Колени

Глава 1

Иван не сразу садится — сначала стоит, держась за спинку кресла, пережидая, пока утихнет боль. Колени ноют так, будто в них за ночь набили мелкого щебня. Только потом он осторожно опускается и выдыхает, поглаживая острые коленные чашечки.

— Не полегчало?.. - спрашивает Василий, покосившись на Ивановы ладони. - А помнишь, как когда-то мы передвигались скачками в полтора метра вверх? И то, в полтора — это если сдерживать прыть и смотреть под ноги.

— Помню, конечно. Я воображал себя птенцом, который пробует взлететь на бегу. Удивительные были ощущения.

— Вот-вот. Что куда делось. Придавило-таки нас к земле...

Василий молчит, глядя на серебристо-зеленую лужайку, в сиреневых бликах от солнца.

— Да, тогда простора хватало. Земля как стол, песок да песок во все стороны. Ничего больше. Хоть бегай, хоть скачи...

— Пятьдесят лет — это срок. Всё изменилось. Нынешние дети, поди, поверить не могут, что когда-то здесь была пустыня.

Дворовую лужайку окаймляют раскидистые многолетние сливы. Их синевато-изумрудные плоды уже пошли пупырышками, пупырышки лопаются, и местами из них выползают полупрозрачные личинки. День-два — личинки попадают на землю, отползут метров на десять, ввинтятся в почву и застынут там на год, чтобы следующей весной обратиться в молодые побеги.

Так и зарастает двор от года к году. Полоть новую поросль то руки не доходят, то колени не позволяют... То просто лень.

Единственное занятие Ивана во дворе теперь — изредка поливать да постригать несколько кустов роз, высаженных еще в молодости, когда здесь было пусто и неуютно. Их ажурные оранжевые лепестки, дрожащие от копошащихся в тычинках червей-опылителей, радуют глаз и — хоть и смутно — напоминают о давней родине.

По тротуару за лужайкой, по-воскресному неспешно, прогуливаются соседи. Бегает ребятня. Проковылял, опираясь на костыль, старик — и Иван вздыхает о своих недалеких перспективах. Когда-то, когда женщин было еще очень мало, да и он постоянно пропадал в геологических экспедициях — жениться так и не вышло. Вот всё и заканчивается: пустым домом, невзрачным заброшенным садом под пустым небом и одинокой старостью. Ноющими коленями — а там, глядишь, и костылями. И приютом для неприкаянных стариков в конце...

— Было, ты на спор прыгнул на три с половиной метра. Сходу, без подготовки, — говорит Василий. — А теперь рекорд по прыжкам в высоту чуть больше двух. Рекорд!..

Когда они только прибыли, все ощущали волнующую лёгкость — не только в членах, но и в душе. Настолько всё было внове, настолько необычно. Всё совершенно иначе, чем на покинутой родине. Теперь далекой. Простой и незамысловатой, где солнце так и называется: Солнце, луна — просто Луна. И даже земля под ногами пишется с заглавной буквы — Земля.

— Ты еще вспоминаешь Землю? — спрашивает Иван.

— А как же. Многое позабылось… Туманно, как детские воспоминания. Пятьдесят лет все-таки. Побывать бы там еще разок... Убедиться в её реальности.

— Да уж...

Василий долго молчит, едва слышно вздыхая. Потом признается:

— Извини, я не говорил тебе... Я подал заявку на возвращение.

— Серьезно? Как ты сможешь вернуться после стольких-то лет? И ты теперь не тот, и там всё не так, наверное.

— Не знаю. Тянет. Ты вот устал бороться со сливовой порослью — а ты помнишь вкус настоящих слив? Кому бы пришло в голову бороться с ними? А пчелы над розовыми кустами? Синее небо, зеленая трава. Птицы...

— Ты возвращаешься в прошлое. Как проигравший.

— А что мы выиграли? Небо другого цвета? Деревья другой породы? И это все то будущее, к которому мы стремились? Да, мы мечтали построить новый мир в новом месте. Ну вот, мы построили его. Увидели свое будущее... Что дальше?

— У тех, кто родился здесь, наверняка есть свои цели...

— А что же мы? Что остается нам? Сидеть дни напролет во дворе, сетуя на больные колени? Или вернуться туда, назад — рассказать, на что потратили жизнь, чего добились? Принять заслуженный покой там, откуда всё начиналось... Послушай, наша командировка закончилась. Пора возвращаться...

Василий робко спрашивает после молчания:

— Может быть, ты со мной?

Иван даже не задумывается:

— Нет, конечно.

...Родина, куда больше не вернуться. Которая заказана навсегда, портал захлопнулся. Всё еще существуя где-то в космических далях — она стала прошлым, память о ней тает прозрачной дымкой под сквозняком настоящего. Родина, где, может быть, тебя еще помнят, но больше не ждут. Где всё — иначе, всё непривычно, ничем не похоже на то, что окружает тебя уже столько десятилетий.

Где ноющие сейчас колени — просто подломятся от непереносимой земной силы тяжести…