкатулки с секретами, ключиком к которым служат разные ассоциации. У человека, который прожил на этом свете почти триста лет,

Или, скажем, для того, чтобы удачно провести остеосинтез, Линлею требовалось мысленно вернуться к себе тогдашнему, на момент около пятидесяти лет назад, когда он успешно практиковал в реабилитационной травматологии. Для чего он перебирал совместные фотографии с коллегами, трогал камешек, привезенный поездки на море, повязывал на шею шарф, подаренный Юлиенной, и занимался прочими, на взгляд непосвящённого, глупостями, которые, тем не менее, превосходно срабатывали — он возвращался к себе тогдашнему.

И что случится, если часть этих памятных побрякушек исчезнет? Даже не так уж важно, сломается или потеряется?

Вот то-то же.

Поэтому, знавший все особенности своего бывшего опекуна Лен, который заскочил буквально на пять минуточек, был предельно аккуратен — старался не то, что не повредить, по возможности даже не двигать ничего из вещей доктора.

— Здравствуйте! — он, со свойственной ему непринуждённостью, для начала просунул голову в дверь каюты своего бывшего опекуна, чтобы узнать, один ли он тут, и не занят ли чем-то важным.

— Опять? — Линлей смерил его укоризненным взглядом.

Лен, понявший, что док, в принципе, не против пообщаться, пошире распахнул в дверь и зашёл в каюту уже целиком.

— Не знаю, что именно вы имеете в виду, но да, действительно опять, — он пожал плечами и улыбнулся смущённо.

— Выкладывай, — кивнул Линлей и Лен осторожно примостился на не занятом ничем стуле. — У тебя опять какие-то сложности с девушкой?

— На этот раз нет! — улыбка Лена полиняла, но и не исчезла окончательно. — На этот раз мне хотелось бы получить толковый совет или хотя бы взгляд со стороны на воспитание Эпсилона.

— И что на этот раз? — вздохнул док. Разговор этот был уже далеко не первый и даже не десятый.

— Ревность, — вздохнул Лен. — Моему подопечному до сих пор не доводилось испытывать настолько сильные чувства. Я стал уделять слишком много времени, не окончательно взрослому природному человеку, с которым соревноваться бесполезно, вроде вас или Алии, а кому-то примерно равному ему. Асе. Мне-то кажется, что ему это даже полезно, но я не уверен.

И это не представляло большой проблемы, пока все они жили в разных частях корабля и сталкивались, на самом деле, не так уж и часто, но в самом ближайшем будущем им предстоит переезд в дом «на краю мира» и кто знает…

— Что твоему подопечному полезно, а что вредно — это твоя зона ответственности, — аккуратно ответил Линлей. А что тут ещё можно сказать человеку, который и сам всё превосходно понимает? — Что же касается Аси, тут дело, скорее в том, что она девушка. Оно, знаешь ли, совершенно не чувствуется, что она появилась из такого же «гроба на колёсиках», из которого появились вы все и самосознание у неё вполне взрослого человека.

Лен принял это к сведению и не стал задавать дополнительных вопросов, хотя появилось их ещё больше, чем было раньше. Правильно ли он понимает, что Эпсилон начал в парня формироваться, раз у него такие горячие чувства начала девушка вызывать? Но обсуждать эти тонкие моменты, ни с кем, даже с Линлеем, он пока готов не был.

— Тогда другой вопрос: как мне с нею правильно себя вести?

Линлей в весёлом удивлении приподнял брови: то есть, когда парень так решительно записал его подопечную себе в проект, его ничто не смущало, а сейчас вот потребовались инструкции?

— Нет, я не в этом смысле! — взвился, тут же понявший, что ему сейчас насоветуют, Лен. — Просто, есть же какие-то правила, как с этими беспамятными правильно взаимодействовать.

— Правил нет, есть только одна общая рекомендация, — вопреки ожиданиям Лена, ответил док совершенно по существу. — Их не стоит настойчиво расспрашивать об их прошлом и при этом нужно давать возможность высказывать первыми свои суждения и впечатления. Чтобы они подтягивались оттуда, из глубин памяти, а не принимались твои, как единственно возможные.

— А что случится, если я неправильно пойму момент? — Лен не нахмурился, нет, но как-то заметно поскучнел.

— Ничего особенного, — док покачал головой. — Просто, чем больше ей удастся вспомнить своего, тем в итоге богаче и сложнее сформируется личность.

— А разве она ещё не…? — Лен специально оставил вопрос многозначно-незаконченным.

— Насколько я могу судить, сейчас Ася ещё только разгоняется наращивать связи с прошлым и что из неё выйдет в итоге, предсказать сложно. Но она в любом случае, не останется такой, как сейчас.

Нет, Лен не был единственным, кому Линлей мог доверить временную заботу о своей подопечной, скорее, вряд ли, среди членов экспедиции нашлось настолько убогое существо, которое начало бы мешать возвращенке из прошлого, нормально развиваться. Ведь, если подумать, это же немалый соблазн, так просто, всего лишь постоянно высказывая вслух своё мнение, воспитать во всём себе подобное существо. Пусть оно бы и было упрощённым и глубоко вторичным. Но нет, таких душевно ущербных, отсеяли ещё на этапе подготовки к экспедиции. Но остальные просто позволили бы девушке самой становиться такой, какой ей положено было стать, а Лен, ввиду особой душевной чуткости, может ещё и поспособствовать. Если, конечно, будет знать, что и почему ему нужно делать.

К тому, насколько стремительно здесь происходят по-настоящему важные дела, Ася так и не привыкла. Вот, казалось бы, ещё недавно их усадьба существовала только в виде контура на земле, начерченного оранжевой краской из баллончика, и вот уже речь идёт об окончательном расположении трёх отдельных строений, в которых они будут проживать, с тем, чтобы подвести к ним коммуникации. На следующий день у неё уже спрашивали о встроенных шкафах и месте расположения в них полок, Лен метался по складам, комплектуя им набор вещей колонизатора-первопроходца, а Затта пересаживала в лотки саженцы, которые им предстояло разместить на опытных делянках. А ещё через день док зазвал её к себе для финального медосмотра, который, по сравнению с предыдущим, получился очень кратким — просто убедиться, что с тех пор никаких подвижек в сторону ухудшения не произошло.

— Да, — сказал доктор, глядя в экран,

— Хорошо, — покладисто согласилась Ася.

Собственно, с тех пор, как она полностью восстановилась, о том, что этот медицинский девайс до сих пор не покинул её тело, девушка вспоминала только когда переодевалась и случайно натыкалась на него взглядом. Да и ещё случалось, во время занятий в тренажёрке, когда она несколько превышала доступный ей оптимум физических нагрузок, поддерживающее поле включалось, то ли притормаживая её движения, то ли помогая сохранять их правильность и равномерность. Вот так сразу и не поймёшь.

— А так, в целом, физическая активность без ограничений, но в пределах разумного. Иди планету осваивать, первопроходчица! — по-доброму подшутил доктор.

Ася взяла под виртуальный козырёк и действительно пошла, только не «пампасы», а пока только к Затте. Помочь ей с пересадкой и заодно поучиться работать с хвощниками. Выглядели они как толстые мясистые стебельки, примерно такие они находили с Леном во время своих экскурсий, однако эти от дикого предка отличались уже весьма существенно. Хотя бы тем, что окультуренные уже годились в пищу человеку.

— Жаль времени не достаточно, — Затта выставила на стол с подсветкой три длинных узких лотка. — Как бы ни было превосходно наше здешнее оборудование, а естественные жизненные циклы растений сложно обмануть и если ему положено развиваться в течение четырёх стандарт-месяцев, то именно столько оно и будет.

— А этот? — Ася сняла со стеллажа ещё один, перенесла его на стол и самостоятельно настроила над ним свет, имитирующий спектр местного светила. Теперь, в течение нескольких следующих дней, будет проводиться поэтапная адаптация растений.

— Хвощник — исключение, — пояснила Затта, — он — эфемероид, самой природой настроенный на то, чтобы максимально быстро вырасти и вызреть. И других таких, чтобы они ещё и формировали какую-то значительную биомассу, мне обнаружить не удалось.

На вкус они, тоже все уже успели всё перепробовать, не по одному разу и разным способом приготовленное, и, по мнению Аси, хвощники были вполне даже ничего, твердоватые и слегка мучнистые на вкус. Главное, соус толковый подобрать.

Здесь же, в отдельных опытных делянках, на образцах местных почв и под лампами-имитаторами солнца, пытались развиваться и привычные людям растения, некоторые из которых Ася даже узнавала. Помидор, по крайней мере, точно. Как ей пояснили экспедиционные биологи, теплицы, где будут организованны условия, наиболее благоприятные для жизни сельскохозяйственных культур, обязательно построят — именно они будут давать основную массу пищевых продуктов. Но так же обязательно нужно что-то, что можно выращивать в открытом грунте без сложных технических ухищрений — это один из столпов продовольственной безопасности.

Мало ли, через какие кризисы придётся проходить молодой колонии.

На стройку своей усадьбы они теперь заезжали каждый день, иногда с Эпсилоном, иногда без него, имели возможность воочию убедиться, насколько быстро идёт строительство и внести прямо на ходу необходимые коррективы.

Уже на момент закладки, стало более-менее понятно, какого размера планируются жилые помещения. А уж когда вверх поползли сены, стало ещё более наглядно, что комнаты совершенно нормального размера, в представлении Аси, можно даже сказать, просторные, совсем не такие, как на корабле, хотя поначалу почему-то показались ей совершенно крошечными. По поводу чего Ася принялась активно радоваться.

Лен сначала смотрел на неё недоумевающе (откуда вообще могли взяться такие мысли?), а потом внезапно вспомнил, что реальный опыт Асиной жизни ограничивается несколькими месяцами, которые она провела на корабле после его приземления. И именно эту реальность и брала за точку отчёта.

— А, нет, — как можно более небрежно ответил он. — Мы, как и любые нормальные люди, любим жить в нормальных просторных домах, а не в тех кладовках, которые у нас на корабле вместо кают.

— Ни за что бы не поверила, что при постройке корабля кто-то озабочивался экономией пространства, — Ася огляделась по сторонам, потом задрала голову вверх и посмотрела в небо. — Как-то не вяжется с этим, наличие бассейна, совмещённого с оранжереей и прочими атрибутами прекрасной жизни.

Купольную крышу надувать будут только завтра — это оказалось намного проще, чем возиться со стропилами и перекрытиями из местных материалов. А так-то, больше здесь особо смотреть было и не на что — голые стены и кучи недоиспользованных стройматериалов.

— Очень даже вяжется, — несогласился с нею Лен. — Просто нам нужно было не только долететь, но и остаться при этом в психически нормальном состоянии, что в ограниченном пространстве возможно, только если ты находишься в отключке. Так что, прикинув одно к другому, конструктора решили, что намного экономичнее будет устроить для нас общую зону отдыха на всех, чем выделять нормальные помещения для каждого.

Они вышли на открытое пространство двора, по которому, пока, следовало перемещаться с осторожностью. Стены внешней ограды уже поднялись на нужную высоту, водонапорную башню конструктивно совместили со смотровой площадкой, и она уже тоже была на месте, а вот возведение индивидуального жилья и хозяйственных построек находилось в самом разгаре.

— Ага, — глубокомысленно сказала Ася, добавляя ещё один фрагмент в свою картину мира. Не то, чтобы сильно важный, но занятный. — А здесь экономить пространство, смысла нет.

— Есть! — неожиданно не согласился с нею Лен. Он подал руку, помогая девушке перебраться через завалы строительного камня. — Только проявится он, по мере освоения планеты — пригодных для заселения мест, которые находятся гарантированно ниже уровня ядовитых туманов, тут не так и много-то. Но пока нас тут будет слишком мало, чтобы в первое столетие настолько себя ужимать.

А Ася опять с огорчением подумала, что не привыкла мыслить такими масштабами. Для неё сто лет — это что-то слишком большое, до чего она точно не доживёт, а для них, это всего лишь средний срок построения планов. И от этого стало немножечко грустно.

Единственным человеком, который заметно расстроился от её грядущего отъезда, была Эсса, которой пришлось вернуться к патрулированию коридоров анабиозников.

В целом, время, между тем, как Ася узнала, что её кандидатуру всё-таки окончательно утвердили в этот проект и тем моментом, когда пора было начинать сборы для переселения, оказалось довольно суматошным, но и полным какого-то предвкушения тоже. А, главное, промелькнуло так быстро, что даже не верилось как-то. И вот настал тот самый день, когда усадьба не просто была готова к заселению, но и пришла пора складывать личные вещи.

