Когда выбора нет

Глава 1

Вороны обиженно каркали и чёрными тучами кружили в небе над головой, словно проклиная весь род людской и в особенности нескольких могильщиков, забирающих их добычу.

Как же я ненавижу этих крылатых пустозвонов! От одного их вида меня воротит сильнее, чем от груды изувеченных тел. Впрочем, иногда мне кажется, что я сам точно такой же падальщик, ведь и меня трупы кормят досыта.

– Видел ты хоть раз что-нибудь настолько ужасное? – спросил Пит, страшно коверкая слова из-за респиратора, закрывавшего пол-лица.

– Да, и не раз, – ответил я, тут же припомнив несколько сражений, после которых работы у меня был непочатый край. – Но должен признать: таких битв, на моей памяти, давно не было.

– Сочувствую твоей памяти, если она уже хранит в себе нечто подобное, – проворчал Пит, поёжившись. – А вот мне теперь нужно будет изрядно напиться, чтобы просто заснуть.

Чистая правда – я и сам когда-то проходил через это. Пит устроился к нам два года назад, и за это время между федерациями случались только мелкие стычки, а настоящая война вспыхнула лишь вчера.

– Пожалуй, мне тоже придётся пропустить стаканчик перед сном, – согласился я, ещё раз оглядев поле боя.

Солнце уже клонилось к закату, но начатая утром работа была далека от завершения. Огромные труповозки парили в полуметре над землёй, подгоняемые и направляемые угрюмыми вожаками. Тела убитых вперемешку с искорёженной техникой усеивали широкую, пока ещё безымянную долину, но можно теперь не сомневаться, что ей дадут какое-нибудь банальное прозвище, вроде «долины смерти» или «адской пустоши».

– А их кто соберёт? – спросил Пит, покосившись на группу парней в коричневой форме, изрешечённых крупнокалиберными пулями.

Если честно, то я понятия не имел и не собирался задумываться об этом.

– Навсегда выкинь из головы эти мысли, – посоветовал я. – И все остальные – тоже. Просто делай свою работу.

Кстати, об этом: наша труповозка уже заполнилась до предела, а поле, между тем, очистилось едва ли на одну треть.

– Ладно, хватит на сегодня, – сказал я, остановив машину. – Поздно уже, а нам их ещё в «похоронку» везти…

– А если бы победили они? – не унимался Пит. – Всё было бы наоборот?

– Нет! Было бы всё то же самое, просто поле окрасилось бы в другой цвет.

***

Двигатель старался изо всех сил, надрывно кряхтя и выбрасывая клубы зловонного чёрного дыма, но заставить труповозку двигаться хоть немного быстрее черепахи, к сожалению, не мог. Внушительные размеры и чудовищный вес никак не помогали превращению этого монстра в гоночный болид. Солнце уже почти зашло, а мы неспешно тащились по пустынной трассе в сторону крематория, и мои надежды увидеть сегодня дочерей таяли с каждой минутой. В то время как Пит, не обременённый ни семьёй, ни заботами вообще, начал напиваться прямо в дороге.

Странный он, этот парень. Пит переехал в нашу приграничную глушь чуть больше двух лет назад: непонятно откуда и непонятно зачем. Какое-то время он бесцельно слонялся по округе, а потом подался в могильщики, хотя мог найти себе работу получше. Пит был лет на двадцать моложе меня, широк в плечах, и мяса на костях у него было побольше. Такого без проблем взяли бы на производство или даже в полицию, если прошлое не слишком тёмное. Но Пит предпочёл возиться с трупами, да ещё со мной, хотя, положа руку на сердце, разница невелика. Есть в нём что-то неприятное: в характере – прямолинейном, но малодушном; в словах, часто расходящихся с делом; в лице – мрачном и угловатом, с мечущимся взглядом потухших карих глаз. Короче, Пит мне не нравился, но в этом нет ничего удивительного: я просто не люблю людей.

Мои размышления о напарнике прервал слабый огонёк, появившийся в зеркале заднего вида. Я наблюдал за ним несколько секунд, ещё надеясь на лучшее, но тот становился всё ярче, а вскоре к нему добавились и другие. Сомнений не осталось – день загублен на корню.

– За нами мотоглайдеры – пять или шесть штук, – предупредил я напарника.

– Что? – не на шутку встревожился тот. – Кто это может быть?

– А как ты думаешь, гений? – огрызнулся я, бросив на пьяницу свой самый строгий взгляд. – Наверняка, почётный караул прямиком из действующей армии.

– Проклятье, – прошептал Пит, пытаясь закрутить дрожащими пальцами пробку на бутылке. – Только их нам и не хватало! Далеко ещё ехать?

Истерические нотки, проступившие в его голосе, выводили меня из себя. Ничего ещё не случилось, а он уже напуган, словно мышь.

– Достаточно, чтобы они нас догнали, – ответил я и, не дожидаясь этого, сам ударил по тормозам.