Ася, встав посреди своей крошечной каюты, оглядела её прощальным взглядом. Она, в общем-то, знала, что уходит не навсегда и, по окончании проекта, вновь вернётся сюда же, но всё равно покидать это место, было жаль. Всё-таки, единственный её дом, который она помнит. Особенно, ей будет не хватать, окна с видом на гипераквариум, где хранились запасы воды, жили медлительные рыбы и иногда, если специально присмотреться, можно было увидеть Лена, выполнявшего какие-то работы на глубине. Он был не единственным, кто туда спускался, но именно его там можно было заметить чаще других, а кроме того, стиль плавания Лена, ни с какими другими было не спутать. Вода для него была словно бы второй родной стихией.

Поняв, что в очередной раз она задумалась и замечталась, Ася встряхнула головой, решительно распахнула дверцы шкафа и, встав перед ним, вдруг поняла, что ей и собирать-то особо нечего. Всё, что у неё есть из вещей — это элементы формы экипажа корабля, примерно такие, какие носят все здесь, разве что только на её размер сшитые. Вторым её догнало осознание, что все здесь носят одно и то же, совсем с малыми вариациями под индивидуальные запросы, разве что доктор Линлей, в дополнение к форме, появлялся то с шарфом, небрежно обвёрнутым вокруг шеи, то в старом кардигане, накинутом на комбез. И это было немного странно. В представлении Аси, у людей, ведущих свободный образ жизни, должно быть много одежды красивой и разной, возможно даже совершенно непрактичной, просто подходящей по настроению.

Или это от того, что все они круглосуточно находятся здесь на работе?

А, может быть, ей это не сказали и эта миссия каким-то левым задним относится к министерству обороны, все члены команды экспедиции имеют звания, а форма, она разновидность военного мундира?

Покачав головой, она решила, что всё-таки чего-то сильно не понимает. И, наконец, отбросив все посторонние мысли, принялась разбирать свои вещи, раскладывая их на две кучки — что забрать и что оставить. А потребность оставить хоть что-нибудь, была довольно сильной, Ася вполне понимала её истоки, а потому не собиралась с нею бороться.

ГЛАВА 22. Переездовая.

Накануне переезда Ася не узнала Лена. Просто остановилась на полушаге и некоторое время пыталась понять, чего это показывают ей собственные глаза. Без своей жабры, это как будто был уже и не совсем тот человек.

— Жабра — штука сложная, — вздохнул он, заметив недоуменный взгляд девушки, — за ней постоянный уход требуется, и я совершенно не уверен, что в полевых условиях смогу проводить его как следует. Вот, пришлось снять.

Он, в который уже раз за сегодня, потрогал оголившуюся, пусть и спрятанную под одеждой грудь.

— Самому дико непривычно.

Не просто непривычно, чувства, прямо сейчас одолевавшие Лена, были чем-то между страданием по утраченной части тела и предательством домашнего животного. Хотя, объективно, ничего особенного не случилось и, более того, в любой момент всё можно было откатить назад. Да и сама жабра сейчас лежит, отдыхает в специальном контейнере в медицинском отсеке, и в любой момент туда можно наведаться, чтобы убедиться, что с нею всё в порядке.

— А где она сейчас?

Ася, не давая себе в том отчёта, протянула руку вперёд, просто, чтобы убедиться, что глаза её не обманывают, а Лен, не будь дурак, шагнул ей навстречу.

— О! Вот так намного лучше! — он расплылся в счастливой улыбке.

— Да ну тебя! — девушка легонько стукнула его кулачком по плечу и, покачивая головой, направилась дальше. В конечном итоге, у неё тоже появилось, куда торопиться и это, определённо изменило Асину жизнь.

Лен же, несмотря на то, что ему, мягко говоря, тоже было, чем себя занять, направился в бассейн. Нет, не размяться — с момента приземления разнообразной физической активности ему было более чем достаточно, зато, с чем было справиться необходимо, так это с сомнением, что он в принципе сможет плавать. Не помогали ни воспоминания о первом десятке лет жизни, когда он ещё не заработал на это полезное приспособление, ни чужой пример. Ему требовалось лично убедиться, что не утратил эту чудесную способность и, желательно, прямо сейчас.

Разумеется, плавать он мог — тут обошлось без сюрпризов, и Лен сразу же ощутил себя намного увереннее, хотя ощущения, конечно же, оказались совсем не те. Но ситуация была такая, что без вариантов. Жабра — штука довольно дорогая — её выращивали под конкретного человека с применением его генетического материала (по крайней мере, у Лена она была сделана именно по этой технологии) и практически бесполезной в условиях не слишком богатого на водоёмы плато. А в те озерца, что Лену удалось обнаружить — он сам соваться не рискнул — мало ли. Отравить жабру неподходящим составом воды — вполне реально. Она, конечно, примет первый удар на себя и не допустит ничего вредного до организма-носителя, но честное слово, проще было её поберечь, чем пытаться восстановить.

А финальный переезд в опытный дом произошёл как-то очень буднично. Они просто закинули в полугрузовой транспортник личные вещи и продукты на первое время, сели сами и уже через два часа, после выгрузки, машина на автопилоте направилась к кораблю. Большая часть оборудования уже была на месте, кладовые загружены, генератор заряжен, а недостающее, необходимость которого сложно было предугадать заранее, будут подкидывать по мере необходимости. С особой аккуратностью выставили наружу лотки с рассадой, которую после нескольких дней нахождения на открытом воздухе, следовало попробовать переместить в почву.

— Заселяемся, — скомандовал Лен, первым подхватывая свёрток с чем-то упругим,

Ася вскинула на плечо рюкзачок — по-настоящему личных вещей у неё было совсем мало, а стандарт-комплектами, их пообещали обеспечить всех. Что в них входит она знала приблизительно, но привыкла уже верить, что организаторы этого мероприятия знают, что как правильно делать.

Эпсилон, потащило рассаду — оно было довольно сильным и для него переместить габаритный и тяжёлый груз, с которым нужно обходиться аккуратно, не составляло никакой сложности.

— А вот, почему нас именно трое? — Ася, оглядевшись по сторонам, задалась этим вопросом вслух.

Нет, правда, на пороге окончательно-временного переселения, Ася вдруг подумала, что в кольце этих стен поместилось бы значительно больше отдельных домиков.

— Да само как-то получилось, — отозвался Лен, скрывшийся за дверью собственного домика и тут же из него вернувшийся. В руках у него были два уже развёрнутых матраса, один из которых он перекинул Эпсилону, а со вторым направился к домику Аси. — В одиночку в такие мероприятия ввязываться, особого смысла нет, можно вдвоём, так бы и получилось, что мы с Эпсилоном отправились бы осваивать новый быт, если бы ты так вовремя не очнулась.

— То есть, три поселенца — это не какое-то научно выверенное число? — Ася прошла за ним следом в свой домик и водрузила рюкзак на стол.

— Нет, что ты! — Лен даже удивился. — На самом деле, предполагается, что в таких домохозяйствах будет жить от шести человек и больше. Таким, среднего размера коллективом проще выживать и уживаться и в то же время, наладить совместное проживание большего числа людей, это задачка со звёздочкой. Мы же, если ты не успела заметить, цивилизация индивидуалистов, у нас даже здесь личные спальни стоят отдельными домами.

Ася кивнула — изначально ей действительно показалось, что как-то это странно, можно же было просто построить один дом на всех и каждому выделить там по комнате, а не городить кучу мелких строений. А потом она опять списала всё на тех, кто лучше знает.

— Что, настолько всё плохо?

— Всё даже намного хуже, чем ты можешь себе представить. Когда цивилизация предоставляет тебе возможность одиночного комфортного существования, навыки договариваться, поступаться собственными интересами, искать точки соприкосновения, утрачиваются очень быстро. Сам я большую часть жизни прожил на побережье, в курортном городке, где полно приезжих и жизнь кипит. Но когда, на время обучения и работы над дипломом пришлось переехать в большой город, где люди только живут и работают, натурально, чуть мозгой не поехал, как так жить можно!

— Как? — переспросила любопытная Ася.

Он пошевелил в воздухе пальцами, подбирая годное сравнение и, кажется, его нашёл.

— Не касаясь друг друга локтями.

Лен вышел из Асиного домика, но очень скоро вернулся с её стандарт-комплектом, который включал три смены носильных вещей, две пары ботинок, куртку, постельное бельё и всякое-разное по мелочи. Поставил вещи у шкафа и деликатно от него отошёл.

— Вот, скажем, — кивнул Лен на штаны, майки и комбинезоны, которые Ася немедленно принялась раскладывать и развешивать по разным отделениям шкафа, — такая одежда будет абсолютно у всех поселенцев. Одинаковая. Некоторое количество личных вещей, ограниченных по весу и объёму, с нами тоже едет, но их не много и этот так, разнообразие и не более того. И всё это ради того, чтобы изначально поставить всех в одинаковые условия и убрать возможную точку конфликта.

— Так вы, поэтому постоянно в форме ходите? — о, вот и появился повод, задать этот вопрос. Быстро!

— Поэтому, — покладисто согласился Лен. — Потому, что форма дисциплинирует, а мы должны всегда помнить, что мы тут не просто так, у нас серьёзная миссия имеется. А ещё потому, что хотя бы внешне не нужно подчёркивать наше привилегированное положение.

— А оно у вас именно что привилегированное? — удивилась Ася. Нет, был в этой немногочисленной компании некий налёт аристократизма, но это, скорее лоск высокоучёных интеллектуалов, чем что иное.

— А как же! — без малейшей тени сомнения подтвердил Лен. — Как минимум, у нас у всех есть свои каюты на корабле, который на Деве является островком материнской цивилизации. Как максимум, при нормальном развитии событий, мы все вернёмся домой, а они останутся здесь. И будут вести достаточно сложную жизнь основателей колонии. Подчёркивать это положение индивидуальными, не такими как у всех вещами, несколько неблагоразумно.

Несколько идеалистическая картинка, неизвестно откуда возникшая у Аси в голове, где новые колонисты с улыбками и чуть ли не стройными рядами идут осваивать открывающиеся просторы, сместилась в сторону реального.

В человеческом коллективе никогда ничего не бывает просто.

— То есть, мы, все трое, будем здесь отрабатывать ещё и социальную модель? — задумчиво протянула Ася, оглядывая предоставленное ей «богатство».

— Вот это точно нет! — напрочь отказался Лен. — У нас хорошо сработавшийся за время полёта коллектив, в каких бы комбинациях мы не заселялись в опытные хозяйства, мы справимся. А первопоселенцы в основной своей массе даже не знакомы друг с другом, так что ссоры и конфликты просто неизбежны.

— Слушай, — внезапно осенило Асю, — а почему тогда в этот проект не взяли Дельту? Она же гораздо взрослее Эпсилона, а медсестра под рукой доктору, вроде бы, не так уж и нужна. Ладно мы трое, но во второе модельное хозяйство же, довольно долго не могли решить, кто пойдёт третьим, кроме Маршетта и Алии?

То, что Ася опять говорит в женском роде об андрогинно, так до конца и не определившемся с полом, Лен пропустил мимо ушей. У неё это вырывалось частенько и, скорее всего, девушка даже не отдавала себе в этом отчёта.

— Никто не хочет возиться с чужим андрогинно, Дельта, хоть уже и почти взрослое, но всё равно пока ещё несамостоятельное, — прозвучало жёстче и грубее, чем Лен собирался об этом сказать, но как уж вышло.

— Да ладно, — отмахнулась Ася. — Дети, есть дети, даже когда они немножко чужие.

— Ты права, пожалуй, — вежливо согласился с нею Лен, про себя отметив, что пришелица из прошлого, всё-таки не до конца понимает некоторые тонкие нюансы социальных взаимоотношений современного мира. И это, пожалуй, к лучшему.

Эпсилон, которое стояло недалеко от раскрытой двери и, честно говоря, грело уши, сначала нахмурилось, потом растерялось. То есть, оно не то, чтобы специально взялось подслушивать, просто всё закончило и хотело получить инструкции, что делать дальше, но там, за дверями,

Этим же вечером они устроили маленький праздник на троих, посвящённый новоселью — соорудили посреди двора костровую зону, нанизали мясо на металлические прутья, и достали свежий хлеб, из тех запасов, что привезли с корабля и постарались отпустить все заботы, по крайней мере, до завтра.