– Что ты делаешь? – закричал Пит. – Зачем тормозишь?

– Заткнись уже, надоел! Не паникуй раньше времени: возможно, всё обойдётся.

«Возможно, но очень маловероятно», – добавил я уже про себя и вылез из зависшей в воздухе труповозки.

Нежеланные гости не заставили себя долго ждать. Это были представители ещё одного вида падальщиков из нашего многочисленного семейства. Мародёры – единственные, кого я презираю больше воронья. Шесть мотоглайдеровсвоими прожекторами вернули миру немного красок прошедшего дня. Мародёров было пятеро, один из глайдеров ехал пустым с прицепом позади – очевидно, для добычи.

– Добрый вечер, – нашёл нужным поздороваться я, хотя такая наглая ложь мне, обычно, не свойственна. – Чем могу помочь?

Внешне незнакомцы были похожи друг на друга как близнецы: все в чёрном с головы до ног, лица закрыты шарфами, на глазах – дорожные очки. Но вот один из них, видимо, главарь, подался вперёд и представился:

– Приветствую, могильщик! Я – Джеф, а это мои друзья. Мы, так сказать, искатели приключений, и мне кажется, ты прекрасно знаешь, что нам нужно.

– Послушайте, тут какое-то недоразумение, – я старался говорить мирно и уважительно, так как уже давно усвоил, что конфликты всегда лучше решать, не прибегая к насилию. – У нас действует договор с Малым Псом, согласно которому мы не выставляем на поле охрану, а вы не грабите труповозки.

– Да пошёл он, этот Пёс – шавка безродная! – подал голос другой мародёр. – Нам насрать на него! Мы вольный отряд!

Его слова меня порядком удивили: давно уже среди этой швали не появлялись отщепенцы, но, в то же время, услышанное меня и обрадовало: больше не было нужды соблюдать приличия.

– И именно поэтому ваш… «вольный отряд» ищет добычу не на поле, а гоняется за одинокими машинами, где её в сотни раз меньше…

– А? Что ты сказал, пердун старый?! – дёрнулся, как от пощёчины, всё тот же мародёр. – Ещё слово, и ты присоединишься к своему грузу!

– Мэт, постой, не горячись, – успокоил его главарь, но и сам положил обе руки на пояс – поближе к оружию. – Да и не старик он вовсе – лет 50 или около того – вполне достаточно, чтобы разум повелевал чувствами, а не наоборот. Я прав, могильщик? К чему, скажи, тебе эти проблемы? Лишние полчаса, потраченные на нас, подарят тебе ещё много лет жизни. Твой товарищ, кстати, уже всё понял и не возражает против нашего досмотра.

Я искоса глянул на Пита, наполовину спрятавшегося за машиной и готового в любую секунду скрыться за ней целиком. Да уж! От него помощи ждать точно не следовало.

– Ну же, могильщик, ты сам себя задерживаешь. Открывай уже кузов.

В голосе главаря послышалось нетерпение, и вся шайка, как по команде, потянулась за оружием. Решить дело миром не получилось.

– Хорошо, – сдался я наконец и направил пульт на ворота.

Одно нажатие и… Нет, они не открылись, но вместо этого с крыши вспорхнул боевой дрон и навёл на Джефа, Мэта и прочих ублюдков два пулемёта.

– Зря ты так, – протянул Джеф после недолгого молчания.

– Действительно. – Прямо сейчас я очень грубо нарушил протокол. Ведь он предписывает убивать мародёров на месте, но я думаю, что вы просто заблудились и догнали нас, чтобы спросить дорогу.

– Верно, могильщик, – тут же ответил главарь, зная, что камера в дроне записывает все наши слова и действия, – будь добр, подскажи, куда нам ехать.

– Легко: к чертям собачьим! – выкрикнул я громко и, как надеялся, грозно, но Джефа впечатлить не смог.

– Неплохое место, я там уже бывал. Всегда знал, что придёт время вернуться.

С этими словами, очень похожими на угрозу, мародёры сели на глайдеры и убрались восвояси, а Пит наконец-то вылез из своего убежища.

– Здорово ты их, – признал он, глядя на свои трясущиеся руки. – Я бы так не смог…

Пожалуй, в этот раз я бы не сдержался и высказал трусливому негодяю всё, что о нём думаю, но тут внутри труповозки раздался грохот, как если бы одно из тел упало на пол – и чёрт бы с ним, но затем кто-то врезался в ворота и со скрипом сполз по ним вниз. Пит взвизгнул, как девчонка, и отскочил в сторону, а я сильно напрягся: в основном потому, что день упрямо становился всё хуже и хуже, а я не представлял, как это остановить.

Пришлось всё же открыть ворота. Тяжёлые железные ставни загробного мира разошлись в стороны, и из труповозки вывалилось тело, испустив вполне себе живой стон.

– Дерьмо, – только и смог я произнести.