Лен где-то вычитал, что подобного рода мероприятия способствуют сплочению коллектива, а кем-то вроде руководителя он выступал впервые и потому немного волновался.

Ещё и жабры нет, а без неё он чувствовал себя как-то неуверенно и полуголым, что ли?

Впрочем, легкомысленного времяпрепровождения из посиделок у костра не получилось.

Тем более, а как? Эпсилон пока ещё не достигло той стадии зрелости, чтобы поддерживать содержательный разговор. То есть, оно уже переросло стадию, когда могло без напряжения поддерживать пустую болтовню, комфортную для собеседников, и не достигло той, где свободно чувствовало себя в обществе взрослых людей, а потому по большей части отмалчивалось. А у Аси не существовало личных воспоминаний за пределами этой экспедиции и пусть рассказы Лена о том, где он сам был и чего пробовал, она слушала с интересом, но такой, односторонний, разговор не устраивал уже самого Лена.

В конечном итоге нашлась общая тема, которая волновала всех и в которой все разбирались одинаково плохо — о кхиркен. Лен видел их вживую, Ася просмотрела и прочитала весь корабельный архив на эту тему, за исключением разве что откровенной зауми, но и на неё, в последнее время начала потихоньку покушаться. Инопланетяне — настоящие, разумные, а не просто экзотическая живность, которой и здесь, вокруг было полно, это потрясающе интересно. И даже, если не брать в расчёт их собственную ситуацию с возможной диверсией, всё равно, по кхиркен работ было написано в разы больше, чем обо всех остальных вместе взятых. А Эпсилона очень впечатлили псы и оно, до переселения в модельные хозяйства, даже чуть чаще начало появляться где-то поблизости от Маршета Аина, ради того, чтобы иметь возможность потискать его собаку. Та оказалась вполне добродушной псиной, которую можно было безлимитно чесать и гладить. И очень сожалело, что с теми большими, шестилапыми, так не получилось.

На следующий день работа началась прямо с утра, даже ещё до того, как они позавтракали. То есть, можно было бы, на первое время обойтись привезенными с корабля концентратами, но Лен решил, что лучше будет, если они прямо сразу попробуют начать жить, максимально опираясь на местные ресурсы. А это было не так и просто. К примеру, для того, чтобы хотя бы подогреть воду на кофе, нужно было разжечь очаг, а для этого запалить дрова, которые добывались чуть ниже по склону горы, где уже встречалась древесная растительность.

То есть, некоторое количество мёртвой сухой древесины уже было сложено в нечто вроде поленницы — дом действительно был подготовлен к быстрому заселению. Но прежде чем приступить, непосредственно к разжиганию огня, требовались некоторые инструкции.

— Датчики, — Лен ткнул в соответствующее место в очаге. — У них, конечно, есть память и запись идёт по времени и по регистрируемым параметрам, но и ты смотри, если один из столбиков начинает выпрыгивать за черту, значит, в дыму появилось нечто ядовитое.

— А может? — озадачилась Ася.

Инструктаж проводился, в первую очередь, для неё — Ася взяла на себя задачу освоения приготовления пищи в полупримитивных условиях, и уже потом она должна будет передать этот ценный опыт остальным. Эпсилон тоже находилось тут же — нависало над Асиным плечом, дежурить по кухне всё равно предстояло всем по очереди.

— Может, — Лен решительно кивнул. — Так-то древесина не ядовита, хоть ты её жуй, но мало ли как реакция пойдёт при горении и что будет выделяться в воздух?

— А проверить это заранее? — тоном сварливой старухи предъявила Ася.

— Кто и когда? — Лен высоко задрал брови. — Мы и есть те люди, которые будут всё проверять.

Кроме того, в распоряжении Аси появилась тетрадка, в которую она записывала время и номер полена, которое намеревалась положить в очаг, желательно при этом, чтобы все они были из одной серии (читай: из одного дерева). Всё то же самое дублировалось голосом в электронном журнале, надёжности ради. И это ладно ещё, сам Лен, при заготовке дров, должен был нумеровать и описывать каждую деревяшку, которую отправлял к ней на кухню. Собственно, именно его трудами и появился этот небольшой предварительный запас топлива.

Жить в модельном хозяйстве — это далеко не то же самое, что просто жить.

Как ни странно, но разжигать огонь в очаге у неё начало получаться быстрее и ловчее, чем даже у Лена, не говоря уж об Эпсилоне. Что явственно свидетельствовало о том, что этот навык для неё не новый. Жаль только никаких связанных с этим ассоциаций больше не всплыло, хотя Ася даже пыталась воображать нечто вроде туманного берега озера и уютно потрескивающего костерка. Но нет, эта картинка не оживила в ней никаких воспоминаний, так и осталась просто плодом воображения.

А вот сам открытый огонь для приготовления пищи оказался не очень удобен, да и дров требовал в разы больше, чем самая примитивная плита, но Ася помнила, что этот очаг — это первый, простейший тестовый образец и, по мере необходимости Лен будет его переделывать. По мере необходимости и наличия под рукой необходимых материалов — всё же, выжать максимум автономности из этого хозяйства — было одной из основных их задач.

Поначалу всё было не так и не получалось не то, что ничего, но у Аси было ощущение, что занимается она каким-то не своим делом. Обязанности по приготовлению пищи, на которые она согласилась с лёгким сердцем и которые ей, чисто умозрительно, казались чем-то отнимающим много времени, но, в принципе, не сложным, на поверку оказались тем, за что её руки, откровенно, не брались. И, ладно нарезать — с этим у неё проблем не возникло, но вот очищать то, что у них тут было вместо овощей,

И это было прекрасно!

Нет, правда! Настроение Аси сразу же подскочило куда-то в заоблачные выси. Ведь это же не просто навык какой-то не слишком увлекательной грязной работы, который ей не пришлось осваивать собственным трудом, с ноля, попутно обрезая пальцы. На самом деле, это маленький кусочек её прошлого, внезапно вернувшийся к ней.

ГЛАВА 23. Модельнодомовая

Поначалу ей казалось, что такое пространство, чуть не со стадион размером, им втроём нипочём не освоить. Но три жилых домика, стоявших по отдельности, склад, генераторная, мастерская для Лена, кухня, в которой Ася почувствовала себя хозяйкой, пространство, отведённое под огородик, на котором пока только ещё стояли контейнеры с рассадой. А ведь было же ещё отдельное строение для Эпсилона, которое Ася моментально обозвала полигоном. Тот, в первый же день их заселения, приволок со склона гнездо какой-то живости чтобы дома её как следует рассмотреть, а та, моментально вылупившись, разбежалась по всей усадьбе. И отловить её не вышло даже втроём.

— Ладно, — вздохнул Лен. — Хорошо ещё это был зародышевый кокон слиссов, а не пара взрослых жвальщиков. И впредь, всё, чтобы тебе ни хотелось рассмотреть поближе, либо рассматривай за стеной, либо распаковывай в своём…

Эпсилон стояло тут же, с виноватым видом.

— … полигоне, — закончила за него Ася. — Кстати, а кто такие слиссы, с которыми нам тут придётся сосуществовать?

— Ты ж сама их так назвала, — насмешливо глянул на неё сквозь отросшую чёлку Эпсилон. От выволочки, устроенной опекуном, он оправился моментально.

— Я много чего сама назвала, — отмахнулась Ася.

Лен, не тратя лишних слов, развернул перед нею голографическую картинку с изображением остромордых, радикально оранжевых пушистых зверьков, которые шустро перебирая коротюсенькими лапками, словно бы текли по земле. И сразу стала понятна вся цепочка ассоциаций, вызвавшая в ней именно этот результат словотворчества.

— А чем это зверьё питается, кто-нибудь знает? — практично поинтересовалась Ася.

— Вот, заодно, и выясним. Местной живности внутри кольца стен осталось достаточно, чтобы прокормить трёх мелких зверёнышей, какую бы они там диету не предпочитали.

Они действительно не стали всё подряд выпалывать и вытаптывать и разнообразной травы и всяческой живущей в ней мелочи, в кольце стен было предостаточно. Люди на Деве были, без сомнения, чужаками, но отгородиться от всей природы вообще, всё равно не получилось бы и, значит, надо как-то с ней учиться сосуществовать.

— А их было три? — почти безразлично поинтересовалась Ася. Устала она как-то. — Я даже заметить не успела, так быстро они брызнули в стороны.

— Я сужу по размеру гнезда, — кивнул Лен. — Их там было больше чем двое, а больше чем три, внутрь не поместилось бы.

Слиссов поймать так и не удалось — правда и вреда особого от них не было. Всех убытков — разобранная на волокна верёвка, случайно забытая во дворе. Но попытки их поймать люди не прекращали. Ася так решила, что парни, чисто из спортивного интереса, а вот у самой у неё были совсем другие мотивы. Да ей и не столько поймать их хотелось, сколько…

Хотелось кого-нибудь себе завести. Какие-то допотопные паттерны поведения в ней пробудились, что ли? Дом — есть, хозяйство при нём — тоже, даже огородик какой-никакой имелся, а вот живность никакая в нём не заводилась и единственную их собаку прибрал себе Маршетт Аин (вот же хитрец!). А хотелось. Вот ещё со времён той первой ювенильной мыши, которую притащил тогда Лен, и которую пришлось отдать на прокорм псу, ей хотелось завести себе какого-нибудь милого пушистика. Не такого скоротечного и капризного в содержании, как те самые цветочные мыши, возможно даже приручить кого-нибудь полудикого.

Нет, питомцы, если их можно так назвать, у них были, только не животные, а растительные, но это же, согласитесь, совсем не то!

И ведь нужно же было найти, на что зверьков получится приманить. Это была новая ситуация для неё. Опыт горожанки, у которой в шаговой доступности есть куча магазинов, в которых можно купить сравнительно недорогой еды, вошёл в конфликт с жизнью природного естествоиспытателя, когда единственная пища — это та, которую ты сможешь добыть собственными руками. Не то, чтобы им приходилось голодать, да и на самый крайний случай имелось НЗ, но избытка пищи, чтобы ей разбрасываться направо и налево, не имелось, и жалко в пустую растрачивать то, что было создано, в том числе и собственными немалыми усилиями.

И всё равно слиссы продуктами из их кладовой не соблазнились и одомашниваться не собирались — передвигались они шустро, а на глаза, несмотря на яркую окраску, попадались редко. В основном, когда пытались подняться по стеновым блокам, долезали до «пояса безопасности» — гладкой полосы шириной сантиметров двадцать, идущей по всему периметру, и оттуда срывались. От чего именно она защищала колонистов, Асе объясняли, и она вроде бы даже поняла, но вот воспроизвести всю цепочку рассуждений не рискнула бы.

Первое время, дня три-четыре жизни на новом месте, глаз постоянно цеплялся за контрасты. Массивная стена, совершенно примитивно-средневекового вида, а внутри неё лёгкие каркасные сооружения, со стенами толщиной в лист бумаги, по крайней мере, в тех местах, где стена, просто стена и не таит внутри никаких механизмов. Кое-какие хозблоки они привезли в уже готовом виде, их требовалось только развернуть и подключить и выглядели они на Асин взгляд, несколько футуристически. Дома — сложенные из камня, а крыша — купол из умного полимера, который способен менять степень прозрачности и, соответственно, освещённости в доме. А ещё выходы из усадьбы, все три, представляли

И подобное сочетание высоких и примитивных технологий, было буквально везде. Огонь ей приходилось разжигать вручную, зато, для того, чтобы начать вести дневник, ей, в любом помещении достаточно было вслух сказать: «Заметки!» и электронные системы сами записывали её голос, переводили в текстовый формат и сохраняли в черновиках. Потом, чаще вечером, Ася их пересматривала, что-то подправляла и сохраняла в две копии, одну здесь, другую в корабельном архиве. И такого рода деятельностью занималась не только одна она, это было одной из первейших обязанностей каждого члена проекта, включая Эпсилона. Ведь мало прожить и приобрести ценный опыт выживания на чужой планете в полуавтономном хозяйстве, нужно ещё суметь этот опыт передать тем, для кого он будет по-настоящему ценен.