– Санитары снова одного пропустили, – предположил Пит. – Теперь ещё и с раненым возиться.

Напившись по дороге, он не сразу заметил то же, что и я. Лишь когда луч фонаря осветил тело, Пит увидел металлический блеск и отшатнулся ещё дальше.

– Киборг! – прокричал он так громко, что я даже поморщился. Хорошо хоть, что дрон был уже отключён и не маячил у нас над головами.

– Не ори – сам вижу. Дальше поедешь один, а я возьму глайдер с борта и отвезу его к себе.

– Ты что сдурел? – дыша перегаром, зашипел Пит мне прямо в лицо. – Они же вне закона! Если об этом узнают, то тебе конец!

Очень мне не понравилось то, как лихо мой напарник исключил себя из числа замешанных, хотя я не сомневался, что так и будет. Поэтомуи принял решение так быстро.

– Узнать об этом могут только от тебя. Есть всего два варианта. Первый: ты расскажешь, что я не помог раненому солдату, и, несмотря на его суть, меня, скорее всего, расстреляют. Вариант второй: ты расскажешь, что я помог киборгу, и меня точно казнят, но поскольку одно только присутствие в армии этих выродков уже марает честь Федерации, дело замнут, и тебя, как болтливого свидетеля, поставят к стенке рядом со мной.

Пит, кажется, даже дышать перестал от страха.

– Брось, не думаешь же ты…

– Думаю! Я о тебе именно такого мнения!

***

В дороге проблем не возникло, не считая тех диких кошек, что острыми когтями исполосовали мою душу вдоль и поперёк. Мысли о том, что я совершаю чудовищную ошибку, терзали меня до самого дома.

Вообще, подобные происшествия не такая уж и редкость для могильщиков, живущих в приграничных областях. Санитарные войска, собирающие раненых после боя, обычно очень спешат, чтобы не отстать от действующей армии, и время от времени пропускают ещё живых солдат. Тогда уже могильщики помогают раненым вернуться в строй и получают премию за труды. Я, например, лет семь назад специально окончил медицинские курсы и оборудовал маленькую палату в сарае рядом с домом, а жена и дочери по мере сил стараются мне помогать. Всего я выходил двадцать пять бойцов и неплохо на них заработал, но в этот раз на поддержку государства рассчитывать не приходилось.

Большинство могильщиков живут уединённо. От моего дома до ближайшего города, а значит и больницы, семьдесят километров. Если бы я привёз сейчас к себе самого обычного солдата, то постарался бы стабилизировать его состояние хотя бы до уровня «средней тяжести» и потом перевёз в город. Но это существо придётся поставить на ноги и уже потом отправить на все четыре стороны, или дождаться его смерти и закопать поглубже где-нибудь на заднем дворе.

– Что ты натворил, старый дурак?! – воскликнула жена, едва увидев нашего нового пациента.

Я бы предпочёл не звать её вовсе, хотя бы сегодня, но сгрузить тело с глайдера в одиночку мне было не по плечу.

– Давай оставим проклятия на потом, ладно, – попросил я, чувствуя странную смесь вины и раздражения. – Помоги перенести его.

– Но это же киборг!

– Какое тонкое замечание, душа моя. Знаешь, меня всегда удивляло, что твоя привычка озвучивать очевидное с годами никуда не делась.

– Да иди ты! – огрызнулась супруга, хватая солдата за ноги, в то время как я взял его за под мышки. – Зачем ты притащил это в наш дом?

– Мария, у меня просто не было выбора, – решил ответить я самой банальной фразой на свете, как и ожидалось, жена мне не поверила:

– Выбора?! Это у меня нет выбора! А у тебя он точно был, если только этот… не свалился с небес прямо на твой глайдер.

Я стиснул зубы и заставил себя молчать до тех пор, пока мы не затащили солдата в импровизированную больничную палату. Койка тут стояла всего одна и, по счастью, довольно низкая, иначе я не представляю, как бы мы уложили на неё киборга.

– Мне помог Пит, – признался я, когда с переноской тяжестей было покончено.

Марии от этой новости стало дурно: она схватилась одной рукой за сердце, а другой – за спинку кровати, словно могла прямо сейчас лишиться чувств. Наигранно и неубедительно. Мы оба знали, что при любых обстоятельствах первым в обморок грохнусь именно я.

– То есть этот пустобрёх знает, что ты подобрал… вот – его! – воскликнула она, округлив и без того большие светло-зелёные глаза. – Ты спятил! Я не желаю, чтобы девочки даже просто приближались к нему!

– А, по-твоему, я этого хочу?! – тут уж мне пришлось повысить голос. – Даю тебе слово: он не пробудет здесь ни минуты дольше, чем необходимо. Я лишь подлатаю его и сразу выставлю за дверь, а что с ним будет дальше – не моё дело! Я не мог бросить умирать солдата Федерации, потому что Пит тоже видел его, но будь я в этот момент один – прошёл бы мимо, даже не замедлив ход. Ты же знаешь, я ни за что не подвергну опасности свою семью.