И в целом, с существованием на корабле, контраст был просто разительным. Здесь не просто приходилось прилагать какие-то значительные усилия просто для того, чтобы продолжать жить (на корабле этим занималась умная автоматика), здесь на это приходилось затрачивать основную часть времени. Да и чисто на глаз… Ася впервые об этом задумалась, когда расставляла посуду и прочую кухонную утварь на полки. Здесь всё было предельно функционально, более того, спроектировано так, чтобы ей было удобно и всего хватало. Но посуда была сплошь металлической или же пластиковой, никакой тебе бьющейся керамики и уж тем более тонкостенного фарфора. И грядка с хвощником и муршаллой (это ещё одно условно сельскохозяйственное растение, эксперименты по которому Затта успела довести до стадии высадки в открытый грунт) очень сильно отличалась от рекреационной зоны с тропическими растениями и бассейном.

По сравнению с тем, что у них здесь было, жизнь на корабле стала восприниматься не просто комфортной, но даже с налётом роскоши.

И только теперь Ася постепенно начала понимать то, о чём ей на разные голоса твердили остальные преколонизаторы — между ними и теми, кто остаётся здесь навсегда, действительно лежит пропасть. Для них падение уровня жизни действительно будет настолько катастрофическим …, а ведь кто-то, совсем рядом, продолжает пользоваться благами цивилизации.

Точка конфликта, как она есть, и правильно сделало руководство экспедиции, что разнесло их хотя бы физически друг от друга на приличное расстояние. Хоть глаза они им мозолить не будут.

Существенным фактором их не просто выживания, но и нормальной психики стало то, что даже поселившись на отшибе, они не оторвались от остального коллектива окончательно. Это и не нужно было ни в порядке эксперимента, ни просто так — совершенно не предполагалось, что колонисты будут выживать в условиях социальной изоляции. Скорее даже наоборот.

И самые актуальные новости к ним поступали по внутренней сети, и заезжали к ним коллеги время от времени, и так, то и дело кто-нибудь им названивал. Честно говоря, такого рода общения стало чуть ли не больше, чем когда они все вместе рядом проживали, словно бы оставшиеся на корабле, хоть так, хоть словесно, показывали, что они по-прежнему все вместе и одна команда. А уж со второй модельной усадьбой они и вовсе находились в плотном контакте по обмену опытом. Однако о происшествии, случившемся в Центральной Усадьбе (их собственная их была Окраинной, по месту расположения) они узнали не оттуда, а из звонка Эссы.

— К вам тут собака не забегала? — голос у неё был встревоженным.

— Какая ещё собака? — удивился Лен, не вполне понявший, о чём в принципе может идти речь.

Эпсилон, услышавшее о чём идёт речь, моментально возникло за его плечом.

— У Маршетта собака сбежала, — более развёрнуто пояснила Эсса. — Главное, мы понять не можем, куда и зачем. Вроде бы с животным удалось наладить нормальный контакт — отличный дружелюбный пёс был, даже, кажется, обученный. По крайней мере, давать лапу точно умел.

— Как с корабля кто-то может пропасть, пусть бы даже и собака? — растерянно переспросила Ася. Да, точно, она как-то об этом и забыла, а во время их видеосозвонов Зевс в кадр не попадал.

— Так не с корабля же, он своего Зевса в усадьбу поволок, а уж оттуда… И, главное, непонятно, как выскочить-то за периметр стен сумел, и камеры смотрят только наружу, — добавила Эсса.

— А, понятно… Нет, у нас он не появлялся, — ещё раз повторил Лен, — но мы будем поглядывать, если что.

Хотя и без обещания, не сомневался, что не пропустил бы появление рыже-пегого, довольно крупного зверя. Но, особенно во время охотничьих вылазок вниз, он обязательно будет поглядывать — туда он ходил довольно часто и не только за дровами, кстати…

— Слушай, я о другом… — оживился Лен. — Можешь что-нибудь с системой индивидуальных дыхательных фильтров подшаманить? У меня за неделю в полный отбой три штуки ушли, а это у нас, получается, невосполнимые материалы.

— Присылай, — кивнула Эсса. — Свои, использованные. Или лучше мне до вас доехать? В общем, посмотрю, что там сделать можно.

После каждого использования дыхательные фильтры отправлялись на регенерацию, но восстановление рабочего потенциала каждый раз было не полным и, как следствие, через пять-шесть применений они полностью выходили из строя. А если вниз приходилось спускаться на подольше, или ниже, где густота ядовитого газа возрастала, или просто работать интенсивнее, то срок службы фильтра сокращался вдвое. Так что проблема была реальной.

Вечером, когда все разошлись по своим домикам, до Аси дозвонилась Алия и всё с той же проблемой — пропавшая собака. И нет, она не просила поискать или предпринять хоть что-то, понятно же, что если вдруг, то они и так всё сделают, но просто нужно же было на кого-то излить свои переживания. К Зевсу привязались они все и даже временами конфликтовали: Алии хотелось позволить ему всё-всё, Вир периодически забывал о правилах, а Маршетт настаивал на том, что для собаки, особенно такой крупной, они просто необходимы. Просто для того, чтобы они все нормально и без лишней нервотрёпки уживались друг с другом.

— Но зачем? — продолжала недоумевать Алия. — Он же сразу понял, где его лежаночка и что со стола куски хватать нельзя. И по характеру, Зевс — ласковый.

Ася могла

Кто бы мог подумать, что наличие домашнего любимца станет такой необходимостью, а его пропажа, настоящей болью? Нет, всё-таки правы те, кто планировал эту миссию, что затратили немалый ресурс для того, чтобы перевезти сюда не только людей, но и их домашних питомцев.

Единственная их башенка, стоящая у той стены, что выходила к краю плато, вопреки идее конструктора служила не столько дозорным пунктом (хотя постоянно работающая камера у неё имелась), сколько местом, где они очень скоро приобрели привычку собираться для посиделок в узком кругу. Лен туда даже пару лёгких кресел из своей комнаты притащил, отговорившись тем, что ему они там и не особо-то нужны, а Ася ящик упаковочный, в котором им доставили запас сублимированных продуктов, приспособила в качестве столика. Для ещё одного кресла места здесь не хватило и Эпсилон, в обычное время делавшее вид, что не имеет ни малейшего желания общаться со старшими, воткнуло в свободное место чурбачок из местной коряги — может быть и не особо удобный, зато точно чрезвычайно устойчивый. В разговоры оно встревало крайне редко, почти никогда, зато послушать живую речь любило.

Точнее, это с Асей оно предпочитало не вступать в разговоры, Лену-то, когда они оставались наедине, мозг выносило регулярно. Тот, впрочем, тоже не оставался в долгу, но попадало андрогинно, в основном, за невыученные уроки. Чем бы там ни была занята экспедиция и какую бы роль в ней не играло Эпсилон, получение среднего образования это не отменяло.

Ася даже, видя сколько времени у Эпсилона отнимает получение базового образования, в очередной раз начала задумываться, а не стоит ли ей привести и собственные знания о мире в более систематический вид? Но, в очередной же раз, занявшись чем-то более интересным или, по крайней мере, насущным, откладывала это дело на какое-нибудь отдалённое будущее.

Сегодня, притащив с кухни поздний ужин, они опять расположились на макушке башенки с видом на окружавшую их инопланетную степь и, скрывающийся в сумерках и в тумане, край плато. На кухне, пожалуй, было бы немного комфортнее, там, теплее и ветер не задувал, однако не настолько они уставали, чтобы не позволить себе немножечко красоты на сон грядущий.

И ни в коем случае, не молча.

— Мне немножко странно, — говорила Ася, откинувшись на спинку лёгкого пластикового кресла, — Что настолько развитая цивилизация, которая занимается освоением иных планет, для того, чтобы проверить, как тут что работает, сразу всё пробует на практике. Нет бы, реалистичную цифровую модель построить и в ней всё обыграть.

Эпсилон с готовностью кивнуло — разнообразные игровые модели с потрясающей реалистичностью действительно существовали. И он бы, честно говоря, большую часть своих здешних обязанностей, действительно лучше проиграл на симуляции, чем делать всё это в натуре, собственными руками.

— Какой бы ни была проработанной модель, работы человека и его личных впечатлений, она не заменяет, — Лен непринуждённо пожал плечами и переставил тарелку со своим ужином себе на колени. — Потому как не модели же жить в этих конкретных условиях, а живому человеку, с его багами психики, физическими ограничениями и индивидуальными привычками.

— А если создать не цифровую, а физическую модель? Возможно даже приближенную по параметрам к настоящему человеку? — продолжила фантазировать Ася. Для неё это был не какой-то принципиальный разговор, а всего лишь лёгкий трёп за ужином.

— Иногда у меня закрадываются сомнения, а не создали ли когда-то давно андрогинно, как такую модель человека? Но доказательств у меня нет, как и реальных оснований предполагать разные ужасы, так что…

Он не договорил, оставив мысль не законченной, но в то же время, совершенно понятной. Да и ну её, эту тему и все теории заговора вместе с ней, не хотелось сейчас опять во всё это погружаться. С чего он вообще о сомнительном происхождении андрогинно вспомнил? Нет, надо от этой темы уходить.

— А с чего вдруг, вообще, у тебя начали появляться сомнения в необходимости нашей работы? — Лен поднял голову и уставился на Асю вопросительно.

— То, что мы тут делаем, оно же совсем простое, — Ася стянула со стола ещё одну полоску мяса, обжаренную в специях.

— Оно совсем простое, когда ты это уже умеешь, — поправил её Лен. — А большинство наших соотечественников нужно предупреждать о том, что к ёмкости, стоявшей на огне, не стоит прикасаться — обжечься можно, когда от необходимости разделки натурального мяса, которое ещё недавно бегало, большинство тошнить начинает. И прочее. И это всё на фоне социальных сложностей. Ведь в таких непростых условиях, тотальной смены условий жизни, ещё и придётся уживаться с незнакомыми людьми. Более того, как-то налаживать с ними взаимодействие и делить ресурсы и обязанности по совместному проживанию. Да той же кухней пользоваться совместно. И, поскольку на это мы повлиять не можем никак, то стараемся больше вкладываться в облегчение бытового аспекта… — и Лен неопределённо повертел в воздухе кистью руки, предлагая остальным додумать, что может включать в себя этот самый аспект.

— Коммуналка — это всегда сложно, — сказала Ася и в ответ незамедлительно получила вопрос:

— Что такое «коммуналка»?

Ася нахмурилась и попыталась собрать мозги в кучку, чтобы из вороха ассоциаций выдать целостное нечто. А в результате своим рассказом обоих своих собеседников впечатлила до полного неверия, что так могли люди жить добровольно.

— С другой стороны, — Ася попробовала закончить свой рассказ на оптимистической ноте, — вы здесь все, по причине долгой жизни, окончательно взрослые, выдержанные и умеете налаживать контакт.

— Ой, ну что ты, — не согласился с нею Лен, — даже экипаж при том, что нас довольно внимательно отбирали, и ещё на Натроне формировали из нас команду, всё равно в полёте мы притирались друг к другу не самым простым образом.

— И как ухитрились не перессориться вдрызг? — у Аси в голове начали роиться какие-то смутные ассоциации на тему замкнутого пространства, из которого невозможно уйти, узкого круга конфликтующих между собой людей, но пропали, так и не оформившись во что-то внятное.

— Линлей! — Лен задрал указательный палец вверх. — Он каким-то образом ухитрялся сманеврировать так, что вроде бы и

— Так патриарх же! Наверное, за столько лет жизни можно научиться выстраивать отношения с людьми и между людьми, — Ася пожала плечами.

А вот это, в отличие от скучных обязанностей, было как раз тем, за что Эпсилон полюбило пребывание в Окраинном Доме. Разговоры! Такие вот разговоры, начинающиеся с какой-нибудь ерунды и заходящие в немыслимые дебри. Даже при том, что оно иногда упускало нить повествования, слушать всё это всё равно было безумно интересно!

Поздно вечером, укладываясь спать и вертясь в поисках наиболее комфортного положения (на умной, автоподстраивающейся корабельной кровати таких проблем не возникало в принципе) Ася, уже постепенно погружаясь в сон, подумала, что здесь ей не хватает только запахов разогретого за день на солнце дерева и стрёкота ночных насекомых за стенкой, чтобы ощутить себя в деревне на каникулах у бабушки.

Здешние аналоги насекомых, почему-то упорно отказывались стрекотать, а основной набор звуков, который они издавали, был выше порога человеческого слуха.