Несколько бесконечно долгих мгновений Мария буравила меня взглядом и молчала, закусив губу, отчего отчётливее, чем обычно, стали видны морщинки в уголках рта, но затем она сдалась и лишь обречённо покачала головой.

– Я знаю лишь, что ты упрямый, старый баран, в которого меня когда-то угораздило влюбиться, – произнесла она безразличным тоном и, уже уходя, добавила: – Ужин на плите, ещё тёплый.

Я проводил её напряжённым взглядом, так и не поняв, должен ли я обидеться или наоборот – обрадоваться, что так легко отделался.

– Спасибо, – раздался вдруг хриплый голос у меня за спиной. – Спасибо, – повторил солдат ещё раз, когда я повернулся.

– Не болтай – так кровь сильнее бежит, – сказал я ему и стал закатывать рукава, готовясь к долгой, возможно, бессонной ночи.

Сегодня всего было слишком, а особенно: воронов, трупов и неприятных разговоров. В этом и крылась причина моих слов, а вовсе не в заботе о раненом. После сражения прошло больше суток, и раз киборг был до сих пор жив, то умереть от кровотечения ему уже не грозило. К несчастью, его полусинтетическим мозгам потребовалось не больше минуты, чтобы прийти к такому же выводу, и тогда он заговорил вновь:

– Не думаю, что общение с вами может ускорить мою гибель. Судя по всему, ни внутренние органы, ни крупные сосуды не задеты. Наибольший ущерб понесла механическая часть.

Это он верно подметил. Киборг примерно на одну четверть состоял из металла, чипов и микросхем, и всё это хозяйство выглядело не очень хорошо и даже время от времени искрило.

– Может и так, – нехотя признал я, протирая спиртом скальпель, зажимы и другие инструменты, которые собирался скоро пустить в ход. – Бежит кровь или нет, а мне всё равно предстоит достать из тебя тонну свинца и наложить чёртову уйму швов. Так что отвлекать меня болтовнёй не лучшая мысль.

После этого киборг замолчал, но спустя некоторое время я с удивлением обнаружил, что тишина вкупе с пристальным взглядом его щенячьих глаз действуют мне на нервы ещё сильнее слов.

– Я сделаю тебе укол. Вряд ли это поможет, но…

– Не надо, – вдруг оборвал меня киборг и, видя моё удивление, добавил: – Нет, не подумайте, я чувствую боль, но у меня высокий порог. Не тратьте на меня медикаменты.

– Хорошо, – согласился я, убирая шприц. – А как тебя, вообще, угораздило оказаться в труповозке?

– Я очнулся после боя и понял, что с трудом могу пошевелиться. По полю уже ходили санитары, которым мне явно не стоило попадаться на глаза. Поэтому мои системы на время подавили все признаки жизни, чтобы обмануть их сканеры, и занялись самовосстановлением. Процесс отнял больше времени, чем ожидалось, и когда я снова открыл глаза, то обнаружил себя внутри вашей машины.

– Это очень занимательно, – прервал я его бесстрастный отчёт, – но я имел в виду: почему ты вообще сражался?

– На нас напали, началась мобилизация. Я записался добровольцем, – киборг смотрел на меня изумлённо и говорил о войне так, словно речь шла о походе в магазин.

– И зачем, скажи на милость, тебе воевать за страну, в которой само твоё существование – уже нарушение закона?

Я знал, что это всего лишь одна из заложенных моделей поведения, но всё равно с большим неудовольствием заметил краем глаза вполне человеческую невесёлую улыбку, появившуюся на его лице.

– Оттого, что в стране есть правительство, принявшее этот закон, она не перестаёт быть моей Родиной. Долг каждого – защищать её.

– Каждого человека, – поправил я его, не подумав.

– Совершенно верно, – киборг нисколько не обиделся. – Я и хочу стать человеком.

От неожиданности я чуть не перерезал плечевую артерию, рядом с которой застрял очередной осколок, а потом с огромным трудом удержался от смеха.

– Надо же, никогда бы не подумал, что среди киборгов тоже бывают сумасшедшие. Ну и зачем тебе становиться одним из нас..?

– Энри, – представился киборг, уловив небольшую паузу на конце вопроса, – так меня зовут. И, по правде говоря, мне кажется, что других вариантов просто нет.

– Конечно, есть! Во-первых, ты можешь просто остаться самим собой, а во-вторых, двинуться в другую сторону – стать полноценной машиной.

– Да, это не трудно. Нужно лишь немного денег, подпольный техник и полное отсутствие воображения. Многие так и поступают.

– Но не ты?

– Нет. Это непросто объяснить, но… Вот у вас есть мечта..?

– Нет, – ответил я, проигнорировав паузу на конце вопроса.