ГЛАВА 24. Эпсилоновская

А работать с землёй Асе даже понравилось, тем более что, самое физически тяжёлое — первичную перекопку опытных грядок, парни сделали за неё (да, Ася как записала Эпсилона в мальчишки, так и продолжала о нём думать и даже обращалась с ним соответственно). Она даже иногда скидывала с рук перчатки, потому, что те ей мешали, хотя работа с землёй и растениями здорово портила кожу — потом её приходилось долго отмывать, а иногда даже подлечивать. Но это, на самом деле, такая ерунда, по сравнению с тем чувством, когда твоя работа сразу даёт заметный результат и, более того, это не что-то сиюминутное, а то, что рассчитано на длительное время.

Правда, инопланетное растениеводство во многом отличалось от привычного Асе, и даже не растительная экзотика была тому причиной.

Многое приходилось приспосабливать под себя, хотя часть сельскохозяйственного инструментария ей выдали, этого было мало, недостаточно и всё равно не то. Пришлось обращаться к парням (Лен очень быстро делегировал эти задачи своему подопечному), чтобы подправили инструментарий под её потребности, а кое-что и смастерили с ноля. И вот чего она не ожидала, так это того, что некоторые простецкие вещи, которые она считала чем-то само собой разумеющимся, оказались давно и прочно забыты. К примеру, сама концепция садовой лейки оказалась для них слишком сложной и в первую очередь конкретно для того, кому предстояло эту самую лейку сделать. Во-первых, зачем, если поливать можно и без неё, во-вторых, зачем переделывать, если это и есть то, что она запрашивала, а если что-то не работает, так это значит сама идея тупая. И так до тех пор, пока за дело не взялся Лен, который в поле для виртуального конструирования рассчитал и длину носика и наклон разбрызгивателя и даже расположение ручки с учётом удобства и развесовки.

Так дело пошло бодрее, но после очередной пробы уже готового изделия у Аси всё равно нашлось, что отправить на доработку:

— Вот, попробуй сам, дырочки слишком мелкие и полив будет занимать намного больше времени, чем мог бы.

Эпсилон попробовало. С независимым видом оно стояло несколько минут, выливая на грядку всего-то пятилитровую лейку, словно бы эта такая ерунда, которая ни у кого не должна вызвать никаких затруднений. Но, закончив, всё-таки убрело переделывать.

Лен, который неподалёку от этого места возился с регулировкой напора воды в их локальном водопроводе, прокомментировал негромко:

— Ты удивительно снисходительно относишься к Эпсилону. Даже у меня уже начало терпение заканчиваться.

Он, собственно, и вмешался со своею помощью, потому, что уже просто не мог на это смотреть.

Ася, сидя на корточках, осматривала новые розоватые отростки, которые начали ползти от корня хвощника и пыталась определить, мутантные они, в смысле, адаптированные под человека, или же это дикари полезли. Затта предупреждала, что мутация пока не стойкая и растение вполне может вернуться к изначальному своему состоянию.

— Мне по социальной роли положено, терпение проявлять, — попробовала отшутиться Ася.

— Что ты имеешь в виду? Какую социальную роль? — Лен не только не понял смысл, шутки, но даже не осознал, что это именно она и была. А Асе не захотелось пояснять, потому ответила она уже вполне серьёзно:

— Да не надо быть гением, чтобы понять, — Ася отвлеклась от своего занятия и посмотрела на Лена снизу вверх, — что мы все вместе представляем собой модель нуклеарной семьи: мама, папа и ребёнок. А к детям принято проявлять снисходительность. Мне ещё и проще это делать — я за это дитё несу ответственность поскольку-постольку.

Лен хмыкнул: да, примерно так он и сам воспринимал обоих андрогинно, как несовершеннолеток-полуподростков. Разве что, благодаря особенностям первых лет жизни и буквально вколоченным нормам общения, не решался выражать это своё понимание вслух. Даже сейчас промолчал.

— У дока растёт милая девушка, а у тебя — выпендрёжистый пацан, — продолжила Ася. — По крайней мере, я именно так это вижу. И все вот это взбрыки — это ревность подростка, которому вдруг приходится делить внимание своего взрослого ещё с кем-то. А он и так в тебе не уверен.

— Во мне? Может быть, в себе? — Лен вопросительно изогнул брови.

— Нет, именно в тебе! — категорически оказалась Ася. — Что он тебе важен, нужен и дорог, что он занимает какое-то своё, важное место в твоей жизни.

Лен хмыкнул и первый свой порыв сказать: «Да с чего ты это решила!» и «Как оно такое может быть?!», подавил. Потому как, оно такое действительно может быть.

— И что ты можешь предложить, чтобы он перестал воспринимать тебя в штыки?

— Да ничего нового! Просто вовлекай его как можно больше в те дела, где мы все занимаемся чем-то вместе, чтобы он не чувствовал себя исключённым. Ну и в чисто мужские виды деятельность, где я точно ни к селу, ни к городу, не забывай парня привлекать.

Лен почти улыбнулся этому её забавному выражению, про село и город, незнакомому, но интуитивно понятному, но тема разговора была слишком серьёзной, чтобы отвлекаться на что-то постороннее. Не хотелось. Честно говоря, совершенно не хотелось делить с Эпсилоном те моменты, где

— А что если ты ошибаешься? Всё-таки вопросы самоопределения — довольно сложные.

— А если ошибаюсь, то пусть, то пусть он сам меня поправит! — категорически заявила Ася. — А пока своего мнения нет, я буду звать так, как мне удобно и обращаться, как с будущим мужчиной. Поверь, даже если я ошиблась, он даст об этом знать самым недвусмысленным образом.

Пробравшийся за кольцо стен ветер раздул Асины лёгкие волосы, так, что чёлка упала на глаза.

— Из чего ты делаешь такой вывод?

— Из особенностей его характера, — а других аргументов у Аси, собственно, и не было. — Твой Эпсилон — не покладистая лапочка, готовый положиться на мнение старших, а вреднюжистая вреднюга!

Она немного преувеличила для красного словца — всё, что до сих пор творил Эпсилон, это было не более чем мелкая шалость, не тянущая даже на хулиганство.

И Асю изрядно позабавило, когда она случайно услышала, как Эпсилон записывает сначала отчёт, а потом и обучающий ролик по созданию и использованию полезного устройства в общую копилку знаний и инструкций. Такие полезные памятки для будущих колонистов делали абсолютно все, без скидок на возраст и опыт работы. С серьёзным видом, с приложением чертежей и собственных комментариев по практической реализации проекта, с указанием возможных огрехов и последствиям к которым они могут привести.

Устройство называлось: «Ручной имитатор дождя для сельскохозяйственных целей, типа лейка».

Когда Лен впервые после заселения в Окраинную Усадьбу, надолго ушёл вниз, чтобы не просто хвороста пособирать, но попробовать поохотиться на местную дичь, мясо которой вполне пригодно людям в пищу, Эпсилону стало как-то очень не по себе. Нет, оно не боялось за безопасность своего опекуна, в его представлении, не было здесь ничего такого, с чем Леннон Кой не был бы в состоянии справиться, но всё равно оно не могло дождаться, когда Лен вернётся. С третьего, примерно, раза оно поняло, что дело тут в Асе. И дело даже не в том, что она ему как-то не нравилась — за прошедшее время Эпсилон успело к ней как-то притерпеться и даже, в некотором смысле, начать считать своей. Но остаться только вдвоём… А вдруг что случится? Да, она взрослая и полноценный человек, но такая мелкая, что, несмотря на разницу в возрасте, глядя на неё сверху вниз, Эпсилон начинало чувствовать ответственность за всё происходящее от этого момента и до возвращения Лена.

А это было неприятно.

Свобода — вот чем стало для Эспилона поселение в модельном опытном хозяйстве.

И не то, чтобы раньше его кто-то угнетал! Просто в самом начале его существования, которое сейчас помнилось смутно, у него не было каких-то особых личных устремлений, чтобы до конца прочувствовать, что значит это понятие, свобода. А потом в его жизни появился опекун — самое ценное, что в ней возникало до сих пор, который стал его якорем, окружил заботой и в то же время, заполнил собой всё, что у Эпсилона было своего — и время, и мысли, и устремления. Не то, чтобы Лен делал это целенаправленно, скорее для андрогинно, это было естественной реакцией на страх пустоты. Вскоре после установления опекунства — чуть больше, чем полгода прошло, Леннон Кой-записался в преколонизаторы и Эпсилон до сих пор помнило, как страшно ему было, что его с собой не возьмут.

Остальные-то, не просто полноценные люди, а высококлассные специалисты с опытом работы в самых разных отраслях. А оно? Но, как-то да обошлось, его даже в сон на время перелёта не погрузили, чего Эпсилон подспудно опасалось.

Летящий во тьме космоса корабль — это закрытая система, в которой особо не разбредёшься, даже такой комфортабельный, как их Колонист. Не то, чтобы андрогино как-то по этому поводу страдало, скорее, оно не представляло, что может быть как-то иначе.

И только после отселения в Окраинный дом Эпсилон вдруг обнаружило, что у него не только полно свободного времени и идей, куда его можно потратить, но и огромное пространство неизведанного вокруг. Здесь было потрясающе красиво и всё совершенно не так, как на родной планете. И да, именно у Аси оно научилось вглядываться в мельчайшие фрагменты мира, подмечая их удивительную непохожесть ни на что, хотя вряд ли призналось бы в этом даже само себе. Далеко не весь день был у Эпсилона свободен, но часа на два можно было сбежать из дома в окружающую степь, чтобы там поискать чего-нибудь интересного. Или, наоборот, спуститься вниз, пройтись по краю плато, щекоча себе нервы запретным — по самой границе была условно безопасная зона высот, где можно было находиться без фильтров.

Именно там оно и встретило не так давно сбежавшую от Маршетта собаку.

— Зевс?! — негромко позвало Эпсилон.

Собака медленно повернула в его сторону голову, подождала, словно бы что-то там себе, в своей черепушке обдумывая, потом неспешно, поджав хвост и опустив голову, подошла к Эпсилону.

— Хороший, Зевс, хороший, — бормотало Эпсилон, начёсывая и наглаживая жёсткую колючую шерсть. — Жаль, угостить тебя нечем, у меня с собой даже лепёшки никакой нет — Аська с утра пекла, но если ты подождёшь, я тебе чего-нибудь да вынесу, что на кухне найдётся. Подождёшь? Ты же неприхотливый, да? Маршетт говорил, что ты всё любишь.

Лепёшка у него с собой была, припасённая с завтрака, но уже успела закончиться, о чём Эпсилон прямо сейчас сильно жалело. Тем более, что и подвижный принюхивающийся нос собаки тянулся именно к тому карману, в котором она раньше лежала. И даже коротко тявкнул — для такой большой собаки звук получился почти даже жалобным, и, без слов, совершенно понятным.

Зевс был голоден.

Уходить страшно не хотелось, вдруг Зевс не дождётся? Но и просто так стоять на месте до бесконечности не получилось бы и он, ещё раз пообещав, что скоро вернётся и непременно не с пустыми руками, отправился домой. Благо до усадьбы тут было всего-ничего, если прищуриться, то её даже разглядеть можно было.

И оно припустилось бегом.

На кухню Эпсилон прокралось запыхавшееся, но при этом старавшееся особо не шуметь, бочком, хотя практически не сомневалось,

Не обеднеют, а специализированного собачьего кома, которым Зевс питался у Маршетта, у них всё равно не имелось.

Собаку оно нашло там же, где и оставило. Зевс, кажется, с этого места и вовсе не уходил, пока Эпсилон бегало туда сюда, так и сидел в зарослях перистой травы, которая в присутствии крупного животного делала вид, что она тут просто так, палки из земли торчащие и совершен не умеет сама двигаться и охотиться.

То, что в пластиковом мешке, в котором Эпсилон несло свою добычу, всё немного смешалось, Зевса ничуть не смутило и он моментально закопался в куски. Странно, но, несмотря на то, что в его распоряжении было вполне свежее мясо, первым дело Зевс подобрал хлеб весь, до последней крошечки. Следом за этим пошли остатки запечённых овощей и уже потом дело дошло до мяса. Эпсилон это для себя отметило, но ни особо странным, ни удивительным ему оно не показалось.

А потом, когда еда закончилась, они ещё долго сидели рядом, с видом на макушки высоких деревьев, поднимающихся над низинным туманом, точнее, это Эпсилон сидело, а Зевс устроился рядом, положив ему тяжёлую лобастую голову на колени. Чтобы удобнее было чесать и гладить. А ещё рассказывать всякие глупости, о том, какой он красивый и умный, но и не только это.