– Но были когда-то?

Память тут же предательски извлекла из глубин подсознания несколько знакомых образов, но я усилием воли заставил их вновь раствориться во тьме.

– Да, давно.

– Тогда, возможно, вы ещё помните, что мечту не выбирают. Она появляется сама и ведёт вас по жизни: пока не исполнится или не обратится в прах.

Сказанное было так похоже на чью-то цитату, что мне вдруг стало интересно – настолько, что я оторвался от кромсания плоти и посмотрел Энри в глаза.

– То есть ты затеял это не потому, что хотел избавиться от вечных нападок и гонений со стороны людского рода?

– Я бы покривил… соврал, если бы сказал, что нет, – ответил киборг, смело встретив мой взгляд. – Но дело всё же в другом: для меня человек – это…

– Злобное, мелочное, неблагодарное и предательски опасное существо, годное в основном лишь для того, чтобы уничтожать себе подобных. Это эгоистичное, лицемерное создание, для которого слова: добро, свобода и справедливость теряют смысл, как только перестают приносить выгоду. Бойню, в которой ты участвовал, устроили из-за нескольких клочков земли в бесплодной пустыни. Они не стоят и капли человеческой крови, но людям проще выпустить друг другу кишки, чем мирно обо всём договориться.

Отведя душу, я вернулся к оставленному занятию, а Энри довольно долго молчал, переваривая услышанное.

– Вы жестоки, – произнёс он наконец, и в голосе послышалось разочарование.

– Прости, – буркнул я, пожалев, что сорвался.

– Не ко мне – к себе.

Я вновь замер и поднял взгляд на киборга, но тот уже закрыл глаза и явно утратил интерес к происходящему.

«Отлично. Меня уела железяка...»

***

Спал я той ночью просто отвратительно. И дело не в том, что на сон у меня осталась всего пара часов – этого бы вполне хватило, если бы вместо привычной темноты перед глазами не мелькали образы прошедшего дня. В основном горы трупов и огромные стальные птицы с человеческими глазами. Но зато звон будильника в кои-то веки оказался в радость.

Быстро собравшись и проглотив вчерашний разогретый ужин, я зашёл проверить Энри перед отъездом.

– С добрым утром, папочка! – воскликнула Левия, моя четырёхлетняя дочь, и крепко ухватила меня за ногу.

Обычно в такие моменты я гладил её по волосам и говорил в ответ что-нибудь ласковое, но оказалось, что сегодня, впервые на моей памяти, я не рад её видеть. Энри наблюдал за нами с едва заметной улыбкой на лице, как будто вовсе не он был причиной тех огромных неприятностей, в которые я уже угодил, нарушив данное жене слово.

– Леви, дорогая, как ты сюда попала? – спросил я, воровато оглядевшись по сторонам.

– Я проснулась самой первой! – с готовностью принялась рассказывать она. – Даже раньше мамы! Я сделала зарядку, почистила зубы, покушала и помогла Але убрать со стола! А потом я побежала играть во двор, а тут дверь была открыта…

«Не может быть, я всегда её запираю», – пронеслось у меня в голове.

– Это я открыла, – послышался сзади голос постарше. – С добрым утром, папа.

В отличие от своей сестры, рыжеволосой маленькой бестии, уже сейчас как две капли воды похожей на мать, Алина в свои шестнадцать куда больше напоминала меня самого в пору юности. Не внешностью, конечно, – тут ей повезло, но острым взглядом, смелостью и прямотой, которая вместе с непробиваемым упрямством, я не сомневаюсь, ещё не раз сослужит ей дурную службу.

– Посторонись, пожалуйста, – попросила она, указав глазами на поднос с тарелкой супа и ломтём хлеба, который держала в руках.

– Но как… – только и смог вымолвить я, убравшись с её пути.

– Ты забыл ключ в замке, – объяснила Алина, садясь рядом с Энри.

– Да Бог с ним, с ключом! Откуда…

– Папа, а дядя у нас надолго? – спросила Леви, одной рукой указывая на Энри, а другой – дёргая меня за штанину. – Можно я с ним поиграю?

– Что?! – меня чуть удар не хватил, когда я представил себе эту картину. – Нет, нельзя! Вам обеим нужно срочно уйти отсюда! Если ваша мать узнает…

– Кто, по-твоему, дал мне этот поднос? – сердито бросила старшая, расправляя шнур тонометра.

Я дёрнул головой так резко, что хрустнули позвонки, и потому успел заметить, как мелькнуло в окне дома знакомое лицо.

– Эх, Мария, Мария… – покачал я головой, чувствуя такую усталость, будто бы вчерашний день и не кончался.

– Почему нельзя? – заканючила Леви, прикусив губу – глаза у неё уже были на мокром месте. – Папочка, ну пожалуйста!

Вздохнув, я опустился рядом с ней на колени.

– Солнышко, дело в том, что дядя очень плохо себя чувствует, он сильно болен и…

– Пульс в порядке, давление в норме, – не обращая внимания на мои слова, громко сказала Алина и положила руку Энри на лоб. – Жара тоже нет. Думаю, через пару дней сможете поиграть.

– Ура! – радостно закричала Леви и побежала прочь по каким-то своим, детским делам.

– Да не бывает у них жара, температура тела всегда поддерживается на одном уровне, – проворчал я, хмуро наблюдая, как моя своевольная дочь ставит поднос на столик, а затем помогает Энри сесть.

– Приятного аппетита, – пожелала она и, одарив Энри, а заодно и меня – большое спасибо – сдержанной улыбкой, вышла из палаты.

– Спасибо, – поблагодарил Энри, также с улыбкой глядя ей вслед.

– Давай, скажи это, – предложил я, когда дверь за дочерью закрылась.

– Я могу и промолчать…

– Да я уже оглох от твоего молчания. Давай – скажи, что хотел.

– Хорошо, – дал себя уговорить не в меру вежливый киборг. – Мне просто показалось, что ваши дочери мало напоминают тех людей, о которых вы вчера говорили.

– А тебе не кажется, что это как-то связано с тем, что я растил их в безлюдной глуши?

Энри удивленно посмотрел на меня:

– Вы правда думаете, что в сотне километров отсюда они выросли бы совсем другими?

– Не знаю, – огрызнулся я в ответ. – Но я обязательно спрошу об этом у парней, что ждут меня на работе.

***

– Ты уверен, что он уже здоров? – тихо спросила Мария, смотрела она при этом не на Энри, а себе под ноги. – Всего четыре дня прошло – слишком быстро даже… даже для них.

Признаться, мне не нравилось беспокойство в её голосе. Не припомню, чтобы раньше она проявляла такое участие к нашим постояльцам.

– Физически – вполне. Раны быстро затягиваются, но тут особый случай, ты же понимаешь…

Мария согласно кивнула, хотя, если честно, я и сам до конца не знал, что хотел этим сказать.

– К тому же, – добавил я, помолчав, – это он решил уйти, а ему, разумеется, виднее.

– А он объяснил, зачем пошёл воевать?

Вот теперь я по-настоящему удивился: впервые за всю нашу долгую совместную жизнь Мария при мне интересовалась судьбой совершенно постороннего… и даже не человека. Но не стоило забивать ей голову глупыми фантазиями сломанного киборга.

– Нет, я так и не добился от него ничего вразумительного, – сказал я, ни мало не покривив душой. – Но теперь это уже не наша проблема.

Я оставил жену стоять в одиночестве и направился к Энри, прихватив с собой маленький рюкзачок, собранный ему в дорогу. А он, кстати говоря, в это самое время занимался тем, что, стоя на месте, довольно неуклюже пытался ловить Леви, со смехом носившуюся вокруг него. Завидев моё приближение, он прекратил игру. Леви сначала застыла, обиженно надув щёки, но потом всё поняла:

– Ему уже пора? – расстроенно спросила она.

– Да, Солнышко. Можешь попрощаться.

Девочка вздохнула и, хлопнув Энри напоследок ещё раз, со смехом побежала прочь.

– Прощай, Энри! – крикнула она, обернувшись, и помахала рукой. – С тобой было очень весело!

Энри махнул ей в ответ и прошептал:

– И мне с тобой тоже.

– Вот, держи, – протянул я ему рюкзак. – Тут немного еды, вода, сегодняшняя доза лекарств и твои погоны. В десяти километрах к востоку отсюда проходит автотрасса: покажешь их любому водителю, и он подбросит тебя до города. Но прежде чем идти в часть, ты должен сначала показаться механику – кому-то из своих. Твои повреждения очень опасны! Я не спец, но выглядит так, словно ещё одна пуля, и вся система сдетонирует к ядрёной матери!

– Хорошо, – просто ответил Энри, не любивший, как я заметил, спорить. – Спасибо вам за всё.

Он подал мне руку, и мы обменялись рукопожатиями, будто старые знакомые.

– Поменьше болтай по дороге, ссылайся на травму головы, – продолжил я его напутствовать, уже начиная злиться из-за его ледяного спокойствия. – Помни, любой человек сдаст тебя властям, если раскроет, а то и вовсе – просто пристрелит, не желая рисковать.

Лицо Энри внезапно померкло, и он медленно отвёл глаза.

– Ну не все же, наверное, такие, – проворчал он обиженно. – Есть же среди них и похожие на вас.

– На меня? Парень, очнись! Я бы безо всяких угрызений совести оставил тебя умирать, если б ты не свалился на нас с напарником как снег на голову. Так что у меня просто не было выбора…

– Вы это уже говорили, – Энри кивнул и натянуто улыбнулся, – но я вам не верю.

Как оказалось, взгляд киборга тоже может быть жёстким и суровым, будто у судьи, выносящего приговор. А ещё они могут испытывать страх.