Вернулось Эпсилон поздно — когда Ася с Леном уже собирались выходить его искать. Потом Лен долго и занудно читал лекцию о правилах безопасности, по которым, никто из членов экспедиции, особенно младших специалистов, не должен уходить в одиночку, в особенности удаляться за пределы распространения области стабильной связи. Но, пожалуй, это был первый раз, когда Эпсилон слушало своего опекуна без внимания и вообще, кажется, вполуха. Но чем занималось всё это время, андрогино не призналось, хотя Лен его спрашивал по-всякому и потом долго недоумевал, что за тайны могли появиться у его подопечного. Разве что накосячило где-то и всё это время потратило на устранение?

Понимало ли андрогинно, что о появлении собаки нужно бы сообщить, как их и просили? Превосходно понимало, как и то, что тогда моментально появится Маршетт Аин и уведёт своё животное. А не хотелось. В представлении Эпсилона Зевс так и будет крутиться где-то по близости, а оно время от времени будет подкармливать разными вкусностями со стола, играть, чесать и гладить — что ещё нужно нормальной собаке для счастья? И даже со следующего завтрака умудрился напихать полные карманы всего подряд.

От Аси ему до стался полный подозрения взгляд, но сказать девушка ничего не сказала, за что Эпсилон было ей даже благодарно.

Но Зевса не оказалось ни на том самом месте, ни поблизости, и нигде вокруг усадьбы следов его не нашлось, хотя обследовало его андрогино со всей возможной тщательностью, хлтя следопытом Эпсилон, несмотря на все усовершенствования организма, не было. Для того, чтобы следы читать, недостаточно хорошего зрения, это нужно уметь. Оставить еду оно догадалось, мало ли, может быть, попозже ещё придёт. Не пришёл — кроме какой-то насекомообразной мелочи на собачью еду так никто и не покусился.

И на следующий день.

И ещё через день.

И всю следующую неделю Эпсилон приходило проверить то самое место.

Ну и не менее закономерным стало то, что Эпсилон так никому не сказало о том, что повстречало на окраине плато собаку Маршетта Аина. Разве что сны ему долго снились неприятные, о том, что мохнатого его друга постигла судьба того, первого, безымянного пса. От чего оно несколько раз просыпалось в поту с бешено колотящимся сердцем, но что полезного можно предпринять по этому поводу, так и не придумало.

ГЛАВА 25. Определяющая

Ася легко и плавно двигалась по крошечной их кухне, готовя обед на троих. От мойки к разделочному столу, а от того к плите — со стороны это выглядело как своеобразный танец. Эпсилон, которое должно было помогать в это её дежурство по кухне, больше мешало, чем на самом деле делало что-то полезное. И не то, чтобы делало это нарочно, просто настроение было поганым, всё из рук валилось — собака, с того дня больше и не возвращалась. А от этого настроение у него испортилось настолько, что оно решило даже вступить в общение с главной своей врагиней и конкуренткой за внимание опекуна. Ну, а то, что оно вышло в формате предъявления претензий, это вполне закономерно.

Началось всё с того, что Эпсилон выронило на пол шаровидный крупный грибоид, который должно было почистить, а Ася, к ноге которой он и подкатился, не только подняла и положила его на стол, но и проворчала:

— Что у тебя за руки-крюки?!

— Они не крюки! Они настоящие! — возмутилось Эпсилон и вытянуло их вперёд, как будто Асе и на самом деле нужно было продемонстрировать, что у него там не инструмент, а нормальная пятипалая конечность.

— Ага, — кивнула она, мельком отметив, что царапин со вчерашнего дня на этих руках прибавилось и надо бы их обработать, но не дастся же ведь. — Только не из того места растут.

И совершенно не ожидала, что это ворчание, которое даже критикой назвать сложно, выльется вот в это вот: взгляд Эпсилона сначала остановился, потом бессистемно заметался по сторонам, а в руках, которые оно продолжало держать на весу, появилась крупная дрожь.

— Так я и знало!

— Что знало? — Ася, совершенно не ожидавшая такой, через верх бьющей эмоциональности, даже остановилась, перестав ежеяблоки нарезать.

Колючие плоды, сочные и сладковатые, только недавно добавились в их

— Что я неполноценное, не настоящее, я для всех кукла! — срывающимся голосом возопило Эпсилон. Почему его протест и несогласие со всем миром вылилось вот в это, оно и само не могло сказать, ведь и не думало даже ни о чём подобном. По крайней мере, явно и постоянно.

— Да ну ерунда, не правда, — решительно отмела это Ася. Что делать с детскими истериками она имела только приблизительное представление, скорее уж надеялась, что она пройдёт сама собой. Тем более, книгу по психологии андрогино, она открыла только один раз, ужаснулась количеству умных слов и закрыла обратно.

— Правда! Вы все ко мне так относитесь!

— Как к ребёнку? — Ася кинула на него насмешливый взгляд через плечо.

— Как к кукле! — упорно и мрачно возразил Эпсилон, которого, кажется, заклинило на этой мысли.

— Кукле бы не доверили воспитывать куклу, — привела девушка неотразимый аргумент. — А Лен, если ты помнишь, тоже бывший андрогинно. Так что, не выдумывай себе всякого, остальные люди, глубоко на подкорке, видят в вас тоже людей.

Эпсилон ответило ей полностью нечитаемым взглядом. Не факт, что прямо сейчас, оно было способно оценить изящество этого логического построения.

— Просто некоторые люди, ещё и очень незрелые люди, — добавила Ася с лёгкой насмешкой.

И, занятые собственным спором, они даже не сразу заметили, как в дверях возникла приземистая клыкастая тень, обвела людей взглядом маленьких глазок, принюхалась… И вот ту-то Эпсилон, бессистемно мечась по кухне, случайно наткнулось на неё взглядом, следом и Ася заметила, что оно как-то странно замолчало и уставилось в пространство за её плечом. Девушка, сама не помня как, с визгом вскочила на стол, правда, не до конца потеряв разум от паники, по пути тяжёлую железную кружку всё-таки прихватила. И, несомненно, пустила бы в ход это разящее оружие, если бы не Эпсилон, которое так же инстинктивно нащупало прочную толкушку, которой Ася разминала жёсткие стебли хвощника и, замахнувшись ею, сделало шаг вперёд.

Не факт, что животное именно испугалось, оно, просунувшись ещё на пяток сантиметров вперёд, с шумом втянуло воздух, потом резко сдало назад и скрылось в вечерней мгле. Может, запахи показались слишком уж чуждыми и тревожащими, а может, и правда, агрессивный замах Эпсилона впечатлил.

Ася, так и оставшаяся стоять на столе, и Эпсилон, замерли, напряжённо прислушиваясь к окружавшей кухню тишине. Ничего. Только, если совсем уж напрячь слух, можно расслышать звук инструментов из мастерской. Лен что-то там собирался смастерить и, кажется, именно этим он сейчас и занят.

— Ушёл? — слегка подрагивающим голосом предположила Ася.

Эпсилон, прежде чем она успела что-то сказать, высунулось наружу, оглянулось по сторонам и уже оттуда ответило:

— Ушёл!

— Лен! — позвала Ася, активировав внутреннюю систему связи. Поначалу, когда её только-только устанавливали, она ещё недоумевала: зачем, когда домики стоят на таком расстоянии, что докричаться в случае чего не сложно. Но Маршетт Аин отговорился тогда какими-то там протоколами безопасности, и вот сейчас она их вполне оценила.

— Что? — немедленно отозвался Лен, и было слышно, как на фоне, там, потихоньку стихает гул от какого-то только что выключенного оборудования.

— К нам за стену пробралось какое-то крупное животное, с кабана размером, мы только что его видели, — сообщила Ася чуть подрагивающим голосом.

— Не пострадали? — первым делом поинтересовался он.

— Всё нормально, он испугался и убежал, — доложила девушка.

— Сейчас буду, ждите, без меня не выходите.

Задержался Лен ненадолго и время это использовал на то, чтобы достать оружие.

Потом, они все втроём, включив полное освещение по периметру, обошли весь свой участок, заглядывая в каждый тёмный угол. Тёмных углов было не много, потому как от вывернутых на полную мощность прожекторов стало светло как днём. Зверя не нашли, зато обнаружили подкоп под стеной и дыру, в которой взрослый бы, конечно, не поместился, зато не самый крупный ребёнок мог бы пролезть вполне. Лен закрыл её листом чего-то прочного, сверху привалил кучей чего-то тяжёлого и строго-настрого порекомендовал на ночь полностью закрывать диафрагму двери.

— А то, кое-кто тут изрядно расслабился! — и он строго посмотрел на Эпсилона, хотя виновато кивнула почему-то Ася.

Следующий день стал самым утомительным, из того, что им до сих пор доводилось переживать. Просто настолько уставать — это почти неприлично.

Началось всё с проверки целостности здания и эффективности систем безопасности (это уже не первое проникновение было, просто на этот раз зверь особенно крупный). И закончилось мелким ремонтом. Нет, дыру-то под стеной закрыли быстро, но это оказалось не самой серьёзной проблемой. Главное, пришлось обновить защитное покрытие на наружной стене — без него здешняя растительность норовила обжить любую поднимающуюся вверх поверхность, пользуясь малейшими щелями и выступами, из-за чего сама концепция стен со временем теряла смысл. И хорошо ещё, что заметили вовремя, позднее устранение этой поломки потребовало бы гораздо больших сил. И вроде бы работа несложная, всего лишь покрыть внешнюю сторону стены защитной плёнкой в тех местах, где покрытие начало разъедаться. Как оказалось, здешние туманы, наползавшие со стороны склона, не самым лучшим образом влияли на современные высокотехнологические материалы. Главное, для человека, количество яда, содержащиеся в тумане, имело подпороговые значения, а стену он портил. Прорехи приходилось заделывать вручную, несколько изменённым, теоретически более стойким составом, и работа вроде бы несложная, но к концу дня вымотались так, что даже есть не хотелось.

Нет, всё-таки хотелось. Лен и гастрономическим интересом глянул в сторону кухонного уголка.

Но питательные брикеты из НЗ нужно было разваривать, как минимум, в течение получаса, прежде чем их станет возможно разгрызть. Лен перевëл заинтересованный взгляд на корзинку мур-шаллой, которую они приготовили ещё с утра. Эти зеленоватые, острые на кончике побеги, тоже нужно было отваривать, прежде чем есть, но и прямо сейчас они выглядели достаточно мягкими, чтобы их можно было просто разгрызть. Лен потянулся за коммуникатором, пока не упустил занятную мысль.

— Затта, — проговорил он. — Привет! Что будет, если я наемся мур-шаллы так, не отваривая?

— Привет! С твоим здоровьем? Помаешься животом

— Угу, — проговорил Лен, — тогда можешь, на следующем витке эксперимента попытаться сделать их твёрдыми, примерно как сухая фасоль? Чтобы просто не было никакой возможности съесть их, не отваривая?

Эпсилон посмотрел на него с возмущением — зачем так намеренно осложнять жизнь будущим колонистам?! Ася с нарождающейся пониманием.

— Попробую. А зачем? Мы же ко всему подробные памятки готовим! Что с чем делать, и что будет, если нарушить технологический процесс?

— Памятки — памятками, — не согласился с нею Лен. — Но кто-нибудь обязательно поленится возиться, или, вот как мы сегодня, устанет. В общем, обязательно кто-нибудь съест так, сырым, и всерьёз отравится.

— Принято! — бодро отрапортовала Затта и отключилась, отправившись, надо думать, работать.

— Думаешь, сработает? — спросила Ася и, первая найдя в себе силы, направилась к кухонному шкафчика, где они хранили специи. Она всегда, прежде чем начать готовить, доставала и выставляла на стол вас, что ей могло понадобиться.

— Ну, фасоль же сырой никто не грызёт, — ответил Лен, тоже поднимаясь, чтобы наполнить большую кастрюлю водой. — А в ней, между прочим, ядовитые вещества разрушаются только после пятнадцать минут варки.

Уточнять, так ли это, Ася не знала, уже успела привыкнуть, что в этом коллективе никто не выдумывает на ходу. Вместо этого она спросила:

— Что, и до сих пор? За столетия, прошедшие с выхода в космос с этим так ничего и не сделали?

— Насколько мне известно, нет. А зачем? — Лен проводил взглядом отправляющиеся в постепенно нагревающуюся воду соль и специи. — Если их все равно долго варят, прежде чем начать есть.

— Слушай, а сделать что-нибудь с тем, чтобы она готовилась быстрее, не пробовали? — этот вопрос не имел никакого практического значения, просто вода закипала очень уж медленно.

— Не знаю, — Лен дёрнул плечом, — но точно помню, что есть такое движение, «долгой гастрономии». Этим ребятам кажется дом еда, не подвергшаяся длительной обработке, она какая-то ненастоящая.

— Занятно, — кивнула Ася.

Честно говоря, ей до сих пор было не очень понятно, то ли организаторы экспедиции предусмотрели абсолютно всё и на местах они добирают последние мелочи, то ли, наоборот, мало кто понимает, как оно будет на самом деле и сейчас все мечутся, пытаясь предусмотреть всё, что только в голову придёт.

Разумеется, оба модельных хозяйства не оставили справляться со всеми трудностями в изоляции. Мало того, что связь с кораблём была постоянной, организованной несколькими разными способами, так ещё и практически каждый день к ним приезжал кто-то с проверками. И, пожалуй, единственный, кто к этому имел стопроцентное обоснование, это был доктор, остальные-то, по большей части, просто заглядывали «на огонёк». Ну да, полагаться на устные заверения первопроходцев, что «самочувствие у них нормальное», было бы недальновидно — он и не стал.

Парни, Ася мысленно продолжала причислять Эпсилона к мужскому полу, последовали на осмотр первыми, и времени это заняло столько, что он точно не был поверхностным. В противовес этому, Линлей, когда дошла до неё очередь, предложил пожаловаться, если есть на что, а если нет, то просто поболтать.

— А меня обследовать не будете? — полюбопытствовала Ася.

— Подробно мы тебя обследовали вдоль и поперёк не так уж и давно, а текущая информация по тебе ко мне поступает постоянно, — док свободно откинулся на спинку кухонного стула. Помещение это, как самое большое и удобное, использовалось для самых разных целей, далеко не только по прямому назначению. — Датчики-то я с тебя так и не снял. Прости, с моей стороны это было довольно некрасиво, не избавить тебя от постоянного контроля с моей стороны, когда насущная необходимость в нём отпала. Но даже и не предупредить.

— Вот предупредить действительно могли бы.

К этой новости Ася отнеслась с восхитительным безразличием. Наверное, просто не представляла, сколько информации может извлечь опытный человек из потока медицинских данных. Впрочем, Линлей и не собирался заниматься подглядыванием в чужую жизнь, ему, скорее, становилось как-то не по себе от мысли, что пришелица из прошлого может остаться без его чуткого пригляда. Всё казалось, что девушка сотворит какую-нибудь фантастическую глупость, которая нанесёт непоправимый ущерб её здоровью. Хотя никаких реальных предпосылок к этому не было.

Но тут Ася воззрилась на него с воскресшим интересом: раз уж он сам предложил просто поговорить и сам же признался в неблаговидном поступке, наверное, можно и самому Линлею неудобный вопрос задать?

— Скажите, доктор, в чём смысл того, что все делают вид, что не знают, что из всех вы — старейший? Просто, это видно даже мне, что уж там про остальных говорить, — Ася вопросительно склонила голову. — То есть, знают все, вы наверняка знаете, что знают все, но всё равно, упорно продолжаете отрицать? Просто из принципа?

— Ну, что ты! Если бы это и был принцип, то, согласись, довольно глупый. Нет, у этой моей стратегии есть вполне практическое обоснование, — доктор ненадолго замолчал, придумывая, как можно простыми словами объяснить сложное понятие, которое даже обитатели этого мира не всегда для себя проговаривают. — Это то, что можно хорошо прочувствовать только родившись и повзрослев в нашем обществе, или, по крайней мере, прожив в нём достаточно долго. Старейший, это же не просто факт признаний многих прожитых жизней. Это опыт, к которому обращаются многие. Это как неофициальная должность, которая сопровождается вполне реальными обязанностями. Обязанностями думать за других, давать мудрые советы и вообще, руководить чужой жизнью. Очень велик соблазн, знаешь ли, скинуть все свои проблемы на кого-то старого и мудрого.

— А вы хотите, чтобы каждый здесь думал своей головой? — предположила Ася.

— Нет, скорее, я сам не хочу в одиночку думать и решать за всех. Как видишь, у моих действий сугубо эгоистические предпосылки, — он развёл руками.

— И это слова очень мудрого и знающего жизнь человека, — торжественно провозгласила Ася.

Линлей тихо засмеялся.

— А многие знания вообще не гарантируют мудрость. Как и правильную оценку границ своих возможностей. Ты бы знала, — он взялся за щёку, словно бы больной зуб баюкая, — со сколькими умнейшими людьми я был знаком, которым не стоило бы высказываться ни о чём, за

— А, ну это всегда так, это и у нас так было, — согласилась с ним Ася, внезапно ощутив сопричастность.

— Так что да, все всё знают, но пока я сам, вслух не признал себя патриархом, старейшим или как там ещё нас принято называть, я просто доктор, к которому приходят с проблемами по здоровью и так, просто, посоветоваться, но не требуют, чтобы я выносил за всех решения принципиального характера.

Так, разговаривая о всяком важном, не очень важном и просто занятном, они просидели до вечера, особенно после того, как к ним присоединились Лен с Эпсилоном. Когда поняли, что ничего такого, чего следовало бы стесняться, за дверью не происходит.

Вопреки ожиданиям, вернулся Линлей к ним буквально на следующий день. Просто новость имел потрясающую — и не того рода, чтобы по телефону её сообщать.

— Поздравляю, у вас мальчик! — воскликнул он, соскакивая с подножки транспортника.

Лен посмотрел на него как не неумного шутника — какой ещё мальчик, если он Асе ближе, чем на расстояние вытянутой руки старался не приближаться. Что за глупые шутки? Зато сама Ася обо всём догадалась первой:

— Эпсилон всё-таки решил, что будет парнем? — Ася, здороваясь, легонько приобняла Линлея.

Видимо, по анализам, которые док вчера собрал, стало заметно то, что внешне пока проявлялось очень слабо.

— А для тебя, я так погляжу, это сразу очевидно стало? — хорошее настроение доктора, казалось, ничто не способно испортить.

— Я бы посоветовала вам лучше присмотреться к Дельте, — так же меланхолично и как о чём-то само собой разумеющемся, проговорила Ася. — По моим прикидкам, у неё этот процесс и дальше уже зашёл и уже должно быть заметно не только по анализам.

— Думаешь? — брови доктора сошлись домиком.

— Почти уверена, — подтвердила Ася.

— А почему она мне ничего не сказала? — теперь в голос Линлея проскользнули нотки растерянности.

— Потому что девушкам, свойственно стесняться, особенно в настолько интимных вопросах, — пояснила Ася. — Тем более, она и сама, в некотором роде, медик, учите-то вы её хорошо и, значит, сама способна и позаботиться о себе и даже, до некоторой степени проконтролировать процессы.

— То есть, наставник я хороший, а опекун — так себе? — брови доктора изогнулись вопросительными дугами.

— Вас похвалить или утешить? — весело спросил Лен.

— Ой, да ну вас! — воскликнул доктор, отмахнулся, вскочил в свой транспорт и был таков, так и не зайдя не то, что на чай, но даже не вступив в кольцо ограждающих усадьбу стен.

Вечером только от него пришло сообщение. Всего два коротких слова: «Ты права».

А на следующий день, камера, которая постоянно смотрела в сторону склона, зафиксировала выход из тумана выход клыкозуба. Название было результатом очередного Асиного словотворчества — уж очень её впечатлили, практически, бивни, торчавшие из пасти здешнего хищника. Тот не сделал практически ничего, постоял, внюхиваясь в открытое пространство, отступил назад, а потом, развернувшись, скрылся в тумане.

Однако само это появление, послужило поводом не только насторожиться, но и, наконец, попытаться разобраться, откуда это всё зверьё лезет, ведь не должно же его быть столько! Тем более, плато — не подходящая для них среда, воздух здесь для жителей нижних склонов и равнин, слишком разреженный и обеднённый полезными веществами. Некомфортно им тут.

ГЛАВА 26. Заброшечная

Так дальше продолжаться не могло: жить в постоянном напряжении и ожидании, что вот-вот, из-за края долины явится некто клыкастый и быстро бегающий, нападёт на них самих, порушит дом, попортит припасы и вообще, создаст в их жизни множество совершенно лишних сложностей. Лен принял решение, что срочно нужно выяснить, откуда эта живность берётся, да ещё и в таком количестве. Ну и просто, по графику пора было начинать проводить тренировочные спуски со своей командой, чтобы в случае чего они там ориентировались и знали, как вести себя правильно. И почему бы тогда не совместить одно с другим?

И вроде бы миссия у них была не такая уж сложная — всего лишь, спуститься, чуть более подробно обследовать ближайший склон и прикинуть, чего это к ним всякое дурное зверьё лезет, а подготовку к ней Лен решил провести со всей возможной в их условиях серьёзностью.

— То есть, сейчас мы моделируем ситуацию, что у наших колонистов тоже возникла насущная необходимость спуститься вниз с плато, — он расхаживал взад-вперёд по кухне, которая очень скоро из места приготовления и принятия пищи, стала общественным пространством, где они и гостей принимали, и проводили практически все самые важные совещания. — Наша задача не просто попытаться решить лично свою проблему, но заодно убедиться, что предоставляемых средств защиты и колонистам хватит на подобного рода миссии. И как оно вообще будет, если рассчитывать только на то, что у нас имеется здесь, с собой.

— А если вдруг окажется, что недостаточно? — Ася уже была обряжена в особо прочный комбинезон, по свойствам своим приближающийся к скафандру. На шее болтается фильтр, который закроет всю нижнюю часть лица, на лоб сдвинуты защитные очки. В верхних ярусах склона, где они и планировали свою миссию, они совершенно не обязательны, но кто знает, с какими случайностями им предстоит встретиться?

— Ну, больше, чем у нас есть, мы выдать не сможем, — Лен, перестав расхаживать, опёрся на разделочный стол. — Зато подготовим пояснительную справку на Натрон, что ещё и в каком количестве может понадобиться и честно предупредим остающихся здесь жить, до какой степени поселение защищено или же беззащитно.

Асю больше беспокоила безопасность их маленького отряда, чем поселенцев, которые прямо сейчас спят, и бед не знают. Но до неё вдруг только сейчас дошло, что нет никаких других служб, в которые можно было бы обратиться в случае чрезвычайной ситуации, что именно они и есть те люди, которые должны решать проблемы. Образно говоря, что если по городу пошёл слух, что где-то

— Что именно конкретно мы там будем искать?

— Локальную аномалию, из которой вся эта живность к нам и лезет. И именно поэтому идут живые наблюдатели — несмотря на века развития техники, именно человек лучше всего замечает то, что выбивается из общей картины по неочевидным критериям. Знали бы что искать, дрона бы запустили. Но мы пока не знаем, даже на что обращать внимание, ни в одном другом месте, подобной активности не зарегистрировано.

— А почему вообще наш дом был построен именно в этом месте? — Ася продолжила задавать вопросы, в то время как Эпсилон проверял и перепроверял своё оборудование.

Известие о том, что его организм решил дальше развиваться в мужскую версию себя его так впечатлило, что он все последние сутки ходил как пришибленный. И теперь уже гарантированно «он» — медико-генетический анализ не врёт.

— Спуск здесь удобный, достаточно пологий, — пояснил Лен. — Далеко не в каждом месте плато такой есть, а кое-где оно заканчивается натуральным вертикальным обрывом, где попросту опасно приближаться к краю. Но вот рядом с кораблём тоже есть нечто подобный и даже ещё более широкий и пологий спуск, а такой активности у живности ни разу не наблюдалось. Тем более, настолько крупной и явно хищной.

Зачем именно нужен был этот спуск, никому объяснять было не надо. Почти каждый день Лен, то в одиночестве, но чаще в компании Эпсилона, спускался вниз, для того, чтобы что-то оттуда принести. Чаще всего древесину на дрова, но и не только её. Плато отлично подходило людям для жизни климатически, но в плане ресурсов там было небогато. Это хорошо было заметно на примере Центрального Дома, который испытывал значительные трудности от того, что не имел такого удобного доступа к источнику ресурсов.