– Берегись! – выкрикнул вдруг Энри и бросился на меня, легко повалив на землю.

Пулемёт затрещал в ту же секунду, и пули засвистели у нас над головами.

Из-под навалившегося на меня киборга, я увидел вдалеке на пригорке человека, припавшего на одно колено с оружием в руках. Сначала я не поверил в то, что кто-то сумел подобраться к дому на расстояние выстрела, но потом вспомнил, что сам сегодня утром отключил с таким трудом созданную мной же защиту, чтобы Энри смог уйти целым и невредимым.

Выстрелы внезапно стихли, а стрелок стал гневно трясти пулемёт и бить по нему рукой. Это был мой шанс. Я стряхнул с себя тяжеленного киборга и со всех ног побежал к гаражу, откуда смог бы восстановить охранную систему, и где у меня хранилось оружие. Ни девочек, ни Марии пока не было видно, но это лишь вопрос времени, когда они выбегут узнать, что случилось.

– Нет, стой! – крикнул Энри мне вслед, но я его не послушал.

Хладнокровие изменило мне, и такая простая и очевидная мысль, что стрелок здесь не один, пришла в мою голову слишком поздно. За мгновение до того, как из-за угла выскочил человек в чёрном и ударил прикладом мне в голову.

Прошла минута или две, а может, целая вечность, прежде чем слух и зрение мало-помалу восстановились, но все звуки будто доносились с другого конца вселенной, а видеть я мог лишь правым глазом – левый залила кровь.

– Что, не ждал нас, старикан? – спросил смутно знакомый голос, и надо мной нависло заросшее, немытое лицо человека, в котором я почему-то сразу опознал одного из мародёров, повстречавшихся мне несколько дней назад.

– А ты ещё кто? – спросил мародёр, подняв голову

Я заставил себя повернуться и увидел, что киборг подошёл к нам с поднятыми руками и опустился на колени.

– Никто, – произнёс он дрожащим голосом, – я как раз собирался уходить…

Мародёр окинул его небрежным взглядом и, похоже, не нашёл причин убивать прямо сейчас. К тому же его отвлекла Мария, выскочившая из дома и с криком бросившаяся ко мне. Мародёр не стал её останавливать, но подставил подножку и разразился диким хохотом, когда она, споткнувшись, растянулась на траве.

– Мразь! – я попытался подняться, но у меня тут же закружилась голова, и тошнота подступила к горлу.

– А ну, лежать, урод! – крикнул мародёр и направил ружьё на нас с Энри.

– Нет, не надо! – взмолилась Мария и крепко прижалась ко мне, обхватив разбитую голову руками. Я тут же почувствовал, как моя гордость треснула и разбилась вдребезги, ведь по всему выходило, что моя жена пытается закрыть меня своим телом от пули, хотя, вообще-то, защищать семью полагалось мне.

– Чего вам надо? – выдавил я из себя через силу.

– Да так: в гости зашли, – сказал другой мародёр с пулемётом на плече. Он неторопливо прошёл мимо нас и подмигнул мне. – Я же обещал, что сумею вернуться, правда, Мэт?

– Так точно, Джеф, но честно говоря, хрен бы мы нашли это захолустье, если б не тот трясущийся алкаш, указавший нам дорогу.

– Пит! – выкрикнул я, почувствовав, как внутри вспыхнуло пламя бессильной злобы.

– Да, кажется, так его звали, – подтвердил главарь. – Припёрся к нам вчера, требовал награду – наивный парень, мир праху его…

«Проклятая, трусливая скотина!» – хотелось мне заорать во всю глотку, но какой в этом был смысл? Нет, я уже конченый человек! Энри с Марией тоже не пощадят, но девочки, кажется, успели спрятаться, и оставалась ещё надежда, что для них всё обойдётся.

– Эй, ребята, поглядите-ка, кого я нашёл! – третий голос донёсся из дома и причинил такую боль, что я не задумываясь заменил бы его на удар ножом в сердце.

Через несколько секунд появился и сам мародёр: одной рукой он держал за шиворот Леви, а другой – ухватил за волосы Алину и тащил обеих за собой. Но прежде чем я успел осознать весь ужас происходящего, Леви вдруг извернулась и укусила своего обидчика за руку – тот взвыл и разжал пальцы.

– Мамочка! – заголосила Леви, оказавшись на свободе, и во всю прыть понеслась к нам, и бросилась Марии на шею.

– Ах ты, дрянь! – заорал на неё укушенный мародёр, но поскольку Леви уже была далеко, он решил отыграться на её сестре. Ублюдок так резко дёрнул Алину за волосы, что та упала к его ногам, но не издала при этом ни звука. Кажется, это распалило его ещё сильнее.

– Сейчас ты у меня получишь, сука! – заорал он и размахнулся для удара.