Лен ещё раз проговорил, кто за кем идёт, как будет осуществляться отход в случае какой-либо критической ситуации, как держать связь и как подать сигнал SOS на корабль. К сожалению, несмотря на то, что в известность о планируемой экспедиции они всех, кого надо поставили, держать непрерывную связь ещё и с кораблём, пока не было никакой возможности.

Всё это было не ново, всё это содержалось в инструкциях, которые они не только просматривали перед заселением, но и сдавали нечто вроде зачёта лично Маршетту Аину и единственным отличием, которое Лен внёс своею волей, было следующее:

— Помните, что оружие у вас не тренировочное, а настоящее боевое и я рекомендую, с одной стороны, не палить в каждый подозрительно шуршащий куст, а с другой, выкрутить мощность на максимум. И не стесняться применять, если что-то, вдруг, покажется опасным.

Эпсилон с готовностью кивнул, Ася убрала руку подальше от кобуры.

Спуск оказался далеко не таким крутым, каким казался ей сверху. Честно говоря, Ася поначалу даже сомневалась, а точно ли сможет с ним справиться, но потом решила положиться на мнение Лена. В конце концов, он и бывал внизу не раз и знает границы Асиной выносливости, и, в случае чего, её вес не станет для него проблемой, если её вдруг придётся вытаскивать. Тоже проверено неоднократно.

Опять же, до сих пор внизу Ася не была, хотя к краю подходила неоднократно. Необходимости лезть вниз у неё не имелось, как и желания соваться в слабоядовитую атмосферу, пусть бы и справиться с токсинами можно было при помощи простейшего фильтра, который они всегда носили при себе, просто как часть костюма. Мало ли как оно может повернуться, что защита понадобится внезапно. Но нет, распрощаться с жизнью благодаря какой-нибудь нелепой случайности, вроде сидящего в засаде крокотама, не входило в её планы.

Лен шёл впереди, что было вполне понятно — из всей компании, он был не просто старшим, но и самым опытным и неплохо знал маршрут, по крайней мере, в самом его начале. Сегодня, правда, они планировали забраться чуть дальше, чем во время дровяных вылазок — потому как там точно было всё обследовано вдоль и поперёк и ничего особо интересного не имелось. О том же, что находится там, ниже, у них были только не очень точные данные автоматического картографирования. Впрочем, вопрос порядка следования, возник только после того, как они миновали облачно-туманную зону — там они держались довольно плотной группой. И только после этого, кого поставить в середине, а кого замыкающим — возникли некоторые сомнения. Ася, вроде как старше, и уж точно ответственнее, Эпсилон сильнее, быстрее и ростом выше. Это, последнее, тоже имело значение. Но в результате, они просто разошлись налево и направо от Лена, примерно на равном от него удалении. Так получилось и, заметив это, Лен немного поменял концепцию:

— Боками друг о друга не тереться, но и зону видимости ни в коем случае не покидать!

Эпсилон эту команду воспринял именно так, как и было задумано, как предупреждение, чтобы не лез в разные сомнительные места, а вот Ася, наоборот, что ей нужно отойти хоть немного подальше, чтобы в её наблюдениях за местностью появился смысл. К тому времени тропа уже не была тропой в узком смысле этого слова, она разбилась на большое количество мелких тропок, то исчезающих в окружающей растительности, то вновь появляющихся в местах удобных спусков-подъёмов.

И да, всё это Ася уже видела на фото и видеосъёмках, однако вживую оно производило совсем другое впечатление. Когда всегдашний туман, по мере спуска, сначала густеет, потом очень быстро исчезает совсем, зато цветовое восприятие атмосферы меняется, краски выглядят очень тёплыми, желтоватыми, а свет рассеянным. Вместе с этим, там, где спуск резко уходил вниз, и появлялась возможность выглянуть из деревьев, росли они здесь значительно разреженней, зато каждое представляло собой многовекового кряжистого исполина, раскинувшего свои ветви так далеко, как только могло. Чуть ниже по склону, перед взглядом раскидывалась сплошная зелёная равнина. И только благодаря рассказам Ася знала, что это не равнина, местность там продолжает уходить вниз, а ровным зелёное море выглядело только потому, что чем ниже, тем более высокими растут сами деревья.

— Всё, — в какой-то момент сказал Лен, — ниже я уже не спускался. Там, внизу, согласно разведке, лежит долина. Напоминаю: несмотря на то, что именно она является, предположительной целью нашего

— Принято! — вслух отозвались Ася с Эпсилоном практически в один голос.

Инструкции эти он повторял уже не в первый раз, просто решил ещё раз сделать на этом акцент.

И как-то так получилось, что, продолжая спускаться, они ещё больше разошлись в стороны — Лена Ася уже не видела, но точно представляла себе, где именно он находится и иногда слышала треск, когда он слишком уж активно продирался сквозь какие-то заросли, а Эпсилон находился ещё дальше за ним.

А надо сказать, склоны этих гор были довольно сильно заросшими всеми видами ползучей растительности, которая чем ниже, тем больше крупнела, утолщалась стволами и постепенно из лиан превращалась в настоящие деревья.

А потом пришлось резко остановиться — с её стороны склон стал не то, чтобы сильно крутым, дорога оборвалась совсем, а край её козырьком навис над небольшой долинкой. Тоже густо заросшей, но уже не такими неохватными гигантами, которые встречались ей до сих пор. Если продолжить спускаться, то нужно находить какой-то обходной путь, но Ася решила задержаться ненадолго на такой хорошей обзорной площадке. Там, внизу, деревья были размерами значительно меньше, словно бы когда-то ветровал прошёл, а уже на его месте начал подниматься новый лес. Нет, старые высокие деревья тоже имелись, но они были единичными, и расположенными ближе к дальнему краю долины. Возможно, вот эти направления, которые можно заметить среди крон, это и есть следы от когда-то упавших растительных гигантов? И, может быть, это именно то, что они ищут? По крайней мере, ничего более необычного ей не встречалась, и Ася уже решила было потревожить Лена, как вдруг, глаз её уловил нечто странное, что несколько выбивалось из естественного природного хаоса. Металлический блеск, и как-то очень знакомо выглядящие формы. Оборудование? Механизмы? Но это что-то явно искусственного происхождения.

— Лен, — негромко позвала Ася, начав совсем не о том, о чём собиралась меньше минуты назад. — Скажи, а те регистрационные станции, что оставила здесь первая, разведочная экспедиция, они где?

— Точно не здесь, — моментально зазвучал в её наушнике пока ещё спокойный голос Лена. — Подожди! Ты что-то такое видишь?! Что?

— Что-то.

— Можешь описать подробнее?

— Лучше сам глянь. Я не уверена, вижу я что-то эдакое на самом деле, или же мне это только кажется. Слишком далеко и «забито» зеленью.

Ася затруднилась описать, что именно простирается внизу, прямо под ней, но чем дольше она всматривалась, тем больше находила следов человеческого присутствия. Даже, подкрутив обзорные возможности бинокля, надпись смогла разглядеть. Не полностью, всего несколько букв из середины, какое-то: «…орн…». Опять же, если это ей не чудится и это не такое занятное переплетение корней и веток.

— Подожди, я к тебе, — проговорил Лен и тут же переключился на другой канал — Ася смутно слышала, как он что-то Эпсилону проговаривает.

Подожди, так подожди, Ася, собственно, и не собиралась никуда трогаться с места. Бинокль она вернула на пояс, к остальному оборудованию, чтобы не поддаваться соблазну разглядеть то, чего, может быть, в принципе, не существует. Оглядев долину ещё раз, как нечто целостное, она вдруг начала замечать иное, не искусственное, а вполне естественного происхождения нечто… Нечто вроде гнезда? Эдакое, условно-шарообразное сооружение, для постройки которого были использованы целые деревца, причём некоторые из них, только согнутые под нужным углом, продолжали жить и расти. Потому и обнаружить это гнездо было необычайно сложно — оно сливалось с остальным лесом. Да нет, точно, вон и округлая впадина входа виднеется, сильно над землёй, но и не на самой макушке зелёного шара.

И… кажется ей, или это и правда ветки как-то подозрительно неестественно шевелятся?

Настоящее боевое оружие, не имитаторы, на которых её тренировал Маршет, легло в руку удивительно удобно, как родное, а его тяжесть вселяла уверенность в надёжности такой защиты. Ася, под руководством своего наставника по обороне, несколько раз выхватывала его и убирала обратно, в кобуру, каждый раз удивившись его эргономичности, но сейчас она сделала это ещё и машинально, почти не отмечая сознанием, что именно и зачем делает.

Нестерпимо захотелось убраться с того места, на котором она как-то слишком уж долго стоит и в то же время, знать со всей определённостью, чудится ей, или же там и правда кто-то лазает. Плавно и осторожно она сместилась на пять шагов в сторону, на место, откуда обзор на ложбину был, пожалуй, даже лучше или, по крайней мере, с другого ракурса.

И именно поэтому она вовремя заметила, как к месту, где находились люди и она сама в их числе, подбирается длинное змееподобное существо, крупное, с мифического дракона размером, расцветкой шкуры почто полностью сливающееся с растительностью. Плавно перетекает по вершинам растительности, как по морю плывёт и подобралось оно уже довольно близко, слизком близко! И, если судить по напряжённой позе, вот-вот осторожное подкрадывание сменится стремительным броском.

Асю накрыло ощущение, что времени у неё совсем мало, его у них всех уже практически нет.

Тело змея начало собираться в пружину, вокруг него возникли радужные всполохи от мельтешения множества, ранее сложенных конечностей, и всё это сопровождалось монотонным, негромким гулом. Миг, и во уже длинное тело в радужных сполохах летит, в секунды преодолевая разделявшее их расстояние по воздуху.

В времени на раздумья и просьбы о помощи у неё уже нет — действовать нужно здесь и сейчас. Мгновенное осознание грозящей им всем опасности превратило Асю в совсем другое существо — удивительно холодное и рациональное, более того, превосходно понимающее, что нужно делать. На сознание её словно бы фильтр упал, сквозь который ситуация стала восприниматься совершенно иначе: на место паники пришёл трезвый расчет. И в этом благословенном состоянии она, вдруг увидела, что ничего особо экстренного, на самом деле, не происходит. Что тварюка эта находится от неё довольно далеко, что движения у неё упрощённо-стереотипные и значит, предсказать, в какую сторону она в первую очередь кинется, будет не очень сложно. Что оружие её надёжно, а заряда хватит, чтобы отправить на тот свет, не только эту хищную животину, но и несколько аналогичных. Что собственное её тело находится в приличном физическом состоянии, одежда удобна, а в случае

И всё это не заняло времени — нисколько. Просто в одну секунду это стало той самой реальностью, в которой продолжила жить Ася.

А потом она подняла руку и сделала три точных выстрела в стратегически уязвимые части тела радужного змея — подгорловой мешок, в узел над верхней парой конечностей и, когда тело змея чуть повернулось, попала в верхнюю часть спины.

И лучше не задаваться вопросом, откуда она знала, куда стрелять.

Выстрелом змея, конечно, не сшибло, для этого удар был слишком незначительный, но вспышка боли заставила его спазматически дёрнуться, сбиться с траектории движения и со всего маха впилиться в склон, так что земля под ногами у Аси дрогнула. После чего, кубарем, по пути ломая кусты и лианы, покатился по склону вниз.

В этот же момент к ней подбежал Лен и тоже с оружием в руках — кажется, он тоже успел выстрелить. Одного взгляда ему хватило, чтобы убедиться, что девушка не пострадала, следующим движением он, ухватившись за подвернувшийся ствол дерева, свесился вниз, чтобы попытаться рассмотреть, что там происходит и не готовит ли змей повторную атаку. И тут же успокоился — змею было явно не до того, он бился в конвульсиях, узлами завязывая собственное тело. Оглянулся назад — к ним приближался взволнованный, но целый и невредимый Эпсилон и только после этого обернулся опять к Асе.

А ту опять, словно бы подменили — только что так уверенно и хладнокровно действовала и вот стоит, совершенно растерянная. Шок? Стресс?

— Что с тобой, — он осторожно тронул её за плечо и попытался заглянуть в глаза, но это было затруднительно: остановившимся взглядом Ася смотрела на свои руки, которые продолжали уверенно удерживать оружие и явно лучше хозяйки знали, что с ним делать, потом всё-таки перевела его на Лена. В голове у неё было гулко от звенящей пустоты, а все чувства словно бы отмерли. Внезапно осипшим голосом она произнесла:

— Что я такое?

Конец первой части.