– А ну стой! – оборвал его мародёр Мэт. – Ты чего творишь, придурок? Разве можно бить по лицу таких вот красавиц? Они заслуживают к себе другого – самого ласкового – обращения. Правда, куколка?

Так вышло, что внимание всех трёх негодяев оказалось приковано к моей дочери. Я этому был вовсе даже не рад, но лучшего шанса могло и не представиться. Наплевав на тошноту, я резко вскочил и набросился на главаря, стоявшего ко мне спиной. Я собирался завладеть его оружием, но, как вскоре выяснилось, он был к этому готов. Его кулак легко нашёл мою челюсть, в то время как я даже не заметил это стремительное движение. По правде говоря, у него получился даже и не удар, а несильный тычок, но сейчас мне и этого оказалось достаточно, чтобы вновь повалиться в объятия жены.

– Ну всё! – послышался разъярённый голос Мэта. – Достала меня эта семейка!

– Нет! – как ни странно, девичий голос Алины прозвучал не менее грозно. – Не трогай их!

Мэт замер на месте и удивлённо, будто только сейчас заметив, посмотрел на хрупкую девушку, заслонившую ему путь.

– Гляньте, смелая какая! – произнёс он наконец. – А что мне за это будет?

– Всё что угодно, – Алина говорила ровно и уверенно, словно и не боялась вовсе бандита с ружьём, а двух его дружков вообще не замечала, а вот моё сердце готовилось выпрыгнуть из груди.

– Что угодно, говоришь? – мерзкая рожа мародёра расплылась в широкой улыбке, обнажив гнилые зубы, и он опустил ружьё. – Ну, поглядим…

Не представляю, как Алина заставила себя стоять на месте, когда этот ублюдок вплотную придвинулся к ней, но меня от верной гибели спасла жена, со всей силы вцепившись в мои плечи.

– Мэт! – вдруг выкрикнул главарь и резко толкнул мародёра рукой в висок, заставив того отступить на шаг в сторону. – Ну ты и скотина! Не у них же на глазах! Дай людям провести время с семьёй, напоследок…

На секунду я подумал, что мародёр не подчиниться: слишком уж недовольным и разочарованным он выглядел. Но, смерив своего командира тяжёлым взглядом, Мэт всё же не стал спорить и оставил мою дочь в покое. А через мгновение Алина уже сидела рядом со мной.

– У тебя голова разбита, – сказала она, быстро осмотрев рану, и, оторвав от платья полоску ткани, приложила к моему лбу.

– А нам что делать? – спросил укушенный. – Смотреть на них и умиляться?

– Нет, – ответил главарь с волчьей ухмылкой на лице. – Погреемся чуток…

Никто из нас не проронил ни слова, пока банда головорезов обливала горючим наш дом. Мы только крепче прижимались друг к другу и делали вид, будто не понимаем, что потом – наша очередь.

– А это интересно... – произнёс вдруг Энри, когда тройка мародёров вновь собралась возле дома и заспорила, как его подпалить, чтобы ярче горело. – Как, по-твоему, могильщик: будь я человеком, поступил бы иначе?

Не сразу я понял тогда, о чём спросил Энри. А когда до меня дошло, было уже поздно. Энри успел сделать всего пару шагов, когда главарь заметил его рывок и направил на самоубийцу пулемёт.

– Ложись! – заорал я, что было мочи, и, опрокинув Алину, закрыл её собой, а Мария сделала то же самое с нашим младшим ребёнком.

Мгновение спустя затрещал пулемёт, и почти сразу раздался оглушительный взрыв.

***

Забинтованная голова болела как чёрт-те что! Мне, вообще, полагалось сейчас лежать к верху брюхом и охать от боли, но, даже объединившись, мои женщины не смогли меня остановить. Я же всё-таки могильщик...

Копать большую яму не потребовалось. От Энри мало что осталось, а хоронить тех мерзавцев я и вовсе не собирался. Просто оттащил их трупы в поле, и спустя десять минут над ними уже кружилось вороньё. Никогда бы не подумал, что буду рад видеть этих птиц.

Опустив мешок с останками Энри в могилу, я с минуту постоял над ним, не зная, что сказать. Точнее, говорить хотелось слишком о многом.

– Папа, – всхлипывая, пропищала Леви, внезапно появившись рядом со мной, – я не понимаю: Энри что, был роботом?

Я глубоко вздохнул, гадая, как объяснить четырёхлетнему ребёнку, что всё не так просто. Что человек – это не какой-то идеал, не предел мечтаний, но и не то ничтожное существо, каким я описывал его для Энри, пытаясь отговорить от глупой затеи. Людям в равной степени доступны предательство и героизм, любовь и ненависть, презрение и сострадание, инстинкт самосохранения и готовность к самопожертвованию. Возможность и умение делать выбор – вот что значит быть человеком.

– Нет, Солнышко, – успокоил я дочку и погладил её по голове. – Энри был таким же, как мы.